Höstlov i Stockholm

      Я открыл глаза, тут же поморщился от солнца, что во всю светило мне в лицо, и тяжело вздохнул, накрывшись одеялом с головой. Никуда не хотелось совершенно. Разве что только к Антону. Хотя бы просто увидеть его. В нормальном состоянии, а не в таком, в котором я видел его вчера. Говорят, что в коме люди видят много снов. Интересно, что снилось моему мальчику. Я явно замечтался, представив, как мы с Антоном вновь гуляем по улочкам Стокгольма. Как приходим ко мне домой, и как он мне что-то эмоционально рассказывает. Очень хотелось увидеть его улыбку снова. И поцеловать в родинку на кончике носа.       Пару секунд мне еще потребовалось, чтобы осознать, почему это не прозвенел будильник. Я подскочил с дивана, взял со стола телефон и выпучил глаза на время. В смысле уже почти одиннадцать? Либо я слишком крепко уснул после вчерашней истерики, либо Майя заботливо отключила мой будильник, когда тот дал о себе знать. Прислушавшись, я уловил звуки из кухни и предположил, что она уже там хозяйничала. Спасибо, конечно, Майя, но меня такими темпами скоро с работы попросят. Я прошел на кухню. На столе уже стоял теплый завтрак, а сама женщина готовила что-то еще.       — А, доброе утро, Арсений, — она мне мило улыбнулась, — присаживайтесь завтракать. Прошу прощения, что вторглась к Вам на кухню, но так я хоть отплатить немного смогу за свое проживание тут.       Я вздохнул и слабо приподнял уголки губ. Как Майя вообще заставила себя сегодня вообще подняться? Удивительная девушка… Я бы на ее месте уже на стены бы лез от безысходности. Да, хотя, морально я уже так делал.       — Спасибо, но Вы же не домработница, — она смутилась немного на мои слова и отмахнулась, отвернувшись к плите, а я ушел в ванную.       Приняв душ, я быстро позавтракал и, оставив квартиру на Майю, а Майе — запасные ключи, отправился на работу с опозданием на два часа. Как бы меня не поперли оттуда… Майе я уже в принципе доверял. Мне казалось, что она не из тех, кто ограбит квартиру и свалит в закат. Ей все-таки сейчас тоже было очень тяжело.       По приезде в клинику меня уже ждала Рита рядом с моим рабочим залом. Да уж, неудобно получилось. Но, честно говоря, мне не было до моего опоздания никакого дела. Все мысли были заняты одним человеком, что валялся на больничной койке без чувств уже какие сутки. Я помню его бледную кожу с синяками и ссадинами, его исколотые от капельниц руки, его взъерошенные пшеничные волосы. Хотелось просто уткнуться в них носом, сгребсти Антона в объятия и ни о чем не думать хотя бы пару часиков. Мне показалось, что он еще больше похудел, хотя с его то телосложением этого делать было ой как нежелательно.       — Привет, Рита, — я открыл дверь и пропустил племяшку в зал, — как протез поживает?       Она присела на кушетку и улыбнулась мне.       — Все хорошо вроде, — Рита разглядывала меня, пока я заменял свое серое пальто на халат, — дядя Арс, у тебя как дела?       Я завис на пару секунд и нахмурился. Что, я настолько плохо выглядел сейчас, что ли?       — Эм… — я чуть смутился и обернулся к Рите, — да нормально я, а что?       Подойдя к племяннице, я аккуратно подвернул ее штанину и стал разглядывать шов.       — У тебя глаза потускнели. А ты знаешь, что глаза — это зеркало души? — Она наклонила голову и смотрела мне в затылок. Я прям чувствовал ее взгляд.       Я поднял глаза на девушку и слабо улыбнулся. Почему она такая маленькая, а уже читает многих, как открытую книгу? Это нечестно было. Я тоже так хотел.       — Да, ты права, лисена. У меня что-то случилось, но я не хочу об этом, хорошо?       Она тут же кивнула и обняла меня. Я прижал ее к себе, оставил на виске невесомый поцелуй и отстранился. Так даже легче немного стало. Внутри упал очередной камень, позволяя дышать чуть свободнее.       — А где Антон?       Я отстранился и поджал губы. Не надо, девочка моя, пожалуйста. Я не выдержу и сорвусь еще раз. Я вздохнул и отошел к столу, чтобы взять тюбик с мазью.       — Как у мамы дела там? — Решил тут же перевести тему разговора, потому что мысли об Антоне меня скоро бы сожрали изнутри всего.       Я продолжил осмотр, пока Рита мне рассказывала, как они ходили с Юлей на выставку. Кажется, на выставку, да… Не был уверен. Я опять отвлекся на свои мысли, что ж такое-то! Антон, сделай одолжение, вылези оттуда, пожалуйста. Я постарался вникнуть в рассказ моей племяшки. Кстати, давно я уже к Юле не заходил, надо будет попроведовать ее позже. Может быть даже с Антоном наведаюсь потом. Нужно же его потихоньку знакомить с моей семьей.       Когда мы с Ритой закончили, я отпустил ее домой и уселся за бумажную волокиту, которая накопилась за последний месяц. День тянулся долго и нудно. Антон по-прежнему не хотел вылезать из моей головы. Как будто прописался уже там. Я потерял счет времени. Просто сидел и как машина перебирал бумаги и заполнял мед карточки. За окном стемнело, а я и не заметил даже. Я выходил из кабинета лишь пару раз за день, чтобы отнести папки в хранилище. Случайно нагрубил стажеру, который просто попался под горячую руку. Потом вернулся в кабинет и продолжил бумажную работу, пока мой внутренний голос твердил мне, какой же я идиот. Но работа помогала немного отвлечься, забыться. Ровно до того момента, пока мне не прилетело сообщение от Майи. Блять. Имя отправителя уже ничего хорошего не предвещало.       Майя, 19:02       Арсений, прошу прощения за беспокойство.       Дайте знать, как у Вас будет минутка.       Я, не раздумывая ни секунды, тут же напечатал сообщение и отправил. Будет минутка? Майя, да я тут с ума пытаюсь не сойти! Я кусал губы и сверлил открытый диалог взглядом. Ответ не заставил себя долго ждать.       Майя, 19:03       Антон пришел в себя.       Я плачу от счастья.       Вы сможете отвезти меня в больницу, а то я не знаю, как мне туда добираться?       Сердце ухнуло куда-то вниз.

*

POV: Антон       Я открыл глаза и поморщился от яркого света в палате. Знаете, ощущал я себя, мягко говоря, не очень. Первые минуты, пока я лежал на больничной койке, а медсестра быстро удалилась из палаты, мне хотелось вновь закрыть глаза и поспать еще немного. Хотя бы пять минуточек. Когда я услышал голоса, то заставил себя разомкнуть глаза и оглядеться. Сил не было даже на то, чтобы голову с подушки поднять.       — Vad heter du?       Вроде еще не все так плохо… Имя я свое помнил. Шведский тоже вроде не забыл. И главное, я все еще помнил Арсения. И маму. Интересно, где они сейчас. Сколько вообще я пролежал?.. В коме мне снилось много чего. И Арсений тоже. Нет, не так. В коме мне снилось много Арсения. Вот так правильно. Я открыл рот и… Ничего. Стоп, что?       — Trodde jag. — Он вздохнул. — Anton, jag är ledsen, men tillfälligt är du dum. Ligament kommer att utvecklas med tiden och allt kommer att ordna sig. Det som är viktigt nu är vad du kommer ihåg. Lite senare kommer släktingar till dig. Mycket ofta kommer folk ihåg allt efter att ha pratat med dem. Tills dess, vila. Nu kommer sjuksköterskan att ge dig vatten.       Временно я что?..       Когда врачи покинули палату, я занервничал. Не каждый день узнаешь, что временно теперь не можешь говорить. Я кусал губы и оглядывался, вскоре заметив на тумбочке возле своей кровати подаренную маме статуэтку. Слабо и грустно улыбнувшись, я кое-как дотянулся до лошади, заметив записку. Взяв листок, я начал пробегаться глазами по тексту. Мамин почерк трудно было не узнать. В уголках глаз скопились слезы. Я смахнул их и еще раз перечитал весь текст. Перевернув лист, я заметил еще небольшую надпись в уголке. На шведском. Арсений, блин. Я улыбнулся, зажмурившись, и прижал к груди листочек, вытерев второй рукой слезы, чтобы они не упали на бумагу.       Через некоторое время, когда я уже успокоился более-менее, в палату постучались. Я устало повернул голову в сторону двери, а там уже стояла мама, а позади нее — Арсений. Я слабо приподнял уголки губ, потому что сил на нормальную улыбку не было.       — Антош, — глаза у мамы заблестели, и она тут же подбежала ко мне, аккуратно обняв.       Я прикрыл глаза и приобнял ее одной рукой.       — Привет, älskade, — Арсений улыбнулся и прошел к койке.              Мама отстранилась от меня и пропустила Арсения на свое место. Он тоже приобнял меня, шепотом поинтересовавшись, не больно ли мне. Я еле заметно помотал головой и также приобнял реабилитолога одной рукой. Он отстранился как-то быстро, как мне показалось. Арсений протянул мне голубой блокнот с изображением моря и ручку. Вот за это прям от души, серьезно.       Я поднял на него глаза и улыбнулся, чуть поджал губы. Хотелось поблагодарить его, но после еще одной попытки что-то сказать, у меня так ничего и не вышло. Я закусил губу и опустил глаза вниз.       — Антон, как ты себя чувствуешь? — услышав голос Арсения, я взглянул на него, а потом на маму.       Она присела на край больничной койки и поглаживала по запястью. Я взял ручку и открыл блокнот.       «Слабость ужасная, и хочется спать, а в остальном все хорошо. Но мне посоветовали пока не засыпать, потому что есть риск, что организм захочет еще разок отключиться.»       Я протянул маме блокнот, а Арсений подошел поближе и наклонился, пробежавшись глазами по моим каракулям. Какой же он, блять, был красивый. Раньше я на это не особо обращал внимание. Точнее, обращал разок, когда пялился на него в халате.       — Если есть такой риск, — подал голос Арсений, — я тебе позвоню по фейстайму, как только приеду домой и буду капать тебе на мозг столько, сколько нужно, чтобы ты не уснул, — реабилитолог слабо приподнял уголки губ, и выпрямился.       Мама тоже улыбнулась, а я схватил блокнот.       «В таком случае, я лучше еще в коме полежу недельку…»       — Антон! — Арсений с мамой в раз прикрикнули на меня, а я немного поморщился. Слишком громко. Голова болела и без этого.       — Вот дать бы тебе по шее, — тихо выругался себе под нос Арсений, сощурив глаза и смотря на меня.       Эх, вот дать бы тебе. Просто. Можно было так шутить? Наверное, были все-таки свои плюсы в том, что я пока не мог говорить. Лишнего не ляпну зато.       «Детское насилие, Арсений, как нестыдно… :)»       Я протянул блокнот строго Попову, а мама и лезть не стала, за это, конечно, спасибо. Она просто аккуратно держала меня за руку, а я сжимал ее в ответ. Так спокойно было.       — Du kommer att jävlas med mig, älskade.       Ой, ой, ой. Надо же. Я показал ему язык, а Арсений только глаза закатил и немного улыбнулся. Мы еще немного поговорили, точнее, они позадавали мне вопросы, а я писал ответы в блокноте. Еще я попросил их по возможности передать мне телефон и вещи. Кто знал, сколько мне еще тут лежать. Рука уже ныла, потому что формулировать короткие мысли я не умел, а писать лежа, да еще и так долго, особенно когда я испытывал слабость во всем теле — задачка со звездочкой. Когда Арсений наклонялся ко мне, чтобы приобнять на прощание, я, воспользовавшись моментом, уткнулся носом ему в шею и постарался обнять сильнее, но сил не было пока что.       — До завтра, älskade. А хотя нет, я тебе еще позвоню.       Он направился к выходу из палаты вместе с мамой, а я помахал им и вздохнул, когда дверь закрылась.

*

      Поздним вечером мне передали вещи, и первое, что я сделал — это написал Димке. Переписывались мы с ним около двух часов безостановочно. Я даже устал немного. Иногда ко мне заходили мед сестры, проверяя, мое состояние, и каждая из них говорила мне не спать хотя бы до трех ночи и побольше общаться со знакомыми. Странные они какие-то. Обычно сон наоборот восстанавливает организм. Ну, им виднее было. В полпервого мне позвонил Арсений. И чего не спалось человеку?       — Как дела, солнце? — Арсений по ту сторону экрана, видимо, лежал в зале на диване под одеялом.       Света было мало, скорее всего он просто включил ночник. Да и говорил тихо. Я писал ему ответы сообщениями. Ответив, что все нормально, я посмотрел на мужчину. Красивый.       — Рад, что тебе гораздо лучше, — он улыбнулся и я не смог сдержать улыбку в ответ, — соскучился по попугаю, солнышко?       Арсений, не дожидаясь моего ответа, поднялся и подошел к клетке, аккуратно приподняв тряпочку. Попугай тут же оживился и заговорил. Скорее, заорал. «Арс душнила». Да ладно. Я виновато улыбнулся и покраснел, поджав губы.       — Он повторяет это чаще, чем свое имя, Антох, — Арсений завалился обратно на диван, поправив упавшую на глаза челку.       Я просто сидел, смотрел в экран и улыбался, как влюбленный дурак. Арсений сидел почти с таким же лицом. Только он, в отличие от меня, выглядел милым, а я, наверное, действительно, как дебил.       «Мама спит уже?» — я отправил сообщение и ждал ответа.       Арсений провел рукой по своим темным волосам и кивнул.       — Ага, спит, älskade.       Я вздохнул.       «Арс, перестань меня так называть, пожалуйста. Я не поверю, что ты, прожив столько лет в этой стране, не знаешь, как и при каких обстоятельствах используется эта форма).»       Наконец-то. Я это сказал. Написал. Не суть. Я наблюдал за его реакцией. Арсений хмыкнул и задумался, закусив губу. В палату вновь вошла медсестра, сообщив о том, что я могу ложиться спать без рисков вновь впасть в кому.       — Ладно, Антон, ложись спать, тебе пора уже.       Я быстро перевел взгляд с девушки на телефон.       — Спокойной ночи.       И отключился. Я что-то не так сделал?..

Вы, 2:04

Арс? Что-то случилось?

      Арсений Попов, 2:05       Нет, все чудно, Тош. Иди спать.       Пиздабол вы, Арсений Сергеевич. Ну, завтра я до тебя докопаюсь. Я фыркнул и, убрав телефон, завалился спать.