ШОК-КОНТЕНТ!!! Смотреть всем! Шуга спалился в прямом эфире, показав своего...

              Юнги искренне верил, что в каждом дремучем лесу где-то прячется махонький домик. Одни из них старенькие, обшарпанные, набиты топорами и обглоданными человеческими черепами. Другие обросли огуречными кустиками, растущими на всём органическом, не знают о существовании электричества и прячут от дождика своего причудливого, но счастливого хозяина. А третьи вообще непонятно как появились и непонятно что скрывают в своих кладовках и подвальчиках. Вот именно третьего типа домик и встретил их в конце едва заметной тропинки. По размеру он скорее походил на сарайчик, но окошко с резными ставнями, крыша с мелкой черепицей и маленькое крылечко со столбиками делали его даже почти настоящим на вид. Над входом висела табличка, очень похожая по стилю на указатель, на которой было выведено «Гадалка», что сразу намекнуло — они попали по адресу. Чонгук довольно улыбнулся. — Очереди нет, — радостно подметил он, пихнув Юнги локтем в плечо. — Рояль. В кустах. — Да-да, отлично. Идём уже. Юнги махнул рукой и первым перешагнул разом три низенькие ступенечки, уверенно постучавшись. Изнутри тут же послышался громкий голос, разрешающий войти. Юнги толкнул дверь и заглянул, боясь, что найдёт комнатку размером с деревенский туалет, в которую они вдвоем к гадалке не поместятся, и придется разделяться. К счастью, всё оказалось не так плохо. Непонятно правда, куда делись окошки, потому что внутри были глухие черные стены, уютный диванчик с бархатной бордовой обивкой и широкий стол из темного дерева, уставленный самыми разными причудливыми штуками, которые явно должны были создавать атмосферу. Хрустальные шары, колоды карт, свечи. Самое то для «офиса» гадалки. — Вижу, — сразу же протянула гадалка, сидящая за столом и укутанная в черные балахоны. Гости уселись на диванчик, переглянувшись, а она принялась водить пальцем по краю широкого стеклянного блюда, стоящего перед ней. — На важном перепутье вы находитесь… — И вам «здравствуйте», — буркнул Чонгук, похоже, наконец тоже растерявшись от происходящего. — Угу, здравствуйте, — поддержал Юнги. — Чары на тебе. Высшая природная сила их наложила. — На мне проклятие? С ума сойти! — охнул Чонгук. — Как я могу его снять?! — Да не на тебе, дурила. Ты — просто выдумка из романтических фантазий, не настоящий человек. Чары на Юнги наложены. Все трое затихли. Юнги вжался в диванные подушки, не понимая, как реагировать на услышанное. Это резко стало похоже на странный затянувшийся розыгрыш. Или, может быть, немножко на магию. В гадалок он не верил очень уверенно… но, может, всё же были в мире какие-то особенные люди, одного из которых и умудрился выцепить Чонгук своими способностями главного героя. Как бы то ни было, всё это напрягало. Когда тишина стала явно затянувшейся, гадалка вдруг звонко чихнула. Балахоны расползлись, опадая на пол. Юнги в шоке посмотрел на мужчину, пытающегося их подхватить и натянуть обратно, и шокировало его не то, что гадалка оказалась мужиком, а то, что этим мужиком оказался его приятель Сокджин. — Смотритель! — восторженно и удивленно охнул Чонгук, чуть не кинувшись через стол. — Что вы здесь делаете?! Вы пришли за мной? Вы мне поможете? Стойте! Что за проклятие на мне?! — Да не на тебе, дурашка, — скривился Сокджин, придерживая шуршащую ткань на манер шали. — Кстати, привет, Юнги. Не хотел тебя пугать, так что пытался обставить это как сеанс у гадалки, вот. — С ума сойти, вы знакомы? — Да, — хмыкнул Юнги, складывая руки на груди. — Познакомились этой зимой. И что-то мне подсказывает, что твой смотритель вовсе не случайно устроился поваром в моей любимой забегаловке у дома. Именно он мне разрекламировал этот чудный городок и этот чудный мотель. — Смотрители ничего не делают просто так, — заверил Чонгук полушепотом. — Значит, высшим силам и правда нужно было нас свести вместе… — Да зачем высшим силам наш перепихон? — скривился Юнги. — Нам перепихон и не нужен, — встрял Сокджин с совершенно каменным лицом. — А вы что, уже успели? С ума сойти, вы всего сутки знакомы. — Не пытайся стыдить. Мне даже мама добро дала, так что я не жалею. Ну… как бы да. То есть, тебя это не касается. Лучше расскажи уже, что еще за чары на мне? Как это понимать? — Меня это очень даже касается. Вы должны были находиться рядом, чтобы генерировать энергию фантазий и вылечить этим Чонгука. А вместо этого вы переспали и заразили Юнги. — О боже, — устало протянул Юнги, качая головой. — Я же специально пользовался только руками, чтобы точно не заразиться ничем. — А это не ЗППП, детка, это фантазийные, магические болезни, им достаточно момента глубокого единения, глубокого физического проникновения не нужно. Сочувствую. У тебя сюжет заболел. — У реальных людей нет сюжета… — Это и есть твоя болезнь, он у тебя появился, теперь ты у нас тоже один из основных персонажей — романтический интерес главного героя. — Ну так… раз мы уже переспали, всё нормально? — Не во всех сюжетах это финал, — покачал головой Чонгук. — Я же говорил тебе, это похоже на сюжет, где секс — инструмент для раскрытия характера, а не главная цель героя. Но я не понимаю… чем я-то болен? — Чонгук… — Сокджин болезненно вздохнул. Что бы там ни связывало этих двоих, говорить о подобном ему было тяжело. — Ты же догадывался, что сразу образовался с дефектом. Обычный главный герой, переходя в новый мир, очищает свои воспоминания о предыдущем и наполняется новыми. Но ты копил всё. Опыт менял тебя. И теперь ты уже не подходишь для такого существования… потому что всё чаще не вписываешься, ошибаешься, отходишь от роли, действуя не по указу сценария, а по собственным измышлениям, в своём собственном характере. Ведь ты замечал, дорогой, что в последнее время сюжеты становились всё однообразнее. Это верный признак болезни фантазийных героев. Твой ключ уже не способен открыть тебе мир, где ты мафиози, например, или хотя бы грубый абьюзер. — Но… — Вспомни Микки. Юнги нахмурился, искоса глянув на Чонгука. Парень выглядел ужасно потерянным и запуганным, этот разговор страшно на него давил, даже хотелось прервать. Но случай был не тот, чтобы вмешиваться и «спасать». — Микки — это мирок на один вечер. Это короткая история, крошечная порнографическая зарисовка о фетише. А что сделал ты? — Я… я был грубым и жёстким, — попытался оправдаться Чонгук. — Да. Ваши ролевые игры… это здорово, но не по сценарию. Вместо одного грубого секса с поркой ты прожил с Микки полгода, водил по ресторанам и киношкам, вытащил его семью из долговой ямы и в итоге сделал предложение. — Мне нужен был хэппи-энд, — пробормотал Чонгук, часто моргая и не зная куда взгляд отвести. — Я не могу смириться, когда конец — это просто «кончил и вышел». Я хотел для нас счастья. — Поэтому ты и попал в реальность. Больше ты не герой мимолётных пошлых фантазий, Гук. Но вместе с тобой в этот мир просочились некоторые атрибуты фантазии, поэтому ваша с Юнги история и правда наполнена мелочами, которые в фантазии назвали бы знаками судьбы. Например, почти мистические картины, лазейки для меня и прочее. Когда ты попал в реальность, я очень надеялся, что смогу вас двоих свести, чтобы подлатать… твои бреши, пока ты будешь добиваться Юнги. Но, увы, твое сьюшное обаяние оказалось слишком сильно, и Юнги пал его жертвой слишком быстро. — А я вот так и знал, что это было помутнение рассудка, — пробормотал Юнги, еще сильнее вжимаясь в диван и надеясь исчезнуть где-нибудь между подушками. — Оно самое. — Смотритель? Я вернусь обратно в фантазии? — Боюсь, нет. После всего, что успел тут пережить, ты встал на путь перемен, обретаешь личность. Ты больше не подходишь для того мира. Чонгук откинулся на спинку дивана, чуть сползая. Это выглядело так, будто он услышал страшный диагноз, узнал о скорой смерти. И, хотя Юнги искренне верил, что реальный мир всё равно в миллион раз лучше любых фантазий про доступных школьников, не мог не сочувствовать. У него на глазах Чонгук узнал, что уже точно не вернется к привычному укладу, за который долго боролся. К миру, к которому привык. К единственному, что он по-настоящему знал и понимал… а может, и единственному, что любил. Такое непросто принять. — Йессс, — процедил Чонгук, победно треснув кулаком по бархатному подлокотнику и закусив губу, видимо, чтобы не вопить от радости. Юнги цокнул языком, признавая, что уже ничего в этой истории не понимает. — Нда, вижу, ты стойко переносишь своё горе, — усмехнулся Сокджин. — Рад. Но имей в виду, теперь ты просто обязан помочь Юнги, чтобы уже он не стал не подходящим для этого мира… — Юнги может попасть в фантазии?! — Нет, конечно! Люди физически не могут там существовать. Но… — Сокджин неловко замолчал, подбирая слова. Посмотрел то на одного, то на другого, пересел в своем скрипучем кресле, поправил безнадёжно уползшую «шаль» и хмыкнул. — Ну… — Что? — недоуменно округлил глаза Чонгук. — Да крыша у меня окончательно съедет. Сокджин стесняется сказать это вслух, потому что знает, что я уже лежал в больничке со своей крышей. Всё нормально. Доктор Чу говорит, я в порядке. Но это не отменяет того, что у меня слишком много вопросов, так что, парни, давайте-ка вы мне с самого начала и по порядку объясните, что вообще за фантазийные миры такие, кто вы сами такие и при чем тут вообще я… такой… Разговор предстоял долгий. Сокджин свернул в комок и отложил свой балахон, сдвинул одну из драпировок за спиной, открыв прятавшуюся за ней крохотную кухоньку, и принялся готовить чай, прямо не вставая с кресла. Гадальное барахло на столе само собой зашевелилось и поползло в разные стороны. Шар укатился куда-то под диван, карты по одной перепорхнули на полочку, стеклянное блюдо спряталось в ящик, закрыв за собой, как и полагается воспитанному блюду. А на столе вместо них появились разномастные кружки, сахарница и миска с печенюшками. — С маком и в шоколадной глазури, мои любимые, — прошептал Чонгук. — Вот именно. Любимые, — не глядя на них, поддакнул Сокджин. — У главных героев фантазий не бывает любимых печенек, они якобы любят то, что положено любить по сюжету. Он переставил на стол поднос с чайником и маленьким заварничком, закрыл штору-драпировку и снова серьезно посмотрел на гостей своего уютного маленького домика в глухом лесу. Юнги едва сдержался, чтобы плечами не передернуть. Он очень надеялся, что после этого сеанса не уйдет с обглоданной черепушкой, в прямом или переносном смысле. — Если коротко… на нефизической плоскости мироздания есть магическая сфера фантазий… Чонгук прыснул, но тут же прикрыл рот ладонью, сдавленно извинившись. — Так вот. Вы можете представлять ее как энергетическую сферу с бесконечным множеством кружащих частиц. Как смартфон с миллиардами приложений. Как реку с триллионами капель воды. Как угодно. Эта сфера — отражение мыслей и фантазий, но в то же время и образец для них. Если с миром фантазий случится беда, люди в реальном мире разучатся мечтать о романтике, и постепенно она исчезнет. — Прелесть, — хмыкнул Юнги, — теперь понятно, зачем всё это. А кто этот парень справа от меня? — Чонгук — одно из этих приложений, одна из капелек воды. Частичка фантазий. Положительно заряженная частичка, так скажем. Большинство из них не заряжены, они формируют фон: фантазийные мирки, фоновых персонажей и даже пончики из того мира… а положительно заряженные формируются в главных героев, которые плавают в этой сфере по кругу и поддерживают ее работу своими действиями. Переходят из мира в мир, проигрывают сюжеты, о которых люди потом мечтают, и тем самым помогают остальным частицам поддерживать прочную структуру. — Чего… — хором протянули Юнги с Чонгуком, переглянулись и облегченно усмехнулись от мысли, что оба оказались не очень-то готовы осознать факты. — Мир фантазий развалится, если главные герои начнут застревать в мирках сверх сюжета, вот чего. Главных героев из частиц фантазии получается не так уж много, всего миллионная процента от всех частиц. И обычно они не наделены чувствами, разумом, лишь особой интуицией и набором способностей, спокойно выполняют свою роль, как маленькие винтики в огромном механизме. Но изредка, очень-очень редко, внутри них случайно застревает частичка реального мира. Пробуждается разум. Вот тогда-то и получаются такие, как Чонгук. Способные перейти в реальный мир, скажем так. Ну, или рискующие рано или поздно в него выпасть. С какой стороны посмотреть… — Будем смотреть с позитивной, — буркнул Юнги, принимая первую готовую кружечку с чаем, и пригубил терпко пахнущий цедрой напиток. — Значит, Чонгук — существо разумное. Уже хорошо. — Эй, звучит так, будто я кролик какой-то. Грубо. — Ты пытался вскрыть мои личные переписки. — Прости. Молчу. — Чонгук насупился, закинул ногу на ногу и притих. Сокджин пододвинул к нему следующую кружку, с миленькими крольчатками. — Что там дальше? — Собственно, всё. Я же обещал коротко. — Но кто ты сам? — поддержал Юнги желание узнать побольше. — Откуда вы взялись, кто дал вам эти знания и власть? — Ну, смотрители — это люди, в которых случайно попала частичка фантазии. Как антипод главных героев. Мы видим намного больше, чем простые люди, поэтому древние смотрители наблюдали и изучали фантазийные миры. Магия из многих смотрителей делает гениев… Понятное дело, мы не говорим простым людям лишнего, поэтому никто не знает, что Леонардо был смотрителем. — Да Винчи или Фибоначчи?.. — Леонардо Бруни. — Круто. Значит, он шарил в «правильном переводе» еще и из фантазий в реальность, — тихо засмеялся Юнги, пихая Чонгука локтем. Тот нахмурился. Юнги аж подавился очередным смешком. — Что, слишком ботанская шутка? Я имел в виду его труды о теории перевода между… ой, хрен с тобой. И что? Вы, смотрители, можете отправляться в мир фантазий? — Вроде того. Когда хорошенько пофантазируем. Физически мы остаемся в реальности, но ненадолго отправляем свою мысленную проекцию в фантазии, где можем говорить с главными героями. Правда, с большинством говорить бесполезно. Так что обычно мы этого и не делаем. Бессмысленно. — Окей, ладно. У меня есть еще один важный вопрос… — Да, у меня тоже, — встрял Чонгук, снова выпрямляясь. — Смотритель, вы знаете все сюжеты и разбираетесь в характерах. Скажите, что лучше сработает с Юнги? Подчеркнутая сексуальность или изысканная скромность? — Забудь эти страшные слова, — покачал головой Юнги, чуть не пролив чай. — Ты всё равно ужасен в любом флирте, над которым пыжишься. — Что б ты знал, у меня трижды были сюжеты, где я был вынужден лезть в переписки, чтобы толкнуть сюжет. Мне показалось, всё к тому и идёт. Я не виноват, что не смог моментально адаптироваться к реальному миру и не осознал, что все вокруг — реальные люди. — Хрен с тобой второй раз. Мой вопрос всё равно важнее. Что со мной теперь делать-то, чтобы я крышей не поехал?! — Оу. Да, — покивал Чонгук, с любопытством разглядывая крольчат на кружке. — Согласен, это поважнее моего выбора. — Что ж. Это будет разговор подлиннее. Сокджин отвернулся, сдвинул шторку и принялся рыться в холодильничке, доставая на стол жареные куриные крылышки, салатики в контейнерах и какие-то свертки из фольги.

***

— Ну здравствуй, чемпион, — начал Намджун, как только Юнги принял видеозвонок. На фоне у него едва слышно играл легкий джаз, а это внушало опасения, в джазовом настроении их разговоры всегда очень смущали. — То, что ты быстро отвечаешь, уже здорово, значит, не заметал следы преступления. Как поживаешь? — Хорошо. Природа тут и правда чудесная. А в офисе как? — Юнги поставил планшет на столик, снова расползся в кресле и оглядел восхитительные сосны. Всё-таки вид с балкона был выше всяких похвал. Помогал расслабиться. — Буря? — Тишь да гладь, не парься. Лучше скажи, ты уже переспал с тем художником? — расплылся в улыбке Намджун. Сидящий на перилах Чонгук чуть не навернулся с балкона, вскрикнув и распугав скачущих по краю крыши юрких синичек. — Ой, что это? — Ничего, сосед на балкон вышел, — мотнул головой Юнги, спешно вставляя наушники во все нужные дыры. И с чего он вдруг забыл, что разговоры с друзьями лучше вести приватно? Тем более — когда на фоне играет легкий джаз! — Так что ты там говорил о студии? — Говорил, что мы все тут заинтригованы этим хорошеньким художником. Это ведь твой идеальный тип, да? Я прав? — Ну, если говорить об обложке, наверное, прав, — уклончиво протянул Юнги, пожимая плечами и неуверенно теребя провод подрагивающими после испуга пальцами. — Всё замечательно. Но с содержанием этого альбома ещё надо разобраться. Одни треки меня порадовали, другие не особо зацепили… стоит ещё послушать, чтобы вынести окончательный вердикт. — Значит, переспали. — Эммм. — Мужик, я тебя не осуждаю, ты имеешь полное право спать с любым, кто понравится. Хотя с фанатами лучше не спать, это часто плохо заканчивается. Уж я-то знаю. Но парень хотя бы не залетит и не начнет шантажировать ребенком. — Вот уж не знаю, — искренне усомнился Юнги. От парня из фантазий всякого можно было ждать вообще-то, судя по тем случаям, что он успел рассказать мимоходом, пока нелепо флиртовал. — То есть, да, не было ведь ничего серьезного, так, лёгкий бриз… никакого урагана. Никто не пострадал. — Не оправдывайся, я ж не журналист из «Вестника невинности», — мягко перебил его Намджун. Юнги усмехнулся, вспомнив эту чудовищную газету из их старшей школы, созданную помешанными на чистоте и целомудренности энтузиастами, которых Юнги в те годы считал обычными латентными извращенцами. А сейчас — слегка необычными латентными извращенцами, всё же выпускать три выпуска газеты в неделю на такую узкую тему не каждый сможет. Тут талант нужен. — Я твой лучший друг и буду поддерживать в любом случае. Всё было плохо? — А это смотря с чьих слов. Мне, кажется, вручили награду «Открытие года». Хотя церемония была скудновата, не без изюминки, конечно, но шоу-программа, увы, подвела, видали и лучше. — Ясно. Что ж, в этом прелесть курортных романов, их можно очень быстро вычеркнуть из жизни и забыть. Закончится отпуск — начнётся привычная жизнь. Главное — реальный номер телефона ему не давай. — Это точно, — улыбнулся Юнги натянуто и слегка нервно. Теперь он вообще не представлял, что будет после этого отпуска. — Спасибо, что позвонил, Джун. Ты настоящий друг. Но мне пора собираться на массаж, не хочу опоздать на сеанс. — Давай. Расслабляй булки, чтобы вернуться бодрым и полным сил! — До созвона. Юнги сбросил вызов, неспешно смотал наушники и подпер щеку кулаком, снова переводя взгляд на сосны. С ближайшей ветки на него смотрела замершая в нерешительности белка, наверное, уже давно не видевшая в этом мотеле постояльцев. — Здесь где-то делают массаж? — хмыкнул Чонгук, тоже пересаживаясь за столик. Плетёное кресло под ним тихо скрипнуло, белка шмыгнула куда-то между ветвями. — Я бы тоже сходил. — Я соврал. Сил нет болтать сейчас о таких вещах… — О работе? — Ну. Да. О ней самой. Я всё же в отпуске, правильно? — Правильно. Юнги закрыл чехол планшета, как будто окончательно отгораживаясь от интернета и всего остального внешнего мира. После возвращения в мотель он был сам не свой. Сокджин, один из смотрителей, дал ему ответы на большинство вопросов, что приходили в голову, но всё равно не было ощущения, что он понял происходящее. И что с этим происходящим делать. Долгое время они с Чонгуком просто сидели на лавочке во дворе. Глазели по сторонам и молчали. А потом Юнги ляпнул, что у него в чемодане есть пачка мармеладок в форме мишек, и глаза Чонгука вновь наполнила радость. Они разными путями вернулись в номер, прихватили сладости и отправились на пресловутый балкон, где опять принялись глазеть и молчать… пока идиллию не прервал звонок. — Расскажешь про Микки? Наверное, если б Чонгук не слез уже с перил, то всё же навернулся бы после такого вопроса. — А ты точно хочешь услышать эту историю? — Буду рад услышать любую историю, которая подтвердит, что ты не озабоченный засранец. — Юнги перевел на Чонгука внимательный взгляд и потянулся за мармеладкой. — Ты его любил? — Нет, конечно. Тогда я уж точно не был на это способен. Но он был неплохим парнем, очень старался ради семьи. Ну, он вел себя так, его персонаж изображал, будто старается, такая роль, понимаешь? Поэтому хотелось, чтобы у него всё было хорошо, хотелось ему счастья. Пусть я и понимал, что он ничего не чувствует, но всё равно на душе было легче, когда видел, что с ним всё в порядке… — Чонгук вдруг нахмурился и пожал плечами. — Я притворялся, что так и будет после моего ухода. Хотя прекрасно знаю — как только за мной закрылась дверь, всё вернулось в исходную точку, частички фантазии перестроились на начало истории, чтобы в какой-то момент принять нового главного героя. Как «Лодочки любви» в парке аттракционов. Ты садишься в лодочку, плывешь по этой искусственной реке, разглядывая сценку за сценкой в тоннеле, а потом выходишь весь довольный… или жалеющий, что потратил деньги и время на такую чушь. А в это время уже кто-то другой плывет в своей лодочке и смотрит те же самые сценки. — Получается… ты знал, что он ничего не чувствует, но всё равно вел себя с ним так, будто чувствует? — Юнги улыбнулся, следя за каждой мелочью, пытаясь прочесть чужие мысли и эмоции на лице в этот момент. — Не странно ли это? — С тобой я вел себя так, будто не чувствуешь. Неприятно было, верно? — Чонгук глянул на него искоса, то ли слегка обиженно, то ли просто пытаясь изобразить надменность. — А если б и он оказался в итоге живым? — Ну, так почему со мной ты себя повёл иначе? — Я был напуган, устал и ничего не понимал. Я сломался. — Достаточно. — М? — Чонгук удивлённо вскинул брови, сжимая несчастного мишку в кулаке. — Этого достаточно. Я прощаю тебе всё, что было, и ни за что не держу зла, хотя собирался тыкать тебя носом до последнего дня отпуска. Но теперь можешь считать, что мы начали с чистого листа. — Юнги с мягкой улыбкой выудил себе еще одного лимонного медвежонка. — Если подумать, ты как ребенок, который только начинает жить в реальном мире. И в такие моменты нужна забота и поддержка. Чонгук опустил взгляд, разглядывая мармеладку на своей ладони и о чем-то размышляя. Судя по разговорам с первого этажа, кто-то заселялся в мотель и весело расспрашивал девушку-администратора про ближайшие кафешки и рестораны. Синички с увлечением ковыряли мох на крыше, то ли червячков ища, то ли семечки. А Юнги отчаянно пытался придумать, чем бы предложить заняться вечером, чтобы и отпуском насладиться, и с Чонгуком не разделяться. — Окей, папик Юнги. Начинаем всё с чистого листа. Мою жизнь и наши отношения. — Чонгук закинул мармеладку в рот и улыбнулся. — Тогда своди меня полюбоваться закатом с мамкиной крыши. Как будто она меня наказала за проваленную контрольную, а ты тайком вытащил меня на свидание на крыше, потому что слишком скучал. Всегда хотел узнать, что при этом чувствуешь. Ну, не всегда, конечно, последний год где-то… но это в топе моих желаний. — Ого… Он подорвался с места и ловко перелез через перила, уже собираясь смываться. — Давай так, я пойду первым и буду ждать тебя в спальне, а ты приходи через полчасика. Я пока найду пледы и какие-нибудь шоколадки, которые типа храню в тайнике на случай, если мама запретит сладости. Чонгук подмигнул на прощание и расторопно пополз вниз по выступам на углу домика. Юнги хмыкнул, глядя на оставшихся в упаковке нескольких медвежат. К ролевым играм он относился нормально. Но, честно говоря, не представлял, как вообще сможет забраться на второй этаж дома Минсо даже ради свидания с закатом, шоколадками и чистым листом по имени Чонгук… Сокджин сказал, что всего несколько раз главные герои фантазий менялись настолько, что выпадали в реальный мир. Но смотрители во все времена осознавали, насколько важное дело они делают, поэтому подробно описывали всё, что видели и смогли разузнать, трепетно хранили накопленный опыт и делились им со всеми своими собратьями. Поэтому он прекрасно знал, как помочь Чонгуку пережить трудные времена. Но вот беда — смотрители знали лишь об одном случае, когда главный герой умудрялся заразить кого-то из реальных людей, а значит, действовать им предстояло во многом наугад. Джин твердил, что это не повод унывать. Они разберутся. Они смогут преодолеть любые проблемы. Они не дадут не заряженным частицам взять верх. И Юнги даже показалось, что смотритель — в некотором роде мотивационный оратор. Сейчас весь их план сводился к простому — делать всё, чего захочется от сердца, не слушать голос в голове, твердящий о том, как себя вести правильно. Потому что с этого голоса и началось безумие предыдущего «пациента». Этот голос и перерос в Глас Сюжета. Но печаль была в том, что этот голос в голове пытался сохранить в Юнги приличного человека, а сердце его хотело совсем другого. Юнги был счастлив, что выбрал для отпуска глухое захолустье, где никто не обращал на него внимания. Вот только всё равно он не представлял, как забраться на второй этаж. Стащить у кого-нибудь лестницу? — Вот черт… — скривился Юнги, понимая, что именно этого он и хочет. — Ладно, верну ж ее потом, значит всё в порядке. Зато у меня будет закатное свидание на крыше, а это обалденно. Это ведь и в моём топе желаний было.