Убей и умри

      Повелитель Теней подходит к обезглавленному телу Королевы Эрин, поднимает руку. Очередной поверженный монстр, пусть и необычный: она не просто говорила, она могла сказать некоторые слова по-корейски. Невероятно. Но тем не менее монстр. Сколько их уже убито лично им и сколько ещё падут от его руки? Его Теневая Армия будет лишь пополняться, но какова конечная цель? Уничтожить всех монстров? Маловероятно. Откуда-то же они вылезают. Но к чёрту, над этим Джинву подумает позже. Над телом видна уже привычная табличка оповещения:

[Призыв Тени может быть использован на этой цели]

      Обычно он слышит своего рода крики поверженных до извлечения тени — это (как ему думается) души кричат от боли. Не хотят в Небытие. Сожалеют о собственной смерти. Обычно Повелитель Теней слышит это. Но сейчас… это плач. Женский. Впервые за всё время существования его Армии. Женский, надрывный, определённо полный боли не физической, а душевной, почти рыдания. На секунду ему хочется отвернуться — он никогда не мог вынести слёз Джины или матери. Но он остаётся стоять на месте над безмолвным трупом, лишь поднимает руку:       — Восстань.

[Вам не удалось призвать эту Тень]

      Что?

[У вас осталось две попытки]

      Блять. Джинву помнит, что шанс призыва Тени зависит от характеристик цели и прошедшего времени с момента смерти. Королева — босс. Убита вот прям щас, свежее некуда. Она по силе как Бер, но почему-то же не вышло.       — Королева Эрин, восстань.

[Вам не удалось призвать эту Тень] [У вас осталась одна попытка]

      Чёрт. Такого не было со времён Игриса — Красный Рыцарь был единственным, кто не захотел откликаться на зов Повелителя Теней с первого раза. Но Игрис защищал трон прошлого Короля. Эрин же — сама Королева. Ей нечего защищать.       Она хочет успокоения и небытия? Хилер Бен-Гу тоже хотел, но пришёл на зов Сона. Дело в Подземелье, он уверен. Здесь навеняка получится найти ответы. Но надо действовать быстро, пока Врата не закрылись.

[Подземелье закроется через 53:27]

      — Бер, Игрис! Нужно найти то, что поможет призвать мне её. У неё слишком необычная и сильная способность, чтобы просто наплевать на это. И она сама по себе S-ранг. Что-то должно быть здесь, в Подземелье, скорее всего, даже в тронном зале. Это как было с тобой, Игрис, ты тоже не сразу откликнулся на мой зов.       Тени кивают и разбредаются по сторонам. Муравей проверяет лаз за троном, но вскоре возвращается, сообщая, что там лишь логово последней химеры. Игрис осматривает колонны и узоры на них. Что-то должно быть. Что-то, что она уже показывала, Эрин не могла не оставить подсказки. Аметисты? Джинву резко оборачивается к стенам рядом с пьедесталом, сверкнув голубыми глазами. Точно, ему ещё при первом осмотре залы показалось, что между растениями на сводах рядом с троном были не только вкрапления фиолетовых камней, но и словно какие-то узоры. Короткий оклик Повелителя, и Бер уже ползёт по стене, срывая все лианы, мох и вьюнки. А когда голый камень полностью являет себя, охотник неверяще делает шаг назад - это невозможно.

Сон Джинву

Джинву-оппа                         Сон Джинву                                                        Монарх

                                          Джинву не забыть             собака

Джинву

            Архитектор!                   АрхитекторАрхитекторАрхитектор                                     Со Дж н у                   Джинву       кто

ДЖИНВУ

ДжинвуДжинву Джинву Джинву

                                    АРХИтекТОР                                     архи

джинВУ

Джинву

      Надписи выглядят очень старыми, он боится судить, но как будто им не то что десятки, даже сотни лет. На корейском, на языке монстров. Более ранние выглядят так, словно выцарапывались когтями животных, и они на корейском, более поздние написаны увереннее, словно рукой, но уже монстра. Чем новее, тем меньше человеческого языка.       Может ли это быть разгадкой? Она знала его имя ещё бесконечно давно, но к их встрече словно забыла. Нет, она действительно его забыла. Но Джинву и своего имени не назвал ей. Хотя при его появлении распустились цветы, да и перед тем, как он её обезглавил, тоже. К тому же она сказала, что это не подчиняется ей. Может ли быть, что Эрин всё равно как-то узнала его и поэтому так среагировала? Но Королева тем не менее хотела убить его… впрочем, как и любой монстр. А вот на упоминание Архитектора она отреагировала уже очень зло. Всё вместе это похоже на ответ, но у него осталась лишь одна попытка.

[Подземелье закроется через 41:32]

      Джинву в последний раз подходит к обезглавленному телу. Сейчас или никогда. Повелитель Теней поднимает руку:       — Я Сон Джинву, Эрин. Я — тот, кого ты ждала. Прости, что так долго. Я пришёл за тобой. Мы отомстим Архитектору вместе. Восстань.

[Извлечение Тени прошло успешно] [? Ур. 1 Ранг: Генерал]

      Она тоже Генерал, как Бер. Сможет ли говорить? Он разглядывает её: кожа так и осталась голубоватой, чёрные волосы, её серое одеяние стало чёрным, но так и осталось струящимся платьем. Маска-череп по-прежнему закрывает лицо, глаза по-прежнему горят фиолетовым огнём. Первая Тень-девушка в его Армии.       — Тебя будут звать Эрин, — он решает сохранить уже существовавшее имя, как и с Игрисом.       — Спасибо, Повелитель, — она делает реверанс, прикладывая правую руку к сердцу. Системное оповещение вписывает её имя перед уровнем.       — Она не проявляет почтения к Королю! — тут же квекает Бер. — На колено!       — Эрин поклонилась, Бер. Ты же не заставишь даму в платье вставать на колено? Мне всё равно.       — Думает, раз была Королевой, то ей всё можно? Прояви уважение к Повелителю!       — Я уже поклялась в верности. Не обязательно вставать на колено. Это — женский вариант. И ты знаешь, Бер, что мы все испытываем одинаковое чувство, как бы при жизни ни относились к Повелителю.       — Какое? — что-то такое уже упоминал муравей, но интересно, действительно ли это работает одинаково.       — Я не погибла и не канула в Небытие благодаря вашей силе, я могу снова жить. Меня переполняет радость и безграничная благодарность. Вряд ли я когда-то смогу вернуть этот долг, поэтому буду Вечность следовать за Повелителем.       — Рад слышать. Твоя сила будет мне полезна, — новая Тень вновь делает реверанс.       — Повелитель, могу ли я озвучить одну просьбу? — Эрин смиренно опускает голову, сминает руками подол платья.       — Только появилась, а уже что-то просит! — квекает неодобрительно Бер, Джинву бросает на него недовольный взгляд, и муравей замолкает.       — Я слушаю.       — Вы спасли меня от забвения, могу ли я просить вас воскресить и двоих моих сильнейших и любимейших детей? Сухо и Собаку. Принц Ветра наверняка сможет быть полезным и вам, а Собака… это моё первое дитя, самое любимое, она — часть меня.       Бер издаёт недовольный писк, но не говорит ни слова, а Сон задумывается: Принц Ветра действительно будет полезен, кроме него стихиями управляет только Клык, но такое никогда не будет лишним; будет ли полезен яд химеры, если она Тень, это хороший вопрос. Но на момент смерти оба были почти S-ранга, что лишним не будет. Но занимать драгоценные слоты… С другой стороны, всего лишь двое.       Джинву невольно вспоминает рыдания души Эрин до воскрешения: как бы то ни было, она действительно была Матерью своим мутированным уродцам, и оставить её без никого на остаток её жизни Тенью — попросту жестоко. Кто знает, может быть, это даст ей мотивацию поработать и над другими бойцами, если у неё будут собственные подопытные крыски.       Повелитель Теней кивает, притягивает голову Сухо к телу химеры Прикосновением Монарха, чтобы призвать сразу обоих, поднимает руку:       — Восстаньте.       Две Тени вылезают из трупов, оглядываясь по сторонам. Их на удивление тоже можно назвать. Монарх решает не заморачиваться, оставляя так, как было при жизни. Собака сразу же кидается к Эрин, действительно ведя себя соответственно имени: ластится, подставляется под поглаживания, вертит хвостом, а потом даже плюхается на спину, подставляя живот. Бывший охотник же сохранил предсмертный облик с крысиной лапой и намордником из растений. Он подходит к своей Королеве и встаёт на колено, она треплет его по голове, даёт руку, которую он тут же целует.       Джинву чувствует, что практически не ощущает силы над двумя новыми солдатами, поворачивается к Беру - с муравьями и их Маткой было так же. Генерал понимает ход мыслей своего Повелителя:       — Потому что они при жизни подчинялись ей.       Королева ловит взгляд Монарха, кивает благодарно, шепчет тихое «спасибо», слегка приседает и обнимает уже обоих своих детей за шею. Сон кивает, смиряясь с тем, что этим двум он не сможет отдавать команды. Не критично. А вот лишиться прямого управления всеми муравьями было недопустимо.       — Не боитесь, что она предаст вас, Повелитель? — муравей серьёзно кивает на тройку новых Теней, потом смотрит на господина. Игрис безмолвно появляется рядом, кажется, тоже обеспокоенный таким поведением новичков. Он многозначительно склоняет голову, ожидая ответа Монарха.       — Нет. Ты слышал её, Бер, Эрин поклялась в верности и сказала, что все Тени испытывают одно и то же чувство. Я ей верю. С тобой вот я был не уверен, что ты последуешь за мной, — Сон задумчиво чешет затылок, — да даже если что-то случится, Тени не могут существовать без меня. И я всегда могу отменить призыв её или душ её детей.

[Подземелье закроется через 36:41]

      Джинву бросает взгляд на оповещение и решает поторопиться. Королева примкнула к его Армии, выжившие у входа во Врата, тела там же, его рыцари должны были позаботиться о сборе камней маны, магической руды и камнях силы монстров. Всё это Повелитель Теней планирует передать Гильдии Белого Тигра в качестве компенсации за потерю такого большого количества охотников. К тому же из-за временного разрыва в Подземелье и их мире отряды саппорта даже не пустили внутрь. Ему хватит приобретения Теней — он стал намного сильнее с появлением Эрин, Джинву чувствует это. Её особая способность, хоть и не боевая, поможет за раз ослаблять многих противников, а возможно, и упростит слежку или заботу о безопасности важных для него людей.       Вот и Врата. Скоро закроются, уже идут трещинами. Сон отзывает все Тени, оставаясь в одиночестве. Он берёт обеих выживших девушек под руки, взваливая себе на плечи с каждой стороны — пусть не очень гуманно — они без сознания, но зато точно вынесет их из Подземелья до разрушения. Охотник очень надеется, что за Вратами их ждут, иначе он не успеет вернуться за другими телами — не кидать же пострадавших прямо на землю, могут ещё что-то себе повредить, особенно в их-то ослабленном состоянии. Джинву поднимает глаза на оповещение - как только он выйдет отсюда, время внутри начнёт бежать во много раз быстрее, чем он ощущает сейчас.

[Подземелье закроется через 34:57]

      Глубокий вдох, шаг вперёд. Его тело словно прошивается слабым электрическим разрядом, он по привычке закрывает глаза от яркой вспышки света, чтобы не потерять ориентацию в пространстве из-за смешивающейся в круговороте реальности. Шаг вперёд, открыть глаза. Светло, очень, ослепляюще светло до боли в глазах, солнце — неприятная штука после полумрака Подземелья.       К нему мгновенно подбегают Ву Джин-Чоль и Бэк Юнхо, забирают сразу же девушек с его плеч. Для них прошла, наверное, только минута или полторы, они и от Врат-то отойти не успели особо. Глава Гильдии Тигра, замечая состояние Нари на его руках, чертыхается, в шоке поднимает глаза:       — Ещё выжившие есть?       — Нет! Всё потом! — Джинву разворачивается, планируя использовать спринт, чтобы одним броском влететь в Подземелье. Хотя бы ещё кого-то он должен успеть вытащить.       — Стой! Сейчас схлопнется! — поднимает руку Глава отдела контроля Ассоциации Охотников.       Очередной переход между измерениями, он хватает обезглавленное тело командира Джихо, раздумывает секунду и не забирает больше никого - А-ранговые охотники имеют приоритет, остальным уже без разницы. Они уже все мертвы. Сначала Сон хотел забрать ещё голову Сухо, чтобы вернуть всех А-ранговых охотников, но тогда пришлось бы объяснять слишком много. Зачем такие сложности? К тому же тело Айрона тоже так и осталось в Красных Вратах.

[Подземелье закроется через 00:19]

      Бросок.       Едва он появляется из Подземелья с ещё одним телом на плечах, как слышит звук, похожий одновременно и на разбивание стекла, и на гул рушащихся камней, и на треск костра. Врата, покрытые паутиной трещин, закрываются, разлетаясь на множество мелких осколков. Остаточная мана разносится взрывной волной по округе. Грохот стихает, пыль оседает. На глазах осколки Врат (являющиеся по сути концентрированной чистой маной, спрессованной в вещество) тают, рассеиваются по воздуху.       К нему подбегают люди, медики забирают тело лидера отряда. Бэк Юнхо матерится, его глаза от злости горят золотом, он вновь кладёт руку на плечо Джинву:       — Только двое выживших? Двое девчонок?       — Да, в Подземелье был скрытый босс S-ранга, без понятия, как она могла скрыть свою ману. Проверьте хилера, монстр сказала, что забрала её силу, — он молча стряхивает чужую руку с плеча. Этому мужлану уже не раз говорилось держать руки при себе, но зверьё не понимает. Тогда и смысла сотрясать воздух нет. В следующий раз оторвать руки, тогда поймёт.       — Сказала? — удивляется подошедший Ву Джинчоль. — Да, мы позаботимся о выживших. Они в ужасном состоянии, как будто месяц голодали.       — Да, босс была говорящей, как тот муравей с Чеджу, — Джинву отводит глаза - оба монстра, уничтожившие огромное количество охотников, теперь подчиняются непосредственно ему. Неловко выйдет, если кто узнает. — Судя по словам Нари, их морили голодом, кормили крысами и даже заставили съесть одну охотницу.       Глава Гильдии и глава Отдела Контроля переглядываются с явным шоком на лицах, одновременно кивают друг другу:       — Что было в Подземелье, остаётся в Подземелье, — уверенно говорит Белый Тигр.       — Общественности не за чем о таком знать, это останется под грифом секретно, — Джинчоль надевает очки, — прошу не распространяться об этом, охотник Сон. И загляните ко мне на днях для написания отчёта, пожалуйста, — он прощается и покидает место инцидента.       — Мда уж, вечно вы участник каких-то особо необычных или трагичных рейдов, — Бэк Юнхо машет рукой, подзывая ассистента и главу собственного отдела мониторинга.       — Я вынес тело Чон Джихо, чтобы вы смогли похоронить его со всеми почестями, — Джинву намеренно игнорирует намёк. — И чтобы его девушка Нари могла нормально попрощаться. Его голова лопнула у неё на глазах за то, что рассказал мне о местонахождении скрытого босса. Судя по всему, он был хорошим лидером и до последнего заботился о своих людях.       — Спасибо, Охотник Сон, что рассказали. И что помогли — без вас выживших бы не было в принципе. Это уже третий раз, когда я оказываюсь должен вам, — гильдмастер задумчиво оборачивается к своим людям.       Они прощаются, и Джинву покидает территорию Врат. Наконец-то это закончилось.

***

      В течение недели Джинву сходил в офис Ву Джинчоля, чтобы написать отчёт, и получил от него приглашение на похороны Джихо.       — Его девушка не звала никого, она вообще едва ли рассудок сохраняет, но я подумал, что, возможно, тебя она была бы рада увидеть. Я тоже там буду, — заверяет глава отдела Мониторинга и контроля. Не очень понятно, был ли это намёк на то, что нужно обязательно прийти, но Сон решает всё же найти время на похороны.       Ещё с момента появления Врат и первых пробуждённых в Сеуле создали новое отдельное место захоронения для охотников, оно находится рядом с кладбищем Сеонгбук, но за городом, на равнине. Некрополь Санянккун — так называют кладбище охотников — занимает огромную территорию, и большая его часть разделена между пятью крупнейшими гильдиями, на оставшейся могут быть похоронены безгильдийные пробуждённые.       Всего за десять лет кладбище разрослось, здесь есть и традиционные корейские могильные холмы «мо», и памятники, и каменные монументы или фигуры, некоторые более современные или западные могилы с памятниками и каменными досками памяти огорожены заборчиками. Склепов или традиионных могил, обнесённых стенами, почти нет. Иногда тут растут кустаники или деревья, и тогда выглядывающие из-за них каменные безмолвные печальные изваяния выглядят жутковато. Словно наблюдают за ещё живыми. На некоторых могилах видны оставленные вещи, принадлежавшие погибшим охотникам: то шлем, то меч, то щит, иногда мелькают луки и даже магические посохи.       Смешанные ощущения. Сон не любит кладбища. Наверное, всё из-за того, что после пропажи охотника-отца его не стали хоронить даже для вида - мать запретила, не верила, что погиб. Так за ним и остался навечно статус пропавшего без вести. Мать надеялась, но он так и не вернулся. Наверное, если бы тогда похоронили пустую урну, а Джинву погоревал и выплакал свои слёзы (Джина была слишком маленькой для всего этого), то ему бы удалось пережить это легче. Как говорится, «отпусти и забудь». Второе не обязательно, но первое бы точно упростило жизнь. Но изменило ли бы что-то? Вряд ли.       А теперь Монарх имеет ещё одну причину не любить кладбища — скопление душ и их голоса. Со всех сторон, тихие, громкие, всхлипывания и причитания, мольбы и жалобы, рыдания и крики. Мёртвые охотники и их души чувствуют силу Повелителя Теней, чувствуют его ману и холод души, знают о возможности снова жить, если их призовут. Они просят, умоляют, угрожают, подкупают воскресить их и позволить примкнуть к Теневой Армии. Это раздражает и вызывает головную боль. Джинву незаметно шикает, заставляя большинство заткнуться, но постепенно какофония голосов нарастает вновь. Надолго ему не задержаться.       Сон пропускает поминки в доме охотника, так как не входит в круг друзей или семьи, пропускает и церемонию усыпальницы на кладбище — ему не интересны слова прощания с человеком, с которым он говорил пять минут и досье которого читал. Он приходит непосредственно на погребение. Все в траурной одежде, поэтому Джинву в своём полностью чёрном луке быстро теряется в толпе. Не слишком ли много собралось на похороны одного Чон Джихо?       Монарх замечает многих охотников, которые полностью экипированы — отдают дань службе лидера отряда, его преданности и жертве, ведь он погиб, защищая подчинённых. У гроба стоит почётный караул из двух охотников, они охраняют гроб. За их спинами флаг Кореи. Да уж, охотничьи похороны по всей красе. Где-то в толпе он замечает Бэк Юнхо собственной персоной в траурном костюме, который разговаривает, судя по всему, с родителями погибшего. В стороне у стены залы стоит Ву Джинчоль в чёрных очках и костюме, как всегда следит за ситуацией и контролирует всё.       Полностью речей избежать не получается, родители, родственники, друзья, согильдийцы, но они хотя бы кратки. Во время выступления главы гильдии Белого Тигра становится понятно, почему так много народа и в особенности охотников: сегодня же они открывают братскую могилу и мемориал (буквально через проход) всех тех, кто погиб в Подземелье Королевы Эрин. Джинву оглядывается — каменную стеллу видно даже отсюда, у её основания наверняка табличка с именами охотников, место для цветов и подношений, стоит пустая урна для останков, ведь тел так и не вернули. Всё, что происходит в Подземелье, остаётся в Подземелье.       Ещё одно показательное выказывание уважения усопшему — троекратный почестный залп маной или заклинаниями в небо от всех охотников похорон. Нечасто такое встретишь. Красиво и величественно.       После окончания официальной части Сон решает найти Нари, чтобы выразить свои соболезнования. Она сидит у гроба, держит возлюбленного за руку (его шея из-за отсутствия головы прикрыта специальной тканью) и смотрит в одну точку. С первого взгляда кажется, что за несколько дней ей стало лучше: кожа больше не такого серого оттенка, волосы расчёсаны и блестят, она словно бы снова немного набрала в весе — идёт на поправку после месячного заключения и голодания в Подземелье.       Но стоит подойти чуть ближе, сразу становится заметно, что её лицо опухло от плача, похоже на маску, неуловимо перекошено и изломано горем. Словно ещё немного, и она упадёт замертво рядом с тем, кого потеряла. Повелитель Теней ожидал, что она будет рыдать в голос. Но она молчит. Даже не всхлипывает. Охотница сгрызла губы до мяса, а по лицу без остановки текут слёзы, да так сильно, что, кажется, дорожки от них уже заметны. Ресницы слиплись от влаги, едва ли она много видит. Едва ли она хочет видеть этот мир после смерти Джихо. Её тихое горе куда страшнее громких рыданий. Как бы чего с собой не сделала.       Джинву подходит к ней, тихонько кашляет, чтобы привлечь внимание, легко касается её рукава:       — Это охотник Сон Джинву. Нари, позвольте высказать вам искренние соболезнования, — он слегка наклоняется, но держит дистанцию, чтобы не нависать над ней и не напугать, лишь чтобы ей было проще его увидеть. Она вздрагивает, поднимает выцветшие глаза, как будто за несколько дней постаревшие на много лет. Её лицо искажается непонятной гримасой, и с таким трудом сдерживаемая истерика прорывается наружу:       — Лучше бы я вместе с ним там сдохла! Зачем это всё без него? Что мне мир, что мне охота? Провались оно всё! — она рыдает. — Мы ведь даже помолвлены были, собирались играть свадьбу через полгода! Что мне делать?       — Вы справитесь, — Сон пытается аккуратно выпутаться из её рук, схвативших его за запястье, — вы сильная, вы выжили…       — Врачи сказали, что я оказалась беременна. Это ребёнок Джихо. Они сказали, что это — чудо, что за месяц голодания и пыток у меня не случилось выкидыша. Потому что Джихо почти все свои порции мне отдавал… и воду тоже… как знал… могут быть осложнения во время беременности, сказали, но маги обещали следить за ситуацией… Я… я… он… Джихо хотел детей… а теперь… а вчера у меня случился выкидыш… перед похоронами… он… я… — она начинает задыхаться от рыданий, заходясь то всхлипами, то икотой, то каким-то истерическими смешками, — теперь совсем ничего не осталось… Джихо… я… что мне…       Джинву машет рукой горстке родственников то ли Джихо, то ли Нари, а когда они подходят, передаёт им девушку в едва ли вменяемом состоянии, прощается и исчезает в толпе. Вот это поворот, конечно, но это уже не его проблема. Самое главное, что жива осталась, а всё остальное — детали. Охотники постоянно умирают, пачками, а когда оба заняты этим непростым ремеслом — риск, что умрёт кто-то из двоих, очень велик. Наверное, она долго будет винить себя во всём. Не факт, что сможет ещё раз зачать ребёнка. Но Джинву почему-то уверен - Бэк Юнхо не оставит её в беде, даже если она уйдёт из охотников. Он хоть и мужлан без манер, но мужик вроде неплохой.       Уже на выходе с кладбища ему попадается ещё один выживший — та девушка-хилер. Она долго мнётся неуверенно, но всё же догоняет охотника S-ранга.       — Извините, господин Сон Джинву, вы помните меня? Вы спасли меня из Подземелья.       — Да. Имени не знаю.       — Пак Хеджин, хилер В-ранга. Точнее, больше не хилер. Та сука действительно что-то сделала со мной, и я лишилась магии и сил, — она сжимает кулаки, на скулах ходят желваки. Другая сторона переживания собственного горя. Джинву косится на собственную тень, знает, оттуда подглядывают его подчинённые. А вот это уже интересно, надо будет узнать потом, что сделала Королева, чтобы получить такой эффект.       — Ты хотя бы жива, — резонно замечает Монарх.       — Что мне жизнь, если я только охотой занималась! Ничего другого не умею! А мне младших брата и сестёр кормить. А из-за этого, — она поднимает руку в перчатке, но даже так Джинву видит, как крупно ту трясёт, — мне даже на подхвате в медицине не работать. Мне сказали, что такой тремор с малой долей вероятности можно вылечить. Блять.       Сон поднимает бровь, девушка понимает, что сморозила, извиняется, благодарит за спасение, кланяется несколько раз низко. Когда они расходятся, Джинву лишь вздыхает: его, как охотника, всегда будет окружать множество поломанных жизней.