Творческий кризис

      Размешав клюквенное варенье в тёплой воде, Антон поставил стакан перед носом больного и принялся убирать стекло. Крупные осколки руками, дальше подмести и еще протереть, «чтобы наверняка». — Да ты прям хозяюшка, — это всё, что смог выдавить из себя Арсений, прежде чем упасть лицом в стол, — мне плохо… — Выпей морс.       Тоша усмехнулся и, помыв руки, закинул жариться котлеты. «Если я его обниму будет лучше? А если он не так поймёт? А я сам-то так пойму?» — Шастун зажмурился и аккуратно обнял мужчину со спины. — Выздоравливай, — нежно прошептал Тоша. — Спасибо тебе большое… эм, нам надо решить как лечь спать… — думать самому мужчине трудновато из-за болезни. — Ты спишь на кровати, а я найду что и куда. Пей лучше.       Арсений выпил морс за один глоток. Антон перевернул котлеты, достал чистую тарелку и положил на нее картофельного пюре. Арсений лишь посапывал в ответ, всё также лежа на столе. Его голова не может переварить ни одной мысли. Возможно, он даже не совсем осознает, кто именно с ним сейчас. Тоша дождался, когда котлеты окончательно дожарятся, и положил мужчине на тарелку, подогревая ими чуть остывшее пюре. — Приятного аппетита.       Арсений отлип от стола и медленно принялся к еде. У него едва хватает сил держать вилку. — Очень вкусно, спасибо, Тоша… — Не за что, кушай. Переоденься и ложись спать дальше.       Арсений медленно доел. Без происшествий вышел из-за стола и направился в комнату переодеваться. Сменив одежду, он бессильно упал на кровать. — Как же я ненавижу болеть… чувствую себя таким жалким, — тихо сказал Арсений в подушку, — если не хочешь пока спать… мой дом весь в твоем распоряжении. — Хорошо.       Тоша посидел рядом, пока больной засыпал и вернулся на кухню. Закончив приводить её в порядок, он сел на пол напротив кровати Арса и начал его рисовать. Арсений спал неспокойно, но не ворочался, будто знал, что его рисуют. Он иногда бормотал во сне, но это было совсем неразборчиво. Шастун стабильно раз в час проверял его температуру. Закончив свой скетч, он еще раз засмотрелся на музыканта — Где же вас берут-то таких, а?       Антон вздохнул и лёг рядом. Да, он с треском проиграл самому себе и искренне ненавидел себя за это. Но все мерзкие мысли глушились, когда мужчина был просто рядом. Он аккуратно приобнял больного, спокойно засыпая.       Проснувшись Арсений чувствовал себя заметно лучше. Немного отойдя ото сна, он понял, что лежит в обнимку с Тошей. На щеках выступил румянец и не факт, что от температуры. Мужчина пошел на кухню выпить еще таблеток и приготовить завтрак. Попов всё еще был вялым и немного неуклюжим, но с обычной яичницей справиться смог. После еды музыкант с чаем в руках увалился на диван и тихонько включил телевизор.       Тоша проспал не сильно дольше мужчины. Через час он проснулся и пошёл на кухню попить воды. На него, как ведро ледяной воды, накатило осознание, что он по-крупному, абсолютно и бесповоротно втюрился в мужчину. «И что теперь делать… я-я же… подожди, а может я и в правду такой?» Антон стал перебирать воспоминания и почему-то с парнями у него была лучшая дружба и… он вспомнил, как немного подвыпивший поцеловал друга в шутку.       Нервно посмеиваясь, он пошёл умываться. Вернувшись к мужчине, Антон моментально сократил расстояние между их лицами и поцеловал в губы. Чувственно и нежно, надеясь только на одно, что Арсений ответит. — Э-эй, что ты делаешь? — шарахнулся от него Попов, — ну, то есть, я же болею!       «Когда наши отношения успели перерасти во что-то большее?.. Нет, в смысле, я не против, просто как-то не уследил. Может, я что-то наговорил пока температурил? Вчера всё как в тумане…» — Прости, — лишь тихонько отозвался Тоша и свалился рядом, — как себя чувствуешь?       «Черт. Мне понравилось… опять, » — сделал вывод для себя Шастун. — Мне намного легче, спасибо большое. Хочешь, сыграю тебе, как обещал? — Смотри по своему самочувствию, но я буду рад послушать что-нибудь.       Арсений взял за руку Тошу и повёл в другую комнату. Это была та самая мастерская, о которой мужчина говорил множество раз. Правда, за последнюю неделю там совершенно никто не появлялся. Комната выглядит иначе, нежели остальная часть квартиры — минимализмом тут и не пахло. Стиль мастерской больше походит на ренессанс или барокко. Видно, что в нее вложен намного больший бюджет, нежели во что-либо другое в доме музыканта. Почти по центру расположился большой рояль. Чуть правее стоят скрипка и подставка для нотной тетради. Также в комнате находится изысканное и, даже на вид, мягкое кресло. — Присаживайся и дай мне минутку, — указал рукой на кресло музыкант.       Творческая душа Антона наповал сражена зрелищем, представленным перед ним: «Прекрасное место, в которое явно вложили душу и время и которое взамен с полна возвращает все затраты…» Но вслух парень лишь ахнул и аккуратно присел на кресло. Арсений улыбнулся, взял скрипку и как бы пробно провёл по ней смычком. Подкрутив струны, он принялся играть обещанную мелодию. Равномерные певучие звуки разлились по комнате. Завершив композицию выразительной нотой, мужчина как бы невзначай спросил кроткое: — Что думаешь, понравилось?       Антон дергано вздохнул, будто вышел из транса. Пораженный наповал вновь, он не мог подобрать слов. Он верил, что мужчина будет прекрасно играть, но… не настолько же? — Больше, чем ты думаешь… — Тоша усмехнулся, чтобы принять прежний вид и решил сменить тему, — тебе нужно поесть, чтобы принять таблетки, что ты хочешь на обед? — Достаточно быть моей нянькой, я сам приготовлю, ты же всё-таки мой гость, — благодарно улыбнулся Арсений и пошел в сторону кухни.       Перед выходом Антон еще раз глянул на рояль: «Интересно, а я бы смог сыграть также?» — Там еще должны были остаться пюре и котлеты, — вспомнил Шастун. Но, открыв холодильник, Арсений отрицательно замотал головой: — Тут даже меньше, чем на одного.       «Да тут вообще мышь повесилась… когда я в последний раз был в магазине?» — задумался Арс. — Я передумал, лучше закажем доставку, есть предпочтения?       На самом деле, Арсений не особо любит готовить что-то, кроме завтраков. Он умеет, но совершенно не нравится сам процесс. Тоша в ответ лишь захихикал. — Заказывай то, что ты любишь. Только, если можно, без круп, а то у меня на них аллергия.       Арс кивнул и быстро оформил доставку через приложение. — Надеюсь, тебе понравится. Так какие у тебя планы на сегодня? — Вообще, никаких. Единственное, я хотел завтра уже ехать домой и дальше в стандартном режиме, — Тоша тихонько фыркнул и немного расстроено отвёл взгляд:       «А я надеялся, что он подойдёт и скажет, что-то типо то, что я люблю уже стоит здесь или… стоп, что?..» — О, так ты хочешь остаться еще на сегодня, я рад. Мне приятна твоя компания. Может быть, фильм какой посмотрим?       «Я хочу, чтобы он был здесь всегда…» — поймал себя на мысли мужчина. — Ахах, ну не знаю. Что именно ты хочешь посмотреть? — А что, есть предложения? — Да не особо… выбирай, что хочешь. — Что, совсем-совсем никаких вариантов? Тош, почему ты просишь меня всё выбирать самому? — Да мне просто не важно, наверное. — Я настаиваю на том, чтобы ты выбрал. Мне интересен твой вкус, — в открытую объявил Арсений. — Мои вкусы просты. Ты можешь включить «Зелёного слоника», «Оно» или… не знаю, «Иронию судьбы». И это всё будет мне равноценно интересно. А можешь включить какой-нибудь фильм на пике популярности и он скорее всего мне не зайдёт. — Ирония судьбы тоже на пике популярности, сейчас же зима, — ответил Попов с усмешкой. — Суть ты понял. — Нет, я понял только то, что ты так и не выбрал, что включить. — Выбирай на свой вкус. — Ну раз так, то я включаю свой сериал и смотрю один, — скрестил руки на груди Арсений, как обиженный ребёнок.       Попов молча закрыл шторы и включил «Гарри Поттера» на телевизоре. «Какой же он упрямый… может, все-таки стоило просто включить сериал?» — Ну, что встал? Садись смотреть.       Тоша посмеялся и залез к музыканту под плед. Парни, внимая каждому слову, смотрели всем известный «Философский камень». По времени примерно обед, но в темноте, казалось, вечер. Антон, как цветок, без света быстро начал засыпать. Он зевнул и укутался в одеяло. Голова мягко упала на плечо мужчины. «Эх, дольше спорили, чем фильм смотрели, » — лишь подумал музыкант, аккуратно убирая кудрявые пряди с глаз парня.       Вскоре позвонил курьер и Арсению пришлось переложить Шастуна на подушку. Попов заказал еды из японского ресторана. Порцию рамена для Тоши мужчина убрал в холодильник, а свою быстро съел, даже не включая свет, чтобы не мешать сладкому сну художника. Он решил провести время в мастерской. Его выступление уже через две недели, а ему нужно сочинить и отточить хотя бы несколько новых мелодий.

***

      Нежно ласкающие клавиши пальцы музыканта, из-под которых бурным потоком струится прекрасная мелодия. Белый свет заливает мастерскую, ослепляя парня, а в следующий момент Арсений уже нависает над художником, медленно запуская руки под его футболку. Длинными и мягкими пальцами он проходится по рёбрам, как бы пересчитывая их. Тоша отводит взгляд, краснея и немного отпихивает от себя мужчину, однако Арс на этом не останавливается и, задрав футболку, стал спускаться к штанам. Резко схватившись за свою ширинку Тоша подскочил с дивана в холодном поту. Голова заболела от резкого притока крови и он, пошатываясь, сел назад.       «Твою мать. мх… нельзя же таким правдоподобным сниться…» Чуть успокоившись, Шастун услышал мелодию из той самой мастерской. В сердце кольнуло, он хотел заглянуть, но боялся, что сон повторится. Парень просто с чувством влюбленности еле смирился, а тут такое. Вздохнув, он всё же пересилил себя и приоткрыл дверь. — С добрым утром, что играешь?       Музыкант дернулся и резко зажал несколько клавиш. Громкий звук эхом прошелся по квартире. — А, ой, извини, я задумался, — залепетал Арсений.       Попов не просто «задумался», секундой ранее он тонул в фантазиях о своей музе: об изящных руках художника, взгляде и кудрях, о том, как Антон бы зашёл в мастерскую и начал просто без объяснений целовать его куда-то в шею, сел бы на колени к Арсению, провоцируя и прижимаясь ближе и ближе…       «Комнату не залило светом, а музыкант так и сидит у рояля, значит можно выдохнуть спокойно, » — логически решил Шастун. — Можно я тут посижу, послушаю? — Конечно. А-а, куда ты сядешь? — вырвалось у Арсения. — На кресло, а нужно куда-то в другое место сесть?       Антон смутился от странного вопроса: «Я точно всё так делаю?» Арс сдержанно кивнул, чтобы больше ничего глупого не ляпнуть, и, поглубже вздохнув, попытался продолжить играть. — Ты чем то расстроен? — невзначай поинтересовался Тоша, а в голове пронеслось: «Такое ощущение, что он видел мой сон». На лице выступил небольшой румянец. — Нет, — не отрываясь от игры коротко ответил Арсений. «И на что я только надеялся?..»       Мелодия явно стала отличной от той, что Шаст слышал будучи за дверью: сдержаннее, возможно, спокойнее, а в некоторых моментах даже мрачноватой. Парень не мог пропустить этого, он подошёл к музыканту практически вплотную и наклонился, чтобы их лица были на одном уровне. — Арс, что случилось?       Арсений почувствовал дыхание около своей шеи и румянец сам собой подступил к щекам — на светлой коже мужчины это было особенно заметно. Обернувшись на голос, их лица оказались в неприличной близости. — Ничего такого, а что?       «Да что с тобой, ведёшь себя… как я?! — Антон незаметно даже для себя провел именно такую параллель, — а что если…» Шастун сократил расстояние к губам музыканта и нежно, еле касаясь, поцеловал. Арсений было широко раскрыл глаза от удивления, но расслабился и углубил поцелуй. Такой чувственный и, что важнее, желанный. Но через секунду лишь тонкая ниточка слюны между губами парней намекала на произошедшие события. У Арса аж стало пощипывать щеки от смущения и он закрыл руками лицо. — Может ты сядешь ко мне на колени?.. Н-но если не хочешь, то я понимаю, это ведь не так важно и вообще и… и… — затараторил музыкант.       Антон точно также сильно сконфужен. Он не ожидал, что музыкант углубит поцелуй и уж тем более предложит такое. Парень скорее думал, что его пошлют куда подальше. Но, несмотря на всё это, Шастун сел к нему на колени, повернувшись лицом, и положил руки на плечи. Тоша не знал куда смотреть, поэтому просто зажмурился и положил голову на плечо Попова, подвигаясь чуть ближе. Краснея всё больше, художник старался закатать свои мысли в асфальт и больше никогда ни о чем не думать.       Арсений таял от прикосновений, продолжая играть волнующую мелодию, сочиненную, считай, на ходу. Объятия Тоши были в сотню раз лучше, чем всё, что делали для него до этого. Доиграв свою небольшую сонату, мужчина спросил: — Как тебе? Эту композицию я смог сочинить благодаря тебе… для тебя. — Это, правда, лучшее, что я когда-либо слышал, — робко проговорил Антон, не найдя более подходящих слов, — какой-то философ однажды сказал, что если тебя полюбит художник или музыкант, то ты останешься в истории навечно, хех. — Ого, то есть мы оба будем в истории? Ой, то есть… — Арсений поздно осознал, что именно он сказал.