Заснеженные вершины Фудзиямы

Проснулся Жан рано утром от жара. Ему было тяжело дышать, и его ночная футболка насквозь промокла от пота. Это всё из-за того, что альфы спали к нему вплотную, да ещё и одеяло укрывало их всех сверху. Поморщившись, омега вытащил из-под него ногу и откинул край от плеча. Он потёр глаза и хотел приподняться, когда понял, что лежащий позади Рико обнимает его слишком крепко. Парень положил свою руку поверх его и потянул в сторону, освобождаясь, когда альфа вдруг сквозь сон рыкнул и резко выдохнул. Его горячее дыхание обожгло шею как раз в том месте, где краснела метка. Омега, не удержавшись, сжал ноги и прикусил губу от слишком острого удовольствия. Это так неправильно. Они не виделись почти полгода, расстались и встретились не при самых лучших обстоятельствах. Вчера у братьев Морияма умерла мать, а через пару часов они втроём отправятся на церемонию прощания с ней. И Жан почти что из-под носа увёл их наследство. Сейчас определённо самое неудачное время, чтобы начать испытывать возбуждение и поддаваться желанию. Но как же ему хотелось. Все эти месяцы он о сексе даже думать забыл, а сейчас будто свихнулся. Омега зло сжал руку в кулак, выбираясь из-под одеяла. Да куда он вообще лезет?! Весь неуклюжий и огромный, с отекающими ногами и непереносимостью запахов. Он даже заснуть может только в определенной позе, подложив подушку под живот. А тут секс! Да куда ему? Не для него это теперь. Пока Жан выбирался, он неосторожно обтёрся о подушку другой стороной шеи, где краснела метка Ичиро. И снова сквозь тело пронеслась волна неуместного предвкушения. Альфа это будто почувствовал и завозился, но глаз не открыл, продолжая спать. Омега присел в изножье кровати, переводя дух и смотря на них. Такие красивые. А он такой… Гигантский и неповоротливый. Фыркнув от злости на самого себя, Жан ушёл в ванную. Там он, избегая смотреться в зеркало, умылся, а затем пошёл на кухню. После завтрака возвращаться в постель не хотелось. Пускай альфы поспят нормально, пока им никто не мешает своими габаритами. Выйдя в коридор, Жан прислушался к происходящему в доме и вокруг него. Охрана не спала, видимо, люди там сменяли друг друга и караулили круглосуточно. Но их не было видно из-за штор, закрывавших окна. Однако, стоя посреди коридора, омега заметил, что только там, в спальне, на кухне и в гостиной окна были закрыты. А вот из-под двери в комнату Мидори лился солнечный свет. Спальня госпожи Такугава оказалась незаперта. Жан её не закрывал: даже и не подумал об этом, напуганный внезапным приступом и быстрым ухудшением состояния женщины. Братья Морияма вряд ли вообще обратили на эту комнату внимание. Поэтому, повернув ручку, омега открыл дверь и прошёл внутрь. Обстановка была несколько аскетичной. Посреди комнаты стояла кровать, рядом с ней туалетный столик и небольшой шкаф, а возле выхода на веранду кресло-качалка. Кровать была застелена: это сделала сама Мидори в своё последнее утро в этом доме. На спинку кресла была брошена её шаль, дверь шкафа немного приоткрыта, а на туалетном столике рядком стояли флаконы духов, которыми женщина пользовалась при жизни. Жан взял один, стоящий чуть в стороне, в руки и понюхал, сняв крышечку. Это был самый любимый запах Мидори. По крайней мере, именно его Жан чаще всего ощущал, когда разговаривал с ней. Посмотрев на коллекцию ароматов ещё раз, он увидел свободное место и поставил флакон именно туда. Провел пальцем по нитям жемчуга, свисающим с подставки в форме женского декольте. Несколько браслетов, которые Мидори изредка носила, лежали рядом. Видимо, она раздумывала, стоит ли надеть их в то злополучное утро, но решила отложить до момента, когда они с Жаном начнут собираться к выходу. Теперь эти браслеты останутся лежать здесь, а тело их хозяйки навсегда упокоится в земле. Жан дёрнулся, подумав об этом. Очередной укол потери всё ещё был слишком острым и ранил глубоко. Омега прикрыл рот, сдерживая рыдания, и отвернулся. Дошёл до кресла и хотел сесть в него, когда увидел лежащую в нём коробку. «Для Жана», гласила надпись, поэтому он взял её в руки и открыл. Внутри лежал фотоальбом, небольшая игрушка, которую они выиграли, когда ходили в Диснейленд, и две пары детских пинеток. Жан был уверен, что Мидори сама их связала больше двадцати лет назад и затем забрала с собой на память. А сейчас решила оставить ему вместе с несколькими десятками фотографий, которые делала собственноручно. Каждый раз, когда Мидори фотографировала его, Жан думал, что она затем отправит это фото сыновьям. Но она, как оказалось, собирала собственный фотоальбом. Точнее даже не альбом, а книгу памяти. Уже на третьей странице Жан увидел снимок первого УЗИ, на который они с Мидори ездили вдвоём. Несколько вырезок из газет, выпущенных в тот день, и несколько прошлогодних на ту дату, когда предположительно должен родиться ребёнок. Жан не хотел снова начинать плакать, поэтому захлопнул книгу и убрал обратно в коробку, не в силах листать её дальше. Вместо этого он уставился в окно и старался размеренно дышать, чтобы не скатиться в истерику вновь. Пинетки он машинально теребил в руках, накручивая шнурок на палец, и раскачивался в кресле. Где-то в доме послышались звук будильника и затем шаги на кухню, а омега всё сидел и просто смотрел в окно. — Жан! Братья Морияма довольно быстро поняли, что ни на кухне, ни в гостиной его нет. Волнение, которое разом заполнило их изнутри, заставило парня устыдиться своего импровизированного побега. Ему ведь сказали, в каком они сейчас положении, и что нарушать достигнутые ранее соглашения нельзя. А что если в комнату Мидори заходить тоже было нельзя? Жан выпрямился, собирая вещи обратно в коробку, чтобы скорее уйти. — Я здесь! — крикнул он и попытался встать, но с раскачивающегося кресла это оказалось не так просто сделать. Быстрые шаги послышались в коридоре, и в комнату почти ворвался Ичиро. Он выдохнул свободнее, увидев Жана, и тут же напрягся сильнее, поняв, что омега сидит в кресле прямо напротив стеклянных дверей, ведущих на веранду. Рико влетел в комнату следом за ним. — Что ты здесь делаешь? — Зашёл попрощаться, — бросил Жан, в общем-то, даже не думая. Только когда почувствовал, как братьям некомфортно и в какой-то степени даже страшно находиться в комнате их умершей матери, предпринял ещё одну попытку подняться. — Помогите встать. Ичиро и Рико кинулись к нему, подняли на ноги, а затем быстро вывели прочь, то и дело косясь на двери на веранду. Омега вздохнул и не стал спорить, ощущая их волнение, расстворённое в аромате лёгкой лаванды и терпких пряностей. Он лишь ткнул пальцем в коробку, оставленную на кресле, а когда Рико отдал её ему, прижал к груди и послушно направился в спальню. В душе Жан опять старался на себя не смотреть. Но, как это всегда бывает, когда ты усиленно чего-то из избегаешь, это что-то само тебя находит. Странно, но зеркало упорно не хотело запотевать. И ещё оно словно увеличилось в размерах и теперь показывало отражение не по пояс, а в пол. Омега надул губы, вновь смотря на свои необъятные габариты, и отвернулся. Он накинул халат и повернул ручку двери, выходя в спальню. Уже настало время одеваться, этим Жан и собирался заняться. Оба брата Морияма тоже должны были начать приводить себя в порядок, поэтому он не ожидал увидеть в комнате Рико, сидящего на кровати. На нём был черный костюм, похожий на тот, в котором к ним приходил поверенный, и такой же костюм висел рядом на шкафу, упакованный в чехол. — Пора одеваться. Поедем через полчаса. Жан кивнул, смотря на костюм, который альфа принялся доставать. Он положил брюки и рубашку на кровать, а пиджак оставил висеть на плечиках. Омега, глянув на него сразу понял, что не влезет. Попросту пуговицы не застегнутся. Хорошо, если рубашка налезет. — Я сейчас оденусь и пойдём. Очень не хотелось, чтобы Рико видел его, пока он переодевается. Одно дело сменить толстовку на футболку, повернувшись к альфам спиной, пока они сами заняты переодеванием. И другое, когда один из них будет помогать сначала снять халат, затем надеть и застегнуть брюки. Только Рико его коснётся, как Жан вспыхнет моментом. А он ведь такой неповоротливый и пухлый. Как его можно счесть привлекательным? — Нет, — альфа помотал головой, смотря прямо на него. — Я больше тебя без присмотра не оставлю. Опять тебя потом по всему дому бегать искать. — Да что не так?! Вы серьёзно думаете, они там снайперов посадили?! Жан ткнул пальцем в зашторенное окно. Какая-то часть его радовалась, что можно перевести тему, немного обидеться для приличия, а затем скрыться в ванной и переодеться самому. Но другая часть была ошарашена тем, как сильно испугался Рико. — Оскорбление, которое наш отец нанёс ему, было из тех, что можно смыть лишь кровью, — альфа приблизился и усадил Жана на кровать. Затем присел перед ним и крепко обхватил за руки. — Маме пришлось приложить много усилий, чтобы нам позволили приехать. Но и так не обошлось без происшествий. По дороге в больницу нам перегородили путь и не пускали дальше. А мы знали, что ты там. Совсем один и, возможно, уже не в безопасности. Ты знаешь Ичиро не так долго и только с одной стороны. Для тебя он мягкий и нежный, но в том, что касается семьи, он — хладнокровная машина для убийств. Тогда на дороге он разозлился и застрелил двоих. Семья Такугава признала, что это их вина: несколько членов клана проявили лишнее усердие и поплатились. Но тебе всё равно не стоит подходить к окнам. Я бы и на похороны тебя не брал, но ты ведь тогда сам пешком пойдешь. Жан кивнул, соглашаясь, бессмысленно пялясь в пол. Вчера его поразило признание о том, что семья Морияма занимается криминалом. Но всё равно это ощущалось как-то не по-настоящему и не всерьёз. Однако сейчас… Два трупа, несколько миллионов в наследство, давление, оказанное на его отца, что тот сам с радостью бросился закрывать все свои долги. Вот сейчас омега в полной мере понял, чем живёт семья Морияма. Во что он ввязался сам и втягивает ребёнка. — Жан, я прошу тебя. Не подходи к окнам, не отходи от нас и ни с кем не разговаривай. Они обещали безопасность, но с лёгкостью могут забрать своё обещание обратно. Согласно кивнув ещё раз, омега прикрыл глаза. Тогда в больничном коридоре Ичиро обнимал и гладил его руками, которыми только что отнял жизнь у двоих человек. Интересно, а Рико также уже доводилось убивать? Или это тоже часть наследства, которое полагается лишь старшему? — Я сам оденусь, — твёрдо заявил Жан, отталкивая руку альфы, когда тот потянулся к поясу его халата. — Не надо меня трогать. — Ты боишься? Рико послушно убрал руки себе за спину и встал, пропуская омегу к комоду. Тот достал оттуда нижнее бельё, а, когда повернулся, лишь помотал головой. Щеки у него при этом были красными, а на шее уже виднелись пятна похожего оттенка. Облизав его откровенным взглядом, альфа не сдержал усмешку. В воздухе запахло напряжением, а знакомое вожделение снова попыталось взять тело Жана под контроль. — Ты стесняешься? Я видел тебя голым не раз и не два. Тебе нечего стесняться. Моро повернулся, держась за ручку на двери в ванную, и посмотрел на него так многозначительно, что Рико моментально замолчал. Он был немного сбит с толку, замешкался и совсем чуть-чуть обиделся от такого поведения своего омеги. И тот чувствовал это, но не мог иначе. Он ведь такой… Омега посмотрел на себя в зеркало, скинув халат. Ему нравилась мысль о том, что скоро у них будет ребёнок. И нравилось ощущать этого ребёнка в себе, разговаривать с ним и гладить. Но то, как при этом меняется его тело, Жана совсем не радовало. Он стал неуклюжим и пухлым, у него болят и отекают ноги от долгой ходьбы. Его тошнит по утрам, если он ложится спать голодным, и кружится голова, если он много двигается. Непонятно, как альфы могут считать его при таком раскладе красивым? И зачем врут, говоря это? У Жана получилось надеть брюки и рубашку, но заправить её и застегнуться после он не смог. Зеркало снова волшебным образом уменьшилось, скрывая отражение его рук, а из-за живота не было видно. Омега покорно вздохнул и пошёл сдаваться Рико. — Так ты стесняешься его? — тот положил ладони ему на живот прямо под пупок и погладил. Вновь затопившая его нежность заставила Жана шмыгнуть носом, отгоняя слёзы. — А по-моему у тебя просто идеальная фигура. — Ага, с геометрической точки зрения. Я знаю эту шутку, и она обидная. Просто застегни и всё. Рико вздохнул, закатывая глаза, но от комментариев воздержался. В прошлом он бы по-любому не упустил возможности проехаться по больным местам Жана, связанным с происходящими в его теле изменениями. А сейчас наоборот пытается подбодрить. Это было максимально необычно и даже немного подняло настроение. Но омега снова расстроился, когда пиджак на нём действительно не застегнулся. — У меня есть черный вязанный жилет, — сказал он, смотря, как Рико накрывает одной полой пиджака левую половину живота, а другой правую, но между ними всё равно остаётся зазор. — Надену его. И не смей больше про идеальную фигуру заливать. Альфа послушно кивнул, несколько самодовольно улыбаясь и с гордостью посматривая на его живот. Жилет налез, и Жану даже показалось, что он чуть скрыл округлости его фигуры. Затем Рико помог ему обуться, надеть сверху пальто, и они вышли из спальни. Ичиро, одетый в такой же чёрный костюм, как и его брат, ждал их у входных дверей, разговаривая с кем-то по телефону. Сам он говорил мало, скорее слушал и отрывисто отвечал. И собеседником его явно была не охрана. Омега, ещё только увидев очертания его фигуры, вновь ощутил волнение и страх, которые мужчина бессмысленно пытался в себе подавить. Когда разговор закончился, Ичиро убрал телефон в карман и повернулся к Жану. Тот постарался улыбнуться в знак поддержки, но получилось не очень. Одномоментно он испытал скоротечный приступ паники, аромат в воздухе резко стал густым и вязким, и омега, снова шмыгнув носом, прикрыл лицо рукой. — Ты в порядке? — Ичиро убрал его ладонь и погладил костяшкой большого пальца по щеке. Жан, тяжело сглотнул, кивнул, обнимая себя за плечи. — Пора идти. Нас уже ждут. Мы проведем там не больше часа, а затем вы с Рико вернётесь домой. — А ты?! — Я поеду с ними. Нужно соблюсти несколько традиций и окончательно закрыть ещё пару вопросов. Омега, приоткрыв рот, замер на месте. Страх, который сейчас принадлежал именно ему, сковал его тело. Запах апельсина стал слишком насыщенным, и от него начало немного щипать глаза. Парень зажмурился и тут же оказался в крепких объятиях. — Всё будет хорошо, — Ичиро погладил его по спине. — Я обещаю. Рико за спиной резко втянул воздух, а Жан всхлипнул, но отстранился и вытер влагу с глаз. Поездка в машине закончилась удивительно быстро. Наверное, не будь Жан настолько взволнован, он бы заметил красоты природы и оценил древность храма, к которому их привезли. Но он очнулся лишь в тот момент, когда незнакомый телохранитель открыл перед ними дверь. Первым вышел Ичиро, окинул быстрым взглядом территорию и повернулся обратно к машине, протягивая руку Жану. Тот принял её, ступил на землю и тут же почувствовал, как ему за спину встаёт Рико. Пока они трое шли к распахнутым дверям, омега подумал, что это его первый выход в люди за весьма долгий период времени. Гулял он только с Мидори и лишь в тех местах, где никому до них не было дела, а в университет предпочитал ходить, не привлекая внимания. Ни с кем там не разговаривал, заходил и выходил из аудитории самым последним. На него косились и о нём шептались, но вскоре перестали делать это так откровенно, как смотрели на него сейчас другие гости церемонии. Зал, в котором проходило прощание, был совсем небольшим, а стоящий у дальней от дверей стены гроб и вовсе делил помещение почти пополам, поэтому места становилось ещё меньше. Когда они вошли, их телохранитель остался снаружи, а гости подняли и тут же опустили головы, исподлобья наблюдая за вошедшими. Весь остаток церемонии Жан чувствовал их липкие взгляды, но поймать ни один из них так и не смог. Ичиро шёл чуть впереди, несколько горделиво задрав голову. Омега держал его под локоть, а Рико, отставая на полшага, жестом собственника касался спины Жана ладонью. Странно, но сейчас, когда парень увидел гроб с телом Мидори, а всё произошедшее приобрело резкость и чёткость, его слёзы куда-то исчезли. Он чувствовал такую тоску, глядя на её мёртвое тело, но у него и мысли не было о том, чтобы расплакаться. А вот братья Морияма словно только сейчас в полной мере осознали, что умерла их мать. Их горечь полоснула Жана по сердцу, но её быстро сменило волнение, когда в двери вошёл крупный, широкоплечий мужчина. Видимо, это и был брат Мидори. Он молча прошёл сквозь толпу людей, разрезав её, как нож масло, и встал с другой стороны гроба напротив троицы. Жан успел только заметить, как с его появлением резко стихли все разговоры, и тут же началась церемония. Он, как и остальные, опустил голову чуть вниз, но продолжил рассматривать. Омега ощущал чужие взгляды. То, как они облепляли его тело, пытались рассмотреть скрытые пальто очертания фигуры и понять, действительно ли он в том положении, о котором ходят упорные слухи. Жан поёжился от этого несколько раз и постарался незаметно дотронуться до живота сквозь карман. Ичиро, чувствуя его дискомфорт, погладил его по руке, а Рико прикоснулся к спине, чуть сильнее оглаживая поясницу. Когда он сделал это, Жан невольно прикусил губу. Он не замечал, как от долгого стояния на одном месте у него уже затекли ноги и разболелась спина. Моро постарался незаметно переступить с одной ноги на другую, не выпуская из руки курильницу. На самом деле от запаха ладана у него немного кружилась голова, но он старательно не обращал на это внимания. В последние десять минут у него вообще не получалось делать ничего, кроме как смотреть на Мидори, тело которой было укрыто непрозрачной лёгкой тюлью. Жан не знал, традиция это или сделано в попытке спрятать тёмные пятна, покрывшие женское лицо, что было заметно даже сквозь ткань. Он всё равно не мог оторвать от лица взгляда. А, когда всё-таки сделал это, столкнулся с чужим взглядом. Брат Мидори был схожего с ней возраста и похож на неё чрезвычайно сильно, что натолкнуло Жана на мысль, что они могли быть близнецами. Но в любом случае они были очень близки, раз он позволил ей вернуться после нанесённого её мужем оскорбления. А затем выполнил последнюю волю, дав защиту её сыновьям и их омеге. Только взгляд у этого брата был совсем иной: черный, пронизывающий и пустой. Мужчина смотрел на Жана внимательно и неотрывно, но в его глазах омега не увидел хотя бы проблеска интереса. В конце концов, господин Такугава едва заметно кивнул будто бы в знак приветствия. Парень ответил таким же лёгким кивком и снова перевёл взгляд на умиротворённое лицо Мидори. Церемония прошла гладко, без происшествий и недомолвок, если не считать постоянные взгляды, которые гости то и дело посылали в сторону Жана и его спутников. Но тот со временем как-то к ним привык и, чувствуя исходящую от альф поддержку, перестал замечать. Первым зал покинул тот, кто последним вошёл. И опять люди расступались перед господином Такугава, а глаза их опускались в пол. Следом за ним направились Ичиро, ведя под руку Жана, и Рико. Но вот в машине им пришлось расстаться. Рико сел и протянул Жану раскрытую ладонь, буквально принимая его из рук брата. Как только омега занял своё место, старший альфа заслонил его собой от назойливых взоров и наклонился чуть ниже. — Мне нужно ехать с ними, — сказал он. Жан от волнения сжал ткань брюк на колене. Он успел позабыть об этой необходимости за время, проведённое в храме. — Так надо. А вы отправляйтесь в дом. Ичиро склонился ещё ниже и оставил на щеке омеги поцелуй. Тот не отреагировал, медленно впадая в панику. Как только дверь закрылась, он всхлипнул, а, когда они выехали с территории храма, расплакался от страха. Пакетик с солью, который ему зачем-то вручили при выходе, выпал из его пальцев. — Ну, что ты? — Рико приблизился к нему и обнял. — Всё хорошо. В машине Жан себя сдерживал, как мог. А вот стоило переступить порог дома, и он больше не мог контролировать дрожь в руках и всхлипы, срывающиеся с губ. Быстро захлопнув дверь, Рико довёл его до гостиной и сел в кресло, утягивая омегу к себе на колени. Обнял, позволил обхватить себя за шею и уткнуться лицом в грудь, пропитывая рубашку слезами. — Всё хорошо, — повторял он, поглаживая по дрожащей спине. — С ним всё будет хорошо. — А если нет?! Ты сам сказал, что он… Что он убил двоих из них. Если они решат с ним сейчас что-то сделать, пока он один? — В день похорон его матери? Это низко. И это пятно на чести. К тому же Такугава сами признали, что произошедшее — их вина. Если они сейчас что-то сделают ему, то будут выглядеть лжецами. А лучше достойно признать своё поражение, чем прослыть лжецом. Слова Рико звучали логично, тем более что он наверняка знал о порядках, заведённых в среде якудза. Если он говорит, что Ичиро вернётся живым и невредимым, значит, это правда. Только Жану всё равно было чертовски страшно. Альфа, чувствуя это, не прекращал поглаживать его по спине и тоже начал чуть раскачиваться, баюкая, как делал его брат. — Тебе не стоит так много плакать и переживать. Принести ещё то успокоительное? Омега помотал головой, прикусывая ноготь. Он ощущал исходившее от Рико желание обладать им и никак не мог понять, что чувствует из-за этого. Альфа был обеспокоен его настроением и искренне хотел его успокоить. И в то же время был рад, что Жан сейчас принадлежит только ему. Только он рядом с ним, лишь он его касается, целует и успокаивает. Переживая за брата, младший Морияма определённо был бы не против, чтобы тот задержался подольше. В этой его трепетной властности Жан почувствовал прежнего Рико: эгоистичного и самовлюблённого, готового на всё ради того, что по его мнению принадлежит только ему. И омега чуть не застонал от наслаждения, когда ощутил эти эмоции. Это такое удовольствие, когда альфа демонстрирует, что ты принадлежишь ему, и он готов взять за тебя полную ответственность. Жан не чувствовал этого уже с полгода. Даже когда братья вернулись, они старались вести себя с ним нежно и аккуратно, чтобы не спугнуть. А затем, узнав о ребёнке, будто сдерживались, боясь навредить. Если касались его, то поглаживая. Целовали, сдерживая напор. Лишь раз Рико слегка потерял контроль над собой, и после омега ощущал его беспокойство по этому поводу. Поэтому сейчас Жан чуть ли не растекался лужицей, чувствуя, как рад альфа безраздельно обладать им и его вниманием. Вдыхал его пряный аромат и будто терялся в пространстве и времени. Беспокойство за Ичиро всё равно никуда не делость, но хотя бы стало не таким острым. — Пойдём приляжешь? — Нет, давай ещё так посидим. Внешне Рико остался сдержанным и лишь кивнул, но про себя он ликовал от счастья. Развалившись в кресле, он одной рукой поглаживал прижавшуюся к его груди омегу по боку, а другой перебирал его локоны. Жан ощущал его самодовольство и своеобразное наслаждение и испытывал то же самое. В какой-то момент он даже чуть-чуть задремал, когда ребёнок резко толкнулся, намекая, что пора бы обратить внимание на чувство голода. Это продолжилось и на кухне, где Рико кормил его чуть не с ложечки, и в спальне, когда альфа прижал его к себе ближе, и разделяла их только подушка, которую Жан подложил себе под живот. Тонкое, дразнящее чувство принадлежности щекотало омеге нервы и разрывало грудь сильнее, чем прежде. Раньше оно было ему непонятно и иногда даже вызывало отторжение. Но сейчас… Ничего более яркого и правильного он в жизни не испытывал. Рико, который едва слышно порыкивал, касаясь кончиками пальцев его живота, определённо был с ним согласен. Всё время, что оставалось до начала похорон, они провели в спальне, лёжа в объятиях друг друга. И когда настал час ехать, Жан уже едва сдерживал дрожь волнения. Он, наконец, увидит и убедится, что один его альфа в полном порядке, при этом с ним рядом неотрывно будет второй. Они снова будут все вместе, в том правильном сочетании, какое для них выбрала природа. Когда омега умывался, он заметил, что метки на его шее вновь стали ярко-красными. И теперь он точно знал, что это означает. Кладбище в Японии было совсем не похоже на американское. Жан смутно помнил похороны матери, но навещать её старался каждый раз, когда приезжал к отцу. Широкое поле, на котором на чётко выверенном между друг другом расстоянии располагались памятники, совсем не походило на устремлённые ввысь колонны, которые Жан увидел из окна машины. Когда они с Рико прошли сквозь ворота и направились к нужному месту, омега, осматревшись по сторонам, понял, что не увидел ни одной привычной ему могилы. Всё это были стойки для урн с прахом. Мысль о том, что от его дорогой Мидори осталась лишь небольшая чаша с пеплом, заставила его замереть на месте. Теперь понятно, почему Ичиро уехал и сделал это один. Жан бы, наверное, скатился в истерику, увидев вывеску крематория. Почувствовав его потрясение, оба альфы напряглись. Рико надавил на поясницу чуть сильнее и притянул к себе ближе, целуя в висок. А Ичиро, очертания фигуры которого омега уже заметить вдали, обернулся. Жан сорвался к нему и буквальном приклеился, не отпуская всю церемонию. Вцепился мужчине в руку и теперь его не волновали ни изучающие, ни насмешливые взгляды. Ичиро, похоже, тоже. Он испытал облегчение, увидев брата и их омегу у ворот, и скрыть это даже не пытался. Поглаживал Жана по пальцам, что почти судорожно вцепились ему в рукав, и ласково смотрел полным любви взглядом. В машине Жан снова к нему прилип, положив голову на плечо, но при этом даже не думал отпускать от себя Рико. Он чувствовал ту ревность, что кольнула младшего альфу, когда он понял, что внимание омеги снова не принадлежит ему безраздельно. Обида отразилась и на выражении его лица, и на запахе, от чего Жан не удержался и крепко поцеловал Рико, едва они второй раз за день переступили порог дома. — Всё хорошо, мы оба рядом, — Ичиро успел скинуть пальто и тут же обнял парня, который, оторвавшись от губ Рико, бросился к нему на шею. — Ты так дрожишь. Моро не понимал, что происходит. То ли скопившееся в нём напряжение искало выход, то ли нервы окончательно сдали, но он никак не мог успокоить свою дрожь. Чувствовал, что ему жизненно необходимо быть рядом с альфами. И чтобы они вновь зажали его между собой, но сегодня разрешили себе зайти дальше. Это чувство вожделения было таким неправильным и неуместным, что омега чуть не расплакался. Ичиро провел ладонями по его спине вверх и вниз, и тут же к ним присоединились руки Рико. Младший из братьев Морияма коснулся губами шеи и чуть прикусил кожу, натянутую позвонком. Жан вскрикнул и вскочил на носочки от острого желания. Скрыть его не получилось, и он снова захныкал, чуть не плача. Боже, мало того, что он неуклюжий и похож на бочонок на ножках, так он ещё и такой неправильный. — Идём. Почти синхронно Рико стянул с него пальто и бросил на пол, а Ичиро подхватил под спину и ноги, поднимая его на руки. Жан попытался скрыть горящее румянцем лицо, но, отвернувшись, тут же встретился взглядом с Рико и едва не задохнулся. Голод. Они все его испытывали, а не только омега. Когда его поставили обратно на пол спальни, он уже без стеснения обхватил лицо Рико руками и глубоко поцеловал, чувствуя, как аккуратно, но быстро Ичиро его разувает и спускает с его ног брюки. Переступив через ткань, Жан оттолкнул её в сторону. Старший альфа усмехнулся этому и, оставив поцелуй на колене, принялся подниматься выше, едва касаясь кожи губами. Омега тяжело дышал, чувствуя, как мурашки бегут по его телу, а чужие пальцы, проникая под подол рубашки и край белья, поглаживают натёрную резинкой полоску кожи и касаются живота. Он вскрикнул, когда Рико оторвался от его губ и спустился к шее, прикусывая кожу возле метки. Застонал и захныкал, впиваясь ему в предплечья, когда с него потянули вниз бельё. Всё закончилось довольно быстро. Жан действительно был перевозбужден, да и секса между ними не было почти полгода. Ичиро выпрямился, встал напротив и, мягко повернув его к себе, глубоко поцеловал, вылизывая рот и обнимая руками лицо. Рико тем временем скользнул за спину, прижимаясь и притираясь плотнее. Омега неосознанно выпятил попку, чувствуя чужой скрытый под одеждой напряжённый член. Альфа рыкнул и стянул с него жилет, чуть не разорвав при этом рубашку, а затем обнял, скользя руками по груди вниз к животу и промежности. Ароматы их стали такими концентрированными, терпкими и плотными, что Жан будто сквозь пелену тумана почувствовал, как сначала ладонь обхватывает его член, а другая тем временем направляется ниже и скрывается между ног. Палец обвёл его мокрую дырочку и, едва надавив, проник внутрь. Омега вскрикнул и снова встал на носочки. Рык Ичиро отразился эхом у него в голове. Мужчина оторвался от его губ и приник к шее, а его правая рука опустилась вниз, и вскоре пальцев внутри Жана стало в два раза больше. Он зажмурился от удовольствия, когда они проникли чуть глубже, и захныкал, прося ещё. Хватило пары-тройки движений, чтобы нахлынувшее удовольствие едва не разорвало его на части. А, когда омега почувствовал, как его шею прикусывают с обеих сторон, он и вовсе на время отключился. Уже раздетый Ичиро укрывал его одеялом, когда Жан вернул себе самообладание и ощущение реальности. Он хмыкнул от неожиданного стыда и попытался спрятать лицо в ворохе подушек, но Рико, резко опустившись перед ним на кровать, навис сверху и втянул в глубокий поцелуй. — Ты в порядке? Ничего не болит? — спросил он, потирая большим пальцем его шею. Жан, сосредоточившись на ощущениях, ничего подобного не заметил и покачал головой. — Прекрасно. А то мы слегка… — Потеряли контроль, — закончил за него брат, ложась позади омеги и целуя его в плечо. — Не то чтобы кому-то из нас это не понравилось. Но тебе точно можно? Ичиро обнял его, подхватив под грудью, и прижал вплотную к себе. Омега опять застеснялся, когда понял, что рубашку с него сняли, а укрывает его лишь тонкое одеяло. Он подтянул ноги к груди, стараясь закрыться, но Рико, который лёг перед ним, цокнул языком и надавил ему на колени, заставляя распрямиться и открыться перед ними. Жан вздрогнул, когда альфа сдвинулся чуть ниже и оставил прямо посреди живота лёгкий поцелуй, а ребёнок ответил на это таким же лёгким толчком. Рико снова глухо зарычал, потираясь щекой о живот. Смущение и стеснение постепенно пропадали под натиском того восхищения, которое исходило от альф. — Можно. «И даже нужно», подумал Жан, вплетая пальцы Рико в волосы. Наконец-то это беспокойное чувство внутри, которое начинало волноваться, едва альфы его касались, улеглось. Сейчас омега чувствовал себя умиротворённым. Пожалуй, впервые за эту неделю.