Спортзал для писателя

Почему именно этот концепт - самый первый? Потому что разговорная речь первична по отношению к письменной. Потому что сначала мы учимся говорить, а уже потом - писать. Потому что зачастую - хотя мы сами об этом не подозреваем - мы обладаем уникальным стилем устной речи, который может стать отличной базой для всего, что мы будем писать. И, наконец, потому что устная речь физиологична и поэтому звучит очень естественно. Да, нас приучили думать, будто разговорная речь - стилистически снижена. Но посмотрите, насколько легко читается текст Паланика: Кто‑то сказал когда‑то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное. Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными. Нам осталось жить не более десяти минут. Еще одно окно разбито. Осколки стекла прыскают в воздух, словно стайка птиц, а затем из окна показывается край длинного черного стола, который члены Комитета Неповиновения выбрасывают из здания. Стол долго качается в неустойчивом равновесии на подоконнике, затем вываливается и, вертясь в воздухе, планирует на толпу, как таинственный летательный аппарат. Через девять минут небоскреб «Паркер‑Моррис» прекратит свое существование.

Чак Паланик “Бойцовский Клуб”

Таким языком вы могли бы рассказывать историю приятелю. Это, конечно, хороший литературный язык начитанного человека, но это, тем не менее, язык, имеющий в своей основе устную речь. Еще сильней это чувствуется, когда читаешь Паланика в оригинале, потому что наши переводчики нет-нет да и полирнут все эти “разговорности” великим и могучим нашим литературным, языком Пушкина, Толстого и Достоевского. У Пушкина, кстати, полно примеров такого вот переложения устной речи в письменную без всяких красивостей. Вот например: Однажды играли в карты у конногвардейца Наумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра. Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом, прочие, в рассеянности сидели перед пустыми своими приборами. Но шампанское явилось, разговор оживился, и все приняли в нем участие.

А.С. Пушкин “Пиковая дама”

Вообще, из всей русской классики, мои любимые прозаики - Пушкин и Лермонтов. Мне кажется, что проза их читатся очень легко и приятно, и вместе с тем несет множество слоев глубины потому, что они - великие поэты. Проза Толстого и Достоевского, как и многих других русских чистых прозаиков, лично на мой вкус тяжеловесна. Через их абзацы порой приходится продираться с боем, перечитывать, пытаться понять, что же сказал автор. Кассету с фильмом в голове порой начинает зажевывать, одно изображение наслаивается на другое, потом картинка разбивается на пиксели, - и вот уже приходится монтировать внутренний кинотеатр заново. Или идти пить чай. С детства я ужасно скорбела, что Пушкин ушел из жизни таким молодым. Вот если бы он дожил до преклонных лет, и открыл писательские курсы, то я бы настоятельно порекомендовала Льву Николаевичу на этих курсах отучитьтся. Еще бы я порекоммендовала ему книгу “Пиши. Сокращай.”, но это я уже отхожу от темы. Зачем писать так, как говоришь? Чтобы восстанавливать естественное звучание и ритм собственной речи, вытряхивать из нее влияние великих писателей и убирать все невольные подражания. Чтобы имитировать стиль великих, нужно сначала развить и укрепить собственный голос, потому что иначе все подражания и имитации чужих голосов будут казаться неуместными штампами. Или, например, будет происходить подобная оказия: По причине низкого дохода, машины у Виталика не было. Эта фраза - пример канцелярита, который я постоянно вычищаю из речи авторов, которых редактирую. Почему-то у многих пишущих людей в голове есть представление, что письменная речь должна быть более многословна, чем устная. Потому они пишут такими увесистыми, массивными фразами. А в итоге получаем нечитаемый синтаксис и предложения с кучей причастных и деепричастных оборотов, о которые читатель постоянно спотыкается. Вы скажете, но как же Толстой? У него же предложения на полстраницы. А я скажу, что у каждого писателя свои грехи. И лично я эти длиннючие предложения без начала и конца отнесла бы скорей к огрехам писателя, чем к достоинствам. Впрочем, это дело вкуса, конечно. По этой же причине я не могу читать Пруста для удовольствия. Только в образовательных целях. Если вернуться к Толстому, то (на мой взгляд опять же) самый мощный и погружающий текст у него - “Детство”, его первая повесть. Конечно, он уже и там тяготеет к накручиванию деепричастного оборота на причастный, но там хотя бы у предложений его прослеживается конец, и внутреннее кино получается ярчайшее: Представляя, что она рвет с дерева какие-то американские фрукты, Любочка сорвала на одном листке огромной величины червяка, с ужасом бросила его на землю, подняла руки кверху и отскочила, как будто боясь, чтобы из него не брызнуло чего-нибудь. Игра прекратилась; мы все, головами вместе, припали к земле — смотреть эту редкость. Я смотрел через плечо Катеньки, которая старалась поднять червяка на листочке, подставляя ему его на дороге. Я заметил, что многие девочки имеют привычку подергивать плечами, стараясь этим движением привести спустившееся платье с открытой шеей на настоящее место. Еще помню, что Мими всегда сердилась за это движение и говорила: «C’est un geste de femme de chambre». Нагнувшись над червяком, Катенька сделала это самое движение, и в то же время ветер поднял косыночку с ее беленькой шейки. Плечико во время этого движения было на два пальца от моих губ, Я смотрел уже не на червяка, смотрел-смотрел и изо всех сил поцеловал плечо Катеньки. Она не обернулась, но я заметил, что шейка ее и уши покраснели.

Л.Н. Толстой “Детство”

Если вы не читали трилогию “Детство. Отрочество. Юность”, то я (большой нелюбитель Толстого!) их вам очень советую как пример сильного текста. Это было большое во-первых. А во-вторых, таки Толстой умел писать. И даже эти свои тройные деепричастные он нанизывал на стержень естественной речи, как на некий остов, прочную основу, на которую надеваются все остальные красивости и обороты. Письменная речь - это речь. Мы будем осваивать ее с самого основания - с речи устной. Для устной речи прежде всего характерен один закон, о котором вы можете даже не знать, но он гарантированно влияет на то, как вы говорите. Закон экономии речевых усилий Наш с вами речевой аппарат состоит из кучи мышц. И вообще-то человек - существо ужасно ленивое. Поэтому лишний раз он эти мышцы напрягать не будет. Поэтому информация становится инфой, телеграм - телегой, диссертация - дисером, интернет - инетом, и т.п. По этой же причине я уверена, что сколько бы ни брызгали слюной славянофилы, никаким государственным запретам не удастся искоренить заимствования из английского языка. Просто потому что англоязычные термины тупо короче, чем их русскоязычные аналоги. Никогда мы не будем говорить ложная информация, когда есть удобное и односложное слово фейк! Это физиология, ребят. И она управляет нашим выбором слов и построением фраз в устной речи практически без участия сознания. Но именно такое построение и является наиболее естественным. Писать так, как говоришь, значит: • убирать из написанного излишне сложные конструкции • суперкрасивые неразговорные прилагательные и наречия • прореживать причастия и деепричастия • использовать больше простых • неполных • эллиптических предложений • включать в текст парцелляцию (Список терминов с их расшифровкой и примерами я привожу в конце статьи)