Проект "Бетельгейзе"

      Агата никогда не раскрывала причину отказа от похода к Талии и решения не избавляться от шрамов. Видится, третий номер легко залечила бы подобную пробоину: смахнула бы рукой шрам и вернула бы губы в их первоначальное состояние. Однако Агата решила, что засечкам суждено остаться на губах, покуда она жива.       Чего ради?       Джейн не нашла ни единой причины для этого.       Кажется, на уме у Агаты было слишком самобытно и своенравно. Она хранила секреты собственных решений за семью замками и не терпела гостей в сердце, поэтому спрашивать было бы весьма опрометчиво, а Талия наверняка не покажет эту часть и не поведает о выборе Сото. Что же, это можно пережить.       Однако оным днём случилось любопытное.       Из воспоминания к воспоминанию; из сеанса к сеансу Джейн наблюдала за Талией и пыталась анализировать то, что она делает; как ведёт себя и к чему прикасается. За всё время поняла, что третий номер никогда не выпускала из рук книгу, которую упомянула в одном из снов — «Налево у Южного Креста». Хоппер казалось, что Талия вряд ли уделяла этой книге такое большое внимание только из-за страницы со спутником Юпитера, чтобы потом раскрыть Джейн имя пятой и убедить их с Агатой встретиться с командой. Она ценила её за что-то куда большее. Книга была её якорем.       В одном из снов Талия даже вложила запечатанный пластырь между страницами книги, и тогда Джейн заметила это, но не придала значения, однако зачем вкладывать пластырь меж страницами?       Талия о многом молчала. Многое скрывала, и делала это без дурных намерений, но то, что было замечено, не пропадало из сознания просто так. Она знала о привычке Джейн трогать корешки книг в библиотеке, а потому была уверена, что та впадёт в размышления и будет пальцами водить по хребтам фолиантов, отыскав нужную в подходящий момент. Как Талии удавалось подмечать это? Неужели Лита всё видела настолько до мельчайших деталей?       Джейн решила, что хочет взять книгу из библиотеки и пролистать каждую страницу. Быть может, найти скрытое и потаённое?       Она знает, что сказала бы Агата: «Иногда книга — это всего лишь книга, мисс Хоппер.»       Джейн хмыкнула и перевела взгляд на шторы, которые купил ей Джим. Какую роль уготовила Талия конкретно для неё?       Ролью Агаты было возвращение способностей и их огранка. Роль Ио — защита и удержание обороны. Что по итогу должна будет сделать Джейн и как связана она с «Бетельгейзе»?       Как задолжала перед Генри?       Дверь её комнаты чуть приоткрылась, и в проходе вскоре появился Майк, поправляя рюкзак.       — Ты ещё не собралась? — прогнулся мальчишка, скинув брови в кучу. — Эл, мы собирались выйти минут десять назад. Поднимайся и пошли скорее!       Джейн подскочила с кровати и участливо кивнула, легко прикоснувшись к носу Уилера, будто бы извиняясь за задержку.       И этот поход принёс весьма интересные результаты. В библиотеке, где хранилась книга, они нашли её практически сразу же. Местоположение фолианта не поменялось с прежнего их посещения, а след от вырванной Майком страницы продолжал красоваться посреди книги. Джейн ещё раз обвела книгу пальцем, проведя по обложке и хребту, потрепала каптал и вдохнула запах старых дешёвых страниц.       Однако на стойке выдачи книги возникла заминка. Женщина, сидящая за стойкой, сначала радушно приняла желающих взять книгу, но после нескольких попыток выдать её — нахмурилась. Джейн с Майком пришлось простоять там добрых двадцать минут, пока не выяснилось, что книга на самом деле не принадлежит библиотеке и в списках не значится и вовсе.       Как такое возможно? Получается, что кто-то принёс эту книгу в Хоукинскую библиотеку. Но когда и зачем? И может ли быть такое, что завёрнутый уголок на странице со спутником был завёрнут когда-то самой Талией в лаборатории Саутпорта?       А самое главное: кто был в Хоукинсе по наказу Талии, чтобы оставить эту книгу в библиотеке для Джейн из будущего?       «Бетельгейзе» было ближе, чем она думала.

***

      Агата любила устраивать небольшие передышки для себя и Джейн, чтобы набраться сил и подготовиться к новым сеансам, которые отбирали много энергии. В такие дни Сото совсем не выходила из дома, отсиживаясь в уютной гостиной их обитель, и почитывала газеты да книги в надежде отвлечь голову от тщетных мыслей и эфирных болей, связанных с прошлым воспоминанием, которое показала Талия.       Рядом с собой она могла выносить только Ио, которая последние дни была удивительно молчалива, что не могло не радовать, но одним ужином, снизошедшим на их скромный дуэт, удивила Агату новым фокусом — Ио смогла вылить самую настоящую выдру из пламени. Выдра, к сведению всех, куда сложнее и масштабнее, чем пресловутая бабочка, а потому Агату она порадовала.       Признание Стиву в одном из страшнейших воспоминаний её детства помогло самую малость принять его и согласиться с наличием такового в голове. Произнести вслух стало сродни героизму, которым Ио не могла хвастаться, а храбрилась шатенка порядком редко, поэтому Агата постаралась наградить её всем своим участием и теплом настолько, насколько это возможно.       Выдра — это вам не бабочка, господа!       Хоукинс утих, остыл. Команда зализывала раны, а выстраданная земля, впитавшая их кровь, пыталась отдышаться и смыть с себя позор. Получалось скверно.       Нэнси часто смотрелась в зеркало с того дня. Замотала руку бинтом, чтобы шрамы было не так сильно видно, но выжигать побоялась. Признаться честно — она поддалась страху и ей хватило боли и ужаса в ту ночь. Она маялась у зеркал, приоткрывая израненную кожу, а та багровела и затягивалась медленно. Ей хотелось мыслить благородно. Хотелось думать, что собой она закрыла Джейн и избавила от участи, но не могла и решила признаться себе в постыдной для героя правде — ей было страшно и она никогда больше не желает испытать подобного даже на благоподобной основе. Нэнси поняла, что возненавидела зеркала.       Тогда Агата оказалась к ней невероятно добра, что удивило Уилер до глубины души. Она ведь к ней не с таким радушием отнеслась, завидовать было нечему, но Сото не оставила её кровоточить на задворках их дома.       Ночь Сирин, больше недели назад.       — Не позовёшь Ио выжигать это? — Нэнси поёрзала на стуле, сжимая руку на локте, и облизнула сухие от дыхания через рот губы. — Ты говорила, что такое либо выжигать…       — Либо нет, — перебила её Сото, смачивая ткань в воде. — Без вашего дозволения Ио не станет ничего выжигать. Более того, и близко к вам не подойдёт. Она не та, кто сломя голову бросится на помощь при первой же ране.       Ткань аккуратно прошлась по коже выше локтя, смывая кровь, и обвела линию вокруг раны.       — Не думала, что ты поможешь.       — Тут нужно исходить из того, что вы считаете помощью, мисс Уилер, — ответила Агата, смывая с тряпки кровь. — Я могу зашить эти порезы и перебинтовать вам руку, но ощущения останутся с вами навечно. Невозможно избавиться от шрамов, мисс Уилер. Это будет либо ожог, либо след от ножа. Победа сомнительна. А я давно не считаю себя человеком, прогинающим спину под властью эмоций. Вы всегда можете рассчитывать на моё участие.       — Что здесь — наиболее тщетное из зол? — Нэнси поднимает на Агату красные глаза, опухшие от слёз, а на щеках иссохли устья, выбелив кожу.       Агата несколько секунд смотрит на неё, размышляя над ответом, и в следующее мгновение прижимает ткань с раствором к ране, тревожа уши криком Нэнси.       — Я знаю, между чем вы выбираете, но спешу заверить вас: ничто из перечисленного не является самым тщетным из зол. Ваше отношение к ситуации — вот худшее, что вы можете для себя сделать. В том, что вы оказались на пути Фреи, нет места благородству, и оправдывать это спасением Джейн не стоит. Ваши жизни одинаково ценны, и нет ничего хорошего в том, что вы оказались на её месте в эту ночь. Вы не спасли её, мисс Уилер. И себя не спасли. А у меня нет намерений проливать вашу кровь, — тряпка летит в чашку с водой, а Агата берёт иглу в руку.       — Если бы такое собиралось произойти с Майком, то я бы отдала жизнь, не задумываясь, Агата, — мышцы на мгновение заиграли под кожей, а желваки начали активную работу. — Это тоже худшее из зол?       В ушко иглы прошла нить, а Агата закатала рукава, опустив руки по бокам.       — Умереть — это самое простое. Я никогда не сочту это героизмом. Это выбор, мисс Уилер. Я бы предложила вам попробовать выжить. Это видится мне делом куда более сложным. Я не рвусь отдавать за кого-либо жизнь, а Ио тем более, но повторюсь: вы можете рассчитывать на нашу помощь с высоты опыта и мастерства, которыми обладаю я, и с высоты способностей, которыми обладает Ио. А теперь: мне позвать Ио или испытать на вас иглу с нитью? Время выбора.       Нэнси не колебалась и протянула руку брюнетке, делая выбор, а игла взмахнула в воздух.

***

      Уилл больше времени проводил дома, и встречал гостей в лице Майка и Джейн. Ожог уже не так мучал, а кожа выглядела более менее безобидно, если учесть, что над ней поработала пламенная игла и нить Ио, но выходить за пределы дома Уилл всё же не торопился.       Стив удивительно быстро оправился от прошлого опыта с Ио, в полной мере теперь понимая Макс и её крики. Он имел удовольствие несколько раз повертеться у зеркала, оценивая ущерб, принесённый его очаровательному торсу этими паскудными шрамами, но понял, что ничего особенно досадного он не ощущает.       Кажется, это всё вполне можно списать на падение с дерева. Только придётся учесть, что упал он не на землю, а на раскалённые вилы с двумя только зубьями, отчего и получил эти симметричные ожоги. Теория маловероятна, но он не представляет, кому хоть раз в жизни ему придётся объяснять историю этих отметок.       А кому вообще они станут интересны? Да, никому.       Прошло чуть больше недели с того момента, как он последний раз видел Ио и разговаривал с ней. В этот раз он был настроен серьёзно в своих намерениях держать от неё дистанцию, но лишь на время, потому как в длительной процессии не видел никакого толка. Признаться всё же стоит — дистанция не казалось ему такой уж и не нужной.       Стив не знал Ио в гневе. Не ведал, как проявляются силы в особенно тревожные моменты, а как она повела бы себя, коль на них напала бы стая таких собак? Она и с одной то едва справилась, на самом деле. Тогда, в Мирквудском лесу, она расселась перед псиной и пыталась понять, что та хочет от неё, а у пса, будь уверен, мысли только об одном были.       Он не стал бы нарушать дистанцию по своей воле. Во-первых, её решение стоит уважать и соблюдать. Согласен ли он с ним или нет — значения не имеет. Критику можно оставить и при себе. Во-вторых, оставить её в покое на какое-то время всё же стоило, потому как прошлый раз отпечатался на ней достаточно плачевно. Стив не видел смысла оставлять её одну надолго, потому как в одиночестве не решить проблем, а без поддержки придётся худо, но нужна ли была Ио эта поддержка и сочувствие? Он сомневался в этом всё чаще.       Дистанция для него значила лишь временное нахождение в стороне. Он позволял ей вздохнуть, потому как у неё были принципы, а с момента приезда в Хоукинс она вынуждена их постоянно нарушать. Агата верно дала понять: характер у Ио премерзкий. Стив не отличался слепотой, а потому отчетливо замечал каждый нюанс поведения шатенки, и обсуждал его со своим внутренним Харрингтоном. Он был согласен на риск.       Почти всю неделю, что Стив не был на работе по своей болезни, он провёл на ферме Эспена. Решил, что не стоит игнорировать душевные позывы к труду на ферме, и вызвался помогать Питерсону в попутных вещах. Перелил сидр по бутылкам, переставил демиджоны из погреба в другой такой и выдернул несколько кустов с томатами, слушая причитания Эспена о паршивости солнечных лап, которые душат его посевы.       За это время с тысячу раз проанализировал свою симпатию к Ио, которая возникла на пустом месте. Стив не отрицал и не врал себе — он влюблён. Не врал ей, когда признался, и не забрал бы те слова обратно, однако почему она? Почему сердце распорядилось именно так?       Эспен любил говорить «глупьё», когда с чем-то не был согласен, и Стив думал о своём сердце точно так же. Поначалу он даже не смотрел на неё так. Видел в шатенке с пятнистыми руками лишь коллегу на поприще, а её приезд из Портланда был временной плашкой на визите дамы, поэтому никаких укоренений не предвидилось, но так было ровно до момента, пока он не встретил Ио.       Слоан казалась ему обычной. В общении была отстранённой и иногда потерянной, и редко говорила слово против его, а потому она ему нравилась лишь поверхностно, как и любая другая мадам. Смена имени поменяла её кардинально.       Когда перед Стивом предстала Ио — он сразу же это понял. Осознал, что Ио иногда проглядывалась и в поведении Слоан, вырываясь крепким словом с губ, но с момента открытия тайны спутника Юпитера он понял, как сильно Ио отличается от Слоан.       Ио зачастую груба. Она своевольна и не особо любит проявлять участие в разговорах. Количество свободных мест под принципы в ней ограничено, потому как ни одному своему решению она не может верно следовать, кроме как тому, что запрещает ей применять силу на людях. Поэтому дистанцию нарушает всегда только она сама, и исключительно её отсутствие выдержки приказывает разрешить Стиву снять с неё всю одежду при любой возможности.       Она не отличается смелостью и благородством, и не кинется помогать, случись что, но это ему и показалось свежим в Хоукинской обстановке. Ио стала глотком свежего морозного воздуха, что прочищает пазухи и позволяет обдать лёгкие едва ощутимым инеем, как ранним утром на ферме Эспена в зимний период.       Она на Стива совсем не похожа, и каждое изречение наперевес — упрямится и окусывается, а через мгновение становится донельзя мягкой, будто растаявшее масло. Видно, что пытается держать оборону, чтобы отвадить, но долго держать не умеет; всегда сдаётся. Наличие этой булатной стали в крови удивляет его с каждым разом всё больше, а ощущать рядом с собой такого человека, как она, в новинку.       Последней мыслью об Ио на прошедшей неделе стала одна занятная деталь, которую озвучила Агата, и Стив почему-то запомнил. Ио отталкивает от себя на дистанцию не для защиты чужой жизни, а для обеспечения безопасности собственной шкурки. Она защищает свои принципы и не хочет, чтобы пришлось их снова нарушать, но красиво лукавит, будто беспокоится о драгоценной жизни Стива. Её эгоизм так контрастен его благородству.       Лопата утонула в суглинке, и Стив отогнал от себя всякие размышления о природе симпатии к Иоланте. Он влюбился в её пороки и неважную огранку, которые она не боится показывать. Вот, почему Ио так свежа для восприятия. Он перевёл внимание на Эспена, слушая очередную просьбу, и мысли о девушке окончательно покинули его.       А каждый вечер после тяжёлого рабочего дня у фермера на пороге дома Стива оказывалась Макс, аккуратно постукивая в дверь. Он непременно открывал, и встречал её радушно, приглашая пройти. Теперь они разделяли одинаковые шрамы на рёбрах, и Макс почему-то нашла в этом повод приходить к Стиву чуточку чаще.       Однако был и тот, кто совсем не собирался сидеть на месте, с позором зализывая раны. Оным утром Дастин сорвался из дома в торговый центр.       Хендерсон не долго оплакивал целостность своей кожи после нападения демомыши. Он решил, что всякий шрам его только украсит, а уважающему себя барду шрамы так вообще прописаны врачебным рецептом. Дастин покрутился у зеркала, оглядев ранение с каждой из незавидных сторон, и пришёл к выводу, что всё его устраивает в сложившейся ситуации. Подумаешь, тварь какая-то цапнула! Бывало и хуже.       Помнится, в детские ещё годы, которые были не так давно, он на одной из рыбалок проткнул палец добротным крючком, который вошёл по самую глубину. Вот тогда было больно до скупых юношеских слёз. Через некоторое время, на том же месте, нога по самое колено провалилась в речной ил. Страху нагнало, и Дастин был уверен, что ногу уже не вытащить; она останется в дар речке.       Вытащить ногу удалось, но ботинок остался в трясине. Было ли страшно тогда? Было. А летучая мышка, решившая укусить его в плечо, страху никакого не сделала ему, потому Дастин и не переживал особо такое происшествие.       Куда страшнее было появляться перед Эдди, если учесть тот факт, что Уилл не сможет присоединиться к игре из-за царапины демопса. А Дастин обещал, обещал ведь!       Эдди спустит с него три шкуры и даже до четвёртой доберётся, он уверен. Никакая демомышь ему не страшна в сравнении с Мансоном, которого почём зря убедили в успехе дела. Дастин принялся размышлять, что можно предпринять, и нашёл решение.       Руки шлёпнули по стойке, заставив Робин развернуться к нему с отсутствием всякого удивления на лице, и Дастин постарался принять самый многозначительный вид из всех, которыми только обладал.       — Чем могу помочь, оболтус? — Робин облокотилась на стойку, оценивающе осматривая мальчишку, и натянула ухмылку.       — Позволь заметить сначала, что ты, Робин Бакли, самая умная девушка из всех, кого я только повстречал на своём тернистом пути. После Сьюзи, разумеется.       Робин вздёрнула бровью, слушая Дастина, голос которого стал донельзя мелодичным, а Бакли знала, что становится он таким исключительно в тех случаях, когда ему что-то нужно.       — Что тебе надо, Хендерсон? Выкладывай, не вчера же я родилась.       — Я не могу старых друзей повидать? — возмутился Дастин. — С охотами и нападениями и вовсе позабыли, что такое настоящая дружба и крепкие узы знакомств.       Робин перекинула пальцами по стойке, сощурив глаза, и в голове мысленно повторила фразу Хендерсона, смакуя её на языке.       — Стив? — протянула она, не сводя глаз с мальчишки. — Выйди повидать старого друга.       Ставни в стене распахнулись, и Харрингтон вальяжно свесил руку, глазами выискивая то, о чём сказала Робин. Когда нашёл наконец — ухмыльнулся и величественно запрокинул голову назад.       — Здравствуй, дружочек, — улыбнулся Стив. — Чем обязаны визиту столь занятой персоны?       — Я пришёл с предложением века прославить вас на все Забытые Королевства. Такое бывает раз за всю жизнь, а то и ни разу, подумайте только. Первой в очерёдности предлагаю, разумеется, Робин, потому как она дама и весьма разумная, но в случае отказа очередь переходит тебе.       — Подожди, — скривилась Бакли. — ты про вашу игру в драконов сейчас говоришь?       — Ну, конечно! — воодушевился Дастин, хлопнув ладонями по стойке. — Вы разве не этого желали?       — Ну, не знаю, малец, — лениво протянула Робин, разворачиваясь к нему спиной. — Я желала вытянуть ноги этим вечером и пролежать на диване Стива, а не в баталиях прозябать. Пропускаю очередь.       — Стив? — с надеждой в голосе спросил Хендерсон.       — О, нет, — отмахнулся парень, скривив лицо. — Избавь от компании с Мансоном, я не любитель. Разве ты не должен помогать Эл и Майку в библиотеке?       — А кто меня взял? — раскинул руками Дастин. — Лукас на тренировке, Уилл дома с Майком и Эл, Макс учавствовать не хочет. Нэнси сегодня на работу не вышла. Никто не поручил мне важных дел, а сегодня битва с Тиамат. У Майка нет времени искать замену.       — Попроси Агату, — Стив прилёг на руку, витиевато улыбнувшись, и поднял одну бровь. — Уверен, она будет рада сыграть.       — Шутишь, да? — пробубнил Хендерсон. — Смерти моей хочешь, значит.       — Давай так, малец: я заберу тебя вечером, а ты найдёшь себе другую замену, идёт?       — Но, Стив! — взвыл Дастин, на что Робин усмехнулась и жалобно посмотрела на Харрингтона.       — Я встречу тебя вечером, великий бард Забытых Королевств, — ставни захлопнулись, а Робин обречённо пожала плечами.       Однако Дастин никогда не славился трусостью. Он был и оставался единственным из Хоукинской команды, кто действовал решительно и не поддавался тоске из-за случившегося под кровавой луной Фреи, а потому стук в дверь заставляет его торжественно выпрямиться и принять важный вид.       Дверь отворяется, а девушка с чёрными волосами и шрамом на губах опускает на него взгляд, вздымая бровь.       — Да, мистер Хендерсон?       — Здравствуйте, мисс Сото. Я к Ио.

***

      Вечером Стив уже стоял у школьного здания, подпирая машину, и изредка поглядывал на наручные часы, в своё время подаренные отцом.       Солнце постепенно двигалось к линии горизонта, собираясь стыдливо закрыть лицо от надзора за городом, а проплывающие облака, которые задержались на небе, впитывали розовый цвет заката, словно губка. Края этих облаков размазывались, оставляя слабые мазки краской, а сиреневая кайма очаровывала глаз.       Стив любил Хоукинс летом. Тёплый сезон влиял на город весьма плодотворно, а само лето педантично развлекалось с сюртуками для окружения, что не могло не цеплять глаз.       Вообще-то, каждый сезон значился чем-то особенным. Зима была временем ярких звёзд, словно кристалликов, и пушистого снега с колючей поверхностью. Ветки деревьев в Хоукинском лесу покрывались тонким слоем прозрачного льда, на котором собирались снежинки, а Дастин любил ходить со Стивом и Эспеном по лесу, похрустывая тонкой наледью пустых луж. Ещё зима означала прорубь в озере и рыбалку с фермером, на которой леденели все конечности, вплоть до носа, и, безусловно, шарлотку с сезонным узором.       Весна была хороша резиновыми сапогами и возможностью наследить грязью на полную катушку. Весной под слоем последнего снежка проклёвывались первые цветы с совсем крохотными стебельками. Маленького росточку где-то с мизинец и нежными лепестками, которые слабели при малейшем прикосновении к ним.       Лето было самым богатым из сезонов. Ферма расцветала, оживали кусты ромашек и одинокая осиротевшая лилия Эспена, которую ему продали под видом пиона. Цвели фиалки и спели первые сорта плодов, а кот Пекко лениво высовывал нос наружу, проспав все прежние сезоны в их с фермером домишке. Летом спела любимая Стивом клубника, которую в детстве он любил у фермера воровать, перебираясь через забор, а ещё горели помидоры. Лето ассоциировалось с грудой книг и прочей блажью на заднем сидении автомобиля Стива, которые просил возить с собой Дастин из-за частых сборов на игры с Мансоном и компанией, и с небольшой атласной лентой пыльного розового оттенка, которую оставила миссис Хендерсон, когда Стив возил её за цветами.       А осень была сезоном сложенных за спиной рук фермера, который всегда шел впереди, чуть сгорбившись, и шуршал разноцветными листьями. Они брали с собой детей и бесцельно бродили по лесу, наслаждаясь компанией друг друга. Осень была временем каменистых ручьёв и сильных ветров, проливных дождей и хрустящих под ногами желудей, а ещё была периодом лучших шарлоток с золотыми листьями дуба из песочного теста на них.       Двери школы распахнулись, и на ступенях появились первые члены команды, с жаром обсуждающие что-то между собой. За ними появились Дастин и Майк, а следом и Мансон собственной персоной, быстро спустившись вниз. Он чуть поклонился, протягивая руку над головой, а вышедшая девушка положила руку в протянутую ей мужскую ладонь.       Стив расцепил руки на груди, опустив их по бокам, и отпрянул от машины, когда в этой девушке узнал Ио. В форме «Клуба Адского Пламени» он бы и не обратил на неё никакого внимания, приняв за очередную помешанную на игре, но даже и мысли не допустил, что Дастин действительно решил наведаться к Сото.       — Это Ио? — Робин прищурилась, разглядывая толпу, и беззвучно усмехнулась. — Бьюсь об заклад, ты уже жалеешь, что не поехал на игру вместе с оболтусом.       Стив ухмыльнулся, покачав головой, и снова упёрся в машину, наращивая темп подступающей улыбки.       — Думал, испугаюсь? — подпрыгнул Хендерсон, вытягивая руку в сторону Стива. — Я взял и пошёл к Агате, и мы одолели владыку Векну. Прав я был, что Тиамат мертва, а Эдди запутал меня. А вот Ио меня не бросила, в отличие от тебя.       Стив вскинул бровь, взглянув на подошедшую шатенку, и оценивающе оглядел представший образ. Стоит заметить, не лукавыми сказано будет: форма ей идёт. Стив никогда не подумал бы, что придёт в восторг от кого-то в этом нелепом чёрно-белом одеянии с красным демоном, но, святой Оберон, — как чудесно на Ио сидит форма!       Он даже заметил слегка выпирающие сквозь форменную одежду ареолы сосков, что ежесекундно привлекло всё внимание, но Стив сумел побороть любопытство.       — Ты замёрзла или просто рада меня видеть? — усмехнулся он, скользнув взглядом по её груди, чтобы привлечь внимание.       Ио взглянула вниз, резко сомкнув руки на груди, и возмущённо нахмурилась, сделав шаг назад.       — Я-то думала, что ты не откажешь Дастину в помощи и не бросишь его на произвол судьбы в решающей битве.       — Ты знаешь, Ио, у меня лишнего энтузиазма для встречи с Мансоном не нашлось, но Дастин неплохо постарался с заменой. Посмотри, как тебе идёт форма, — засмеялся Стив.       — В Хоукинсе все помешаны на ней, — буркнула Ио, сильнее сжав руки. — Я носила форму, чтобы работать в кафе, и для игры я тоже должна носить форму. Почему не помог Хендерсону? — стукнула Стива девушка, шлёпнув рукой по плечу. — Он по мою душу пришёл вместо этого.       — Сказал же, мне Мансон не по вкусу, — ответил Харрингтон, чуть отклонившись от неё.       — А мне вот пришёлся очень даже по вкусу. Эдди чудесен, поэтому можешь смело думать, что это недоразумение, — кивнула она головой на собственную грудь. — из-за Мансона и моей к нему искренней симпатии.       Стив в ответ лишь уязвлённо хмыкнул.       Ему всё чаще начинало казаться, что их встречи и нарушение дистанции — результат не зависящих от них событий, на которое они каким-то образом косвенно влияли. В этот раз сам господин Хендерсон своим решением прицепиться к Ио снова свёл их вместе, и Стив не знал, как продлить это время ещё дольше.       — Агата корпит дома? — спросила Робин, упирая подбородок в сложенные на крыше машины руки, а Стив бегло развернулся к ней и улыбнулся.       — Агата у Морны сегодня, — ответила Ио, поменяв опору на другую ногу. — Они до сих пор решают вопрос с чертежами и четвёртым уровнем.       — То есть ты свободна? — Стив едва нахмурился, взглянув на Робин, а та блеснула глазами, сжав кулачки.       — Полагаю, — протянула Ио.       — Тогда мы втроём наконец можем собраться и посмотреть фильм!       Уши Ио от услышанного ползут наверх, а глаза округляются.       — Не думаю, что это хорошая идея, — взгляд растерянно бегает от Робин к Стиву и обратно, а парень напряжённо выдыхает через рот, и поворачивается к Робин.       — Думаю, у Ио достаточно забот.       — Забот будет много каждый раз, а выделить один вечер под время втроём не составит труда. Пожалуйста, Слоан из Портланда, ради меня?       Жалостливые глаза Робин обладали каким-то особенным даром убеждения и под её натиском ломалась даже такая глыба, как Ио. Шатенка вздохнула, посмотрев на Харрингтона, который лишь пожал плечами в ответ, и натянула улыбку.       — Ради тебя, Робин с хромым тактом.

***

      Его дом всегда казался Ио оплотом исключительного спокойствия и самобытности. Стив не делал ничего особенного и не пытался создать уникальную атмосферу, насколько ей было известно, но сам по себе наполнял места, в которых имел удовольствие находиться, и Ио всегда подобный ход вещей удивлял.       Первый раз в его доме она едва ли смотрела на общую картину гостиной, будучи увлечённой Макс и её разодранным бедром, а второй раз и вовсе изучала одну лишь спальню. Выходит, что ей не позволено было судить об атмосфере места, но теперь то она имела возможность рассмотреть всё более подробно.       У него большой книжный шкаф с внушительным наполнением, но читает ли Стив и сколько книг из всей коллекции в шкафу он уже прочёл, Ио не знала. Она сама не славилась любовью к чтению, и за всю жизнь едва ли прочла хоть один фолиант. Бывало, что листала книгу Талии, бегло просматривая страницы, но задерживала внимание исключительно на картинках. Ио не читала, потому как большую часть времени ей читала Талия — чудо «Бетельгейзе», у которого на чтении зиждилось мировосприятие.       Несколько небольших растений в углу, и картины, не имеющие ничего общего с самим Стивом. Тёмные шторы, собранные по разным сторонам окна и журнальный столик со стопкой всякой макулатуры. У телевизора стоял небольшой диван, в котором, как предполагается, так любит сидеть Робин.       — Я в уборную, — кивнула Ио Стиву и Робин, направившись наверх.       По стене, которая поднималась вместе с лестницей, тоже висели фотографии. Ио не знала, связаны ли они со Стивом, но решила не отказывать себе в удовольствии рассмотреть и их.       Задумалась, каким образом снова оказалась у него дома, когда более недели назад уверенно приказала ему держаться подальше. Сама же не смогла противостоять напористой Бакли, сдавшись на первом же предложении.       С того времени Ио мучали кошмары. Мешали спать, выдёргивая из мира грёз, а в момент, когда провалиться в дремоту всё же удавалось — накидывались на сознание, словно коршуны. Она вспоминала слова Стива о назойливом граче, который являет собой образ всякого кошмара. Ио сильнее и может прогнать грача с ветки, лишь взмахнув рукой, верно? Она пыталась, но грач не улетел. Продолжил сидеть на груди, а она ощущала вес беспокойной птицы, что мучала её по ночам своими страшными сказками. Значит, не так уж она и сильна.       Некоторое время назад, когда Агата и Ио только-только прознали о бедах города — Ио сказала, что ей нет разницы, где терять свой рассудок, если изувер дотянется до головы в любой точке этой планеты. Ей не сбежать и не спрятаться от птицы Сирин, а потому нет смысла уезжать и надеяться на спасение. Ио не была уверена в правдивости своих слов, но сейчас не спеша утопала в собственных кошмарах, которые на этот раз принёс на своём хвосте чёрный грач.       Неужели она сходит с ума, как в своё время сходила Лита? Неужели придётся считать, загибая пальцы, чтобы спасать рассудок от наплыва этих душегубов внутри неё?       Вода из крана мощной струёй ринулась в раковину, и руки Ио обдала прохлада. Она выдохнула, на мгновение смежив тяжёлые веки, и попыталась всеми силами поставить перед глазами образ Талии. Раньше она всегда спасала её жизнь, так, может, и с рассудком поможет?       Пальцы скользили друг по другу под водой, а аромат абрикосового мыла достиг носа. Когда Ио открыла глаза — посмотрела в зеркало и проанализировала внешний вид. Под глазами появились слабые чёрные круги из-за недосыпа и хронического изнеможения, а горящие когда-то зрачки потускнели. Пламя плясало не так бравурно, как раньше, но надеяться на большее не приходилось.       Ио не делилась подозрениями и переживаниями ни с кем, кроме себя самой. Летавица, покусавшая Дастина и Стива, её напугала до безумия. Как идеально вылито было чудовище с её рисунка; как точно показаны все нюансы пасти и хрящей на крыльях. А хвост — настоящий швартовый канат! Чудовище, точно маленький дракон, как она и задумала.       Но только она не желала его оживления. И ранить никого не желала. И в Хоукинсе ей места нет.       Сердце снова ушло в пятки, когда лампа близ зеркала в ванной Стива мигнула. Ио перестала потирать руки, а вода продолжила идти из крана, крохотные брызги откидывая в сторону, но она не обращала внимания. Лампа мигала. Снова.       Ио не настолько глупа, чтобы не распознать, что мигающий свет двигался исключительно за ней, пытаясь поговорить и передать послание, но как распознать? Она задалась этим вопросом на прошедшей неделе и потратила время, чтобы попробовать прочесть это при помощи Азбуки Морзе, но свет общался не на этом языке, как оказалось. Значит, это не текст и не письмо, а сигнал о присутствии. Может, даже о прикосновении?       Может, кто-то хочет сказать ей, что он тоже здесь? Может, свет — это всего лишь переходник.       — Ио?       Она вздрогнула, мокрыми руками вцепившись в грудь, и облегчённо выдохнула, когда в дверном проёме увидела Стива.       — Ты напугал меня.       — Я не хотел, — голос звучит так невинно и трепетно, что хочется выпустить острые зубы. — Мы всё приготовили внизу и готовы. Ты чего тут застряла? Всё хорошо?       Ио бегло взглянула на светильник, который с приходом Стива перестал мигать, и закрыла вентиль, остановив ход воды.       — Я мыла руки. Уже иду вниз, — ответила она, отряхнув кисти от лишней воды.       — Ах, да, ты же с Мансоном сегодня компанию разделяла, а после он тебя даже за руку взял, — съязвил Стив, несколько раз стукнув пальцами по дверной раме. — От такого нужно как следует отмыться, это верно.       Ио недовольно цокнула и убрала влажные руки от полотенца. Мокрыми ладонями коснулась груди парня, растопырив пальцы, и оставила на футболке два следа от воды в форме своих кистей.       Стив в ответ на жест смежил веки и напряжённо вздохнул. Он-то ожидал, что дама скажет что-нибудь колючее или как следует укусит за язвительный комментарий, который он, будем честными, совсем не имел ввиду, но она лишь оставила на нём следы своих мокрых лап. Как очаровательно злодейски!       Харрингтон отошёл с прохода, сложив руки в карманы, а шатенка гордо проскользнула мимо, спускаясь вниз.       Да, Ио отличалась от Слоан. Острые зубы и премерзкий характер — их главное отличие.

***

      Ио помнит первые пятнадцать минут фильма, который упорно старалась смотреть, но стальные веки не давали погружаться в просмотр. Она не смогла сопротивляться и закрыла их, поддавшись сну.       Стив заметил это почти сразу же, но ни за что не стал бы тревожить, потому как знал, что последнее время она плохо спит. Каждое утро, что он завозил Агате газету, он спрашивал про её спокойствие, и Агата неутешительно покачивала головой. Стив знал, что её мучали кошмары, но не мог ничем помочь, а потому немного сна, пусть и не в самой удобной позе, он не имел права отобрать.       Когда Робин отлучилась в уборную — он сел ближе, переложив поднятые ноги девушки на себя. Глазами искал точку опоры, чтобы не смотреть исключительно на неё, но в итоге всё равно возвращался к её пристани. Заметил удивительную деталь. Под каймой белых носков на сгибе стопы выступали белые пятна. Точно такие же, как и на тыльной стороне её рук и пальцах. Он и не думал, что такое может распространяться по всему телу, но, как оказалось, очаг покрытия кожи белыми кляксами был куда больше, чем он мог себе представить.       Он позволил себе оттянуть резинку носка, чтобы рассмотреть пятно детальнее, и смог узнать, что на левой ноге пятно огромное; размером с большую пуговицу с пальто матери. А на правой ноге значительно меньше. Скажем, стандартная пуговица.       — Это аутоиммунное, — сквозь дрём проговорила Ио, укладывая щёку на спинку дивана. — Мои пятна — это аутоиммунное.       Стив вздрогнул, отпустив резинку носка, а она чуть поморщила нос от резкого ощущения. После этого снова уснула, будто и не просыпалась вовсе, а парень ласково провёл по ноге рукой, словно хотел успокоить и принести дозволение на дальнейший сон.       Во сне она не кусается и не мучает его своими изречениями, какая прелесть! Удивительно спокойный и молчаливый уголёк, который во сне теряет часть своего тепла, постепенно тлея. Горячая кожа, испещрённая белыми пятнами, остывала, приобретая слабое тепло, как от лучика вечернего солнца. А Стив любил вечернее солнце. И, кажется, на вопрос о том, что значит для него лето, у Стива прибавился ещё один ответ.

***

      Она открыла глаза лишь пару часов спустя, когда очередной грач уселся на ветку и принялся настойчиво кричать, вырывая её из царства Морфея вместе с корнями. Глаза распахнулись так, словно она уснула на поле сечи, и теперь ей вновь придётся защищать свою голову, но она дома, пусть и не у себя. А есть ли у неё дом?       Ноги затекли, а спина болезненно ныла от скрученности позы, в которой она заснула. Шея ныла так, словно все кости из хрусталя и сейчас лопнут от удара о пол, во взоре мелькают послеобразы. Ио напрягла ноги, чуть потянув их, и оглянулась назад.       — Проснулась?       Стив стоял за кухонной стойкой, полотенцем протирая стеклянную миску, и мимолётно ей улыбнулся. — Я не осмелился тебя будить. Знаю ведь, что и так спишь плохо.       По горлу скатился ком слюны. Озвученные слова не должны были быть сказанными, а сам Стив не ожидал от себя такой честности. Натянул отвлечённое лицо.       — Агата рассказала, значит? — Ио положила сонное лицо, подбородком уткнувшись в спинку дивана, и несколько раз заторможено моргнула.       — Рассказала, — сухо ответил он. — Рассказала, что тебя мучают кошмары, и ты снова не можешь спать. Теория с грачом не помогает?       Ио поджала губы, вспомнил чёрную птицу из снов, и обречённо пожала плечами.       — Он прилетает и садится на ветку. Начинает кричать: так настойчиво и раздражительно, что порой мне кажется, будто его острый клюв доберётся до моей головы и вовсе. Лучше бы во снах являлась Фрея, чем то, что я вижу сейчас.       — А что ты видишь сейчас?       Ио замолчала, потому как вопрос застал врасплох. Она не особо думала, что видит в нынешних снах, но была уверена, что это что-то расплывчатое. Будто теневое пятно, которое читает её мысли и страхи, формируясь в образе подсознательных кошмаров, а потом мучает, мучает, мучает. Изводит и выедает по чайной ложке спокойствия, которое ей так необходимо.       — Рядовую тень и её производные. В прошлом сне я видела тебя.       Стив взглянул на неё, отвлекшись от миски из стекла, и облизнул губы, закусив нижнюю.       — И что я делал?       — Да какая уже разница? — вскинула руками Иоланта, вскочив с дивана. Направилась к нему, скоро оказавшись рядом со стойкой, и присела на стул, упершись руками в поверхность. — Смысл ведь не в содержании, а в воздействии на голову. С того дня прошло больше недели.       — Разница всё же есть, — констатировал Стив. — Я всего один, а твой кошмар ничего общего со мной не имеет. Расскажи мне, что тебе приснилось, а я опровергну это от лица настоящего Стива.       Он облокотился на стойку, вперив в неё взглядом, и принялся внимательно слушать, будто вокруг не было ничего, что требовало бы его участия. В доме Харрингтона царила полная тишина, которая иногда тревожилась бытовым шумом, исходящим от самого Стива, и их разговором.       — Мне снилось… — она протянула, отведя глаза в сторону, и накинула в голове образы того премерзкого сна.       «Ты убийца и предатель. Чудовище, чья голова должна лететь с плеч.»       — Сначала я видела тень, — начала Иоланта, по частице складывая сон снова. — Она стояла поодаль от меня и говорила, что я убийца. Говорила, что я убила тебя.       «Ты убила его Ио. Ты убила меня, Ио. Поверь мне, я знаю.»       — Почему она так говорила? — звучит вопрос Стива, а сам он склоняет голову набок, не отрывая взгляд от её глаз.       Он действовал осторожно, стараясь не пугать её резкостью, как делала это Агата, и только так мог вытаскивать из неё правду.       — Потому что я позвала тебя. Попросила тебя о помощи.       Стив молча кивнул.       — Что потом?       «Ты могильщик, Ио.»       — Потом тень вышла на свет, и этой тенью оказался ты, — их глаза встретились, и стало видно, как Ио негласно попросила прощения. — Ты сказал, что я убила тебя. Что не умею любить, потому что я чудовище и мне н-не свойственно.       «Я зря не верил, что ты чудовище, а теперь поздно. Ты убила, пятая.»       — Ты знаешь, что я никогда такого не сказал бы.       — И это неправильно! — брови Ио скинулись в кучу, изображая привычное Стиву несогласие, а потому он лишь устало цокнул, закатив глаза.       — Ио, ты прости меня, но я плевать хотел на то, что ты считаешь неправильным, — миска угодила на другой край стойки, а Стив выправил полотенце и повесил его на крючок. — Я должен потакать твоим глупостям, коим конца и края нет, но мои ты принимать отказываешься.       — Должен же у тебя быть хоть какой-то инстинкт самосохранения. Святая Титания, почему же ты отказываешься это понять? — выругалась Иоланта. — Я не говорю что-то сложное к восприятию.       — Докажи мне, что это приносит пользу, и тогда я поверю, — Стив сложил руки на груди и пожал плечами, когда её возмущённый взор упёрся прямо в него. — Пока все разговоры о дистанции — это пустая болтовня, и ты это знаешь. И я это знаю. Единственную пользу приносят разговоры, где ты честно рассказываешь мне, что тебя беспокоит, а не просто беспорядочно твердишь, что ты чудовище во плоти и нужно обязательно держаться на расстоянии. Не существует от тебя безопасного расстояния, если хочешь знать, что я действительно думаю. Захочешь меня убить — с лёгкостью это сделаешь, вот и вся правда.       Её возмущению не стало предела, а он выглядел настолько непоколебимо, что хотелось сдавить его горло этим красным шифоновым галстуком из кафе, на который у неё аллергия.       — Ну и глупец, — констатировала Ио, окончательно сдавшись. — Нечего мне тебе доказывать больше.       — Кто из нас ещё и глупец? — усмехнулся он с раздражающим глумлением в голосе. — Любая наша попытка держать дистанцию заканчивается у меня дома.       — И кто этому виной, я стесняюсь спросить? — удивилась Ио, чуть вытянув шею, на что Стив негромко засмеялся. — В самый первый раз ты за каким-то чёртом направился за мной в лес, не остановил меня от того, что я сделала с коленом, и дал моей глупости руководить действиями. Как итог — секс в машине. Второй раз снова именно ты потянул меня на ферму вопреки гласу разума, потом повёл к озеру, а потом, — выделила слово Ио. — всё закончилось так, как закончилось.       — И как закончился твой второй раз, Ио? — его голос прозвучал прямо над ухом, опалив кромку хрящика, а в нос ударил аромат классического одеколона.       Он стоял прямо за спиной, упирая руки в стул, а холодным носом водил по её шее, цепляя прядь за прядью. Поднимал их и отпускал, а они снова падали на плечи. Мягкие, шёлковые волосы с запахом османтуса дурманили голову и не давали известной Харрингтонской выдержке держать оборону, какой кошмар.       — Мне не на что жаловаться, — тихо ответила Ио с ноткой былой уверенности, смежив веки от ощущений. — Однако ты нарушал дистанцию в каждом из случаев и это факт.       — Ты оседлала меня в машине, а после прогулки на ферму ты призналась мне во взаимной симпатии, но нарушил дистанцию я, правильно понял? — одна рука обвила девичье запястье, плотно сжав кольцо из пальцев на руке, и завела её за спину. — Стоит ли мне вообще напоминать, что это ты первая меня поцеловала?       — И, верно, зря. Ты несносен, — он слегка дёрнул руку за её спиной на себя, усилив давление на запястье, а с губ Ио сорвался томный выдох.       — В этот раз ты согласилась приехать и нарушила дистанцию.       — Робин настояла.       — А ты не смогла противостоять напору, твоя вина, — его шепот постепенно бросает ей вызов, заставляя метаться между двойственностью желаний, а она борется с ярким позывом повернуться к нему лицом.       — И чьи действия к этому привели, Харрингтон? — он растягивается в улыбке в ответ на вопрос, и она кожей чувствует это, рассыпаясь на мурашки. — Ты не помог Хендерсону, и он пришёл ко мне. Цепочка, запущенная твоими действиями, нарушила дистанцию. Твоя вина.       Его пальцы завлекают в кольцо второе запястье Ио, заводя за спину к первой руке, и обхватывают их вместе, продолжая блуждать носом по шее и волосам.       — Ио, скажи, за кого ты меня держишь? — негромким голосом, чуть выше шепота, спрашивает Стив. — За глупого мальчишку, что за своими чувствами ничего больше не видит? Я терпелив и многое могу списать со счетов, но всякому терпению приходит конец, а ты взялась испытывать моё и всё пытаешься найти этот самый конец, — Ио разомкнула губы, собираясь было ответить, но Стив перебил. — И прошу, во имя Оберона, милая, без двусмысленных шуток в этот раз! Сил нет слушать их, когда я и так на пределе.       На шее остался первый поцелуй: сухой и совсем аккуратный, а после по контуру оставленного поцелуя прошёлся кончик языка.       — Что ты хочешь, чтобы я ответила? — Ио выпрямляет спину, непроизвольно выгибая её в ответ на его действия, и приближается чуть ближе к нему, касаясь широкой груди.       — Хочу, чтобы ты призналась, что эта дистанция — лишь очередное проявление трусости в угоду личной безопасности. Хочу, чтобы ты созналась, что не можешь долго находиться на расстоянии, потому что любой твой путь всё равно приводит ко мне, ведь любой мой путь также приводит к тебе. Хочу, чтобы ты перестала твердить мне о своей чудовищности, потому что от каждого подобного разговора меня уже тошнит. У меня не осталось терпения, Ио, ещё слово о пользе дистанции и я прижму тебя к этой стойке.       — Что толку мне говорить о пользе дистанции? — Ио откидывает голову, шумно выдыхая, когда Стив втягивает кожу на шее. — Ты всё равно ни черта не поймёшь.       Он отрывается от кожи, поддаваясь тихому смеху, и прикрывает глаза. Запястья освобождаются из плена его ладони, а Стив поворачивает стул с Ио к себе лицом, возвышаясь над девушкой.       — Отчего ты такая упрямая? — хмурится парень, с интересом склоняя голову вбок. — Агата говорила, что у тебя премерзкий характер, но я не сразу поверил. Теперь понимаю, что это чистая правда. Как в тебе это не заканчивается?       — Не люблю давать попятную в стремлении доказать тебе твою глупость.       — Ох, девочка, о попятной ты это хорошо сказала, — ухмыльнулся Стив. — Удирать ты лучше всех умеешь, это верно. Неужели признание в том, что ты сама дистанцию глупостью считаешь, костью в горле становится?       — Неужели выдержка этой дистанции становится костью в горле для тебя?       — Да! Чёрт возьми, да! — воскликнул он, расправив руки. — Слава Оберону, до тебя дошло! Я не думал, что рациональные мысли иногда посещают эту дурную и пропащую голову, но да, дистанция — кость в моём горле, и я её держать больше не буду.       — А как же отпечатки, что я тебе оставила? — Ио протянула руку к его рёбрам и вскинула брови. — Они то уж точно на тебе останутся навсегда.       — Руки прочь от моих отпечатков, — Стив шлёпнул по её руке, на что она удивлённо разомкнула губы. — Я своими доволен полностью, и они больше не твои, а мои. Вот, смотри, — Стив задрал рукав футболки и поднял брови к линии роста волос. — Полюбуйся.       Она несколько секунд помолчала, вперив взглядом в чистую кожу, и прищурилась.       — На что я смотрю?       — На шрам, — пояснил Стив, снова опустив рукав. — Я получил его, упав с дерева на ферме Эспена, когда лез воровать клубнику с его плантаций. Сорвался с яблони и полетел вниз, зацепив ветку.       — Ты шутишь сейчас?       — Нет, серьёзно, у Эспена можешь спросить.       — Да причём здесь вообще яблоня? — расставила руки Ио, непонимающе скривившись. — И какая к чёрту клубника? Я тебе про серьёзные вещи говорю.       — Шрам — это просто шрам, Ио, — Стив откинул волосы с её плеч, зажав горловину кофты меж пальцами, и провел дугу, расправляя ткань. — Не нужно придавать им большое значение. Ты видишь в них то, что заставила тебя видеть в них Фрея в лаборатории, но ты больше не там. И для меня шрамы — это ничто иное, как просто отпечаток на коже. У них нет силы, нет значения и серьёзного знамения тоже нет. Это просто обыкновенные человеческие шрамы.       Стив умел с помощью абсолютно несерьёзных на вид вещей объяснить что-то поистине верное. Ио не любила нравоучения и советы, но слова Агаты всегда слушала. Теперь к числу тех, чьи слова не вызывали в ней ярость, прибавился и Стив.       — Я уважаю твои принципы и желание не причинять мне боль, Ио, но прошу и меня понять.       — Разве это всё не низменные человеческие желания, что лишь сбивают с пути? Разве подобные чувства — не порок человечества и мироздания? Низменное желание, основанное на порочном чувстве овладеть телом и всем, что каждый для себя считает священным, — тихие вопросы тревожат его уши, заставляя изрядно удивиться формулировке.       Стив выпрямляется, хмуря брови, и несколько секунд разжевывает услышанное.       — Кто же тебе такое сказал?       — Это лишь мысли.       — Не твои мысли.       Ио стискивает зубы, сглатывая ком слюны, а желваки под кожей начинают играть. Иногда у него получается дотянуться до сокровенного в её сердце. Сосуд Ио, как весенний лес — погряз в грязи после проливных дождей, а каждый пень, что встретишь там — трухлявый, но такие мысли никогда не могли быть продуктом её обмозговки.       — Почему ты считаешь, что я не могу так думать?       — Потому что это не то, чему научила бы тебя Агата, Ио. Звучит, как заученный трактат, вложенный когда-то в твою голову, но он омерзителен и не правдив. Я согласен, что мироздание не идеально, а у человечества много пороков, но чувства — не один из них. Это то, что спасает человечество от пагубных решений и не даёт провалиться в бездну, но тот, кто вложил тебе это в голову, давно в этой бездне, — Стив уткнулся носом в её щёку, втянув воздух в лёгкие, и запустил руку в волосы, пальцами проводя по коже. — Никогда не думай, что мои чувства — это лишь порочное желание овладеть твоим телом. Я хочу тебя, потому что влюблён. Всё элементарно просто.       Он чувствовал, как её дыхание со временем успокаивается, а бешеное сердцебиение приходит в норму. Её чувства мечутся от одной пристани к другой, создавая горки, которые и его приводят в дисбаланс, но стоит начать с этим бороться.       — Ты хочешь меня, потому что недостаточно умён для понимания причины моей отстранённости.       — Ио, ещё слово, и я клянусь тебе, — шипит парень, зубами прикусывая кожу на шее. — Нельзя заменять слово «дистанция» синонимами. Это то же самое.       — Ты клялся, Стив, — девушка игнорирует последнюю фразу, сминая в руках футболку на его груди. — Продолжай клятву.       Он снова расплылся в улыбке, которую она ощутила кожей, и провёл языком от основания шеи до губ, захватывая их в свои.       — Я клянусь, что с этого момента терпению пришёл конец, и на каждое бестолковое изречение ты будешь получать соответствующую реакцию, поэтому советую следить за тем, что ты мне говоришь, милая. Достали твои попытки сбежать от меня, — мужские ладони аккуратно раздвигают ноги, проходя между ними, и Стив ведёт по спине вниз, подхватывая её на руки. — Какой в этом толк, если ты всё равно всегда возвращаешься ко мне?       Ио обвивает его шею руками, всем телом прижимаясь к груди, и накрывает губы, чуть покусывая нежную кожу.       — Чёртова форма «Клуба Адского Пламени», — ладони Стива жадно сжимают ткань белой кофты с чёрными рукавами и красным демоном на них. — Никогда не думал, что буду так адски хотеть участника этого дурацкого клуба. — он опускает её на пол у стойки, аккуратно прижимая к вертикальной поверхности, и расстёгивает пуговицы на шортах. — Она идёт тебе, Ио, чертовски идёт.       Взгляд скользнул по груди, которую обрамляла кофта, и Стив с голодом облизнул губы, стягивая с неё шорты.       — Что же с морской формой? — Ио упирается на локти, чуть приподнимая ногу, и вытягивает её, помогая Стиву стянуть с себя одежду.       — Ты сменила её на форму «Клуба Адского Пламени», малыш.       Прозвище снова ласково касается ушей, на что Ио привычно усмехается.       — Значит, мы больше не держим дистанцию?       Он резко разворачивает её к себе спиной, прижимая к стойке, и одной рукой надавливает на спину, вынуждая прогнуться и упереться в его пах.       — Ио, слова о дистанции играют тебе не на руку, — пальцы поглаживают клитор под бельём, ощущая тепло и влагу, и Ио издаёт первый гортанный стон. — Я чувствую, как ты соскучилась, а я устал быть нежным. Ты не хочешь нежности, Ио. Ты хочешь и дальше показывать мне свой острый язык, но теперь будь готова к укусам за его проявление, — рука полностью накрывает половые губы под ластовицей, а средний палец упирается в плоть, напористо поглаживая. — Я обещал, что прижму тебя к этой стойке.       Влажные от повышенной температуры в комнате руки Ио хватают за края стойки, выгибаясь ещё сильнее навстречу Стиву, а его пальцы впиваются в бёдра, скользя под бельё.       В одно мгновение оно спускается вниз, к шортам, и Ио переступает его, смежив веки от ожидания. Сбито и рвано дышит, цепляясь за поверхность кухонной стойки, но руки скользят и издают скрип, а Стив медлит.       — Я не хочу тебе навредить, — скулит она, вжимаясь в поверхность, и первые два пальца оказываются внутри неё, входя по самое основание.       — Тогда нагнись ещё глубже. Я тоже не хочу навредить.       — С-стив, — глаза покрываются плёнкой от ощущений внизу, а низ живота начинает жалостно тянуть, умоляя о скорейшем вхождении. — Я н-не об этом.       — Я знаю, о чём ты, — руки снова хватают бёдра, выравнивая её под собой, и Ио слышит лязг бляшки ремня, выдергивающегося из шлевок.       Это приказывает ей инстинктивно прогнуться, заведя плечи назад, и чуть приподняться на носочках, желая скорее ощутить его внутри.       — Я понимаю, что ты имеешь ввиду, когда говоришь это, — головка касается губ, водя по влажной и возбуждённой плоти, и Стив заливается улыбкой, наблюдая, как она следует за его движениями. — Ты звала меня во сне. Просила о помощи, разве нет?       Он постепенно входит, углубляясь в ней, и с губ Ио срывается облегчённый стон. Ягодицы поднимаются чуть выше, двигаясь ему навстречу, и Стив входит практически до основания, поднимая форменную кофту вверх. Руками обхватывает грудь, зажимая соски между пальцами, и чуть сдавливает их.       — Ты не навредишь, если не будешь сбегать от меня. Обещай не сбегать, — второй толчок, третий.       Шлепки кожи раздаются на всю гостиную, а её стоны ласкают слух, приближая к финалу. Плоть скользит внутри легко и быстро, с приятной нежностью доводя до оргазма, а они понимают, что Стив не может не быть нежным. Чувства не дают причинить ей и каплю боли, даже если она пойдёт в угоду её возбуждению и доставит удовольствие. Его губы проходятся по влажной коже спины: прохладной, будто остывший уголёк. Её шёлковые волосы, которые соприкасаются с кожей, тоже слегка намокли, а пятнистые руки хватаются за стойку.       Он бы всё отдал, чтобы видеть её лицо сейчас и видеть каждую секунду оргазма, который ударит в голову. Поймать стоны ртом, заткнув поцелуем, и прижаться к голой груди с затвердевшими сосками. Он любит смотреть на её лицо в такие моменты, потому что именно в такие мгновения она полностью растворяется под ним, сладко тлея. В такие мгновения между ними не существует дистанции и расстояния, а каждый стон — искренен и честен.       — Стив, я с-скоро к-кон… — скулит Ио, зажмурив глаза, но Стив обрывает её на половине предложения, резко выходя.       — Нет, не так быстро, — он поднимает её на руки, поднимаясь наверх, и плотно обхватывает спину. — Не здесь.       Её спина аккуратно касается мягкой постели, и он нависает сверху, разводя её ноги в стороны.       — Здесь, — шепчет Стив, снова проникая внутрь, и покрывает шею поцелуями, втягивая нежную кожу до багровых отметок и кровоподтёков под кожей. — Я хочу тебя в своей постели. Хочу видеть каждый мускул твоего лица, когда ты кончишь. Хочу видеть, как тебе приятно со мной.       Каждое слово, как искра для лужи из топлива, и спина Ио прогибается, достигая финала. Он ловит последний стон губами, покрывая их поцелуем, и вжимает тёплое тельце в себя, а бракованный дуэт тает в танце льда и угля.       — Обещай не сбегать от меня.

***

      Её глаза открываются посреди ночи, внезапно пробудившись. В доме ни единого шороха или звука, а Стив мирно спит рядом, пальцами утонув в волосах Ио.       Ей кажется, что в этот раз бессонница не вызвана грачом на ветке её сознания, который безропотно кричит в темноте. Кошмары реальны и осязаемы, но предпочитают облик рядовой тени в рассудке, не позволяя ей защитить себя.       Ио осторожно встаёт с постели, стараясь не потревожить сон Стива, и хватает первую попавшую под руку вещь, надевая поверх голого тела. Спускается вниз, ведя рукой по стене с картинами, и собирает тонкий слой пыли с рам. Когда оказывается внизу — осматривает комнату в свете уличного фонаря, который видно прямо из окна его гостиной, и пальчиками слегка постукивает по ногам.       Первым делом пускается к книжному шкафу. Сегодня днём заметила там интересный хребет, на котором было написано что-то знакомое, и решила, что как только выдастся возможность — сразу же полюбопытствует.       Ио прошлась пальцами по книгам, найдя ту самую, и отошла от шкафа, открыв её, но замерла, когда мерклый свет начал мигать. Она медленно подняла глаза, посмотрев в окно на одиноко стоящий посреди ночной улицы фонарь, который внезапно начал моргать, и теперь это вызывало в ней тревогу. Сомнений не осталось — свет мигал для неё. Привлекал внимание и вёл за собой. Пытался поговорить лишь этими слабыми сигналами, но она ни слова не понимала.       Что он хочет? И когда она поймёт смысл сигнала?       — Ты чего проснулась?       Ио вздрогнула от голоса, а спустившийся вниз Стив потёр сонные глаза. Она скользнула взором по оголённому торсу с отпечатками её мерзких горячих пальцев на рёбрах, и с сожалением поджала губы.       — Это всего лишь шрамы, не смотри на них, — прошептал Харрингтон, подойдя ближе, и смахнув волосы с плеча, нежно поцеловав шею, испещрённую фиолетовыми пятнами. — Почему ты не спишь? Опять кошмары?       Ио пожала плечами, снова взглянув на фонарь в окне, и заметила, что тот совсем перестал мигать, продолжив статично освещать улицу.       — Я не смогла согнать грача с ветки, и он снова разбудил меня, — потерянно произнесла Ио. — Почему не спишь ты?       — Потому что рядом пустует место, а ты стоишь внизу с книжкой в руках и гипнотизируешь пустую улицу и фонарь, — усмехнулся Стив, водя носом по виску девушки. — Вдобавок к этому я захотел пить.       Парень чмокнул висок, направившись к кухонной стойке, и принялся греметь стаканами.       — Жажда не мучает? — спросил он, наполняя стакан водой.       — Нет, — Ио прижала книгу к груди, закусив нижнюю губу, и сощурилась.       Стив облокотился на стойку, попивая воду, и внимательно осмотрел девушку.       — На тебе моя футболка?       Ио оглянулась, будучи выдернутой вопросом из сверления фонаря взглядом, и оттянула край футболки.       — Полагаю, что да. Это первое, что я нашла в темноте.       — Мне нравится. Всяко лучше кофты, которую делал Мансон.       — Не знаю, чем он тебе так не нравится, — Ио снова отвернулась, разглядывая фонарь, и провела ногой полукруг перед собой. — Он вежливый и весёлый.       — Я не испытываю к нему никаких чувств. Просто, знаешь ли, предчувствие.       Ио хмыкнула, но в ответ ничего не сказала.       Почему фонари мигают, когда она одна? Почему не мигают, когда Стив рядом? А почему мигали в форме Южного Креста в ночь, когда Фрея довела всех до кровавого раздрая?       — Что тут у тебя? — Стив подошёл, взял книгу из рук шатенки, и взглянул на обложку. — Повести славянской мифологии? Это та книга, которую я собирался почитать тебе, когда мы были у озера. Хочешь, почитаю её тебе сейчас, чтобы ты уснула?       Ио отвлеклась от фонаря, натянув улыбку, и согласно кивнула.       — Звучит хорошо.       — Тебе нужно отдохнуть, малыш, — его губы приземлились на лоб, оставив там незаметный тепловой след, а рука обвила плечи. — Я хочу, чтобы ты поспала, а грача на ветке, что мучает тебя кошмарами, я возьму на себя.       Они поднялись наверх, а фонарь ещё несколько раз мигнул ей вслед, будто прощаясь и желая доброй ночи.       Ио уснёт этой ночью, и кошмарный грач минует её крепкий сон, но посетит кот Баюн. Взмахнёт хвостом и блеснёт лоснённой шкуркой, а после она увидит русые кудри и веснушчатый нос человека, которого потеряла. Талия склонится над ней и проведёт по лбу рукой, вымученно улыбнувшись.       — Однажды ты уже сделала выбор, Иоланта. Скоро его придётся сделать ещё раз.       Ио распахнёт глаза на рассвете, но кот-целитель испарится, а голос третьего номера затихнет, оставив после себя лишь эфирное эхо.