Заснеженные вершины Фудзиямы

Иногда Жану снились сны о том, как он встречается с Ичиро и Рико после долгой разлуки. Обычно в его фантазиях они обнимались, и оба брата были рады видеть его и счастливы узнать о малыше. Они разговаривали с ним, мягко поглаживая живот по очереди. И не отпускали омегу от себя, не переставая обнимать и целовать пухлые щёчки и искусанные от волнения губы. А встреча их всегда происходила в доме Мидори или же в саду на заднем дворе. Но в действительности всё оказалось иначе. В жёстокой реальности они встретились на первом этаже больницы, пока мать братьев медленно умирала на втором. И к Жану шёл лишь Ичиро, пока Рико непонятно куда испарился буквально из-под носа. Вроде бы только что выходил из машины, а вот уже омега не может найти его ни взглядом, ни ориентируясь на ощущения. От панической мысли, что парень сбежал, увидев Жана в таком положении — полностью разбитого и заплаканного — захотелось закричать и разрыдаться в голос. И, наверное, именно в такую истерику и скатился бы Моро, если бы не Ичиро, идущий ему навстречу с широкой улыбкой. — Милый. Мужчина едва ли приоткрыл рот и прошептал эти слова, но омега смог их услышать, находясь на другом конце коридора. Хотелось броситься к нему, обнять и прижаться всем телом, чтобы никакая сила не смогла их больше разделить. Вдохнуть полной грудью аромат кофе с тонкой нотой лаванды, по которому Жан так скучал столько времени. Но ноги словно одеревенели. Или же он попросту забыл, как ими управлять. — Моя радость, — раздался тихий шёпот над ухом, и парень громко всхлипнул. Ичиро приблизился к нему вплотную и обнял, ладонями поглаживая спину и плечи. Жан раскинул руки в стороны и обнял в ответ, крепко сжимая чужую грудь. По щекам вновь потекли слёзы, и, наверное, теперь омега стал выглядеть совсем уж жалко. Однако ему было фантастически всё равно на то, как на его внешний вид отреагируют окружающие. Но не всё равно на то, как Ичиро отреагирует на малыша. Парень видел, как мужчина мечется в хаотичных раздумьях, пока идёт к нему. Внешне, пока Жан просто стоял, опустив руки вдоль тела, живот не был сильно заметен. Однако запах уже говорил сам за себя, а в движении и вовсе невозможно было скрыть положение. Ичиро вряд ли удивился, заметив мешковатую одежду, но заинтересовался, почувствовав незнакомый аромат. Его брови чуть сдвинулись к переносице, когда он засомневался, а, почувствовав во время объятий твёрдость и выдающиеся размеры чужого живота, мужчина замер на месте. — Это что? — спросил он, немного отстраняясь. Руки́ со спины Жана он не убрал, и тот был готов умереть ради того, чтобы его касались так вечно. — Я называю его ребёнком, — натянуто шутя, ответил омега. Он положил обе ладони на середину живота и повёл ими по кругу, смотря Ичиро прямо в глаза. Тот глядел в ответ молча и тяжело дышал, а взгляд у него были безумными. Жан сейчас чувствовал всё то же, что переживал в этот момент мужчина. Его радость от встречи и ступор от новостей. Немного паники и ещё меньше уверенности. Восхищение, благодарность и… Злость. Жан опустил голову, ощутив её. Он знал, что альфы не обязаны радоваться малышу так же, как это делает он. Но надеялся, что они хотя бы попытаются его понять и дадут возможность объясниться. — Что за? Жан, это не шутка. Какого чёрта ты не сказал раньше?! Моро дёрнулся всем телом, но отстраниться ему не дали, впиваясь пальцами в локоть. Ичиро ослабил хватку только, когда парень всхлипнул, то ли от боли, то ли от обиды. Это был первый раз за всё время их отношений, когда альфа так на него злился и совсем не скрывал своего разочарования. — Прости. Прости, пожалуйста, что накричал, — неуверенно начал Ичиро, протягивая к нему руку. — Можно потрогать? Пальцы его чуть дрогнули, и он прикусил губу, смотря на слегка натянувшуюся ткань толстовки. Жан лишь молча помотал головой, смотря в пол и размазывая по лицу слёзы. — Не плачь, пожалуйста. — Ты злишься. Только и смог выдавить из себя парень, внутренне закипая. Ичиро накричал на него, а теперь серьёзно думает, что это можно искупить простым «не плачь, пожалуйста»? Однако стоило Жану в очередной раз громко хлюпнуть носом, как мужчина подошёл вплотную, сминая всё его сопротивление, и прижал к себе ближе, поглаживая по спине и оставив на лбу короткий поцелуй. — Ты такой сладенький. Такой красивый и кругленький. И от тебя пахнет шоколадом, — прошептал он, проводя кончиком носа по шее с той стороны, где виднелась сделанная им метка. Жана от этих слов и действий размазало окончательно. Он закинул руки мужчине на шею, чуть ли не повиснув на нём. — Такой большой. Ладонь Ичиро коснулась сначала самого центра живота, чуть щекоча пупок. А затем скользнула вбок и чуть ниже, ласково поглаживая. — Я злюсь лишь на то, что ты так долго молчал. И на самого себя. Нас не было с тобой рядом всё это время. Ты остался совсем один с нашей больной матерью и таким очаровательным секретом, — ласково, с искренней улыбкой ответил Ичиро, приподнимая его подбородок кончиками пальцев. Глаза его сияли, и Жан чуть не задохнулся, на секунду забыв, как дышать от захлестнувших его эмоций. — Но ты обязательно потом поделишься, почему не сказал ни мне, ни Рико. Парень кивнул и нервно рассмеялся, пряча лицо у мужчины на груди. Тот обнял его крепче и принялся двигаться из стороны в сторону, тихонько баюкая. Спрятавшийся в его объятиях Жан теперь плакал от радости и облегчения. — А где Рико? — спросил он, чуть успокоившись. Сейчас, когда омега встретил, обнял и восстановил связь с одним своим альфой, его буквально на части разрывало от необходимости как можно быстрее встретиться со вторым. Теперь он мог почувствовать его через связь и явственно ощущал чужое нетерпение, лёгкое раздражение и злость. Вообще-то эти эмоции и были одной из причин, почему Жан решил уехать и скрыться в Японии. Но сейчас он был так рад ощутить настоящего Рико. — Он ругается с водителем. — Что?! — На него как-то всё сразу навалилось, — принялся объяснять Ичиро. — Терапия у него застопорилась, и он из-за этого злился. Потом матч, где Вороны вырвались вперёд всего на одно очко, а героем дня стал Дэй. Ты ведь знаешь, что у Рико именно его самооценка это самое чувствительное место. Болезнь матери и ещё долгий перелёт. Он весь на нервах. Слова ему не скажи, как он сразу взрывается. Пока мы сюда ехали, он поспорил с водителем о правильной дороге и всю поездку с ним переругивался. Сильно же он его довёл, ведь для местных подобное поведение нетипично. Жан чуть поджал губы и опустил взгляд вниз. Рико всегда был импульсивным, резким и склонен к агрессии. Однако со слов Ники за эти полгода альфа сильно изменился. Теперь он не был таким взрывным и не замахивался клюшкой, чуть что не по его. Парень надеялся, что эти перемены были истинными, в отличие от предыдущего спектакля Рико. Однако сейчас Моро слишком чётко ощущал чужое раздражение и злость. Можно даже сказать гнев и ярость. Рико был взбешён, на взводе. И наверняка он, увидев сбежавшего от него омегу с его ребёнком в животе, разозлится ещё больше. Его реакцию было даже страшно представить. Ичиро, явно почувствовав чужое волнение, сразу определил причину. Он прижался губами к макушке Жана и крепко провёл ладонью по его спине вверх и вниз. — Он тебя не обидит. Я не позволю. Моро кивнул и отстранился, вытирая мокрое лицо. Мужчина достал из кармана платок и принялся помогать ему. Некоторое время спустя Жан уже начал дышать нормально и мягко отстранил руки Ичиро. Они стояли рядом уже минут десять. Омега успел поплакать и успокоиться, а альфа узнать новость, которая кардинально изменит всю его жизнь. Первая встреча после долгой разлуки ощущалась фантастической. Объятия вызывали восторг, а, когда Ичиро провёл кончиком носа возле метки, у Жана ноги задрожали. Но ничто не способно заменить поцелуя. Омега обхватил чужую руку за запястье, поглаживая кончиками пальцев, и поднял голову, робко смотря в глаза напротив. Он не знал, как сказать или хотя бы намекнуть. Раньше всё получалось само собой и не требовало усилий. А сейчас Жан словно не был уверен в том, что имеет право поцеловать своего альфу. Благо Ичиро снова разгадал его замешательство. С мягкой улыбкой он погладил парня по щеке и наклонился ближе. Их губы едва коснулись друг друга, когда омега услышал, как распахиваются входные двери. Ему не нужно было смотреть. Он всё понял благодаря аромату кофе с пряностями, который устремился к его носу. Как бы сильно Жан не хотел увидеть Рико, оторваться от Ичиро было невозможно. Одна только мысль об этом казалась сущим безумием. Только их губы соприкоснулись, как в груди взорвался чёртов фейерверк, по кончикам пальцев пробежала дрожь, а дыхание стало частым и поверхностным. Ичиро обнял его, прижимая к себе настолько близко, насколько позволяли изменившиеся формы. Не удержавшись перед искушением, он скользнул одной рукой вниз, кладя ладонь на живот. Жан чуть не заскулил, ощутив это прикосновение. Его и так раздирало на части от собственных и чужих эмоций, а эти лёгкие прикосновение и поглаживающие движения окончательно выбили почву из-под ног. — Вы всё-таки в больнице. Не забывайтесь, — достиг его ушей знакомый голос. Они с Ичиро наконец-то смогли друг от друга отлепиться, и мужчина повернулся к своему младшему брату. Жан думал, что они опять начнут пререкаться и спорить. Но они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, а затем старший из братьев Морияма согласно кивнул и выпустил омегу из объятий, уступая брату место. Какая-то неясная, тупая боль обожгла Жану сердце. Он приоткрыл рот, и с его губ сорвался скулёж, за который было искренне стыдно. Но это было то, что он никак не мог контролировать. Нечто, сильнее его самого в тысячи раз. Как в тот день, когда Рико провёл ногтем по имени своего брата у Жана на запястье, так и сейчас его тело словно пронзила вся боль этого мира. — Тише, мы оба здесь. Никуда не уходим. Рико подхватил его поникшие ладони и положил себе на плечи. Левой рукой приобнял, прижимая к себе и ласково поглаживая его по спине, а правую положил ровно на то место, где прежде находилась ладонь Ичиро. Заинтересованно повернув голову в одну сторону, а затем в другую, альфа не сводил с натянувшейся ткани толстовки взгляда. Если его брат, узнав о ребёнке, выглядел ошарашенным и сбитым с толку, то Рико смотрел на живот Жана, как на своё величайшее достижение. Всё это время он определённо догадывался или же вовсе знал наверняка от Тетсуджи или Эллисон. Наконец, вдоволь налюбовавшись, Рико что-то прорычал себе под нос так, что только он один и смог услышать, и подался вперёд, прикасаясь губами к шее Жана в том месте, где оставил свою метку. Чуть раньше Ичиро тоже сделал это, но словно машинально. Определённо не стараясь как-то использовать в своих целях слабость, испытываемую омегой в момент, когда касаются метки на его шее. Но вот Рико всегда любил грязные приёмы. Он сделал это целенаправленно, сразу целуя и чуть прикусывая покрасневшие местечко. Когда они с Рико были только вдвоём, те метки, что он ему оставлял, всегда бледнели со временем. Но эти две, оставленные братьями Морияма по обе стороны шеи Жана, до сих пор ярко алели, выделяясь на коже. Их было легко скрыть воротником рубашки или прикрыть капюшоном толстовки. Но вот футболки теперь для омеги были под запретом. С каждым днём казалось, будто кожа становится краснее. Парень думал, что это из-за разлуки, и надеялся, что стоит ему снова оказаться рядом с братьями Морияма, как всё пройдёт. — А здесь у нас кто? Рико легонько постучал кончиками пальцев по животу, и Жан почувствовал, как ребёнок сразу отвечает на это лёгким толчком. Альфа, видимо, подобного не ожидал, потому что лицо у него мигом приобрело выражение наивысшей степени озадаченности. Ичиро, глядя на него такого, усмехнулся в голос, прикрывая рот ладонью. Жан смущённо спрятал глаза. — Я зову его ребёнком, — повторил он свои же слова. Ичиро рассмеялся громче. Младший альфа лишь нахмурил брови, смотря на него, но ничего не сказал и не сделал. Для него это было нетипично. Жан помнил Рико человеком, которому плохо спалось, если он не поспорил и не поругался днём со старшим братом. А тут всего лишь взгляд, да и тот не то чтобы сильно недовольный. Похоже, Тетсуджи не обманул. Братьев действительно было не узнать. Чуть отстранившись от тех эмоций, которые сейчас переживал Рико, парень попробовал непредвзято посмотреть на него. Тот действительно изменился. Не только в поведении, что Моро успел заметить, но и внешне. Рико отпустил волосы, собирая их на затылке в небольшой хвост, а вот виски сбрил. Жан помнил, что его альфе всегда нравились подобные прически, но он отказывался делать себе такую же, утверждая, что это может навредить имиджу семьи. Парень никогда не понимал, почему имиджу должна повредить именно прическа, а не взрывной характер её обладателя. Но, похоже, за полгода, что братья провели наедине друг с другом вдали от своего омеги, они смогли не только наладить контакт, но и решить некоторые свои внутренние проблемы. — Так кто? — Я не знаю, — Жан знал, но пожал плечами, делая вид, что действительно не в курсе. — Пока точно никто не сказал. — Орхрр. Рико опять издал этот странный рык, который сейчас пронзил омегу с ног до головы. Он чуть пошатнулся и обхватил альфу за шею. А стоило повернуть голову, как их губы встретились. С ним Жан почему-то не испытывал скромности и страха быть отвергнутым. Просто взял и поцеловал, точно зная, что ему не откажут. Странно, что с Ичиро он о подобном вообще подумал. А, может быть, стало чуточку легче как раз от того, что старший альфа не оттолкнул? Значит, и младший так поступить не посмеет. Жану, в общем-то, было неважно. Поцелуй был таким же фантастическим и бесподобным, словно возвращающим его к нормальной жизни. Всё-таки он был прав. Стоило ему вновь оказаться рядом с альфами, как мир стал во сто крат легче, а проблемы перестали казаться такими пугающими. — Мистер Моро! Жан узнал голос лечащего врача Мидори и отстранился, высматривая его в толпе. Недовольство Рико быстро прошло, едва он ощутил чужие волнение и страх. А Ичиро будто разом весь напрягся и сделал к нему шаг, беря Жана под локоть. Они обступили его, прикрывая спереди и сзади. И только когда парень увидел мужчину, спускающегося к ним по лестнице, и немного расслабился, альфы перестали быть такими напряжёнными. — А вы, должно быть, сыновья госпожи Такугавы? — седовласый японец-бета без страха и какого-либо сомнения одарил братьев уничижительным взглядом. — Идёмте. Ей стало чуть лучше, и она звала мистера Моро. Но вас она ждёт уже очень давно и определённо будет рада увидеть. Пересиливая себя, Жан пошёл первым, зная, что без него ни Рико, ни Ичиро не сдвинутся с места. Мидори действительно выглядела намного лучше, чем в те минуты, когда парень оставил её наедине с персоналом. А когда она увидела, как в палату следом за Жаном заходят оба её сына, то и вовсе почти просияла. Даже смогла приподняться с помощью медсестры и полулегла, опираясь на подушки. — Мои мальчики, — сорвалось с её сухих губ, и парень еле удержался, чтобы не передёрнуть плечами, вспоминая их разговор тем вечером на кухне. — Я сейчас поговорю с Жаном, а вы подождите. Ичиро и Рико, и так стоящие в проходе, послушно вышли, а следом за ними палату покинул весь медперсонал. Моро занял своё кресло возле изголовья постели, в ожидании смотря на Мидори. — Я скоро умру. Не отрицай и не спорь. Но я сделала всё, чтобы вы здесь были в безопасности. Пусть и недолго. О тебе и ребёнке я тоже позаботилась, — она вдохнула, широко открывая рот, хватая воздух. Жан чуть приподнялся, собираясь снова бежать за врачом, но женщина махнула рукой, призывая сидеть на месте. — Я собираюсь всё рассказать Рико. Позаботься потом о нём. Хорошо? А теперь обними меня на прощание. Омега встал и обнял её руками, которые едва ли его слушались. Не хотелось верить в то, что это действительно может быть их последняя встреча. Вместо этого хотелось кричать и плакать, но слёз почему-то больше не было, а в горле пересохло так, что и слова вымолвить было невозможно. Жан будто отрешился от сказанного, а мозг его старательно не воспринимал услышанное всерьёз. Что-то подобное парень испытывал, когда умерла его мама. За давностью лет и из-за маленького возраста он уже не помнил подробностей. Но помнил, что ещё долгое время разговаривал с ней, будто она была с ним в одной комнате, и как отец больно наказывал его за это. И до тех пор, пока Пауль снова не женился, маленький Жан всем говорил, что у него есть мама и зовут её Патриция. Появление в доме мачехи здорово его встряхнуло и заставило принять очевидное. Было чертовски больно и обидно, и Жан до сих пор тихо злился на эту женщину за то, что она посмела разрушить его сладкую иллюзию. Поэтому понимал, что сейчас ему необходимо перестать обманывать себя и принять неизбежность скорой смерти Мидори. Иначе будет только тяжелее. — Мне так жаль, что мы познакомились слишком поздно, — сказала женщина, смотря на его лицо. — Позови их, а сам иди. Дай нам поговорить наедине. Жан послушно кивнул и направился к выходу. Он толкнул дверь, и она тут же распахнулась. Рико, стоящий перед ним, притянул его к себе и обнял. Они с братом точно чувствовали то, что происходит с их омегой. Всю его растерянность и грусть, злость на обстоятельства и желание расплакаться от бессилия. Но Жан лишь отмахивался на их слова и всячески пытался прогнать обратно в палату к матери. — Идите, она вас ждёт, — чуть повысив голос, сказал он. — А я здесь посижу. Жан упрямо оттолкнул руку Ичиро, который хотел взять его под локоть, и сел на лавочку. Обнял себя за плечи и уставился в пол, игнорируя обоих братьев. В конце концов, те ушли к матери, оставляя его одного в коридоре. Лишь у прохода ближе к лифтам и пункту медсестёр маячил какой-то мужчина в чёрном костюме, похожий на того водителя, который несколько раз отвозил Моро домой. У Мидори времени точно меньше, а он может скорбеть хоть каждую секунду всю оставшуюся жизнь. Этими мыслями Жан себя успокаивал и настраивал на нужный лад. Ему не стоит раскисать, ведь он должен подумать о ребёнке и позаботиться о Рико, которого сегодня ждёт ещё одно потрясение. Видимо, госпожа Такугава решила рассказать всё сыну, когда они будут наедине, потому что сейчас Жан чувствовал лишь общее беспокойство, которое ощущали оба брата. Наконец, примерно через час из палаты матери вышел Ичиро. Он тихо присел рядом с омегой, ушедшим в свои мысли, и, наклонившись ниже, оставил у него на макушке короткий поцелуй. Жан вздрогнул и отшатнулся, неосознанно прикрывая живот рукой. — Что? Вы уже всё? — Да, — взгляд Ичиро был нечитаемым, а его аромат ненасыщенным, словно здорово разбавленное молоком кофе. — Мне она сказала всё, что хотела. Теперь она хочет что-то рассказать Рико, а нам с тобой велела отправляться домой. — Может быть, мы останемся и его дождёмся? Ичиро помотал головой, поднимаясь и протягивая Жану руку. — Ты очень нехорошо выглядишь, радость моя. Тебе нужно отдохнуть, и мама настаивает, чтобы я тебя увёз, — мужчина слегка потянул его вверх, и омега послушно поднялся. Если Мидори считает, что ему стоит уехать, то нужно послушаться. Она в любом случае не пустит к себе снова, а то и попросит силой его увезти. — Идём. Рико приедет чуть позже, а мы пока вместе поедим и затем ляжем спать. Всем нам нужно отдохнуть. Тебе особенно.