Заснеженные вершины Фудзиямы

Жан провёл в Японии почти полгода. Время это было наполнено и радостными, и печальными событиями. Он знал, что рано или поздно ему придётся уехать. Покинуть гостеприимный дом Мидори Такугава. Но он никогда не помышлял, что это произойдёт так: когда сама Мидори будет уже мертва, а он вместе с её сыновьями и ступающими им на пятки якудза будет почти что сбегать из страны ближайшим рейсом. Раннее утро окрасило небо во все оттенки красного. Солнце немного слепило глаза, успевшие отвыкнуть от света в условиях наглухо зашторенных окон. Жан поморщился, но довольно быстро его зрение пришло в норму, и он смог разглядеть происходящее снаружи. Охрана сновала туда-сюда, перенося немногочисленные свои и хозяйские вещи. Свой чемодан Жан ещё вчера упаковал полностью и в самолёт планировал взять только самое необходимое в небольшой сумке. Ичиро был намерен поступить так же, а вот Рико всегда откладывал сбор вещей на последний момент. Глянув на ещё спящих альф, Жан повернулся обратно к окну. Им осталось провести в доме чуть больше четырех часов, а после они сядут в машину и поедут сначала в Токио, а уже оттуда вылетят в Нью-Йорк. В тот день, когда омега только приехал, Мидори встретила его в аэропорту, и за разговором и усталостью парень не заметил пути. Сейчас ему становилось плохо от одной только мысли, насколько долгая дорога им предстоит. — Жан, — раздался заспанный голос Ичиро. Омега обернулся, всё ещё держа штору на окне приоткрытой, и увидел чужой обеспокоенный взгляд. — Отойди от окна, пожалуйста. Мужчина не вставал с кровати, словно боялся его спугнуть. Только протянул руку в просящем жесте и выглядел таким поверженным, что Жан не смог себе позволить начать их пререкания по-новой. Он убрал руку, и ворох ткани вернулся в исходное положение, вновь погружая комнату в темноту. Омега сделал небольшой шаг в сторону кровати, ориентируясь лишь на слух и напряжённый, острый аромат лаванды. — Ты так боишься? Вы серьёзно считаете, что они караулят окна? — Плевать на них, — Ичиро помог ему улечься удобнее и занял место рядом, аккуратно обнимая, чтобы не побеспокоить Рико. — Потерять тебя и ребёнка — вот чего я боюсь. Мы оба боимся. Просто не подходи к окнам, пожалуйста. Так всем будет спокойнее. Жан молча кивнул, упираясь макушкой ему в подбородок. Лежащий рядом Рико явно почувствовал их волнение и перевернулся на другой бок, придвигаясь к омеге. Братья Морияма вновь зажали его между собой, только сейчас Моро от этого почему-то было не по себе. Лёгкая дымка напряжения, окутавшая ум Ичиро, уже была вполне привычна. Сейчас его запах стал острее, а бурлящие внутри его души переживание и страх будоражили Жану кровь. Он прикрыл глаза, стараясь расслабиться, но ничего у него не получилось. Он вновь завозился, не зная, куда себя деть, и ребёнок у него в животе ответил таким же беспокойным движением. — Я не хочу уезжать, — сказал Жан, когда понял, что оба альфы уже точно не спят. — Здесь так хорошо. Так спокойно. — Если мы останемся, то здесь станет крайне беспокойно, — Рико навис над ним, поглаживая по щеке. — Всё будет хорошо. Приедем домой, ты закроешь сессию, затем родится ребёнок, а с сентября вернёшься в университет и на поле. Да ведь? Жан согласно кивнул, морщась от подступающих слёз. Ичиро за его спиной тоже согласился, но его недовольство всё ещё ощущалось. Он не хотел, чтобы их омега пытался совместить несколько столь важных дел, как учеба, большой спорт и семья. И он не готов был идти на уступки без обсуждения всех условий. Однако сейчас, желая успокоить Жана, промолчал и не стал провоцировать ссору. В машину Жан садился недовольным, и опять в этом был виноват Ичиро. Косвенно, разумеется, но парень, как и все остальные люди на свете, предпочитал завиноватить кого-нибудь другого, но не признать, что сам облажался. Для поездки омега приготовил джинсы, но в процессе одевания понял, что те сходятся уже с трудом. В последний раз он носил их почти неделю назад и никак не рассчитывал, что они станут ему малы настолько быстро. Все остальные вещи уже были упакованы в чемодан, а тот уложен в багажник автомобиля. Да и не стал бы парень отправляться в поездку в брючном костюме. Ичиро, увидев, что Жан с недовольным лицом сидит на кровати, сначала решил, что тому нужна помощь с одеванием. Но, узнав о проблеме с джинсами, движением волшебника буквально из ниоткуда достал комбинезон. — Мне показалось, что он довольно милый, — сказал альфа, чуть смущаясь. — Я купил его, когда в город выезжал. Подумал, что тебе может понравиться. В общем-то, выбора у Жана и не было. В тесных джинсах тринадцатичасовой перелёт он бы не вынес. А комбинезон оказался действительно удобным, мягким и с рисунком пингвинов на груди. С множеством карманов и пуговицами по бокам, с помощью которых можно регулировать обхват талии. И выглядел Жан в нём довольно неплохо. Но это была одежда для беременных! Ещё одно подтверждение тому, насколько объёмным и неповоротливым он становится. Вот и получилось, что вроде бы его альфа хотел о нём позаботиться и купил для него удобную вещь, но омега всё равно надулся и обиделся. Ичиро то ли не понял причину обиды, то ли решил, что Жан так расстроился из-за отъезда, но не мешал ему дуться и кукситься, пока они ехали в машине. И в аэропорту не отвлекал, позволяя клеиться к Рико. Тот снова был в восторге — в том числе и от вида «своего пингвинчика» — и подвоха не замечал. А Жан, садясь на соседнее с ним место в самолёте, чуть не заплакал. Он использует одного своего альфу, чтобы подразнить чувства второго. Обманывает их обоих. Он — жутко неповоротливое, негабаритное создание — считает, что может так обращаться с такими красавцами, как братья Морияма! Уму непостижимо. Отвернувшись от них и от суетящихся вокруг дорогих пассажиров стюардесс, Жан выглянул в окно. Самолёт уже начал движение к взлётно-посадочной полосе и проезжал мимо многочисленных авиалайнеров и служебных построек. Внезапно возле одной из них Жан заметил черный автомобиль, которому точно там было не место. Возле него стоял мужчина в черном костюме, которого омеге прежде уже неоднократно доводилось видеть, а задняя дверь авто была распахнута. В тот момент, когда самолёт продвинулся ещё вперёд и поравнялся с машиной, из неё вышел господин Такугава. Жан моргнул, отгоняя мысль, что господин Такугава может его увидеть: самолёт слишком высокий, даже если с земли видно окна, то не видно сидящих с той стороны. Однако мужчина упёрся взглядом прямо в омегу, и взор его был такой же пронизывающий и пустой, каким был на похоронах его сестры. Жан чувствовал его кожей, а волоски на руках от этого пронизывающего чувства встали дыбом. Сидящий рядом Рико, похоже, ничего не заметил. Да и длился этот диалог взглядами всего несколько секунд. Самолёт продолжал двигаться вперёд, и машина начала покидать поле зрения. В конце концов, господин Такугава кивнул — то ли Жану, то ли своим мыслям — и сел обратно на заднее сиденье. Парень, тихонько всхлипнув и прикрыв рот рукой, откинулся в кресле. — Что случилось? — спросил Рико, услышав его и ощутив бездну переживаний. Ичиро повернулся к ним, внимательно смотря. — Тебе плохо? — Нет, — Жан вдохнул раз и ещё, а затем посмотрел на них, стараясь выглядеть как можно более беззаботно. — Просто расстроен, что нужно уезжать. Кажется, братья поверили ему. А, может быть, решили лишний раз не приставать с распроссами. В самолёте, точно зная, что вот-вот покинут враждебную для них территорию, они явно чувствовали себя увереннее и расслабленнее. А Жан впервые понял, насколько серьёзным было их положение. Господин Такугава лично явился их проводить и вовсе не в знак теплых родственных отношений. Он контролировал их отъезд, как до этого его люди контролировали процесс их пребывания в стране. Теперь Жан был уверен, что о каждом его шаге и вдохе знала иная сторона. Не зря ведь Ичиро пришлось договариваться, чтобы их отпустили в медцентр. Осознав это, Моро ощутил дрожащее на кончиках пальцев желание немедленно покинуть Японию. К его счастью в тот же момент, как он об этом подумал, шасси самолёта оторвались от земли. Прежде Жану не доводилось летать бизнес классом. А, может быть, это был первый или премиум класс. Парень не знал точно, а расспрашивать не хотел. Когда он летел в Японию, единственное, о чём он мог думать, это поскорее оторваться от преследования отца. Сейчас их преследовали якудза, но Жан был уверен, что они более приличные люди, чем его отец, и соблюдают договоренности. Поэтому вскоре он смог уговорить себя расслабиться и выбросил мысли о господине Такугава из головы. Тем более, что оба его альфы так же заметно расслабились. Сковывающее их тела и ум напряжение сошло на нет, Рико перестал нервно постукивать пальцами по подлокотнику, а Ичиро ослабил узел галстука. Они даже позволяли стюардесам общаться с Жаном и не рычали при этом. Однако омега видел, что дамы бегают вокруг него не из любви к профессии: то и дело их взгляды падали на его исписанные разными почерками запястья, а затем на обоих его мужчин. — Ты злишься на меня? — Ичиро, как только его брат вышел в туалет, занял его место. — Это из-за учёбы и экси? Жан поднял на него взгляд, отрываясь от разглядывания картинок в журнале. Он не злился и уже даже не обижался. Эти чувства притупились в нём, похороненные под слишком большим объёмом впечатлений от произошедшего за день. Однако омега был заинтересован, чтобы альфа первым пошёл на перемирие, поэтому продолжал молчать. — Я просто не хочу, чтобы наш ребенок был так же оставлен без внимания, как и мы с Рико, — Ичиро протянул руку и, уже не стесняясь, погладил Жана по животу. — Мама уехала, когда мы оба были ещё маленькими и нуждались в ней. А отец хоть и воспитывал нас строго и внимательно следил, чтобы мы соблюдали правила, эмоционально был отстранён. — С чего ты взял, что у нас так будет? Нас трое, и мы вроде бы никуда не разъезжаемся. — Да, тут ты прав, — мужчина задумчиво смотрел на свою ладонь, большой палец которой словно машинально очерчивал круг поверх скрытого под одеждой пупка. — Но я бы этого не хотел. — Так этого и не будет! У нас с Рико тренировка утром и вечером, а учёба не занимает всё время между ними. У нас даже не каждый день занятия есть. Тем более на выпускном курсе. И ты не постоянно на работе. Как минимум по выходным мы всегда будем все вместе. А когда университет закончится, станет проще. И ребёнок подрастет, и останется только экси. — То есть ты намерен заключить контракт после университета? Ичиро, услышав об этом, был недоволен. Очень недоволен. Жан ощутил это и посредством связи, и в заострившемся, почти обжигающем лёгкие аромате лаванды и крепкого кофе. Однако альфа ничего говорить не стал и поспешил взять себя в руки, очевидно, не желая устраивать очередную ссору. — Да, я ведь говорил тебе. Мне нравится экси, я хочу сначала играть сам, а потом тренировать. И я считаю, что это дети приходят в нашу жизнь, а не мы всё под них перекраиваем. Поэтому я не оставлю свою мечту. Тем более только из-за того, что вам это не нравится. Наверное, Жан сказал это слишком грубо и как-то с претензией. По крайней мере, по лицу Ичиро опять скользнуло выражение недовольства и возмущения. Аромат его стал ещё насыщеннее, хотя казалось, что больше уже некуда. Где-то в глубине души омега даже успел испугаться, что перегнул палку. Однако он не был намерен отказываться от своих слов. То, что в его жизни не будет только и исключительно ребёнок, не означает, что он будет любить его меньше. В конце концов, почему-то Ичиро не спешит оставлять свою работу и не высказывает недовольно брату из-за его планов на учёбу и спорт. Как-то странно, что по его мнению только Жан должен жертвовать тем, что ему важно. — Проваливай отсюда, — вернувшийся Рико слабо толкнул брата, привлекая внимание. Ичиро глянул на него через плечо и вновь посмотрел на омегу. Жан искренне ему улыбнулся и положил свою ладонь поверх его, ощущая лёгкие толчки в ответ. — Это моё место. Сваливай. — Мне нужно будет немного больше времени, чтобы это осознать и принять, — сказал Ичиро, смотря Жану в глаза. Он наклонил голову и с намёком дёрнул локтем в сторону беснующегося от недовольства Рико. — Я не так представлял себе свою семейную жизнь. — Эй! Вали давай. В конце концов, старший брат уступил, встал с кресла и направился к своему. Там он оставшееся до обеда время что-то обсуждал и планировал с каким-то бетой, которого Жан про себя окрестил начальником их охраны. Рико же радостно плюхнулся обратно в своё кресло и прильнул к Жану, обнимая и оглаживая его чуть ли не по всему телу. Его лёгкую, едва заметную ревность омега ощутил не без самодовольства. В общем перелёт прошёл без проблем и происшествий, но Жан так устал просто сидеть на протяжении десятка часов. Он ходил по салону взад и вперёд, иногда к нему присоединялся Рико или Ичиро. И у него была возможность разложить своё кресло, превратив его в полноценную кровать, и отдохнуть, но парень никогда не мог нормально спать в дороге. В конце концов, он чуть ли не выбегал из самолёта, когда они, наконец, приземлились в Нью-Йорке. Всё то время, что они шли к залу выдачи багажа, а затем ждали там свои чемоданы, Жан либо пялился в окно на взлетающие самолёты, либо ходил из одного конца зала в другой. Ни Ичиро, ни Рико не спешили его одёрнуть. Их расслабленное поведение и неспешные движения давали понять, что сейчас они считают себя хозяевами положения. И Жан чувствовал, что они спокойны, а не готовы в любую секунду дать отпор, как это было всё время в Японии. Только когда они забрали все свои вещи и двинулись к выходу из аэропорта, Моро понял, что они остаются в Нью-Йорке. Он слегка нахмурился, ведь они не обсуждали подобного прежде. Однако оба его альфы вели себя так, словно именно такое развитие событий и есть самое правильное. — Мы не летим в Западную Вирджинию? — Летим, но не сегодня, — Ичиро поспешил приобнять его и легко погладил по спине, смотря прямо в глаза, считывая реакцию. — Перелёт был долгим и утомительным. Тебе с малышом стоит отдохнуть. И отец просил, чтобы мы навестили его после возвращения. В Вирджинию полетим завтра или послезавтра. Или можем поехать на машине, если хочешь. — Могли бы и у меня спросить для приличия. Жан думал увидеть в глазах Ичиро какое-то сожаление или раскаяние. Но чего там не было, того там было не найти. Видимо, не жалеть о сделанном старший брат научился у младшего. Однако он чуть наклонил в бок голову, отводя взгляд. — Билетов на сегодня всё равно нет, — сказал Рико, подходя к нему с другой стороны. — И отец будет рад узнать о скором пополнении в семье. В этот момент они подошли к машине, и Жан покорно сел в неё, устраиваясь удобнее. Он действительно устал и хотел поспать, а не ждать сначала нового рейса, а затем вновь просто сидеть, привязанный к креслу ремнём безопасности. По этой же причине он скорее предпочтёт ехать в Западную Вирджинию на машине. Всю поездку омега смотрел в окно. После небольшого пригорода чуть ли не в глуши, жизнь в котором протекала размеренно и тихо, разбавляемая лишь редкими нашествиями туристов, вновь увидеть темп американской жизни было удивительно. В аэропорту все очень спешили; идущие по тротуару люди двигались быстро, размахивая руками вперёд и назад; на светофорах мимо машины промчалась пара бегунов. Почти всё, что Жан видел из окна, разве что не кричало: «не тормози!» Омега откинулся на спинку сидения, кладя руки на живот. Он сейчас медлительный и неповоротливый, да и спешить ему некуда. Из-за этого так остро захотелось вернуться в Фудзи, как бы опасно это не было. Странно, но не смотря на то, что Кенго Морияма вроде бы просил навестить его после возвращения, он не встречал сыновей, когда те подъехали к дому. Жан, зайдя внутрь, вообще решил, что там никого нет. Даже на шум не вышел никто, кроме дворецкого и пары мужчин, которые быстро вытащили из машины несколько чемоданов и понесли их наверх вслед за Жаном. Его к тому моменту уже нещадно клонило в сон, поэтому парень сразу направился в единственную в этом доме спальню, место расположения которой знал. В ду́ше его немного шатало от усталости, а стоило прикрыть глаза, как омега стоя засыпал. Он быстро освежился, почистил зубы и, накинув футболку Рико, которую стащил у него из комода, вышел в спальню. Самого Рико там не было, зато возле выхода на балкон стоял Ичиро. В одной руке он держал пакет сока и пил прямо с горла, не отрываясь смотря в телефон. Мужчина был без футболки, а волосы его были мокрыми. Капли воды падали с них на плечи и стекали вниз по груди, высыхая находу. Смотря на Ичиро, Жан почувствовал уже до тошноты и скулежа знакомую ему голодную жажду обладать. — А где Рико? — Он пошёл в душ в другой комнате. Жан кивнул и сел на кровать, внимательно рассматривая стоящего перед ним альфу. Тот тоже уже успел ополоснуться и также часто зевал, его усталость и сонливость были заметны невооружённым глазом. — А ты полежишь со мной? — стоило омеге устроиться удобнее, как он неожиданно сильно испугался, что его сейчас могут оставить одного. Вдруг Ичиро действительно серьёзно обиделся на него за его слова? — Или мы все теперь спим раздельно? — Нет, конечно. Всё, что захочешь, милый. Ичиро спешно убрал телефон на тумбочку и занял место рядом, привлекая Жана к себе. Тот чуть ли не заскулил от внезапно накатившей на него нежности. Витающий в воздухе аромат лаванды теперь был мягким, а не терпким, и ласково убаюкивал. Омега прикрыл глаза и почти сразу задремал, сквозь сон ощущая, как разрывается чужая душа от щемящего восторга. Рико о своём приходе заявил, громко хлопнув входной дверью в спальню. По-видимому, он почувствовал то, что творится в душе́ Жана и через него ощутил своего брата. Только вот, похоже, трактовал это иначе, решив, что Жан и Ичиро опять решили развлечься в ванной без него. Однако как только он вошёл в спальню и увидел, что парень задремал, то тут же стал вести себя крайне тихо. — Ты как маленький. Серьёзно. — Кто бы говорил, — фыркнул на замечания старшего брата младший. — Он на меня обиделся. Он со мной не разговаривает. Как мне жить дальше, если он не хочет видеть меня, а только тебя?! Рико передразнивал брата так смешно, что Жан бы рассмеялся, будь у него силы. Но он только слышал, как тот бросает свою одежду на стул, а затем задвигает шторы на окнах, погружая комнату в темноту. Альфа обошёл кровать, слишком очевидно любуясь лежащими на ней людьми, и занял место у Жана за спиной. — Видишь, всё снова в норме. Ты же сам чувствуешь, что он к тебе чувствует. Откуда такие сомнения? Жан не знал, что его больше удивило. То, что секрет беспардонной уверенности Рико в себе теперь был раскрыт, или то, что звук лёгкого поцелуя братьев друг с другом его неожиданно сильно завёл?