7) Лучше звоните Джину
20 мая 2023 г., 17:07
Протянув руку, Чонгук рассеянно погладил лепесток белоснежной лилии из букета в центре стола. Да, эти лилии идеально гармонировали с приглашениями и очаровательными табличками с именами, что ждали каждого гостя на тарелках в банкетном зале. А как восхитительно они перекликались с кружевными цветами на платье невесты… Юнджи выглядела волшебно в тот вечер. Чонгук твердил себе, что все девушки на этой свадьбе хороши, все цветут и сияют от радости, все прекрасно выглядят, все так и манят. Но на самом деле манила лишь одна. Его взгляд то и дело слишком долго задерживался на этом очаровательном белом цветке в фате Юнджи.
Вряд ли когда-нибудь в своей жизни он будет жалеть о чём-то больше, чем о собственной трусости, из-за которой Юнджи ушла с другим… разве что, если он взорвёт целый автобус невинных котят. Но это маловероятно. С химией у него плохо, а с его везением, стоит загуглить «бомба в домашних условиях», тут же в дверь постучит полиция.
Неспешно переведя взгляд на сидящего рядом мужчину, Чонгук натянуто посмеялся над его шуткой, покивал, делая вид, что слушал всё это время и, тихо извинившись, встал из-за стола. Впервые за долгие месяцы он был полон решительности. Нет-нет, не сорвать свадьбу и заявить о своих чувствах, ни в коем случае. Юнджи была счастлива с этим своим… Чимином. Как бы Чонгук ни относился к нему, подругу он любил и ее маленькое счастье рушить не собирался. Но вот смотреть на торжество чужой любви, наступившей на горло его собственной, больше не собирался. Не обязан. Он видел церемонию и почти половину ужина проторчал тут, выслушивая дурацкие шуточки какого-то там двоюродного дяди Мина. Даже пару фоток с женихом и невестой сделал. Можно было валить. Уж теперь его никто не хватится. Пора было валить!
— Полегче, спринтер, — усмехнулся парень, так некстати попавшийся на пути прямо за огромным букетом. Кто вообще настолько огромные букеты прямо на проходе ставит? Парень отлепил от своего пиджака креветок, которых вообще-то до этого предпочитал держать на тарталетке, отряхнул крошки и улыбнулся. — Отлично. Полчаса назад тётя Юна мне плечо томатами измазала, еще немного — и я буду полноценной закуской.
— С-сыра не хватает, — тихо пробормотал Чонгук, ужасно смущаясь от своей неловкости и благодаря высшие силы за благосклонность, заставившую пострадавшего не разозлиться.
Парень хмыкнул, оглядывая себя, цапнул с подноса у идущего мимо официанта какой-то мини-бутербродик и уверенно размазал его по рукаву. Чонгук охнул, срываясь на смех. В этот момент он напрочь забыл, куда вообще так спешил, всё его внимание захватил симпатичный незнакомец.
— Как тебя зовут? Ты выглядишь очень… знакомо…
— Как девушка, в которую ты тайно влюблён последний год?
— Что? — переспросил Чонгук недоуменно и тут же охнул, поняв эту странную шутку. Или не шутку. Или шутку, основанную на не шутке. Или что это там было. — Боже, и правда, ты копия Юнджи!
— Значит, ты правда в нее влюблен?
— Нет-нет, вовсе нет. Но… Кто ты такой?!
— Юнги, — улыбнулся парень, протягивая руку. Чонгук, как в тумане, пожал ее, мельком отметив, что руки-то, хоть и далеко не такие нежные, как у Юнджи, но всё равно довольно изящные, как говорят, музыкальные. — Я потерянный брат-близнец Юнджи.
— Потерянный?.. По жизни потерянный или?..
— Когда нам было по три, наша няня украла меня и сбежала из страны, — пояснил Юнги, не теряя даже капельки своего сногсшибательного простенького очарования, не имеющего ничего общего с очарованием сестры, но явно способного составить ему достойную конкуренцию. — Я жил то там, то сям, перебираясь с места на место. А в этом году мне исполнилось двадцать один, и мама сказала, что она мне не мама. Так я и вернулся к настоящей семье.
Чонгук в шоке хмурился. Он и правда не помнил никакого брата, хотя знал Юнджи уже пять лет. С другой стороны — и про нашедшегося потерянного близнеца ни разу не слышал.
— Скажи-ка, а в этой истории есть правда?
— Ммм… — пожал плечами Юнги, хватая фужер с шампанским. — Эх, жалко, тут виски на камнях не подают. Пора, наверное, мне искать бар получше…
Он забавно отсалютовал, залпом выпил шампанское, отставил фужер и отвернулся. Чонгук лишь мельком глянул на опустевший фужер, а после сразу понял, что должен делать дальше. И не только в этот вечер, но вообще со всей своей жизнью. Ведь это было правильное решение.
— Юнги! — окликнул он, кидаясь следом. — Погоди, я с тобой. Я слышал, тут в соседнем здании шикарный рок-бар.
— Отлично. Ну, тогда, наверное, я тоже обязан спросить. Ты кто?
— О… кажется, я парень, который полюбил тебя еще до знакомства с тобой, — улыбнулся Чонгук, очень надеясь, что это сочтут за глупую шутку.
— Надо же. Это мой любимый тип парней. Так и быть, если не заблудишься и отведёшь меня в бар, я угощаю.
Чонгук уверенно кивнул, а сразу после проснулся. Занавесы балдахина едва начали светлеть. Чонгук тут же зажмурился и хорошенько сосредоточился на своих мыслях, пока еще не пропал флёр полусна и мира фантазий. Откровенно говоря, он не был уверен, что вообще понимает принцип работы этой своей способности, действовал по наитию. Но кое-что выходило, а значит, можно было надеяться на успех. Главное — постараться.
Открыв глаза, Чонгук улыбнулся и повернул голову.
— Оу. Сарайчик?.. Не сочти ханжой, но сфинксом ты выглядишь дико странно. — Парень протянул руку и погладил лежащего на краю постели кота по лысой спинке. — Как будто из пожара я тебя спас поздновато.
Кот тихонько подал голос, но сил спросонья не хватило даже на короткий мявк.
— Знаешь, что мне снилось? Еще один чудесный сон.
Ему уже начало казаться, что все эти видения намекают лишь на одно. Юнги — то самое, ради чего перед его носом закрыли миллионы дверей, миллионы миров и миллионы возможностей. И, кажется, оно того стоило.
Накануне они чудесно провели вечер. Часам к девяти Чонгук написал, что чувствует себя уже чудесно, но хочет немного поработать в мастерской. Пожелал приятной ночи. А через двадцать минут Юнги забрался к нему через окно по уже хорошо знакомой лестнице старичка-соседа, заявляя, что иначе ночь не будет приятной. Устроился скромно в уголке, рассказывал забавные истории о своих концертных турах и рисовал на использованных акварельных палитрах маркером, превращая разноцветные пятна в животных, человечков и цветочки. И это было восхитительно. Рисунки — тоже, но в первую очередь — этот маленький шанс по-настоящему сблизиться. В мирах фантазий, где Чонгук бывал, конечно, имелись свои сцены для сближения. Где-то больше, где-то меньше. Совместные дополнительные занятия в школе, общие поездки в командировку, работа в одну смену, множество невинных свиданий в парках, кафешках и кино. Но еще никогда Чонгук при этом не чувствовал настоящую радость.
— На такое не хватит денег ни с каких картин…
— Мммрряу.
— Сам ты мряу, я просто романтик. — Чонгук поднял и отпустил лысый кошачий хвостик, тот забавно шмякнулся на простынь. Сарайчик тут же придавил его лапкой, как будто прося не дергать. — Да, ты прав, хватит баловаться, пора браться за дела. Картины сами себя не напишут.
***
В то утро Чонгук не встретил его у калитки, как обычно… хотя, конечно, странно было думать об их ситуации «как обычно». Не встретились они и на окраине леса. Юнги подождал его там с полчаса, наводя порядок в своем рабочем облаке, пришел к выводу, что после милого свидания парню захотелось хорошенько отоспаться, и решил пока прогуляться по городку в одиночестве. По большей части это были всё те же уличные пейзажи, что в уже виденной им части, но на противоположной окраине и правда нашелся крохотный райончик с десятком-другим богатых домов за высоченными заборами. Даже дом с тем самым арочным окном попался на глаза. Возле его двора женщина в простецком аляповатом платье и широкополой шляпе высаживала на клумбах бархатцы, вот она-то и объяснила, что это жилище владельца маленькой транспортной компании, занимающейся абсолютно всеми видами перевозок и доставок в их город, из него и внутри. Даже тот кроха-автобус, на котором Юнги доехал от железнодорожной станции, принадлежал лично ему. Неплохой, судя по всему, бизнес. На домик и снаружи было приятно полюбоваться, добротность и вкус чувствовались в каждой мелочи. Но когда на балкон, попивая сок из высокого стакана, вышла молодая девушка в легком платье, Юнги поспешил свинтить, слишком уж подозрительно девушка начала щуриться и приглядываться к болтающему с работницей туристу. Вдруг узнала? Больше смотреть было особо и нечего. Юнги пофотографировал церковь в центре городка. Прошелся вокруг музея, найдя следы того самого небезызвестного сгоревшего сарая. Купил в хлебном ларьке на продуктовом рынке булку с сыром и спокойно позавтракал на чьей-то лавочке, сбитой из пары сосновых пней и широкой доски. Позавтракал, отправил фотки маме, которая почему-то второй день не отвечала, полистал ленты новостей и просто хорошенько отдохнул. Утро выдалось чудесное. А к полудню Юнги решил, что пора уже и навестить своего нового приятеля. — Минсо? Что с вами? — Да так. Начинаю думать, что Чонгук всё же мой сын, — беззаботно отмахнулась женщина, ставя чайник на плиту и включая конфорку. — По крайней мере — моего бывшего мужа. Такой же человек-проблема был, да простят меня его гниющие в гробу косточки… ах нет, в этой версии мира я его кремировала. Ну, оно и к лучшему, урну дома удобней хранить, чем воняющий гроб. Женщина вытащила из настенного шкафчика стакан-заварник и наконец оглянулась на гостя. Сегодня она была не на инвалидном кресле, а лишь с костылём… но зато ее телу явно не хватало по одной ноге и руке. Судя по всему, после аварии они были ампутированы от колена и от локтя. Юнги чуть нахмурился, выражая соболезнование без слов. — Не стоит, — тут же отмахнулась Минсо, щедро бросая в стакан горсть заварки. — Сделать тебе кофе? — Кофе? — Юнги выразительно глянул на стакан перед ней. — А что, ты не знал, что в этой версии мира кофе и чай поменяли названиями? — Н-нет… таких воспоминаний не всплывает… — Хорошо, потому что их и не должно быть. — Минсо снова открыла шкафчик и достала пачку молотого кофе. — Обычно я пью растворимый, но Чонгук говорил, что ты зависим от кофе, должно быть, гурман, так что можно и дорогой потратить. Гук якобы привез его из рабочей поездки в столицу… А еще привез усилившуюся боязнь людей, автомобилей, крупных собак и корнеплодов топинамбура. Любопытно, что ж там произошло. — А где Чонгук? Спит или в мастерской? — В мастерской. Взялся за новую картину. Два квадратных метра полуабстрактной символической херни. Видит бог зеленых человечков, я бы хотела тоже тратить краски на такое и не думать о деньгах. Ох… о чем это я? Боюсь, сейчас Гук вне зоны доступа, но, если хочешь, можешь идти. — Нет-нет, не буду ему мешать. Тем более, что мне уже пообещали дорогой столичный кофе… — улыбнулся Юнги, усаживаясь на табуретку под окном и опуская взгляд на кота, заглянувшего в кухоньку. Тот осторожно принюхивался, видимо, пытаясь понять, с каким конкретно сыром была та булочка. — Вы побрили кота. Какая прелесть. — Надо ж из чего-то подстилки на стулья вязать. — А как вы вяжете одной рукой? — Эксплуатация кошачьего труда. И не советую доносить на меня в полицию, у меня тут все подкуплены — все важны люди сидят на моих шерстяных подстилках. Чего и тебе желаю. Отлично греют и предохраняют от переохлаждения. — Минсо оглянулась через плечо. — А, ты уже. Молодец. Береги инструмент. Внуков у меня, конечно, не будет, но пусть хоть счастье Чонгуку достанется сполна. Юнги лишь усмехнулся, поднимая Сарайчика на руки. Он начинал привыкать к стилю этой дамочки. Весь оставшийся день он так и провёл в доме Минсо. Бродил с этажа на этаж, то с Чонгуком болтая, то Минсо с чем-нибудь помогая. То баловался, складывая оригами из эскизов знаменитых картин Чайки, то сортировал по цвету обрезки ниточек для обклейки шкатулки. То примерял на Сарайчика забавную бумажную шляпку, то примерял на Сарайчика бантики из атласных лент. То пил кофе со льдом, любуясь тихой улочкой из окна мастерской, то пил кофе со сливками, смотря нарезку французских музыкальных клипов. Замечательный тихий и спокойный день. После Чонгук проводил его до мотеля, и Юнги так же спокойно лег спать пораньше, немного почитав перед сном. Идиллия, можно сказать. Нужно было догадываться, что после такого затишья стоит ждать солидную бурю. Всё началось довольно невинно. Юнги проснулся от того, что на один телефон ему звонил менеджер, а на другой — Намджун. От такого зрелища сон как рукой сняло, а освободившееся место в голове тут же заняла паника. К счастью, менеджер просто хотел сообщить, что проблемы полностью улажены, легенда подбита крепкими поддельными доказательствами, а хакер — надежный парень, которому можно доверять. Собственно, Намджун хотел сообщить то же самое. А еще — снова пристать с расспросами по поводу художника… кажется, на него баловство с предысториями тоже повлияло, сделав куда более любопытным, откровенным сплетником, если прямо. Зато мама всё так же не отвечала на сообщения и звонки. Размяв перетрухнувшие костяшки, Юнги привел себя в порядок, тщательно уложил чёлку, чтобы идеально сочеталась с очками, которые он в этот раз решил не прятать в чехол, и спустился. Юнги очень старательно настраивался на приятный день. Но, когда он выходил из мотеля, под дверь неудачно попалась девушка-администратор, и он смачно врезал бедняге по лбу. Вот только девушка как будто особо и не заметила. Потерла лоб, кивнула на бесконечные извинения, а потом просто ушла за свою стойку. — Добрый день. Могу я вам чем-то помочь? — буднично спросила девушка, когда Юнги подошел следом. — Ээ… могу Я ВАМ чем-то помочь? — неуверенно спросил Юнги, чувствуя какой-то подвох. — Лёд принести, например. — Если вам требуется лёд, он есть в нашем кафе, вход с торца здания. Юнги хмыкнул, наблюдая за тем, как девушка что-то сосредоточенно печатает на своем стареньком компьютере. Печатала она что-то размером с роман, кажется, и даже в голову не приходило, откуда такой объем работы в их крохотном мотеле. А шишка на лбу между тем росла. Спешно поднявшись в свой номер, Юнги порылся в аптечке в своем чемодане и снова спустился. — Добрый день. Могу я вам чем-то помочь? — тут же спросила администратор, как только он подошел к стойке. — Хм. — Юнги нахмурился, но всё же протянул небольшой белый тюбик, который принес с собой. — Я хочу хотя бы так загладить свою вину, пожалуйста, воспользуйтесь мазью… как можно скорее… Отлично спасает от шишек и синяков. — Если вам требуется мазь от синяков, у нас в аптечке есть хорошая, — заверила администратор отворачиваясь к высокому узкому шкафу сбоку от стойки. Внутри него стояли разноцветные папки, какие-то коробки и большая пластиковая аптечка с красным крестом. — Также есть спрей с эффектом обезболивания. Что предпочитаете? — Предпочитаю не влипать в такие неловкие ситуации… — Если вам требуется мазь от синяков, у нас в аптечке есть хорошая. Также есть спрей с эффектом обезболивания. Что предпочитаете? Юнги похлопал глазами, подперев щеку кулаком. Администратор стояла у распахнутого шкафа, смотрела на него и явно ждала какого-то другого ответа. Терпеливо ждала. И очень долго. Юнги даже искоса засёк время по большим круглым часам на стене. Три минуты прошли в идеальной тишине, наполненной лишь щебетом птиц, а администратор так и стояла, дожидаясь ответа. — Боже, — наконец вздохнул Юнги, покачав головой. — Если эти его фантазийные мирки выглядят так, то бедный Чонгук… Он всё же оставил свою мазь на стойке в качестве извинения, вышел из мотеля, глотнул свежего воздуха и осмотрелся по сторонам. Внутри что-то начинало неприятно дрожать. Как натянутая струна, которую кто-то неосторожно задел бензопилой и порвал к чертовой матери. И, может быть, что-то с этим надо было бы сделать, но он не знал что… да и не хотел заморачиваться. Разве что заставил себя еще раз заглянуть в мотель. Девушка дежурно поприветствовала и спросила, чем может помочь. На лбу у нее блестела лечебная мазь. Юнги мотнул головой, пожелал хорошего дня и наконец ушел. Он очень надеялся, что уж дальше пойдет лучше. Неприятности и странности позади. Дальше только удовольствие от долгожданного отдыха, наслаждение свиданием и, может быть, игра с забавным лысым котом. Но по пути он угодил в еще один капкан. И имя ему тэмины. Самая жуть была в том, что Юнги никак не мог понять, объединили они свои усилия или воюют за его внимание, настолько всё было причудливо. — Ты же мой двоюродный брат, — слегка устало вздохнул Юнги после очередного вульгарного комплимента от Тэхёна. — Неужели тебя это и правда совсем не смущает? — Родители еще не звонили тебе? — с каким-то внезапным сочувствием и удивлением на лице охнул Тэ. Юнги нахмурился, в очередной раз подозревая неладное. — Оказывается, твой отец изменял твоей матери и крутил тайный роман с ее сестрой. Так и появился я. Так что, получается, мы с тобой родные. — Ну да, это всё меняет, — фыркнул Чимин, складывая руки на груди и усаживаясь на ствол поваленного дерева, так удачно попавшегося под зад. — Тогда у вас еще больше общего, вы просто рождены быть вместе. — Да уж, у нас и правда общего больше, чем у вас. — А знаете, у кого еще больше общего? — рассеянно влез Юнги, как будто и сам себя не особо слушая, а уж тем более не думая, что говорит. — У вас двоих. Да. Вы рождены быть вместе. — Так мы и так вместе, — буркнул Тэхён, не давая уйти. — Ты не слушал, что я говорил? — Да, спасибо, теперь я встречаюсь с этим существом… так что, как положено любящему парню, сделаю всё, чего он хочет. А он хочет затащить брата в постель для тройничка. Действуем. — Слушайте, я вас познакомил, да, но не надо так изощрённо мстить. Если я и вляпаюсь в тройничок, вы двое в нём участвовать точно не будете. Я приглашу в него только того, кого выберет мой Чонгук. Птичка на дереве чирикнула и замолкла. Звучало как-то довольно сомнительно, но Юнги не мог взять в толк, почему конкретно. Что не так? — А если твой Чонгук нас выберет? — усмехнулся Чимин. Твой Чонгук. Точно. Вот что неправильно. Юнги задумчиво закусил губу, зашагав в сторону городка, чтобы отвязаться от навязчивых поклонников и поразмыслить немного о своей жизни. Он, конечно, всегда был довольно мягким и чувствительным человеком, хотя со стороны мало кому таким казался, но никогда не привязывался так быстро, чтоб на шестой день знакомства звать парня «мой». Не в таком же контексте. «Чонгук — мой парень» — да, возможно, если разговор к этому подводит. Но «Мой Чонгук» — это уже что-то совсем не в его стиле. И вот как теперь разобраться, что это было: свою идеальную половинку повстречал или ляпнул под давлением сюжета? Свернув на одной из знакомых уже улочек городка, Юнги вдруг заметил, что Чимин с Тэхёном так и плетутся следом за ним. Продолжают тихо переговариваться, держатся на почтительном расстоянии, но плетутся следом, как две болонки на поводке. И в какие бы подворотни ни упетлял Юнги, эта парочка не отставала. Бессовестно! Вот только на все вопросы и претензии невозмутимо отвечали, что к Чимину в гости идут, сдался он им, несговорчивый такой. По дороге им просто. Вот только, судя по конечной точке, жил Чимин у Минсо. Чуть прямо в дом не попёрся. — Бывайте, ребята, отдыхайте, сближайтесь, всё такое… — пробурчал Юнги, отпихивая наглецов и спешно захлопывая дверь, уже как в собственном доме себя чувствуя. — Увидимся… когда-нибудь. — Юнги? Это ты, дорогуша? — весело окликнул голос Минсо из гостиной. — Да. Здравствуйте, — отозвался Юнги, заглядывая в комнату и растерянно замирая прямо в дверном проеме. — Ч-что случилось? — Всё то же самое… В этот раз гостиная оказалась иной. Слегка другой вид из-за другой мебели и декора, немного другой звук из-за радиолы и целой толпы маленьких фонтанчиков вместо телевизора, и уж совсем другой запах — новая версия Минсо явно не курила и не любила ароматические палочки, зато на столе ее стоял пышный букет душистых цветов. А главное — сама Минсо. Теперь руки и ноги ее были в порядке, она стояла у окна и писала небольшую картину, которую Юнги мог бы описать как… полуабстрактную символическую хрень. Но, увы, судя по взгляду, устремленному куда-то мимо холста, сама она не видела, что рисует. — Ой, Сарайчик, угораздило ж тебя, — тихо рассмеялся Юнги, вдруг заметив толстую лысую крыску, умывающуюся на диванной подушке. — Роскошно выглядишь. — Я его чуть сковородой не пришибла спросонья. — Отменная вышла бы отбивная. То есть… Чонгук реально из пожара крысу спасал? — Как видишь. Юнги еще раз глянул на нового местного любимца, усмехнулся и вышел обратно в коридор… и даже заперся в ванной, потому что телефон оповестил о новом сообщении. Это было очень коротенькое сообщение от мамы о том, что они с отцом разводятся, в котором родители, видимо, сказали всё, что хотели, потому что ни один из них ни на один звонок или сообщение не отвечал. Поняв, что названивать бесполезно, Юнги бросил телефон в карман и побрел на второй этаж. Он чувствовал себя не в своей тарелке, не в своей столовой и вообще не в своем мире, но не особо понимал, что думает по этому поводу. Его родители были идеальной парой, какие и называют соулмейтами, так что одна часть сознания твердила, что это всё происки дурацкой предыстории. Но в то же время другая часть убеждала его, что такое случается сплошь и рядом, дети часто не знают истинных чувств между родителями, и что где-то на подсознательном уровне он вообще давно подозревал… а потому не удивлен… и потому не то чтобы разочарован. Теперь каждому из них ведь заживется лучше, так? — Чонгук, — распахивая дверь мастерской, мрачно начал Юнги. — Мои родители разводятся, и мне пофиг. — Что? — совершенно обескураженно переспросил Чонгук, замерев с поднятой кистью и уронив деревянную палитру себе на ногу. Палитра закатилась под стул с натюрмортом, покрутилась там и затихла. — Что ты имеешь в виду? — Мои родители только что написали, что разводятся, а мне пофиг. Но не должно быть. У моей настоящей семьи совсем не такие отношения, уверен, это сюжет… он меняет мою жизнь и моё сознание. — О нет… — покачал головой Чонгук, начиная дышать всё чаще и оглядываясь, как будто пытаясь ингалятор свой найти. — Ооо, нет-нет-нет… — Черт. Это реально так плохо? — цокнул языком Юнги, забираясь на тяжелый стол и без особого интереса разглядывая лежавшие там эскизы. — Я надеялся, это ты сделал случайно и легко порешаешь. — Нет. Я бы не смог изменить что-то настолько важное в жизни романтического интереса. Ты — не просто фоновый персонаж. — Но исправить-то ты сможешь? Чонгук стиснул кисть обеими руками и почти что робко глянул из-под челки, натянуто улыбнувшись. — Серьезно? Нет, дружище, надо бы что-то с этим сделать. Кажется… — Надо звонить Сокджину, — после некоторых раздумий уверенно заявил Чонгук, отложил кисть и порылся в многочисленных карманах, ища телефон. — Смотритель всё уладит.***
— Я ничего не могу сделать, — твердо отрезал Сокджин, прерывая мольбы. Чонгук скривился, бормоча себе под нос что-то несвязное о том, что реальный мир слишком жесток, суров и сложен. Сокджин покачал головой. — Я же вам уже сказал: нужно следовать за желаниями. Это единственное, что мы знаем. Юнги, ты следуешь за желаниями? — Нет! — воскликнул Чонгук, с отчаянием всплеснув руками. — Он очень зажатый и постоянно сдерживается! Он даже постоянно одергивает руку, когда хочет подержаться за мои штаны. На них столько классных завязочек и накладок, что так и манят. А он себя сдерживает! — Ужас какой, — покачал головой Сокджин. — А вчера он на полпути до мотеля отказался поссать под деревом. Он очень хотел в туалет, кругом были сплошные кусты и деревья, ни единой человеческой души. Любой мужик отольёт в такой ситуации! Даже тот, которому не было нужно! Но он сказал, что это неправильно, и дотерпел до мотеля, а потом журчал минуты три, как будто всю неделю сдерживался… — Серьезно? Белок постеснялся? — Он постоянно отказывает себе в чем-то, — продолжал ябедничать Чонгук. — Из вежливости не говорит то, что хочет сказать. Постоянно пытается уважать и не расстраивать окружающих, хотя дело в сущем пустяке. Если хочешь, чтобы малознакомый плотник перестал обнимать тебя за плечи, как дружбана, нужно хотя бы намекнуть, ведь это именно он нарушает личное пространство. Если видишь, что продавец положил тебе слишком мало мороженого, надо ткнуть его носом, потому что ты платишь за его товар, а он пытается обмануть. Если считаешь, что лучший друг спрашивает о слишком личном, честно ответь, что не хочешь рассказывать, он же друг, он поймёт. Юнги с Сокджином хором тяжко вздохнули. Судя по лицу, Джин уже начал понимать, о каком человеке идет речь… и как трудно будет заставить его забить на всё. — Может, тебе начинать утро с винишка, чтоб раскрепоститься? — Да что у вас за мания на алкоголь? — буркнул Юнги, поджимая плечи и сливаясь с уже полюбившимся бархатным диванчиком. — Я решил пить поменьше, потому что пора начинать следить за своим здоровьем. К тому же… пьяным я не начинаю делать то, что давно хотел сделать, я просто заваливаюсь спать. — Так, может, это и есть твоё главное желание? Юнги хмыкнул. Вообще-то такая версия звучала правдоподобно. Страдая депрессией, он мучился от бессонницы почти год, а после организм как будто решил, что надо не только наверстать упущенное, но и наспаться прозапас. Вдруг чего. Спал-то он не больше обычного, но вот сонным был почти всегда. Или это у него уже ложные воспоминания в голове засели? — Ладно. — Сокджин потер переносицу и хлебнул винишка из своей изящной фарфоровой чашечки. — Мой совет остаётся прежним. Юнги. Ты должен делать то, чего хочется. И избегать того, что нашептывает тебе сюжет. — Но я уже не уверен, что различаю эти вещи. — Сюжет убеждает тебя, что «так будет правильно». Когда услышишь в своей голове подобные мысли, остановись и задумайся, вспомни себя обычного, оцени, мог ли прежний ты хотеть подобного. И если желание не впишется в твои прежние взгляды, смело отметай. — На практике это довольно сложно… — Знаю. Даже обычным людям бывает очень трудно разобраться, чего они искренне хотят, а что им навязало общество, установившее собственные стандарты правильных желаний. Тебе в разы сложнее. Но я уверен, что вдвоём вы сможете справиться. Чонгук будет дальше усиленно тратить свои силы на другие вещи, а Юнги будет много думать. Идеальный же план! Сокджин широко улыбнулся, хоть и выглядело это слегка натянуто. Юнги неуверенно пожал плечами в ответ, подтверждая, что такой план уже лучше, чем полное отсутствие плана. Сокджин плеснул себе еще вина, вровень с краями чашечки. — Можете начинать прямо сейчас. Чонгук, сосредоточься на фантазии и измени свой наряд, например. Юнги, хорошенько подумай, чего тебе искренне хочется. Давайте. Он помахал рукой, приглашая скорее начинать действовать. Юнги с Чонгуком переглянулись. Кажется, им обоим хотелось чего-то менее мутного и более вразумительного, но куда ж деться, если подцепил не стандартную простуду, а болезнь, которую врачи еще не умеют лечить. Слушайся хоть таких советов. Чонгук кивнул, зажмурился и притих, сосредоточившись на каких-то своих мыслях. Юнги не сдержал улыбку, глядя на то, как стремительно сменяют одна другую его рубашки. Это выглядело как в игре-одевалке, в которых Юнги тайком залипал иногда по ночам, если сон не шёл. И, как ни странно, это навело на мысль. — Я знаю, чего хочу, — покивал Юнги, чувствуя, что от смущения готов опрокинуть диван и убежать прочь из маленького домика в лесу. — Хочу, чтоб мы пошли глубоко в лес, нашли укромный симпатичный уголок, и ты нарисовал меня голым. — А я знал! — встрепенулся Чонгук, радостно заулыбавшись. — Я знал! Мне такое снилось. — Снилось? — заинтересовался Сокджин, чуть не пролив вино. — Тебе снился Юнги? — Да, каждую ночь. — Улыбка стала умиленной и немного смущенной. Парень рассеянно повел взглядом. — Наверное… это и есть любовь… — Боже, как я не подумал об этом раньше. Это ведь сны главного героя. В твоих снах явно настоящий характер Юнги! Тщательно всё запоминай, всё, что он говорит и просит! Это подсказки! — Оу… тогда, кажется, я знаю, что еще нам нужно… — покивал Чонгук, пытаясь вспомнить все сюжеты, что успел посмотреть по ночам. Юнги нахмурил брови, выжидательно уставившись на парня. — Виски на камнях. — Эм. Он же только сказал… — Нет-нет, смотритель, виски — это совсем другое, ты не понимаешь. — Оооо, дааа… — Юнги расплылся в улыбке, уже предвкушая волшебный вечер.
