In Sheep's Clothing

Когда это случилось в первый раз, ему было одиннадцать и он был со своей бабушкой. У мужчин было оружие, но ни его ни бабушку не тронули. —Мы не причиним вам вреда,—громко и отчетливо, не смотря на плотную маску, сказал один из мужчин.—Нам только деньги нужны. Бабушка ни на секунду не отпускала его руки. —Не бойся,—сказала она с той самой улыбкой, какая у нее была, если Феликс чего-то пугался и не мог справиться с эмоциями.—Твой папа нас спасет. Они сидели в машине на заднем сиденье на краю сельской дороги не больше пары часов. Машина была заперта. Мужчины, похитившие их по дороге домой с рождественского представления, кружили рядом, и, конечно, у них были пистолеты, но дула всегда были направлены в землю. Отец Феликса приехал на своем ягуаре в компании с тремя полицейскими машинами и вертолетом. Похитители безоговорочно и даже дружелюбно передали его с бабушкой в руки отца. —Теперь ты в безопасности, —прошептал отец, обнимая его за затылок. Феликс чувствовал себя странно, отец никогда не был тем, кто первым инициирует физический контакт. Он не чувствовал себя в безопасности, но в силу возраста не мог это объяснить. Они вернулись домой и чуть позже вместе с отцом он позировал с улыбкой для фото, которые потом попали в местные газеты под заголовком: «ПОХИТИТЕЛИ ОТПУЩЕНЫ ПО ПРОГРАММЕ РЕАБИЛИТАЦИИ, СПОНСИРУЕМОЙ СЕМЕЙСТВОМ ЛИ». «Эти люди были в отчаянии и просто пытались прокормить свои семьи»- говорил его отец в интервью. «Несмотря на это, они отнеслись к моему сыну и матери с уважением, и я более чем рад содействовать их здоровой интеграции в социум эффективным и безопасным способом». —Бьюсь об заклад, ты рассказал это для привлечения внимания,— сказал один из одноклассников после того, как Феликс рассказал им о похищении. —Ничего подобного! Это правда было! —возражал Феликс. Во второй раз это произошло, когда ему было восемнадцать и он был один. Кто-то схватил его за волосы, запихнул в багажник, отвез в неизвестное место и швырнул во что-то, напоминающее чулан, под несколько засовов. Через несколько часов он робко постучал в дверь и попросился в туалет. Дверь тут же распахнулась и его ударили тыльной стороной ладони по лицу с такой силой, что рот тут же наполнился кровью. —Это не очередной рекламный трюк твоего папаши,—прошипел похититель, и снова запер на долгие часы в темноте, оставив захлебываться кровью. Через долгое время дверь открыли снова- неизвестный человек, державшийся прямо и очень невозмутимо, который помог выползти на затекших ногах из темноты. Кто-то кричал, истерично и громко, как животное, попавшее в капкан. И там был его отец. —Тебя трогали? —Ударили по лицу, —еле слышно прошептал Феликс. Рот болел, через несколько часов ему наложат швы на внутреннюю сторону щеки; еще через неделю он намеренно будет жевать шов, пока рот не будет наполняться металлическим вкусом крови. —И все? —Да. Отец кивнул:—Поедем домой. —Опять?—чуть позже удивлялся по телефону Хенджин, понятное дело, недоверчиво.—Тебя похитили снова. —Кажется да. —В новостях об этом не сообщалось…Что сказала полиция? Полиции там не было. Только его отец и толпа мужчин в строгих костюмах и с одинаковым оружием. Когда Феликс выходил из здания, которое, по всей видимости, было заброшенным офисным центром, он увидел человека, который ударил его. Отец заметил его заминку и посмотрел на избитого, тяжело дышащего и распростертого на земле мужчину. —Он поднял на тебя руку? Феликс кивнул. Мужчине тут же выстрелили в голову. Феликса повели к машине отца. —Я не видел полиции,—признал Феликс,—думаю, там не было их. —Что значит не было? Это же похищение! —Наверное, отец не хотел, чтобы об этом знали. —Он не поддерживает больше ту программу? Феликс подумал о тех воплях и о контрольном выстреле. Он закрыл глаза тогда, перед выстрелом, но звук все еще отдавался в голове, разрывая мозг. —Нет,—голос Феликса сорвался и он был рад, что решил идти к себе для звонка. Отец никогда не одобрял его слезы. —В этот раз все было по-другому. —Как? —По-настоящему. —А в прошлый раз не по-настоящему?—полуудивленно прогудел Хенджин. —Я не знаю,—прохрипел Феликс растерянно.—Я уже ничего не знаю. Он проснулся от распахнутых штор, лежа головой на теплой груди, его голову нежно и ритмично гладила рука. Когда он приподнялся, увидел, что Чан уже не спит, а смотрит на смартфоне на минимальном звуке видео о садах, сделанных своими руками. На тумбе у кровати стояла пустая чашка, очевидно, из-под кофе. Это ошеломило Феликса. Получается, Чан уже сходил за кофе, вернулся и позволил оплести себя конечностями. Должно быть, Чан почувствовал взгляд, потому что опустил голову и прошептал еще немного сонным голосом «Доброе утро». Феликс поцеловал его. Чан так резко дернулся, что показалось, что он либо шарахнется в сторону, либо отшвырнет Феликса на другой конец комнаты. Но он застонал, странно- надрывно, подхватил Феликса и перевернул их, полностью подмяв его под себя, и впился в него, как голодный зверь. Его рот был теплым и влажным, поцелуй- небрежным, на вкус- как черный кофе. Чан был тяжелым, Феликс чувствовал вес на своих сжавшихся легких. Он был небрит, напорист и безупречен; самый совершенный мужчина, под которым Феликс когда-либо оказывался, возбужденный и нуждающийся; у Феликса уже кружилась голова от осознания того, насколько он будет хорош, как сделает хорошо ему, как прекрасно о нем позаботится… Феликс облизал его язык и заскулил, смущенно причмокивая, когда Чан лизнул небо. Чан эхом повторил звук, только ниже и рычаще, и поднял руку, чтобы прижать указательный палец к нижней губе Феликса и надавить вниз, открывая его рот шире, обнажая нижние зубы. Затем он отстранился, дыша учащенно и прерывисто. —Нам нельзя этого делать,—прохрипел Чан после долго паузы, неотрывно пялясь на его губы с таким напряжением, что у нормального человека вызвало бы беспокойство. —Я хочу,—Феликс запустил пальцы в его взлохмаченную шевелюру и осторожно потянул к себе.—Я очень хочу, пожалуйста, Чан. —Нельзя. Но Феликс чувствовал его эрекцию, горячую и тяжелую, упирающуюся в его бедро. Чан все еще был на нем, все еще смотрел на рот Феликса, как будто скорее умрет, чем отвернется. —Ты не хочешь? —«Разве ты не хочешь меня?»-осталось непроизнесенным. Вместо этого Феликс обхватил его запястье, отвел от своего лица и медленно поцеловал подушечку указательного пальца. А после обвел языком. Когда он погрузил палец в рот и аккуратно пососал, взгляд Чана потемнел. Феликс вытащил палец, чтобы сказать: —Я могу быть хорошим для тебя, могу быть плохим. Я буду таким, каким ты захочешь. Затем он снова положил два его пальца в рот и, надавив на язык, стал скользить ими назад, пока не уперся в горло и не почувствовал, как дернулся член Чана. —Чего я хочу- не имеет значения, —выдохнул Чан и хотел убрать руку, но Феликс только крепче вцепился пальцами. —Малыш, отпусти. И Феликс мог быть кем угодно, но не одним из тех мужчин. Он отпустил. Чан сел и сокрушенно вздохнул, потер глаза и потряс головой, будто хотел очистить голову от мыслей. Его член натягивал шорты и он потянулся было поправить его, но остановился на полпути. —Блять… Эйфория быстро перешла во что-то шаткое, неуверенное и уродливое, и Феликс поспешил запереться в ванной, пока Чан не увидел чего-нибудь лишнего. Чан ничего не сказал и не попытался последовать за ним, что делало ситуацию одновременно и лучше, и хуже. Феликс включил воду, а затем неохотно подрочил под струей, просто чтобы успокоиться. Это помогло, но лишь слегка. Кондиционер, которым он смазывал пальцы, слишком сильно пах цветами. Это было неприятно, но не настолько, чтобы он остановился, и он кончил с вялым оргазмом. К тому времени, как он привел себя в порядок и оделся, все еще влажный и угрюмый, но уже без маниакального возбуждения, Чан собрал их скудные вещи и ждал на краю кровати полностью одетый. —Это не должно повторится, —сказал он тихо, но твердо. —Я серьезно, Феликс. —Хорошо, —ответил Феликс, уже полностью замкнутый, с отвратительным вкусом коктейля на языке. —Идем? Чан явно не ожидал такой реакции:—Да. Уже близко. Что хочешь на завтрак? —Я не голоден,—не ожидая Чана, Феликс направился к машине и обнаружил, что та не заперта. Он свернулся на переднем сиденье и задумался, когда Чан его бросит. Где он его бросит. Довезет прямо до встречи с тем другом или выкинет где-то в канаве? Или в другой закусочной, за тарелкой прощальных оладушек? Чан зашвырнул их сумки на заднее сиденье и с жутким грохотом завел машину. —Ты выберешь, что сьесть, или это сделаю я. Феликс молча уставился в окно. —Тебе нужно что-нибудь съесть,—уже мягче добавил Чан.—Ликс, пожалуйста. —Я не голоден—повторил Феликс зная, что если сейчас он что-то съест-его тут же стошнит.—Вернемся к этому через пару часов. Чан вывел машину задним ходом с парковки:—Хорошо. Я не забуду. —Нет. Я и не надеялся. В полдень он набросился на пережаренное, жирное мясо, но смог проглотить лишь пару кусочков. Чан молча смотрел на него с уродливой смесью вины и жалости. Феликс пытался усилием воли остановить приступы тошноты. Тумблер снова был переключен. Чан по-прежнему был внимателен, даже слишком, но он словно надел защитный костюм, будто боялся, что Феликс бросится на него и покусает, заразит какой-то инфекцией. Разговор был скучным и натянутым. Чан выглядел так, будто сожалел, что не выкинул Феликса на обочину много километров назад. Это потому, что ты убивал?-хотел спросить Феликс. Это не дает тебе каких-то привилегий. Я тоже это делал. —Уже недалеко, —нарушил тишину Чан. Дождь наконец закончился, вместе с ним скрип дворников и он выглядел относительно спокойным. —Пара часов и я от тебя отстану. —Могу я воспользоваться твоим телефоном? Я не буду делать глупостей, только позвоню другу. Чан, казалось, оценивал риски, но Феликс был прав, думая, что вызвал в нем муки совести. —Пожалуйста, осторожнее,—и передал ему телефон. —Конечно. Я не хочу вынуждать тебя делать то, что ты не хочешь,—безэмоционально откликнулся Феликс. Он был настолько подавлен, что даже не почувствовал удовлетворения от этого маленького укола. Набрал Хенджина, почти уверенный, что звонок уйдет на голосовую почту- Хенджин не был сторонником отвечать на звонки с незнакомых номеров. —Алло? Феликс зажмурился, услышав такой родной и домашний голос, как обычно, слегка в нос и низко. —Хенджинни, привет. —Феликс?! —Привет,—его голос сорвался. Пришлось глубоко вздохнуть и прочистить горло, прежде чем пытаться снова.—Как ты? —В отчаянии! Я думал, твой отец сослал тебя во Францию, в тот же гребанный монастырь, где держат Джисона! Я думал, ты пропал! Черт возьми, где ты? Все в порядке? Мне приехать и забрать тебя?! —Я в порядке,—выдавил странную полуправду он.—Просто хотел услышать твой голос и сказать, что скучаю. —Я тоже скучаю,—голос Хенджина стал сиплым, он определенно плакал.—Где ты, Ликс? —Путешествую,—Феликс посмотрел на Чана-тот смотрел на дорогу неотрывно, пытаясь создать иллюзию уединения. —Когда вернешься домой? —Не знаю,—Я не хочу возвращаться. Лучше умереть. —Тогда можно мне присоединиться? Я приеду куда угодно! Он подумал о Хенджине, прижатом к мотельным простыням, с дулом, упирающимся в его спину, изо дня в день поедающим оладьи. —Не сейчас. Я позвоню чуть позже снова, и мы решим, что можно сделать, ладно? Хенджин хмыкнул, но, на удивление, спорить не стал: —Что ж,это лучше, чем отказ, так что я согласен. Сказать твоим родителям, что ты звонил? —Нет,—мягко возразил Феликс, а потом вопреки здравому смыслу спросил с затаенной надеждой.—Они ищут меня? Молчание Хенджина сказало ему все. —Они говорят, что у тебя длительный отпуск. Но родители Джисона тоже так говорили, а потом сказали, что отправили его в Париж. —Я не в Париже. Обещаю, я скоро позвоню еще. —Хорошо. Люблю тебя. —А я тебя.—Прервав звонок он яростно потер глаза, делая вид, что они не мокрые. Чан делать вид не стал. —Мне остановиться? —Нет,—Феликс скрючился так, что искры боли в спине ударили в затылок,—просто поедем дальше. Чан так и делал, примерно секунд тридцать. Потом съехал на обочину, отстегнул ремни безопасности и перетянул Феликса на свои колени. Убрал волосы с его лица и осторожно стер слезы со щек. —Солнце, тебе нужно что-нибудь? Хочешь поговорить? —Я не знаю, что говорить,—он попытался подавить рыдание и снова закрыть руками лицо, но Чан не позволил, словно наблюдение за плачущим Феликсом доставляло ему какое-то маниакальное удовольствие. Он потянулся к его шее и медленно прижал вздрагивающего парня к своему плечу. Это ничего не меняло, но было приятно, как будто Чан больше не заставляет себя не хотеть его. Феликс крепко прижался и ничего не сказал, когда губы Чана прикоснулись к его лбу, мягкие и нежные. Домик был маленький, расположенный на окраине населённого пункта, гордо и необоснованно носившего звание «город». Чан завел машину в открытый гараж, и Феликс наблюдал, как дверь закрывается за ними, медленно загораживая свет. Был ли здесь датчик, или кто-то наблюдал изнутри дома, ожидая их приезда? —Чанбин приедет через пару часов,—ответил Чан на невысказанный вопрос.—Завтра утром он отвезет тебя на ближайшую жд станцию и ты получишь достаточно денег, чтобы добраться до дома. О, Чанбин. Бин. Тот самый, кому Чан больше всего доверял. —Он красивый? В полумраке глаза Чана жутковато сверкнули:—Не надо. —Что не надо?—возможно, при свете Феликс и струсил бы, но в темноте игнорировать наверняка пугающее выражение его лица было легко. —Не играй с ним. —Он настолько туп, чтобы купиться на это? —Феликс, не надо. —Почему бы тебе просто не отвезти меня на станцию сейчас, —зло прошипел Феликс.—Будет проще избавиться от меня побыстрее, верно? —Мне нельзя показываться в городе,—тихо ответил Чан.—Чанбина тоже ищут, но не так активно, с ним тебе будет безопаснее. —Это не помешало тебе протащить меня по куче мотелей за неделю. Что изменилось теперь? —Мы встретили от силы человек семь, Феликс. В городе все иначе. —Где эта станция? Я пешком дойду. —Никуда ты, блять, не пойдешь пешком! Это нехорошее место, я не дам бродить тебе здесь одному! —Я этим и занимался до того, как ты меня похитил. —Вот именно! Я приставил пистолет к твоей спине и увез в неизвестном направлении! —А что такое? Боишься, что это сделает кто-то другой? Кто-то затащит меня в разваливающуюся колымагу, какой-то страдающий, красивый незнакомец, который в одну минуту хочет меня, в другую- отталкивает?—Феликс поднял подборок, явственно ощущая, как лицо принимает мстительное и злобное выражение. Чан вылетел из машины, с силой захлопнув дверцу, вытащил из неприметного ящика ключ и отпер внутреннюю дверь, исчезнув в доме. Дверь за собой он оставил открытой, поэтому, как только Феликс смог совладать с собой до той степени, что не стал бы швырять вещи вокруг себя, он вылез из машины и последовал за ним. Интерьер был удивительно уютным, со всей этой старой мебелью и низкими потолками. Чан на кухне сканировал взглядом кофеварку, будто намеревался ее пристрелить. Пистолет спокойно лежал на столешнице и Феликс взял его в тот момент, когда кофеварка начала истошно визжать и плеваться горячей водой, заняв все внимание Чана. Феликс прошелся по остальной части дома: небольшой гостиной и столовой, поднялся по лестнице и вошел в меньшую из двух спален. Разумеется, с двумя односпальными кроватями. Окно выходило на крышу гаража. Ванная комната тоже была маленькой, но в ней была хорошая ванна. Везде было чисто. Он набрал ванну и вернулся в комнату с двумя кроватями, чтобы взять из сумки чистую одежду. —Феликс!—крикнул Чан снизу,—Я готовлю ужин, что ты хочешь? —Все равно. —Что? —Мне все равно! После это последовала тишина, вероятно, Чан ушел что-то готовить. Феликс залез в ванну, наполненную слишком горячей водой и услышал свой голос, почти заглушенный басами клубной музыки: «Пей. Пей, или я расскажу папе, что ты сделал». Чанбин так и не появился. Феликс съел половину макарон наблюдая, как все более взвинченным становится Чан по мере того, как темнеет. —Пойду спать, —помыв посуду, сообщил Феликс.—Я устал. Чан не позволил своему взгляду задержаться на нем более, чем на мгновенье:—Хорошо, Ликс. Спокойной ночи. —Спасибо. Он поднялся наверх, свернулся на одной из кроватей и стал ждать. Вопреки своим изначальным намерениям, он заснул и проснулся от скрипа и щелчка замка входной двери. Одеяло на нем было аккуратно подоткнуто, хотя уснул он поверх него; внизу шла оживленная беседа. Чан молчал по большой части, другой мужчина- предположительно Чанбин- с каждой репликой все более распалялся. —Что значит, черт возьми, ты его поцеловал?! Феликс сжал губы, сдерживая смех, и тихо сполз с кровати, чувствуя себя ребенком, который слушает, как спорят его родители - не то чтобы он когда-либо слышал, как спорят его родители. Однако, судя по фильмам, картина была почти идеальной. —Это он меня поцеловал! Это не…ты ведь знаешь, я бы ни за что…неужели думаешь, что я такой гад?! —Он явно не в своем уме. Господи, он тебя поцеловал пока ты держал его на мушке?! Пауза. —Не то чтобы…—почти извиняюще пробормотал Чан. —Не продолжай то, что ты там сказать хотел. Знать не желаю, —глубокий вымученный вздох.—Где он? —Спит. Я проверял его несколько часов назад, чтобы посмотреть, не замерз ли. Он в курсе, что ты отвезешь его на станцию завтра. Их голоса стали затихать. Феликс тихонько закрыл дверь, натянул кеды, закинул сумку на спину и вылез через окно, бесшумно приземлившись на крышу гаража. Он уже неплохо справлялся с этой ролью - казалось, убегать получается само собой. Приземление с гаража на землю было не таким мягким- спину будто штырем пронзило, но он устоял. Главное сохранять спокойствие. Вполне возможно, Чану будет все равно на его уход. Чанбин уж точно порадуется. Он добрался до довольно оживленной дороги и вытянул руку, морщась от света фар. Это не заняло много времени - минут десять, не больше, - ему никогда не требовалось много времени для подобных вещей. Остановилась молодая пара- у девушки были красивые длинные волосы и она была значительно привлекательнее своего партнера. —Привет,—сказала она, опуская стекло.—Ты почему идешь здесь один так поздно? Это опасно. —Я заблудился…Пришел с моими друзьями, но отстал и не знаю, где они. Спутник девушки наклонился к стеклу:—Куда тебе нужно? —На ближайшую станцию?—пожал плечами Феликс и одновременно из-за деревьев его позвали. Он дернулся. Из темноты выбежал Чан с подчеркнуто нейтральным выражением лица. —Вот ты где! Мы думали, ты потерялся. —Твой друг нашел тебя,—просияла девушка. —Нашел,—Феликс сглотнул.—Все равно спасибо вам. —Не за что! Берегите себя, —и они уехали, помахав им. Феликс помахал в ответ. —Это что такое, блять, было? Я сказал, что здесь опасно одному, а ты ночью пошел, да еще и к дороге?! Мы же отвезем тебя утром! —Я просто пытаюсь избавить тебя от своего присутствия как можно быстрее, как ты и хотел. —Я не хочу, чтобы ты избавлял меня от чего-то! Я хочу, чтобы ты был в безопасности! —Не понимаю, почему тебя это так волнует. Чан с такой силой провел по волосам растопыренной ладонью, будто хотел их вырвать. —Нам надо вернуться в дом. —Не хочу. —Почему? Я не хочу возвращаться домой. Я не хочу быть один. Феликс молча развернулся и поплелся в сторону дома, почти уверенный, что если останется у дороги- бросится под колеса. —Поговори со мной. Пожалуйста? —позвал Чан. —Я скажу все, что ты захочешь услышать. —Может, определишься уже?—зло огрызнулся Чан.—Будь кокеткой или неприступной стеной, но давай кем-то одним?! Феликс недоверчиво покосился на него через плечо. —Определиться? Издеваешься? Это ты должен определиться, нужен я тебе или нет! —Это не так просто, Феликс! Я же тебя похитил, от этого только хуже! Феликс вытащил из-за ремня джинс пистолет и направил его на Чана. Проклятые слезы снова накатывали, грозя выплеснуть разочарование, гнев и глубокую, добравшуюся до костей печаль, так и не отпустившую его за восемь лет. —Так проще? Теперь мы квиты.—Чан замер.—Я знаю, как им пользоваться, я хорошо стреляю. Теперь ты сможешь определиться? Ты хочешь меня? —Отдай мне пистолет, малыш. —Скажи, чего ты хочешь. —То, что я хочу, тебе не нужно, —мягко ответил Чан, приблизившись вплотную—Малыш, это не тот город, где стоит открыто размахивать оружием. —Кого больше уважают- собаку, которая сбежала или которую вышвырнули? Даже если в итоге они окажутся в одних и тех условиях, в чем разница? —Ты не собака. —Я твой малыш? Ты сказал Чанбину, что называл меня так? Что ты обнимал меня прошлой ночью? Что засунул язык мне в горло, словно уже думал о том, как хорошо это будет? Было бы романтичнее, если бы звезды высыпали на небо, освещая его внутреннее смятение серебристым сиянием. А так, загрязнение воздуха в городе окрасило облака в уродливый желто-серый цвет. —Если ты останешься со мной- будешь в еще большей опасности, и это не прекратится. —Мне некуда больше идти,—Феликс опустил руку с оружием, внезапно растеряв весь пыл.—Если я тебе больше не нужен,я предпочел бы знать это точно и найти другое место. Где можно спокойно сгнить. —А как же тот друг? Которому ты звонил? Хенджин. Его милый, ранимый Хенджин, который определенно не смог бы вынести то, во что Феликс превратился за последний год. —Ничего не выйдет. Я совсем не тот человек, которого он знал. Чан промолчал. Наклонился и поднял пистолет, положил в сумку Феликса и повесил ее себе на плечо. —Дело не в том, хочу я тебя или нет. —Я не такой уж невинный агнец, каким могу казаться. Чан улыбнулся- Феликс мог видеть мимолетное появление ямочек. —Как долго? —Что? —Как долго ты хочешь быть со мной? Сердце Феликса учащенно забилось. Это не совсем надежда, но что-то очень к ней близкое. —Столько, сколько ты захочешь. —Это не правильный ответ. —Мне кажется, будто я знаю тебя очень давно,—осторожно подбирая слова, начал Феликс.—Я знаю, ты думаешь, что это опасно, но на самом деле с тобой я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо. —А не стоило бы. —Но ты обещал, что защитишь меня. Ты передумал? —Нет,—тут же откликнулся Чан, протянул было к нему руку, но бросил вниз.—Нет, конечно нет. —Тогда позволь мне остаться с тобой, пока не передумаешь. Чан вздохнул так, будто вся тяжесть мира упала на его плечи: —Это неправильно, Феликс. —Ты делал вещи и похуже. Чана это развеселило, смех был усталым, побежденным и искренним. —Что ж, полагаю, ты прав,—Феликс слабо улыбнулся, но Чана удовлетворился и этим.—Вернемся и еще поспим, хорошо? Утром обсудим все. —Ладно. Я все равно хотел познакомиться с Чанбином. —Никаких игр,—нахмурился Чан. —Не понимаю, о чем ты. Все дорогу Чан продолжал хмуриться, но дверь перед ним все же открыл. Чанбин лежал на одном из диванов в гостиной, уткнувшись в свой телефон. Он поднялся при виде них, но лицо так и не поменялось- нечто среднее между усталостью и растерянностью. Он был горяч. —Привет,—сказал Феликс, немного нервничая. Чанбин выглядел достаточно сильным, чтобы выкинуть их в окно. —Привет. Хочешь чего-нибудь теплого выпить? —Я сломал кофеварку,—смущенно вставил Чан. Чанбин устало потер переносицу: —Я могу вскипятить воду на плите. Или она тоже сломана? —Там должно быть все в порядке. Я только пасту готовил, но без катастроф. —Замечательно. Что будете? —Я буду чай, если есть. Спасибо. —Мне кофе. Только отнесу сумку Ликса наверх. —Конечно,—Чанбин отправился на кухню, жестом позвав Феликса с собой.—Черный или зеленый? —Зеленый, пожалуйста. —Добавить что-нибудь? —Например? —Один мой друг добавляет мед.—Феликс перекосился. Чанбина это рассмешило.—Милашка. Я так понимаю, нет? —Нет, но все равно спасибо. Когда кастрюлька с водой вскипела, Чанбин повернулся к нему с кружкой в каждой руке и пугающе суровым выражением лица. —Ты хоть понимаешь, что ты с ним делаешь? Да. Нет. Наверное: —О чем ты? —Он опасен и не только в том плане, что он думает. Ты ему нравишься. Безумно, я понял это, как только увидел его сегодня. Ты ему слишком нравишься. Слишком? Он никогда никому не нравился слишком и от этой мысли в груди распустилось что-то мягкое и теплое. —Он мне тоже нравится. —Вы не в детском саду!—отрезал Чанбин не слишком жестко, но болезненно прямо.—Вы не можете, продержавшись за ручки меньше недели, заявлять, что вам суждено прожить остаток жизни вместе. —Мы и не пытались. —А что вы делали? Феликс задумался:—Я пытаюсь заставить его меня трахнуть. Чанбин рассмеялся:—Зачем? —Потому что он привлекательный, он мне нравится и хочет меня. Почему нет? —А если он тебя убьет? —Тогда я умру. После этого не думаю, что буду чем-то недоволен. —Ты не боишься? —Умереть? Не особо, —боль пугала его, но не смерть. Она была в какой-то мере привычной. Чанбин уставился на него, словно увидел что-то знакомое. —Последний парень с подобными мыслями, которого я знал, и есть причина, по которой мы все в бегах. —Ого? И что с ним? Погиб? —Насколько я знаю, он сейчас счастливее, чем когда-либо. —Если ты так пытаешься меня образумить- это не работает. Чанбин протяжно вздохнул. —Что за молодежь пошла. Иди, садись, я принесу чай. Выбери пока фильм, что ли. Феликс сделал, как было сказано. По тв шел «Газовый свет», Ингрид Бергман была сломлена и прекрасна. Вскоре к нему присоединился Чан в одежде для сна, с растрепанными волосами и очень хорошенький. Он сел рядом, но не так близко, как хотелось бы. —Чанни? Ты видел этот фильм раньше? —Давным-давно. А ты? —Нет,— не моргнув глазом солгал Феликс.—Расскажешь? Чан принялся объяснять сюжет, а Феликс свернулся рядом, смотря, как он говорит.