Höstlov i Stockholm

      За окном арсовской квартиры опять моросил дождик. Даже от одного мимолетного взгляда на мокрое и немного запотевшее стекло мне захотелось поёжится, зарыться под одеяло с головой и прижаться к теплому телу сильнее. Я лежал на плече брюнета и обнимал рукой его поперек живота, пока Арсений листал каналы по телевизору и поглаживал меня по плечу, немного щекоча своими шершавыми подушечками пальцев. Из телевизора я улавливал только шведскую речь. Да уж. Как он еще русский то не забыл с этим шведским? Я вздохнул и поцеловал его в родинку на шее, закинув одну ногу на реабилитолога. Внутри что-то до боли сжалось. Хотелось прижаться, обнять и никогда не отпускать. Я ведь никого так не любил. Да я и не влюблялся считай вообще раньше ни в кого. Я закусил губу, потерся щекой об его грудь и уставился пустым взглядом в стену напротив. Как я буду жить в этом Питере без него? Я тут же зажмурился и прижался к Арсению сильнее. Никогда бы не подумал, что буду ныть, как герои сопливых любовных фильмов. Ха, но видимо буду. Блять.       Я стал покрывать его шею ленивыми поцелуями, чтобы отвлечься от назойливых мыслей, опустив руку ему на дальнее от меня плечо. Арсений только шумно выдохнул и продолжил пялиться в телевизор. Взглянув на плазму, я закатил глаза.       — Ебущиеся слоны интереснее меня, да? — я тыкнулся носом ему в щеку, а на экране ведь действительно происходило ровным счетом то, что я и сказал. Какая похабщина, фу! Тоже хочу…       Арсений улыбнулся и перевел взгляд на меня. Да неужели? Он оставил на моей щеке поцелуй и взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы. Вот что за мания была такая: делать на моей голове гнездо?       — Нет, Тош, не интереснее, — Арсений вздохнул, — пусть в этой комнате уже хоть кто-нибудь поебется, — он пустил короткий смешок.       Я цокнул, закатив глаза, и приподнялся, оседлав его бедра. Арсений опустил руки мне на ягодицы и немного сжал. Голубые глаза изучали мое тело, пока я думал, как бы мне тут со стыда не сгореть от такого пристального взгляда. Но мне уже было не столь неловко, как вчера.       — Знаешь, — Арсений продолжал то резко сжимать руки, то поглаживать с некой заботой, — мне кажется, что я догадываюсь, какая у тебя любимая поза в сексе, — он хитро улыбнулся, а я, смущаясь, слабо ему улыбнулся в ответ.       — Я девственник, Арс, блин, — закатив глаза, я немного поерзал на нем, от чего Арсений рвано выдохнул. Знаете, в этом был какой-то свой шарм.       — И что? Ой, вот будто порно не смотрел, — Арсений заулыбался. — Иди ко мне, älskade, — он взял меня за руку и потянул вниз к своему лицу.       Я наклонился к Арсению, накрыв его губы своими. По коже пробежали мурашки от такой банальной фразы. Иди ко мне. Банальной, но такой теплой. Когда я стал таким сентиментальным? Его язык аккуратно проходился по ряду зубов, а когда я приоткрыл рот, то сразу же почувствовал, как он начал исследовать его. Я моментально куда-то улетел сознанием. Весь мир сузился до губ напротив, до нежных касаний. Я, тихо постанывая ему в поцелуй, все равно немного неуверенно терся своим пахом о его и слабо сжимал руки, которые опустил Арсению на плечи. Он трепетно прошелся своими руками вверх по спине, оглаживая выпирающие позвонки. Одна из холодных рук добралась до поясницы, нырнула ниже, забравшись мне под белье и пустив волну мурашек по спине к затылку. Я разорвал поцелуй и уткнулся носом Арсению в шею. Все еще было немного стыдно. Его худые, холодные пальцы проскользили между моих ягодиц и стали массировать колечко мышц, не проталкиваясь во внутрь. Меня пробрало мелкой дрожью от новых, необычных для меня ощущений. Во рту пересохло. Я тихо пискнул и почувствовал, как сердце в груди задалось в новом темпе.       — А-а-арс…       Я сжал руки в кулаки и зажмурился. Он оставил на моей голове ласковый поцелуй, продолжая аккуратно массировать меня. Как мне потом ему в глаза смотреть? Что вообще люди говорят друг другу после такого?       — Тош, я, кстати, перенес записи с сегодняшнего дня, взяв отгул, — он забрался второй рукой под белье и немного оттянул ягодицу, надавив на вход. С моих губ сорвался непроизвольный стон. — Чтобы провести день с тобой. Можем куда-нибудь сходить, если дождь закончится. Можем и дома остаться. Как скажешь.       Арсений, вот ты серьезно? Я извожусь тут, а он… Я чуть вскинул бедрами и тихо заскулил, когда его палец вновь надавил на анус.       — Дома. Определенно дома, Арс, — я опять весь задрожал. Арсений улыбнулся, поцеловал меня в висок и убрал свои руки, слабо шлепнув меня по ягодице.       — Все, подъем, пошли завтрак готовить, — он повалил меня с себя на кровать рядом и навис. Арсений стал быстро оставлять короткие поцелуи на моем лице, на что я зажмурился и немного поморщил нос. Щекотно. — Вот теперь точно пошли.       Он поднялся с кровати и потянулся, а я опустил глаза на бугорок у себя в трусах. Ну пиздец. Я посмотрел на Попова, а тот только улыбнулся, предложив помочь. Я запульнул в него подушку и ушел в ванную под бархатистый смех Арсения.

*

      После завтрака мне приспичило приготовить печенье. Я нарыскал в интернете рецепт и растормошил Арсения помочь мне с готовкой. Вспомнив то, как мы жарили блинчики несколько дней тому назад, мы сразу договорились ни на что не отвлекаться и сосредоточиться строго на печенье. И именно поэтому сейчас я был прижат им к стене, зарывался своими пальцами ему в темные волосы и отвечал на поцелуй, довольно мыча, когда его руки оглаживали все мои части тела, до которых дотягивались.       — Арс, печенье, — я неохотно оторвался от его губ и уткнулся макушкой в стену, задрав голову и открыв больше пространства для поцелуев на своей шее.       Он двигался мокрой дорожкой по изгибам, немного прикусывая и проходясь по местам укусов языком. Арсений, блин, ты невыносим. Я закатил глаза и шумно выдохнул.       — Ну серьезно, опять все испортим, — я уперся руками ему в грудь, чтобы чуть-чуть оттолкнуть от себя, но стоило признать, что делать мне этого совершенно не хотелось.              — Все, Арсюх, правда.       Он оторвался от моей шеи и быстро чмокнул в уголок губ, наконец отойдя от меня. Я выключил духовку, достал листик с печеньем и оглядел кухню. Да уж… Постарались мы на славу: тут было все в муке и в какао. Убраться бы во всей квартире не помешало, на самом то деле. Арсений попробовал одну печеньку и протянул мне вторую. Оно оказалось очень даже вкусным.       — Надо бы прибраться сегодня, — я проглотил печенье и поймал на себе пару озадаченных глаз.       Реабилитолог подошел ко мне, обняв.       — Тош, а я тебя люблю, — он уткнулся носом в мои волосы.       Ага, я сразу прокусил эту твою фишку, не, Арсений, не прокатит.       — Я тоже, но от уборки ты не отмажешься.       Арсений тут же отошел от меня и недовольно взглянул в мою сторону.       — Ты вообще убираешься дома? — я начал складывать печенье в прозрачную пиалу.       — Убираюсь. Раз в месяц.       Я вздохнул.       — Будем тебя перевоспитывать, — я повернулся к Арсению, который явно не горел желанием сейчас заниматься уборкой. Ничего, потерпит.

*

Мечтатели

Сергей Лазарев

             Я стоял на четвереньках и протирал тряпкой пыль под шкафом в зале, пока Арсений убирался у попугая в клетке. И вот на кой черт меня дернуло заставить его убираться? Теперь уже нужно было доводить дело до конца, но я так устал, просто кошмар. Я обернулся, заметив, как Попов замер на месте и уставился взглядом на меня. Точнее, на мой зад. Я вам не мешаю, случаем? Строго взглянув на Арсения, я дождался, пока он обратил на меня внимание и, виновато улыбнувшись, вернулся к попугаю. Я пошел в ванную, чтобы сменить воду в ведерке, а Арсений поперся за мой. Я вздохнул, почувствовав, как он обнял меня со спины и прижался, опустив подбородок мне на плечо и взглянув в зеркало над раковиной. Я покачал головой, а он поцеловал меня в щеку, после чего я отлепил его от себя и отправил обратно к попугаю, на что Арсений обиженно фыркнул. И вот кто из нас старше-то был? Я вздохнул и пошел обратно в зал с ведерком и тряпкой.       Когда вокруг почти все блестело, сил осталось не так много, а песни уже были попеты в швабру, моему внутреннему перфекционисту не давала покоя верхняя и еще пыльная полочка на шкафу, до которой я старательно пытался дотянуться. Внезапно Арсений приподнял меня за бедра, а я, ойкнув от неожиданности, схватился руками за полки в шкафу. Я поблагодарил его, протер и остался довольным, встав снова на ноги. Однако, ненадолго. Арсений подхватил меня на руки и неожиданно повалил меня на диван, от чего я ойкнул уже во второй раз и схватился за его плечи сильнее. Я подмял под голову подушку, чтобы было поудобнее, и поднял глаза на Арсения. Он навис надо мной и улыбнулся, рассматривая мои черты лица. Я опустил руку ему на щеку и погладил большим пальцем по ней, устало улыбнувшись ему.       — Что тебе надо, лентяй мой? — Я улыбнулся и немного закатил глаза.       — Это я лентяй? — его брови поползли вверх от возмущения. — Ах ты! Ну сейчас ты у меня получишь, älskade!       Арсений в ту же секунду начал щекотать меня руками и выцеловывать чувствительную кожу на шее. Я старался отбиться от него и громко смеялся.       — Ну хватит! Арс!       Он наконец замер, а я смог отдышаться. Теперь сил осталось еще меньше. Его голубые глаза в открытую изучали мое тело. Он, как это говорится, просто раздевал меня глазами. Я закусил губу.       — Сюш, — он сразу же перевел взгляд на меня, — может… Повторим? Ты обещал.       Я залился краской, а Арсений улыбнулся чуть ли не во все тридцать два. Он тут же поднялся, накинул клетку попугая тряпочкой и после подошел ко мне, потянув меня за руку в спальню и попутно выключая в квартире свет везде. Я уселся на кровати и ждал, пока Арсений прижмет уже наконец свою жопу. Он выключил основной свет, оставив только ночник, и присел напротив меня. Реабилитолог пододвинулся поближе ко мне, утянув меня в нежный поцелуй. Его рука опустилась на мой пах, лаская через шорты. Щеки с каждой минутой начинали все больше и больше краснеть. Я неуверенно потянулся своей рукой к его домашним шортам, осторожно отодвинув резинку и запустив туда руку. Он тут же улыбнулся мне в поцелуй, а я спустил с него на сколько это было возможно одежду, вытащив его член. Он отстранился от моих губ, взглянув в глаза, от чего я смутился еще больше.       — Стесняшка мой, — он улыбнулся и поцеловал меня в щеку.       Его рука ловко забралась мне в шорты, а я тут же приоткрыл губы в немом стоне. Стянув с себя одежду, чтобы было удобнее, я неуверенно обернулся к Арсению, который последовал моему примеру. Прикрывшись руками, я поджал губы и опустил глаза вниз.       — Тош, — он опустил руку поверх моей, — ты красивый. Не будь таким зажатым, пожалуйста.       Реабилитолог, раздвинув ноги и пододвинувшись ко мне ближе, закинул мои ноги поверх своих и тыкнул головкой своего члена в мой, произнеся тихое «буп».       — Блять, Арсений!       Он тихонько засмеялся, а я уже, наверное, был как помидор.       — Придурок…       Арсений улыбнулся и обхватил наши члены рукой. Я шумно выдохнул и прикрыл глаза, когда реабилитолог начал постепенно ускорять движения рукой, надрачивая. Я сглотнул слюну, взглянув на Арсения. Он закусил губу, немного улыбнулся мне и шумно дышал. Какой он, блять, красивый. Особенно сейчас. С раскрасневшимися щеками, с взъерошенными волосами и с часто вздымающейся грудью. Я с силой зажмурил глаза, от чего перед ними взрывались фейерверки, и рискнул самостоятельно толкнуться ему в руку. Арсений ускорил движения рукой. По телу будто пустили разряд тока. Я чуть вздрогнул, кончив ему в руку, и отдышался. Сердце стучало уже где-то в ушах, а я разглядывал Попова, как тот доводил себя до разрядки, шумно дыша.       Он, воспользовавшись салфетками, привел нас обоих в порядок и, выключив свет, прижал меня к себе.       — Арсюш, — я тихо позвал Попова, уже устроившись на подушке и в его объятиях, вдыхая уже до боли родной запах. Глаза предательски защипало. — Я не хочу уезжать…       Арсений тяжело вздохнул, поцеловал меня в макушку, а я тихонько всхлипнул.       — Солнце мое, ты даже не представляешь, как я этого не хочу, — я уловил его немного хриплый голос над своей головой, — но мы ничего не можем с этим поделать, ты же должен понимать, уже не маленький. Я не могу бросить работу, а ты не можешь бросить семью, школу и друзей, — я кивнул, вновь всхлипнув. Слезы скатывались по моим щекам на подушку, и вскоре наволочка из-за этого стала влажной. — Единственное, что нам с тобой по силам — провести оставшиеся время так, чтобы обоим это надолго запомнилось. Давай ты не будешь плакать, älskade.              Я сглотнул ком в горле и кивнул, прижавшись к нему ближе.       — Я тебя очень сильно люблю, Тош, — он уткнулся носом мне в макушку и тяжело вздохнул.       Я угукнул, осторожно поцеловал его в шею и так и уснул в скором времени. Я сопел, обнимая Арсения и тыкаясь носом ему в шею, так и не узнав, что врач еще очень долго лежал рядышком, приятно почесывая меня по затылку и поджимая губы. У нас оставался последний день.

Мы с тобой мечтатели

Мы такие разные

Просто не похожи на других

Мы с тобой мечтатели

Мы с тобою счастливы

Разделяя небо на двоих