Глава 13. Шнурок и колесо обозрения.
4 июня 2023 г., 18:47
Примечания:
Тг канал: ✎ ﹏ᴇҗσɞσɛ ҕσλστσ﹏﹏ — https://t.me/hedgehog_and_mouse
Такая добрая, добрая грусть —
Ещё чуть-чуть — и я точно свихнусь.
Настроения не было с самого утра. Оно было беспощадно уничтожено числом на календаре и осознанием, что этот день — последний в Стокгольме для меня. Последний. Все, больше не будет красивых улочек, тихого сопения над ухом, теплого тела рядом, к которому можно было прижаться. Не будет милого, но временами бесящего попугая. Его не будет рядом. Больше всего я боялся, что перегорю. Что уеду и забуду все случившееся со мой здесь, будто это был просто сон. Красивый, просто потрясающий сон. Я боялся, что мы можем не преодолеть такого испытания. Отношения на расстоянии для меня казалось каким-то персональным адом. Ты буквально слышишь родной голос, смотришь через экран на любимые черты лица и не можешь даже привычно провести подушечкой пальца по ним. Ты не чувствуешь тепла, запаха, к которому уже не то, что привык, а без которого уже ощущаешь себя не в своей тарелке. Вот как мне спокойно жить и учиться потом в Питере, зная, что он будет от меня за тысячи километров? Да никак. Я старался держать эмоции под контролем, не показывать того, что было на душе, и кое-как натягивал на себя улыбку, когда Арсений с деревянной лопаткой неожиданно появлялся в спальне, где я собирал все свои вещи, которые успел за все это время раскидать по комнате. Он тоже был немного подавлен, хотя и почти не демонстрировал свои эмоции. И надо было сказать, у него это получалось гораздо лучше, чем у меня. Арсений привычно тепло улыбался, опять ругался за что-то на попугая, (я упустил причину этого, потому что в очередной раз залип на реабилитолога и кусал губы, прокручивая у себя в голове тот самый вечер на яхте). Я уставился пустыми глазами на вид из окна спальни со своей мятой светло-розовой футболкой в руках и кусал нижнюю губу, где уже образовалась небольшая ранка. Простоял я так до того самого момента, пока не почувствовал, как реабилитолог обнял меня со спины. Арсений шумно втянул воздух носом, провел им по моему загривку и оставил за ушком еле ощутимый поцелуй. Я развернулся лицом к нему в арсовких объятиях и, поцеловав его в щеку, спрятал нос в изгибе его шеи. Он поглаживал меня по плечам и лопаткам, изредка проходился пальцами по выпирающим позвонкам и тяжело вздыхал. Мы стояли в абсолютной тишине минут семь точно, иногда нарушая ее вздохами. Сердце в груди защемило от нахлынувших эмоций. Я прижался к реабилитологу сильнее, немного сжал его домашнюю футболку в руках и опять закусил губу. Мой телефон на тумбочке завибрировал, оповестив о новом сообщении, а я только отвернулся от гаджета в другую сторону и тыкнулся носом Арсению в родинку на шее. — Вдруг там мама, älskade, — его хватка чуть ослабла, — проверь, Тош, — он оставил на моей макушке поцелуй и отстранился, а я подошел к телефону и заклацал по экрану. Видимо мой немного нервный вид меня выдавал, потому что Арсений тут же подошел ко мне, поинтересовавшись, все ли в порядке. Я поднял на него грустные глаза. — Мама говорит, чтобы я сегодня вечером пришел к ним с Аней… — Я опустил глаза в пол, — мол, чтобы завтра тебе не мешать… Ну, у тебя же работа и все такое… Вот… Даже последнюю ночь не проведем вместе. Я поник, казалось, еще больше. Было ощущение, будто я с дементором из «Гарри Поттера» встретился. Хотелось прижаться к нему и провести так весь день, забив вообще на все. Арсений аккуратно взял у меня из рук мой телефон и нажал на значок с голосовым сообщением, а я тихо шмыгнул носом. — Майя, доброе утро. Антон останется у меня на сегодня, а завтра я его увезу. Проблем никаких не будет, не переживайте, — он вернул мне телефон и обхватил запястье, — все, идем завтракать, заканчивай сопли на кулак мотать. Ох, Арсений, да я только начал.*
Я держал на пальце птичку и тихо шмыгал носом, часто прикрывая глаза и закидывая голову назад, стараясь всеми способами сдержать слезы и сглотнуть ком в горле. Арсений разговаривал с кем-то по телефону в соседней комнате, а я оглянулся на уже собранную сумку с вещами. Еще немного и я начну отсчитывать часы до моего уезда. Все время до часу дня я усердно делал вид, что успокоился, старался шутить и поддерживать с ним разговор, но как только оставался один на один со своими мыслями, то все, эмоции тут же давали о себе знать. И вот как я завтра буду сидеть в самолете? Завтра. Уже завтра. Я тихо всхлипнул и грустно улыбнулся птичке на своем пальце. — И что это такое, älskade? — Арсений появился очень неожиданно, я даже не успел убрать все следы своей тихой истерики. Он аккуратно взял попугая, посадил его в клетку и закрыл дверцу. Реабилитолог опустил руки мне на талию, развернул к себе и прижал. А я тут же сорвался, тихо всхлипнув. Ему, наверное, от моих слез еще хуже было, но я не мог успокоиться никакими способами. Даже это гребанное Димкино упражнение на дыхание. — Ну, тише, солнышко, — он оставил на моем виске поцелуй, задержав губы на коже на несколько секунд, — мне ведь тоже плохо, не будь эгоистом, — Арсений зарылся пальцами в мои светлые волосы и стал слабо почесывать голову. Из-за всхлипов я смог кое-как выдавить из себя прерывистое «прости» и прижался к нему сильнее, на что Арсений только вздохнул и уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовал его дыхание, его тепло и заставлял себя успокоиться хотя бы немного. Арсения расстраивать совершенно не хотелось. — Так, ну все, — он отодвинул меня от себя, поцеловал в щеки, по которым еще текли слезы, и немного приподнял за подбородок, заставив посмотреть в голубые глаза напротив, — сейчас ты умываешься, успокаиваешься, и мы идем в гости к моей сестре. Как раз прогуляешься, проветришься немного, — я шмыгнул носом и кивнул, — а вечером, когда стемнеет, мы пойдем на колесо обозрения. Я не хочу, чтобы у тебя последний день в Стокгольме ассоциировался со слезами, — таким строгим его голос я еще не слышал. Голубые глаза смотрели, казалось, прямо в душу. Захотелось даже немного отступить назад. Я вновь кивнул. — Вот и умница, Тош, — он быстро чмокнул меня в уголок губ и отстранился. Я схватил его за руку, немного поднялся на носочки и утянул реабилитолога в поцелуй. Почувствовав, как Арсений начал отвечать и легонько поглаживать меня по бедрам, я будто начал таять. Он отстранился первым и все-таки отправил меня в ванную. Благодаря мыслям о знакомстве с родней Арсения стало немного легче. Конечно, было чуть боязно, но это ведь всего лишь сестра, не родители. Хотя, учитывая, что он потерял маму, это, наверное, можно было прировнять почти что к официальному знакомству с семьей моего парня. Приведя себя в порядок и вытащив пару вещей из сумки, я переоделся, и мы почти что сразу выдвинулись из дома.*
До сестры Арсения мы добирались пешком. Наверное, это было даже лучше, чем на машине, потому что за это время я успел немного отвлечься от назойливых мыслей, настроиться на знакомство и наказать себе кучу раз не сорваться на слезы в гостях. Это же было бы просто максимально неловко. Да и Арсения подставлять не хотелось. Встретила нас Юля довольно радушно. Она тут же обняла своего старшего брата, а после меня, чему я очень удивился и немного смутился. Девушка представилась, наказала разуваться, проходить и чувствовать себя как дома. Дорогая моя, я уже второй день реву потому что не хочу домой. Забавно. Мы прошли с Арсением в ванную комнату, и он прикрыл за собой дверь. — Ты сказал, что мы встречаемся? — я поднял глаза на реабилитолога, пока он поправлял темнею челку, смотрясь в зеркало. — Нет, просто привел неизвестно кого к ней домой, — Арсений обернулся ко мне и подошел поближе, — ну конечно сказал, älskade, — он поцеловал меня в лоб и тихо вздохнул, — давай ты будешь чу-у-уточку повеселее, хорошо? — Попов слабо улыбнулся мне. Я кивнул и выжал из себя улыбку, на что мужчина тяжело вздохнул. — Похож на побитого котенка, ей богу… Виновато улыбнувшись, я прошел к раковине, помыл руки и брызнул в него водой, тут же услышав емкое «блять» за своей спиной. — Так достаточно весело? — Я смотрел на него через отражение в зеркале и слабо улыбался. Арсений подошел ко мне, обняв со спины и немного щекотно сжал мои бока, от чего я тут же извернулся в его объятиях, немного вскрикнув, и вжался поясницей в край раковины. Он оставил на моей щеке несколько поцелуев, отстранился и чуть отодвинул в сторону, чтобы помыть руки. Вскоре мы прошли в зал, где стоял небольшой столик с фруктами возле дивана. Рита сидела в кресле и клацала по телефону, а Юля с мужем еще копошились на кухне. Арсений тыкнул девочку в руку, а та недовольно промычала, но улыбнулась секундой позже. Реабилитолог поинтересовался про протез на ноге, а после просто стал болтать с племяшкой. Я же в свою очередь опустил голову ему на плечо и потянулся к яблоку, начав его грызть потихоньку. Чуть позже я протянул свое яблоко врачу, даже не подняв головы с его плеча. — Нет, спасибо, älskade, я не хочу, — он оставил на моей макушке поцелуй и опять продолжил засыпать вопросами бедную девочку. Господи, дядя, отстань и дай ребенку посидеть в телефоне спокойно. Я пожал плечами на его отказ и продолжил догрызать фрукт самостоятельно. В комнату прошли муж с женой, неся небольшие тарелочки с кусочками тортика, и тут же почти синхронно умиленно улыбнулись. — Арс, имей совесть, Антон вон совсем уже заскучал, — Юля поставила тарелки на столик и забрала остальные у мужа, — кстати, Антош, это Данил, — она мягко улыбнулась и притянула мужа за руку. Я кивнул, пожал новому знакомому руку и опять улегся на арсовское плечо, взяв его за руку и начав теребить. — Рита, убери телефон, у нас же гости, — Данил строго взглянул на дочку, а та лишь закатила глаза. — Мне кажется, она уберет его только тогда, когда от нее отстанет Арсений, — я тяжело вздохнул, — все, не лезь к ребенку, лезь лучше ко мне. Рита искренне поблагодарила меня и пожелала побольше терпения, если я действительно хочу жить с этим «душнилой». Я на это искренне заулыбался, поднял голову с родного плеча и тыкнулся носом Арсению в щеку. — Не обижайся, мы любя, — я быстро чмокнул его в щеку и взял тарелочку с кусочком торта, а Арсений тяжело вздохнул, но все-таки слабо улыбнулся и приобнял меня. Настроение немного поднялось.*
Около семи часов вечера мы стали собираться домой, потому что в десять нам еще идти на колесо обозрения, а отдохнуть до этого хотелось. Я уговорил Арсения пойти пешком, хотя тот предупреждал, что хочу я того или нет, на аттракцион он меня все равно потащит не зависимо от того, на сколько я устану к этому времени. Я отмахнулся. Тоже мне проблема. Я взял его за руку, довольно улыбнулся и воодушевленно зашагал по тихой маленькой улочке. Глазея по сторонам и чувствуя, как реабилитолог слабо поглаживал мою руку большим пальцем, я вдруг уловил чей-то скулеж и тут же замер на месте, прислушиваясь. — Ты чего, älskade? — Он вопросительно выгнул бровь, а я тут же шикнул на Арсения, отпустив его руку, и подошел к газону с кустами, от которых остались только одни ветки. Я присел на корточки и осмотрелся, а через несколько секунд заметил скулящий комочек. Немедленно вытащив щенка из кустов, я развернулся к Арсению, который уткнулся серьезным взглядом в телефон. Видимо, опять с работы беспокоили. Я подкрался к мужчине, а еще совсем маленький лабрадорчик тыкнулся мокрым носом ему в локоть. Арсений тут же перевел глаза сперва на собаку, а после на меня. — Смотри, какой он милый, — я поднес щенка поближе к нему, а тот чихнул прямо Арсению в лицо, — ой. — Блять, Антон! Я виновато улыбнулся и прижал щенка к себе, наблюдая за тем, как Попов вытирал лицо и недовольно морщился. — Давай оставим? Видимо тот факт, что уже завтра я уезжаю, меня не волновал. И то, что Арсению потом самому возиться с ним. — О боже блять, солнце, — он вздыхает и смотрит то на меня, то на щенка. Я поднимаю на него умоляющий взгляд, а щенок очень вовремя скулит, — только вначале его в ветклинику, — произнес он серьезно, а я тут же кинулся вместе с новым любимцем ему в объятия. Я оставил несколько коротких поцелуев на его щеках и губах, и мы побрели в сторону ближайшей ветеринарки. Через сорок минут я довольный ставил щенка на лапки в прихожей, пока Арсений, ворча себе под нос, затаскивал в квартиру корм, лежаночку и миски. — Ты решил устроить у меня зоопарк и свалить к себе в Питер? — он поставил все покупки на пол и обнял меня со спины, пока я смотрел на то, как щенок ходил по коридору, все обнюхивая и цокал когтями по паркету. — Ну, Арс, — я развернулся в его объятиях и поцеловал в щеку, — пойдем, тебе еще щенка мыть, — я выпутался из его рук, разулся и понес корм и миски на кухню, услышав вслед возмущенное арсовское «мне?!». Через двадцать минут щенок выбежал из ванной комнаты, радостно вилял хвостом и почти сразу же рванул ко мне, пока я насыпал ему немного корма в миску. Я погладил еще мокрого щенка и улыбнулся. А следом за ним на кухню забежал Арсений с полотенцем. — Стой, сука-собака, — он поймал щенка и завернул его в полотенце, а тот так и продолжил дожевывать корм, который иногда выпадывал из его пасти, — вот так, — он вытер его уши и присел на табурет, а я подполз к нему, усевшись на полу и опустив подбородок Арсению на колени. — Надо придумать ему кличку, — я погладил щенка, который пригрелся в руках у Попова и почти что уснул уже. Арсений кивнул, наклонился ко мне, поцеловал в макушку и поднялся. — Пойдем положим его на его место. Мы уложили щенка в его «кроватку», а тот зевнул и посмотрел на нас. Я издал умиленный звук, а Арсений улыбнулся и поднялся, сказав, что он хочет сфотографировать эту картину. Щенок, как только Арсений ушел в другую комнату, тут же вылез из своего мягкого логова, побежав за Поповым. Я выгнул бровь, после улыбнулся и пошел за питомцем. — Ты попал, Арс, — я улыбаясь, зашел в спальню, где щенок уже оккупировал ногу Попова, усевшись на нее, пока врач уставился в телефон, улыбаясь и, видимо, фотографируя это. — Я уже понял, — он вздохнул, улыбнувшись, и притянул меня за руку к себе. Арсений обнял меня и опустил глаза вниз, — будешь Шнурком. Так, все, пошли поваляемся, пожалуйста, Тош, я устал. Я кивнул, поднял щенка на руки и пошел вместе с Арсением в зал. Уложив Шнурка на его место, я завалился рядом с парнем и прижался к нему. POV: Арсений Я уткнулся носом ему в волосы и через несколько минут услышал сопение у себя в районе шеи. Я начал разглядывать щенка, который тоже уснул, и поглаживать парня по лопаткам. Наверное, я сойду с ума уже завтра вечером. Щенок, которого притащил сюда Антон. Попугай, который говорит его фразами. М, прелесть. Я создал у себя дома свой личный ад за какие-то пару недель. Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Было бы неплохо чуть-чуть отдохнуть, чтобы вечером не сидеть в кабинке колеса обозрения в состоянии сонной мухи.*
POV: Антон Я завернулся в ветровку сильнее, прижался к сидящему рядом Арсению и взглянул на вид вокруг. Мы поднялись уже достаточно высоко, чтобы можно было любоваться красотами ночного города. Несчетное количество огней заполняло всю темноту позднего города. Под нами и вдалеке мелькали разноцветные, яркие вывески магазинов, свет фар автомобилей. По освещенной части парка гуляли люди, чаще всего держались за руки, прятались по укромным местечкам от чужих глаз. Я вздохнул полной грудью, спрятал руки в карманы и почувствовал, как Арсений обнял меня одной рукой. За парком красовалось несколько многоэтажек, из окон которых тоже исходил свет. Само колесо обозрения мелькало разными теплыми цветами, что предавало мне ощущение некой сказочности. Вообще, всю мою поездку сюда, в Швецию, можно было назвать сказкой. Мне до сих пор не верилось, что такое могло произойти. А уж тем более со мной. Я поднял голову, поцеловал Арсения в изгиб нижней челюсти и тяжело вздохнул. — Я тебя люблю, älskade, — он поймал меня за подбородок и утянул в поцелуй. По телу пробежали мурашки. Этот момент показался мне даже более интимным, чем то, что происходило вчера утром. Я поджал губы и смахнул слезинку. Нет, вот сейчас точно не стоило портить такой момент. Так хотелось бы сейчас сказать, что я не хотел уезжать, что хотел бы остаться тут хотя бы еще на денек, но лучше было промолчать. Зачем и себе, и ему настроение было портить? Я лишь поднялся на ноги, встав напротив Арсения, и подозвал его жестом к себе. — Поцелуй меня, пожалуйста, — я грустно улыбнулся, заметив, как Попов тут же поднялся, встав рядышком со мной. Он опустил одну руку мне на скулу, погладив немного шершавым пальцем по ней, а второй притянул к себе за талию и, немного наклонив голову, накрыл мои губы своими. Я обхватил его шею руками, медленно отвечая на нежный поцелуй, в который мы оба вкладывали все эмоции, всю любовь. Опора будто постепенно уходила из-под моих ног. Я расслабился, обмяк в его руках. Мир сузился до мягких губ напротив, и больше мне ничего не хотелось в то мгновение. Только его руки, слабо сжимавшие мою талию, немного обветренные губы и ночной Стокгольм с колеса обозрения.*
Горячие струи воды приятно обжигали тело после ночной прогулки, расслабляя. Я прикрыл глаза, когда он аккуратно вжал меня в стенку душевой и начал оставлять пьянящие и без того усталый разум поцелуи на бледной коже. Уже не было стыдно. Было только жизненно необходимое желание продлить этот момент навечно. С его носа падали капли, что меня почему-то умиляло. Я опустил руку Арсению на щеку, погладил большим пальцем и слабо улыбнулся. Он аккуратно отодвинул мокрую и из-за этого прилипшую ко лбу челку и прикоснулся губами к согревшейся коже, задержавшись на несколько секунд. Он заглянул мне в глаза и немного приподнял уголки губ. — Уже не стесняешься, älskade? — Арсений тыкнулся своим носом в кончик моего. — Ну, разве что чуть-чуть, — я обхватил руками его шею. Арсений подхватил меня под ноги, вновь накрыв мои губы своими и игнорируя скулеж щенка за дверью. Я приоткрыл рот, пропуская его язык и позволяя ему хозяйничать там, и полностью забылся, сознанием растворившись в нем и вновь сглотнув ком в горле. Успею еще нарыдаться.
Примечания:
Тг канал: ✎ ﹏ᴇҗσɞσɛ ҕσλστσ﹏﹏ — https://t.me/hedgehog_and_mouse
