In Sheep's Clothing

Он видел коктейль, непрозрачный и с искорками, со сладким запахом. Видел на стенках бокала скопившийся конденсат и руку, протягивающую бокал ему. И вкус. Мерзкий. Феликса разбудило еле слышное бормотание Чана по телефону. Он стоял у окна, зажав трубку между ухом и плечом, обрамленный нежно-розовым сиянием рассвета и мерцанием телевизора без звука. После постели его кудри беспорядочно и мило торчали во все стороны. —Ты в безопасности? Уверен? —спрашивал Чан и кивнул, получив ответ, хоть собеседник этого и не видел. —Да, да, конечно. Да. А он? Отлично. Ладно, увидимся там. Феликс поплотнее закутался в одеяло размышляя, каково это, лежать головой на бедрах Чана. Они выглядели идеально для этого подходящими. Он чувствовал себя вуайеристом, будто смотрел запрещенное кино по тв. Мог ведь пошуметь и Чан замолчал бы. Но он не стал этого делать. —Нет, его со мной не будет. Нет. Я в курсе. Ладно, спокойной ночи. Отдохни хорошенько. Что ж, это не так уж много. Но и не мало. Кто-то явно беспокоился о Чане, а он отвечал ему тем же. Также совершенно очевидно, что туда, куда Чан направляется, Феликс не приглашен. —Чан? —позвал он слабо. Чан заметно напрягся. Когда обернулся-его выражение лица невозможно было рассмотреть. —Феликс? —Я только что проснулся. Ты что-то сказал? Плечи Чана заметно опустились. Интересно, он достаточно силен, чтобы удерживать за горло одной рукой? —Нет, просто говорил по телефону. Тебя это разбудило? —Нет, плохой сон. Чан кивнул. Помолчал. —Хочешь поговорить об этом? —Конечно. Я обедал в закусочной, а человек с пистолетом меня похитил. Чан опять затих. После нескольких минут вымолвил задушенно: —Он хотя бы симпатичный был? Неожиданно для себя Феликс обнаружил, что хихикает, искренне, так, как, казалось бы, никогда не сможет смеяться. Вдруг он подумал о своих сестрах и сразу опечалился. —Он был красивым. Но немного жестоким. —Жестоким? В каком смысле? —Мотели, что он выбирал, были отвратительными. Даже без бассейнов. —Ты хотел остановиться в месте с бассейном? —Не имеет значения, что я хотел. У него был пистолет и он решал. —Я бы никогда не применил его, Феликс,—почти прошептал Чан. Это предполагалось, но не факт. Все, что он знал о Чане, было лишь доступной поверхностью. Чан ценил сбалансированное питание. Любил слушать радио, но был странно восприимчив к некоторым звукам, и, если сигнал хоть немного потрескивал, он тут же выключал все, морщась. Чан не спал. У него был по меньшей мере один человек, который о нем беспокоился. Его одежда была преимущественно черной. Улыбка- приятной. Если люди, преследующие его, настигнут, он умрет. При этом он был парадоксально уверен, что эти люди Феликса не тронут. —Тот мужчина тоже говорил, что не будет использовать пистолет, но это был только сон. Всякое бывает. —Что угодно, только не это. —В машине я все думал о его губах. Они такие же мягкие на ощупь, как выглядят? —даже с закрытыми глазами Феликс мог видеть его губы. Хотелось провести по ним кончиками пальцев, но еще больше хотелось прикусить его губу, почувствовать вкус его утреннего кофе, дневного кофе, полуночного. —Мне было интересно, хочет ли он меня. Будет ли он трахать меня? Нежно или приставит ко лбу пистолет и выебет жестко. Мне было интересно, какой вариант более привлекателен. —Я никогда не буду использовать этот гребанный пистолет против тебя, Феликс, клянусь. —Клянешься? Друзьями, которых я не знаю? Своей семьей? Я не знаю тебя, я не знаю, стал бы ты лгать мне. —Я понимаю,—на грани слышимости,—мой косяк. —Я хочу еще поспать,—было трудно держать глаза закрытыми, уж очень хотелось взглянуть на его лицо. Когда Феликс перевернулся на другой бок- спина издевательски захрустела. Он попытался расслабиться.—Увидимся утром. —Да…Спокойной ночи. Феликс проснулся, когда солнце уже во всю светило. Позже, чем в любое утро до этого. —Выспался? —Конечно.—Чан специально дал ему поспать подольше? Спал ли он сам?—Как скоро мне нужно собраться? —Не торопись, я не спешу. Это было странно. Тем не менее, умыться без спешки, почистить зубы, нанести увлажняющий крем было приятно. Не овладел ли за ночь Чаном комплекс вины? Не сдался ли? Может, он остановился в надежде, что преследовали настигнут? Феликс полностью оделся и посмотрел на себя в зеркало- он скучал по своим темным волосам, ведь тогда они были похожи на волосы, а не на паклю. Интересно, Чан купит ему краску? Покрасит его после? Он подумал, не станет ли после этого менее воспламеняющимся, менее готовым броситься и сгореть в любую секунду? —Оладьи?—поинтересовался Чан, когда он вышел из ванной. —Яйца. Ты меня совсем не знаешь. В итоге оладьи Чан купил для себя, и после пятой части яиц Феликс уже жалеть о своем ребячестве. Конечно, он хотел оладий. Когда официантка подошла дополнить их стаканы, Чан поменял их тарелки. Он углубился в тарелку с яйцами, Феликс получил нетронутые оладьи, политые шоколадом и ягодами. —Кушай. Нам еще долго ехать. За соседним столиком сидела пожилая женщина, потягивая чай и разгадывая кроссворд в старинной газете. У нее были фиолетово-русые волосы и выглядела она так, словно пережила обе мировые войны. А может и того больше. Феликс был залез под стол и отсосал бы Чану прямо там и тогда, если бы не опасался, что ее хватит инфаркт. —Странно, —сказал он, медленно проводя насаженной на вилку клубникой по шоколаду.—Они намного вкуснее, если украдены. Ты чувствуешь ко мне то же самое? Чан пил кофе. Сейчас он выглядел усталым, словно неделя без сна только сейчас сделала с ним то, что делают сутки без сна с обычными людьми. —Ты маленький негодяй. Феликс под столом пнул его лодыжку-мягко, как ягненок. —Спасибо за еду. И за компанию. Никогда не любил завтракать в одиночестве. Чан недоверчиво хмыкнул, но на этот раз Феликс был искренен. Ему никогда не удавалось хорошо справиться с одиночеством, даже несмотря на то, что он раз за разом в нем оказывался. Жизнь, начатая в одиночестве за столом, накрытым на троих, заставляла сожалеть с самого утра о своем рождении. Редкие деревья теперь превратились в густой лес, стало немного теплее, но и дождь шел чаще. Однажды на крутом повороте машину занесло, Чан вцепился в руль так, что вены на бицепсах вздулись, а Феликс вцепился в ручку двери и подумал, что умереть так было бы до крайности смешно. Быть убитым дождем. Чан машину выровнял и недрогнувшей рукой выключил радио. —Извини. —За что? Из всех возможных вещей именно в этом ты точно не виноват. —Ничего, что я выключу радио?—Чан слабо улыбнулся.—Оно заставляет меня чувствовать себя странно. —Да пожалуйста. Мне нравится тишина. Дождь усилился и Чан увеличил скорость дворников. Время от времени они издавали противный скрипучий звук и Чан каждый раз вздрагивал. Бедолага. Старая машина была полна скрипов и стуков и каждый, казалось, нервировал его. —Мы близко? К тому месту, куда ты направляешься? —Уже да, думаю, к завтрашнему вечеру будем на месте. Я думал, что нас ждут в другом месте, но ему пришлось уйти оттуда. —Почему? Чан бросил на него испытывающий взгляд. Но он не был больше таким суровым, как раньше, когда Феликс приставал с расспросами. —Его тоже ищут. —Почему?—решил рискнуть Феликс. —Он помог мне выкрасть ту вещь. Феликс неодобрительно угукнул. —Что это? Живопись? Ювелирка? —Нечто намного ценнее,—Чан поджал губы, но когда заговорил снова-его голос был мягким.—Я благодарен, что ты отвлек меня от этих звуков, но больше никаких вопросов о деле, ладно? Удивительно, но Феликс не чувствовал потребности настаивать: —Хочешь, поговорим о чем-нибудь другом? Дождь все еще шел. Дворник все еще скрипел. Чан все еще морщился. —Расскажи о себе? —Что ты хочешь узнать? —Все, что ты захочешь рассказать. Феликс посмотрел в окно, стараясь не показывать, что замерз. Печка гудела так отвратительно, что раздражала даже его. —Я сказал правду утром. Ненавижу завтракать в одиночестве. Чан снова посмотрел на него. Заметил крепко сжатые руки и, несмотря на отвратительный гул, включил печку. —Ты единственный ребенок? —Типа того, —ответил Феликс, подумав о сестрах. И выключил печку. Чан тут же включил ее снова. —Я не хочу, чтобы ты замерз. Я действительно могу тебя погубить-подумал Феликс. Он поглубже вжался в сиденье, скинул кеды и спрятал ноги под себя, согреваясь. От гула печки у него заболела голова; Чан и вовсе сидел в агонии, молча. Выносливый. Иногда, если он позволял своему разуму уйти слишком глубоко, он чувствовал запах больничной палаты. Запах клинической, чистой, вялотекущей смерти. Слушал ритм медицинских приборов; видел, как поднимаются и опускаются линии на мониторах, сигнализирующие, что сердце все еще бьется. Слышал чей-то плач. Видел своего отца, сидящего в кресле напротив него, мрачного. «Расскажи мне еще раз, что произошло»- говорил он. И Феликс снова рассказывал. И еще раз. И опять, потому что ему не верили. Но он не винил в этом отца. Потому что действительно лгал. —Я тебя не осуждаю, Ёнбок. Просто хочу понять. Ни то, ни другое не было правдой. Они оба лгали, на самом деле, но у Феликса не получалось достичь мастерства отца. Он был во многом плох. Отец же был безупречен. —Думаю, он предназначался для меня, —сказал Феликс правду, а следом тут же солгал.—Его выпили по ошибке, наверное. Он проснулся внезапно, на грани рвоты. —Тормози! Чан тут же свернул к обочине и остановился. Феликс выскочил из машины, не обуваясь, и бросился прямо в грязь. Она была мягкой и холодной, он зарылся руками в опавшие листья и попытался восстановить дыхание сквозь ком в горле. Украденные у Чана оладьи свернулись шариком где-то в груди, его тело сотрясали рвотные судороги, но ничего не выходило. Уткнувшись лбом в землю Феликс думал, когда же призраки живых людей перестанут его преследовать. Хрустнула ветка- единственный знак, что Чан подошел; затем дождь, вымочивший его насквозь, внезапно прекратился, а вокруг заметался луч фонаря. Надо же, оказывается уже стемнело. Между мокрых лопаток Феликс почувствовал руку Чана. —Сможешь сесть, солнышко? Феликс сел, двигаясь, как на шарнирах, словно к его телу привязаны невидимые нити, которые дергает кто-то неизвестный. Чан передал ему зонт и усилием воли Феликс заставил свои деревянные пальцы сомкнуться вокруг ручки, еще хранившей тепло чужой руки. —Отлично, ты так хорошо справляешься, Ликс,—ласково бормотал Чан с интонациями, которых Феликс не слышал с тех пор, как последний раз видел Хенджина. И от этого стало еще грустней. Наверное, во всем мире Хенджин единственный человек, которому он не безразличен. —Ты босиком, болят ноги? Не порезался? —Вряд ли,—с трудом выдавил Феликс. —Хорошо. Держи для меня зонтик, —после Чан переместился и с некоторым усилием-из-за кучи грязи или неудобного положения-поднял его на руки. Похоже, ему не составляло труда нести его до машины. Феликс очень осторожно прислонил свою голову к его плечу, крепко, как и просили, держа над ними зонт. Чан был теплым. —Почти пришли,—шепнул Чан. Машина была видна между деревьев, и, черт возьми, когда же он успел так далеко убежать? —Это не потому что… это не из-за тебя, —пробормотал Феликс ни с того ни с сего. —Не думай об этом. Давай просто вернем тебя в машину, и я отвезу тебя в сухое, теплое место. Мы уже недалеко от следующей остановки. —Ты сказал, что защитишь меня от людей, которые тебя преследуют,—прошептал Феликс и прижался еще крепче. —Да. Я не шутил. Феликс прижался лицом к его шее. Кожа здесь была мягкая и упругая. Он был таким сильным. Оружия нигде не было, его не было видно весь день. И двери не были заперты. —Что насчет людей, преследующих меня? —Закрой зонт, Ликс. Он сделал, как сказано, и был аккуратно усажен в машину, пока Чана поливал холодный дождь. Феликс сильно дрожал, но не от холода. Точнее, холод был, но глубоко внутри него, так глубоко, что невозможно было согреться ни печкой, ни сильными руками. Ему очень хотелось, чтобы Чан пристрелил его. Это бы решило все проблемы. —Удобно? У него болели ноги, он насквозь промок, но кивнул, потому что это не вина Чана. Дождь прижал его волосы к голове, темными волнами, спускавшимися по вискам и лбу, рубашка облепила торс, как вторая кожа. Он был великолепен. Феликс хотел выбраться из машины и прижаться к нему также, как рубашка, хотел быть поглощенным им. Хотел, чтобы его облили ледяной водой, утопили и подожгли. —Я буду защищать тебя от кого угодно, —Чан смахнул влагу с лица и улыбнулся.—Я это имел ввиду. Этот отель был гораздо лучше предыдущих, наверняка дорогой. Феликс не знал точную цену, ведь расплачивался Чан, пока он сидел в машине, на это раз добровольно. Он слишком вымотался, чтобы двигаться. Когда Чан вернулся с ключами- помог натянуть кеды и провел в номер, в котором, должно быть, уже побывал. Пистолет лежал на тумбе, ванна набиралась. Он ушел за сумками, не заперев дверь. Одно сплошное противоречие. Незапертая дверь- ТЫ МОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ. Пистолет на тумбе: ТЫ МОЖЕШЬ УБИТЬ МЕНЯ. Набирающаяся ванна, распространяющая по всему номеру пар и запах лавандово-гибискусового мыла: СО МНОЙ ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ. Вернувшийся Чан с явным облегчением сказал:—Я рад,эм…Там так сыро, не хочу, чтобы ты простудился. —В ванной теперь тоже сыро. —Что есть то есть,—улыбнулся Чан. Феликс снова погрузился в себя, стыдясь за такое вопиющее проявление слабости. Кошмар, он почти заплакал. И сейчас он был близок к этому, балансировал на краю пропасти, в которую не позволял себе упасть. Любопытно, это падение его убьет или он снова сломает себе спину? —Я прошу прощения. —За что? —Наверное я тебе напугал. —Вовсе нет. Чан присел на корточки рядом с Феликсом. Он часто так делал, и у машины, и за завтраком. Их разница в росте была невелика, но Чан, видимо, прекрасно осознавал свои габариты и пытался казаться менее угрожающим для Феликса. Но Феликс не видел в этом угрозы. Возможно, он был психически изуродован? Или, что еще жутковатее, он прекрасно осознавал угрозу и все равно хотел его? —Не мог бы ты проверить ванну? Чан кивнул и поднялся, оба его колена хрустнули. Его шея тут же заалела и Феликс обнаружил, что смеется. Вымученно, зато искренне. Маленькое чудо. —Сколько тебе лет? — Двадцать пять,—откликнулся Чан из ванной. —Я так и думал, что мы примерно одного возраста. —Да? А моя неровная линия волос меня не старит? —Чан запрыгал по разноцветной плитке. —Я никогда не обращал особого внимания на это, —признался Феликс. Поначалу он вообще никуда, кроме губ, смотреть не мог.—Но явно нет, раз я не замечал ее. Проверяя ванну Чан закатал рукава и шрам снова был выставлен на обозрение, как видимое напоминание их смертности. —Ванна готова, как только ты будешь готов. Феликс снова свернулся клубком. Он был грязный и холодный, но и Чан тоже. —Сначала ты. —Нет. —Чан… —Нет,— повторил он, уже строже.—Прими ванну Феликс. Согрейся. Он повиновался. Оставил дверь приоткрытой и выглядывал наружу, пока Чан переодевался. Может быть, это было неправильно - подсматривать, но когда он увидел освещенную луной спину Чана, перекаты мышц, тугую талию, то, как брюки впиваются в нежную кожу, Феликс не смог заставить себя почувствовать стыд или сожаление. Он оставил их в мокрой грязи у дороги, которую не мог назвать, по причине, которой не знал. Когда он вернулся, Чан смотрел телевизор. —Оповещения о наводнениях, множество. Думаю, нам стоит остаться здесь до завтра. Феликс, поколебавшись, забрался на свободную постель:—Разве это безопасно? —Безопаснее, чем застрять в воде или разбиться. —Что-то ты не сильно беспокоишься, что тебя поймают. —Так и есть. Я умею уходить чисто и вероятность, что меня поймают, очень мала. —Тогда зачем взял меня? —Ты был запасным вариантом. Мерой предосторожности. Отвлекающим маневром. —Как романтично. Шея Чана снова порозовела. Он выглядел восхитительно. —Есть люди, ради которых я должен выжить. Умирать пока не вариант. Люди, что ищут меня, не причинят тебе вред, я уверен. Если бы я хоть каплю сомневался в этом, я бы ни за что тебя не взял. Да и вообще никого. —Откуда такая уверенность? —Им платят только за мое убийство. Сопутствующий ущерб отрицательно повлияет на репутацию и бизнес. Я схожу в душ, ладно? Закажи пока еду, на свой выбор. Я ем практически все. Позднее оказалось, что практически все означало все, кроме острого. Во время ужина он смеялся больше, чем за всю жизнь, над выражением лица Чана, который сквозь муки пытался съесть порцию зеленого карри из тайского меню. Той ночью Феликс спал хорошо, сон был глубокий и без кошмаров. Проснувшись утром, он обнаружил, что дождь все еще идет, а Чан спит на соседней кровати. Это было очень нечестно, что незнакомец был таким манящим, как вообще такой опасный человек может казаться таким безопасным? Так тихо, как только мог, Феликс оделся, взял зонт и телефон Чана и вышел из номера. Обошел вокруг отеля и забрел на какую-то полудикую местность, где под пологом деревьев позвонил родителям сестер, но никто не ответил. Думал было позвонить Хенджину, но не стал. Вместо этого просмотрел контакты, но в большинстве это были незнакомые ему имена и фамилии. Один из них, указанный как контакт для экстренной связи, звался просто "Бин". На обратном пути Феликс увидел на задней стене мотеля старую деревянную вывеску. КРЫТЫЙ БАССЕЙН: 20 ЯРДОВ. Он стащил ручку на стойке регистрации и принялся дербанить ею автомат в холе, пока тот не выплюнул пару шоколадок. После вернулся в номер. За время его отсутствия Чан проснулся и сидел, смотря побитым щенком в угол. При виде него радостно вскинулся: «Феликс!» —Думал, я тебя бросил? —Феликс бросил ему шоколадку. Она отскочила от груди и упала на кровать. Чан смотрел на него так открыто, что стало немного тошно. —Мне, видишь ли, некуда идти. —О.—Следующим Феликс бросил телефон и тот был пойман.—Ты брал его? —Я просто кое-кому позвонил, но трубку не взяли. И только. —Чан с сомнением посмотрел на него. —Если б я хотел вызвать полицию- сделал бы это вчера вечером. Я бы попросил старика за стойкой. Или сбежал бы. Но не сделал ничего из этого. Мне действительно нужно было проверить кое-кого, но их, похоже, не было дома. —О,—снова повторил Чан, чуть менее настороженно. —Мне некуда идти, не с кем встречаться. Я буду с тобой, пока нужен тебе. Если еще нужен, конечно же. —Нужен. Очень. —Чан выглядел таким удивленным этим открытием, что Феликс тоже хочет остаться. И обрадован, возможно больше, чем следовало бы. Я уже уничтожаю тебя. Вслух же Феликс произнес: —Может в бассейн сходим, раз не едем никуда? —Можем делать, что тебе хочется, —тут Чан сморщился, —Только если это не далеко. Не хочу, чтоб моя машина утонула. Они взяли несколько рубашек и шорт и стащили пару полотенец с брошенной тележки для уборки на полпути к бассейну. Он был на удивление большой и ухоженный. Феликс нырнул, как только смог выпутаться из всего, кроме шорт, и только погрузившись в хлорированную воду, он наконец-то снова почувствовал себя самим собой. Этого пришлось долго ждать. Когда он вынырнул, Чан был у кромки воды. Снова на корточках. —Ты не против, если я присоединюсь к тебе? Феликс перевернулся на спину и уставился в гофрированный металлический потолок. —Вообще-то, я настаиваю. —В таком случае, кто я такой, чтобы отказывать?—Чан нырнул, и даже для Феликса его линии были удивительно чистыми. Когда он вошел в воду, по ней едва пробежала рябь. Феликс закрыл глаза и поплыл, стараясь не думать о том, как будет сосать его член. Они оставались в воде до тех пор, пока кожа не сморщилась и Феликс искренне волновался, что его волосы расплавятся. —Нужно перекрасить их в черный,—поделился он с Чаном на обратном пути, осторожно расчесывая волосы пальцами.—Это выглядит ужасно. —Ничего ужасного. Но если хочешь покраситься- я достану краску. Нет проблем. —Да? Я думаю вернуться в черный. —Почему не каштановый? Возможно, это будет не так травматично для твоих волос. Феликс неопределенно хмыкнул. Он представил себя с невзрачным мышино-коричневым цветом и тут же возненавидел. Потом подумал о темно-каштановом и это было уже кое-что. —Возможно. Когда они вернулись в комнату, Чан закрыл дверь и снова включил телевизор. Там все еще передавали предупреждения о наводнении, но его плечи были опущены, совсем не напряжены. Он выглядел таким расслабленным, каким Феликс не видел его за всю неделю, впервые после ночи настоящего сна и четырех часов плавания. —Обед? —На этот раз выбирай сам. Чан выбрал пиццу и карбонару. Оба были пережарены и не аппетитны, но они умяли все, трясясь от переутомления и голода. —Кто преследует тебя, Феликс? Чан нарушил тишину первым, до этого переписывавшись с кем-то, предположительно с «Бином». Феликс дремал, краем уха прислушиваясь к «Ноттинг Хиллу». —Что? —Ты просил защитить тебя. От кого? Феликс неловко рассмеялся. Вопрос тяжело опустился на его плечи, и он не знал, как ответить на него, чтобы Чан оставил его рядом. —Их много, —«От меня. Защити меня от самого себя». —Ты не обязан отвечать, просто хочу убедиться, что ты в безопасности. — Не старайся слишком сильно, а то я в тебя влюблюсь, —полушутя сказал Феликс. Чан не засмеялся. Когда Феликс поднял на него взгляд, обнаружил, что он опять нежно-розовый. «Выпей, или тебе будет только хуже»-услышал он свой голос. Феликс проснулся и, увидев в полумраке нависающего над ним мужчину, завопил. Мужчина отшатнулся назад и воскликнул голосом Чана:—Господи, Феликс, это просто кошмар! Феликс сел сквозь боль в ребрах от прерывистого дыхания и наклонился чуть вперед, ненавидя себя. Ну почему это опять настигает его в самый неподходящий момент? Почему теперь, при свидетеле, а не в те бесконечные недели одиночества? Потому что ты ненавидишь одиночество- заметил внутренний голос, подозрительно напоминая голос Хенджина-а в компании таешь, как лед на солнце. Чан снова приблизился, оставаясь на безопасном расстоянии. —Ты в порядке? Феликс глубоко вздохнул и кивнул. Выдох напоминал звук заводящейся дизельной машины. —Прости. Мне жаль. —Ничего страшного, не извиняйся, пожалуйста. —Можно мне поспать с тобой? —умоляюще произнес Феликс, слыша свой голос жалким и почти плачущим. —Феликс… —Я не буду делать ничего такого,—он вытер лицо и выгнулся так сильно, что позвонки затрещали; от боли выступили слезы.—Пожалуйста, Чан, я ненавижу это, ненавижу быть таким…Я просто хочу поспать! Чан молча поднялся, хрустнув коленями. На этот раз Феликс не смеялся. Чан погладил его по голове:—Хорошо, солнышко. Он забрался на свою постель, гостеприимно откинув одеяло, Феликс лег следом, свернувшись клубком. Кровать была одноместной и ему пришлось извернуться в причудливой позе, чтоб не прижиматься к нему слишком красноречиво. Ощущалось неловко. Феликс хотел поцеловать его. Хотел, чтобы Чан вжал его в матрас и медленно выебал все из головы. Хотел забыться и вернуться в реальность, согретый его теплым, понимающим взглядом. —Спасибо,—прошептал Феликс в темноту. —Не за что,—шепнул Чан в ответ. —Я тебя пугаю? —Я убивал людей, Феликс. Ночные кошмары- дело обычное. —Это мучает тебя? —Смерть? Феликс угукнул. —Иногда. Но это не было никогда бессмысленным убийством. Только во имя защиты чего-то. —Чего-то? —Кого-то,—исправился Чан. —Чан?,—после некоторого молчания позвал Феликс размышляя, чувствует ли он тепло его тела. —Да? —Мы знаем друг друга меньше недели. —Да. —Мне кажется, я доверяю тебе. Это так странно. —Попытайся заснуть, хорошо, Ликс? —Хорошо,—согласился Феликс. Он надеялся, что ночью Чан забудет об уговоре не делать ничего странного и он проснется, укутанный надёжными объятьями. С ощущением, что он значим.—Чанни, ты тоже поспи. Чан резко вдохнул и выпустил долгий, шумный выдох, который Феликс желал почувствовать губами:—Я постараюсь. Он проснулся несколько часов спустя, с бешено колотящимся сердцем и стойким ощущением вкуса того коктейля. Губы Чана касались его шеи сзади, рука обнимала как раз там, где бесновалось сердце, как будто не давала ему разломить грудную клетку. —Все хорошо, —прошептал Чан, все еще в полусне, —все хорошо, малыш. Феликс таращился в темноту, наслаждаясь прикосновением к своей коже. Это было прекрасно. Но была и темная сторона. Что если Чан погубит его? Он заставил себя закрыть глаза и потеснее прижался спиной к теплой груди. Руки немедленно обхватили его и притиснули еще крепче.