Höstlov i Stockholm

      Утро у меня как-то не задалось. Арсений не отвечал на сообщения, врачи толком мне ничего не говорили, только заходили ко мне в палату каждые полчаса и осмотр проводили. Хотелось уже выть. И гулять. Очень хотелось погулять с Арсением. В палате находиться было уже невозможно. Мне кажется, я не побывал только на потолке от скуки. Самочувствие у меня улучшилось. Только ссадины и ушибы еще немного ныли. А я мысленно ныл на тему своего потерянного голоса. Хотелось поныть кому-нибудь, а не самому себе. Пусть даже для этого мне пришлось бы долго писать от руки или печатать текст на телефоне. Это все равно не казалось мне большой проблемой пока что. Однако, все равно некое чувство тревожности присутствовало. Знаете, когда включается то самое чувство «а что если…»? А что если мне не помогла операция и я буду немой всю свою жизнь? А что если из-за того, что теперь со мной неудобно общаться, от меня отвернуться некоторые люди? И все в таком духе.       Мне просто жизненно необходимо было прогуляться, отвлечься или чем-то себя занять. Я уселся на широкий подоконник и начал глазеть в окно, чтобы не сойти с ума от скуки в этой палате. Дверь в палату вновь распахнулась, и я вздохнул, настроившись на очередной осмотр.       — Anton? Du kan samla saker, du är utskriven och din man väntar på dig vid ingången.       Я завис. Мой кто?..       Я схватил блокнот и принялся записывать вопрос, но врач уже покинул мою палату. Блять! Я подскочил с подоконника и начал собирать вещи настолько быстро, насколько хватало сил. Когда я стоял и расписывался в нескольких не совсем понятных мне бумажках, ко мне подошел мужчина в халате. Я обернулся к врачу и выгнул бровь.       — Jag var din läkare. Din kropp kan reparera sig själv i framtiden. Vi gjorde allt som stod i vår makt. Kommer du att fortsätta prata — vi vet inte. Dessa papper tar bort allt ansvar från oss eftersom du inte är svensk medborgare. Missförstå mig inte.       Ой, сколько наговорил. Я ж почти ничего не понял, подождите, дядя. Я вздохнул и кивнул. Сейчас хотелось просто свалить уже из этого здания подальше. Наконец меня отпустили, и я вышел на улицу, тут же уткнувшись в телефон, чтобы написать маме.       POV: Арсений       Я уже битый час торчал у ворот этой больницы. Вчера мне сообщили, что Антона планировали выписать сегодняшним утром, поэтому я вновь перенес пару приемов попозже, чтобы встретить его из больницы. Вчера я немного психанул, за что теперь меня съедает совесть, потому что… Антон ведь совсем не был виноват в том, что не понимал намеков, или специально их не замечал. Его право. Я все еще придерживался мнения, что, если будет нужно, я отпущу. Потом, возможно, загнусь через месяц-другой окончательно, но отпущу.       Я вышел из машины, чтобы подышать свежим воздухом и чуть-чуть переключить свои мысли на что-то более позитивное. Я тут же заметил Антона, который еле выполз из больницы со своими вещами и уткнулся в телефон. Схватив из машины небольшой пакетик с подарком, я рванул ко входу огромного здания.       POV: Антон       Я вздрогнул, когда меня со спины кто-то обнял, и чуть не выронил телефон из рук. Я резко повернул голову, а заметив Арсения, который тыкнулся носом мне в щеку, выдохнул. Блять, вот зачем так пугать!       — Привет, Антох, — он улыбнулся и протянул мне пакетик, — это тебе.       Я кинулся к реабилитологу в объятия, уткнувшись носом ему в шею и словив флешбэк, когда обнимал его в конце нашей первой прогулки по Стокгольму. Сразу стало как-то легче на душе. Я долго стоял и не мог оторваться, потому что хотелось почувствовать от кого-нибудь поддержку. Арсений слабо поглаживал меня по лопаткам ладонью, а во второй руке держал пакетик. Глаза немного защипало, и я поспешил отстраниться, чтобы не разреветься прям тут.       — Поедем домой, солнышко. Майя у меня дома еще осталась.       Я кивнул и взял пакетик Арсения, а он забрал мои вещи и отнес их в машину. В салоне авто я разглядел пакетик и вынул оттуда красивый блокнот, ручку и пару шоколадок. Я сразу же открыл блокнот и написал, опустив его на колени, корявое «Спасибо (: «. Арсений кивнул мне, тепло улыбнувшись, и выехал со стоянки, направившись к своему дому. Вроде он был более чем в хорошем расположении духа. Что тогда было вчера вечером? Может он просто устал? Вполне вероятно. В любом случае, пока поднимать эту тему не хотелось даже мне. Сил просто не было. Поэтому я уткнулся взглядом в окно и глазел на красивый, яркий, осенний Стокгольм. Периодически я ловил на себе взгляд голубых глаз и поворачивался к Арсению, неловко ему улыбаясь. Я вспомнил про то, что в больнице мне говорили об ожидающем меня муже, и тут же схватился за блокнот.       «А мне говорили, что встречать меня будет мой муж (: И где он?)».       Арсений быстро глянул в блокнот и улыбнулся.       — Ах, да, Антох, — он чуть-чуть смутился, — меня не хотели пускать даже в реанимацию первый раз, пока я не представился… Эм… Твоим мужем. Прости, — Арсений виновато улыбнулся мне и перевел взгляд на дорогу.       Прекрасно, блять. Просто слов нет. Мам, я замужем, если что.

*

      По приезде домой к Арсению, я тут же кинулся к маме. Она обняла меня и начала что-то быстро-быстро шептать мне на ухо. Я улыбнулся, прижал ее к себе и зажмурился, проглотив ком в горле. Хорошо, что пока я не мог говорить, а то бы точно разрыдался сейчас, скажи я хоть слово. Мама отстранилась и вытерла слезы, улыбнувшись мне.       — Говорить так и не можешь, Тош? — в ее голосе было столько надежды, что мне самому больно стало.       Я помотал головой, подошел к попугайчику и переключил внимание на него, начав с ним играть. Либо я поднимаю себе настроение, либо я закатываю истерику прямо сейчас. Арсений улыбнулся, взглянув в мою сторону, и поставил сумку с вещами рядом с диваном в зале. Он подошел ко мне, когда мама отошла в ванную комнату, чтобы умыться, и обнял со спины, оставив на моей макушке еле ощутимый поцелуй. Я вздрогнул и замер, а Арсений, как ни в чем не бывало, развернулся и ушел в другую комнату. И как прикажете это понимать, Арсений Сергеевич?       Я услышал мамин голос и подошел поближе к косяку, но не стал выглядывать.       — Мне не сложно, Майя, правда.       — Я не хочу Вам мешаться, поймите правильно. Все-таки мы вторглись в Ваше личное пространство, и лучше будет нам с Антоном съехать.       Я широко раскрыл глаза, схватил блокнот и вылетел в коридор, чем напугал и маму, и Арсения. «Мам, я хочу остаться у Арсения. Ты не обидишься?.. Надеюсь я не буду тебе мешать, Арс?» Я одновременно показал блокнот им обоим. Мама с Арсением переглянулись, а я смотрел то на одного, то на другую.       — Какой мешать, Антох? Я не против, конечно, оставайся, — реабилитолог улыбнулся мне и чуть-чуть приобнял меня за плечи.       Я слабо приподнял уголки губ и посмотрел на маму.       — Ох, Тош, я даже не знаю, — она вздохнула и посмотрела на Арсения.       — Он будет в тепле и уюте, не переживайте, Майя, — Арсений отстранился от меня и поправил свою челку, — честно говоря, я и Вам не вижу смысла уезжать куда-то.       Майя тут же выставила ладони перед собой в защищающем жесте.       — Нет, что Вы, мне просто некомфортно тут находится, зная, что мы, как бы все равно чужие люди. Не в обиду, Арсений, не в обиду, я сложный человек в этом плане, — мама вздохнула и посмотрела на меня, — ты точно тут останешься?       Я кивнул, даже не задумавшись.       — Хорошо, я, наверное, тогда поеду к Ане, мы с ней вроде подружились, — мама еще раз обняла меня.       — А почему бы нам не сходить в кафе или ресторан на обед? — Арсений посмотрел на женщину, а после — на меня. — Я угощаю.       Я увидел, как просияли глаза мамы. Честно, мне не хотелось никуда, просто потому что сил уже не было. Поездка на машине до дома Арсения сыграла в качестве неплохого выгула, учитывая, что ощущение слабости меня не покидало ни на секунду.       — Я только за, Тош, ты хочешь?       Я кивнул. Если меня там вкусно покормят, то слабость можно и потерпеть, знаете ли.

*

      — Я написала Ане, она согласилась на то, чтобы я у нее пожила, — мама отложила телефон, а я кивнул ей.       Я уже наелся и теперь очень хотел спать. Просто убийственно.       — Хорошо, тогда я помогу с вещами, а после мне еще на работу нужно, — Арсений сделал глоток своего кофе.       Я надеялся на то, что реабилитолог оставит меня дома, и я смогу немного поспать, пока он на работе. А вечером я хотел вытащить его погулять. Надеюсь, до этого времени у меня получится поднакопить немного сил для прогулки. Я залип в одну точку на столе и задумался, закусив губу. Сидел я так минуты три, пока меня не потормошил Арсений.       — Не висни, älskade, пойдем, — Попов взял меня за руку и потянул за собой.       После того, как все вещи были собраны, а я уже обнял маму на прощание, она вышла в подъезд, пока Арсений еще копался где-то в спальне, проверяя, ничего ли она не забыла. Я взял блокнотик с ручкой и заранее написал вопрос для Попова, а когда тот вышел наконец, то тут же перехватил его в коридоре. «Может сходим вечером погулять? Пожа-а-алуйста: З» Арсений улыбнулся и кивнул.       — Сходим, älskade, если ты себя будешь хорошо чувствовать.       Он наклонился немного и поцеловал меня в лоб, пройдя к порогу. Я замер с блокнотом в руках.       — До вечера, Тош, если что, там в холодильнике все есть.       Дверь захлопнулась, а я, потупив еще с минуту, пошел в спальню. Арсений, вот что ты со мной делаешь? Я прилег на кровать, прикоснулся подушечками пальцев ко лбу и поджал губы. Зачем ты такой хороший, а? Я повернулся на бок и забрался под одеяло. Написав Диме с Сережей, что все более-менее хорошо, и что я наконец-то дома у Арсения, а не в больнице, я отложил телефон и прикрыл глаза. Усталость взяла верх, я и очень быстро засопел, так и не прочитав ответы от друзей.       Проснулся я вечером, когда услышал хлопок входной двери. Я сонно потер глаза и уселся на кровати, толком даже из-под одеяла не вылез. Арсений прошел в спальню и присел рядышком со мной на край кровати.       — Как чувствуешь себя, Антох?       Я зевнул, потянулся и отмахнулся, произнеся одними губами «нормально». Арсений виновато улыбнулся и выгнул бровь. Блять. Да что ж такое-то. У меня такими темпами скоро истерика случиться точно. Взяв телефон и напечатав текст в заметках, я протянул его Арсению, а сам поджал губы. Может я и старался делать вид, что все хорошо, но на душе мне вот что-то совсем было не хорошо. «Я выспался и у меня появились силы (: Мы пойдем гулять?» Арсений улыбнулся и потрепал меня по волосам.       — Сейчас поедим и пойдем. Правда мы так нарушим комендантский час… Ну, можно просто по маленьким улочкам прогуляться, — Арсений улыбнулся мне, а я тут же просиял.       После ужина я сам накормил попугая, пока Арсений переодевался, и мы пошли гулять. На улице было достаточно прохладно, от чего я постоянно кутался в свою толстовку с ветровкой. Арсений старался в основном рассказывать мне что-то, не задавая вопросов, чтобы я каждый раз не доставал телефон из кармана. За это ему отдельное спасибо. Только иногда я все равно забывал о том, что теперь общаться без телефона или блокнота с ручкой я не мог, и по привычке старался произнести что-то словами. Однако, кроме банального шевеления губами из этого не выходило. К горлу подступал ком, который я проглатывал тут же и старался отвлечься на Арсения. Через час такие манипуляции мало помогали. Я все меньше улыбался, все больше задерживал дыхание, чтобы таким образом сдержать эмоции в себе, и кусал губы. Видимо, такое поведение напрягло моего знакомого. Арсений взял меня за руку и чуть-чуть притянул к себе.       — Солнце? Что-то случилось?       Зря. Вот меня и прорвало. Весь день держался, чтобы не расстроить маму своими слезами и сдулся после какого-то вопроса. Глаза защипало, а когда я перестал сдерживаться, слезы покатились по щекам сами собой.

*

      Арсений сидел на лавочке, глядел на звёздное небо и поглаживал меня по голове. Я не мог успокоиться уже около десяти минут. Хотя я пытался, правда. Я обхватил его руками, прижался и уткнулся носом в шею. Это огромный стресс, знаете ли, когда всю жизнь мог говорить, а в один прекрасный момент тебя лишили этой возможности. Чувствуешь себя постоянной обузой, когда человек стоит и ждет, пока ты все напишешь в блокноте или в телефоне.       — Тише, älskade, тише, солнышко моё.       Он оставил на моей макушке еле ощутимый поцелуй. Я бы возмутился, но сейчас не до этого было совершенно.       — Ты сильный, ты со всем справишься. Так ведь?       Я оторвался от него, вытер слезы и попытался ответить что-то, но вновь ничего не получилось. Меня накрыло новой волной истерики.       — Ну, ну, тише, Тош, тише, — Арсений подтянул меня к себе, а я забрался к нему на колени и уткнулся носом в грудь. — Тош, мы на ночной Стокгольм пришли смотреть, или плакать? Радость моя, ну все, успокаивайся. Через несколько дней все встанет на свои места.       А если нет? Арс, блин, если нет? Что если операция ничуть не помогла, и я таким останусь навсегда? Мне даже страшно было подумать о том, сколько неудобств это принесло бы и мне, и всем моим знакомым. Через несколько минут истерика отпустила, я слез с Арсения и вытер последние слезы. Все, рыдать больше нечем. Ждите, пока пополнятся запасы, как в игре, блин.       — Тош? Пойдем-ка домой? — Арсений приобнял меня за плечи, а я слабо кивнул.       Что бы я делал без тебя, а? Я вздохнул и побрел рядом с Арсением. Я сверлил взглядом его руку, набираясь смелости, чтобы взять Арсения за нее.       POV: Арсений       Мы уже почти подошли к дому, когда Антон вдруг взял меня за руку и еле ощутимо сжал ее. Внутри разлилось тепло. Может, еще не все потеряно и у меня был шанс? Я погладил его большим пальцем по тыльной стороне ладони, и мы шли так до самого дома, пока мне не понадобилось достать ключи из кармана. Дома Антон, сходив в душ, вновь завалился спать. Видимо, опять сильно устал. Я после ванны тоже прилег рядом с ним и завис в телефоне. Парень подлез ко мне, устроился головой у меня на груди и опять провалился в глубокий сон. Я приобнял Антона, убрал телефон и тоже устроился поудобнее для сна.       — Доброй ночи, älskade.       Антон вздохнул, но отползать не стал, а я прижал его к себе, почувствовав спокойное дыхание парня на своих ключицах.