Höstlov i Stockholm

Когда ты улыбаешься

KISS COLD

      POV: Арсений       Лучше бы это утро не наступало. Было такое ощущение, будто оно наступило прямо на меня и попрыгало для пущей верности. Рядышком еще сопел Антон. До его отъезда осталось, если мне не изменяет память после вчерашнего, четыре дня. С памятью действительно были проблемы. Я так вчера напился, что не помнил даже, как пришел домой. Господи, хоть бы я ничего не натворил. Я ведь мог. В любом случае, что бы ни было вчера, это было вчера! Звучало не очень позитивно. Я поморщился от головной боли и обернулся на паренька, который обнимал меня и, видимо, спал так всю ночь. Мое ж ты солнышко. Я должен уже перебороть себя и перестать делать вид, будто между нами ничего не было. И вдруг мою больную головушку посетила на удивление неплохая идея. Я с горем пополам поднялся с кровати, поцеловал этот спящий комочек в макушку и вышел из спальни, прикрыв двери, чтобы не будить парня раньше времени. Пройдя на кухню, я набрал номер.       — Ja, jag skulle vilja boka bord för klockan sju och en yacht. Vad kostar det?       Я старался говорить тише, из-за чего девушка по ту сторону линии нередко переспрашивала и уточняла, то ли я имел в виду. Взглянув на часы и приняв таблетку от головной боли, я приготовил завтрак и пошел будить Антона, потому что мне уже нужно было собираться и уходить скоро. Ну, как скоро. Через час почти.       POV: Антон       Я проснулся от того, что с меня безбожно сдернули одеяло и начали мять и щекотать. Я так в жизни не пугался с утра еще. Сонно потерев руками лицо, я поднял глаза на довольного Арсения. Как головка? Не болит? Похоже, он действительно ничего не помнил, так как вел себя как обычно. Как обычно немного с ебанцой.       — Доброе утро, Антох, — он улыбнулся мне и присел на край кровати.       Хуеброе. Не дай бог он меня еще раз так разбудит. Я кивнул ему. Уже даже не пытался произнести хоть что-то. Будто в этом был какой-то смысл. Все равно ничего не получилось бы.       — Иди завтракать, а то мне скоро на работу, а ты еще голодный.       Ой, вот будто я совсем беспомощный. Я вздохнул, завернулся в одеяло, будто в кокон, и босыми ногами потопал на кухню. Кушать хотелось. Обшарив холодильник, я обернулся на стол, где уже стоял теплый завтрак. Моих губ коснулась улыбка. На кухню прошел Арсений, поправляя на себе белую рубашку. Ничего против не имею, но я сейчас откинусь, молодой человек. Я замер с вилкой в руках, которую успел достать, и вылупился на врача.       — Садись есть, солнце, — он улыбнулся мне, подошел и потрепал меня по и без того взъерошенным волосам.       Я сходил в спальню, оделся и, захватив с собой телефон, пошел завтракать. Пока я ел, Арсений сидел напротив и лазил в телефоне, изредка улыбаясь. Я решил, что нужно списаться с мамой. Да и вообще я по ней уже соскучился. Отправив ей пару строк, я залип на реабилитолога. Опять. Блять, Арсений.       Мама, 8:15       Привет, Тош.       Дела хорошо. Ты там как? Ты ведь у Арсения?       Я уже соскучилась. Может придешь к Ане, тут немного посидишь?       Хоть с Арсением.       Я улыбнулся, опустив глаза в телефон, так и не заметив, как на меня уставилась пара голубых глаз.

Вы, 8:16

Арсений на работу, а я с радостью приду.

      Мама, 8:17       Только аккуратно!

Вы, 8:17

Арсения попрошу подвезти, не переживай. Напомни адрес, пожалуйста.

      Я открыл заметки, напечатал текст Арсению и протянул ему телефон.       — М? А, хорошо, älskade, иди собирайся.       Я кивнул ему, улыбнувшись, и пулей собрал вещи, чтобы сходить в душ. Залетал я в ванную комнату под возмущенное арсовское «да ты издеваешься, älskade». Я выключил воду и только хотел отодвинуть шторку, как услышал, что в ванную комнату зашел Арсений. Ну вот что ему тут надо было? Рука дрогнула, а я быстро присел, чуть выглянув из-за шторки, проштудировав комнату глазами.       — Сейчас уйду, не переживай, — Арсений копался в ящичке под раковиной, присев на корточки.       Я извиняюсь, а можно как-то побыстрее? Или продолжить, как я оденусь хотя бы? Я недовольно фыркнул, почувствовав, как закраснели щеки. Хоть бы не встал. Арсений, свали уже отсюда, пожалуйста, будь добр.       — Да не злись, солнце, сейчас, — он обернулся на мою высунутую из-за шторки моську и улыбнулся.       Я закатил глаза и нырнул обратно за свою хрупкую крепость. Блять, Арсений.       — А я могу и заглянуть, — Арсений улыбнулся, а я тут же показал ему средний палец, высунув руку.       Он засмеялся, подошел ко мне и взял за руку, развернув тыльную сторону вверх, а в следующую секунду я почувствовал поцелуй на своей руке. Я вздохнул, а Арсений довольный вышел из ванны. Вот же… Я тяжело вздохнул и припал головой к стене, прикрыв глаза и стараясь усмирить бушующее в груди сердце. И как на него можно было злиться? Я просидел в ванной еще минут пять, стараясь собраться с мыслями, пока не услышал уже более возмущенное: «Ты там еще долго сидеть собрался? Передергиваешь что ли?». Блять, Арсений.

*

      Через сорок минут я уже сидел дома у Ани, расположившись на диванчике и принявшись наконец-то за уроки. Надо было все-таки разбираться с новым материалом по химии и учить биологию, чтобы, когда я приехал, мой классный не выдал мне леща, что я ничего не выучил. А он мог морально таких лещей прописать, что, как говориться, ни в сказке сказать, ни пером описать. Жесть, в общем. Я старательно (не совсем) переписывал конспекты, которые мне скинул Дима, уже на протяжении нескольких часов. Конечно, я частенько отвлекался: клацал по экрану телефона, любовался видом из окна или просто, как сказала мама «шароебился по квартире», изучая ее. Наконец, рядом ко мне подсела мама. Она смотрела на меня и мягко улыбалась. Я оторвал взгляд от тетради и выгнул бровь.       — Нет, все хорошо, Тош, — она поправила мою челку и поцеловала в лоб, — может хоть пообщаемся немного? — она грустно улыбнулась.       Химия тут же пошла лесом, потому что я тоже очень соскучился по маме. Я взял телефон, потому что печатать куда быстрее, чем писать от руки, и зашел в излюбленные заметки. Мы разговаривали, если это можно было так назвать, обо всем подряд. Я написал ей чуть ли не повесь о том, какой замечательный у Арсения попугай. (А о том, какой сам Арсений был замечательный, я бы смог написать хоть тридцать три повести, но решил остановиться пока только на питомце реабилитолога.) Мама рассказала мне, что они с Аней успели неплохо прибарахлиться и еще погулять по интересным местам Стокгольма. Она показывала мне фотографии на телефоне, которые сделала вчера, а я с восхищением разглядывал красоты уже полюбившегося мне города. После просмотра таких фото мой запал на уроки быстро остыл, и мне очень захотелось гулять. Я, не раздумывая, тут же написал Арсению, пока мама вновь отошла на кухню к Ане.

Вы, 15:58

Может погулять сегодня сходим? : З

Или ты устал?

      Я очень надеялся на то, что Арсений согласится. Но если он действительно умаялся на работе, я не буду его тыркать. Ответ не заставил себя долго ждать.       Арсений Попов, 15:59       Обязательно, Антох.       Кстати об этом.       Я сегодня подъеду за вами всеми часов в шесть, и мы поедем кое-куда.       Но пока это сюрприз. ;)       Я просиял и понесся к маме с подругой. Показав им переписку, я умоляющим взглядом посмотрел на маму, так и говоря ими «давай сходим, пожалуйста». Я, честно, не знаю, куда, но куда-нибудь я точно хотел сходить. Они согласились, а я, поцеловав маму в щеку, ушел обратно в зал, заняв уже излюбленный и уложенный моими тетрадями диван.

Вы, 16:04

Они согласны. (:

Правда я хотел вдвоем…

      Щеки тут же вспыхнули. Блин! Ну вот зачем я это написал? Я уже потянулся к кнопке «удалить сообщение», как рядом с ним появилось такое сучье «прочитано». Мф-ф, ну и ладно.       Арсений Попов, 16:05       Не переживай, вдвоем мы обязательно погуляем.)       Как только займем Майю и Аню.       Я заулыбался и отправил ему смущающийся смайлик, а после заставил себя собраться и доделать наконец хотя бы конспекты. Но мне написал Дима. Знаете, не так уж мне и срочно надо это делать… Я начал строчить друзьям в беседу, куда вскоре присоединился и Сережа.       Дима, 17:06       Сегодня, получается, он тебя на свиданку заберет?)))

Вы, 17:07

Да на какую свиданку! Мне бы хотя бы просто с ним погулять!

Он делает вид, что ничего не было, блять!

Это очень бесит. -_-

      Серёжа, 17:09       Дак сам скажи ему.       …       То есть, напиши.       Я вздохнул.       Дима, 17:10       Бля, Серёж.

Вы, 17:11

Все нормально, я привык.

Ой, мне уже собираться надо бы начинать.

И срач прибрать на диване. Х)

Вечером напишу… Наверное.

У вас уже сильно поздно будет. Ну, на утро прочитаете.

Если не напишу, значит меня наконец-то трахнули. (:

*

      Арсений заехал за нами, как и обещал, в шесть часов вечера. Все о чем-то болтали, а я сидел рядом с Поповым на переднем сидении и глазел в окно. Красиво. Вечер был не то, чтобы прям теплым, но для осени очень даже ничего. Мы добрались до ресторана, заняли уже заказанный столик, и я уставился в меню. Меня не покидала мысль, что, если мама с Аней отказались бы, мы были бы сейчас тут вдвоем. Я поджал губы и уткнулся в меню. Арсений присел рядышком со мной.       — Выбрал, Тош?       Я вздрогнул от дыхания, опалившего мое ухо и часть шеи. Подняв глаза, я тыкнул в меню пальцем и показал Арсению. Тот кивнул мне. Спустя минут сорок, мне стало скучно. Я наелся и захотел гулять еще больше. Гулять — это не сидеть в ресторане и слушать взрослые скучные разговоры. Я опустил взгляд в телефон и вздохнул. Вдруг Арсений слабо тыкнул меня в колено.       — Пойдем, älskade, там сюрприз ждет, — он шепнул мне эту фразу на ушко, а я тут же повеселел.       Наконец-то не будет так скучно! И наконец-то мы одни будем! Может быть, я даже попробую признаться. Может быть. Мы вышли из ресторана и прошли буквально пару метров, когда Арсений меня остановил и, блять, завязал глаза. Я схватился за его руки и шел на голос. Романтик хуев. Як бы не пидорахнуться… Мне-то, блин, страшно было.       — Еще чуть-чуть, солнышко, — по голосу я догадался, что тот улыбался.       Прислушавшись, я услышал шум воды. Вот теперь стало куда страшнее. И холоднее, кстати. Я поежился от слишком уж свежего ветра. Куда он меня вел? Мы с ним аккуратно спустились по каким-то ступенькам, а после он на несколько секунд приподнял меня на руки. Я от испуга вжался в него, а когда меня отпустили на ноги, я почувствовал, как опора подо мной немного покачивалась, будто лодка на море. Арсений стянул с меня повязку, я потер глаза и оглянулся. Мы стояли с ним на палубе белого катера уже отплывая от берега. Я открыл рот, прикрыв его руками.       — Ну… Та-да, получается? — Арсений неловко улыбнулся. — Я подумал, тебе бы было интересно взглянуть на город не только со стороны многолюдных улиц.       Я восхищенно смотрел сперва на красоту вокруг, а после на Арсения. Я кинулся к нему с объятиями, чего он, видимо, не ожидал, но охотно прижал меня к себе. Я бы мог простоять так вечность: вжимаясь в его теплое тело и чувствовать уже родной запах. В кармане Арсения раздалась мелодия звонка, и он вынужденно отстранился. Вот же блин. Только настроился, чтобы поднять тему, которую мы с ним ловко обходили последние два дня. Арсений отошел чуть-чуть, но я все равно слышал его.       — Я вас понял, хорошо, заеду потом, Юль, — он обернулся ко мне и слабо улыбнулся, продолжая слушать то, что ему вещали по ту сторону линии, — ясно.       Ебут потрясно. Я фыркнул и стал ждать, пока Арсений договорит. Наконец, он убрал свой телефон и повернулся ко мне.       — Я… Эм… — Арсений опустил глаза вниз, но вскоре вновь поднял их на меня, — Я хотел поговорить, Тох.       Сердце в груди задалось в новом, более быстром темпе. Я потер вспотевшие ладошки о джинсы и поджал губы. Он вновь замолчал. Да сука! Меня уже разрывало изнутри всего. Я сделал к нему навстречу небольшой шажок, но Арсений, как мне показалось, этого даже не заметил. Я покрутил кольцо на пальце и выдохнул, вновь решившись попробовать что-то произнести. Точнее, не просто «что-то», а более сокровенное. Только я открыл рот, как Арсений наконец-то выдал:       — Я тебя люблю, älskade.       — Да поцелуй ты меня уже!       Мы оба замерли буквально на пару секунд. Я… Говорю? Я вновь говорю?       — Антоха, — он чуть ли не со слезами на глазах подлетел ко мне, заключив в объятия, пока я всё еще стоял в шоке.       Выдохнув, я прижался к нему, но быстро отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. В следующее мгновенье он трепетно коснулся моих губ, запустив пальцы в пшеничные волосы. Казалось, сердце у меня остановится прям там, на этом белоснежном катере в нескольких метрах от берега. Я обхватил руками его шею, обняв и прижавшись к губам напротив еще сильнее, и почувствовал, как его руки опустились мне на спину, притягивая поближе к себе. По телу пробежали мурашки. Первые секунды у меня подкашивались ноги, и я боялся, что могу свалиться в любую секунду, когда катер качнет чуть сильнее обычного. Голова закружилась от веера различных ощущений. Новых ощущений. Я уже не замечал этого холодного ветра. На душе было как никогда тепло. От него тоже было уже привычно, по-родному тепло. Нет, даже жарко. Таким счастливым, как сейчас, я был, наверное, только когда впервые вышел из самолета в этой стране. Но сейчас, когда я чувствовал, как его руки гуляли по моему телу, оглаживая в основном плечи и талию, (видимо, он пока еще боялся заходить дальше), когда было так непривычно ощущать чужой язык в своем рту, когда сердце стучало уже где-то в ушах, когда было так по-необыкновенному приятно, сейчас я был действительно счастлив. На столько, что хотелось плакать. Он оторвался от моих немного припухших с непривычки губ и уткнулся своим лбом в мой.       — Ты можешь говорить, älskade, — его губ коснулась улыбка, и я тут же улыбнулся в ответ, закусив от смущения нижнюю губу.       Я обнял его, опустив голову Арсению на плечо, и прикрыл глаза.       — Я тоже тебя люблю, если ты вдруг еще сомневаешься, — я покраснел и уткнулся носом ему в шею, почувствовав поцелуй на своей макушке.       — Ты не замерз?       Мне нравилось, что мы до сих пор разговаривали шепотом, опасаясь разрушить такую ценную сейчас атмосферу.       — Нет, — я слабо помотал головой, — хотя, если честно, то да, но я не хочу уходить пока отсюда.       Я задрал голову и виновато улыбнулся, а по всему телу вновь прошлась дрожь. Арсений вздохнул, отстранился от меня и отошел, ворча что-то себе под нос.       — Ну куда?.. — Я скорчил обиженную мордочку и, вытянув руки к Арсению, поплелся за ним.       Вскоре на мои плечи опустилась теплая весенняя куртка, в которую я тут же укутался. Арсений обнял меня со спины, а я откинул голову назад на его плечо. Мы любовались закатом и не совсем спокойной водой пока оба окончательно не замерзли.       — А что бы ты делал, если бы это было не взаимно? — вдруг поинтересовался я, расслабленно наблюдая за водной рябью.       Арсений в ответ только хмыкнул сперва. Я повернулся в арсовских объятиях лицом к реабилитологу и опустил руки на его плечи.       — Ну, какое «не взаимно», älskade? — он улыбнулся, а я только сейчас, стоя так близко, заметил его ямочки на щеках. — У тебя все на лице было написано.       — У тебя, кстати, тоже, — я по-ребячески показал ему язык и опять отвернулся к воде, — давай домой? Тут холодно.

Когда ты улыбаешься, ноги подгибаются,

Тело рассыпается, планеты взрываются…

*

      — Мама! — я ворвался в заведение, быстро преодолел расстояние до столика, за которым мама с Аней все еще сидели.       Ее глаза округлились, а после она тут же вскочила из-за стола и обняла меня.       — Сынок, господи, хорошо, что все обошлось, — она поцеловала меня в висок.       Я заметил, как Арсений присел за столик и с улыбкой наблюдал за нами.       — Мам, ты не против, мы с Арсением поедем?.. — я виновато поджал губы. — Ему еще на работу завтра.       Мама тут же понимающе закивала и обернулась к… Теперь, получалось, уже моему парню? Надо было не забыть написать Димке с Сережей. Они начали что-то обговаривать, а я стоял, как совесть, и ждал, пока мне отдадут моего Арсения. Мама с Аней захотели еще прогуляться, поэтому от предложения Арсения, довести их до дома, отказались. Странные вы какие-то. Там холодно, жуть.       — Сына, только покушай, одни кости уже. — Ма-а-ам, — я закатил глаза, но все-равно улыбнулся ей, — пока, — я поцеловал ее в щеку.       Не подумав, я схватил Арсения, который только-только расплатился официанту, за руку и потянул прочь из кафешки. Ах, простите, из ресторана, да. Честно, было глубоко плевать. Я просто хотел тактильного контакта. Очень хотел. Жизненно необходимо. Попов говорил про то, чтобы я шел медленнее, потому что он никуда от меня не денется, но мне было как-то пофиг.       — Куда ты так летишь? — мы остановились возле его машины, пока Арсений копошился по карманам.       — Домой, — я стоял рядом и с невозмутимым видом глядел на него, — обниматься и целоваться.       Реабилитолог улыбнулся, потрепал меня по волосам и уселся в машину. Ну, и уже по традиции: Арсений, блять! Что тебе мои волосы сделали?       Я усталый после теплого и расслабляющего душа завалился на кровать к Арсению, попутно выключив основное освещение и оставив только торшер, что стоял с его стороны кровати. Врач клацал пальцами по экрану, не обратив на меня никакого внимания. Ничего, сейчас исправим. Я подлез к нему, оседлал бедра и выхватил телефон из рук.       — У меня дома есть кот по кличке Сеня. И когда он меня игнорирует, я начинаю лезть к нему еще больше, — я немного поерзал у него на бедрах, чтобы устроится поудобнее.              Но щеки все же покрылись румянцем.       — Намек понял, — Арсений улыбнулся и опустил руки мне на бёдра.       Я закусил губу и почувствовал биение собственного сердца в ускоренном темпе.       — Я намекал на то, чтобы ты телефон убрал, а не…       Наверное, я покраснел еще больше, потому что понимал, что мне сейчас надо будет еще немного пошевелиться на его бедрах, чтобы устроиться удобно.       — А не трахнул тебя?       Блять, Арсений! Я покраснел до кончиков ушек, завалился на него и спрятал нос в его шее. Блять, как же неловко. Хуже первого секса на трезвую голову могут быть только разговоры о сексе на трезвую голову. Хуже в плане неловкости.       — Застеснялся? — я вот хоть сто раз мог поклясться, что этот лис сейчас самодовольно улыбался.       Я тихо буркнул себе под нос «иди нахер» и уселся также, как и сидел до этого, но теперь уже весь красный и с обиженно надутыми губами. Арсений тихо засмеялся и притянул меня к себе, нежно сливая наши губы в поцелуе. Сейчас я старался вести себя не так робко, как на катере несколькими часами ранее. Иногда Арсений передавал мне «ключи от машины», поддавался, но позже вновь перенимал ведущую роль на себя. Я окончательно обмяк в его руках. Хотелось куда большего, но пока мне было… Страшно? И ужасно неловко. Я чувствовал его запах, чувствовал руки, которые теперь уже более уверенно гуляли по моему телу, оглаживая все подряд: бедра, ягодицы, проходились по выпирающим позвонкам. Большим пальцем он иногда поглаживал меня по щеке. Это все — будто опьяняло. Он немного прикусывал меня за губу и тут же проходился по этому месту языком, заставляя что-то стягиваться узлом внизу живота. Я отстранился и, закусив припухшую губу, стал разглядывать его при тусклом и теплом свете лампы. Я опустил руку ему на грудь и рвано выдохнул, почувствовав, как его требующий внимания член упирался мне в шорты.       — Я бы не хотел так торопиться, — я виновато поджал губы, быстро слез с него и улегся рядом.       Арсений кивнул, оставил на моей щеке смазанный поцелуй и отлучился. Блять. Я сплю? Если так, то я не хочу просыпаться. Я завернулся в одеяло и прикрыл глаза. Пока его не было, я успел засопеть, но почувствовав, как рядом просела кровать, я тут же прижался к Арсению, поцеловав его в шею.       — Доброй ночи, älskade.              Я угукнул и вскоре уснул в теплых объятиях любимого человека.