Höstlov i Stockholm

POV: Антон       Утром я на собственное удивление проснулся сам, а не от оров попугая или от будильника Арсения. Осознание, что я уезжаю через пять дней, неожиданно ударило в голову. Я вздохнул и потер глаза. Похоже, что сегодня реабилитологу на работу было не нужно. Ну и славно, хоть немного я его подонимаю. Я повернулся и увидел еще спящего Попова. Его волосы были взъерошены, челка торчала в разные стороны, а из-под одеяла показывались только закрытые глаза и кончик носа. Я слабо улыбнулся, внутри разлилось тепло, а звоночек вновь дал о себе знать. Поджав губы, я потянулся рукой, чтобы поправить его челку. Убрав темные пряди, которые мешали мне рассматривать реабилитолога, я пробежался глазами по его чертам лица, которые не были спрятаны под белоснежным одеялом. Мне вдруг захотелось прижаться к нему и полежать так еще минимум часа два.       Встряхнув головой, я уселся на кровати и потянулся, а та немного проскрипела. Видимо, этого хватило, чтобы разбудить Арсения, потому что я тут же услышал за своей спиной сонное «Доброе утро». Арсений опустил руку мне на спину и провел ей до копчика, от чего я вздрогнул, а по телу пробежала волна мурашек. Я тут же обернулся назад, встретившись с довольной моськой еще сонного Арсения. Он лежа потянулся и после поднялся с теплой кровати, оставив на моей макушке поцелуй. Я вздрогнул, поднял на него свои широко раскрытые зеленые глаза, а Попов, натянув на себя домашние шорты с футболкой, вышел из спальни, виляя бедрами.       — Поднимайся, älskade, — раздалось мне уже где-то из коридора, — завтрак будешь мне помогать готовить.       Ух какой, надо же. Я тем временем упал лицом в подушку, чувствуя, как краснеют мои щеки. Когда я наконец заставил свою тушку поднять с кровати и перенести ее в ванную, а затем — на кухню, Арсений уже приступил к готовке.       — Сегодня у нас блинчики с вареньем и кофе, пойдет?       Я тут же кивнул и прошел к окну, за которым, как оказалось, моросил дождик. Но даже сейчас этот город не походил на огромную лужу грязи. Удивительная страна. Хотел бы я тут жить. Уставившись на яркие листья деревьев на улице, я не заметил, как Арсений подошел ко мне, обняв со спины. Я затаил дыхание и поджал губы.       — Помогать будешь или как? — даже по голосу было понятно, что врач улыбался.       Я кивнул, на всякий случай сходил в комнату за телефоном, чтобы в случае чего мог быстро написать в нем что-то Арсению, если потребуется, и начал ему помогать.       Наверное, стоило предупредить его, что в готовке я был очень не очень силен. Собственно, как и следовало ожидать, мой первый блин пригорел, а точнее сказать — сгорел чуть ли не до угольков. А это Арсений оставил меня одного на кухне всего на какие-то десять минут, пока ходил кормить попугая и убираться у него в клетке. Когда Попов вернулся на кухню, я стоял возле плиты и держал сковороду с пригоревшим блином за ручку. Я виновато ему улыбнулся, уже приготовившись к тому, что Арсений сейчас меня будет ругать. Однако, Попов только тяжело вздохнул, подошел ко мне и забрал сковороду, отставив ее на холодную конфорку на плите. Я ринулся к телефону, тут же написав там «Прости, пожалуйста». Голубые глаза пробежались по словам, а после чего я оказался в уютных объятиях врача.       — Ничего страшного, Тош, — я почувствовал, как Арсений уткнулся носом мне в волосы, — все хорошо, ну, сгорел и сгорел. Давай вместе?       Честно говоря, я не понял, что «вместе», но кивнул, отстранившись. А Арсений взял пиалу с тестом, подтянул меня за руку к плите и вручил поварешку. Нет, ну будто я совсем беспомощный. Спасибо, Арс, спасибо. Я покачал головой, улыбнувшись, и почувствовал, как Попов встал у меня за спиной, обхватив мою руку с поварешкой. Я чувствовал его дыхание у себя на шее и немного дрожал, пока Арсений хозяйничал моей рукой.       — Вот так, а теперь ждем и проверяем, чтобы он не сгорел, — я понадеялся, что сейчас он наконец отстранится, и я смогу нормально дышать, но Арсений так и продолжил стоять и смотреть на блин.       Может сказать ему, что если он так будет прожигать его своим взглядом, то быстрее блин от этого жариться не будет? А вот мои щеки краснеть — вполне себе. Сказать… Ах, да, смешная шутка, Антон. Высший уровень самоиронии. Я попытал удачу, произнести хоть что-то, но в какой раз ничего не вышло. Вздохнув, я опрокинул голову назад, попав ею на плечо Арсения, и прикрыл глаза.       — Älskade? Все хорошо?       Я приоткрыл глаза и кивнул. Я смотрел в голубые омуты реабилитолога, так и не поднимая своей головы с его плеча. Сколько мы так простояли, я так и не понял, но этого времени хватило, чтобы еще один блин подгорел.       — Блять!       Арсений разорвал зрительный контакт, почувствовав запах горелого, и перевернул блинчик, а я выбрался из его «ловушки». Взяв телефон, я набрал новый текст.       «Если мы будем жить вместе, то явно умрем с голоду (: »       Брюнет улыбнулся мне и закусил нижнюю губу, смотря мне в глаза. Я не мог отвести взгляд в сторону. Почувствовав, как щеки вновь залились румянцем, а в животе, как это красиво называется, «запорхали бабочки». Мы долго молча стояли и смотрели друг на друга, так и не решаясь хоть как-то действовать. Как вдруг он сделал ко мне шаг, встав слишком уж близко, от чего я невольно сглотнул накопившуюся слюну, и потянулся рукой к моей щеке. Внезапно в соседней комнате раздался телефонный звонок, и Арсений, шумно выдохнув, ушел из кухни.       Я рухнул на стул, только сейчас позволив себе сделать необходимый глоток воздуха. Приложив руку к щеке и почувствовав, как та горела, я поднялся и скрылся в ванной комнате, начав плескать ледяную воду себе в лицо. Через полминуты я услышал емкое «да ебаный ты блять» и предположил, что вот уже второй блин мы с ним запороли. Я не знал, как теперь себя вести с реабилитологом. Как будто ничего не было? Ха, смешно. Почему он ничего не предпринял? Он старше и монарше, так пусть действует! Мне просто страшно делать первый шаг. Просидел я в ванной, пока Арсений сам меня не позвал через пятнадцать минут. Видимо, он тоже не желал меня сейчас видеть. Я прошел на кухню, тихонько сел за стол, наблюдая за тем, как Арсений расставлял тарелки.       — Ты… Кхм, — реабилитолог прочистил горло и обернулся ко мне, — кофе пьешь?       Я кивнул, и потянулся к телефону.       «С молоком. И сахаром. Можно?..»       Я поднялся, подошел к Попову и потеребил его за край футболки, сунув ему телефон.       — Хорошо, Антох, садись за стол, не мешайся, — он слабо улыбнулся.       У-у-у, сука. Мне было неловко, но мне хотелось, чтобы Арсений начал хоть как-нибудь действовать. Однако, этот актер, (по-другому я его не могу назвать), стал делать вид, будто ничего не было. Мы поиграли с попугаем, Арсений обучил его новым фразам, а позже я выпросил у него прогулку до какого-нибудь ТЦ в Стокгольме.

*

      Мы шатались по ТЦ уже часа два. Я уже потерял интерес ко всему, успел списаться с мамой и устало таскался за Арсением, который решил себе за одно что-то присмотреть. Ни дай боже я еще раз пойду с ним в магазин одежды. Я умру прям там. Попов сложил новую белую рубашку в пакет и наконец обратил на меня внимание.       — Может в кино?       Я согласился. В тот момент я был всеми руками и ногами «за», лишь бы только не очередной брендовый магазин. Написав Арсению в блокноте, чтобы он сам выбирал фильм, я задумался, сколько фраз я пойму из всего кино. Одно дело слушать живую речь, и совсем другое — стараться переводить какую-нибудь очень эмоциональную реплику актера, персонаж которого был в шаге от своей гибели. Очень разные вещи.       — Я выбрал, идем, там скоро сеанс уже, — Арсений подошел ко мне, взял за руку и повел в нужную сторону.       Слабо сжав его руку в ответ, я уставился на наши кисти и улыбнулся. Перед глазами встала утренняя сцена на кухне. Надо было самому действовать все-таки. Но, увы и ах, момент был успешно проебан, к моему великому сожалению. Когда Арсений покупал билеты, я залипал на людей вокруг. Заметил пару целующихся девушек в углу зала и поджал губы. Я тоже так хотел. Арсений вручил мне билет, и мы прошли в кинозал. В нем, как оказалось, вместо привычных мне сидений, были диванчики. Рассчитанные на двоих. Меня одновременно окатила и радость, и неловкость. Пройдя за Арсением и заняв предпоследний ряд, я положил свой портфель рядышком с собой и пододвинулся поближе к мужчине. Ну, спасибо, что не последний. Меня всегда раздражали целующиеся парочки на последнем ряду. Хотя сейчас я бы от такого исхода не отказался. Но сам я действовать, конечно же, не буду. Страшно. И ужасно неловко. От скуки я опустил глаза в билетик, рассматривая его.       Genre: Skräck.       Прекрасно. Замечательно. Где тут выход? Или окно. Тоже пойдет. Вины Арсения тут не было. Он ведь не знал, а я сам позволил ему выбрать что-то на его усмотрение. Теперь я, скорей всего, просто буду сидеть, не понимать реплики и бояться. Просто мечта. Зал заполнился, свет потушили, а на экран вывели название. Мне конец. Не прошло и двадцати минут фильма, как я уже дрожал и вжимался в Арсения.       — Тош? — я услышал шепот у себя над ушком, — страшно?       Я кивнул, обнял его и уткнулся носом Арсению в грудь. Он начал успокаивающе поглаживать меня по голове и плечам. Ненавижу ужасы.       — Тс-с, все в порядке, älskade.       Арсений поцеловал меня в макушку.

*

      Вернулись домой мы в районе шести часов, после чего Арсений сразу же начал собираться. У них в клинике намечался какой-то банкет, и было бы не очень со стороны Попова не являться туда. Он долго передо мной извинялся, хотя я сразу дал понять, что был не против. Ну, действительно, что тут такого? Прям загнусь я тут без него за вечер. Конечно, мне бы хотелось провести его в компании с Поповым, но тот и так уже уделил мне много своего времени. Я обнял его на прощание и ушел в спальню, завалившись на кровать. Силы покинули меня. Видимо, организм был все еще ослаблен. Я списался с друзьями и не заметил, как провел в переписке добрые два часа. Конечно, я успел уже по ним соскучиться. Но мне так не хотелось уезжать. Я согласен был вернуться домой только вместе с Арсением. Думать о плохом сейчас совершенно не хотелось.

Вы, 20:47

Кстати!

Смотрите, че есть.))Точнее, кто. (:

      Я поднялся и стал записывать кружочки в Телеграме с попугаем. Через часок силы окончательно иссякли, и меня стало клонить в сон. Я попрощался с друзьями и улегся спать. Проснулся я от того, что рядом на кровать завалился Арсений. Он обнял меня, а я сразу же почувствовал запах алкоголя и вздохнул.       — Эх, Анто-о-ох, — он поцеловал меня в макушку и прижал к себе.       Я молча, (будто мог по-другому), лежал, разглядывал родинки на его шее и иногда тыкал в них. Арсений рассказывал что-то про суматоху на корпоративе, но я мало что понял, честно говоря. Речь у него была сейчас максимально несвязной. Мне ужасно хотелось спать, но уснуть не получалось из-за больно разговорчивого Попова. Ложился бы ты спать, Арс, пока ничего не ляпнул.       — А я тебя люблю, Тох, — он вздохнул, уткнулся носом мне в макушку и наконец замолчал.       Стоп, что?.. Я замер, широко раскрыв глаза и забыв, что нужно еще дышать. Сердце задалось в бешеном темпе. А уже через минуту, пока я лежал и переваривал информацию, Арсений уснул. Ты серьезно, блять, Попов?! Я тебя сейчас будить буду. Нет, не буду. Я оторвался от мужчины и уставился в потолок.       Я лежал в кровати и пялил в потолок ошарашенными глазами, натягивая на себя одеяло. Это точно все со мной происходило? Арсений, как ни в чем не бывало сопел возле моего уха, пододвинувшись ко мне. Ну, еще бы, так напиться. Я бы тоже уснул быстро. Я просто поражался этому человеку. Интересно, а завтра он это вспомнит? Если нет, то что тогда? Мне сделать вид, что ничего не было? Прямо как случая на кухне утром? А если вспомнит? Захочет узнать, как я к этому отношусь? Блять, Арсений, не поверишь, я сам в себе то не разобрался, а ты тут со своими мыслями лезешь. Точнее, разобрался, но мне было как-то страшно. У меня ведь даже опыта-то не было! Арсений обнял меня поперек живота, вздохнул и пододвинул меня чуть ближе к себе. Я поджал губы и моментально покраснел еще больше. Хотя куда уж больше-то.       Отвернувшись от него, я почувствовал горячее дыхание на своей макушке и его тело, которое прижималось к моей спине. Блять, Арсений. Скорее всего, эта фраза скоро станет слоганом моего пребывания в Стокгольме. Я уснул только спустя часа терзаний, остановившись на мысли «будь, что будет».