Творческий кризис

      Парни наконец-то вышли из лифта и направились к двери. Арсений отпер ее и пригласил гостя внутрь. Просторная и светлая квартира, выполненная в стиле современного минимализма. Они сняли верхнюю одежду и Арсений уже было потянул руку к ближайшей от входа двери, но резко передумал. — Я уже не особо хочу играть. Вдохновения нет. Может просто чаю попьем? — Хах, хорошо. Ты уже видел моё оккультное место, так что от чая я точно не откажусь, — Тоша усмехнулся уже чуть веселее.       Арсений поставил чайник, достал кружки, открыл ящик и спросил: — Ты какой будешь? Есть черный, зеленый, с разными ягодами. Сам подойди посмотри.       Антон только сейчас решился оглядеться. Кухня соединена с залом. Вместо обычного обеденного стола стоит барная стойка-островок на двоих человек. В зале висит большая плазма, а рядом игровая приставка. Уюта придает мягкий диван с подушками. Через панорамные окна в пол виднеется закат. Во всей квартире идеальная чистота. — Здесь… волшебно, — парень говорил медленно и осторожно, будто боясь испортить всю красоту и сказку места, — мне? Мне обычный чёрный с сахаром, спасибо большое.       Тоша поднялся и подошёл к жемчужине этой кухни — большому окну, которое сейчас горит закатным пламенем. Парня всегда завораживали первые и последние минуты нашего светила. До восхода он редко засиживается, а вот закат… — Честно, я давно хотел выехать куда-нибудь на природу и как в самых слезливых фильмах встретить закат у озера. Быть может…       Антон резко оборвал монолог. Он было хотел предложить мужчине съездить вместе, но забыл, что они не в таких отношениях и это будет выглядеть… «ну, как-то по-гейски». — Я рад, что тебе здесь нравится. Можем как-нибудь съездить вместе… назовем это командировкой, хех. Я возьму скрипку, а ты мольберт и краски, — тепло улыбнувшись, Арсений поставил кружки с чаем и сахарницу на стол. Также он достал коробку конфет и печенье, — присаживайся.       Солнце село за горизонт, позволяя мраку ночи медленно вступить в свои владения. Арсений включил маленький свет на кухне. Тоша с теплотой посмотрел на мужчину, будто ребёнку подарили то, чего он так желал в абсолютно обычный день: «Допьём чай и я его обниму в знак благодарности…» — Спасибо, я буду очень рад, — художник еще раз глянул в сторону окон, — я так люблю ночь… в это время я свободен от суеты учёбы, долгов и мыслей. А особенно волшебно гулять ночью по городу, — парень задумался. — Тогда решено, допиваем чай и идем гулять. Мы близко к набережной, а значит туда и пойдем, — Антон в ответ широко улыбнулся и кивнул.       Через некоторое время парни допили чай, собрались и вышли за дверь. — Ха-ха, снова лифт… я бы предложил спуститься по лестнице, но десятый этаж, как-никак.       Антон, как и обещал себе, хотел обнять музыканта, но его смутило, что он так просто и быстро согласился идти куда-то в ночь: «Слишком по-гейски… да и что-то я слишком парюсь насчет своих действий… но почему он так легко идёт на контакт, он чего-то хочет от меня? Хотя…» — мальчишка осмотрел комплекцию парня и в его голове на секунду промелькнуло что-то вроде: «А я разве против?».       А у музыканта без конца крутилось одно: «Мне надо вернуть вдохновение, надо вернуть вдохновение, вдохновение, вдохновение и еще раз вдохновение».       Они вышли с района и шли в сторону реки. Симпатичная набережная, освещенная теплым светом. Немного ветрено, поэтому в это время здесь уже почти нет людей. — Вода и ветер вместе создают невероятную мелодию. Высокий свист ветра и низкие вибрации воды, тихонько шумят листья. А вместе это великолепная композиция, не находишь?       Антон стал прислушиваться и тихонько кивнул. Легко найдя спуск, он подошёл ближе к воде и опустил в нее руку, нежно поглаживая её. — Холодная… — задумчиво сказал он. — Пойдем дальше, — Арсений стоял сверху, опираясь двумя руками на заграждение. Мужчина запрокинул голову к небу, — звезды сегодня особенно яркие… что-то поздно уже, может, останешься у меня?       Шастун поднялся к мужчине и чуть покраснел. — Только если после ночи ты не слиняешь куда подальше. Ты мне ещё три картины должен, — говоря это, Антон взял музыканта за запястье и легко усмехнулся.       «Если он действительно чего-то хочет, то пусть уж сейчас» — вновь оправдывал свои действия в голове Тоша. — Хех, куда я слиняю, если мы в одном унике учимся, — после этой фразы он легонько поцеловал Антона в лоб и продолжил как не бывало, — кстати, я думаю, что пора уже домой, всё-таки завтра понедельник.       А у художника всё внутри замерло, лишь стук сердца слышен в ушах. Он не мог разобрать, что дальше сказал мужчина. «П-подожди, я же не из этих, подожди! — руки у парня затряслись и он отпустил запястье Арсения, а испуганные глаза бегали туда-сюда, — я не могу быть из этих, у меня же были девушки, я их любил и до сих пор скучаю по Ире! Какого черта со мной творится?» — Антон буквально месяц назад кое-как смирился с тем, что расстался, а тут заявляется он и всё рушит. Шастун сел на землю, прижимаясь спиной к граниту. «Почему? Потому что я так по ней скучаю, что готов заполнить душу любым, что придёт или, может, мне изначально девушки не нравились?!» — парень прижал к себе ноги, желая разобраться в себе. Арсений непонимающе смотрит на мальчишку и начинает немного паниковать: — Ты чего? Вставай, а то простудишься же, — музыкант берет за руку Тошу и пытается потянуть с земли, но не рассчитывает силу и мальчик оказывается заключенным у него в объятиях, — извини, — Арс моментально отпускает художника. — Подожди, остановись…       Мысли мальчишки напоминали спутавшийся клубок, который многие годы не решались развязать. Какие мужчины, какие девушки, кто он, зачем? — Я… я… не знаю. Подожди, — Арсений непонимающе смотрел на светлую макушку парня, опустившего свою голову вниз, но терпеливо ждал.       Антону жутко — его воспитывали в семье, где всё «гомо» приравнивалось к самому страшному, что можно совершить в жизни… и узнай родители о том, что их сын любит мужчину… можно не договаривать предложение, ибо и так уже кровь стынет в жилах.       Да, со временем его мировоззрения изменились: Шастун перестал ненавидеть геев, но никогда он даже подумать не мог, что, возможно, один из них… а что сейчас? Казалось бы, гуляет вот так просто с человеком своего пола, но он явно почувствовал что-то больше, чем просто отношения натурщика и художника. — Нам, правда, пора идти, — мягко начал Арсений, — иначе завтра никто не проснется. Или мне тебя на ручках донести?       Арсений абсолютно не понимал, что происходит с Тошей: «Наверно, я нарушил его личное пространство. Но в любом случае, я уже извинился, так что думаю всё в порядке…» — Так что, идём? — Подожди ещё чуть-чуть, пожалуйста.       «Вот бы была таблетка, которая в миг уймет тревожность… не важно, что это и сколько стоит, » — желания имеют свойства сбываться, правда, не всегда, как того хочет владелец. Антон выглядит сейчас напугано и абсолютно беззащитно, словно маленький котёнок. Арсений молча подхватывает его на руки и начинает идти в сторону дома.       «А он намного легче, чем выглядит… мне кажется, будто я могу прощупать его ребра даже сквозь одежду, » — Арсений совсем немного ниже Тоши, так что мужчина думал, что телосложение у них тоже примерно одинаковое, но художник оказался намного легче его. «Почти, как пушинка… он что, вообще не ест? Нужно хорошенько накормить его ужином…» — Стой, да отпусти же, — Шастун пытался оттолкнуться, но Арсений был непоколебим в своем решении идти так.       Да и сам Антон долго не смог сопротивляться — теплота и сила рук мужчины притягивала, заставляя остаться. Ему совсем не хотелось выливать всё на Попова, а уж тем более признаваться в каких-то там чувствах. «Нужно поинтересоваться не тяжело ли ему, но…» — Тоша зевнул.       Подходя к подъезду, Арсений опустил взгляд вниз: «Хех, уснул… мы шли минут десять, максимум. Ну, день и правда сегодня был насыщенный, » — резким движением Арсений достал ключи из кармана и открыл подъезд.       «Снова лифт, — музыкант замер напротив раздвижных дверей, — ну, была не была…» Поездка на лифте прошла нормально. Арсений зашел в квартиру всё еще с мальчишкой на руках. Он не стал зажигать свет и сразу прошел в спальню.       «Как же он мило спит… но я не могу оставить его спать в уличной одежде, » — Арсений снял с Тоши обувь, куртку, худи и джинсы. Он старался особенно не разглядывать парня, но иногда специально касался его кожи. Шастун остался в футболке и нижнем белье, Арсений укрыл его и вышел из комнаты. «Что же я делаю?..» — музыкант постелил себе постель в зале на диване.       Антон на почве голодания и нервов спал крепко, но неспокойно: ворочаясь и сопя. Из-за режима он проснулся около семи и, осмотрев комнату, сначала испугался: «Где я? Я что, пил? Почему я в белье?» Найдя штаны, он вышел из комнаты, вспоминая вчерашний вечер. Он боялся, что на его трепетный вопрос ему ответят положительно и потому очень хотел найти хозяина квартиры.

***

      Арсений спал крепко даже на диване. Но в полседьмого уже вовсю трезвонили будильники, так что пробуждение было неизбежно. Он потянулся и немного размялся, так как спина прилично затекла. Вспомнив, что у него гости, он взял себя в руки и пошел готовить завтрак. Через минут двадцать он уже закончил и ушел принимать душ.       Завершив водные процедуры, он обернул пах полотенцем и пошел в сторону комнаты. С волос стекала вода и от музыканта шел небольшой пар. В зале Арсений столкнулся со своим гостем. — Доброе утро! В ванной лежат чистые полотенца, если хочешь можешь принять душ, а я пока пойду оденусь. И завтрак на столе, — после этих слов Арсений скрылся в своей спальне.       Антон осмотрел торс мужчины и покраснел, будто в первый раз: «Да что со мной происходит?..» Парень что-то хмыкнул и сел за стол. Он не успел спросить, что хотел и теперь просто со страхом ждал мужчину. В рот, как обычно, ничего не лезло. Арсений появился на кухне уже собранный и сел за стол. — Тебя что-то беспокоит? — невзначай точно попал Арсений, принимаясь завтракать, — приятного аппетита. — С-спасибо… а у нас что-то было? — с небольшим страхом посмотрел на мужчину Шастун: «Обнаружить себя в чужой кровати практически в одних трусах странновато, не так ли?» — О чём ты? — спокойно спросил Арсений, отпивая чай.       «Значит нет, ну и хорошо, » — Тоша наконец вздохнул спокойно и принялся есть, а мысли о том, что было вчера на набережной он отложил в долгий ящик. — И тебе приятного.       Арс и Антон быстро дособирались и поехали в университет. На этот раз их выбор пал на электричку, ибо: «Никаких денег не напасешься постоянно на такси раскатывать, » — решил Арсений.       У музыканта пары прошли без приключений. Ему, в целом, понравились прошедшие выходные. «Когда же мы встретимся вновь?» — мучал себя Арсений.       А вот Шастуна наоборот добила несчастная электричка. Долгий ящик с мыслями, по ощущениям, лопнул. На парах сосредоточиться стало просто невозможно. «Мне нравится тот мужчина? Да не может быть такого! Ну не гей же я?» — он уткнулся в локоть, прячась от всего мира.       Арсений не мог больше терпеть и решил написать Тоше, чтобы договориться об очередной встрече: — «Снова привет. Как насчет того, чтобы встречаться у меня по вторникам, средам и пятницам? А в любые другие дни я в твоем распоряжении».       Шаст не заходя в приложение прочитал всплывшее облако на паре. Он покраснел, как школьница, и кинул телефон в сумку. Мужчина и так не выходит из головы, ещё и пишет. «К черту! Может, вообще отказаться рисовать его. Ладно, дома всё решу. Сейчас нужно писать конспект.»       Тоша продолжил записывать монолог преподавателя и, сам не заметил как, зарисовал маленький портрет Арсения. Обнаружив данный инцидент он опять раскраснелся: «Да что же ты будешь делать…» Как на зло, тетради нужно будет сдать. В целом, на это парню всё равно, но его действительно беспокоит, что он так хорошо запомнил образ мужчины. Сдав тетрадь, Шастун вышел из аудитории и всё-таки ответил Попову: — «Хорошо. Может, встретимся сегодня?».       «Нужно купить успокоительное, иначе я ни одной картины не допишу…» — дойдя до нужного кабинета, художник сел на пол и залез на сайт аптеки, чтобы найти самые дешёвые и хотя бы более менее хорошие таблетки. — «Отлично, во сколько? Я могу сразу после пар», — ответил в сообщении Арсений. — «Да, давай тогда после пар».       Антон единственный среди потока, кто сидел на полу, но ему было по барабану, что о нём скажут. — «Но мне нужно будет зайти в аптеку перед этим». — «Тогда встретимся уже на улице у главного входа», — наспех настрочил Арсений, торопясь на следующую пару.       Последняя пара пролетела незаметно. Прозвенел звонок. Арсений не мог его пропустить, так как чуткие уши музыканта закручивались в трубочку от этого трезвона. Он неспешно забрал свою верхнюю одежду из гардероба и пошёл к выходу ожидать художника.       Если задуматься, то у Арса совсем нет друзей или близких. Даже родители не поддерживают с ним связь, да и живут они за полторы тысячи километров. Максимум кем ограничивался круг общения музыканта — это мимолётные отношения ради вдохновения. Ему не особо привычно вот так сидеть и ждать кого-то. Обычно это он заставляет всех бегать за ним, ждать его или вообще все встречи сразу проводит в своей мастерской. «Да уж, чувствую себя странно…»       Антон, тем временем, еще сидит в аудитории и дописывает информацию со слайда. Поблагодарив и попрощавшись с преподавателем, он спокойно пошёл в раздевалку. Вспомнив о переписке, Тоша снова покрылся легким румянцем и решил поторопиться. «Похоже, надо действительно раскошелиться на успокоительное и, желательно, запивать его ромашковым чаем с водкой…»