В твоих глазах я видел солнце

      Минута молчания. Девочка, ощущая, как распространяется по всей спине непонятная дрожь, вздрагивает. Да почему же этот столь простой вопрос вызывает в ней подсознательный страх? Чайник в руках наклоняется в сторону, и Ханда, не успев поймать тот, инстинктивно отходит в сторону на два шага, лишь удачей сумев избежать ожога. Мир вокруг начинает стремительно сужаться, перед глазами очертания предметов вместе с окружающими людьми растворяется в нарастающей тревоге… — Осторожнее, Ханда! Не сильно поранилась?       Шатенка не понимает, где находится сейчас, воздух в лёгких обжигает внутренние стенки органов. Слух перестаёт воспринимать чужие голоса, а разум пытается донести до неё одну вещь: здесь опасно, беги! И она повинуется инстинкту, рывком опрокидывая между собой и Аангом преграду в виде небольшого столика со стоящими на нём ранее явствами. Ею движет сейчас лишь одно — желание как можно скорее спрятаться ото всех в своём укромном месте. Совершенно плевать на чужое беспокойство, многочисленные вопросы, руки, что тянутся к телу с добром. Плевать!..       Ханда, замешкавшись, бегом покидает дом тётушки Ву. Странная девчонка, со своими тараканами в голове, но именно тот вопрос повлиял на неё весомо, подобно триггеру. Нужно было сделать что-то, чтобы не выглядеть такой! Нужно было просто что-то сказать!       «Тётя Ву точно твоя мать?» — это надо было такое ляпнуть! Она для Ханди не просто мать, она — жизнь, семья, покровительница, огонь домашнего очага для души и сердца! Так почему же… Тогда… А сердце зарождается сомнение? Оно требует разобраться, вскрыть старые проблемы, сказать самой себе уже наконец, что то, что она пытается внушать себе вот уже на протяжении всей прожитой жизни — откровенная ложь! — Санара… Санара… Санара… — в полузабвении шепчет со слезами на глазах девочка, в спешке пересекая лесную развилку к небольшой пещере — единственному месту, где она может открыть дверь своего беспокойного сердца ещё одному близкому душе существу — большому, теплом, самому важному на всём свете… — Санара!..       Ответом послужил радостный рёв, и в следующую минуту Ханди, едва не споткнувшись в темноте о корягу дерева, падает, утыкаясь носом в мягкую, тёплую шерсть. Зверь встречает хозяйку, напоминающим мурчание, скулежом. Ладони неволей сжимаются в кулаки, готовая разрыдаться ещё сильнее девочка прикрывает глаза веками. А что ей ещё остаётся делать? Струны души уже давно порваны. Вопросы, связанные с прошлым, до сих пор терзают не хуже бича. — Я не знаю, что делать дальше, Сан, — приобнимает одну из шести огромных конечностей Ди. — Я так не могу больше… Я не понимаю, почему не чувствую здесь своего дома… Я не понимаю, Сан…       Санара опустилась, с пониманием положив свою морду напротив девочки. В её чёрных глазах-бусинах отразилось напуганное лицо девочки, от чего та лишь с натугой вздыхает, жадно глотая ртом кислород и приходя в себя после приступа панической атаки. Такое бывает довольно-таки часто, а особенности, после подобных оглушительных, провокационных изречений, которые выводят её из колеи. Нет, так больше жить нельзя! Нельзя, нельзя!       А как иначе выразить свои эмоции, что кипятком стремятся выжечь остатки воли?.. Как же принять то, что всё знакомое, родное внезапно резко становится чужим?..       Ханди начинает теряться ещё сильнее, чем прежде. Вокруг ни души, способной понять её проблемы. Захотелось закричать до исступления, вырвать омерзительный ком, застрявший в горле. Девочка на ватных ногах отходит от бизонихи, ощущая острое желание наконец показать всему миру то, что накипело за весь пройденный, тернистый путь. Санара встаёт на лапы, с осторожностью ступая след в след за хозяйкой на выход.       Руки срывают осточертевшую ленту, волосы вырываются на встречу буйному потоку ветра. Перед глазами простирается бескрайний лес, словно свидетель некого посвящения, к которому на уровне подсознания готовилась девочка. По щекам стекло несколько капель солёной воды.       Воздух с каждым мгновением врывается мощным потоком всё сильнее в лёгкие, каждое движение отдаёт дань этим завораживающим, призрачным потокам, боль в груди достигает в конце концов своего апогея! Сейчас или никогда! И… С глотки срывается против воли оглушительный крик, высвобождая сокрытую в глубине души ото всех силу.       Силу, от последствий которой даже сама Ди не сумела сдержаться на ногах и упала на землю, в изумлении наблюдая за тем, как прокатившееся по верхушкам эхо резко качнуло те, преобразовавшись в… поток воздуха. Осознание не сразу доходит до неё — очевидная вещь для любого ребёнка, который только в силу своего возраста столкнулся с настолько чем-то новым и невообразимым, что даже дух неволей захватило не хуже, чем до этого собственные эмоции. Ханда ошарашенно отползает назад, натыкаясь спиной на всё это время стоявшую позади Санару.       Зверь опускает морду вплотную к девчушке, утыкаясь влажным носом в щеку, успокаивая столкнувшуюся с неожиданным событием подопечную. Что же это, если не чудо? Просто так не понять. Кажется, теперь Ди начинает понимать, почему все эти годы ей казалось, будто бы она была лишней, «не в своей тарелке» среди остальных жителей Макапу, таких твердолобых и неприступных в конфликтах. Ответ, на деле, является такой простой истиной…       И что же теперь делать с подобной ответственностью? Переводя спёртое дыхание, она вновь переводит взгляд сначала со своей любимицы на дрожащие ладони, затем вновь на Сан, словно в ожидании какого-то наставления. Но та лишь в ожидании дальнейших действий девочки просто стояла рядом. Она всегда оберегала Ханду от ментального падения в бездну, теперь же пришло время для рокового решения от самой новоиспечённой магини воздуха.       Единственным логичным вариантом казалось вернуться назад, извиниться перед Аангом и его друзьями за столь резкий всплеск необоснованной агрессии в их сторону, однако… Словно сейчас что-то останавливает. Похоже, боязнь стать отвергнутой, как и в большинстве случаев до этого.       Всё! Ты уже не тот, что был секунду назад. Мир изменился. То, ради чего ты здесь, уже не важно. Ты сама за себя и ты больше никто. Ты не можешь сам, ты не можешь ответить и дать сдачу. Ты почти труп. И тебе не помогут. Ты понимаешь, что тебя всегда обманывали. Или ты обманывала лишь сама себя?.. Никто не поможет!       Тут только ты и они — твои внутренние страхи, которые долгое время сидели в самых потаённых уголках твоего сознания.       Сознание то приходит, то проваливаешься в темноту. Воздух то есть, то пытаешься вздохнуть. а не получается. Удивительно, но душевная рана не болит, постепенно заглушается, и на её место приходит холодный рассудок. Ноет всего-то тело… так мало и много…       Наваливаются непонятные доселе ощущения, что хочется зарыдать с новой силой! Мысли оказались быстрее и лучше, чем она. Что делать?! Они же разрывают на части!       Пытаясь почувствовать не всю тупую боль тела, а именно то, с чего все это началось, девочка постаралась наладить дыхание и успокоиться. Нужно привести в порядок мысли и сбросить с себя всякие попытки жалости к себе. Если есть зацепка, то её нужно поймать. Немедленно и верно!       Наступает момент истины! Они сейчас всё ближе. Надо найти в себе силы встать… Ханда так и поступает. Перебарывает себя, выжимает из воли всё, что имеет. Нет, более она ни перед кем не преклонит колено. Да! Именно так! Она самостоятельно разберётся со своим положением. О, хорошая идея! Ради этого стоит забыть про боль и жить до последнего. Научиться! Научиться любой ценой! Набраться сил, набрать в себя побольше воздуха и превзойти! Хоть однажды, но наверняка…       Привести в порядок мысли! Привести в порядок мысли… Привести в порядок мысли!..

Прийти в себя и стать новой…

***

      Лететь в неизвестность, подальше от землетрясения, от взрывов за спиной, вызывало премерзкое чувство предательства. Она предавала их, всех тех, кто когда-либо проявлял заботу. Бросила в разгар неминуемого! С другой стороны, что бы смогла сделать? Глупо, она же маг воздуха! «Но какой?» — вопрос, вызывающий усмешку. Никудышный маг, никудышная подруга. Оставила все позади, что канет во взрывах и лаве. Сколько жизней сгинет… — «Нет, там Аватар, все будет хорошо… я лишняя.» — глупо успокаивать себя, однако жить с такой ношей нереально.       Почему не летит обратно, не обрадует Аанга? Боится! Чего же: смертоносных приключений или той ответственности, что перед всеми? Хочется простого спокойствия, жизни без проблем. Найти новый дом, найти себя — вот ее цель. Раз маг воздуха, раз она подкидыш, значит, где-то есть еще? Где-то есть маги воздуха, кочевники или их потомки? «Ты же всегда это знала…» — думает, смотря на руки, что вцепились в шерсть Санары. Всегда знала, что ее зверь редкий, всегда знала, что он признак свободы и воли, к которой стремились люди. Пришлось многое скрывать, так ей Ву говорила. Боялась, что ее подопечную примут за Аватара? Все же помешались на магах воздуха! Думали, что Аватар-беглец смог перейти в мир духов, раз его перевоплощения более не были найдены… как же люди порой бывают правы.       Но почему же в ее крови есть магия ветра? В роду были потомки кочевников? Как странно, всегда думалось, что именно маги воды, ведь у них бывают серые глаза… Как учиться владеть тем, что не видишь? Учиться у питомца? Столько вопросов, а ответ в виде Аватара Ханда скинула сама. Не нужен он ей, не сейчас, рано. Опасно быть с мальчишкой, что должен спасти чертов мир. Вот когда спасет — тогда можно пытаться. А пока… нужно придумать план.       Но в голову ничего не шло. Мысли плыли также неспешно, как облака. Действительно, что ей за план придумать? Вначале придется пожить в лесу до ближайшей цивилизации, после найти деньги, провизию, а затем… бездумно летать? Учиться магии воздуха у животного? Как же смешно! До слез…       Сковывает нервозность, паника от неизвестного взрослого мира, где Ханда в нем безымянный ребенок, без связей или помощи. Отыскать каких-либо магов воздуха не представляется возможным… и не представиться никогда. Аанг явно искал их, пока путешествовал, и никого найдено не было. С чего бы ей, простой смертной, должна улыбнуться удача? — Почему так сложно?! — прорычала девица, хватаясь за волосы, что трепал ветер. Он раньше всегда успокаивал, но сейчас… все было только хуже. Намного!       Жить по-новому — страшно. Ночевать в лесу, что полон звуков и тьмы, тем более. Каждые шорох и тень становятся образами воров и убийц. Ханда не знает, кого больше бояться, хищников или маньяков. Она прижимается к Санаре, которая утробными звуками защищала ее. Собственно, ее бизон имеет стальной характер, с ее ревом все в округе убежит!       А вот ее рев… оказывается, маги воздуха могут усиливать… звуки? Удивительно! Есть не хотелось, как и тратить розжиг, что был в сумке, тоже. Ханда думала о своим открывшихся способностях. Сегодня ей не уснуть, ведь на ее побеге сотня жизней. Хотя, быть может… тетушка Ву сама виновата, раз доверила судьбу деревни облакам и гаданиям, а не старой-доброй проверкой? — Как думаешь, сможем ли мы найти таких же, как ты? — обращается к Санаре, та лишь ведет ухом, когда слышит шелест крон. — Или таких, как я…       Ханда верит, что своих родителей найти не сможет. Но вдруг найдет нечто больше? Потаённую цивилизацию или, хотя бы, сородичей Санары. Не хотелось ее оставлять последнюю в роду. Подросток поднимается на холодные ноги. Ветер забирается под одежду, становиться зябко. — Почему так холодно?! — возмущается и кривит лицом. — Разве у кочевников не должна быть, не знаю, регулировка температуры воздуха?!       Возмущения возмущениями, но новоиспеченная магесса садиться и пытается глубоко дышать. Вдруг сработает… столько лет не срабатывало, а тут вдруг должно! Старается дышать ровно, полной грудью, но глотка с легкими болят, предрекая страшную простуду, оттого пришлось повременить с тренировкой легких, сильнее прижимаясь к теплому меху Санары. Теперь только она ей семья…       Ханди слишком много думала о своем предназначении. Хотелось научиться магии воздуха, очень-очень, но совершенно не понятно то, как это сделать. Подросток всеми силами пытался вспомнить Аанга, его пасы и техники. Как жаль, что она так редко наблюдала и уж тем более запоминала это все!       Вот только сон не приходил под утро. И то ее разбудил голодный желудок, что так жалобно сжался до боли. Разогнуться было сложно, но ее радовали лишь сухари, которые дали точно понять, что нужно искать хоть какую-то деревню. — Тебе просто, ты травоядное! — шутливо возмутилась девчонка, смотря на Санару, что жевала все, что только попадет ей в пасть. Сейчас Ханда немного завидовала теленку.       Благо, им пришлось лететь не то, чтобы долго. Правда девушке пришлось снижаться поодаль цивилизации, дабы никто не увидел бизона и не приняли за того же Аватара. Красть вещи не хотелось, потому-то пришлось зарабатывать, чем только приходилось. Собирать цветы, плести венки — копейки, но на них можно купить карту, бурдюк и непортящейся еды по мелочи. Главное умело их продавать! Не как бедные старушки, которых просто жаль, а с изюминкой и акробатикой!       Жонглировать цветами весело, кидать венки-короны на головы детей или женщин, напевая песню, тоже. Люди толпились, некоторые проходили мимо. Местные музыканты решили подыграть ей, и Ханда уже не знала, за что ей платили больше — за цветы или представление. Такое всеобщее внимание смущало, каждый шаг казался странным, однако заработать деньги нужно было. Чаще всего получалось задобрить мамашек детей, которые тянули ручонки к растениям.       Куш небольшой, но зато первый полностью самостоятельно заработанный! Тело ныло, зато голова была очищена от назойливых мыслей. В следующий раз придется в другую часть деревеньки идти или на ту же… — Смотри, что раздобыла! — широко улыбается, показывая своей бусинке то, какая она молодец. Сегодня столько людей было, и ни с кем практически не говорила. Дискомфортно от этого было. — И так, куда можем держать путь? — спрашивает Ханда, усаживаясь рядом с мордой боевой подруги и раскрывая карту, словно Санара способна что-то там понимать. — Можно держать путь к югу или северу… — предполагает магесса.       Ей думалось посетить храмы. Идея так себе, но другого в голову не шло. Где еще искать хоть какие-то зацепки по магии воздуха? Надеяться на рынки бессмысленно, ведь либо всякие вещи от кочевников канули в лету, либо они стоят состояние у всяких коллекционеров. «Может, зря не пошла с ним?» — уже бессмысленный вопрос. Даже если вернется, то там никого не будет. Нужно идти только вперед… только вперед, как тот же ветер.

***

      Деревня за лесом, лес за городом… столько мест посетить успела за то время, что держит путь в неизвестность. Ханди могла покляться, что ей это нравится. Столько людей, что не стали друзьями или даже знакомыми, но столько домов, которые так отличались от территории к территории. Земля действительно большая… только сейчас ощущается ее территориальный простор, ее этническая многогранность. Царство Земли — это не только Макапу, оно бескрайнее.       Магесса даже успела привыкнуть к путешествиям, теперь-то понимает, почему кочевники так это любили. Их не сковывают обязательства. Могут лететь в любое место в любое время, открыты своим желаниям, нет привязки к дому, на который сейчас у нее нет просто денег. Магия воздуха давалась тяжело. Она не похожа ни на что, это не материальная энергия, как вода или земля, а с магами огня ей, к счастью, не доводилось встречаться… а если и доводилось, то просто тихо сбегала.       Поймать ветер нелегко, зато теперь получалось просто усилить поток. Не контролировать, не перенаправлять, а просто немного усиливать. Для нее, некогда немага, это было волшебство, это ее маленькое чудо. Каждый шаг к успеху приносил неимоверную радость. И на каждой победе Ханда бежала к питомцу, которому все рассказывала и показывала, и в черных жемчужинах она видела ответную гордость. По крайней мере, ей так хотелось думать. — Эм, Санара, ты куда? — спросила непонимающая наездница, когда бизониха сошла с курса и под недовольное фырчание летела в другую сторону. Ханда неоднократно пыталась повернуть подругу, но животное ни в какую не хотело. Оно стремительно летело куда-то вперед, будто медом намазано. — Ну, что ж… видимо, ты учуяла что-то.       Она доверилась Санаре. Что может случиться из-за этого? Вот только кто знал, что ее малышка прилетит прямиком в лапы браконьеров?! Благо, у нее получилось заставить бизона спрятаться в лесочке неподалеку. Санара потеряла всякий разум: она вставала на дыбы, фырчала, топала ногами, желая спасти себеподобных, что были в мелких клетках.       Оказывается, существуют еще летающие бизоны, совсем как ее Санара! И малышня выглядела так потрепано, с таким жалобным скулежом, что сердце мага воздуха разрывалось на кровавые ошметки. Телята явно не один день находятся в котелках. Звери были в ранах от капканов, а также шерсть в некоторых местах облезла из-за постоянного трения о прутья. — Я тоже хочу спасти, но совершенно не понимаю как! — шепнула Ханди, которая не могла просто так оставить бизонов на этих охотников. Лично она не сможет противостоять мужчинам, да и украсть незаметно клетки не сможет, они точно тяжеленные! Маленькую надежду давало лишь то, что клетки клали в закрытую повозку, а мужчин на первый взгляд было не так много. И у них были ключи.       План откровенно безумный. Идти на таран — этому ли учат кочевники? Хотя сейчас уже не так важно. Главное не промахнуться, не убить телят, а люди не так важны. Страшно будет, если эти мужчины окажутся магами, вот тогда у юной наездницы не будет шансов.       Однако риски должны были оправдаться, тем более когда основную работу делала Санара. Когда ее голова встретилась с повозкой со звонко-глухим стуком, магессе стало немного дурно и откровенно жалко крепкий череп зверя. Элемент неожиданности на удивление сработал, похоже, браконьеры не учитывали то, что за малышней будет слежка.       Один мужчина попал под повозку, его топтали ржущие от испуга страусиные лошади. Девушку пробрало от ужаса от его криков, что резко стихли. Она старалась не смотреть на растущую лужу крови. Повозка перевернулась, из нее выпал ездовой, который оказался магом земли. Он быстро вскочил на ноги и уже кидал в летящего зубра булыжники, вот только против мощного взмаха широкого хвоста Санары у него приема не было, оттого наездник влетел в ближайшее дерево. Тут-то и начала действовать магесса, связав его бессознательное тело. — Нашла! — обрадовалась сероглазая, достав из внутреннего кармана нужные ключи. Обернувшись, она встретилась с Санарой, которая принюхивалась к скулящей повозке, зверь в нетерпении пытался открыть «консервную банку», однако ничего не получалось. — Отойди. — отодвигает рукой питомца Ханда, после чего открывает вначале повозку, а после клетки, в углах которых прижимались перепуганные телята.       Как только дверцы были открыты, маг прыжком отошла от повозки, зная, с какой скоростью освобожденные помчат в небо. И все получилось так, как девица и предполагала, однако малышей остановил рев Санары. После ее звука телята остановились и опустились, недоверчиво глядя на парочку. Они боялись подходить, видя человека, потому-то Ханди, щелкнув пальцами от возникшей идеи, выкладывает лакомство рядом с бизонихой, а после прячется за деревом.       Детеныши, что были минимум в несколько раз меньше Санары, робко подходили, принюхивались к взрослой особи. Лакомство есть побоялись. Наблюдать за ними было диво дивное! «Какие они бедные…» — подумалось наезднице. Так хотелось их всех забрать себе и выходить, однако головой девушка понимала, что дикие звери, даже травоядные, опасны. — «А ты неплохая мама!» — невольно улыбнулась сероглазая, смотря на то, как ее подружка вылизывает урчащих измученных детей. Было мило.       В итоге малыши, успокоившись, съели еду, которую любезно оставила Ханди, что до сих пор не подходила к зубрам. Итак, нужно было решить, что с ними делать. Вернуть родным — идея отличная, вот только пока неисполнимая. Спрашивать у бессознательного браконьера тоже так себе вариант решения проблем…       И пока подросток раздумывал, все было решено за нее. Телята взлетели и направились куда-то, пока Санара провожала их заботливым взглядом. В воздухе они как-то смешно пискнули, словно поблагодарили. — Санара, за ними! — быстро приняла решение маг воздуха, запрыгнув на питомца. Вместе они взлетели за маленькими летунами, желая узнать, где же находиться их дом. Скорее всего там были еще много таких же бизонов!

***

      Летели они достаточно долго, минимум несколько дней. Приходилось чаще останавливаться из-за того, что дети маленькие и невыносливые совсем. Доверять человеку, даже Ханди, они не стали. Да и седло на Санаре тоже обнюхивали и пытались снять, думая, что «опасное двуногое» держит ее на цепи. «Совсем как Санара в детстве…» — улыбается теплым воспоминаниям. Ханди помнит бизониху как нечто, что было с ней всегда, возможно, даже дольше, чем существует на свете юная магесса.       Столь удивительное у нее путешествие в самопознании…столько открытий! Неужели Аанг их не нашел? А если и нашел, то какая у него могла быть реакция? Счастье, что Аппа и он сам не последние? Хотелось бы ей почувствовать это счастье, увидеть собственными глазами чужую радость.       Вновь смотрит на руки, которым подвластная магия, что находиться, в каждом существе. Она верит, что воздухом можно управлять в ком-то бы ни было. Вытягивать жизнь из легких. Ей только сейчас становиться жутко от осознания того, насколько монахи могли быть непобедимыми. Почему же они проиграли в войне? Их бизоны — это естественное оружие. Они становятся бесстрашными, если нужно защищать близких. «Наверное мешало миролюбие?» — одна догадка за другой. А так хотелось ответов! Где же их искать, кроме Аватара? В каких-то библиотеках? У коллекционеров?       И вновь взгляд на телят. Это и есть продолжение мертвой нации, отголоски того, что пытается возродиться. Ей даже страшно представить, что за ноша у мальчишки, что младше нее, на плечах. Смерть целой цивилизации из-за страха подростка перед непосильной ответственностью. «Видимо, сейчас мы похожи…» — пожимает плечами, как бы не зная ответа. Все-таки на ее совести тоже собственная деревня, из которой просто сбежала в момент опасности. Правда, ей хочется верить, что с ней все хорошо, что Аватар спас их. Он же герой! Он же может… А она пока ничего не может. Ну, только спасла пару жизней бизонов. Много ли это или нет?       Внутри щиплется чужая скорбь, которая так молниеносно становиться собственной. Теперь она понимает откуда произрастает эта боль, но совершенно не знает, что с этим делать. Не это ли одиночество? То самое из всех страшно-возможных? — Ладно, пора всем спать! — обратилась к животным Ханда, после чего сама пошла на боковую. Не нужно думать о боли. не для этого пытается познать свою магию!       Путешествие с бизонами проходило достаточно неплохо. Не по себе стало только когда дети перелетали через океан. Долгий путь, а бескрайняя вода все не заканчивалась. Девичье сердце забеспокоилось, не сколь за себя, сколько за выносливость телят.       Однако стало намного страшнее, когда животные резко стали подниматься в высь. Стало холоднее, Ханда просто не понимала, какая конечная точка. Они поднялись уже выше облаков, где дышать было сложнее. — Санара, поворачивай назад! — пыталась кричать, но голос осип от высоты, он словно растворился в давлении. Бизона не слушалась совсем, она стремительно летела вверх, игнорируя жалобные приказы хозяйки, которая потеряла управление.       Солнце было слишком ярким, но тепло от этого не было. Цвета и запахи стали какими-то другими. Сколько бы она не дышала, но кислорода было мало, лёгкие сдавливало, началась вновь паника. Магесса поняла, что стала терять сознание… Было страшно за свою жизнь. Ханда боялась не проснуться.

***

      Осознание своего тела и существования приходит с трудом. Дышать вновь стало возможным, но голова гудела и все кружилось. Немного тошнило. — Санара… — в полусознании произносит обескровленными губами. Ханда все еще была в седле, но зверь не отвечал, поэтому она в беспокойстве спустилась на землю.       Ватные ноги не держали, вот-вот она могла упасть, потому-то так крепко держалась за шерсть своего зверя. Несколько раз позвав боевую подругу, она поняла, что бизон спит. — Слава духам, ты жива… — с облегчением выдохнула маг, чувствуя чужое сердцебиение. Девушка оглядываясь незнакомую местность. Они были одни в лесу. Казалось, зелень крон была какая-то другая… Более яркая? Или солнце такое близкое относительно земли?       Однако ее смущал обрыв, что был за их спинами. Где же они оказались? Именно с такими мыслями девушка достала карту и пыталась ориентироваться по контурам материков, дабы понять, куда же ее могли привести копытные негодники.       Мыслительные поиски прервал шелест и тихая поступь. Вначале Ханда не придала значению. В лесу полно всякого мелкого зверья! Вот только когда звук стал более отчетливым и приближающимся в ее сторону, тогда девушка навострилась. Хотелось достать свое оружие, чтобы не чувствовать себя настолько незащищенной. — Эм… здравствуйте! — неловко произнесла маг, думая о том, а нужно ли вообще давать о себе знать. Вдруг это дикие люди, которые опасны для нее? Ну, людоеды например… — Я не знаю, где нахожусь и… не могли бы помочь?       Тишина затянулась, стало дискомфортно. Хотелось просто улететь. И только девушка хотела это сделать, как среди зелени блеснуло атласное солнце, чьи лучи превращались в образ человека. Они забирали все внимание на себя. Серые глаза встретились с незнакомцем в атласно-рыжем. Казалось, он вбирал солнце и отдавал отблески золота. В горле встал ком, а в глазах появилась необъяснимая влага от волнения и неверия. — Я… не знаю, понимаете ли Вы меня… — горло сперло от восхищения и страха. Перед ней кочевник! Легкая и свободная ткань, что не сковывает движение, что ловит каждое дуновение ветра… — Кто же ты, сестра? — спрашивает ее мужчина с усами и точеным лицом. Был в его акценте что-то другое. Придыхание? Отзвуки согласных… или гласных? Он смотрел большими карими глазами, как любой гражданин Земли. — Или откуда?       Кто она? Откуда? Знать бы самой! Кажется, она слишком долго молчала и выглядела странно, раз человек протягивает руку, дабы девушка смогла подняться. Принимает жест совершенно бездумно, однако именно это помогает встать. — Это ты спасла моих мальчишек? — приветливо улыбнулся человек. «Мальчиков?» — вначале ничего не было понятно, но затем в голове всплыл момент с телятами. Они были мальчиками. — А Вы… пастух? — кривит брови, не зная, верить ему или нет. Однако навряд ли его прикид был подставным… Не пошел же слушок о втором маге воздуха… верно? — Абсолютно. — кивает смуглый. — Имя мне Шаго, рад знакомству, сестра. — Ханда. — поправляет его младшая. — Почему Вы меня так… называете? — В тебе течет крови наших предков. — легко отвечает Шаго. — И это говорит не только твое имя, внешность или бизон. — Тогда… что? — ей самой хотелось знать ответ. Почему об этом догадался человек, который прямым-то потомком не назвать, а настоящий кочевник не смог распознать! — Сюда не сможет попасть человек с неподготовленными легкими. — объясняет, казалось, такие простые вещи. А ведь логично! — Думаю, ты и сама это прекрасно поняла.       Вместо ответа подросток кивает. От воспоминаний того, как она летела над облаками, где практически не было кислорода, становилось жутко! Взгляд невольно ложится на бессознательную Сан. — Она будет в порядке? — с беспокойством интересуется у пастуха. Всё-таки у него явно есть опыт в таком деле! А ведь раньше ей не с кем было даже посоветоваться… только с фермерами большого рогатого скота… — Определённо, не переживай. — отмахнулся Шаго, а после бесстрашно подошел к лежащей. Он сделал пару движений, нажал на какие-то точки на теле Санары, из-за чего бизон резко распахнул глаза и встал на лапы. Это было так быстро, что девушка не смогла запомнить хоть что-то. — Вот и все. Привет, красавица. — делает максимально дружелюбный голос, стараясь не показывать зубы, а после протягивает руку прямо к носу, дабы зверь принюхался и познакомился. — У нее только небольшой стресс организма. Все-таки не летала так далеко. — Мы не со здешних мест. — решила признаться девушка, на что получила понимающие кивки, пока Шаго поглаживал зверя. — И что тебя сюда привело? — вновь смотрит своими темными, но дружелюбными глазами. — Не считая телят.       Ханди робеет, горло опять першит. Рассказать ли ему всю правду? Зачем ему доверять? Он же и сам может предположить! — Просто хотела найти ответы о себе… — по правде говоря, это честный ответ. Не полный, но честный. — Вижу. — вздыхает шатен. — Что ж, ты не единственная, кто ищет ответы на свое происхождение и магию. — Магию? — оживилась девица, пропустив удар в сердце. — Есть еще маги воздуха? — Думаю, тебе лучше самой увидеть все. — загадочно улыбается, после чего предлагает сходить к Совету Общин.       Каждый шаг давался с трепетом. Мужчина не отвечал на вопрос, где они, ссылаясь на то, что пусть ей расскажут более знающие люди. В ладонях покалывало от напряжения и нетерпения. Неужто нашла то, что считалось утерянным навеки?       Лесистая местность постепенно стала превращаться в цивилизацию. Зелень становилась камнем или деревом, а затем и высокими воротами, вечно открытыми и свободными. Они шагали по ровной дороге главной площади. Её встречали разномастные люди в желто-красном. Монахи и монахини, многие из них были лысыми, вот только стрел не было. Ощущение незащищенность, словно у всех на ладони. Букашка в сравнении с могучей природой и людьми, что здесь живут.       Ханде было дискомфортно от всех этих глаз. Почему же все они только своей одеждой походили на кочевников, а внешностью — нет? Хотя вскоре ей ответят на вопрос Совет общин, что находился в главном храме с цветным кирпичом и резьбой.       Её встретили старик с кустистой бородой и женщина в возрасте. Оба носили стрелы. Отличались ли они от тех, что носил Аватар, девушка пока сказать не могла. — Нам уже доложили о тебе, юная душа. — улыбнулась дама, чьё лицо все равно казалось прохладнее обычного. — Мы рады, что ты смогла найти путь домой. — вторит ей горбатый старик. «Дом?» — от этого слова по спине идут мурашки. Как давно у неё не было дома и, неужели, действительно нашла? — Так… Где же я? — спросила Ханда, все же желая узнать правду.       И ей поведали историю, в которую было невозможно поверить. При геноциде кочевники молились своим духам, ветра и скорости. Они умоляли спасти их жизни и были услышаны. Дух Ветра Чахоти донёс печальные известия вместе с песнопения мира до своего создателя — воздушного льва-черепахи. Он не мог смотреть на страдания и гибель своих детей, потому и спрятал их у себя на панцире. И лишь раз в 5 лет опускается, чтобы забрать с собой плод любви потомков кочевников с другими нациями.       Ханда была более, чем поражена. Она не верила, что сейчас земля, на которой стоит, находиться далеко в небе, сокрытая от любых глаз и любой опасности. Что же это были за существа, на которых живут люди? Духами, разумными зверьми или создателями всего нематериального?       Здесь существует два аббатства в виде кочевников с чистой кровью, которые живут в горах, как их предки, называлось Щуруу, что означало «верность», и потомки кочевников, которые не пытались так рьяно бороться за чистоту крови, Эмахо как «открытый».       К сожалению, у каждого из них были стали проблемы. У смешанных практически нет магов воздуха, ведь ген неуловимый стихии рецессивный. Тем более магов других стихий приходилось возвращать на материк и оставлять только немагов. У чистокровных дела обстояли хуже, как казалось Ди, ведь там было кровосмешение на протяжении всего времени, что они здесь жили. Ей было мерзко от того, как низко пали фанатики своей магии, раз решили быть «чистыми», но с патологиями. «Неужели кочевники были настолько не принципиальны?» — задаётся вопросом, не желая на него получать ответ. Когда она познакомилась со вторым аббатством, то в её душе появилась отягощающая трагедия. Ханди была подобна всем им, людям от разной степени инцестов. Налицо было видно, насколько искажены у них гены. Но стоит отметить, они живут действительно так, как и представляла наездница: высоко в горах, в раздельных храмах как для взрослых, так и для детей, вегетарианцы, поголовно лысые, бледные и сероглазые. Носили одежды, которые были продолжением Аанга.       Вот только восхищения они не вызывали от слова совсем. Казалось, они были мертвы изнутри, пока аморально гонялись за выживание. Разве поэтому из предки молились духов о спасении? Но аббатство смешанных все равно относилось к ним с уважением, ведь они появились благодаря «предателям», которые не хотели своим потомкам участи болезненных мутаций.       В каждом аббатстве было по нескольку общин, мужских и женских, и их всех объединял Сенат, который собирался в особых случаях, отвечающий за судьбу всех кочевников. Ей нужно было выбрать, к кому же примкнуть. Конечно, сердце просило аббатство смешанной крови, да, там кочевники не такие «колоритные» или этнические, но на них хотя бы приятно смотреть! Нет этих аномалий! Однако разум говорил, что нужно идти туда, откуда она была родом — в генетическую яму.       Там её переодели, рассказали о порядках и стали обучать магии. Поначалу было сложно вставать раньше рассвета, делать много физических упражнений, а после питаться почти что травой. Благодаря, клубни были достаточно питательны. Отказаться от мяса было поначалу невозможно. Организм требовал «нормальной» и питательной еды, чтобы хватало энергии. Тайком Ханда покупала мясо у соседей и готовила.       Только Санара получала истинное удовольствие от пребывания здесь. За ней ухаживать несколько человек, были огромные пастбища, где самка могла знакомиться с другими особями. Радовало то, что хотя бы у них не было скрещиваний с родственниками! Ханда видела, как засняла шерсть бизонихи, как та оказалась более общительной с сородичами, чем с ней…       Было у хозяйки счастье за питомца, вот только пока собственного не имела. Все эти жесткие правила шли вразрез с её пониманием кочевого народа. Ее тоже заставили сбрить длинные волосы. Это была настоящая трагедия! Ханда старалась не рыдать, слыша щелчки ножниц.       Однако постепенно все пришло в норму. Магесса смогла пройти акклиматизацию. Первые полгода её тело подготавливает к сильным физическим нагрузкам, чтобы не было стресса в небе, ведь ей придется часто использовать пресс. Собственно, жизнь шла чередом, пока в голове не возникла идея познакомиться с существом, на котором они жили. Было ли ему больно, когда они строили котлованы, что он есть и умеет ли говорить? — Но обычно туда никто не ходит. — ответила ей наставница, удивившись такому вопросу. — То есть, неизвестно где его голова? — решает узнать больше информации.       Немного подумав, наставница идет в библиотеку и находит книгу истории зарождения не только их державы, но и о духах. Эти знания сохранились благодаря выжившим кочевникам, которые хотели спасти хоть что-то.       В итоге Ханди, прихватив Санару, направилась к краю острова, совершенно в другую сторону от храмов её аббатства. Пришлось лететь удивительно долго, а края так и не было. Эти монахи жили на вершинах панциря, оттого и приходилось дольше лететь.       Но ей улыбнулась удача и была найдена огромная голова льва. У него было очеловечено лицо, которое было покрыто витиеватыми узорами-резьбой, а на лбу красовалась его отметка стихии воздуха. Смотрел на нее туманными глазами, в которых клубилась звездная пыль и бескрайняя энергия. Захватывало дух от этого двумирного существа. — Я… спасибо, что защищаете нас! — Ханда не знала, что говорить. Ей приходилось кричать, чтобы зверь услышал. Она казалась такой крошечной. Однако он знал, кто перед ним. И слышал все прекрасно. — Надеюсь, Вам не больно от действий людей.       Девушка не знала, о чем говорить. Скорее всего, ей хотелось верить, что просто не найдет льва-черепаху. Мысли путались и поймать их было невозможно. Маг просто терялась при виде столь могущественного создателя магии воздуха. — Я рад, что еще один кочевник смог найти свой путь. — у него многоголосый голос, как у эхо. Удивительно, как он мог говорить силой мысли, как передавал сообщения прямо в голову собеседницы. — Мы были покорителями энергий внутри нас самих, а не стихиями, от нас люди научились управлять ими. — Да, но… какой ценой? — невольно задается трагичным вопросов, вспоминая нацию огня и кочевников. — Сейчас потомки кочевников сошли с ума! Они так бояться потерять свою магию, что… — девушка не могла так спокойно говорить о половых связях. Ей до сих пор было мерзко. — Знаю. — с печалью отвечает прародитель Воздуха. — Они вынужденно пришли к такому решению. — Но есть же другой способ! — протестовала Ханди. — Можно жениться с немагами других стихий, так будет хотя бы шанс… — В собственном горе они перестали видеть истину. — объясняет существо с космической энергией. — Я не могу на них повлиять, они так далеко от моей головы, закрылись в своих храмах. — Я пыталась на это повлиять… — опускает голову, как когда-то опустились руки. Девочка пыталась доказать кочевым остолопам, что им необходимо изменить отношение к крови, иначе их ждет нездоровое потомство и вскоре — полное изничтожение от тех же болезней, но никто ее даже слушать не хотел! Все только предложили ей уйти из их аббатства и перейти к «предателям». Но ведь это не решит проблему! — У тебя есть шанс. — решил дать уверенность маленькой душе лев-черепаха. Подросток смотрит на него с отчаянием, будто не верит в свои возможности. — Тебе следует повести их за собой, чтобы кочевники вышли из своих панцирей и открыли души, воспарив к свободе. — Но как… — у Ханды уже успела заболеть голова от осознания ответственности перед нацией. Конечно, все, что касается магов воздуха, нужно делать уже после войны, когда будет возможность восстанавливать храмы. Скорее всего в этом поможет Эмахо, или же… — Подождите… Аанг! — пришла идея в голову, что пухла от открытых горизонтов. Это же так просто! Помочь Аангу победить в войне, а после с его помощью заставить людей покинуть панцирь зверя! — Прошу, лев-черепаха, нужна Ваша помощь Аватару, настоящему кочевнику из Южного Храма Воздуха! Он может повести за собой остальных! — Я не могу покинуть пост. — с тяжестью признал летающий остров. В одно мгновение весь план девушки разрушился, рассыпавшись у ног. — Я обещал защищать всех до последнего кочевника. — Но он пытается закончить войну! — настаивала на своём кочевница, которая еще не могла себя так официально назвать. — Ему необходима Ваша помощь! — Коль я не могу, то пусть мои братья найдут его и помогут. — решил дух, не желая оставлять дитя ветров в беде. — Услышьте меня, сыны мои Чахоти и Чопай! — от его громогласного рева поднялся ветер, даже буран! Кроны сильнее покачивались, от чего аж Санару вскружил воздушный водоворот. — Донесите благую весть до братьев моих, чтобы помогли Аватару во спасении не только мира, но и народа его! Пусть каждый лист и облако несёт слова мои!       Ветер уносил его слова с собой. Кочевница провожала его взглядом, молясь, чтобы другие львы-черепахи смогли помочь Аангу в его битве за мир.

***

      С той поры минуло достаточное количество времени. Один год войны и три послевоенных. Многое изменилось, в том числе и сама Ханда. Новое положение дел на в последнем убежище магов воздуха, а именно становление верной рукой руководительницы Женской части общины, так же главным представителем воздушных кочевников по вопросам восстановления храмов и возвращения утраченных вещей их народа. Не зря она входит в Сенат!       Девочка окрепла, вытянувшись в росте, более не напоминая худощавого, нелепого жеребёнка с кривоватыми ногами. Многочисленные практики вместе с вложенными в себя трудами окупились. Ханда долго решалась, выходить ли ей в открытую игру с народом Огня, но за два года ведения тайной переписки с новоявленным Лордом Огня — Зуко, она всё-таки заключила с тем один из самых важных для своей персоны договоров…       И, вот сейчас стоя перед владыкой нации, что в прошлом причинила немало бед её народу, девушка строго поправляет очки на переносице, Ди успешно приземляется на заранее отведённый для её бизонихи участок и ловко спикирует при воздушной подушки прямо рядом с Хозяином Огня. Брюнет впервые видел ещё кого-то из воздушников, поэтому в первые пять минут наблюдения за подобной картиной не находит слов, не в силах как-то это прокомментировать. — Славных лет правления Хозяину Огня, — звучит прохладный сопрано, вовсе не присущий внешности оппонентки. Слишком юной казалась особа, занимающая столь высокую должность у кочевого народца.       Зуко в знак уважения отдаёт ответный поклон, всё ещё пребывая в удивлении. Мимика лица даже со шрамом на добрую половину открыто кричит об этом, на что она лишь слабо приподнимает уголки тонких, суховатых губ в подобии улыбки. Такая реакция слабоватой была в сравнении с тем, когда она напрямую обращалась к аколитам, найдя тех по наводкам старейшины женской общины, Арьи. Слегка вальяжно устроившись на перилах балкона, кочевница достаёт необходимые бумаги на подпись и молча отдаёт их Зуко. — Так это правда… — слегка волнуясь, сказал правитель, и брови его поднимаются вверх, единственный же видящий глаз пробегается по строкам будущего договора: — Но встаёт неоднозначный вопрос к тебе, Ханда. Почему община раньше не объявлялась? Вы опасались чего-то? — Опасались? Пф! — слегка прыснула в кулак от смеха шатенка: — Если опасались, то только огневиков, более нам некого опасаться после геноцида! — Я не совсем корректно задал вопрос, — поправил себя Зуко. С Хандой у них уже давно завязалось нечто вроде дружбы, поэтому, зная склонность девушки к циничным шутейкам, он не стал воспринимать всерьёз эту фразу: — Тогда почему ты решила только сейчас, спустя два года, показаться лично? Ты вед прекрасно знаешь, что наш Аватар — маг воздуха и до сих пор думает, что остался последним представителем своей нации…       Её данный вопрос заставил почувствовать себя не в своей тарелке, но та не подала виду. Лишь сжала ладонь в кулак до побеления. Хотя она множество раз писала о том, что не следует кому-то постороннему афишировать их переписку, но до сей поры так и не разу не упоминала причины, почему Зуко не может так поступить. А причин было, в самом деле, множество. Первостепенная — подсознательный страх предстать перед героем, спасшим весь мир, в невыгодном, слабом положении в сравнении с мастером воздуха. Остальные базировались на первой, будучи сомнениями после обретённого предназначения. Да как она вообще должна стать продолжательницей рода кочевников, настоящих, а не тех с примесями и многочисленными аморальными связями. Ханда долго сомневалась, раздумывала над происходящим в её жизни, но лишь два месяца назад пришла к выводу, что стоило всё же брать судьбу в свои руки. Времени колебаться всю жизнь не оставалось и учитывая особенности собственных патологий, быть может, жить остаётся не так уж и много. — На то были свои причины, — перевела взгляд Ханда на него взгляд. Почти чёрный, мрачный, до мурашек пробирающий своей нечитаемостью, от чего даже хорошо держащий контроль над своими эмоциями, Зуко неволей вздрогнул. Сказала, словно отрезала пути на дальнейшее обсуждение данного вопроса. — Нельзя обсудить куда более насущные вопросы? — Как я понял из содержания договора, со своей стороны я имею обязательства проспонсировать восстановления храмов, — продолжает, стараясь больше не смотреть в её сторону, юноша: — И это пока всё? Не нужна даже помощь с поисками предметов культуры? Книги там, например, свистки с техниками воздушных приёмов?.. — Ты не прочитал последние несколько пунктов. — наконец решается спуститься с перил Ди, аккуратной, почти неслышимой поступью подойдя со спины и наглым образом нарушая личное пространство юного монарха. Тонкий палец указывает на небольшой абзац, который в договор смело приписала сама девушка, не спрашивая одобрения у старейшины: — Они являются немаловажными, Зуко.       Ощущая, как тяжёлая ноша перед кочевниками камнем ложится на плечи, Лорд Огня внимательно прочёл последнее. Напряжение заставило сжать листы контракта сильнее обычного. Всё бы ничего, если бы последний пункт напрямую не касался его лучшего друга. Им начал обуревать настоящий гнев. «Аанг обязан продолжить род кочевников с одной из представительниц из Женской Общины. Потому настоятельно просим Вас, уважаемый Лорд Огня, помочь нам в этом непростом деле.» Так твёрдо и уверенно это хамство был написано! Однако… С другой стороны, эти условия вполне с рациональной точки зрения… Ведь… Он был кочевником, а желал по прошествию своего совершеннолетия заключить законный брак со своей возлюбленной девой из племени Воды. — А у вас в Аббатстве нет других представителей мужского по… — он не успел договорить эти слова, застыв на месте каменным изваянием, ведь его оборвал резкий шёпот в основание уха. — Прикажешь мне трахаться с кривыми инцестниками или разбавить свою кровь другой? А ты умеешь задеть чужие чувства, милорд.       Губы девушки сжаты плотно сжимают верхние зубы, а глаза горят живым огнём негодования. Да, первое сорвалось с губ невольно, но она не смогла высказаться. Ее до сих пор передёргивает от инцестников, с которыми ей не посчастливилось быть в родстве. На общем празднике, где мужчины могли встречаться с женщинами, она познакомилась со своим дядей. Молодой мужчина, выглядит моложе своих лет. Он узнал в ней свою сестру и брата. И поведал историю, которую Ханда клялась стереть из память…       Её дядя, Акар, был в полигамных отношениях со своим старшим братом, Набо, и старшей сестрой, Кету, что были по совместительству её родителями! У них была любовь на троих! Однако, Кету и Набо предали своего брата, оставив его, немага, жить на льве-черепахе, пока сами улетели исследовать мир, где и появилась Ханда. Они не считали его «полезным» для рода? Хотя ей самой плевать, это более не ее дело или забота! — Ты, о дорогой Лорд, вообще не в курсе, какой там на самом деле кошмар творится. Я едва смогла вырваться из той дыры, попав в Женскую общину. Только представь, как маленькую девочку, ничего не знавшую, пытается изнасиловать собственный дядя только потому, что она напоминает ему о сестре, которую тот желает даже после её смерти? Тут без вариантов, понимаешь? — Ханда играет на честности, наблюдая за тем, как юноша начинает осознавать сказанное и стремительно бледнеть: — Будто бы я сама втрескалась по уши в неизвестного мне как личность Аватара и теперь желаю прибрать его к своим рукам. Ты так ситуацию видишь? Да льва-черепаху клала на него, если уж на то пошло. А долг он перед своим народом должен выполнить, несмотря ни на что, понимаешь? От тебя требуется всего-навсего два действия: подписать договор и лично передать ему вот это письмо, — из-за пазухи магесса достаёт сложенный вдвое конверт, с убедительной физиономией положив тот на раскрытую руку Зуко.       Юноша без лишних вопросов кивает. В его голове ничто из сказанного не могло так просто уложиться по полочкам. Нет, безусловно высказанное не выглядит шуткой, или даже манипуляцией, скорее невольно высвободившейся мыслью, которую эта стойкая воздушница долгое время держала в себе. Они подписывают то, что придаст ее словам силы! Мальчишке придётся с ней быть! — Не смей говорить о том, что я тебе сказала. Это точно не для его ушей. Не дай Раава, ещё сбежит перед лицом ответственности, знаешь же, какой он. Я лично поговорю с ним в Западном Храме… Так что… — слова Ханды перебивает вошедший слуга с предупреждением о том, что к нему собственной персоной прилетел бизон с Аангом, от чего кочевница быстро ретировалась, попутно вырвав прямо из-под носа Зуко важные документы, кроме заветного письмеца и одну из копий подписанного договора. — Хэй, Ди! — успевает окрикнуть ту по дороге к Санаре он напоследок с предложением: — Может быть прямо на месте поговоришь? Что бы было недалеко лететь!       Та лишь отрицательно мотнула головой и с ловкостью акробатки стеганула поводья бизонихи. Не к чему ей были лишние уши. Предстоит слишком личный разговор. Тем более во дворце, где проживала в течении многих поколений династия, которая уже однажды с головой как-то в своё время посмела вмешаться в личные дела кочевников! Нет уж, хватит с её народа пересечений с огневиками! К тому же… Сама Ханда ещё не готова вот так лицом к лицу встретиться с Аангом. Внутри бушует волнение, искренне хотелось вновь хотя бы глазком увидеть его, но… Хладный рассудок искореняет это желание. У неё конкретная миссия. Отставить лишние переживания! Санара, будто бы ощутив настрой хозяйки недовольно заревела во всю глотку. Девушка совершает небольшой просчёт, не учтя непредсказуемость своей мохнатой подруги. Где-то издалека слышится ответный вой животного, более гортанный и утробный, испугавший улетающую девушку. — Санара, стоять! Кому говорю! — со всей силы натягивает поводья Ханда, пытаясь удержаться на макушке непослушной. — Санара!       Животное резко наклоняется в бок, в обратную сторону, словно внезапно заболело бешенством. Да что её магнитом потянуло назад, чёрт возьми?! Ещё один рёв, на сей раз усиленный воздушными потоками, заставляет девушку вжаться в бизониху от не менее головокружительного пируэта, совершённого внезапно самой Сан. Ди резко оборачивается назад, холодея на месте. Их нагонял другой, более массивный, чем сама Санара, бизон. И, кажется, он был без своего наездника. Чем можно объяснить подобное поведение? Разве, что… «Так она-таки ощутила запах другого бизона… Вот же ж! Нужно было гораздо раньше сваливать! Но ведь не я планировала ни неожиданный приезд Аватара, ни выскочку своей… У них что, это семейное — друг друга как только унюхать, так сразу орать во всю глотку?! Нужно сваливать как можно скорее, как только они снюхаться успеют! Или хотя бы отлететь чуть подальше, иначе как Аанг вообще доберётся до Западного Храма? Вот угораздило же тебя, Санара, в самый ответственный момент!» — сокрушаясь про себя, взвыла вслух девушка и позволила приблизиться к себе мохнатой громадине. — Тебе чего нужно, мохнатый? — задала напрямую вопрос зверю-хранителю Аватара вскочившая на лоб своей бизонихи воздушница в грубой манере. — Что, впервые за долгое время самку видишь? И мечтай о ней! Это моя девочка! Не разевай рот на чужой медок! Вали-ка давай быстрее, пока нас твой дражайший хозяин не заметил и я, так и быть, приведу тебя в место, где много таких же сладких деточек не хуже моей Сан!       Всё бы ничего, да только похоже эти двое успешно наладили контакт, не обращая ни малейшего внимания на протесты Ди. Перетёрлись носищами, значит, довольно урчат в воздухе, ни малейшего стыда при этом не испытывают! Ну настоящие животины! Слов просто не хватает описать их наглость! А Санара, казалось бы, одна из самых неприступных самок, которая за эти четыре года так и не сумела обзавестись потомством, хотя мужиков было хоть ложкой выгребай! Всех успела по очерёдности лягнуть задними копытами, а тут вон как заинтересовалась! Коза такая! Лишь после внушительного обдува в морду со стороны девушки Аппа наконец-то обратил внимание на недовольную хозяйку и с раздосадованным фырканьем дал заднюю, поспешив вернуться назад. Ди с огромным облегчением выдыхает, направляя Сан от навязчивого ушастого ухажёра в сторону храма.

***

«Казалась такой бесстрашной, но едва узнала о том, что пришёл Аанг, сразу бросилась наутёк. Интересная женщина,» — по пути размышлял про себя Зуко, пока шёл на встречу с близким другом. До этого в переписке она казалась ему вполне дружелюбной фантазёркой, которая лишь была помешана на культуре кочевого народа, но едва он увидел ту вживую, все сомнения в миг рассеялись. Осознание рисует полноценную картину того, что пришлось пережить этой девушке после столь внезапного откровения с её стороны. Действительно захотелось помочь, но вместе с этим… Душу юного монарха продолжает сильно гложить некая вина перед Аангом. Тому не дают права выбора, лишь ставят перед фактом и исходя из рассказа Ханды, церемониться с Аватаром не намереваются.       Зуко попробовал прочесть содержимое письма, однако хитрая воздушница учла и данный момент! Заветные строки, предназначенные для Аанга зашифрованы. Написаны на неизвестном языке, судя по всему который сможет прочесть лишь сам адресат. Выпуская лёгкий пар из ноздрей от беспокойства и раздражения от своего неведенья, мрачный юноша вошёл в кабинет, где всё время его отсутствия сидел в ожидании «незваный» гость. — О! Зуко, ты наконец-то пришёл! Рад тебя видеть, брат! — от вида вечно сияющего без особых на то причин кочевника одноглазый мгновенно расслабляется, не в силах подавить ответную улыбку. По привычке чересчур тактильный монах заключает огненного в объятия, а после продолжает: — Ты какой-то напряжённый. Что-то случилось? «Случилось? О, случилось! На голову кочевница свалилась одна, представляешь?!» — вслух, конечно, он сразу подобного не сказал. Хотя очень хотелось! Так хотелось обрадовать некогда ученика о том, что надежда вновь загорелась яркой звездой на небосклоне жизни юного Аватара. Однако для начала нужно хотя выяснить столь внезапного причину приезда.        Переместившись на рабочее место, Зуко прочистил горло, собираясь с мыслями, а затем ответил: — Да вот… Настроение с самого утра что-то не задалось. А ты почему прилетел? — Ты совершенно позабыл, да? М-м, Зуко, у тебя совсем память отшибло во время правления… — артистично закатил глаза на слова друга Аанг, после чего звонко рассмеялся, потешаясь над вытянувшейся от недопонимания физиономией Зуко: — Как же можно позабыть о годовщине собственной свадьбы с Мэй, дорогой мил-человек! — Вот тебя в мужья возьмут, тогда посмотрю, как ты запоёшь, — тяжёлый вздох сорвался с уст лорда Огня. Он уже придумывал извинения перед Мэй. Благо, еще не заполночь, есть шанс сделать какой-либо сюрприз. — А я прекрасно всю помню… Просто… Не до того было. — Ты говоришь о моей милой Катаре? Ох, да я с удовольствием! — мечтательно облокотился на ближайшую стену кочевник, не переставая улыбаться. Катара так долго ждет его, даже как-то стыдно перед ней. По меркам Воды Аанг давно совершеннолетний, однако по меркам кочевников есть еще время. Девушка обещала дождаться, ведь ей важно сохранить то немногое, что важно для возлюбленного... даже если придется объясняться перед непонимающим отцом, братом, да и всей деревней. — Увы, не хочу прерывать твой порыв, но придётся. Подойди.       Придётся. Да ещё каким разочарованием в виде письма с непонятным содержанием! Зуко дал обещание отдать, значит его придётся исполнить. Вытащив из потайной складки кармана свёрнутый вдвое конверт, юноша привлекает внимание слегка насторожившегося Аватара. Монах ощутил, как по спине побежали невольные мурашки и даже удосужился привстать ради такого события. Тяжелый взгляд золотых очень его всегда нервировал. Неужто опять какое-нибудь письмо с угрозами от восставших? — Что это?.. — ком оседает в глотке, но природное любопытство одерживает вверх над Аангом. Он подходит к столу, рассматривая конверт, пока не до конца понимая, что, собственно, происходит.       Зуко поднимает тяжёлый взгляд на друга, решая, а стоит ли говорить что-то... Пусть просто возьмёт и прочтёт. В обязанности его не входило вообще что-то сообщать о встрече с кочевниками и о договоре с ними! Хотя… Почему же не порадовать паренька? Сложив ладони в подобии «лодочки», сын Озая наклоняет голову в бок и с лёгкой, натянутой улыбкой сообщает: — Письмо, адресованное на твоё имя, — кажется, в Аватаре преждевременная осторожность спадает на нет, поэтому юноша повышает градус его заинтересованности: — Адресатом ни за что в жизни не догадаешься, кто был… — Это твоя очередная шуточка, дай угадаю? — притягивает невесомым, воздушным потоком бумагу кочевник, скептично приподнимая одну из бровей.       Конверт выглядит пожелтевшим, но на лицевой его стороне чётким, каллиграфическим, заострённым почерком выведено его имя, будто бы владелец письма старательно выводил каждую букву несколько раз, пробуя возможные варианты, как красивее нарисовать тот или иной символ. На Зуко не похоже. Да и выглядит для шутки тот слишком серьёзным. Множество мыслей вперемешку с совершенно непонятно откуда взявшимся трепетом заставляют пальцы развернуть письмо.       Тело сейчас же натягивается струной, по коже пробегают новые потоки дрожи. Этот язык вместе с наречием… использовались только одним народом. Его давно утерянными предками, друзьями, его настоящей семьёй. Брови смыкаются в болезненно-горьком выражении, и он, пока ещё не вчитываясь в родной до глубины души язык, оседает на корточках, прижимая драгоценную бумагу к сердцу. Какое, оказывается, сокровище ему преподнесли! А он воспринял этот дар, словно шутку. — Эй, дружище, ты… Эм… В порядке? — обеспокоенный голос Зуко звучит над головой, но воздушник его не слышит. Старые шрамы вскрываются, он боится даже повредить неаккуратным движением письмо. Лорд Огня аккуратно кладёт на дрожащее плечо уязвлённого виной друга ладонь: — Я не знаю, что там написано, но хочу кое-что сказать. Адресатом, так скажем, был… Такой же маг воздуха, как и ты. Твоя нация не угасла окончательно, и это послание прямое тому подтверждение. — Да ладно тебе, Зуко, — во взоре жидкого серебра отражается удручённость вместе с неверием. Такого не может быть, но Лорд его действительно порадовал. На мгновение даже захотелось поверить. — Можешь не утешать меня ложными надеждами. Но спасибо за то, что нашёл хоть что-то, оставшееся от моего народа. Я… искренне благодарен… тебе. — Да послушай же ты! — не на шутку рассердился на пессимистичность друга юноша, как следует встряхнув того за плечи: — Повторюсь ещё раз! Письмо! — указал он на злосчастную бумажонку, которую был готов уже со всеми потрохами спалить. — Передано было живой кочевницей, с бизоном! Всё ещё не веришь? Прочти уже его тогда!       В душе после его слов загорается слепой огонь надежды. Аватар разворачивает послание, неторопливо, даже с какой-то долей жадности внимая каждому слову, начертанному тем же острым почерком, и с каждым прочитанной фразой становится всё более серьёзным…       «Отдаю поклон великому носителю Раавы. И посмею попросить его о скромной встрече в Западном Храме Воздуха.

Да направят твоего зверя-хранителя духи Ветра и Звука, света им, собрат мой. Небо смотрит на нас.»

      Лаконично, но весьма символично. Именно так бы и выразился любой кочевник, даже в при живой встрече. Здесь подобное приветствие и обращение ни с чем невозможно спутать. Тем более наречие, которое использовалось исключительно близко прилегающем храме к Южному — Восточном, женском монастыре. Сердце в груди радостно заклекотало соколом, готовое сорваться и улететь хоть на край континента на поиски родимой крови.       Несмотря на внимательное выражения лика, Аанг не смог сдержать счастливой улыбки. Спустя столько лет он наконец вновь сможет увидеть мага, подобного себе! Он более не последний единственный в своём роде!.. Никак не прокомментировав содержание письма, он от души поблагодарил Зуко, а затем спешно подхватил планер и, впрочем как всегда не заботясь о выходе, оставил друга со своими переживаниями наедине.

***

      Густой пар просачивался сквозь узенькие, храмовые оконца. В помещении царствовала лёгкая туманность, отдающая нотками шафрана вперемешку с лавандой. Успокаивающая смесь благовоний, которую изредка, только в минуты сильного волнения, раскуривала девушка. А сейчас как раз-таки тот самый «особенный» случай поджидает, а морально Ханди всё равно не готова. Вдруг реакция будет резко отрицательной, даже несмотря на то, сколько было тщательно подготовлено в качестве почвы для того, чтобы она могла без препятствий влиться в доверие, как оказалось из слухов, совсем ещё мальчишки. Ради чего вообще она пережила столько лишнего, на самом-то деле?.. Зачем вообще полезла в самую гущу событий?..       Девушка множество раз задавала себе данные вопросы. Они не должны уже тревожить её закалённое тренировками и увиденными ужасами сердце, но на деле сквозь сталь характера проклёвываются давно позабытые шрамы. Как бы те Ди не пыталась искоренить. От курения начинает болеть голова, она откладывает те в сторону. Расслабиться не вышло… — И почему я так должна стараться?.. Ради какой-то нелепой цели? Эти уроды только делают, что имеют собственных детей или сестёр, а я должна их вытаскивать из дерьма? Отвратительно… И ещё этот… — взвыла кочевница, прижав к отяжелевшей голове ладонь.       Всё кажется таким недостижимым сейчас… Сделать новые шаги, теперь уже действуя напрямую, против собственного желания, а особенности трудно удаётся. Ханда, сидя в позе лотоса, от скуки ожидания приподнимает листок дерева, который каким-то образом занёс сюда ветер, движением руки, невольно обращая всё внимание лишь на него. Осторожность — не конёк девушки, поэтому она в такие моменты кажется маленьким ребёнком, который впервые увидел в жизни нечто интригующее и даже заигрался с увиденной вещью.       Позади она даже не замечает, как за спиной аккуратной поступью приближается кто-то посторонний. Лист медленно плывёт от одной руки к другой, голова же забита напрочь собственными мыслями. Она протяжно выдохнула из лёгких струю воздуха, отбрасывая надоевший предмет внимания в сторону, словно игрушку. Чем бы ещё занять себя до прихода Аватара? Наверняка тот объявит о своём прилёте, громко и без всякого предупреждения. Хотя… Один и голос будет буквально им. Но… Как же он звучит спустя целых четыре года? А ведь при первой встрече он был таким тонким, мелодичным, даже напевным, что ли?..       Внезапный хруст сломанной сухой ветви заставляет её вздрогнуть. Своды храма распространили эхом отзвук, врываясь в чувствительный слух предупредительным выстрелом в мозг, а тот, в свою очередь, поднял тело инстинктом самосохранения в оборонительную позицию. Ханда резким, но верным движением корпуса послала в предполагаемого врага сильный поток ветра, чтобы сбить вторженца с ног, но девушка поздно осеклась, заметив в остатках пара благовоний пестреющую, яркую одёжку.       Невольный противник запросто смог блокировать атаку воздушным щитом, а затем ещё несколькими быстрыми взмахами глайдера смог очистить помещение храма от тумана.       Девушка напряглась всем естеством, подобно пружине, готовая к ещё одной попытке нападения в случае чего. Мало ли кто мог вмешаться в её дела, да тот же презираемый ею родственничек, например! И, как назло, она позабыла надеть очки, зрение сильно подводит. Но фигура, вроде как, не похожа на дядю. Он ростом повыше, да и телосложением покоренастее… Нет, это кто-то из молодых, примерно её возраста, быть может даже помладше…       Расплывчатый силуэт осторожно приподнимает руку, кладя планер на пол, словно и не желает драться, а затем начинает медленно двигаться в сторону Ханды. Однако почему молчит-то? Изучает? Девушка щурится, не давая себе слабины. С каждым его шагом в груди становится всё жарче от ускоренного адреналином сердцебиения.       Тогда-то шатенка первая решается произнести первую фразу: — Из какого храма? — вопрос был задан на наречии кочевников, которым пользовались лет сто назад и которым успешно успела овладеть Ди помимо языка древних. Обычно такому говору обучали мастеров после нанесения татуировок, поэтому она решила рискнуть, а вдруг это пришёл… — Юг, — вполне спокойно, даже как-то миролюбиво раздался ответом бархатисто-нежный тенор с чуть глуховатыми нотками, будто бы ещё формировался и готовился стать низким. Нутро девицы напряглось. Перед ней был тот, кого искала: — Я пришёл с миром, по Вашей просьбе.       Девушка наклоняет в сторону голову, заинтересованно вглядываясь в высокого, статного юношу, стоящего в двух метрах от неё. Сознание подсказывает, что это Аанг, никак иначе, поэтому она позволяет себе наконец расслабиться и смягчить оборонительную холодность пыла. — Да, точно… Я приношу извинения. Зрение подвело, — слегка замявшись, нацепила на нос круглые очки она, после чего и смогла до конца убедиться в пришедшем госте: — Присаживайтесь, не стесняйтесь.       Кочевник робко присел в отведённое для себя место и, не в силах выдержать накала поглощающего всецело чувства радости, начал почёсывать бритый затылок, показавшись Ханде легкомысленным дурачком. И это надежда будущего её нации? О духи! Но его реакция более, чем понятна. — У меня Аппа сразу почуял запах Вашего бизона и помчал быстрее ветра к храму, — осматриваясь по сторонам, продолжает воздушник, с удивлением подмечая то, что стены храма не выглядят разрушенными, словно… Кто-то очень сильно постарался починить те. — Так что… Я, как бы сказать… очень рад нашей встрече… — А… Это тот пушистый громила? — магесса отмела посторонние мысли, ощутив небывалую лёгкость в обществе Аанга. Возможно, из-за того, что они раньше были знакомы. Или из-за одной возрастной категории. — Вы уже с ним успели познакомиться? — переведя взгляд лучистых, в отличии от пустых и затуманенных глаз собеседницы, спросил удивлённо юноша. — Было дело. Собиралась в храм лететь, а тут этот горячий самец к Санаре как начал приставать! Едва их друг от друга оторвала, — неволей смешок вырвался изо рта Ханды. — Хах! Вот, значит, как! Прошу прощения за него. Впервые за долгое время увидел кого-то из сородичей… — Аанг на мгновение опечалился, но затем вновь продолжил в том же оптимистичном тоне: — Так её зовут Санара? Интересное имя. «Светлая мысль»… Могу узнать Ваше?       Не узнал. Даже не удосужился запечатлеть в памяти образ маленькой девочки из Макапу, надо же. Но не Ханде его судить. Сколько ещё имён и лиц Аватар встретил на своём пути, всех запомнить практически невозможно. Хотя не такой реакции она ждала… Может, оно и к лучшему? Тут у девушки в горле сам сбой застревает комок, а от предчувствия неизвестности слегка спёрло воздух в лёгких. В самом деле, с чего бы ей так волноваться в подобный момент? Нет, бред чистой воды какой-то! Но момент кажется заветным, словно именно от него зависело многое. Или же это всего лишь лёгкие ноты разочарования от того, что после того, как она произнесёт своё имя, ничего сильно не изменится?       Шатенка в шароварах и топе заправляет короткую прядь волос за ухо, поднимая взгляд прямо на собеседника. Момент истины. — Ханда.       И вслед за этим наблюдает за реакцией Аанга. Его всё ещё такая же мимика лица поражает, уже не знаешь, что ожидать. Гибкая, мягкая. Лицом он, кажется, изменился. Вытянулся, стал более худосочным? Кочевник вздрагивает после её слов, задумчиво хмурится. Неужели пытается что-то вспомнить?.. — Где-то я слышал это имя… Только не могу вспомнить, где конкретно… — жест смешит её, от чего та прикрывает улыбку ладонью. Как с ним можно вообще быть серьёзной? А ведь хотелось побольше официальщины! — Четыре года назад Вы спасли деревню Макапу от извержения вулкана, за что я сердечно благодарна, — смех-смехом, а настоящая благодарность, всё это время продолжавшая теплиться в сердце, должна быть выражена. И выражена та была в лёгком поклоне вместе с прижатой к сердцу рукой. — Наша первая встреча не задалась тогда, поэтому я бы хотела это исправить и…       Носительница гена кочевников застывает, едва поднимает голову. Что же она видит? В глазах его отражается растерянность вперемешку с недопониманием и… глубоким сожалением. Да что она такого сказала?.. — Я считал тебя погибшей, — пришла очередь кочевницы терять былую стойкость. — Тот путь, куда тогда ты убежала в лес, был заживо погребён под слоем магмы…       Сердце, вздрогнув, обливается кровью. То есть, если бы она тогда не успела выйти из пещеры вместе с Санарой в порыве чувств, могла бы быть… — …И могла бы быть погребена заживо, — с тяжёлым вздохом продолжает Ди. Так жутко осознавать то, как была близка к смерти. Как пара шагов спасло ей жизни. Не духи ли этому поспособствовали? — Однако, как видите, сейчас перед Вами сидит вполне себе здоровая, живая кочевница. Умом не тронулась, нашла в себе силы и даже смогла продвинуться за прошедшие годы не только в изучении культуры своего народа, но так же, как видите, положить начало в восстановлении храмов. Но это всё мелочи по сравнению с тем, какой вклад привнесли Вы, переломив корень войны. — «Мелочи»! Да какие тут могут быть «мелочи»! — как же её забавляет эмоциональность этого мальчишки! Особенно когда она спокойно может взвешивать то, что пережила сама и исходя из анализа его так называемых подвигов. — Тут ты совершенно не права! Я благодарен тебе не в меньшей степени, но почему же ты тогда не… Полетела вместе с нами? Вместе мы могли бы…       Юноша встаёт в порыве чувств на ноги, подходя к ней практически вплотную. Так быстро! Опускает ладони на широкие плечи, заставляя поднять голову вверх. Осуждает? Укоряет, что она — часть его нации — как только открыла в себе способности, сразу сбежала? — Что я могла сделать, будучи тринадцатилетней девчонкой? — спокойствие поражает Аанга, но вместе с тем заставляет задуматься. — К тому же Санара полетела тогда в неизвестном направлении. Почему не объявилась ни разу за все четыре года? А были ли на то весомые причины? Я прекрасно знаю принцип воздушников, состоящий в том, что все должны держаться вместе. Но я не желала вмешиваться. Хотела для начала осознать себя, поискать ответы на свои вопросы. Да и сейчас как-то легче стало, когда нашла своё место. Будете осуждать? — сощурившись, уверенно продолжает девушка: — Разве свобода не является истиной всех детей Ветра?.. — И, тем не менее, тяжело было осознавать, что была одна? — пальцы, тонкие, но содержащие в себе силу, Аанга невольно сжимаются на плечах Ханды. А глаза буквально кричат в отчаянии о пережитой боли. В них были клубы собственной тоски, груз ответственности, который он не мог ни с кем разделить.       Одна? О, нет, она даже не ощущала недостаток внимания со стороны матушки-наставницы. Получается, данный вопрос он больше адресовывает себе, чем ей? Так вот в чём дело. В разные периоды жизни они одинаково чувствовали себя не на нужном месте, и это приносило в равной степени боль обоим. Только вот он адаптироваться под обстоятельства и даже завести друзей, а она как оставалась вечной одиночкой, так и остаётся до сих пор. — …И тебе тоже, верно? — с осторожностью понижает, переходя на неформальное обращение, девушка тон голоса на шёпот, читая по его глазам, что так оно и было. И даже больше, намного: — Но сейчас всё изменилось, ведь теперь, я похоже смогу скрасить общее одиночество своим при… — происходит то, чего никак не могла ожидать Ханди. Руки юноши плавно обвивают шею, прижимая к атлетически хорошо слаженной груди. От таковой внезапной близости начинает перехватывать дыхание вперемешку с эффектом неожиданности. Нет, конечно, она имела предположения о том, что он имеет сильную привязанность к своей культуре, но что до подобной степени!..       Сейчас не требовалось говорить что-то ещё. Так воздушница и поступает, несмотря на инстинктивное отодвинуться как можно дальше. Подобное выработалось с тех пор, когда девушка попала на обучение в Аббатство Верности. Многие из магов воздуха, состоявшие в нём, относились к ещё тогда маленькой девочке по-разному: кто-то с потаённой завистью смотрел на то, как хорошо обошлась генетика с внешней частью Ханды, кто-то воспринимал девочку как семью.       Но отрешённость к тактильному контакту привил именно родной дядя, бывший пару лет учителем Ди. К счастью, теперь такого нет! Он то и дело касался её тела, поначалу непринуждённо, но после одного случая два года тому назад… Всякого рода прикосновения вызывали в ней омерзение. Оно срабатывает мгновенно, сродни рефлексу. Но конкретно сейчас то, что она предполагала испытать, не свершилось. Неприятных ощущений не возникло, судя по всему, Аанг обладал какой-то особой аурой. Или такое бывало лишь с дядей?.. Хорошо, что в своё время она оттуда ушла в своё время…       В ответном жесте воздушница похлопала юноша по спине, от чего тот опомнился и отстранился. — Я… Это… Расчувствовался, похоже, — виновато улыбается Аанг, понимая, что собеседница не располагает к таким трепетным прикосновениям. Стало так стыдно перед ней. — Прости уж. Давно не видел кого-то из своего народа.       На уголках его глаз стоят невесомые слёзы счастья — те хотелось смахнуть, словно тот лист дерева, рассказать всю подноготную, повести за собой, поделиться собственной болью вместе с правдой… Однако она прекрасно понимает, что время для откровений ещё не пришло. Её просто начала гложить невиданная доселе вина за то, что придётся сказать этому, по факту, ещё не осквернённому, белому лотосу, с порога ошарашить того, ради собственного возможного благополучия. — Это совершенно нормально, — врёт, как дышит, Ханда, приятно улыбнувшись. — Будь я на твоём месте, Аанг, вообще бы раскричалась от счастья! «Это ради народа, я должна это сделать.» — мысли начинают вертеться волчком в разуме, девушка же продолжает уверять голос совести придерживаться изначальной позиции, однако сердце оттягивает время для самого страшного, вынуждая вести непримечательную беседу ни о чём.       Парень восхищался фресками, хвалил проделанный труд собеседницы, которая скрупулёзно изучала прошлое в книгах. Аанг думал, что Ханда выбрала путь Солнца, ведь не многие женщины шли по пути знаний, а не семейного счастья. С улыбкой девушка сказала, что действительно поначалу думала выбрать именно просветление, посвятить этому жизнь, узнать тайны вселенной, однако отрицательно качает головой, уверяя, что семья никак не помешает ей духовно развиваться. Пара растворялась друг в друге. Аанг все спрашивал и спрашивал, желая знать все. — Кроме того, наши бизоны спустя столетие твоего отсутствия эволюционировали, у них на каждой из шести лап появились копытца…       Аанг внимательно вслушивался в каждое слово Ханды, но едва ли та произнесла по случайности «наши», такое простое и нелепое, но для него означающие целый мир. — Наши? — расслабленная Ханда поздно поняла, что выдала лишнее раньше положенного времени. Былая весёлость сменилась на холодную маску спокойствия. — Забыла сказать. Кочевников, помимо меня, выжило достаточное количество. — И ты об этом так спокойно говоришь?! — встрепенулся Аватар, слегка нахмурившись в досаде. — И где же они теперь живут?       Вляпалась, конечно, Ханда по самое не хочу, но раз уж начала, так нужно продолжать и, не томя, перейди к самому главному, для чего она вообще и затеяла эту встречу. — В безопасном месте, — лаконично сообщает кочевница, от чего юноша, думающий, что это она так шутит, шутливо толкнул собеседницу в бок, мол, не томи. — В настолько безопасном, что без знания о его расположении ты просто так туда не сможешь добраться. — Ну так проведи меня туда, хоть сейчас готов туда полететь! — Ан-нет, не всё так просто, — продолжает в той же шутливой манере девушка, заставляя Аанга напрячься. — Мы уже не те, каких ты знал сто лет тому назад. Работаем не за бесплатно, увы и ах, теперь! Даже Аватарам не делаем исключений. — Да это же ребячество какое-то, — воспринял её слова всерьёз монах, но выглядит обиженным, похоже, Ханда его задела. Неженка… — И… что я должен сделать? Найти архитекторов или наладить связи с торговыми линиями… — Всё гораздо… Гораздо проще, — лукавит девица, подперев ладонью личико, при этом не переставая улыбаться. Попался. — Поклянись Духам, что ради народа готов пойти на любые жертвы… — тут придётся сделать актрисе серьёзную паузу и затем продолжить свой спектакль: — Доказав этой клятвой, что душа и тело твоё всецело принадлежит… «Лишь мне теперь, ведь не зря я угробила столько стараний и сил ради этого момента!» — думает параллельно шатенка, продолжая держаться лицом. — Народу нашему и долгу перед ним! — заканчивает она монолог.       Ханда использует дар красноречия и, ощущая нарастающее волнение в вибрациях чужого дыхание, с осторожностью подползает ближе, сокращая и без того маленькое расстояние. Он застывает от бросившегося в нос, сладостного, давно позабытого аромата горных цветов нотками фруктов, в минутной слабости лишь распахнув широко глаза. А затем, опомнившись, на щеках бледного лица появляется лёгкая пунца. То, что нужно, и она тактически отдаляется, получив своё заветное: «Клянусь…» — Вот и славно. А теперь осталось только оформить брачный договор. — Ч-чего?! — его будто хлестанули между лопаток со всей силы.