In Sheep's Clothing

Феликс никогда не был особенно близок с Джисоном, но не из-за неприязни или подобных причин, скорее, это было вызвано обстоятельствами. Они изредка встречались на официальных вечеринках, вместе с другими несчастными детьми, затюканные, в костюмах и платьях, которые стоили больше, чем хороший автомобиль. Джисон был очень робок, у Феликса просто не хватало времени, чтобы достаточно растопить его ледяную броню. И вот однажды Джисон стал более открытым, но вдруг исчез. —Говорят, он трахался с тем, с кем не стоит это делать,—сообщил Хенджин, пьяный и расстроенный, каким всегда был, когда его родители унижали его. На этот раз из-за того, что он постригся слишком коротко. Помнится в прошлый раз его стыдили слишком длинными волосами. Феликс не мог вспомнить, когда его собственные родители комментировали его внешность. Да и вообще говорили о нем хоть что-то. —Кого волнует, с кем он трахается?— «с кем не следует» можно отнести к Феликсу, не к Джисону. Как раз сейчас один из тех «не следует» ждал в гостинице, пока Феликс соберется с мыслями. Я в пути! Застрял в пробке!!! Не могу дождаться встречи с тобой:) ххх —Его родителей. Всегда только наши родители. Твои, Хенджинни, не мои- осталось непроизнесенным:—Где он сейчас? — В Париже. Его отправили туда на учебу или типа того. Вначале они говорили, что это длительный отпуск, но месяц спустя люди стали задавать неудобные вопросы и они всем начали рассказывать про Париж. —Париж -это не так уж плохо. —Да, но если это в качестве наказания от родителей, уверен, ему там не сладко.—Хенджин грустно вздохнул.—Надеюсь, с ним все в порядке. Феликс тоже беспокоился, но не так сильно. Потому что, по крайней мере, Джисону удалось вырваться… ….В хижину в лесу, как оказалось. Вместе с человеком, который теперь целился в Феликса из винтовки. —Это кто? —Ли Енбок!—Джисон обернулся к парню с винтовкой, довольно улыбаясь.—Мы дружили когда- то! Что ж, это мило с его стороны. Великодушно даже. Феликс мог бы приветливо улыбнуться, если бы в его направлении не планировали стрелять. —Убери оружие, Минхо,—утомленно произнес Чан,—я же привез его сюда. Минхо проигнорировал. —И зачем? Два богатых отпрыска в два раза более привлекательная добыча. Во взгляде, который Чан обратил на Феликса, разочарования не было. Было что-то похожее на реакцию при появлении дальнего родственника на дележку квартиры. Почему ты мне не сказал? Но это быстро исчезло, сменившись чем-то более мягким. —Я не знал, что он из них. —Чего ты еще не знаешь?—Минхо все также целился и интуитивно Феликс знал, что он не будет делать предупредительный выстрел. Только в голову, как Чан. Собственно, как и Феликс, после того дня, как увидел умирающего оленя на холодной земле. —Ты можешь убрать эту гребаную пушку от его лица?!—рявкнул Чан. —Нет. Джисонджи, отойди от него. —Он ничего мне не сделает,—Джисон повернулся к Феликсу.—Ты ведь не собирался мне вредить? —Такое не планировалось.—Феликс заламывал руки, все больше волнуясь, что не сможет переставлять ноги, когда это понадобится. Минхо выглядел серьезными, очевидно, замотивированным его убить, но не это страшило Феликса, а то, что он промахнется- случайно или намеренно- и оставит его, живого и страдающего, истекающего кровью, понимающего, что ничего уже не поможет. Гниющего на земле. Брошенного. Пустые глаза, с безвыходностью смотрящие на кроны деревьев, пока все остальные будут ждать остановку его сердца. —Минхо, он ничего мне не сделает!—громче крикнул Джисон. Он звучал капризно и жалобно, и Феликс мог поклясться, что никогда раньше от него такого не слышал.—Опусти оружие, ты бесишь Чана! Феликс покосился на Чана- на его шее пульсировали вены, челюсти плотно сжаты, желваки в постоянном движении. Впечатляюще. —А если он тебя убьет? Мой опыт подсказывает...Бля, я не собираюсь рисковать! —Минхо, пожалуйста,—устало попросил Чанбин.—Он жил с нами не один день и ничего не произошло. Даже если он попытается- он не в том положении, чтобы выйти сухим из воды. —Вы втроем? Серьезно?! —Я присмотрю за ним,—тихо сказал Чан. Он весь напоминал сгусток ярости, едва сдерживаемый оболочкой. Если не считать периодов самобичевания, это самая яркая реакция, что Феликс у него видел. Вожделение не в счет.—Осторожно. Опусти. Потребовалось несколько секунд, но Минхо повиновался. —Если что-то случится, я не буду ждать, пока ты взвесишь аргументы. Первая же пуля будет его. Феликс почувствовал головокружение от пьянящей смеси облегчения и восторга. Чан, судя по его позе и напряжению, явно готовился бросаться грудью его защиту. Даже обычно воздерживающийся и настороженный Чанбин встал на его сторону. Глубоко вздохнув, Феликс пробормотал Минхо «Спасибо». —За что? За то, что целился в тебя? —Для меня «целиться» предпочтительнее, чем «стрелять». Он попытался отойти от машины, но трясущиеся от пережитого ноги заплелись, и, если бы не рука Чана, схватившая его предплечье, он бы упал. Чан смотрел исподлобья, но хватка была нежной. Кажется, все вокруг выдохнули. Чанбин принялся вытаскивать сумки из машины и без зазрения совести взвалил их все в руки Джисона. Минхо сразу же забрал половину из них, повесив винтовку на плечо. —Ты в порядке?—спросил Чан, когда остальные скрылись внутри хижины. —Все нормально,—и, прежде чем Чан начал спрашивать что-то еще, продолжил,—пожалуйста, не называй меня Енбок. Умоляю. Ненавижу это имя. —Хорошо. Феликс. За короткое время их знакомства неловкость между ними стала редкостью. Но если уж появлялась- цеплялась за их мысли, как тяжелая, мокрая ткань. —Спасибо. И прости. Чан снова кивнул. Он все еще держал его руку. —Ты не обязан был рассказать такое мне. Извиняться не за что. Он был слишком добр. Слишком мягок. С тех пор, как он застрелил того мужика, он смотрел на Феликса неизменно со скорбным отчаянием, как будто был уверен, что испортил что-то и теперь Феликс в любой момент сбежит. «Чего ты еще не знаешь?»-сказал Минхо. Чан не знал, что Феликс видел и похуже. Делал гораздо худшие вещи. Был в ситуациях хуже этой. —Чан, наверное, тебе нужно будет многое узнать, если ты еще хочешь, чтобы я был рядом. —Я не хочу, чтобы ты терзал себя рассказами о том, чем тебе неприятно делиться. Феликс пожал плечами- либо расскажет он так, как было на самом деле, либо донесут через третьи руки, добавив от себя. Лучше откровенно все рассказать, чем снова столкнуться с винтовкой Минхо. В нем была решительность, которой у Чана по отношению к Феликсу не было- Минхо не колеблясь нажмет на курок. Интересно, будет ли Чан смотреть на него так, как Минхо смотрел на Джисона, пока все взгляды были обращены к Феликсу? Это было похоже на пожар в сухой степи, сжирающий все на своем пути, только подойди. Будет ли Феликс смотреть на Чана, как Джисон смотрел на Минхо? Словно все его существование заключено в нем? —Мы позже поговорим, ладно?—Чан аккуратно погладил его бицепс большим пальцем. То, что он мог обхватить его предплечье одной рукой, было забавным и сутки назад вызвало бы смех. Или похоть. Сейчас Феликс не чувствовал ничего. Больше, чем с Чаном, ему хотелось поговорить только с Джисоном. —Хорошо. Я смогу поймать Джисона для разговора, как думаешь? Или Минхо всегда с ним? Чан посмотрел на него, напряженно и задумчиво. —Этот разговор нужно вести наедине? —Да. —Я могу увести его на некоторое время. Сегодня вечером. Это было даже больше, чем Феликс ожидал:—Ты настолько мне доверяешь? —Не на 100%,—извиняюще пробормотал Чан и кротко улыбнулся,—но я уверен, что Минхо научил Джисона самозащите. —О,—Феликс почувствовал во рту неприятную горечь. Чан не верит ему теперь.—Я понял. —Дело не в этом,—поспешил оправдаться Чан, словно услышал скрип недовольно переворачивающихся мыслей Феликса.—Просто Джисон не то, чем я могу рисковать. Он ведь не моя жизнь. Джисон может защитить себя, но если бы не мог- кто-то должен был быть с вами, не потому, что я не доверяю тебе, а потому, что Минхо не верит. Феликс задавался вопросом, обнимет ли Чан его когда-нибудь снова? Захочет ли он его по-прежнему? Захочет ли поцеловать его, сплести руки вместе, вытереть кровь с его лица с почти священным трепетом. В глубине души он скорбел- его аура безупречности исчезла, хотя никогда ему и не принадлежала. —Спасибо. —Пойдем в дом? Я не уверен, насколько мы здесь задержимся, но можем подкрепиться. Внутри есть ванна, можешь понежится, если хочешь. На веранде сзади есть джакузи, но я почти уверен, что ни Минхо ни Джисон не догадались его почистить. Чан, похоже, хорошо их знал. Феликс не стал спрашивать, занимались ли они сексом, по большей части потому, что не хотел знать ответа. Особенно положительного. Ведь в этом случае ему пришлось бы конкурировать с невинно распахнутыми глазами Джисона, его роскошной шевелюрой и красивой улыбкой. —Веди. Чан что-то собирался сказать-это было видно- но вместо этого переместил руку с предплечья на запястье и потянул Феликса за собой, едва прикасаясь. Домик оказался внутри больше, чем казалось. Если дом Чанбина был уютным и очаровательным в своей простоте, то это дом выглядел дорого. Деревянные детали, металлическая техника, открытая планировка. Если бы его отец хотел покоя от своих безмолвных жены и сына, он бы поехал именно в такой дом. —Пиво?—Чанбин уже стоял у холодильника. Чан поймал первую банку и передал Феликсу, вторую оставил себе. Минхо и Джисона не было видно. —Можно мне принять ванну?—не смотря на усилия Чана, Феликс еще чувствовал запекшуюся кровь в волосах. Чан отвел его. Феликс запер дверь и допил свое пиво, пока ванна набиралась. Пар заполнял небольшое помещение; он видел, как трясутся его руки, и испытывал небывалый по силе приступ ненависти к себе. «Твой папа знает, что тебе нравится это?» Они все упоминали его отца. Он просил не говорить о нем, но им казалось это забавным, и они раз за разом спрашивали, будет ли он звать их «папочка»? Вода была слишком горячей. Когда он погрузился в ванну, почувствовал, будто его варят заживо, в помутневшей от крови воде. Он лежал столько, сколько могла выдержать его кожа, потом встал под ледяной душ с мыслью о надежде, что если Минхо убьет его- сделает это с первой пули. В этом доме ему полагалась своя комната, пусть даже в ней едва помещалась односпальная кровать. Феликс даже порадовался личному пространству, примерно с минуту. Едва он вышел из ванной- раздался стук в дверь и появился Джисон, будто ждавший окончания водных процедур. —Привет,—сказал он, держа в руках упаковку с пивом.—Чан сказал, что ты хочешь поговорить? Феликс кивнул и похлопал по кровати рядом с собой. На его памяти, сейчас они оказались ближе, чем когда-либо ранее и Джисон никогда не выглядел таким открытым и готовым к общению. Обычно он был похож на забитого, почти уморенного голодом домашнего питомца. —Просто пара вопросов. Ты не был в Париже? —Нет,—Джисон криво ухмыльнулся.—Значит, так они говорят обо мне? —Да, обучение и все такое… —Нет, как видишь, я не в Париже. И не был там никогда. Неожиданно. Семья Джисона славилась своим бесчисленным жильем по всей Европе. —Серьезно? —Ага. Я был в Лондоне, Риме, Мадриде и Барселоне, но никогда в Париже,—Джисон пожал плечами и передал ему пиво.—Думаю, если бы остался, в этом году поехали бы. Даже интересно, будут ли они после поездки всем говорить, что навещали меня. —Может быть,—Феликс чувствовал, как плывет его сознание. Были ли это пережитые эмоции, пиво или горячая вода, его контуры будто размывались. Джисон одним махом опустошил добрую половину банки. —Тебе ведь интересно? Почему я исчез? —Полагаю, Минхо похитил тебя.—Солнце за окном почти село, окрасив небо в грязно-розовый. Почти как вода в ванне. —Можно сказать и так. Это банально, наверное, но он работал на маму. То есть, дядю. О, «спал с тем, с кем не следует». Часть слухов оказалась правдой. —В качестве кого? Джисон покраснел. —Ну, мама заплатила ему за присмотр за мной- я знаю, это не афишировалось- после твоего второго похищения. Неожиданно. Феликс не знал, что кто-то, кроме его семьи и Хенджина, был в курсе. —Понятно. Джисон покраснел еще больше, кашлянул, но продолжил. —Вот. Он вроде как присматривал за мной, но был телохранителем. Она выбрала его потому что беспокоилась, что громила в этой роли будет привлекать слишком много внимания, а Минхо только на пару лет старше меня… Феликс Минхо вообще не помнил при том условии, что его лицо сложно не заметить. —Ни разу не видел его с тобой. —На официальные мероприятия он не ходил, потому что у мамы своя охрана и она опекала обоих. Минхо был нанят для того времени, когда я находился один, для учебы или тренировок, для неофициальных встреч. Так что он был со мной почти все время. —Стало быть, он покусился на твою невинность?—Джисон покраснел до невозможного предела, одной рукой закрыл лицо, другой сжал банку с пивом так крепко, что Феликс отнял ее и поставил на пол, дабы не испачкать постель случайно пролитой жидкостью. Этот смущенный Джисон был более знаком. Конечно же, та самая маленькая садистская часть Феликса не могла упустить возможность подразнить.—Да?—Джисон кивнул.—Было хорошо? —Да,—прошептал Джисон, глядя куда-то вниз.—Очень хорошо. —Не больно? —Некомфортно немного, у него большой....эм, но он был нежным и не спешил, так что...—он опять закрыл лицо, ставшее почти фиолетовым.—Пожалуйста, не спрашивай о таком, я сейчас взорвусь! Феликс кивнул, но кое-что все равно осталось неясным:—Ты любишь его? —Да. —И он любит тебя? —Да. Он звучал так честно. Уверенный в своих словах. —И ты сбежал? —Мама, она...Боже, Енбок… —Феликс. Не зови меня так. —Феликс, она...Ты ведь знаешь маму, она помочиться то с трудом давала в одиночестве. Сбежать бы точно не позволила. —Что тогда произошло? —Она узнала о нас. Минхо уволила и пригрозила, что спрячет меня там, где и света нет...Ну, это если коротко, опустив полтора месяца психологической войны, слез и голодовок. Он ушел, и...потом мне удалось достать телефон, а у Минхо был тот же номер, и он сказал, что придет за мной. Примерно через неделю так и произошло. Точнее, Чан пришел за мной. —Ты знал его? Раньше?—не очень то желая получить ответ, поинтересовался Феликс. —Нет, потому и пришел он. Мама, дядя, все знали Минхо в лицо, и не дали бы ему подобраться близко. —А теперь твоя мать посылает людей тебя вернуть? —Можно сказать и так. На деньги дяди, конечно же. Феликс заставил себя не зацикливаться на мысли, что Чан рисковал жизнью ради незнакомого парня, передав его другому парню. Это была та яма, упав в которую не выберешься. —Джисон, я должен рассказать тебе кое-что. —Давай,—видя, как Феликс зажимается, Джисон хмыкнул,—я только что рассказал тебе всю подноготную, так что ты мало чем сможешь меня удивить. Говори все, я выслушаю. Внутренности неприятно сжались, но не от чувства вины. Феликсу казалось, что Джисон отвернется от него. Возненавидит. И это разрушит все шансы присоединиться к этим людям. —Я спал с твоим дядей. —Эээ, типа, с братом моей мамы? —Да. —Когда?? —До твоего отъезда. Где-то полтора года назад. —Это было...Больше одного раза? Феликс не занимался подсчетами, но их «роман» был короток:—Три или четыре раза, думаю. —Зачем?? Что ж, это был тот вопрос, которого Феликс боялся больше всего. Не было у него четкого ответа. Потому что мужчине было тридцать шесть и он был привлекателен? Потому что ненавидел его отца почти так же сильно, как он? Потому что ему было хорошо во мне? —Не знаю, что сказать. Джисон кивнул. Из фиолетового он побледнел почти до прозрачного:—Это хотя бы...приятно было? Нет, черт, нет, не отвечай, зачем я спросил! Феликс хихикнул и кивнул. —Я не знал ничего...Я бы не стал, если бы знал. —Думаешь? —Да.—Дядя Джисона не был хорошо в сексе. Короткое разнообразие среди его монотонной жизни, пока он не решился на перемены.—Тогда это казалось классным, но теперь… —Что, грязное белье моей семьи тебя отталкивает? —Нуу, да. Джисон поднял свою банку:—Что было то было, чувак. Это все еще странно, но ты же не знал. —Если тебе от этого будет легче, моя семья ничуть не лучше. Он передал другую банку Феликсу:—Даа, даже моя мать, как бы это помягче сказать, нервничает в компании твоего отца. —Да ну. Феликс не так много знал о матери Джисона, но подобные слова были неожиданностью. Дракон по отношению к ней было бы преуменьшением. Вряд ли что-то, кроме выброса в открытый космос, могло ее убить. Судя по тому, как менялся Джисон, говоря о ней- он был того же мнения. —Это все его аура. —А моя? —Ты всегда был добр ко мне, тогда как другие- не были. Я ценю это. —Ты уклоняешься от вопроса,—рассмеялся Феликс. Джисон тоже хихикнул и порозовел. —Твоя аура тоже необычная. Не так, как у твоих родителей, но все равно странная. Как будто большую часть времени твоя душа где-то в другом месте. Потом ты неожиданно фокусировался на чем-то и казалось, что ей становится тесно в твоем теле. Это не было оскорблением, но и комплиментом не назовешь, поэтому Феликс промолчал. Джисон продолжил: —Ты пугал меня по другим причинам. Я переживал за тебя. Они уже были пьяны, когда заглянул Минхо. Допили пиво и перешли к более безопасным с точки зрения психики тем на более смущающие. Для Джисона в большей степени. Тем не менее, их диалог проходил в более веселой и заговорщицкой манере, которой Феликсу так не хватало в отсутствие Хенджина. —Тебе нравится минет? —Делать или получать? —Делать конечно же, кому ж не нравится получать? Джисон засмеялся, звонко и смущенно, но признался:— Мне нравится, но получается не очень хорошо. Рвотный рефлекс мешает. Черт, это просто отвратительно. —Мужчинам нравятся мерзости. Ты не должен переживать по этому поводу, уверен, ему нравится, что ты стараешься ради него. —Да? —То, что он первый, тоже упомяни в следующий раз. Тот факт, что до него у тебя не было никого для практики. Это сведет его с ума. —Чувак, я не хочу, чтобы он сходил с ума больше, чем уже есть! —Напрасно. Джисон усиленно пытался изобразить негодование, но не выдержал и расхохотался вместе с Феликсом. И только потом задал волнующий его вопрос. —Получается, ты и Чан?… —Я хочу его. А он то хочет то будто жалеет, что вообще связался. Джисона этот ответ странно порадовал. —Чан не простой человек, но очень честный, так что если бы ты ему не был нужен- он бы это сразу сообщил. Если он мечется туда-сюда- это хороший знак. —Думаешь? —Он все взвешивает. —Что взвешивает? —Насколько сильно ты нужен ему по сравнению со всем остальным. Если он дал тебе увидеть эти муки размышлений, ты явно побеждаешь. А потом вошел Минхо, без стука, сразу же рассмеялся, громко и удивительно мило. —Джисонджи, ты опьянел от пары банок? —Мы не ужинали, милый. В моем животе только пиво,—Джисон закрыл глаза и похлопал себя по животу. —Мой бедный мальчик, уморен голодом своим захватчиком. Что ты хочешь? Один глаз приоткрылся:—Рамен? —Легко,—Минхо перевел взгляд на Феликса, уже без радости, но и без ненависти.—А ты? Сразу видно, что Чан или Чанбин поговорили с ним. Что именно ему сказали, Феликсу знать не очень хотелось. Но он был рад перемирию, даже временному. —Я съем все, что угодно. —Хорошо. Спускайтесь минут через пять,—и Минхо исчез также стремительно, как появился. Джисон скрючился на постели, закрыв лицо руками, Феликс легко его толкнул: —Все нормально? Джисон ответил, невнятно и очень уязвимо: —Я люблю его. Я так его люблю, что становится страшно. Он убивал людей ради меня, чтобы защитить меня и иногда я думаю, стоило ли это того? А потом он смотрит на меня с той самой улыбкой и этот вопрос... Я люблю его настолько, что всегда на этот вопрос отвечаю «да»… Феликс молча смотрел на Джисона, в тот момент не чувствуя ничего, кроме зависти. Рамен был слишком горячим, слишком острым и соленым, прекрасным. Они ужинали впятером и Феликс знатно повеселился, наблюдая за Чаном, пытающимся изобразить беспечность, потея и краснея от остроты. Вдвоем они выпили по бутылке соджу. Наконец, Феликс настолько раскис, что Чану пришлось нести его на руках, как принцессу, хотя он и сам спотыкался на каждом шагу под их общим весом. Это было забавно. А то, что он настоял понести его, не смотря на собственную слабость- еще веселей. —Я думаю по меньшей мере три раза в день о том, что хочу отсосать тебе,—шепотом сообщил Феликс, уткнувшись в его шею, примерно посреди лестницы. Чан опасно накренился назад. —Прекрати. —Прекрати-прекрати...Будто я не пытался. —Феликс… —Зови меня малышом,—пробормотал он полутребовательно-полупросительно.—Ты все еще хочешь меня, Чанни? Ты говорил, я помню, но все так быстро меняется...Я хочу тебя. Хочу так сильно, что схожу с ума. Хочу, чтобы ты прижал меня к себе и трахнул, хочу, чтобы ты укусил меня, и...хочу, чтобы было больно, чтобы было сложно потом ходить, хочу чувствовать твои следы на теле, хочу видеть их...Хочу задыхаться, хочу, чтобы ты сжал мое горло, ты мог бы использовать меня, чтобы подрочить себе...ОЙ! Феликс замолчал, с упругим звуком приземлившись на свою кровать. На свету из коридора явственно было видно, насколько Чан возбужден. —Спокойной ночи, малыш,—с мукой в голосе выдохнул Чан и захлопнул дверь. Феликс спал полностью одетый и без снов. Утром его голова напоминала расколотое стекло, а во рту будто сдох скунс. Минхо приготовил ему на завтрак тосты и улыбнулся так, будто не хотел пристрелить накануне. Феликс попытался улыбнуться в ответ, но вышло не очень похоже. Следующие несколько дней были потрачены на поиски вариантов выжить. —Мы могли бы присоединиться к Сынмину,—предлагал Минхо. Они сидели за столом на кухне, Чан готовил оладьи. Чанбин был привычно хмур. —Сынмин ничем не заслужил этого дерьма. Оставь их с Чонином в покое. —Они готовы помочь. Джисон нравится им. —Они замечательные,—Джисон накрыл ладонь Минхо своей,—но я согласен с Чанбином, не стоит их вмешивать. Минхо мучительно вздохнул. —Ты такой сложный. Может, стоит вернуть тебя обратно родителям. Услышав это, Феликс напрягся, до боли сжав кружку, но Джисон только засмеялся, просунув свою руку под его, чтобы переплести пальцы. —Тебе стоит только пожелать. —Ни за что,—буркнул Минхо. Чанбин с тоской застонал, уткнувшись в свою кружку. Феликс вскочил из-за стола, буркнув что-то о свежем воздухе, и, спотыкаясь, вышел через заднюю дверь в сад. Чан дал ему час, в течении которого Феликс бездумно пялился на ближайшее дерево, чувствуя только страх и пустоту в душе. —Твои оладьи остыли,—сказал Чан, присаживаюсь рядом на траву. Колени хрустнули и он закряхтел, как старик. —Зачем ты забрал Джисона? Ради Минхо, это понятно, но почему? —Потому что Минхо мой друг и он сказал, что Джисон страдает. Раз он так сказал- значит так оно и есть. Я просто хотел помочь. —Так просто? —Да, солнце. Так просто. —Ты хотел когда-нибудь вернуть его обратно? Чтобы те люди перестали искать тебя. —Никогда. Мы бы никогда не отправили его туда, где он был несчастен. —А меня? —Нет. Я так никогда не сделаю, Феликс. —Тогда ты должен знать, я кое-кого убил. Пока Чан молчал, Феликс смотрел на дерево, не осмеливаясь даже взглянуть на него. —Осуждать тебя было бы лицемерием. Расскажешь? Только если хочешь. Так. Теперь та часть, которая, скорее всего, навсегда отвратит Чана от него. —У меня была своеобразная традиция трахаться с друзьями отца. Просто потому, что мог. Потому что я знаю, как они его ненавидят, и я его ненавижу, у нас так много общего...в смысле...Это было забавно, в общем. Это лучше, чем не делать вообще ничего. —Сколько тебе было? Феликс задумался. Через год после похищения, кажется. —Девятнадцать, почти двадцать. Я всегда предохранялся, меня часто проверяли, и...Их было четверо. Пятеро сначала, но один самоустранился. —Иисусе. —А другой был дядей Джисона. —Иисусе. —Да,—Феликс засмеялся бы, если б мог.—Тот, который устранился, с ним поначалу все было нормально. Затем он захотел встретиться и обсудить что-то, поэтому нашел меня в одном из клубов, я согласился посидеть с ним. Он принес мне коктейль, но вкус у него был какой-то не тот. Мне так и не сказали, что в нем было, но этого было так много, что даже вкус водки перебивало. —Он накачал тебя наркотиками? —Пытался. Я так разозлился. Я спросил его, зачем он это делает, но он сказал, что не понимает, о чем речь. Потом признался, что боится моего отца, что тот узнает. У меня ведь была наша переписка, и фото. Он сказал, чтобы я все удалил. И забыл, будто ничего и не было. —Ебтвоюмать, Феликс. Он обернулся- Чан был белый, как снег. Вены на его шее обрисовались четко, как в день приезда, желваки во всю гуляли по челюсти. —Я заставил его все выпить. Сказал, что если он не выпьет- я все расскажу и покажу отцу. И дам проверить бокал из-под коктейля. Мне было интересно, чего ради он это затеял, но я не стал спрашивать. Я не думал, что...Содержимого было достаточно, чтобы убить его. А он был раза в два больше меня. Коктейль убил бы меня дважды. —Джисон говорил, что твой отец, ну, устрашающий. —Думаю, да. Раньше это очень меня веселило. Он ведь занимался возобновляемыми источниками энергии, а не состоял в мафии. Тем не менее, любой бизнес, если в нем крутятся большие деньги, и есть в своем роде мафия. Он никогда не гнушался грязными методами. —Он знает? Что произошло? —Отчасти. Он смотрел записи с камер наблюдения клуба. Там видно, что в бокал что-то подмешивают, поэтому официально все звучало, как передозировка. Но отец знал, что бокал для меня предназначался, потому что я не умею хорошо лгать. Он сказал, чтобы я сохранил это в тайне, ради обеих наших семей. Потому что обидчик мертв и мстить, вроде как, незачем,—Феликс сжал пальцы до судороги. Чан так долго молчал, что он не выдержал первый.—Теперь ты ненавидишь меня? Его голос надломился и сорвался, в глазах помутнело от слез. Чан встал и протянул ему руку. —Я не ненавижу тебя, Феликс. Если я когда-нибудь встречу твоего отца- я убью его. И всех тех мужчин, что прикасались к тебе.—Феликс потер лицо и неуверенно посмотрел на его руку.—Давай, малыш, я приготовлю новую порцию оладушек. Феликс вздохнул, схватился за руку и был поднят на ноги. Чан осторожно провел по его щекам большими пальцами, стирая слезы, и поцеловал в лоб. —Что будем делать? —Продолжать скрываться. —Семья Джисона так просто это не оставит. Будете скрываться вечно? —Если понадобится. Они вернулись в дом, обнаружив на кухне записку, в которой говорилось, что троица уехала в ближайший город за продуктами. Чан принялся доставать ингредиенты для оладий. Феликс наблюдал за ним с безопасного расстояния. Я ведь шантажировал раньше. И это сработало. Насколько я готов рискнуть ради людей, которых едва знаю? «Я расскажу папе,что ты сделал». Готовы ли они рискнуть ради него? —Чан? Чан взбивал тесто, выглядя безумно уютным с этого ракурса:—М? —Ты застрелил того человека передо мной. —Что?—Чан прекратил размахивание венчиком и обернулся. —Ты бы сделал это снова? Зная обо мне то, что узнал сейчас? —Да,—ни секунды на размышления. Феликс не думал об убийстве ради Чана. Но что-то очень близкое к этому. Если его изначальный план не сработает, он готов идти до конца. Даже если от него отвернутся- это будет только его бремя. А Чан не должен это знать, и, возможно-возможно?- никогда не узнает. —Клубника или черника? —На твой выбор,—Феликс сел за стол, чувствуя, как слабеют колени и накатывает тошнота. Он возвращается домой.