Заснеженные вершины Фудзиямы

Поверенный явился вечером. Жану об этом сообщил Ичиро, тактично постучав в дверь. Парень вздрогнул от резкого звука, хотя и не спал. Все эти часы он лежал на постели, подложив под щеку руку, а под живот подушку, и думал. Признание братьев его поразило, а их поцелуй убил наповал. Однако омега не чувствовал, что испытывает злость. Были шок и неприятие, а ещё обида, что от него так долго скрывали правду. Но ненавидеть своих альф он не мог. Ровно как и Мидори, хотя, получается, она тоже лгала ему. Жан осторожно поднялся и пошёл в ванную. Умылся холодной водой и провёл мокрой ладонью по волосам, прочёсывая локоны. Из зеркала на него смотрел потерянными глазами заплаканный омега в мятой футболке. Он потоптался босыми ногами по коврику, покрутится и решил, что вид у него действительно не самый презентабельный. Но Жан не на показ мод шёл и скрывать, что испытывает чувство горечи и утраты, не собирался. Поверенным оказался удивительно молодо выглядящий японец в дорогом костюме из шёлка чёрного цвета. На лацкане пиджака у него была закреплена небольшая брошь в виде двухголовой змеи, и такая же змея выглядывала из-под рукава рубашки, расположив свои головы на тыльной стороне левой руки. Мужчина сидел в кресле посреди гостиной, братья Морияма заняли места на диване, а невысокий столик между ними был заполнен бумагами. — Мистер Моро. Мужчина встал, чтобы коротко поклониться, когда Жан вошёл в комнату, и тут же сел обратно, вновь смотря лишь на братьев. Омега всё-таки потратил лишние пару минут на переодевание, но, видимо, это оказалось лишним. Никто всё равно толком не обратил на него внимания. Однако только парень приблизился к дивану, Рико тут же встал и, мягко подхватив его под локоть, усадил на своё место. Сам присел на подлокотник и был таким напряжённым, будто ожидал свистка, извещающего о начале матча. Ичиро придвинулся ближе и положил свою руку поверх чужих нервно подрагивающих ладоней. Жан в ответ лишь чуть улыбнулся, склонив голову и поджав губы. На него вновь накатили тоска и обида, но он старался не показывать, что что-то не так. Почему-то ему казалось жизненно необходимым, чтобы сидящий напротив них поверенный решил, что в их отношениях всё прекрасно. — Итак, — голос у мужчины был ровным и мягким, будто он был лишь служащим в государственном учреждении, а не членом преступной группировки. — Прощание состоится завтра в десять утра. Похороны запланированы на четыре. Госпожа Такугава умерла рано утром: в шесть часов сорок три минуты. Мой господин решил дать вам ровно неделю на то, чтобы уладить дела и покинуть страну. В следующую среду ровно в шесть сорок три утра вас не должно быть на территории страны. В случае нарушения договоренностей последует незамедлительный ответ. Ичиро молча кивнул, не сводя с поверенного взгляда. Жан чувствовал его волнение, усталость и страх за близких. Аромат альфы казался густым, и лаванда в нём угадывалась с трудом. Возможно, это из-за того, что Рико тоже изрядно был напряжён. Оба брата Морияма пахли кофе, и именно этот запах сейчас укрывал всю гостиную. Переживание альф передалось Жану, и вскоре он ощутил, как ускорилось его сердцебиение, а ладони вспотели. Теперь в гостиной пахло ещё шоколадом и апельсином, но поверенный, видимо, был бетой, потому что его эта какофония ароматов ничуть не беспокоила. — Что касается наследства, — мужчина наклонился к столику и взял в руку стопку бумаг, — этот дом и иная недвижимость на территории страны принадлежит семье. Однако у госпожи Такугава было несколько счетов, а также она недавно приобрела дом в США. Всё это она решила оставить вам, мистер Моро. — Что?! Видимо, от череды потрясений за столь короткий период омега стал к ним маловосприимчив, потому что даже особо и не удивился. Кажется, перед смертью, прощаясь, Мидори сказала ему, что сделала всё, чтобы его защитить. Похоже, деньги и жильё в её понимании были неотъемлемой частью этой «защиты». Разумеется, Жан рассказал ей про наследство своей матери, так бездарно разбазаренное его отцом. И что из-за этого пришлось соглашаться на спортивный контракт, предоставляющий кредит на учёбу. Когда омега узнал о ребёнке, Тетсуджи договорился, и тому позволили уехать «учиться по обмену» в другую страну, но с условием, что он вернётся в команду в начале следующего учебного года. Моро боялся, что появление ребёнка дастся ему слишком тяжело, и он не успеет вернуться в строй. И, конечно, этими переживаниями он тоже поделился. А ещё Мидори верно угадала другой его страх: остаться без образования и возможности играть, лишь с ребёнком на руках и в полной зависимости от прихоти братьев Морияма. Сейчас Жан видел, что они оба изменились. Рико стал более сдержанным и нежным и говорил омеге такие слова, которые посчитал бы унизительным сказать прежде. Раньше он бы скорее умер, чем самостоятельно посадил Жана рядом со своим братом. А Ичиро теперь не ограждал от него Жана, играя с его чувствами на контрасте. Проходя терапию, братья смогли найти точки соприкосновения и сейчас активно налаживали свои отношения. Можно сказать, даже слишком активно. — Что? — переспросили хором такие же удивлённые Ичиро и Рико. — Изначально госпожа Такугава хотела завещать это своему будущему внуку или внучке. Но нельзя оставить наследство тому, кого не существует. Я имею ввиду с точки зрения закона, — поверенный, похоже, испытал укол совести, увидев, как резко омега положил ладонь на живот, поглаживая того, кого не существует. — Поэтому госпожа оставила завещание на ваше имя. Осталось только всё оформить. Жан взял в руки протянутые бумаги и принялся читать их. Правда сосредоточиться получалось с трудом и вникнуть в написанное удалось лишь с третьей попытки. Рико, тоже склонившийся над бумагами, внимательно читал, а стоило Жану указать пальцем на непонятные ему слова, мигом всё объяснял. — Я должен это подписать? — переспросил несколько раз парень. — Да, мистер Моро. Поверенный сохранял удивительное спокойствие, повторяя одно и тоже. Но Жана больше волновало, чтобы альфы дали своё согласие. Ичиро и Рико дольше живут в условиях незаконного ведения дел, и у них больше опыта по части тех бумаг, подписывать которые не стоит. Лишь когда они оба кивнули, омега расписался на последней странице. Получив бумаги, поверенный собрал их в стопку и положил прямо перед собой. Затем он принялся кропотливо и даже несколько нудно объяснять, какая конкретно сумма и в какие сроки будет переведена Жану на счёт. Когда омега мысленно попробовал сложить названные числа, у него лихорадочно покраснели щеки. Так много. Да ещё его правнукам хватит на безбедную жизнь. — Завтра в десять. Господин убедительно просит не опаздывать, — мужчина обратился к Жану. — Документы на дом и ключи вам пришлют по почте, когда процесс оформления будет завершён. Полагаю, лучше на адрес университета, чтобы они не попали в руки вашему отцу? — Да. Напоследок бета снова коротко поклонился каждому из них и направился к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, Жан облизнул пересохшие губы. — Мой отец каждый месяц переводит мне деньги. Это ваших рук дело? В смысле это связано с делами вашего отца? — И да, и нет, — Ичиро повернулся к нему лицом, удивленный тем, как быстро омега вновь начал с ними разговаривать. — Он был ужасно зол, когда узнал про наследство. А когда Тетсуджи сказал, что ты уехал из-за того, что Пауль хотел тебя запереть, отец совсем рассвирепел. Я не знаю, что конкретно он сказал или сделал, но Пауль поклялся вернуть всю сумму с процентами. Пять миллионов. Именно столько Жану оставила мама, но отец добрался до этих денег быстрее. Ещё несколько месяцев и он полностью вернёт то, что украл. И плюс проценты. Сколько это получится? Омега судорожно вздохнул, хлопая себя по щекам. Одного только наследства ему хватило бы с лихвой, чтобы вполне комфортно жить, если бы альфы от них с ребёнком отказались, а с университетом и экси не сложилось. Жан хмыкнул, а затем не сдержался и рассмеялся. Он закрыл покрасневшее лицо руками и откинулся на спинку дивана. Несуществующий малыш у него внутри толкнулся в ответ на бушующую бурю чувств и переживаний. — Мой отец тоже этим занимается? Так же, как и ваш? — Нет. Твой отец не подчиняется нашему отцу, — принялся объяснять Ичиро. — Но он очень хотел заполучить его в качестве партнёра по бизнесу, а подобное желание имеет свои издержки. Когда Пауль понял, во что ему придётся ввязаться, он попытался соскочить. Это было как раз в ноябре, поэтому он и пригласил своего кузена, а потом попытался использовать тебя и ребёнка. Жан вздохнул и обхватил свой живот руками. Отец всегда считал его недалёким и никогда не посвящал в тонкости ведения бизнеса. В этом плане он был ближе с пасынками, чем с родным сыном. Именно им он, похоже, намеревался передать своё дело. Или хотя бы то, что от него останется. Наверное, именно эти слова он повторял своей жене каждый раз, когда убеждал её вложить ещё немного денег в очередное «беспроигрышное дело». Громко вздохнув, парень прикрыл глаза и крепко надавил на виски пальцами. Ему категорически не хотелось думать об отце. День и так сегодня был ни к чёрту. — Ты не злишься? — спросил Рико, не ощутив ни одной похожей на злость эмоции, исходящей от омеги. — Нет. Или да. Или нет. Я не понимаю. Как ты сказал: «мерзко, но наплевать», — Жан убрал руки от лица и с громким хлопком положил их на колени. Выдохнув, он попытался собраться с мыслями. — Это ведь всё равно никак не исправить. Ваш отец не перестанет этим заниматься только потому, что мне это не нравится. И мы не можем вернуться в прошлое, чтобы вы или ваша мама сразу мне об этом сказали. Но это действительно обидно: что вы всё это так долго скрывали. — Я был уверен, что Рико тебе рассказал. — А я не считал нужным, ведь я — младший сын. А всё это будет принадлежать старшему. Наследнику. Какой смысл говорить тебе и пугать, если нас это никогда не коснётся? — альфа облизнул губы, смотря на свои руки, и тут же быстро добавил. — И на самом деле я боялся, что ты уйдешь. Жан резко поднял голову и впился в младшего из братьев Морияма взглядом, разворачиваясь к нему всем телом. Прежде Рико никогда и ни за какие деньги не произнёс бы этих слов. Он бы бесился, огрызался, рычал, но не признался, что испытывает хотя бы волнение, а не то что страх перед чем-либо. Произнесенные им сейчас слова буквально вознесли омегу над землёй. Уйдёт?! Жан не смог бы уйти. Да что он в сущности вообще может сделать на самом деле? Братья Морияма — его истинные. От этого невозможно отказаться, как бы сильно не хотелось. Каждая их ссора и разногласие заканчивались для Жана ощущением тянущего напряжения и скованности во всём теле. Его ломало и буквально выворачивало на изнанку, если они были не вместе. Уезжая в Японию, омега знал, что поступает верно, но ему всё равно было физически плохо от того, что его альфы не рядом. Их телефонные разговоры одновременно помогали и делали только хуже. Каждый раз после завершения звонка тоска начинала раздирать Жану душу так же, как жажда дерёт горло. И сейчас ему было катастрофически мало их присутствия, касаний и поцелуев. Голод по телесному контакту и душевному единению усиливался с каждой минутой, проведенной рядом с Рико и Ичиро, и никакая злость от обмана не могла его заглушить. Боже, Жан был так чертовски слаб рядом с ними. — Я бы не ушёл. Мы бы поругались и перестали разговаривать, но я бы не нашёл в себе сил от тебя отказаться. Ты делал мне больно много раз и всегда по-разному, но я всегда находил этому оправдание и прощал тебя. И тогда бы простил, — Жан развернулся к Ичиро, который всё это время молчал, но его беспокойство было ощутимо. — А ты? Ты ведь знаешь, что невозможно отказаться от своего истинного. Только если умереть. Альфа слишком заметно вздрогнул, и Моро знал, кого он вспомнил, услышав эти слова. Мужчина отвёл взгляд, болезненно прикусывая щеку изнутри. Кажется, в его глазах блеснула влага, но он также быстро, как и весь день сегодня, справился со своими эмоциями и подавил волнение. — Я думал, ты знаешь. Понял, что нет, лишь когда ты уже уехал. Сам понимаешь, такие вещи по телефону не рассказывают, — Ичиро робко положил руку ему на коленку, поглаживая. — И мне было так мерзко. Я столько осуждал Рико за то, как он обращается с тобой. А, получается, сам вёл себя не лучше. Обманул и подверг опасности. Ведь со мной рядом тебе действительно опаснее находиться, чем с ним. Жан задумчиво опустил голову. Теперь понятно, почему братья буквально передавали его из рук в руки. Ичиро забирал и привозил его на машине, а Рико так бесится, когда омега ехал куда-то только с друзьями, но без него. Поэтому он был против новых знакомств и жёстко отваживал тех, кто навязчиво пытался подружиться. Это всё от перманентного беспокойства из-за делишек отца. Все ведь знают, что нет ничего надёжнее, чем воздействовать на кого-либо через ребёнка. Пусть Кенго и был холоден по отношению к сыновьям, но любил их и не хотел, чтобы они хоть как-то страдали. Но что теперь будет с его ребёнком? Жан входит в семью якудза, пусть не полностью осознавая, что его ждёт, но хотя бы примерно представляя и беря на себя ответственность. Ему от этого всё равно никуда не деться. Он не сможет отказаться от своих истинных, и у него нет могущественного брата из противоборствующего клана, который поможет сбежать. Но ребёнок… Его они трое приводят в такой жестокий мир по своей прихоти. — Я очень переживаю за ребёнка, — честно признался омега. — Я последние несколько дней только и делаю, что рыдаю и волнуюсь. И ещё это. Как всё происходящее на нём отразится, и как мы сможем его уберечь? Сможем ли вообще? Я только об этом и думаю бесконечно, — Жан всхлипнул, опять начиная плакать. — И мне так стыдно, что я постоянно ною. Я должен вас подерживать, а я… Я такой бесполезный и плохой. — Ты самый лучший, — Ичиро обхватил его запястье, поглаживая, а Рико спустился с подлокотника и присел перед ним на корточки. — Самый хороший. Ты так заботился и переживал о нашей маме, будто она была твоей, а не нашей. И это лучшая поддержка, которая только может быть. Омега попытался вдохнуть глубже, и у него начало получаться. Спокойные и умиротворённые альфы рядом с ним помогали, и постепенно очередной острый приступ желания поплакать утих. Ичиро продолжал гладить его по спине и целовать в висок, приобнимая другой рукой, пока Рико держал его за запястья, положив голову ему на колени. Успокоившись, Жан вытащил одну ладонь и положил её альфе на голову, вплетая пальцы в затянутый на затылке хвост. — Ты ведь так и не извинился передо мной. — Извини, — младший Морияма резко выпрямился. — Извини, что обозвал тебя тогда и много раз до этого. Что я пытался вас поссорить, избегал разговоров и всячески вредил. Я вообще вёл себя с тобой просто отвратительно: шлёпал и щипал тебя, многое запрещал и ограничивал. Я делал это от страха потерять. Только признаться себе в этом боялся, а это… Ведь это такая слабость. А меня учили, что альфа не должен быть слабым. Рико замолчал, видимо, что-то обдумывая. Жан ещё раз убедился, что альфа действительно изменился. Или по крайней мере находится в процессе. На самом деле Моро как никто другой знал, к чему может привести воспитание и те установки, что дают в семье. В нём до сих пор иногда просыпалась омега, которая должна быть исключительно послушной и услужливой без своего мнения и желаний. И она изрядно мешала ему наладить отношения с Рико, ещё когда они были только вдвоём. А, когда появился Ичиро, все стало ещё сложнее. — Подожди, — вдруг резко вскинулся младший альфа. — Ты сказал, что я сказал… Ты нас подслушивал?! Жан усмехнулся, шмыгая носом. — И подглядывал. — Ох, блин. Рико снова уронил голову ему на колени. Омега искренне рассмеялся и погладил его по выбритому виску, проведя пальцем по краю уха. Теперь мысль о поцелуе братьев казалась ему игривой, а не пугающей. — И что ты на это скажешь? — Ну, это странно. Когда я просил наладить отношения, я не это имел в виду, — братья синхронно фыркнули, а их ароматы стали ярче. — Я был шокирован. И даже немного напуган. Но это не показалось мне таким же поцелуем, как наши. Это немного… Как бы по-домашнему. — Меня это странным образом успокаивает. Теперь настала очередь Жана фыркать и усмехаться. — А поцелуи со мной бесят? — Нет, конечно. Рико принялся подниматься, намереваясь коснуться своими губами его губ, но одёрнул себя, вспомнив, что его брат сидит рядом. — А мне нравится смотреть, как вы целуетесь, — заметив это, сказал Ичиро. Жан и Рико правильно поняли намёк и тут же поцеловались. Мужчина хмыкнул, втягивая омегу в поцелуй сразу, как только прекратился предыдущий. — Но сейчас я ужасно хочу спать. И я думаю, нам всем нужно поспать и отдохнуть перед завтрашним днём. Моро на секунду снова расстроился, но Ичиро не позволил ему унывать, принимаясь расцеловывать его щёки. Смеясь, Жан отмахивался, но через секунду к брату присоединился Рико. И опять спустя пару минут через всё его тело пронеслось неуместноее возбуждение. Альфы это почувствовали, потому что довольно быстро прекратили. Скомканные покашливания и смущённые взгляды затерялись в суматохе действий, пока братья помогали омеге подняться, а затем отвели его в комнату и уложили в постель. — Не смогу уснуть так. У Жана в голове мыслей был целый рой. Он очень устал и вымотался за день, но был уверен, что заснуть так не получится. — Принести ещё то успокоительное? — Да. Рико поднялся и в темноте на ощупь пошёл на кухню. Ичиро остался лежать, обнимая омегу со спины, и гладил его по боку сверху вниз и обратно. При этом он чуть замирал, когда ладонь проходилась в районе живота, но коснуться его всё же не решался. Вчера альфа был менее сдержан. Видимо, это было то, что Рико назвал «башню рвёт». — Ты стесняешься? — спросил его Жан, зевая. Он обхватил руку мужчины своей, чуть развернулся и положил её себе чётко на середину живота. — Не стесняйся. Мне нравится. И ему тоже. Ичиро поднял глаза, смотря на него, и омега чуть не задохнулся от боли, наполнявшей этот взгляд. В ту же секунду через его тело пронёсся неконтролируемый поток чужих эмоций от грусти и сожаления до восторга и трепета. — Я не говорил тебе, но… Помнишь, я рассказывал тебе о Джесси? Я не знал, но потом выяснилось, что у нас мог быть ребёнок. Он хотел рассказать мне об этом в тот вечер, а я от него отмахнулся. Он уехал, и они оба погибли. Поэтому я очень благодарен тебе, что ты решил оставить нашего. И мне действительно иногда кажется, что это сон. Нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть. Шмыгнув носом, омега, кряхтя, развернулся и обнял Ичиро, как смог, не говоря ни слова. От альфы пахло отчаянием и горем. Сейчас о своём нерождённом ребёнке он переживал куда сильнее, чем утром, узнав о смерти матери. Вернувшийся в спальню Рико застал их в странной позе, но ничего не сказал. Протянул стакан, дождался, пока Жан всё выпьет, и так же молча ушёл. Когда он вернулся во второй раз, омега уже спал, а Ичиро без стеснения поглаживал его по животу.