Заснеженные вершины Фудзиямы

Жан сидел на скамейке у берега озера Кавагути, откуда ему открывался прекрасный вид на покрытые снегом вершины Фудзиямы. Мимо него то и дело проходили туристы и на большой скорости проезжали велосипедисты, но омеге это совсем не мешало. Он, положив ладони на живот и откинувшись на спинку, думал о том, как докатился до такой жизни. В Японии ему нравилось. Едва Тетсуджи сказал ему, где конкретно Моро предстоит спрятаться, тот лишь пожал плечами, даже не удивившись. Семья Морияма перебралась из страны восходящего солнца в Нью-Йорк не так давно, поэтому наверняка у тренера ещё остались связи и надёжные люди, которые рады будут ему помочь. Правда изначально оговаривалось, что помощь эта необходима будет лишь на пару-тройку месяцев. Но сейчас уже конец марта, а Жан всё ещё живёт в доме Мидори Такугава. Едва парень увидел Мидори в аэропорту, он сразу узнал в ней ту женщину с фотографии в квартире Ичиро. Сама она и не думала скрывать, что приходится матерью двум его альфам. Наверное поэтому они с Жаном и нашли общий язык так быстро. Они много времени проводили вдвоём, неспешно прогуливаясь по улицам Фудзи и беседуя за чашкой чая по вечерам. Мидори рассказывала ему о местных поверьях и культурных обычаях, обучала языку и старалась хотя бы раз в неделю увозить куда-нибудь в живописные места, где можно насладиться природой. Сегодня именно она предложила отправиться на пять озёр у подножия вулкана. Но, похоже, ехала сюда Мидори с какой-то своей чётко определённой целью, потому что уже больше часа сидела на скамейке неподалёку и вела разговор с каким-то незнакомым Жану мужчиной. Тот будто бы был немного взвинчен и откровенно волновался. Мидори уже несколько раз пыталась завершить их беседу и уйти, но мужчина едва ли не бросался ей в ноги и кланялся, извиняясь. Печально вздыхая, женщина решала остаться на месте и посылала Жану полные вины взгляды. Моро только улыбался и возвращался к своему нехитрому занятию. Прогулки и любование пейзажем его успокаивали. А это было именно то, чего ему так не хватало, когда он был рядом с братьями Морияма. Пока Жан учился и жил в университете Эдгара Аллана, он постоянно волновался. Как Рико отреагирует на появление в их отношениях его брата? Когда Ичиро и Рико перестанут ругаться? Не много ли он уделяет внимания одному и не пренебрегает ли при этом вторым? Не является ли его тесное общение с кем-то из них изменой по отношению к другому? Наконец, как они сами к нему относятся и не забудут ли его имя, едва узнав о ребёнке? Сейчас, когда Жан уже принял и осознал, какое чудо живёт у него внутри, а мозг его начал критически мыслить, эти вопросы его больше не так сильно волновали. Теперь он точно знал, что при необходимости справится и один. Это знание наполнило сердце спокойствием и умиротворением, а это было именно то, чего так не хватало. Моро необходимо было вырвать себя из привычной жизни, чтобы трезвым взглядом оценить всё, что у него реально имелось. И, конечно, избавиться от преследования со стороны отца. Пауль узнал о том, что его сын внезапно отправился на учёбу по обмену лишь тогда, когда Жан уже занял выделенную ему спальню в доме Мидори. Омега не понимал, зачем позвонил отцу, но чувствовал, что это нужно сделать. На деле доказать, что он больше не маленький щенок, которого можно запугать и запереть в клетке, на чьём имени затем можно манипулировать. Неудивительно, в общем-то, но отца его местонахождение и безопасность не волновали. Он лишь шипел что-то в ответ и отвечал сквозь зубы, словно его заставляли это делать. А буквально на следующий день Жану пришло сообщение от банка об открытии счёта на его имя. С тех пор каждое первое число месяца Пауль клал туда полмиллиона. На вопрос «зачем» он так и не ответил ничего определенного, но сказал, что подобного желала его мать. О ней Жан вспоминал едва ли не каждый день, рассматривая старую, измятую фотографию. Будь Патриция жива, она бы помогла сыну. Она бы спрятала его сама или дала денег, чтобы он сбежал. Выслушала его переживания и поддержала добрым словом. Наверняка охладила бы пыл его альф и убедила их помириться для общего блага. Жану не пришлось бы бежать на другой конец света, будь его мать в добром здравии. Но её нет, и это больно. Жан снова вспомнил о матери, видя, как женщина неподалёку ловко управляется с целой компанией маленьких детей. Беременность и гормоны сделали его слишком чувствительным ко всему, что с ним происходит, поэтому одной мысли было достаточно, чтобы омега чуть не заплакал. Желая отвлечься, он повернул голову в сторону, где сидела Мидори с собеседником, но никого не увидел. Выпрямившись, Жан принялся осматриваться по сторонам, как вдруг кто-то вплотную подошёл к его скамейке. — Большое спасибо, госпожа Такугава. Мужчина поклонился почти что в пояс, а стоящая напротив него Мидори покровительственно улыбнулась. Омега вздохнул и снова откинулся на спинку лавочки, кладя руку на живот и поглаживая по кругу. Мужчина увидел это краем глаза, что-то неуловимо похожее на страх мелькнуло на его лице, и он также усердно принялся раскланиваться перед Жаном. — Доброго вам дня, господин, — парень чуть не фыркнул от смеха, услышав это. — Доброго дня, господа Такугава. Спасибо вам за помощь. Мужчина пятился назад и всё не мог остановиться и перестать разбрасываться словами благодарности. Он отошёл от них метра на три и только после этого, ещё раз склонившись в пояс и попрощавшись, развернулся спиной и направился по своим делам. — Наконец-то он ушёл, — выдохнула Мидори и села рядом с Жаном. Она опёрлась на трость и устремила взгляд вперёд, любуясь озером и горой. — В какой-то момент я подумала, что мы с ним никогда не закончим. — А кто это вообще был? Женщина повернулась к нему лицом и ласково улыбнулась, касаясь рукой его ладони, лежащей поверх живота. — Милый, это не твоё дело. Жан согласно кивнул и отвернулся, принимаясь снова наслаждаться пейзажем. Когда Мидори ответила ему подобным образом впервые, парень искренне расстроился и даже оскорбился. Он расплакался, потому что эти слова его действительно сильно ранили, но быстро успокоился. С течением времени он узнавал госпожу Такугава всё больше и понимал, что обидеть она его не хотела. Во-первых, Мидори сразу извинилась. Во-вторых, женщиной она была твёрдой и острой на язык. В выражениях не стеснялась, на всё имела своё мнение и высказывала его при необходимости. В подобном её поведении Жан видел Рико. Только альфа был менее сдержан и более вспыльчив, чем его мать. — Похолодало, — сказала Мидори и пожала плечами. — И уже темнеет. Может, поедем домой? Я помню ты говорил, что сегодня вечером собираешься пообщаться с друзьями. Омега согласно кивнул. Он и сам чувствовал, как сильно замёрзли его руки. Глянув на часы, Жан посчитал, сколько сейчас времени в Западной Вирджинии. Ему было интересно, чем закончился вчерашний матч, но нужно было дождаться, пока у Ники схлынут эмоции, и он станет менее болтлив. — Идём. Жан встал и предложил руку женщине, но та проигнорировала его жест. Оперевшись на трость, Мидори поравнялась с ним и взяла его под локоть. Под размеренный стук трости о землю они медленно прогулялись до машины и отправились домой. — Я пойду к себе и прилягу, — госпожа Такугава, едва они вошли в дом, резко развернулась и, чуть пошатнувшись, пошла в сторону своей комнаты. — Что-то устала за сегодня. Парень хотел её проводить, но Мидори отказалась, явно не желая навязываться и казаться немощной. Жан давно понял, что она больна, но не знал, чем именно. Сначала всё выражалось в общем ухудшении самочувствия и частом, но непродолжительном сне. Затем он как-то раз увидел, что женщина принимает таблетки, а в январе у неё случился приступ, из-за которого Жан и принял решение задержаться в Японии. А ещё это был первый раз, когда он умудрился поругаться со своими альфами, находясь от них на расстоянии в несколько тысяч километров. — То есть как это вы не приедете?! — вскрикнул он, чуть ли не задыхаясь. Приступ Мидори и несколько часов в больнице здорово подействовали на его состояние. Он никак не мог уснуть и всё ходил из одного конца дома в другой. Омега позвонил альфам и рассказал им о болезни их матери. Принялся упрашивать приехать и плакал, что очень скучает. Это действительно было так, но Рико и Ичиро неожиданно складно отказались. — Мы не может приехать, милый, — в сотый раз повторил Ичиро. Рико на фоне зарычал. Связь их, пока они были так далеко друг от друга и общались лишь по телефону и видеозвонкам, ослабла. Но её силы вполне хватало, чтобы Жан почувствовал, что младший альфа бесится и злится от бессилия. — По объективным причинам не можем. Это зависит не от нас. — А от кого?! — снова заплакал Жан и принялся размазывать слёзы по лицу. Ему не стоило волноваться и тем более плакать, но ситуация буквально разбила на части. — Она же ваша мама. Как вы можете так к ней относиться? Ей нужна ваша поддержка… — Она сама не хочет нас видеть! — Рико вырвал у брата трубку и буквально закричал. Затем уже спокойным и ласковым голосом продолжил. — Солнышко, это не от нас зависит. Она не хочет, а мы не можем… — А вы у неё хотя бы спросили?! Жан бросил трубку, не дождавшись ответа. И на входящие звонки больше не отвечал. За всё время его здесь нахождения Мидори ни разу не поговорила с Ичиро или Рико хотя бы по телефону. Все новости из жизни сыновей она узнавала от Жана. Тот, уехав, продолжал общаться с каждым из них, иногда они устраивали групповые созвоны. Однако сколько Жан не предлагал, Мидори ни разу не согласилась поучаствовать в них. Омеге это казалось до невозможного странным и равнодушным, а чёрствое отношение братьев к матери и вовсе поразило его в самое сердце. Поэтому он и принял решение остаться в Японии. С Ичиро и Рико Жан не общался целую неделю. Не отвечал на звонки и сообщения на Фейсбуке, не звонил и не писал сам. Часть его надеялась, что если страдания матери их не растрогают, то хотя бы его игнор их заденет, они оторвут от сидений свои задницы и приедут. Но чуда не произошло. Спустя семь дней омега чуть-чуть оттаял и написал, что решил задержаться. Оба брата Морияма были расстроены тем, что он не приедет, но благодарны, что он остался позаботиться об их матери. Мидори тоже была рада, хоть и пыталась скрыть это за напускным недовольством. Не желая лишний раз беспокоить женщину, Жан лишь проводил взглядом её спину и пошёл к себе. В комнате он прилёг на кровать и поставил ноутбук на стол напротив. Чаще всего на следующий после матча день Ваймак отменял утреннюю тренировку, а, значит, Ники сегодня некуда спешить. Они договорились, что он сам позвонит Жану, когда готов будет поболтать. Омега лежал на боку, согнув ноги в коленях и подперев голову рукой, и гладил живот, чувствуя в ответ лёгкие толчки. Ники всё не звонил, и Жан уже несколько раз перепроверил время, но с каждым разом убеждался, что всё-таки у Хэммика сейчас утро. Скорее всего он просто глупо проспал. Не дождавшись звонка, парень зашёл в Скайп и позвонил сам. — Привет, — заспанная мордашка Ники показалась перед камерой через пару минут. — Я проспал. Прости. Я дерьмовый друг. Мне очень стыдно. Говорил Хэммик так быстро и безэмоционально, что было понятно, что ничего ему не стыдно. Параллельно он скинул с себя одеяло и пошёл куда-то в сторону кухни, от чего изображение на экране начало прыгать в разные стороны. Едва он закончил уничижительно о себе отзываться, как картинка остановилась. Ноутбук занял место на кухонном столе, открывая Жану вид на Ники, который заваривал себе кофе. — Нормальный ты друг, — ответил омега. — Не самый лучший, конечно, но и точно не дерьмовый. — Эй! — Хах… Так сильно устал? Совсем плохо матч прошёл? — Да нет, — Ники почесал затылок, смотря на Моро прямо в камеру. Спохватившись, тот немедленно убрал с живота руки и попытался прикрыть его округлость одеялом. — Мы выиграли, вообще-то. Но всего на одно очко вперёд ушли, и твой из-за этого психовал и орал. Злой был, как чёрт. Наверняка ещё из-за того, что все хвалили Кевина и говорили только о нём, ведь это он забил в последнюю секунду. Жан понимающе вздохнул и немного стыдливо улыбнулся. Он знал, что Рико из-за ситуации в семье и отношений с братом и отцом крайне нетерпимо относится к любой конкуренции. Во многом это и было причиной, почему он категорически не желал налаживать отношения с Ичиро. В команде и на поле он тяжело сходился с альфами, но по большей части всё-таки мог найти с ними общий язык. А вот с бетами у него совсем не ладилось. Эндрю его игнорировал, а Аарон послушно не видел рядом с собой никого, кто не интересен его брату. Впрочем, близнецы в принципе были не самыми разговорчивыми и контактными людьми. Жан тоже с ними не особо часто общался, а сближали их лишь Рене и Ники. Нил, видимо, решил пойти на поводу у своего недопарня и тоже старался не обращать на Рико и его вспышки гнева внимания. Но у него это получалось намного хуже, и чаще всего он лишь стебал капитана самым безобразным образом на глазах у всей команды. Мэтт пока что держал нейтралитет и был ближе к девчонкам и помощнику капитана, которым была его девушка. А вот Кевин был альфой, и с Рико они сначала тоже не сошлись характерами. Но как-то постепенно напряжение между ними улеглось, и Морияма великодушно позволил Дэю быть его другом. За три с лишним года они действительно сблизились. Многие считали, что они друзья чуть ли не с пеленок. Но… Нет. Наверняка тот факт, что Кевина превозносят болельщики, сильно ранил Рико. Возможно, оба парня даже поссорятся, если ещё этого не сделали. — Но это ерунда по сравнению с тем, что я увидел своими глазами, — хихикая, продолжал Ники. Он отодвинул кружку в сторону и придвинулся к камере так близко, что его лицо полностью закрыло обзор на комнату. — В очередной раз, когда наш драгоценный капитан принялся выговаривать Кевину, Аарон вспылил и отшил его! Сказал, чтобы Рико завалился, или он ему кишки распотрошит. А потом каааак засосал Кевина посреди поля! — Нифига себе! — Да! Я тоже так подумал, — согласно закивал Хэммик. Жан только хотел спросить его о реакции второго близнеца, как тот сам продолжил. — Эндрю просто смотрел на это, а потом развернулся и пошёл в раздевалку. И с ним был Нил. И потом мы в эту раздевалку ещё минут десять не могли попасть. Не знаю, что конкретно они делали. Но явно что-то не совсем приличное, раз заперлись. Моро лишь охнул от изумления. Он не был свидетелем, но знал, что после случившегося в доме семьи Хэммик было принято решение снять Эндрю с таблеток. С тех пор он вёл себя иначе, совсем не так, как привык Жан. Не было больше азартного блеска в глазах и перепадов настроения от главной рок-звезды кампуса до замкнутого и холодного интроверта. Теперь, если что-то и происходило, Эндрю флегматично чавкал жвачкой, посматривая на всех исподлобья. — А в остальном всё по-прежнему, — Ники снова отодвинулся и пошёл к кофеварке. — Дэн и Мэтт на досуге занимаются своими гетеросексуальными мерзостями. Я плачу по Эрику, а Рене наслаждается жизнью одиночки. А ты как? Жан пожал плечом, чувствуя, как беспокойно закрутился в его животе ребёнок. Хотелось погладить и успокоить его, но Ники может заметить. — Учусь потихоньку, — вместо этого ответил он. Жан не задумывался, знает ли кто-нибудь из его команды о его положении. Эллисон точно никому не рассказала об этом. Прошло четыре месяца, и что-нибудь точно бы всплыло. Да и Ники, узнав от неё, не смог бы удержать язык за зубами. Ещё о ребёнке знали Пауль и Тетсуджи. Первый скорее переживал, что такая удачная возможность нагнуть семью Морияма ускользнула из его рук. Второй, по-видимому, решил, что не имеет права о подобном рассказывать. Возможно, ему пришлось посвятить Ваймака и кого-нибудь из руководства, чтобы получилось организовать «обучение по обмену». Но мужчина точно не стал ничего говорить своим племянникам. Ичиро и Рико ни разу за эти месяцы не спросили Жана о ребёнке. Они мягко улыбались, видя его чуть располневшие щечки, и шутили, что кого-то слишком много кормят рисом. Живот омега от них скрывал, как и от всех остальных. Возможно, они что-то заметили или заподозрили, пока он ещё был в Западной Вирджинии. Моро помнил, как в день накануне отъезда братья переглянулись, вдыхая его запах. Это немного пугало, ведь отец Жана понял, что у него скоро будет внук, именно по запаху. Однако у него было уже двое детей, так что он в этом деле определённо был более опытным человеком. Конечно, Рико и Ичиро могли что-то понять посредством связи. Почувствовать его переживания, когда он посещает врача, и зашкаливающее количество счастья, когда в тихое утро Жан, лёжа в кровати, разговаривал с животом и гладил его по кругу, получая в ответ лёгкие пиночки. Может быть, альфы в принципе что-то чувствовуют, когда их омега ждёт ребёнка. Жан не знал таких тонкостей. Но даже если это и так, то Ичиро и Рико вряд ли способны что-то ощутить, ведь их связь из-за расстояния совсем истончилась. — Когда ты уже приедешь? — вывел его из состояния задумчивости вопрос Ники. — Ты обещал в январе, а уже конец марта. Жан как-то задумался, поэтому не сразу услышал вопрос. Он заслушался рассказом друга о «шлюшном периоде» Эллисон, которая вдруг начала менять парней, как перчатки, и ходила на свидания чуть ли не каждый день. И о том, что ставки на отношения Ваймака и Эбби в очередной раз повысились. Но кто-то прикола ради поставил на отношения их медсестры с Тетсуджи, и этому решению почему-то последовала вся команда. И что Рико дико злился, а затем смеялся, услышав об этом. Когда Ники заикнулся об альфе, Жан неосознанно начал слушать его ещё внимательнее. Оказывается, Рико стал заметно менее агрессивным и несдержанным. Он всё ещё был склонен к применению силы и за словом в карман не лез, как и его мать, но теперь его реакцию предсказать было легче. Например, когда Аарон его отшил и пригрозил выпотрошить ему кишки, Рико лишь грубо послал его, а не набросился с кулаками, как сделал бы прежде. Услышав об этом, Моро довольно улыбнулся. Похоже, Тетсуджи не обманул. Омега и сам заметил, что во время их разговоров альфа не перебивает его, как раньше, и даже в его речи появилось больше ласковых слов. И он теперь не так часто пререкался с Ичиро, как-то было прежде. — Так когда? — повторил свой вопрос Ники. — Конечно, круто жить одному и быть самому себе хозяином. Будь тут Эрик, я бы сам тебя просил задержаться ещё на пару месяцев. Но его тут нет, тебя нет, а мне совсем одиноко. Эндрю меня игнорит, а Аарон мерзко использует. Представляешь, он позвонил мне ночью и начал упрашивать, чтобы, когда я пойду на занятия, я отдал ему свою ключ-карту, потому что им с Кевином нужно «позаниматься уроками в тишине и спокойствии». Ну, я и послал его в библиотеку. Знаю я, чем они реально будут тут заниматься. Жан как-то растерялся и тоже немного расстроился, видя огорченную мордашку Хэммика. Тот по жизни был немного болтлив, и ему неоднократно и иногда в довольно грубой форме на это указывали и кузены, и другие игроки. Но Жану нравилось слушать других людей, поэтому с Ники они были идеальными соседями и быстро подружились. Вот и сейчас омега в очередной раз заболтался и сам позабыл, о чём спрашивал. А Моро и рад был проигнорировать его вопрос. Не говорить же ему, что «обучение по обмену» всего лишь фикция. Что на самом деле он учится удалённо, читает лекции и сдаёт практику через интернет. Разумеется, чтобы придать происходящему иллюзию правды, Тетсуджи договорился с одним японским университетом. Но туда Жан ходил в качестве свободного слушателя, никаких экзаменов и зачётов не сдавал. Прежде Моро посещал занятия почти каждый день, выбирая всё, что проходили на английском или французском языке. Но чем больше он начинал понимать японский, тем отчётливее слышал, как его беспардонно обсуждают. А когда живот уже начал демонстрировать себя миру, омега прекратил посещения, не желая становиться объектом сплетен. — А как они вообще дошли до этого? — старательно отвлекая, спросил Жан у Ники. — Я так понял, что Эндрю запрещал брату встречаться с Кевином. Да и сам от Джостена всячески открещивался. — Нил сказал, что обманом заманил их в кабинет к Би. И что через три сеанса Эндрю сам пришёл к нему в комнату. Моро понятливо кивнул, задумавшись. Тетсуджи сказал ему, что к положенному сроку он альф не узнает. Омега уже сейчас видел изменения, а ведь общались они только по телефону и видеосвязи. Но вряд ли братья Морияма сами достигли такого взаимопонимания. Неужели они тоже обратились к психологу? — Слушай, вот с Кевином и Аароном всё понятно. Но как ты думаешь, а Эндрю или Нил сверху? — О, нет! — вскрикнул Жан, прикрывая лицо ладонью. — Ники, нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу даже думать об этом. У меня ночь скоро. Не хочу, чтобы мне снились сны об этом. — Об этом?! — злорадно хихикнул Хэммик. — Да ты совсем там одичал без любви и ласки. — Пфф. — Ну, ничего страшного. Вот когда ты приедешь, тебя наверняка из койки неделю выпускать не будут, — Ники закатил глаза, будто бы сам мечтал о чем-то подобном. И тут он, видимо, вспомнил свой предыдущий вопрос. — Так когда ты приедешь? Не смей меня игнорировать и отвечай! — Я не знаю, — пожал плечами Жан. Он действительно не знал. Его беременность была уже заметна, но в Японии он чувствовал себя в безопасности и не боялся, что кто-то это осудит. Однако омега испытывал страх от мысли, что ему придётся раскрыть себя подобным образом перед всей командой и университетом Эдгара Аллана. — Изначально планировалось до января. Но Мидори болеет, и я хочу быть рядом с ней. Оба университета согласны, чтобы я доучился до конца года. — До конца года?! Мы не увидимся до сентября? Но ты ведь летом на каникулы вернёшься? Моро пожал губы и сдержанно кивнул. У него был срок на середину июля, так что точно вернётся к этому времени. Вопрос только смогут ли они с Ники увидеться. — Да? Тогда это классно, — Ники широко улыбнулся, и тут кто-то постучал во входную дверь его комнаты. — Это Рене. Нам пора. С Уокер Жан успел перекинуться лишь парой слов, прежде чем она и Ники пошли на занятия. Отключив и убрав ноутбук, омега вытянулся на кровати и скинул одеяло. Было уже довольно поздно, и пора бы отправляться спать. Но сначала омеге нужно было хотя бы немного перекусить, чтобы утром не тошнило. — Как там твои друзья? Мидори неслышно вошла на кухню, когда Жан выбирал в холодильнике, что взять. Он немного вздрогнул и развернулся, закрывая дверцу и беря в руки кружку. — Хорошо, — он сел за стол напротив женщины. — Выиграли вчерашний матч, но всего с одним очком в плюсе. Рико из-за этого злился. — Но ведь они не проиграли? — Нет, — Жан сделал глоток, думая, как бы всё правильнее объяснить. — Но Рико считает, что Вороны должны быть лучшими. Одно очко преимущества это слишком низко и выглядит, как насмешка. Мидори чуть улыбнулась и опустила глаза вниз, задумавшись. Она постукивала пальцами по столешнице и медленно, будто бы устало моргала. Вид у неё был немного измученный, но словно одухотворённый воспоминаниями. — Вплоть до того момента, когда Рико появился на свет, я не была уверена, что его отцом является Кенго. Иногда, зная, насколько мой сын зациклен на экси, я вновь начинаю сомневаться. Жан поперхнулся, услышав это. Откашлявшись, он уставился на женщину, ожидая объяснений, но та молчала, продолжая постукивать ногтями по столу. Омега дрожащими от волнения руками поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула. — Мы с Кенго не были истинными. Я вообще-то бета, если ты ещё не понял. И между нами не было любви, но было уважение, а брак наш был выгоден нашим семьям. Через год, уже в Америке, родился Ичиро, а ещё через два Рико. В общем-то я была счастлива, но… Всегда есть какое-то «но», понимаешь? С трудом сдерживая слёзы потрясения, Жан кивнул. В его отношениях с братьями Морияма всегда было какое-то «но», из-за которого ему и пришлось уехать на другой конец земного шара. И это признание по-настоящему потрясло. От него закружилась голова, а сердце забилось в диком ритме. — Кенго не верил в истинных и никогда не пытался найти своего. И он не любил меня, но уважал и ценил. А мне было этого так мало. Я вышла замуж сразу после школы и единственное, о чём мечтала, это о любви. И я встретила её, но не в лице мужа. Мы оба этого не планировали, но тайно встречались почти год. А потом я узнала, что беременна, и так испугалась. Если бы ребёнок родился бетой, то всё стало бы понятно. Страх этот не отступил, когда уже второй тест подтвердил, что наш младший действительно альфа. Мидори в очередной раз замолчала, теперь уже пустым взглядом смотря на гладь стола. Она попыталась стряхнуть невидимую крошку, но рука её дрогнула, будто для такого простого действия не хватало сил. Сжав ладонь в кулак, женщина нахмурилась и подняла голову, смотря теперь Жану прямо в глаза. — Я была в ужасе, что Кенго мог узнать. Он бы забрал у меня моих мальчиков. И кто знает, как бы он поступил с Рико. Я радовалась, что он оказался сыном моего мужа. И искренне огорчалась этому. Подобная двойственность меня убивала. Я не понимала, что чувствую к собственным детям, а в какой-то момент я осознала, что меня злит, что они оба от Кенго. Вот бы хотя бы младший был от его брата. Если бы Жан продолжал пить чай, он бы поперхнулся во второй раз. Но он лишь вздохнул чуть громче и проглотил кислую слюну. Эта история так похожа и не похожа на их историю. Опять два брата и любовный треугольник. Жан вспомнил ту фотографию в квартире Ичиро. И как он мог не заметить, какими глазами Тетсуджи смотрел на жену брата на том снимке? — Я начала отдаляться от них. От своих мальчиков, потерять которых так боялась. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и я их возненавижу. В итоге я вернулась в родной дом, а они остались там. И я жалею об этом. Если бы я себя переборола, я бы смогла вырастить их близкими людьми. Эти дурацкие правила семьи Морияма не сломали бы их. Они приняли бы друг друга. И тебе не пришлось бы сбегать, опасаясь, что они будут рвать на части тебя и ребёнка. Это были последние слова, которые Жан услышал от Мидори тем вечером. Она не ждала от него ответа и не просила совета. Просто говорила, а затем замолчала. После так же молча ушла к себе, и омега, кажется, слышал, как она плакала. Утром он всё-таки решился и поехал в университет на лекцию о римском праве. Когда он вошёл, на него вновь обратила внимание почти вся аудитория. Но Жан, игнорируя их взгляд и шёпот, сел на первый ряд, тогда как раньше старался забиться в самый конец зала. Вернувшись после занятий домой, он не нашёл в нём Мидори. Она приехала лишь около полуночи, а на следующий день вновь куда-то надолго уехала. Это случилось в понедельник второго апреля. Жан запомнит этот день навсегда. Утром он проснулся от звука бьющейся посуды и, выйдя на кухню нашёл Мидори лежащей на полу. Её тело напрягалось, будто бы она пыталась пошевелить рукой или ногой, но у неё ничего не выходило. Когда она услышала, как парень вошёл и замер в дверях, то лишь немного смогла повернуть голову в его сторону. — Жан, — её голос был таким тихим, словно ветер подул. — В красном ежедневнике на первой странице номер врача. Моро молча развернулся и пошёл в её комнату. Нашёл там ежедневник и позвонил по записанному номеру. Скорая приехала через четыре минуты, и всё это время Жан просидел на коленях рядом с Мидори, которая угасала на его глазах. Сначала её ноги перестали двигаться, затем руки, а рот произвольно открывался и закрывался. Вместе с машиной скорой Жан отправился в больницу и просидел на жёсткой лавке возле палаты несколько часов. Он не плакал и не был напуган, не чувствовал голода, и у него не возникло даже мысли позвонить Ичиро или Рико. Или, может быть, Тетсуджи. Омега просто смотрел в стену перед собой и ни о чём не думал, пока не вышел врач. — Ей стало чуть лучше, но постарайтесь её не утомлять. Кивнув, Жан толкнул дверь палаты и вошёл внутрь. Мидори лежала на кровати вся серая, истыканная какими-то трубками, а аппараты, к которым она была подключена, издавали мерзкий писк. Как только он сделал шаг, женщина открыла глаза и посмотрела прямо на него. — Позвони им, — сказала она, задыхаясь. — Уже можно. Омега снова молча кивнул и достал телефон. Номер Ичиро был первым среди последних вызовов, и, недолго думая, Жан нажал на иконку с зелёной трубкой. — Да, милый? — послышался через несколько секунд весёлый голос. — Я как раз хотел позвонить тебе. — Я, — Жан сорвался и всхлипнул. Как глупо получается. В Америке всё ещё день смеха, а он звонит альфам совсем не по смешному поводу. — Приезжайте сюда. Ваша мама в больнице. Она разрешила.