Заснеженные вершины Фудзиямы

Жан с чистой совестью проспал тринадцать часов и по утру в очередной раз убедился, что присутствие рядом с ним обоих его альф отодвигает все проблемы не то что на второй, а на двадцать второй план. Впервые за очень долгое время парень по-настоящему выспался, а не просыпался несколько раз за ночь, чтобы в страхе схватить мобильник. Сначала он боялся сообщений от отца, а затем от Ичиро и Рико, которые, по его мнению, вполне могли устать ждать его и решили избавить себя от неудобных отношений. Позже к этим страхам прибавились переживания о Мидори. Госпожа Такугава серьезно болела, но Жан не знал, чем именно. Даже сейчас, когда она попала в больницу и была при смерти, он не знал, от чего конкретно женщина страдает. Он много размышлял на эту тему, строил предположения и опять же плохо спал из-за этого. А после недавнего её приступа омега и вовсе практически глаз не сомкнул. Нервное напряжение превратило его сон в отрывочные провалы сознания, мозг всё это время продолжал работать, поэтому утром парень просыпался разбитым и ещё более взвинченным и нервным, чем накануне. Но этой ночью, когда Ичиро обнимал его сзади, а Рико лежал рядом и размеренно дышал, накрыв его ладонь своей, Жан, наконец, смог расслабиться. И сделал это так хорошо, что утром не сразу вспомнил, кто он и где. — Доброе утро, — Рико, зевая и потягиваясь, поприветствовал его, пока Жан, приподнявшись на локтях, осматривался по сторонам. — Что такое? — Долго соображал, где я. И кто вы такие. Альфа рассмеялся тихонько и прижался к нему, обнимая и поглаживая. Парень лег обратно на спину, но ему уже было тяжело долго лежать в таком положении, поэтому вскоре он аккуратно перевернулся на бок и столкнулся нос к носу с Рико. Ичиро продолжал крепко спать, не обращая внимания на их копошение. Видимо, ему долгий перелёт и смена часовых поясов дались тяжелее, чем брату. — Выспался? — Рико коротко поцеловал его в лоб, получив утвердительный кивок. Затем погладил по щеке и провёл ладонью по шее, двигаясь к плечу и ниже. — А он, похоже, до сих пор спит. — Доктор мне сказала, что днём, пока я двигаюсь, его это убаюкивает, — Жан положил свою руку поверх чужой чуть ниже пупка. Ребёнок действительно сидел на редкость тихо. — А когда я ложусь спать, он вредничает. И по утрам обычно первым делом требует поесть. — Ты ведь знаешь, кто там. Расскажи. Рико состроил умилительное выражение лица и посмотрел на омегу так жалобно, как даже голодные коты не смотрят на рыбу в руках хозяев. Но Жан только ухмыльнулся и дёрнул плечом, приподнимаясь, чтобы встать и всё-таки пойти на кухню. — Нет. — Но это точно мальчик! — С чего бы это вдруг? — ухмыльнулся омега. Рико как раз встал сам и протянул ему руку, что помочь подняться. Они пересеклись взглядами, и парень увидел в чужих глазах азарт и гордость. — Почему ты так уверен? — Отец там что-то считал или читал. В общем, у нас в семье семь поколений одни только мальчики рождаются. Так что это точно мальчик. — А тройственные союзы встречались у вас все эти семь поколений? Нет! Вот и подумай теперь хорошенько. Почему-то Жана очень рассмешила уверенность Рико в безусловной истинности его предсказания. Тот в ответ немного надулся, но хвостиком отправился следом на кухню. На улице уже занимался рассвет, и омега, смотря в окно, чуть потянулся и зевнул, а затем полез в холодильник. Рико подкрался к нему со спины, обнял и ласково отстранил. Усадил на стул и принялся самостоятельно готовить им завтрак. Жан не мог вспомнить, когда в последний раз Рико готовил для него что-либо. Он даже кофе ему не наливал, а сам требовал и порой даже на кухню заталкивал, когда был не в настроении делать себе сам. Но сейчас он, похоже, ловил какой-то наркотический кайф, схожий с тем, какой испытывал омега, когда альфы касались его. Сначала Рико, постоянно кидая в его сторону взгляды и улыбки, чуть не сжёг яичницу, а потом едва ли не заглядывал ему в рот, когда Жан принялся есть. — Ты так смотришь. — Ты такой красивый, — альфа вспомнил, как однажды его за эти слова спихнули с дивана, и поспешил исправиться. — Ты всегда красивый, а сейчас особенно. И мне так башню рвёт, что словами не описать. Рико снова опустился перед ним на колени, как вчера на крыльце, и прислонился ухом к животу, обнимая Жана за бёдра. Тот отложил вилку, отодвинул тарелку в сторону и запустил пятерню в чужие собранные на затылке волосы. — Как ты после вчерашнего? — Никак, — Жан сосредоточился на чужих эмоциях, но альфа в самом деле практически не переживал. — Это ничего не изменило. Ни во мне и моей природе. Ни в тебе или Ичиро и наших отношениях. И в ребёнке это тоже ничего не меняет. Только теперь я очень хочу посмотреть в бесстыжие глаза нашего дяди. И, наверное, всё-таки надо рассказать Ичиро. Чтобы он узнал об этом от меня, а не от кого-то другого. Наверное, Рико хотел сказать что-то ещё, но тут ребёнок снова толкнулся и аккурат в то место, где находилась чужая щека. Альфа обмер всем телом, а потом Жана затопила такая волна нежности, восхищения и трепета, что он засмущался. — Ты такой… Просто невыразимо прекрасный. Всегда таким был, но сейчас. Альфа отстранился и положил обе ладони на круглый живот. Жан по наитию выгнулся чуть вперёд, давая ему потрогать больше. Волна неуместного возбуждения пронеслась через всё тело, и он приоткрыл рот, тихо охнув. Рико низко зарычал, почувствовав его настрой. Задрал чужую футболку и коснулся поцелуем голой кожи, срывая с чужих губ ещё и стон. — Ты сейчас такой… Слов нет. Смотрю на тебя, и хочется спрятать и смотреть так бесконечно. Украсть или даже съесть, чтобы ты был только моим. И этот животик, — альфа снова вздохнул, сотрясая воздух тихим рыком, и потёрся щекой с едва колючей щетиной. — Я на него смотрю, и меня гордость разрывает. Я так собой доволен не был, даже когда кубок взял. Солнышко, мне конкретно башню рвёт. Если ты думаешь, что с Ичиро не так, то ты ошибаешься. Жан вспомнил, как вчера тот обнимал его, тискал и тоже шептал всякую глупость и несвязную чушь. Только вёл себя Ичиро чуть сдержаннее, а Рико нагло залезал под одежду и покрывал поцелуями живот, бока и рёбра, буквально проникая под кожу. Не то чтобы это не было приятно. Было и даже слишком. Возбуждение стало острее, и альфа уже, похоже, специально начал его провоцировать. Теперь он касался откровеннее, и одна его рука переместилась на бедро, потирая и сжимая. Он оглаживал бока и чуть царапал кожу на спине, помня, что Жану это нравилось. Сейчас, когда его чувствительность повысилась, омега чуть не хныкал от этих ощущений. Ему одновременно хотелось продолжить и прекратить, потому что ситуация совсем не располагала. Да и Ичиро как-то за бортом оказывается. Похоже, Рико его скованность и сдержанность только сильнее завели, потому что он встал и поцеловал уже в губы, сразу проникая в рот языком. Жан обхватил его за шею и поддался, вставая со стула и прижимаясь всем телом к альфе. Чужой запах его дурманил, а прикосновения обжигали. Постепенно все сомнения отошли на второй план, но тут послышался звонок мобильного и голос Ичиро. Ни один из них двоих не мог слышать, о чём шёл разговор, но Жан сразу ощутил испытанный его старшим альфой шок. Чувство это было слишком масштабным, потому что даже Рико остановился, услышав его отголоски. Чем больше времени проходило, тем сильнее Ичиро огорчался. Даже то возбуждение и игривое настроение, которые пару минут ранее испытывал омега, его уже не дразнили. На смену шоку пришла горечь, а затем страх и волнение. Холод окутал тело, пальцы от него занемели, а аромат лаванды и кофе перестал быть ощутимым даже слегка. К тому моменту, когда старший из братьев Морияма положил трубку и направился на кухню, и Жан, и Рико уже оба поняли, что именно произошло. — Мама умерла. Моро был уверен, что не будет плакать. Что он уже морально готов и смирился с неизбежным. Тем более, что Мидори сама так об этом просила. Но слёзы хлынули из его глаз неконтролируемым потоком, и ноги подкосились. Рико едва успел его подхватить и усадить обратно на стул. Ичиро мгновенно оказался рядом и уже держал стакан воды в руке. Жан обхватил его дрожащими пальцами, поднёс ко рту, и в нос резко ударил запах трав. Похоже, это именно то успокоительное, которым братья поили во время единственной их совместной ночи. Парень выпил его залпом, помня, как потом у него частично пропала память. Может быть, то был эффект именно течки, но сейчас Жан не окажется ни от малейшего шанса, чтобы его хотя бы ненадолго выключило, а чувства притупились. Он хотел сказать братьям хоть что-нибудь в знак поддержки, но стоило открыть рот, как оттуда вырывался очередной всхлип. У Рико и Ичиро умерла мама, а они вместо того, чтобы скорбеть, вынуждены успокаивать своего хлипкого омегу, который только и может что ныть и размазывать сопли по лицу. Жану было за это так стыдно, просто до невозможности. Похоже, на некоторое время это чувство стало даже сильнее потрясения и ужаса потери, потому что Ичиро вдруг глянул на парня внимательно, а затем чуть улыбнулся ему и погладил по щекам. — Плачь, сколько тебе надо, — сказал он, обнимая и снова слегка баюкая, покачиваясь из стороны в сторону. — В этом нет ничего стыдного. Услышав это, Жан разнылся ещё сильнее. И то, что Рико тоже обнял и прижался к нему теснее, мало помогало успокоиться. Омега уже довольно давно находился в состоянии перманентного нервного напряжения, а сейчас у него словно сорвало стоп-кран, и все чувства выплеснулись наружу бурным потоком. Однако истерика не способна длиться вечно. Минут через десять Жан пошевелился, зажатый между братьями, от того, что ему слишком жарко. Ещё через пару минут он почувствовал, как затекли руки, которыми он обнимал за шею Ичиро. Рико обнимал его со спины, касаясь затылка аккуратными поцелуями, и гладил по бокам. Возвращая себе обратно контроль над телом и ощущениями, омега будто в первый раз почувствовал, как внутри него беспокойно толкается малыш. — Тебе уже лучше? — спросил Рико, когда Жан положил свою ладонь рядом с его. — Хочешь ещё воды? Парень помотал головой. Чужой голос доносился будто из-под земли, был приглушённым и хриплым. Ичиро, когда омега отстранился от него, скользнул рукой у него по спине и провёл по боку, будто стесняясь дотронуться до живота хоть пальцем. — Пойдем полежим? — предложил он. Моро кивнул, продолжая тупо смотреть в стену. — Тогда идём в спальню. Они оба помогли ему встать и дойти до комнаты, но, едва они вошли, как Рико бросился опускать жалюзи на окнах, а затем зашторивать их. Жан не придал этому значения. Ичиро укрыл его одеялом и посмотрел на брата. Их немой разговор был таким напряжённым, что парень вздрогнул и, наконец, обратил на них внимание. — Что такое? — Ничего, — быстро бросил старший. — Мне нужно скорее ехать в больницу, чтобы всё решить и оформить документы. Ты не против, если с тобой полежит только Рико? — Нет. Прости, что я… Жан хотел извиниться за то, что он такой размазня. Ему следовало бы поддержать своего альфу, а он может только плакать. — Тиши, милый, тише, — оба брата бросились к нему. Рико забрался на кровать позади него, а Ичиро обхватил ладонь и принялся покрывать пальчики поцелуями. — Даже не думай об этом. Тебе нельзя волноваться. Отдыхай и расслабляйся, а Рико побудет с тобой. Тот согласно кивнул и прижал его к себе чуть сильнее. Жан судорожно вздохнул, обхватывая его за локоть. Он прикрыл глаза, наблюдая за тем, как Ичиро спешно одевается. Странно, но от него не исходило ни намека на скорбь или грусть утраты. Словно он и не думал переживать о смерти матери. Однако, вспоминая о том, что Мидори сама ему сказала, Жан не сильно удивился. Ему она была больше мамой, чем обоим своим сыновьям. Но вот, что по-настоящему заставляло напрячься, это неясный страх, который испытывали оба альфы. Ичиро быстро с ним справился. Он взял себя в руки и задвинул переживания подальше, зная, что на него сейчас будут обращены взгляды его брата, их омеги и всего обслуживающего персонала. От его слов зависят их дальнейшие действия и в некотором роде безопасность. Но вот Рико никогда не отличался образцовым самоконтролем. И сейчас он тоже не испытывал скорби, а скорее обиду или даже ненависть. А ещё слишком заметно волновался о чём-то, и эта лёгкая взволнованная дрожь уже успела поразить сердце Жана. — Отдыхай, — Ичиро оставил на лбу лёгкий поцелуй, а затем снова посмотрел на брата. Было в этом взгляде, повороте головы и поджатых губах что-то такое, отчего у Рико внутри всё от страха сжалось. — Я постараюсь скорее вернуться. Ичиро ушёл, а его брат остался. Осторожно надавив омеге на плечо, он помог ему перевернуться на другой бок и прижал лицом к своей груди. Жан глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервы, и ощутил в чужом запахе нечто максимально непривычное. Страх. Оба брата Морияма были чем-то серьёзно напуганы. — Что происходит? Ты напуган и Ичиро тоже. — Это из-за мамы. Не более. — Врёшь, — бросил Жан, облизывая пересохшие губы. Альфа нахмурился, отводя взгляд. — Что случилось? — Ничего, — отрезал тот в той же манере, что и его брат. — Мы здесь в полной безопасности. Отдыхай. — Да причём здесь это?! Парень так и не получил ответа на свой вопрос. Зато окончательно убедился, что оба брата Морияма что-то скрывают от него. Это «что-то» пугает их, связано непосредственно с Японией и этим домом и, похоже, представляет прямую опасность для Жана. Подумав об этом, омега подтянул колени повыше и обхватил свой живот обеими руками. Ему сразу вспомнилась наполненная страхом ночь, которую он провёл на коврике в ванной комнате. Видимо, Моро всё-таки смог задремать, а затем и вовсе уснул, ведь когда он услышал разговор Ичиро, то его сознание не сразу отреагировало на то, что происходит. Парень открыл глаза и увидел, что Рико с ним рядом не было. Но вскоре и младший альфа нашёлся. Именно он и был собеседником своего брата. — Сначала задремал, а потом заснул, — донёсся обрывок его фразы. Очевидно, говорили о Жане. — Ещё спит, судя по всему. — Отлично. Я всё сделал, как требовалось. Подписал все бумаги, которые они просили. Похороны завтра утром, но родственники мамы так со мной и не связались. Думаю, что поверенный от них придёт либо вечером, либо завтра утром. — Ты уверен, что Жан не знает? Голос Рико казался взволнованным. Он сам переживал, и омега уловил это весьма быстро и точно. Ичиро тоже волновался и не думал давить сейчас в себе этот страх. Похоже, оба они были уверены, что их парень ещё спит, и позволили себе быть чуть более открытыми и откровенными друг с другом. Жан не понимал, нравится ему это или нет. — Не знает. Она ведь сказала, что не говорила ему. Поняла, что мы не сказали, и сама не стала. — Оставила эту честь нам, — фыркнул младший и шагнул куда-то в сторону так быстро, что полы скрипнули. Опять Жан ощутил исходящую от него волну ненависти и неприязни. Мерзости, о которой ему вчера говорил Рико. Он был омерзителен сам себе, и сейчас у него не получалось это скрыть. То ли присутствие рядом брата, то ли свалившиеся новости не позволяли это сделать. — Что ещё? — Ты в курсе, что она изменяла отцу с нашим дядей? И думала, что я именно его сын? А потом была крайне разочарована, что это не так. В этот раз голос Рико был полон издёвки и насмешки над самим собой. Ичиро же оставался на удивление спокойным. Волнение внутри его сердца чуть утихло, поражённое усталостью. Жан почти видел, как альфа прикрывает глаза и, массируя виски, кладёт голову на согнутую в локте руку. — Тебе всё равно?! — Нет. Но я не вижу смысла переживать о том, что уже невозможно исправить, — мужчина зевнул, а Рико снова фыркнул от злости. — Это прошло. И мы никак не могли на это повлиять. А сейчас тем более. И это ничего не изменило. Наш отец, очевидно, всё так и не узнал, раз отпустил её и не отстранил Тетсуджи. И ты всё ещё мой брат, а не кузен. У нас есть Жан, и он носит нашего ребёнка. Нам нужно сосредоточить силы на том, что происходит сейчас, а не происходило больше двадцати лет назад. Рико смолчал. Пауза начала затягиваться, и Жан решил, что, похоже, настал его выход. Он приподнялся и тихонько ступил на пол, на носочках идя к выходу. Через прикрытую дверь была видна спина сидящего в кресле Ичиро и силуэт Рико, который стоял у закрытого шторами окна и смотрел куда-то в сторону. — Я понимаю, что ты расстроен… — Нет. В том то и дело, что нет, — резко прервал старшего брата младший. — Мне одновременно мерзко и отвратительно от этого знания. И совершенно, абсолютно наплевать. И её смерть меня тоже не тронула. А ведь она была нашей мамой. Разве должен я так реагировать? — Ты ничего не должен тем, за кого не брал ответственность. Тем более мёртвым. Ичиро протянул вперёд руку, и Рико обернулся к нему, смотря сверху вниз. Он задумчиво прикусил губу и сделал небольшой шаг навстречу. Что-то вспыхнуло у него внутри, яркое и сильное. Жан испугался, что братья снова сейчас начнут драться, и потянулся к ручке, чтобы распахнуть дверь и выйти к ним. Однако произошло то, чего он совсем никак не ожидал и даже не мог предположить. Рико, всё так же продолжая неуверенно сжимать губы, наклонился и замер, едва ли не касаясь носом кончика носа Ичиро. Тот слишком громко усмехнулся, а затем подался вперёд и поцеловал его. Едва ли этот поцелуй длился секунду. И был он скорее насмешливым, чем страстным или хотя бы намекающим, какими были поцелуи братьев и их омеги. Но этот поцелуй был! Жан отшатнулся от двери и прислонился спиной к стене. Когда он просил братьев помириться и найти общий язык, он не это имел в виду. — Милый! — послышался крик из комнаты. Дверь через секунду распахнулась, и в комнату вошли оба альфы. Видимо, они почувствовали то потрясение, которое прошило Жана с ног до головы, и от которого он начал медленно сползать на пол. — Что такое? — Голова закружилась. Резко встал. — Тебе надо поесть что-нибудь, — сказал Рико, помогая ему подняться на ноги. — Приляг ещё, а мы принесём. — Нет, — омега упрямо помотал головой. Находиться рядом с братьями после того, что он увидел, было как-то странно. — Я выйду в сад подышать. — Нет! Ичиро перегородил выход, а Рико схватил Жана за локоть. Тот снова пошатнулся, но устоял. В мгновение секунды альфы окружили его и обняли, зажимая между собой. В противоположность тому, каким резким был их окрик, они чуть ли не заворковали над ним. — Не стоит выходить. Там ужасно холодно. Лучше ещё полежи, отдохни. Опешившего парня, который почти не мог сопротивляться, усадили обратно на постель. Жан молчал, удивленный происходящим. Когда он подслушивал разговор, они оба были взволнованы и напуганы, но сейчас запрятали в себе этот страх куда подальше. Однако суетливые движения и общий напор действий выдавали их с головой. — Что происходит? — Ничего. Мы лишь хотим, чтобы ты отдохнул. Наша мама тебе была так близка. Для тебя её конец настоящее потрясение. Жан приоткрыл рот, выпуская воздух. Слёзы снова скопились в уголках глаз, и сердце сжалось от печали. Но он взял себя в руки и крепко зажмурился, сжимая руку в кулак до боли в пальцах. А когда открыл глаза, первым, что он неожиданно заметил, было то, что не только в его комнате зашторены и закрыты окна, но и в коридоре. А дверь в сад и вовсе была заставлена каким-то комодом. — Нет, что-то происходит, — твёрдо сказал Моро. — И вы мне расскажите, что именно. Вы оба взволнованы и напуганы. По всему дому закрыты окна, а охраны слишком много. Вы упорно не даёте мне выйти даже из комнаты. И кто такой поверенный, о котором говорила ваша мама? И почему он должен прийти вечером или завтра? Рико и Ичиро синхронно вздохнули и переглянулись. И опять было что-то твёрдое и страшное в этих переглядках, что Жан неосознанно сглотнул и положил ладонь на живот, опираясь на выставленную позади руку. Запах кофе в комнате за несколько секунд стал невероятно насыщенным. Альфы были по-настоящему взволнованы и напуганы. — Ты ведь знаешь, что наш отец бизнесмен? Так вот не все сферы его деятельности законные. — Я бы сказал, что большую часть тех денег, что у него есть, ему принесла его незаконная деятельность. Жан не знал, что его больше поражает. То, что он слышит, или то, как складно братья продолжают речь друг за другом. Очевидно, что их терапия была весьма продуктивной. — А семья нашей мамы вообще никогда ничем законным не занималась. Она из семьи якудза. Клан Такугава давно и прочно обосновался в этой части острова. Наш отец вскоре после свадьбы с мамой что-то не поделил с её братом, который сменил своего погибшего отца. — Родители уехали, затем родились мы. Когда мама решила сюда вернуться, её брат сделал для неё исключение. Ты здесь жил, потому что она попросила и поручилась за тебя. А мы смогли приехать, когда она сама дала нам разрешение. И мы здесь сейчас находимся только потому, что обязались выполнять определённые правила. — А поверенный это насчёт её наследства. И некоторых новых условий. О чём думать и что сказать, Жан не знал. Он сидел, как молнией пронзённый, и молчал. В голове у него был сплошной белый шум и лёгкий свист. Мыслей ни на грамм и даже переживаний как таковых. Как сказал недавно Рико: «Мерзко, но удивительно всё равно». Зато теперь всё понятно. Почему Азуми назвала его господином, а охрана кланялась и расступалась перед ним. Куда и зачем уезжала Мидори, и что за человек подвозил Жана. От чего возле неё было так много врачей, и почему они так переживали о странном парне, который ошивался возле неё. — И ваш отец… Он кто-то вроде Крестного отца, да? — В Японии таких называют оябун. Глава якудза. — Ооо, — протянул Жан. Он опустил голову и посмотрел на свой живот, в котором было будущее этой самой семьи якудза. — Понятно. Оставьте меня одного. Я потом приду. Парень просто отстранился, повернулся к ним спиной и кое-как всё-таки смог заползти на кровать. Оба альфы замерли. Наконец, Рико предпринял попытку пойти на штурм и, опираясь коленом, попробовал лечь рядом с Жаном. — Уйди немедленно! — закричал тот и толкнул его так сильно, что Морияма плюхнулся прямо на задницу. — Уйдите оба! Вы мне врали всё это время! Видеть вас не хочу! Моро обнял себя за плечи и, уткнувшись в подушку, закричал. Смерть Мидори, поцелуй братьев и их признание — слишком много для одного дня. Самого отвратительного дня его жизни. Даже хуже того, с которого всё началось.