Ради тебя, сестра!

***

— Ада, а ну живо спустить! Ты упадёшь! — Да не ссы, не упаду! И тут послышался треск ветки и я с грохотом падаю вниз, жалея о только что сказанные мной словах. Накаркала ёпта. Как я докатилась до жизни такой? Всё очень даже просто!

***

Я стала ходить в сарафанах, платьях, но (!) с шортами! Так я увереннее чувствовала себя, когда гуляю. Брат просто молчал, а вот с воспитками были проблемы. Я же девочка… М-да, так себе девочка, но я забила на них хуй, ведь мне так удобно и не ебет. И вот. Я, пришедшая с обеда в комнату, уставилась на брата взглядом «снова, дебил, читает», ибо делать больше нехуй. Он, в свою очередь, просто динамил мои уже привычные ему действия. Но я, поняв что мои действия больше не капают ему на нервы, решила сменить тактику. Юзаем взгляд, будто щас что-то бомбанёт, но, радуясь этому, говорим простые два слова: — Пошли гулять! — Нет. — сухо отрезал брат, не отрываясь от своего чтива. Ахуевшая псина возмущённо тогда откликнулась: — Почему нет?! — Том, повернувшись всё же, на индивидуум рода человека (возможно) разумного, (но это не точно), он посмотрел своим скептическим взглядом на чубрика перед ним: — Ты смотришь таким взглядом, будто хочешь завести маньяка в лес и поменяться с ним ролями. — Стоящая перед ним я, немного подумав над очень уж заманчивым предложением, ответила весьма не оригинально, обычно такими словами меня уговаривали выйти на улицу: — Да нее, там тепло, свежий воздух. Побегаем. Я там такую поляну знаю… — хотела было я продолжить, но меня перебил Том: — Книгу взять с собой можно? — Э… Братан, я конечно понимаю, интересно читать, но ты серьёзно думаешь, что я оставлю тебя в покое? Фу таким быть. — «Мне мама с такими запрещает общаться», подумала я и заржала, не выдержав такого «подъеба». — бери, если не жаль книгу. — М-да, ладно, псину надо выгуливать. Забыл чутка, сорян, псина. — сказав эти слова под моим ошарашенным взглядом, он погладил меня по голове, положил книгу на стол и вышел из комнаты. Пока он спускался по лестнице, я догнала его. — Скотина, сам ты псина! Марволо захохотал, и его смех был редким явлением, он проявлялся только в случае моей удачной шутки или его весьма удачного подъеба. И так как приютские практически никогда не слышали от него проявление таких эмоций как смех, все были в полнейшем ахуе. Ну на это то похуй что ему, что мне. Мы отпросились у Коул и съебались на поляну, где я недавно видела пару деревцев яблони и вишни. (упустим тот момент, что я в Википедии не нашла вишню в плодовых деревьях Лондона) Мы вышли на поляну, где в самом дальнем углу были расположены те самые деревья. Брат был не против полакомиться сочным крупными яблоками, поэтому он, подпрыгивая, пытался достать рукой до ветки с яблоком, а я же, будучи мелким долбоёбом в шортах, полезла наверх. Как говорится чем выше, тем вкуснее. Томыч, заметив мои попытки показаться крутой и храброй, скептично произнёс: — Ну и куда ты полезла? — Яблочко взять, а что? — ответила я, залезая выше на соседнюю ветку и заприметив несколько крупных и сочных яблок, на вид лучше чем остальные, потянулась за ними. — Слазь, упадёшь. — сухо произнёс тот, но во взгляде читалось беспокойство. Неожиданно для него. — Я сорву эти два, — глазами показав на пару яблок, — и слезу. — Аккуратней… Наконец-то дотянувшись до тех яблок, я срываю их и аккуратно сбрасываю брату. Время слезать, но раз Том так беспокоится, то почему бы не пощекотать его нервишки? Шатать дерево… Почему бы нет? Это ж Ада. — Ада, а ну живо спустить! Ты упадёшь! — Да не ссы, не упаду! И тут послышался громкий треск слабой ветки, и я с грохотом падаю вниз, жалея о только что сказанных мною словах. Готовясь к больному толчку и боли в лёгких, я закрыла глаза. Но… Почувствовала ненавязчивую свободу в падении. Обнаружила я себя парящую в полметра от земли. Ахуевший Том и ахуевшая я. Почему бы и нет? Можно же ведь. Меня отпустило, я подошла к брату, забрала свою долю в виде одного из яблок и сказала всего одно слово. — Пиздец. — Пожалуй соглашусь.

***

М-да, много времени уже прошло. Уже завтра к нам с Томом придёт сам Дамблдор-пидамблдор в своём халатике, а ой, он же ещё молод и рыж, и не в халатике, и расскажет нам, глупым деткам, о Хогвартсе. Я в предвкушении, Том пока ещё не знает и думает что мы одни такие «особенные». Я не знаю, как ему рассказать о правиле поведения в разговоре с Дамблдором, так как он спалит много козырей от незнания, и будет потом худо. А нам это нахуй не надо. Пока «нас» выгуливали воспитки, мы, я и Том, за приютом искали жертв для нашего милого Змеёныша. Для Тома? Нет, помните что-то со шкафа грохнулось? Так вот, Змеёныш — это маленький уж, которого Том взял с моря, пока я не видела, и рассказал мне только когда я сама на него наткнулась в комнате, а Том был в ванной и чистил зубки, ибо тогда был вечер. Не в этом суть. Мы, притаившись в густой травке, которая уже желтела, ждали когда Змеёныш набросится на невинную и ничего не подозревающую, полевую мышку. Секунда, вторая и… Ничего. Маленькая и глупенькая девочка-сиротка спугнула мышку, и мы с Томом разочарованно выдохнули. Этой маленькой девочкой была Розалинда, сокращённо Роза, но мы с Томом её обзывали Зараза, потому что эта глупая девочка уже не в первый раз спугивала жертв для ужа. Она ходила за мной хвостом, думая что я добренькая девочка, которая ей однажды помогла найти дорогу до туалета. Фу. — Ада! А я тебя искала! — крикнула та, миленько улыбаясь мне. Тома передернуло от отвращения, а я захотела блевать. — Иди туда, где была, зараза. — отвращенно пробурчал брат, но девочка проигнорировала его тон и подошла поближе, смотря именно на меня. Моя слабость — отказывать таким наивным девочкам, ибо они могут заплакать. — Убери её, Марволо, пожалуйста… — прошептала я брату, на что он ответил: «Давай сама», а я обреченно выдохнув, произнесла: — Розалинда, прости, но нам сейчас не до тебя. Девочка скорчила обиженную морду и, надув губки, поставила нас в тупик. — А если ты, — указав на меня пальчиком, — со мной не поиграешь, я, — показала на себя, — расскажу что у вас есть какая-то тайна. Я аж подавилась от такой наглости. Вроде девочке семь, а уже такая наглющая. Том поднял брови и ехидным тоном заявил: — Ну и какая же тайна? — он выжидающе смотрел прямо ей в глаза. Она замешкалась и отвернулась. — Не знаешь? Вот и вали к своим деткам. Девочка посмотрела на меня, думая что я скажу обратное, но я сделала безразличное лицо. Она захныкала и убежала. А я облегченно выдохнула. — Не благодари. — победно улыбаясь, произнёс Марволо, и мы покинули место охоты, когда Том забрал Змеёныша. Дойдя до своей комнаты, я снова уселась на кровать Тома, нисколечки не перепутав кровати, и решительно начала диалог про завтрашний день: — Том. Завтра очень важный день. Мне надо рассказать тебе очень важную информацию, чтобы в дальнейшем не было проблем. — Том заинтересованно уселся рядом, давая этим понять, что он внимательно слушает. А я замолчала, не зная как начать. — Ну, говори. — В общем, завтра придёт Профессор из школы волшебников. — Том вопросительно поднял брови. — Не придумываю я ничего, не психуй. Так вот, он будет задавать какие-то вопросы, наподобие: случались ли у тебя странности? И так далее. Ты, — чётко обозначив это слово, я продолжаю, — не должен говорить, что можешь заставить животных подчиняться тебе и то, что ты умеешь разговаривать со змеями как и я. Я тоже этого говорить не буду. Он скептично на меня посмотрел, а я с серьёзным еблом сказала ему: — Том, ты… Ты… — Он нахмурил бровки. — Ты мой брат. Гордись этим, это привилегия вип-класса. — Мм, спасибо. Можно уже от неё отказаться? — Не, нельзя. Я запрещаю.

***

Дамблдор пришёл, а Том мило беседовал с ним, не рассказывая ничего лишнего и соблюдая все, что я ему сказала. Милый рыжий дядька объяснил все про Хогвартс как в каноне, дал два мешочка денежек и письмо. Когда он сваливал, Том засыпал меня вопросами, откуда я знаю и то, и сё, а я сказала, что просто приснилось. Сложно быть сестрой Тома Реддла, это вам не романы с ним крутить. Том также вынес мне мозги по поводу факультета, что вот, мол, мы должны попасть на Слизерин и никуда больше. М-да, вот тебе и на, выносила мозги я, а теперь выносят их мне. Спасибо ебать. И вот мы сходили за покупками, все по канону, у Гарри и то был веселее поход, чем у нас. Мы все купили по списку, и нам оставалось купить волшебные палочки, у Тома тисовая, сердцевина перо феникса, 13 с половиной дюймов. Это примерно 34 с половиной сантиметра. Он заучил эту важную информацию и вдалбливал это мне на протяжении всей недели. Моя же палочка была изготовлена не Олливандером. По его словам, эта палочка была изготовлена Григорьевичем как обмен. То есть Олливандер изготавливает одну и отдаёт ему, вдруг кому подойдёт, и Григорьевич также. И именно мне досталась палочка от Григорьевича, она была чуть короче палочки брата, 34 сантиметра, наверное. Она была сделана из Граната, что было весьма неожиданно, а сердцевина была более неожиданная — волос Сирены. Олливандер объяснил, что такое сочетание весьма необычно и не должно подходить мне, хотя я понимала, что так как я из другого мира, такое сочетание весьма обычно. День икс, мы едем в Хогвартс, без труда найдя вход и свободное купе, ведь я уговорила Тома, чтобы он не садился к кому то, а садились к нам. Так мы дадим понять, что мы главные и давали разрешение садиться или нет. На самом деле я просто не хотела садится с высокомерными снобами. Мы переоделись, он в вагоне, я в туалете, ибо мы разного пола. И уже в вагоне мы не выглядели как сироты. К нам подсели двое, а точнее те, которых одобрил Том и перед этим использовал как грушу для битья, чтобы показать насколько он силён. Как оказалось позже, это был один из Блэков и Эйвери. Эх, жаль не Долохов, он же Русский и мы могли бы сдружиться, но в некоторых фанфиках он был на год младше Тома, и моя надежда на русского друга в этом году угасла. Все парни в купе начали читать, ибо делать им больше нехуй, а я просто сидела около окна и безумно хотела спать, поэтому улеглась на плечо брата, возражения с его стороны не было вообще, что очень удивительно, и я задремала. Брат разбудил меня, когда мы уже подъезжали. Выйдя с поезда, все первокурсники охали и ахали, даже Том не удержался от восхищенных вздохов, а я спросонья, просто молчала и держалась рядом с братом. На распределении я попала на Слизерин, Том тоже, в чем я не сомневалась. Когда зазвучала фамилия Долохов я подпрыгнула на месте и внимательно смотрела за мальчиком, который будет сто процентов на Слизерине. — Слизерин! — прокричала шляпа и стол Слизерина воодушевленно захлопал. Мальчик подсел ко мне справа, а слева сидел Марволо. Том спокойно разговаривал с кем-то, наблюдая краем глаза за мной. Антон посмотрел на меня и тихонько поздоровался. — Привет. — сказал он на английском, а я решив удивить пацана, поздоровалась на русском. — Привет, ты же русский, верно? Я тоже знаю русский. Сказать что Тошечка удивился, а Том не понял что я сказала, ничего не сказать. Том толкнул меня локтем в бок, а я повернувшись к нему ответила: — Я просто поздоровалась с ним и сказала что я тоже знаю русский, что такого? — Ничего, не забывай, что я рядом. — произнёс он и отвернулся. — Д-да, я русский, меня зовут Антонин Долохов. Не думал, что найду кого-то русскоговорящего. — сказал он на английском, ибо сразу понял, что скрывать что-то от моего брата нельзя, да и если базарить на русском, будем привлекать много внимания. — Адалинда Реддл, приятно познакомиться. Так и прошёл наш первый день. Учебный день прошёл нескучно, уроков мало, обед и так далее. И, привыкнув к учёбе, я начала скучать на уроках, ибо в реальности я знала некоторую учебную информацию и также как и Том, прочла все учебники до начала учебного года. Хмурые дни скрашивал мой брат со своими каждодневными вопросами о моем самочувствии и его присутствием в библиотеке, когда мы оба делали уроки. Антон тоже скрашивал эти хмурые дни: мы шутили, смеялись, разговаривали на русском, и было очень грустно приходить в свою комнату (да, свою, мне досталась односпальная комната, чему я была очень рада) и осознавать что я могу проснуться, хотя я ставила тайминг очень длинный, чтобы хватило на все семь лет. Так и проходили все дни, на выходных мне давали хорошенько выспаться до четырёх вечера. В реальности так и сплю. В принципе, ничего практически не изменилось. А ещё мы гуляли втроём — я, Антон и Том возле чёрного озера, и либо Том сидел около дерева и читал, а мы с Антоном бесились, либо мы просто ходили. Когда выпал снег, мы бесились уже не вдвоëм, а доставали и Тома, кидая в него снежками. Было очень забавно смотреть на его моську и столько адреналина в крови, когда убегаешь от разъярённого Тома, а позади него уже получивший пизды Антонин, по пояс закопанный в снег.