Höstlov i Stockholm

      Я уже около часа тихонько шатался по дому. Спать мне не хотелось, а будить Арсения было опасно. Ему сегодня на работу надо было, а я рисковал огрести если он не выспится по моей вине. Покормив попугая, который уже тоже проснулся, я вернулся в кровать и стал разглядывать реабилитолога. Мне не верилось, что это все было реально. Разве можно так быстро влюбиться? Видимо, можно. Я вздохнул, поправил прядь его темных волос и улыбнулся. А уезжать мне уже через три дня. Три дня. Мне уже хотелось плакать. Я подлез к Попову поближе и забрался ему под руку, уткнувшись носом в шею и начав оставлять на нежной коже поцелуи. Видимо от этого он и проснулся. А, ой. Арсений сонно вздохнул, прижал меня к себе, от чего я чуть-чуть покраснел. Непривычно было пока все это для меня.       — Доброе утро… Что тебе не спится? — Арсений зевнул и перевернулся на спину.       — Доброе, ага.       Я поднялся, оседлал его бедра, чуть отодвинув одеяло, и уперся руками в грудь Арсения. Я долго смотрел на еще заспанные голубые глаза, а слабая улыбка не сходила с моего лица. Видимо, жизнь меня ничему не научила. Реабилитолог опустил руки мне на бедра и тихо усмехнулся.       — Älskade, — Арсений закусил нижнюю губу и стал оглаживать мои бедра.       — А? — Я так и не оторвался от его глаз.       — Ты не учел мой утренний стояк, Тош.       Я замер. Блять, Арсений. Он усмехнулся, выключил будильник, противная мелодия которого заполнила всю спальню. Я аккуратно слез с него и уселся рядышком.       — А можно с тобой на работу?       Арсений опустил взгляд своих голубых глаз в телефон и не поднял его, даже когда отвечал мне.       — Ну, пошли, — он пожал плечами, клацая пальцами по экрану, — только что ты там собрался делать?       Я нагло улыбнулся, улегся рядом с ним и опустил голову на усыпанное родинками плечо.       — Тебе мешать.       Арсений вздохнул, но позже я все равно почувствовал поцелуй на своей макушке. Он растормошил меня и вынудил подняться с кровати уже через десять минут, потому что я, видите ли, копаюсь, а он может на работу опоздать. Вскоре мы были на месте и я, как собственно и говорил, начал доставать Арсения, пока у него не было пациентов. Я находил возле его стула со столом уже, наверное, несколько километров. Арсений старательно не замечал меня и заполнял какие-то непонятные мне бумажки. Я на русском бы вряд ли понял, что было написано, а там ведь еще все на шведском. Кошмар. Чем дольше я находился в этой стране, тем больше понимал, что я, оказывалось, нифига этот ваш шведский толком и не знал.       Устав ходить возле своего парня, (мне до сих пор не верилось, что я мог теперь его так называть), я наглым образом откатил немного его кресло от стола и забрался к нему на колени. Спутав свои пальцы за спиной Арсения, я обнял его и прижался щекой к его груди, довольно вздохнув и услышав тихий смешок сверху. Он приобнял меня, начав поглаживать ладонью по лопаткам, и подъехал обратно к столу. Теперь он был вынужден сидеть со мной на коленях, придерживать одной рукой меня за бедро, чтобы я не скатился с него, а второй — заполнять свои бумажки. Вот теперь я был доволен. Нагло и бессовестно, да, я в курсе.       — Тебе удобно, älskade? — Арсений улыбнулся, потрепал меня по волосам и даже оторвал свои глаза от документов, чтобы наклонить голову маленько в бок и взглянуть мне в лицо.       Я приподнял уголки губ в кокетливой улыбке и кивнул, получив после этого поцелуй в кончик носа. Он слабо постукивал меня по бедру, вчитываясь в текст на бумаге, пока мои щеки покрывались легким румянцем. Я прикоснулся мягкими губами к его нежной коже на шее, принявшись покрывать ее поцелуями. Он довольно вздохнул, продолжил постукивать по моей ноге и раскладывать свои бумажки по стопочкам. Лучше бы он меня разложил на этом столе. Я вздохнул, присосался к венке на шее и начал выцеловывать чуть ли не каждый сантиметр его кожи.       — Som en igel, ей богу, — Арсений потянулся к другому концу стола за листом.       Я отстранился от него и заглянул в голубые глаза.       — Как кто?.. Нихуя не понял, — честно признался я, на что Попов тихо рассмеялся, поцеловал меня в лоб и вернулся к работе.       Ой, ну и ладно, не очень то и надо. Я устроился головой у него на груди и тыкал пальцем в родинки на шее, стараясь хоть чем-то себя занять. Но зато он был рядом. Я ведь только ради этого поперся с ним в эту клинику. Вечером надо будет вытащить его погулять. И маму по-хорошему позвать надо бы. Я поставил мысленно себе цель вытащить вечером Арсения на прогулку и устроился у него на коленях поудобнее. Голову посетила не совсем хорошая идея. Я обхватил его шею руками, уткнувшись носом в грудь, чтобы он не видел моих красных щек, и чуть приподнял бедра, потеревшись пару раз своим пахом о его. Арсений тут же замер, а я покраснел, кажется, еще сильнее. Сглотнув слюну, я уселся, как и прежде, и немного поерзал, от чего реабилитолог шумно выдохнул. Он опустил обе руки мне на поясницу и поскользил ими вниз, от чего я сглотнул накопившуюся слюну и еще разок вильнул бердами.       — Издеваешься, да? — реабилитолог прочистил горло и немного сжал в руках мои ягодицы, от чего я рвано выдохнул.       — Нет, только наглею, — я немного улыбнулся и сжал его халат в кулаках, закусив нижнюю губу.       Я еще раз качнул бедрами.       — Все, пиздуй отсюда, ко мне сейчас Рита на прием придет, — не выдержал реабилитолог, слабо шлепнул меня по бедру и отъехал от стола, чтобы я мог слезть.       — Ой, ну вот и все, хрен тебе, а не секс, — я показал ему язык и уселся на диванчик, залипнув в телефон и почувствовав жар на своих щеках.       Арсений на мое заявление только цокнул, а через десять минут в зал действительно зашла Рита. Я сидел в телефоне и слушал их разговор.       — О, Антон, а ты где был? Что-то тебя давно не было с Арсом в клинике, — Рита взглянула на меня, сидя на кушетке, пока Арсений разглядывал ее протез на ноге.       — В коме, Рит, в коме я был, — я улыбнулся, а девочка выпучила на меня глаза.       — Что? Как так?       Арсений вздохнул, закатил глаза и помотал головой, отмахнувшись:       — Лучше не спрашивай, Рит.       Позже я услышал, что Рита шла на поправку, протез уже прижился и курс реабилитации ей можно было заканчивать, но на всякий случай еще прийти на осмотр пару раз. Я прилег на диванчик и стал от скуки подбрасывать небольшую подушку вверх. Так прошли еще полчаса. Потом еще около пары часов я спокойно сидел и слушал музыку в наушниках, пока Арсений принимал пациентов. А потом у меня разрядился телефон, зарядку для которого я, конечно же, не взял. Ну все, пиздец тебе, Арсений, мне стало скучно. Очередной пациент покинул зал, оставив нас одних, а Арсений присел на диван рядом со мной, чтобы отдохнуть. Я опустил голову ему на плечо и взял за руку, начав перебирать его пальцы.       — Пойдем гулять потом? — Я поднял на Арсения глаза, — пожа-а-алуйста.       Вскоре мне удалось уговорить Арсения сходить погулять в какой-нибудь парк не очень далеко, чтобы реабилитолог совсем не выдохся, и я написал маме, позвав ее с нами прогуляться. Нужно будет меньше касаться, меньше глазеть на него и вообще не флиртовать. А я так уже не могу, блин. Заехав за мамой на машине, мы отправились в парк, что был недалеко и от квартиры Ани, где жила мама, и от квартиры Арсения. В парке уже было достаточно народу. Мы брели по улочке и болтали ни о чем. Я глазел на красивые листья у себя под ногами, на небольшой прудик в парке, на счастливых людей вокруг. Мне так хотелось хотя бы за руку его взять, но нельзя. Лучше не стоило.       Мы присели все втроем на лавочку, и я стал наблюдать за утками в пруду. В воздухе царила незабываемо приятная атмосфера. Вдруг мама подскочила, увидев какой-то магазинчик, и сказала, что она быстро, буквально на пару минут. Ну, значит у нас с Арсом было около пятнадцати минут. Как только мама смешалась с толпой, я тут же пододвинулся к Попову и прижался к нему. Арсений поцеловал меня в макушку и обнял. К нам подошла незнакомая девушка с фотоаппаратом и смущенно улыбнулась,       — God kväll. — я обернулся на незнакомку, но от Арсения так и не отлип. Он поздоровался за нас двоих, потому что я не горел желанием разговаривать с незнакомыми людьми. — Jag ber om ursäkt för besväret. Får jag ta en bild på dig? Ni ser väldigt vackra ut tillsammans. Om det behövs kan jag skicka ett foto till dig.       Арсений улыбнулся и отстранился от меня, с воодушевлением взглянув на меня. Мне кажется, у него глаза загорелись.       — Давай?       Я кивнул и слабо улыбнулся ему в ответ. Девушка попросила меня подсесть к Арсению поближе и поцеловать его в щеку. Пиздец. Я моментально покраснел, но выполнил ее просьбу. Она сделала несколько снимков, нашла Арсения в соцсети и сообщила, что скинет фото вечером. Я уткнулся лбом ему в плечо и прикрыл лицо ладонями.       — Чего ты? — Арсений потрепал меня по волосам и улыбнулся. — Стесняшка.       Я показал ему язык и отодвинулся на всякий случай. И не прогадал: меньше чем через минуту к нам вернулась мама. Мы погуляли еще немного, после чего отвезли маму обратно и поехали домой. Она уже даже не спрашивала, где я буду ночевать. Видимо поняла, что ответ будет все равно неизменным.

*

      Я валялся на кровати, пролистывая скучную ленту новостей в Вк, когда ко мне наконец вернулся Арсений, потерявшись в душе на полчаса. Как он там не утонул еще. Я устало вздохнул, перевернулся на бок, спиной к Арсению. Тот улегся со мной рядышком и обнял со спины, уткнувшись носом мне в загривок и немного щекоча. Его рука скользнула вниз, поглаживая в районе паха через ткань, на что я шумно выдохнул и отложил телефон подальше, произнеся тихое «ну, Арс». Боковым зрением я заметил, что на его лице мелькнула улыбка. Он двигался дорожкой мокрых поцелуев по моей шее, от чего я краснел и немного загнанно дышал. Рука реабилитолога ловко забралась мне в шорты, а я тут же ахнул от неожиданности. Его губы переместились с шеи на ушко, оставив за ним легкий, но нежный поцелуй.       — Ты меня сегодня на работе вывел, — он шептал мне на ушко, пока я закатывал глаза и сглатывал слюну, чувствуя, как его рука уже ласкала меня через боксеры, — теперь моя очередь, älskade. — Арсений прикусил меня за ухо и отстранился от него, — Сядь, пожалуйста, älskade.       Ух, какой вежливый, посмотрите на него. Я приподнялся на немного дрожащих руках и уселся на кровати, почувствовав, как Арсений сел позади меня, прижавшись грудью к моей спине. Теперь, когда я уселся меж его ног и перевел часть веса на реабилитолога, он забрался рукой под мою чуть великоватую футболку, зажав сосок между пальцев. Я сглотнул и потянулся своей кистью к шортам, на что тут же получил строгое:       — Руку.       Я закусил губу, убрал руку в сторону, почувствовав, как он сам приспустил с меня одежду, оголяя уже вставший за это время член.       — Арсений, блин, — я рвано выдохнул, моментально залившись краской и откинув голову назад, благо попав ему на плечо, а не по лицу.       Его рука скользнула по всей длине, сжав член у основания. С моих губ сорвался тихий стон. Как же мне было стыдно. Вторая рука теребила сосок, зажимая его между пальцев, оглаживала торс и вновь возвращалась обратно. Я сжал пальцы на ногах от нахлынувших ощущений. Меня уже раздирало изнутри. Реабилитолог водил по члену, размазывая естественную смазку по нему, и покрывал яркими поцелуями мою шею и плечо, изредка прикусывая. Я невольно поддался вперед, толкаясь ему в руку.       — Какой ты красивый у меня, — Арсений прошептал мне фразу на ухо, ускорив движения рукой.       — Блять, заткнись, пожалуйста, — я закусил губу промычал, когда его рука вдруг замерла. Вот же блять, — да, да, да, ты тоже пиздец красивый, и я тебя люблю.       Арсений довольно улыбнулся, оставил поцелуй на моем виске и стал гораздо быстрее надрачивать. Сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью. С моих губ сорвался протяжный стон, когда его движения довели меня до разрядки. Я совсем обмяк в его руках, почувствовав поцелуй на своей макушке.       — Надо будет повторить как-нибудь, — улыбнувшись, произнес Арсений и прижал меня к себе.       Я кивнул, принял у него салфетки и привел себя в порядок. Готовился, сволочь. Даже о салфетках позаботился. Я завалился на кровать, почувствовав, как расслаблялась каждая клеточка тела. В сон потянуло просто жутко. Я дождался, пока Арсений уляжется рядышком, прижался к нему и поджал губы.       — Мы же… Повторим вправду? — тихонько спросил я и покраснел, услышав бархатистый смех где-то в районе своей макушки.       — Обязательно, солнце мое.       Я довольно улыбнулся и поцеловал его в шею.       — Спокойной ночи, Арс.       Засыпал я с горькой мыслью о том, что уезжать мне через три дня. А точнее, уже через два. Прекрасно. Куда плакать?