ШОК-КОНТЕНТ!!! Смотреть всем! Шуга спалился в прямом эфире, показав своего...

              Чонгук в первый же день учебного года стал центром внимания и объектом большей части слухов в новой закрытой школе, заставив и учеников всех возрастов, и преподавателей, и работников запомнить его раз и навсегда. А всё потому, что с воплями носился по газону ухоженного переднего двора, убегая от собственной матери. — Чон Чонгук! Неугомонный мальчишка! — кричала женщина, чуть ли не срываясь на визг. Хорошенькое личико покраснело от злости, а из элегантного пучка уже выбилось несколько прядок. Она всё сильнее стискивала пальцы на своей сумочке и не оставляла попыток догнать сына, похоже, совершенно забыв, что не любит выглядеть посмешищем. — Немедленно остановись, я еще не всё сказала! — Мам, хватит! — крикнул Чонгук почти с отчаянием. — Я уже даже обнял тебя на прощание, прекращай читать свои нотации. Я всё лето только их и слушал. Лучше бы с днем рождения меня поздравила. Или не считаешь это нужным? Что ж. Тогда — поздравляю тебя, мама, с днем рождения меня, твоего главного разочарования в жизни! — Чонгук! — Да-да, знаю, не хами матери. Не смей то, не смей это, учись прилежно, веди себя идеально, с плохими ребятами не связывайся, питайся правильно. Да меня стошнит, если ты еще раз скажешь «и даже не думай про девочек»! Я гей, мама, я вообще про девочек не думаю! Женщина широко распахнула глаза, выпрямляясь и смотря на сына уже с яростью. Их разделяло метров десять, но Чонгук в тот момент готов был поспорить, что мать сможет одним махом их преодолеть, чтобы вцепиться ему в воротник и хорошенько встряхнуть. — Блядь, — с досадой ляпнул он, окончательно уничтожив все последние крохи надежды и шансы объясниться-оправдаться. Извиняться или что-то врать было поздно… Чонгук плюнул на попытки наладить общение и со всех ног помчался в здание школы, отчаянно надеясь, что разозленная мать просто не захочет продолжать этот скандал и вернется в машину. — Пока, мамуль, люблю тебя! — на ходу крикнул он и влетел в двери, шмыгнув между испуганно взвизгнувшими девчонкам. В здании стало проще — здесь на него хотя бы почти никто не пялился, большинство не застали бесплатное представление приезжего цирка. Попетляв немного по коридорам и поднявшись на пару этажей, Чонгук замер у одного из окон, осторожно выглядывая во двор. Мамина синяя машинка как раз выезжала за ворота. Увы, на душе от этого стало только еще противнее. — Чёрт… — Неплохое зрелище, — тихо усмехнулся голос поблизости. Чонгук скосил взгляд на парня, которого даже не замечал до этого. Очень миленький на вид очкарик в толстовке с символом баскетбольной команды и таким огромным рюкзаком, что можно было подумать, он там дружбана привёз. — Привет, первогодка. — Как ты догадался? — Ну… про парня по имени Чонгук весь мой класс в чате сплетничал. Твоего появления ждали. Но вряд ли кто-то ожидал такого. — Ждали? — Мы тебя на городском музыкальном конкурсе летом видели. Одной девчонке ты оооочень понравился, так что наши ребята взялись за это дело всерьёз, нарыли информацию и выяснили, что ты переходишь к нам. Вот так совпадение. Но, как я понимаю, у Собин всё равно нет шансов… или это ты так маму позлить хотел? — Нет, что ты, — помотал головой Чонгук. — Мы часто ругаемся, но я бы никогда не стал врать о таком, чтобы позлить. Я и правда… гей. Парень как-то странно покивал, глядя то ли на небо, то ли в дальние дали собственных мыслей, и вдруг протянул левую руку. Правая у него была перебинтована и подвязана на шею. — Мин Юнги. Второгодка. Тоже недавно поругался с мамой из-за того, что гей. — Рад познакомиться. Наверное. — Чонгук слегка растерянно улыбнулся и неловко пожал чужую руку. Сердце взволнованно затрепетало. — А это, надеюсь, не из-за ссоры с мамой? — Бинт? Не, это не мама. Это мой пес. Забавная вышла история, конечно… Чонгук моргнул и распахнул глаза, испуганно глядя на темный балдахин над собой. В спальне стояла тишина, солнце ещё не проснулось, на ткани балдахина светились лишь полосы от уличного фонаря, пронырливо заглядывающего между шторками. — Что это, блядь, такое было?.. Он сел в кровати и ощупал грудь, сердце билось слишком сильно, не так, как обычно. — У меня, что ли, инфаркт? Приступ? Что это? Впившись второй рукой в подушку, Чонгук отдышался, пытаясь прийти в себя, и встал. Нет, скорая, кажется, не требовалась, но этот приступ ему решительно не нравился. Так ещё и школа… — Как это я попал в другой мир? — недоуменно прошептал Чонгук, ловя и ощупывая висящий на цепочке ключ. — Или… боже, это у них тут сны реалистичнее, чем фантазийные миры? Почему столько чувств? И почему там был Юнги?! Парень похлопал себя по щекам, стараясь не впадать в панику. Каждый сон должен был что-то значить для сюжета, но спросонья он что-то не мог легко и быстро прочитать символику. Просто какой-то сон про школу, про проблемы с мамой и про… Юнги? Он намекал, что… что… Чонгук вздохнул. Единственное, что приходило ему в голову — нужно учиться, ладить с мамой и держаться Юнги. Но он это еще вчера признал. Открыв окошко, чтобы впустить немного свежего воздуха, Чонгук глубоко вздохнул и прислушался. На первом этаже тихо-тихо работал телевизор. Значит, хозяйка, она же ненастоящая мама, она же Минсо, как он пообещал отныне называть эту женщину, уже не спала. Чонгук тихонько спустился и заглянул в гостиную. Минсо сидела в своем кресле, закутав ноги в плед и поглаживая спящего на коленях кота. По телевизору шёл сериал на французском языке. Журчал фонтанчик. — Не спишь? — Bonjour, — тихо ответила Минсо, поправила очки и глянула на него. — Я смотрю французский канал, так что ради любимого сериала приходится вставать в половину пятого. — Но мы довольно поздно вчера легли… — Ничего, я ещё посплю после сериала, — улыбнулась женщина. — А ты чего встал? — Сон приснился… — неуверенно сказал Чонгук, присаживаясь за стол и зябко поджимая плечи. — Страшный? — Кажется, нет. Просто сон. Хотя, нет, скорее он был даже приятный, я познакомился с симпатичным парнем, который мне понравился, он сделал намёк… и я проснулся с бешено бьющимся сердцем и в холодном поту. Раньше я почти никогда не видел снов. — Все люди их видят. Просто не все запоминают. — Я не человек, — покачал головой Чонгук. — Выдумка высших сил. Отражение человека. Фантазия. — Не похож ты на мою фантазию. — Вот и Юнги так сказал. И мне уже до смешного страшно не понимать, почему и как моя выдумка превратилась в реальность, — пробормотал Чонгук, отводя взгляд. — Можно поделиться секретом? Только не говори никому. Иногда мне кажется, я не должен был знать, что я ненастоящий… и поэтому всё в итоге и сломалось. — Уже и не понимаю, у кого из нас с тобой хуже с башкой. Но имей в виду — храпишь ты совсем как настоящий. — Не знал. Я даже спал-то раньше только потому, что так было нужно сюжету. И порой проходили недели без сна. Выдумкам ведь он не нужен. — Слушай сюда. Не знаю, кто тебя ко мне подселил, — забурчала Минсо, вдруг нахмурившись, — инопланетяне, божества какие или правительство. Не знаю, как ты жил раньше, может, и правда в матрице болтался, я уж во всё поверить готова. Но теперь, парень, ты человек. Из плоти и крови, как и все мы, с чувствами и потребностями. Вчера ты валился с ног от того, как сильно спать хотел. — Точно. А теперь подскочил до рассвета. Всё-таки этот сон меня напугал. Слишком он был яркий и реалистичный. Не как у воображаемых. — Снотворного хочешь? — Нет. Лучше я… закончу пока одну из своих недоделок. — Чонгук задумчиво глянул на потолок, прямо над ними была мастерская, и почему-то в то утро так и тянуло взять в руки кисти и шпатель. Он ведь и правда недурно рисовал, не его персонажи в фантазийных мирах, а он сам, научился, когда задержался в одном из последних миров. — Не возражаешь? — Мне запах живописи привычнее собственных духов, — махнула рукой Минсо, сразу поняв, о чем он. — А может, хочешь… поработать на улице? В этих моих странных выдуманных воспоминаниях ты так делал. Я открывала окошко в гостиной, ты вставал у крыльца, раскладывался на подоконнике, писал всё утро, и мы болтали. — Звучит очень здорово. Я только умоюсь, и сразу возьмусь за дело. — И ещё кое-что. Давай-ка… это и правда останется нашим секретом, м? Мы, может, и не настоящие родственники, но оказались в одной лодке волей странного случая, так что можем довериться друг другу. Не болтай больше со случайными встречными о том, какой ты из себя воображаемый, главный герой фантазий, ждёшь хэппи-энда, чтоб не утонуть в какой-то пустоте. Слухи поползли. А городок у нас маленький, тут они страшней хлыста. — Да, — коротко кивнул Чонгук. — Ты права, я наболтал много лишнего. Он тоже уже осознал. Последние сутки окончательно расставили всё по местам. Яркие вспышки понимания, чередовавшиеся с провалами в бессознательное, теперь слились в четкую цельную картину. Чонгук окончательно совладал с разумом. Он больше не путался и не сомневался. Реальный мир, который раньше казался недосягаемым Зазеркальем, поглотил выдуманного парня без предупреждения и не хотел отпускать просто так. То, о существовании чего полагалось даже не знать, стало его новым сюжетом… но Чонгук не представлял, как бороться за существование в этот раз, он знал о реальном мире лишь то, что мир на поверку совершенно другой. А значит, впереди ждали тяжёлые деньки.

***

В миллиардный раз вздохнув, Юнги дёрнулся на кровати, скривился и посмотрел на свою косметичку на столике, отчаянно борясь с соблазном всё же наесться какого-нибудь лекарства и хорошенько поспать. Только мозг шептал, что заснуть всё равно не даст, поэтому он снова уставился на потолок. Была у него привычка, которой Юнги не очень-то гордился, но которая раньше и не пугала. Со всеми своими бывшими Юнги переспал на первом же свидании. Надо признать, все трое были неплохими парнями, отличными любовниками и оставались с ним на какой-то срок после этого самого свидания. Пара месяцев или год, но оставались, так что Юнги ни разу и не жалел о своей торопливости. А вот Чонгук был чудиком, с ним Юнги вообще спать не собирался. Только что-то пошло не по этому гениальному плану. И если бы чудик его взял силой, Юнги бы в этот момент уже сидел в отделении полиции и ждал опознания или как там оно бывает, спуску бы не дал. Если бы чудик активно домогался и уламывал, Юнги с нечистой совестью сейчас валил бы всё на него, кляня и обвиняя во всех грехах. Смог бы. Но дело в том, что это скорее Юнги его в итоге завалил. Точнее — точно он, точнее некуда. — Это было помутнение рассудка, — снова сказал Юнги сам себе и решительно встал с постели. Перед глазами на мгновение потемнело. — Так. План прост. Проверить сосуды, когда вернусь домой. И перестать ныть прямо сейчас. Это и правда было что-то очень странное. Он себе натурально отчёта не отдавал, но в то же время прекрасно помнил, что Чонгук не то что не настаивал, даже слегка поотнекивался, не понимая резкой перемены в характере. Видимо, вся эта дурацкая история была про резкие перемены, нестыковки и нелогичности. — Ладно… — На часах было почти десять. — Пора идти. Они с Чонгуком договорились встретиться в десять у калитки мотеля, чтобы в этот раз отправиться в лес, подальше от города и благ цивилизации, подальше от всех соблазнов и страхов, подальше от всего, что могло бы им помешать обдумывать смысл собственного существования в тишине и покое. Юнги надеялся, так Чонгук на многие вещи сможет взглянуть иначе. Если у него не будет «под рукой» никаких возможностей выпендриваться и показать себя раскрутым альфой или кем он там себя описывал, он не сможет всё испортить. И тогда они смогут нормально пообщаться. В тишине и покое. И Юнги точно не потянет ещё раз его завалить, потому что Юнги ненавидит секс на природе… в тишине и покое. — Простите за грубость, но я вынуждена спросить, один ли вы были в номере этой ночью? — пробормотала администратор, смущённо теребя шариковую ручку. Юнги, просто шедший мимо, замер посреди коврика и удивлённо-вопросительно вскинул брови. — Стоны были слышны на весь мотель. Поймите меня правильно, ваша личная жизнь — ваше личное дело, но пока вы являетесь… вы нашим посетителем… мы не приветствуем привод… приглашение посетителями… проституток… — Оу. — Простите, но у нас уже были проблемы. И погром, и полиция, и… следы всякие разные. — Об этом можете не волноваться. Я просто немного развлекся сам с собой. И не переживайте — я не использовал для этого ту чудную фарфоровую фигурку со столика, нет. Всё необходимое я привёз с собой. Он улыбнулся окончательно раскрасневшейся девушке, кивнул, коротко почесал на прощание белого кошару в кресле и вышел. Юнги уже успел убедиться, что в отеле его никто не знает, потому не боялся испоганить репутацию в хлам… и страшно радовался теперь, что смог хоть раз в жизни сказать кому-то что-то подобное. — Доброе утро, господин Мин, — усмехнулся Чонгук, ждущий его у фонарного столба. — Откуда ты знаешь мою фамилию? Она просочилась в интернет?.. — Нет. Просто увидел вещий сон. Они зашагали по ближайшей тропинке, уходящей в глубь леса. Щебет птиц как будто нарастал с каждым шагом. Солнце просвечивало сквозь ветви, создавая восхитительную атмосферу. Кругом порхали бабочки и чудно пахли цветочки. Ну просто идеальный момент для романтического свидания. И Юнги старательно настраивался на то, чтобы резко снизить уровень романтики в их странных отношениях… а сам не мог выбросить из головы мысль, что запах масляных красок и растворителя ему определенно нравится. — Объяснение снова дикое, но сегодня у меня хорошее настроение, так что готов принять его. — Да, вижу. Ты просто светишься. Приятно видеть. Вчера мне показалось, ты — унылый и депрессивный персонаж… то есть, человек. — Доктор Чу говорит, что я поборол последние отголоски депрессии. Теперь только лёгкая хандра и бессонница из-за переутомления, которые я почти могу держать под контролем. Выпил таблеточку — похорошело. — Таблеточки. Ясно. А я уж понадеялся, что это я изменил твой мир за одну ночь… — Слушай, это было неплохо, конечно, — забормотал Юнги, вдруг почувствовав себя смущенным администратором, теребящим ручку. — Правда неплохо. Но уж точно не перевернуло мой мир. — Неплохо? — фыркнул Чонгук, кажется, возмущаясь совершенно искренне. — Просто «неплохо»? Это было фантастически! Юнги усмехнулся, поражаясь, насколько же этот фантазийный парнишка высоко себя оценивает. Да такого самовосхваления ещё поискать надо. А потом вдруг Чонгук поразил его ещё сильнее: — Или только мне так было? Окей, за себя не ручаюсь, но ты был совершенно невероятен. Я уже переворачивал чужие миры, да, но не думал, что кто-то реально перевернет мой. Да мне просто крышу сорвало! Ещё ни разу за всё моё существование мне не было так… так… Юнги едва сдержал смешок. Так это не самовосхваление было, а комплименты? — Ааа. Значит, поэтому ты ревел в ванной? Я подумал, ты опять приуныл из-за сложности реального мира, не желающего прогибаться под тебя. Ну, то есть, по мне, это была самая милая часть вечера, когда ты навернулся с кровати и опрокинул на себя столик. Но вряд ли это понравилось тебе. — Нет, мне понравилось абсолютно всё. Меня накрыло от восторга. Не представляю, как доживу до следующего раза. Я уже понял, в этом сюжете секс — не маркер финала, не апогей, а просто один из инструментов раскрытия персонажей. Значит, может случиться и ещё… и, надеюсь, много. Хотелось бы как в тех фантазиях про сцепку, часов по двадцать без остановки. — Боже, парень… — Юнги усмехнулся, довольно смутно, но всё же понимая, о чём идёт речь. — Если ты в таком восторге от секса со мной, зачем вообще всё ещё жаждешь прорваться к хэппи-энду и отправиться в следующий мир? Чонгук аж замер, пялясь куда-то в пространство огромными глазами, в которых удивление медленно сменялось ужасом. Когда Чонгук схватился за голову, усаживаясь на корточки и скуля что-то себе под нос, Юнги вздохнул. — Ну вот, я окончательно его сломал. — Ты прав, Юнги! Зачем мне в следующий мир? Вдруг дальше будет по-старому? После такого я не смогу уже довольствоваться этим пустым и бессмысленным сексом без ощущений, всеми этими притворными отношениями и свиданиями по сценарию! Я не хочу лишаться этих глубоких чувств! Я же с ума сойду, вспоминая тебя! — Я стану твоей несбывшейся мечтой? — ДА! — Нда уж. Такого мне никто из бывших не говорил. Юнги неловко огляделся по сторонам, не зная, что делать и думать. Он вообще-то собирался начать разговор со слов о том, что произошедшее было странной ошибкой, которую он предпочтет забыть и не повторять… да и вместо «неплохо» вполне можно было сказать «никак». Ему вчера было натурально никак. Будто секс во сне, без всяких волнительных ощущений. Разве что забавно и ни капли не напрягало. Юнги правда собирался признать это вслух и сбить с парня спесь. Но прямо здесь и сейчас его снова тянуло к этому мечущемуся, как напуганный кролик, комочку эмоций. Чонгук к эмоциям не привык. И это подкупало. Как будто у него и правда был дар непреодолимого обаяния. — Когда мы говорили с Минсо, это даже не пришло мне в голову. Я думал только о том, насколько всё в этом мире ярче, сильнее и глубже. Не так, как я привык. И совершенно не задумался о том, как теперь смогу существовать без этого в фантазиях… Юнги снова пробежался взглядом по высоким соснам и тоже присел на корточки, пытаясь заглянуть собеседнику в лицо. Его бы тоже к специалисту… только где же найти такого, кто разбирается в проблемах людей, побывавших в мире фантазий? — Ты говорил, что живёшь так уже пятнадцать или тринадцать лет, да? — начал Юнги, решив, что место уже достаточно живописное, тихое и спокойное. Можно было браться за основательную беседу, хотя отошли они метров на триста от мотеля, не больше. — А где жил до? Каким ты был, когда жил в реальном мире? И как попал в фантазии? Расскажи о себе. — Я не был в реальном мире раньше, — покачал головой Чонгук. И вот тут, кажется, началась максимальная искренность. — Я появился в фантазии, из ничего, четырнадцатилетним парнем с ключом на груди. Хорошо помню тот момент: бесконечная чернота и дверь передо мной. Только свет, проникавший через замочную скважину, и разбавлял эту черноту. Разглядывая себя, я понимал, по чьему образу создан, я был похож на людей из реального мира, откуда-то это было в моей голове. Но тогда в ней не было ещё ни крохи воспоминаний о прошлом. А когда открыл дверь, сознание наполнилось первой предысторией. И я понял, что должен идти по сюжету, добраться до финала и перейти в следующий мир, пока первый не поглотила черная пустота, которая меня уничтожит. — Что же ты такое?.. — Смотрители называли таких просто главными героями. Смотрители наблюдают за порядком в фантазийных мирах, — пояснил Чонгук, видимо, заметив удивление на лице Юнги. — Обычно они где-то вне. Наблюдают. Но время от времени приходили ко мне, чтобы напомнить о правилах и что-то объяснить. В последнее время они приходили всё чаще и ворчали всё недовольнее. Наверное, я окончательно их разочаровал… Чонгук вздохнул, усаживаясь на землю и принимаясь перебирать травинки рядом с собой. — Думаешь, тебя наказали изгнанием из фантазий в реальность? — А вдруг? — пожал плечами Чонгук. — Они не многое объясняли, так что я не знаю, для чего всё это, почему, зачем. Смотрители просто твердили, что я должен следовать сюжету, забыть всё лишнее и слушать интуицию, чтобы прийти к счастливому концу очередной фантазии. Кто знает, может, это было очень важно. А я… последний год я уже не очень ловко справлялся… вот прям как с тумбочкой вчера… Юнги прыснул со смеху, но тут же одернул себя. Самоирония — признак очень хороший, но лучше над этим всё же не хохотать. Кашлянул в кулак, собираясь с мыслями, и выдавил, глядя на кузнечика, по ошибке прыгнувшего Чонгуку на колено: — Ну, теперь я, по крайней мере, понимаю причину твоей одержимости финалом и дверями. Тебя на это натренировали… Ясно. Но, слушай, я всё же уверен, что мой мир реальный, а это значит, его не поглотит чёрная пустота. Тебе не нужно спешить и набрасываться на первого встречного с причиндалами наголо… — Это ты меня соблазнил! — Ничего подобного! То есть, да, но ничего подобного! Ты меня весь день соблазнял, вот и… Эээ, знаешь, я передумал, остановимся на том, что это я тебя соблазнил, — закончил Юнги, задумчиво хмурясь. — Что, боишься терять контроль? — Психотерапевту так спокойнее рассказывать. — Договорились. Я предложил — ты соблазнил. Но, если можно, не рассказывай ей, что я делал после. Скажи просто, что я был очень всем доволен, главный герой не должен жалко плакать в ду́ше от восторга. — Главный герой… Что ж, твой рассказ многое объясняет. — Юнги почти дружески похлопал его по колену, кузнечик испуганно шарахнулся в кусты. — Хотя, прости, и не помогает мне полностью это всё принять и понять. — Ты опять о Минсо? — Ну. Например. — Послушай, я при всём желании не смогу потратить на шмотки и рестораны и десятой части того, что накоплено на этой карте. Но разницы всё равно нет. Знаешь, почему? Потому что Минсо была здорова в своей обычной жизни, без меня. Она ходила, спальня на втором этаже принадлежала ей, и свои деньги с проданных картин она откладывала на поездку в Париж. Мы поговорили сегодня утром. Минсо была одинокой, но не отчаивалась: носила красивые платья, покупала мебель и технику, которую хотела, пела на городских праздниках и собиралась лететь в Париж этим летом. Она сказала, что могла бы назвать себя счастливой женщиной. Это моё появление в вашем мире вышвырнуло ее из привычной колеи в обшарпанный домик и серую жизнь. И лучшее, что я могу сделать для нее, — как можно скорее разобраться с сюжетом и свалить уже из вашего реального мира. Всё вернётся на круги своя, все забудут этот бред, и Минсо снова станет счастливой художницей, соберёт полный чемодан красивых нарядов и, может быть, даже встретит в Париже новую любовь. — Ты в этом уверен? — А ты хоть в чем-то уверен? И значит ли что-то твоя уверенность? — Воу-воу, полегче с психологофилософией, — выпрямился Юнги, поднимая руки и пытаясь успокоить начавшего вдруг выдавать слишком глубокие измышления парня. — Давай не будем углубляться в природу уверенности и ее взаимосвязи с протеканием процессов мироздания… Я просто спросил — ты это точно знаешь? — Предполагаю. — А не помешало бы знать. — Да откуда я вообще могу это узнать?! — повысив голос, почти возмутился Чонгук и развёл руками. — Кажется, за мной не ходит по пятам смотритель, готовый ответить на все вопросы! Послышался тихий хруст, непонятное шуршание, и на обочину дорожки между ними упала дощечка. Парни запознало дернулись в стороны и с удивлением уставились на нарушительницу покоя. Это была табличка-указатель со стрелкой, симпатичными желтыми звёздочками на фиолетовом фоне и лаконичной надписью «Гадалка, отвечу на все вопросы». — А вот и решение! — расплылся в довольной улыбке Чонгук и проследил за указателем. Стрелка показывала на тропиночку между кустами, которую запросто можно было и не заметить. — Идём! — Серьезно? Что-то мне эта затея не кажется такой уж хорошей, — проворчал Юнги, неохотно поднимаясь с земли и провожая взглядом уже шагающего в густую чащу парня. — Я в гадалок не верю. В нашем мире магии нет. — Магия или нет, но там мы получим ответы на свои вопросы! Ты что, не понял? Это был рояль в кустах, одна из способностей главных героев! Юнги хмыкнул и всё же побрёл следом. Ну, нельзя было оспорить, что какое-то обаяние Мэри Сью у него имелось. Может, и рояли в кустах он и правда мог магнитить…