6.
10 января 2026 г., 18:45
С этого дня прошло три недели тяжёлой работы, нескончаемого, казалось, ремонта. Сынчоль, Джонхан, Субин и Ёнджун только что не поселились в ресторанчике — так много времени проводили вместе. Бомгю и Тэхён после рабочего дня тоже торопились в «Фукуоку». Шестеро совсем разных, но нужных друг другу людей словно спешили на свет горящего фонарика, вдыхали в некогда забытое и оставленное место с каждым вечером всё больше жизни.
Заменили оборудование на кухне, все системы, обновили мебель в зале и на открытой площадке. Когда массивная работа была сделана, приступили к интерьеру и приятным мелочам. Джонхан оперативно наполнил ресторанчик зеленью. На полках, полу и даже в подвесных горшочках вскоре красовались каланхоэ, хойя, сциндапсус. Но особенной любовью у всех пользовался самый настоящий бамбук. Бомгю, как и задумал, переместил в «Фукуоку» свою коллекцию ярких мисок, что сразу решили сделать изюминкой заведения. Принесённый для бодрой работы проигрыватель тоже прочно обосновался в ресторанчике, его часто наполняла музыка самых разных вкусов.
Вечерами организовывали ужин из самых разнообразных блюд, закусок и напитков. Будущая команда «Фукуоки» впервые готовила вместе, притиралась друг к другу. Не всегда всё шло гладко, но от этого всё больше — естественно. Каждый подмечал привычки каждого.
Ёнджун поначалу орудовал на кухне неуверенно, чуть заторможенно. И ощущал себя так, словно впервые вышел на прогулку в новой паре кроссовок. И хочется разбежаться, и задники трут. Но со временем эта заторможенность таяла. За ухо Ёнджуна вернулся остро заточенный карандаш, а на столешницу — блокнот, полный заметок, мыслей и поправок.
Сынчоль в поварской форме выглядел как древний японский воин, который решил совместить военное дело и готовку. Работал на кухне он также — чуть сурово, но не мог избавиться от нежности в образе, аккуратно посыпая рис жареным кунжутом.
Субин буквально танцевал на кухне, разбрызгивая вокруг себя солнечный свет. Часто действовал не по плану, но эти его внезапные изменения всегда идеально вписывались в рецепт. Субин любил находиться в самой гуще событий и работать действительно в команде.
Кто оставался на её периферии, так это Джонхан. Он предпочитал работать в относительном уединении, на отдалении от эпицентра, тихо и спокойно. Прежде чем внести изменения или поправки в рецепт, он любил тщательно всё обдумать. Но и его присутствие в «Фукуоке» обозначалось не навязчиво, но весомо.
Бомгю и Тэхён помогали накрывать на стол. И поздними звёздными вечерами за ужином велись тёплые разговоры, звучал смех, палочки аппетитно стучали о миски.
Заинтригованные ремонтом и таким оживлением, в «Фукуоку» часто заглядывали любопытные. Так что к открытию новость о ресторанчике, вынырнувшем из прошлого, облетела весь прояпонский район и вышла за его пределы.
***
Ёнджун оглянулся на циферблат. Часовая стрелка упорно стремилась к шести, хорошее время — время, когда Бомгю заканчивал свой рабочий день, провожал последних учеников и собирался домой. Звонил Ёнджуну и они вместе обсуждали, какое место сегодня будет вместилищем этого большого тёплого слова. Дом Бомгю, укрытый каштаном, дом Ёнджуна, принимающая гостей «Фукуока». Или и вовсе ресторанчик суши неподалёку от магазина тётушки Араи, где добродушный старик — хозяин ресторана вдруг поделится традиционным, давно забытым рецептом «специально для вашего сушиста»; или само вместилище древностей, или набережная узкой реки, что вилась по окраине города. Домом становилось любое место, даже без крыши над головой, в котором появлялся Бомгю. Оставалось только дождаться звонка. И без десяти шесть телефон правда зазвонил. — Счастливчик, — протянул Субин, собирающий два сета суши. — У Тэхёна сегодня дополнительные. Вряд ли раньше восьми его увижу. — Не переживай ты, за работой не успеешь заметить, как увидишь своего ненаглядного, — откликнулся Сынчоль, Ёнджун улыбнулся Субину и вышел через чёрный ход на улицу, чтобы не мешать посетителям. Задний двор «Фукуоки» заливал рассеянный свет, вечернее солнце пряталось за полупрозрачными перистыми облаками, парочка котов принюхивалась к запаху свежей рыбы, что доносился из приоткрытой двери и наверняка поджидали позднего вечера и того момента, когда добрый сушист с лунными волосами выйдет покормить их. — Я ждал твоего звонка, — сразу же с обезоруживающей честностью заявил Ёнджун, приложив телефон к уху. — Ёнджун… — Что случилось? И улыбка мгновенно слетела с губ, стоило только голосу Бомгю прозвучать. Потому что звучал он тихо, глухо и очень расстроенно. — Ты можешь забрать меня из школы? Думаю, я не в состоянии сесть за руль. — Тебе что-нибудь нужно? Я привезу… — Нет, ничего. Просто приезжай. Крикнув забеспокоившемуся Сынчолю, что Фукуока остаётся на нём, Ёнджун захватил свой рюкзак и выбежал в сторону школы. Однако, пробежав пару метров, вернулся домой, а вылетел уже на скейте. И в нём была ещё одна загвоздка. С тех пор, как Ёнджун вернулся из Сеула, его не раз посещали мысли о верном четырёхколёсном друге. С тех пор, как Ёнджун отрыл скейт в подсобке, по привычке сменил колёса и покрытие, ощущение развевающихся за спиной крыльев стало практически навязчивым. Проблема же была в другом — Ёнджун не ощущал необходимости да и просто желания стать на скейт, и это очень расстраивало. Однако сейчас, не раздумывая ни секунды, Ёнджун встал на шершавую доску потому, что она обещала помочь добраться до Бомгю как можно скорее. Долететь. Прямиком по выстроенной орбите. Ёнджун мог бы без особого труда дать фору рейсовому зеленому автобусу, который следовал по привычному маршруту, огибал прояпонский квартал по не очень логичной, ненужной дуге, собирал зелёными боками все прикосновения ветвей стоящих у дороги деревьев, даже переправлялся по мосту, перекинутому через речку. Этот автобус подвозил мальчишек и девчонок до школы, а затем развозил по домам. В нём были жёлтые поручни и большие окна. Ёнджун очень любил этот автобус. В те дни, когда серый киа выходил из строя и Бомгю был слишком уставшим в конце рабочего дня для пешей прогулки, этот автобус становился провожатым до дома для обоих. Ёнджун по-мальчишески резво заскакивал в только-только отворившиеся двери и занимал часто пустующие места в задней части автобуса, положив ладонь на сидение рядом. Для Бомгю. Нужно было сидеть обязательно вместе, обязательно рядом. Чтобы плечом ощущать его плечо и чувствовать — даже то, что казалось давно мёртвым, вопреки многому живёт. А вечером зелёный автобус провозил мимо персикового заката, раскрашивающего реку в тёплые блики. Будто только у автобуса был доступ к этому закату. Но сейчас автобус был Ёнджуну совсем не нужен. Ёнджун оставлял за спиной дома тихого квартала, толкал ногой тёплый асфальт и совсем скоро перед ним выросли школьные вишни и само здание школы. Бомгю не пришлось долго искать. Он сидел на корточках возле своей машины, сцепив руки в замок и поджав губы. Бомгю всеми силами старался сдержать что-то, что очень его волновало. И это же прорвалось, стоило только Бомгю увидеть Ёнджуна — он словно на выдохе опустил голову, разжал губы. Когда Ёнджун слетел со скейта, Бомгю рывком поднялся с места и словно бы спрятался в подготовленные объятия. — Ох, Ёнджун, я такой плохой учитель. — Что? Это что за наговоры на самого себя? Что у тебя случилось? — Сядем в машину? Я расскажу по дороге.***
— Я изо всех сил надеялся, — начал Бомгю, уже пристегнувшись и устало развалившись на пассажирском сидении. — Хотя надо сказать, наивно надеялся, что меня обойдёт стороной тема травм учеников. — Так что-то случилось с твоим учеником? — Первый класс средней школы, Ли Чан. Отпросился на уроке в туалет, оступился на мокрой лестнице и скатился на целый лестничный пролёт вниз, — Бомгю то ли вздохнул, то ли всхлипнул. Автомобиль тронулся с места, Ёнджун аккуратно выезжал со школьной парковки. — Крик, наверное, был слышен по всей школе. Я точно услышал и почему-то сразу понял, что это Чан, — Бомгю расстегнул одну пуговицу белой рубашки. — Никогда так быстро не бегал. Ёнджун вёл серый киа по знакомой дороге — до дома было максимум минут шесть езды, и время от времени обеспокоенно поглядывал на бледный профиль Бомгю. Но молчал, не хотел вмешиваться в рассказ о тревогах. — Когда подбежал к лестнице, думал — увижу лужу крови, тут же сам вниз полечу. Но нет, Чан к тому времени сам поднялся. Стоит, за локоть держится, на меня своими глазами огромными смотрит. Бледный. А я ещё бледнее. Стоим друг напротив друга, двинуться не можем. Кошмар, помог, называется, ребёнку. Бомгю сделал передышку, отстегнул ремень, перевернулся на бок и положил голову так, чтобы можно было смотреть на Ёнджуна. В другой раз Бомгю сказал бы, что Ёнджун хорошо смотрится на водительском и красиво управляется с рулём на поворотах. Но не сейчас, сейчас голова была заполнена совсем другими мыслями. Что называется — сердце кровью обливалось и взгляд Чана напрочь не хотел исчезать из памяти. — Я всё-таки заставил себя двинуться, отвёл Чана в медпункт, позвонил родителям. И, пока мы ждали их, сидел с Чаном. Так он меня наповал сразил, когда сказал, что было страшно, но теперь можно в космонавты или лётчики. Я ему чуть по лбу не заехал, да побоялся что-нибудь ещё отбить. — Значит, не всё так страшно? — попробовал заговорить Ёнджун. — Я надеюсь. Этого лётчика забрали родители, повезли в больницу на осмотр. Они обещали позвонить мне, когда всё закончится. — Значит, мы подождём звонка вместе. На перекрёстке серый киа остановился на светофоре. Ёнджун всем корпусом повернулся к пассажирскому, чтобы внимательно вглядеться в его глаза. Устало-взволнованный взгляд. — Так назови основную проблему в двух словах. — Я переживаю за Чана. И считаю себя виноватым. Светофор удивительно быстро сменился зелёным светом, Ёнджун надавил на педаль газа. — Ты не виноват. Это то, что в нашем мире называют случайностью. Это могло произойти с ним где-угодно или не произойти вовсе. Жаль мальчика, но это не значит, что ты должен винить себя. — Но не могу же я не волноваться, — Бомгю надавил пальцами на виски и прикрыл глаза, словно рассеянный солнечный свет доставлял ему дискомфорт. Однако тут же открыл их — не видеть розовый успокаивающий космос действительно доставляло дискомфорт. — И при этом я очень хочу спать. Это тоже ощущается ужасно. Как свинство. Понимаешь? — Так твой организм борется со стрессом, не мешай ему. Ёнджун знал. Ещё со школьной скамьи у Бомгю завелась такая особенность. Дни перед экзаменами были заполнены по стандарту активной подготовкой, перемежающейся с крепким сном. Бомгю мог заснуть прямо среди конспектов и тетрадей, за рабочим столом, лицом в учебнике. Если честно, Ёнджуну нравилась эта особенность Бомгю. Нравилась ведь ничто не мешало ему любоваться спящим Бомгю. В такие моменты Ёнджун понимал, почему японцы придумывали отдельные слова, означающие любование сакурой, луной, листьями клёна. Для этого должно быть своё название. Ветер забирался в открытое окно, гладил прозрачные шторы, тревожил страницы учебников и целовал кудри Бомгю. Мимо окон серого киа быстро промчался один знакомый каштан. — Мы только что проехали мой дом? — Бомгю казался только слегка удивлённым. — Я не могу позволить тебе остаться наедине со своим волнением. Выпьешь тёплого молока и поспишь у меня. До звонка родителей Чана. Хотя можешь и вовсе не уходить.***
Дорога до дома была короткой, но она вместила одно маленькое ветренно-нежное воспоминание, чуть-чуть тревог учебных будней и клонившееся к вечеру солнце, чей свет отразился от приборной панели автомобиля и раскрасил щёки Бомгю тёплым персиковым оттенком. Бомгю не стал спорить или отнекиваться, одному оставаться действительно не хотелось. Они проехали мимо вечерней «Фукуоки» — там были заняты все столики, даже те, что стояли на улице, за стойкой Субин переговаривался о чём-то с пожилой женщиной, потягивающей айс-латте, Джонхан относил заказ к столику у окошка, Сынчоль стучал ножом по разделочной доске. — Тишь, да гладь, — легко улыбнулся Бомгю, видеть цветущую и дышащую «Фукуоку» действительно было отдушиной. — «Фукуока» в надёжных руках. А потом как-то резко салон машины превратился в спальню Ёнджуна — казалось, Бомгю засыпал прямо на ходу. В спальне пахло чем-то сладким, в столбах солнечного света плясали крошечные пылинки, кровать, видимо, была не заправлена с самого утра. Сладкий запах начал клубиться в лёгких, когда Бомгю надел предложенные футболку и штаны, и завернулся в невесомое белое одеяло. Веки нещадно слипались. Ёнджун наконец перестал суетиться — полупустой стакан молока стоял в изголовьи кровати, Бомгю доставлен в безопасное, уютное место и укрыт до подбородка мягким одеялом. А самому Бомгю оставался один шаг до того, чтобы полностью разбиться в слабости. — Сходи к Субину, узнай, как у них дела. Думаю, ребята отлично справляются и без меня, — Ёнджун присел на край кровати, коснулся, разметавшихся по подушке, кудрявых колёс. Бомгю расслабленно выдохнул. — Ну всё, я дал тебе возможность вернуться к своим делам. Полежишь со мной? Засыпал Бомгю в объятиях Ёнджуна. А проснулись они оба от телефонного звонка. Бомгю, резко подскочивший на кровати, смахнул с тумбочки стакан с молоком и сонной неуверенной рукой ухватился за телефон. Следом поднялся и Ёнджун. Для начала он удивился тому, что лечебный сон Бомгю захватил и его. Но потом понял — оно и к лучшему, таким отдохнувшим Ёнджун себя давно не чувствовал. А потому попросту уткнулся лбом в плечо Бомгю и терпеливо ждал окончания телефонного разговора. Спустя долгих пять минут Бомгю отложил телефон и повалился обратно на кровать, утягивая за собой Ёнджуна. Изо всех его черт разом улетучилось напряжение. — Лёгкий ушиб безо всяких осложнений, — поделился Бомгю, наговаривая слова куда-то в область ключиц Ёнджуна. Тепло. Щекотно. И невероятно приятно. — Я очень рад. И это было чистой правдой. Ёнджуну казалось, он успел породниться с безликим Чаном за всё время ожидания новостей. — Я тоже. Невероятно рад. Немного подумав, Ёнджун предложил: — Мы можем приготовить что-нибудь вкусное и сходить проведать Чана. — И откуда ты знаешь, чего хочется моей душе? — помолчав, отозвался Бомгю. — Я же… Ёнджун замер взглядом на расцветшей улыбке и слизал с губ несорвавшиеся слова. Подобрал более подходящие: — Ты же мой горячий шоколад и моё раннее лето, как я могу не знать, чего хочется твоей душе? Вместо знака вопроса на конце оказался лёгкий поцелуй, оставленный на порозовевших щеках Бомгю. И Ёнджун откинул со своей стороны одеяло. — Куда ты собираешься? — Нужно поесть. Я схожу приготовлю ужин для тебя. — Так вставать неохота. — Полежи ещё. Я позову тебя. Ёнджун практически вышел из спальни, но остановился в дверном проходе. Опустил взгляд, но потом, словно решившись на что-то, вновь поднял. — Поужинаем. А потом ты можешь остаться на ночь. Оставайся. Бомгю подумал о том, что может остаться на всю ночь. А может и на всю жизнь.***
— Я считаю, нужно что-то полезное для того, чтобы организм быстрее пришёл в норму, задумчиво протянул Ёнджун. — Определённо, — отозвался Сынчоль. — И что-то горячее. Горячее всегда даёт ощущения прилива сил. — Рыба или мясо. Нужно остановиться на чём-то из этого. Что-то основательное. — Предлагаю рыбу. Мы только что отгрузили свежую партию от папы. Такой аппетитный лосось… И правда, руки Субина пахли морским ветром и солью. — Мисо-суп с лососем. Даже звучит прекрасно. — Чтобы было ещё лучше, добавим яичную лапшу. — И куда же мы без риса? Оякодон беспроигрышный вариант. — И без десерта никак. Дораяки будут как вишенка на торте. Ёнджун удовлетворённо хлопнул в ладоши. Четыре головы гораздо лучше, чем одна. Вместе удалось быстро накидать пункты меню для легендарного Ли Чана. — Сынчоль-хён, займись оякодоном. Субин, мы займёмся супом, с тебя лосось. Джонхан-хён, ждём от тебя дораяки. — Да, шеф! Прозвучало стройно и бодро, три голоса практически слились в один, а потом закипела работа. Ёнджун на мгновение замер, так и сложив ладони вместе, словно в молитвенном жесте. Он впервые слышал эти слова, обращённые именно к нему. Бомгю тихо и внимательно, совсем незаметно для Ёнджуна, впитал этот момент. Когда задуманное было сделано, стало понятно — без транспортного средства не обойтись. Все дымящиеся ароматные контейнеры погрузили в «киа» Бомгю. Закрытая на воскресенье для посетителей «Фукуока» только сейчас, к вечеру, наконец отдыхала. На запад наползали сиреневые тучи, которые впрочем на фоне василькового неба казались безобидными. Все собрались у автомобиля. — А где живёт этот легендарный Ли Чан? — поинтересовался Субин. — Смешно сказать, — таинственно улыбнулся Бомгю. Зато с готовностью отозвался Джонхан: — Даже я знаю. В прояпонском квартале, здесь недалеко. Пять пар удивлённых глаз устремились на него. — Ну что? Общую мысль за всех высказал Сынчоль: — Ты весь прояпонский квартал знаешь? — Несложное это дело. Всего лишь маленький квартал в маленьком городе. Джонхан произнёс это нежно. Так нежно, как говорят о дорогом друге, которого знаешь давно. Который постоянно тихо и ненавязчиво рядом. — Знаете что, — голос Тэхёна прозвучал неожиданно громко в разлившейся сиреневой тишине. — Давайте навестим Ли Чана. Раз вместе начали, вместе нужно доделать дело до конца. Субин без лишних слов побежал заводить свой «ниссан». Вместе в одну машину они бы точно не поместились. Совсем скоро «ниссан», везущий Субина, Тэхёна, Сынчоля и Джонхана, тронулся вслед за серым «киа». За руль сел Ёнджун. Бомгю в последнее время предпочитал пользоваться привилегиями пассажира. Распробовал, понравилось. Подключившись к колонке, Бомгю пустил на фон инструменталы Сакамото. Пусть путь предстоял недолгий, Бомгю предпочитал постоянное музыкальное сопровождение. — Получай права, и я полностью делегирую тебе наше средство передвижения, — Бомгю удобнее устроился на сидении. — А потом накопим на что-то более приличное. — Не хочешь вернуться за руль? — Может быть при необходимости. Ты хорошо смотришься за рулём моей машины. Ёнджун кинул долгий неопознанный пока взгляд на Бомгю. — Ровно как и в моей футболке, когда хозяйничаешь на моей кухне. — Ты флиртуешь со мной? Такое хорошее настроение? — рассмеялся Ёнджун. Хотя мыслями вернулся в те утренние часы, когда на его плечах действительно оседала мягкая ткань домашней футболки Бомгю. Потому что она хранила его запах — банальность, но необходимая. Хранила его движения, его присутствие. — У тебя тоже хорошее настроение. Да, шеф? — Было слишком заметно, что мне это польстило? — Это же не лесть. И не может тебе польстить. Так, как должно быть, Джуни. Так, как должно быть. Ты замечательно со всем справляешься. Ёнджйн поймал свободной рукой руку Бомгю, и крепко сжал прохладные пальцы. Через пару минут «киа» и «ниссан» остановились у двухэтажного домика на границе прояпонского квартала и безымянной речки. Бомгю предупредил семейство Ли о небольшом вторжении заранее. А потому прямо на улице, устроившись за широким деревянным столом и о чём-то болтая, их поджидали родители Чана. Низкая каменная оградка не могла скрыть их оживлённый домашний разговор. Ли Гонхи, вытянув босые ноги, мечтательно глядел на переплетение ветвей граба у себя над головой. — Такую хорошую форму набрали, ещё чуть-чуть и можно сбросить вас с олимпа. Соседи слева и справа, даже соседи через дорогу с поразительно точностью могли определить какая из команд корейской футбольной лиги выиграла матч накануне по настроению членов семейства Ли. Ли Гонхи болел за «Чонбук Моторс», Ли Нара за «Тэджон Ситизен», Ли Чан за «Ульсан». Страшное это дело, когда в одном доме обитали болельщики трёх разных футбольных клубов, устроивших плотную борьбу на самой верхушке таблицы. Нара недовольно скривилась: — То, что «Тэджон» проиграли пару матчей назад и сыграли в ничью, вообще ни о чём не говорит. У нас хороший отрыв по очкам. Так что не радуйся раньше времени, — и отправила в рот пару спелых сочных вишен. — А чего вы баллами хвастаетесь, — прокричал откуда-то сверху Ли Чан. Он ловил последние лучи солнца, лёжа на балкончике второго этажа. Сквозь деревянную перегородку было видно запрокинутые на стену угловатые мальчишеские ноги, книгу, удобно устроившуюся на животе Чана, наполовину заполненный стакан лимонада. — Главное, не опуститься ниже шестого места, потом выиграть стыковые матчи и матч за чемпионство. Нара показала язык, в надежде, что этот жест увидит и муж, и сын. А увидели все прибывшие гости. — Ой! Нара прикрыла лицо ладошкой и стала совсем похожа на девчонку. Гонхи громко рассмеялся. — Добрый вечер, госпожа и господин Ли, — улыбнулся Бомгю. — Считаю у «Тэджон Ситизен» хорошие шансы на чемпионство. Сынчоль остановился рядом с Бомгю, уже нагруженный контейнерами с едой. — Ты видел вообще, как играет «Ульсан»? У Чана хороший футбольный вкус. — Ой как вас много! — Гонхи гостеприимно открыл калитку, здороваясь со всеми по очереди. — Чан, к тебе гости. А Чан уже и так бегом спускался вниз, шлёпая по деревянному полу босыми ногами. «Хоть бы не упал» — снова пронеслось в голове. Но мальчишка не дал тревожным мыслям зацепиться за чудесное настроение этого вечера. Растрёпанный и взволнованный, он вылетел во двор. — Учитель Чхве? И учитель Кан тоже здесь? Здравствуйте! — С остальными тоже познакомишься, — Бомгю пригладил растрепавшиеся каштановые волосы Чана. — Мы приехали тебя проведать. И привезли кое-что, чтобы ты поскорее выздоравливал и возвращался в школу… Ну что такое? Бомгю прервался и даже присел перед Чаном, потому что мальчишка вдруг замер. И смотрел на Бомгю огромными глазами, похожими на влажные каштаны. Бомгю подался вперёд, чтобы обнять Чана — ему показалось это необходимым, и Чан тут же ухватился за учителя здоровой рукой. — Это… это команда «Фукуоки» всё приготовила… — А я их тоже потом обниму. Общий план вдруг замедлился. Сынчоль решил заняться делом и спешил с хозяйкой дома на кухню. Кажется Нара сетовала на отсутствие угощений для гостей, Джонхан её успокаивал. Сошлись на фирменном кофе. А Бомгю думал о том, что часто так бывает. Ты думаешь, что обнимаешь, но на самом деле обнимают тебя. И когда обнимаешь ребёнка, неизвестно кому это больше нужно.***
Сошлись на кофе. Но по итогу, когда на грабе и крыше дома загорелись гирлянды, стол был заставлен тарелками, горшочками и мисками. Во главе стола сидел Чан со своим индивидуальным меню, довольный как никогда. — Ощущение, будто у меня день рождения. Или будто «Ульсан» взял чемпионство. Они возьмут, будь уверен, — Сынчоль подмигнул Чану и сел за стол между Ёнджуном и Джонханом. Когда на столе оказался обещанный фирменный кофе, беседа потекла совсем уж по-домашнему. — Это была просто потрясающая идея, Ёнджун, — вдруг тихо произнёс Сынчоль. — Я сам в восторге, если честно. Это так… здорово. И знаешь что, хён? — Мм? — Мне хочется, чтобы это чувство повторялось, — Ёнджун задумчиво смотрел на стаканчик кофе, словно пытался разглядеть что-то важное на самом его дне. — Ведь если подумать, кто-то может вот так же получить ушиб или вывих, заболеть. Кто-то может прийти домой после долгого рабочего дня и очень сильно устать. Кто-то может не успеть приготовить еду к приходу кого-то близкого и важного. У кого-то может попросту не быть настроения. И мне хочется, чтобы это можно было поправить. Сынчоль прищурился. Возможно, Ёнджун всматривался не в кофейную глубину, а в свою собственную. — Такая выходит доставка счастья. — Что-то такое, только чуть менее массовое, и чуть более домашнее. — И что же тебе мешает? — Джонхан тоже прислушался и подключился к разговору. — Если честно… Ровным счётом — ничего. — Готовящие руки у нас есть. Что ещё нам нужно? — Кто-то, кто смог бы централизировать и распределять заказы. Сынчоль и Джонхан переглянулись. Кажется, их обоих посетила одна и та же мысль. — Есть у нас один знакомый. Точнее — знакомая. Работала администратором в… небезызвестном ресторане. Сейчас безработная, на попечении своего молодого человека, — рассмеялся Джонхан. — И не понятно, кто из них больше из-за этого страдает. Думаю, она бы хорошо вписалась в эту должность. — Чолли, позвонишь? Чтобы мы сразу прояснили ситуацию. — Конечно, Ханни… И Сынчоль тут же, прямо за столом набрал номер Хэри. Дорого и для него, и для Джонхана человека. — Хэри, дорогая, привет… — Привет, мой хороший! Как у тебя дела? Как Ханни? Начало разговора — по классике. Хэри каждый раз задавала эти вопросы, не из банальной вежливости, а потому что они её действительно интересовали. Удивительно, но только последний год работы в «Эдеме» ознаменовался дружбой с этой девушкой. Зато с увольнением дружба только окрепла. Трудно было найти человека, который был бы ближе их с Джонханом семье. Всё замечательно. Впервые за многое время говорю это без лукавства. Как ты? Сынчоль её не видел, но всё равно так явственно представил, как Хэри встаёт с дивана и готовиться обойти каждый уголок дома во время разговора. Как покачиваются её неизменно короткие волосы в такт шагам. И какой огромной на ней выглядит домашне-уютная футболка. — На кухне готовится том ям, нас ждёт очередная серия, поэтому я тоже замечательно. — Том ям сам готовится? — Ты же знаешь. Его готовит Нани. Но с другой стороны это и правда выглядит волшебно. — Охотно верю. Я звоню по делу. — Так-так. Я внимательно тебя слушаю. За телефонный разговор Сынчоль успел рассмеяться с десяток раз, Хэри успела поговорить с Ёнджуном на громкой связи, да и весь стол успел подключиться к беседе. Идея доставки счастья на дом постепенно обретала чёткую форму. — Кажется, я начинаю привыкать к таким судьбоносным встречам… В любом случае, нам нужен кто-то, кто будет развозить заказы. Две машины есть, но… И вдруг Чан вскочил со своего места, так и не выпустив из рук дораяки. — Пап? Гонхи нахмурился, над чем-то крепко раздумывая. — Не нужны мне ваши машины. Моё списанное грузовое такси, если его немного подлатать, ещё может сослужить хорошую службу. Бомгю наблюдал за всем этим немного со стороны, допивая последние самые сладкие глотки кофе. Со стороны, потому это давало возможность в полной мере насладиться Ёнджуном, загорающимся чем-то новым, стремящимся вверх, к звёздам. Бомгю ещё никогда не видел его таким живым, таким искрящимся. Мысли Бомгю прервал тихо зовущий его Чан. — Учитель Чхве? — Что такое? — Я пока не хочу подходить к шефу Чхве… — Шефу Чхве? — Бомгю едва-едва удержался от улыбки, кажется Чан хотел поговорить о чём-то серьёзном. Но мысленную пометку сделал — нужно будет рассказать Ёнджуну, что шефом его называет не только команда «Фукуоки». — Ну да. Я пока не уверен… Но как вы думаете, я смогу прийти в «Фукуоку», когда научусь делать такой же вкусный кофе, какой получается у моей мамы? — О! Конечно. Ты можешь прийти в любое время. Потому что должность бариста всё ещё свободна. А фонарик «Фукуоки» всегда светит для тех, кто хочет найти путь.
