Король и дьявол: игра на выживание

Крыша стала одним из самых безопасных мест, которые Нил когда-либо знал. Побывав в стольких штатах, домах, школах и на дорогах, он впервые ощущал такую защиту. Хотя, если честно, о настоящей безопасности не могло быть и речи — он не был дураком, и знал, что никто в этом мире не защитит его от надвигающейся угрозы в виде собственного отца. Нил всегда знал, что его будущее предрешено, но пока жила мама, он всё ещё мечтал о том, как они с ней сбегут и найдут свой уголок, о доме, где можно было бы снова увидеть спокойную маму. Не ту женщину, которая посвящала каждый свой шаг и вздох борьбе за выживание, чьей единственной целью были гонки со смертью, а ту, что может хоть и слабо, но улыбаться. Нил когда-то об этом мечтал, но в какой-то момент понял, что это счастье можно получить лишь за определённую цену. Он думал, что готов заплатить её, оставаясь у Лисов, и верил, что не страшно, если рано или поздно за ним придут. Но с каждым новым потрясением его уверенность становилась всё более шаткой, и он чувствовал, как она стоит на хрупких сваях. Вот и сейчас, глядя, как солнце медленно поднимается из-за горизонта, Нил ощущал внутренний дисбаланс, медленно поднося бутылку с алкоголем к губам. Он сделал несколько глотков, тут же поморщился и отставил её в сторону, не понимая, что он в этом находит. Даже сам Нил не знал, зачем пытается пить. Возможно, он подражал Эндрю, который каждый раз сидел так же, свесив ноги с края крыши, наблюдая за горизонтом и уходя в свои мысли. Джостен никогда не понимал, что творилось у блондина в голове, но привык к его присутствию в жизни. Наверное, поэтому, находясь здесь в одиночку, Нил ощущал лёгкое одиночество, как будто ему чего-то не хватало. Закрыв глаза на секунду, он сделал глубокий вдох свежего воздуха, ощущая, как он проникает в тело, наполняя его дрожью. Выйти так — в одной футболке и повязках на руках — было не лучшим решением. Лисы наверняка бы его за это отругали, если бы знали. Хотя Эл и так одарил его недовольным взглядом, отрываясь от мольберта, прежде чем Нил успел уйти. Этот момент мог бы стать умиротворяющим, особенно после последних событий — дней, полных интервью и бушующих фанатов с журналистами. Всем был крайне интересен внебрачный ребёнок тренера Лисов, бывший игрок Воронов, звёздное дитя экси, Кевин Дэй. Но было одно но, которое заставило Нила вздрогнуть, чувствуя, как страх медленно расползается по позвоночнику. Джостен приоткрыл глаза, прекрасно понимая, что это была за вибрация, за которой последовала тишина. Его рука аккуратно опустилась в карман спортивных штанов, которые он надел для пробежки, и после нерешительно достала телефон. Тот самый, который его заставили носить, с почти пустыми контактами. Он внимательно посмотрел на экран, надеясь не увидеть того, чего боялся больше всего. Но в следующую секунду Нил усмехнулся, криво поджав губы. Конечно, блокировка номера не помогла, и на экране высветилось сообщение с нового неизвестного номера. Цифра 27 словно врезалась ему в глаза, и от этого внутри всё сжалось. Пальцы ещё сильнее сжали телефон, прижимая его к голове, жмурясь, пока перед глазами не появились пятна. Всё внутри буквально трепетало, догадка зародилась ещё при первых двух цифрах, но верить не хотелось. Сейчас всё выглядело слишком очевидно. Потребовалось несколько долгих минут, прежде чем Нил смог взять себя в руки, удаляя сообщение и блокируя номер, пытаясь таким образом убежать от проблемы. Бутылка с алкоголем стала как никогда нужной и желанной. Дрожащими пальцами Джостен схватил её за горлышко, сделал несколько больших глотков, поддаваясь тому тёплому, почти обжигающему чувству внутри. Наверное, только сейчас он понял, зачем на самом деле взял с собой алкоголь.

***

С самого утра Кевин не горел желанием приезжать на стадион к Ваймаку. На деле со дня конференции с НАСС прошло уже больше двух дней, но после этого Дэю пришлось каждый день утром посещать кабинет Ваймака, чтобы вместе с ним отвечать на электронные вопросы от журналистов. Те, что касались именно их двоих как отца и сына, имели первоочередную важность. Те, которые касались Воронов, игнорировались до ближайшего интервью после матча. На них Кевин ответил бы и сам. Вот и сегодня Кева утром подвёз Эндрю до стадиона, но Дэй уговорил парня, что вернётся в Нору сам пешком. Миньярд так ничего на это и не ответил, только кивнул, разворачивая автомобиль и уезжая. Разобраться с письмами было не просто. Дэй знал, что опаздывает на первые пары и Дэвид лично позвонил и отпросил его от первых занятий по делу. Сам шатен вел себя как обычно по отношению к тренеру, хоть и ощущал напряжение. Ровно как и сам Ваймак. Они с неловкостью обсуждали вопросы на тему отца и сына, пока формулировали ответы для журналистов за компьютером. Спустя чуть больше часа Дэвид отпустил Кевина на занятия, когда большая часть писем была разобрана. Задерживаться парень и не думал. Подхватив рюкзак, он спешно покинул кабинет, но был в миг остановлен знакомой фигурой в коридоре. Альбинос оторвался от телефона, когда услышал дверь. Голубые глаза встретились с зелёными, полными непонимания. Риверсон не должен был тут быть. Парню следовало быть на занятиях, как и самому Дэю. Но он стоял тут в коридоре в серой толстовке и таких же джинсах без рюкзака. Подобное напрягало, ведь не входило в привычную картину, а если Эл из устоя жизни так выбивался, то вряд ли это было к добру. — Что ты здесь делаешь? Почему не на занятиях? — Кевин притормозил около альбиноса, но тот сразу отлип от стены и сравнялся с бывшим вороном в направлении к выходу. — Да так. Я в потоке хорош. Могу позволить себе прогулять, — его цепкий взгляд сразу принялся осматривать парня рядом и усталость бросилась в глаза. — А у тебя, как погляжу, день прошел, число сменилось, нихуя не изменилось? — И по чьей вине интересно? — прыскает зеленоглазый, но Эл только хмыкает, сразу становясь более серьезным. — Если думаешь, что я виноват, то это твоё право. Но сам себя я не считаю виноватым. Это было необходимо, — голос Эллери был удивительно спокойным и даже с ноткой стали, но он не строил из себя того, кто прав на сто процентов. В конце концов руку он приложил и Дэй теперь разгребает, хоть это и нужно было однажды в жизни разобрать. Они шли молча некоторое время, пока Кев не заметил выход. Парень снял с вешалки у входа своё пальто, замечая и верхнюю одежду Эла, которую тот тоже накинул, выходя следом. Без слов оба пошли в сторону Норы, наслаждаясь тишиной, пока Дэй не осознал, что что-то тут не так. — Эл, если ты решил прогулять, то это твоё дело, но зачем ждал меня? — шатен предчувствовал очередную подставу, но альбинос расплылся в улыбке. — Не хочешь выпить со мной? Я оплачу, — Риверсон только краем глаза ловит удивленный взгляд. — Да брось, я вижу, что ты устал. Давай расслабимся. Ну так, по пивку. Дэй замер, хмурясь. Учёба тяготила, а халявное пиво звучало заманчиво. Но в груди кольнуло — Аарон бы точно осудил. — Я пообещал Аарону, что не буду пить, — нахмурился шатен, буркнув, теребя рукав. — Хэй, всего-то пиво. К тому же, вы не в отношениях, — Риверсон усмехнулся, и эти слова легли слишком легко, чтобы спорить. — А, к чёрту, — выдохнул Дэй, позволяя увести себя к маркету. В голове уже мелькали банки пива, лавка у общаги и забытый на вечер груз дня. Ввалившись в небольшой маркет, первое, что привлекло внимание Кевина, были полки с алкоголем. Он подошел к ним, немного растерянный, хотя в глубине души уже знал, что это — именно то, что нужно. Словно в поисках чего-то простого и знакомого, он выбрал несколько бутылок пива, а затем добавил одну с более крепким напитком, на всякий случай. Эл стоял рядом, подбирая снеки, чтобы дополнить их небольшой импровизированный пикник. Он бросил на Кевина взгляд, словно спрашивая, не забыл ли тот о чем-то важном, и, заметив, что шатен не возражает, тоже взял несколько пакетов чипсов и орешков. Они подошли к кассе, где девушка-продавец пробила покупку с вежливой улыбкой, не проявив особого удивления. Магазин был маленьким, но здесь часто покупали такие же студенты, как и они, поэтому поведение Кевина и Эла было вряд ли чем-то необычным. Вскользь обменявшись парой слов с кассиршей, парни забрали пакеты и направились к выходу. На улице было прохладно, но это не останавливало их от того, чтобы найти уединенное место, где можно было немного расслабиться. Кевин взял пакеты и, бросив взгляд на ближайшие лавочки, заметил одну, находящуюся в стороне от главного пути. Она была немного скрыта от глаз прохожих, и с неё открывался вид на небольшой участок парка, где не было многолюдно. Это было именно то, что им нужно — тихое место вдали от кампуса, где их никто не побеспокоит. Устроившись на лавочке, аккуратно расставив бутылки и закуски между собой. Здесь, вдали от взглядов и окружающих, они могли наконец-то выдохнуть. Кевин открыл одну из бутылок пива, потянулся к закускам и позволил себе расслабиться. Время словно замедлилось, и в этот момент, на короткий промежуток, мир вокруг них исчез. Всё, что было важным, — это несколько часов без ответственности и лишних мыслей, просто наслаждение настоящим. В воздухе витал запах свежести, и, несмотря на холод, на сердце становилось теплее. Время от времени они обменивались парами фраз, но в основном молчали, погружённые в свои мысли и в этот момент покоя, который был таким редким для обоих. Сделав очередной глоток, Кевин выдохнул, наблюдая за дорожкой пара, но его мысли были далеко. Он смотрел куда-то в сторону парка, но взгляд его был расфокусирован, словно он видел что-то за пределами этого места. На скуле, под светом солнца, слегка поблёскивала татуировка — римская двойка. Она напоминала ему о прошлом, о Рико, о том, как всё изменилось. — О чём думаешь? — спросил Эл, разрывая пакет чипсов и бросая в рот пару штук. Кевин вздрогнул, вернувшись в реальность. Он повернулся к Эллери, немного колеблясь, но потом решил поделиться наболевшим. Ворон ворона ведь должен понять. — Думаю о Рико, — начал он, глядя на бутылку в руках. Кев и не обратил внимание, как альбинос слегка вздрогнул. — Он заменил меня. Нашёл себе нового второго номера. И знаешь, что самое обидное? Аарон был прав. Рико первым бросил меня. Так зачем я продолжаю цепляться за это прошлое? Эл слушал молча, его лицо было напряжённым, но в глазах читалось понимание. Он знал, что Кевин переживает не просто из-за потери напарника или брата, а из-за того, что их связь, которая казалась нерушимой, оказалась такой хрупкой. Риверсон вспомнил Томаса, свою первую любовь. Это чувство уверенности в будущем было ему знакомо, но он усвоил давно, что всё скоротечно. — Может, ты просто боишься отпустить, — наконец сказал Эл, откидываясь на спинку лавочки. — Потому что это прошлое — часть тебя. Но, знаешь, если Рико... двинулся дальше, то и ты можешь. Альбинос прикусил губу, чувствуя, как страх подкатывает при одном упоминании имени первого номера Воронов. Воспоминания о том, как тот наказывал его за подобную дерзость, вспыхивали в голове яркими образами. Даже теперь, сбежав из Гнезда, Рико Морияма оставался для Эллери королём. Как бы мерзко это ни звучало для самого Риверсона. Кевин же, не заметив заминки, задумался над его словами. Он коснулся своей татуировки — когда-то символа их единства, а теперь напоминания о предательстве. Его взгляд зацепился за римскую пятёрку на скуле товарища. Кев до сих пор не понимал, почему Эл не свёл тату. У Дэя была причина: его двойка олицетворяла нерушимые братские узы. Но что значила эта пятёрка для Эла? — Может, ты прав, — тихо сказал шатен. — Но это не так просто. — Никто и не говорил, что будет просто, — ответил Эллери, протягивая ему ещё одну бутылку пива. — Но ты справишься. И знаешь, что поможет? — Что? — спросил Кевин, принимая бутылку. — Ещё пива, а потом чего покрепче, — ухмыльнулся Эл. — У нас же есть водка и сок, помнишь? И стаканчики. Мы же с самого начала знали, что на пиве не остановимся, сладкий. Кевин невольно усмехнулся. Эл всегда умел разрядить обстановку — старый трюк из Гнезда, который он мастерски применял и у Лисов. Команда, вечно раздираемая ссорами, нуждалась в этом. Ники обычно гасил конфликты своей болтовнёй, но Эл был другим — он находил подход к Эндрю и Нилу, выстраивая тонкие мостики между их колючими характерами. — Да, помню, — Кев открыл ещё бутылку.

***

Возле университета, в привычной для них обстановке, стояли все Монстры, ожидая Кевина, который не появлялся. Ники стоял немного в стороне, держа в руках свой телефон и бессмысленно прокручивая переписку. Сообщений не было. Эл обычно писал ему, особенно когда занятия подходили к концу, сообщая о своих передвижениях, но на этот раз телефон молчал. Ники несколько раз поднимал взгляд, словно ожидая, что вот-вот появится какое-то новое сообщение, но экран по-прежнему оставался пустым. Подобное было странным, особенно в их уже привычной рутине, в которой переписка практически не прекращалась. Николас действительно начинал переживать, совершенно не понимая, в чём проблема. Возможно, он чем-то обидел своего ангела, или, может, что-то случилось? Могла ли очередная паническая атака накрыть альбиноса так не вовремя, и ему, возможно, была нужна помощь? Николас в очередной раз прокрутил чат, набирая новое сообщение, так же предполагая, что, возможно, Элу было необходимо пространство. Хотя волнение всё же начинало постепенно нарастать, но Хэммик держался, предполагая, что мог себя накручивать просто так. В это же время Эндрю стоял у машины, привычно дымя сигаретой. Ветреный день приносил холод, но дым его сигареты по-прежнему касался Нила, который стоял неподалеку, чувствуя, как каждый вдох обжигает лёгкие. Он не противился, но внутри скапливалась раздражённость. Всё происходящее — вот эти ожидания, эта скучная рутина — всё не вызывало того чувства предвкушения, что было раньше. Нил поджал губы, сдерживая порыв развернуться и уйти. Всё слишком затянулось. Мысли продолжали роиться в голове, тяжёлые и не дающие покоя, и только запах табака, смешиваясь с холодом, удерживал его на месте. Аарон, сидящий в машине, как и всегда поглощённый своими мыслями или каким-то делом, не показывал раздражения, но его лицо выдавало напряжённость. Скрестив руки, он что-то записывал в телефоне в заметках одной рукой, затем снова оглядывался в сторону ребят, как будто ожидая, что вот-вот задерживающий всех придурок покажется в поле зрения. Ожидание стало неотъемлемой частью их жизни, но всё равно каждый раз оно ощущалось как нечто тяжёлое, раздражающее, необходимое. Миньярд думал о том, как мог бы уже вернуться в общежитие и спокойно заниматься своими делами, но был вынужден сидеть тут, в частности из-за Кевина. Время тянулось медленно, а Дэй так и не появился. Уже не было простого задержался, которое могло бы объяснить его отсутствие. Теперь прошло гораздо больше времени, чем должно было бы. Звук пальцев о стекло привлёк внимание Аарона, он мельком поднял взгляд, замечая руку брата и понимая намёк. Рука нашла номер в телефоне, приходилось звонить, естественно, ему, как же иначе. Миньярд нахмурился, вслушиваясь в гудки, слишком долгие. Перезвонил ещё раз, стоило гудкам прекратиться, и так раза два. Раздражённый цок пронёсся по всему пустому салону автомобиля. Как и всегда, одни проблемы. — Он не отвечает на звонки, — наконец произнёс Аарон, выходя из машины. Эндрю не отреагировал на его слова, молча отлипнув от машины. Он направился в сторону университета, не оглядываясь назад. Это было как повседневное правило — когда ситуация выходила за рамки обычного, не требовалось больше слов. Нил с лёгким вздохом последовал за ним, как и остальные, тихо двигаясь вслед. Всё было понятно. Они прошли по всем привычным местам, где Кевин мог бы быть: библиотека, ближайшие кафе, кабинеты. Всё пусто. Туман от недавнего дождя всё ещё висел в воздухе, а шаги, которые они оставляли на мокром асфальте, отражались в пустых витринах. К тому времени, как они подошли к группе одногруппников, Кевина никто не видел. Те, кто ещё оставался на кампусе, с недоумением пожимали плечами. В ответ на их вопросы звучала одна и та же фраза: Он на парах сегодня не был. Эндрю остановился, лицо его немного изменилось. Лёгкая тень нахмуренности, которая на мгновение сделала его взгляд более холодным. Он не сказал ничего, но всё в его позе говорило о том, что ситуация серьёзнее, чем они думали. Всё это уже не просто задержка, не просто случайное отсутствие. Аарон буквально ощущал напряжение своего близнеца и оно давило не только на него, но и на Ники с Нилом. Он задумался о том, что могло стать с их королевой драмы. Ещё утром Эндрю увёз его к Ваймаку разбираться с последствиями специальной конференции и ошеломляющей новости. Может Дэй просто в итоге остался у тренера дольше, чем планировал, и потому не пошёл на учебу? Это казалось логичным. Он не стал умалчивать об этом предположении. — Эндрю, поехали. Он наверняка в Норе, — слова Аарона кажется лишь немного, но всё-таки сняли напряжение в теле брата. Он не стал на это ничего отвечать и повернулся, спеша обратно к машине по коридорам и лестницам университета. Нил предпочитал молчать, но явно был раздражён таким поведением Дэя. Неужели этот калека не мог просто предупредить по звонку или даже элементарным сообщением? Николас однако беспокоился не столько о Кевине, сколько о своём любимом ангеле. Эл в сети не был давно и Хэммик написал сообщение, но то вряд-ли скоро прочтут. Он решил, что может стоит позвонить. Есть вероятность, что Эллери с утра мог быть не в духе или у него тот самый черный день, когда он не вылезает из кровати. Хотя такого не было уже давно. Да и в таком случае Мэтт обычно предупреждал Ника, волнуясь за парнишку. Значит Эл с самого утра покинул комнату старших. От всех этих мыслей мозг Николаса просто кипел и он невольно слишком громко вздохнул, привлекая внимание. — Он тоже не отвечает? — Аарон звучал спокойно, пусть и ситуация грозилась стать хуже, если предположение оправдается. — Я не звонил, не хочу навязываться, но сообщения он не читает, — Ники был удручен и Нил понимал, что причина есть. — Позвони, — только и вымолвил Джостен, смотря куда-то себе под ноги. Эндрю только краем глаза его осмотрел и продолжил идти впереди. Хэммик же решил, что стоит. Телефон приложили к уху и пошли гудки, которые в конце заканчивались стандартным обращением голосового сообщения, что абонент не принимает звонки и лучше позвонить позднее. Ник не стал и пытаться во второй раз. Если звучит такое предложение, то вероятно у Эла вообще выключен телефон. Это уже больше пугало. Хэммик только помотал головой, убирая телефон в карман куртки с дрожью в руках. — Он наверняка тоже в общаге. Приедем и убедимся в этом, — твёрдо отрезал нормальный Миньярд, хоть и сам не был уверен в ещё одном предположении. Но свою неуверенность он не собирался показывать, ведь пока он был спокоен, это помогало не паниковать и другим.

***

Лестница качалась под их ногами, как будто сама по себе становилась частью их веселья, неустойчиво реагируя на каждый их шаг. Каждый подъём был как новое испытание — ступени казались чуть выше, чем обычно, а сам коридор темнее. Парни обняв друг друга за плечи, едва удерживались на ногах. Смех их звучал глухо, как эхо, раздающееся по пустым, холодным стенам. Кажется, ещё немного — и их весёлое шествие могло бы превратиться в полное падение. В буквальном смысле этого слова. Кевин, выпив больше Эла чувствовал себя менее устойчивым, чем хотелось бы. Он споткнулся, и его тело мгновенно потеряло всякую координацию. Словно в замедленном кадре, он накренился вперёд, скинув руку с Эллери, но не успел восстановить баланс. Его нога не попала на ступень, и тело начало неуклюже клониться вниз. Эл успел поймать его за живот, притягивая Дэя ближе к себе, слишком близко для трезвых людей, что их в данной ситуации ничуть не смутило. Кевин попытался удержать себя опираясь рукой о стену, а другой крепко цепляясь за пальто Риверсона. Но его лицо на мгновение застыло в удивлении, как будто только сейчас осознал, что лестница слишком крута и его ноги не слушаются. В следующий момент всё перевернулось: оба парня оказались на полпути вниз, и их падение было почти неизбежным. Эл, стараясь удержать друга, сотрясся от смеха и сам не выдержал. Вскоре они оба оказались на полу, кряхтя и смеясь, с ногами, которые свалились друг на друга. — Ты ведь не собрался падать, да? — Эл посмотрел в потолок, буквально видя как он расплывается перед глазами. Кевин недовольно простонал, пытаясь подняться, чем вызвал новую волну смеха. — Больше не могу. — Кевин расплылся в улыбке, всё же слезая с альбиноса, устраиваясь рядом, прекрасно чувствуя как ноги свисают вниз по лестнице. Хотя сейчас это никак не волновало, ничуть не мешало. — Ты… ты вообще в порядке? — через смех спросил альбинос, пытаясь подняться и помочь другу, который с трудом потирал глаза. Кевин даже не ответил, только снова прыснул и положил голову на плечо Эла, не в силах остановиться. Это был тот самый момент, когда мир становился лёгким, а человек рядом казался единственным важным в мире. Будто кроме них никого и не существовало, что приносило настоящее чувство свободы. То чего бывшим воронам так не хватало. Чужие голоса звучали где-то отдаленно на фоне расплывающегося перед глазами изображения пространства. Риверсон их не знал, что не удивительно. В общаге спортсменов жили далеко не только Лисы. Хоть на первом этаже было пока пустовато, на втором уже какие-то ребята регбисты собирались после занятий на тренировку. Сезон сейчас шёл у всех команд, не только у самих Лисов в экси. На деле Нора потому так и звалась, что все команды тут были лисы. Все здешние команды — лисы, с оранжево-белой формой и одним маскотом на весь университет. Кевин плевал на другие виды спорта, Эл их попросту не запоминал. Для бывших Воронов существовал только экси, хоть и у Эдгара Аллана тоже хватало своих команд. Встретить небольшую группу ребят регбистов со второго этажа было не чем-то странным в Норе. Крупные парни шли вниз, когда их затормозила преграда в виде двух пьяных спортсменов, валяющихся на лестнице. Двое предпочли проигнорировать и пройти аккуратно мимо, но ещё двое — нет. Один из них был старше и уже на третьем курсе, другой явно новичок первогодка. Они вдвоём решили остановиться и помочь. — Эй, парни, вам нужна помощь? — третьекурсник присел около альбиноса, так как он хотя бы приподнялся на локтях, значит ещё соображал. Риверсон от скудного анализа ситуации только снова засмеялся, слишком уж утопая в своём состоянии. — Чед, бросай их. На тренировку опоздаем. Это же из эксистов ребята, сами справятся эти аутсайдеры, — фыркнул один из ожидающих у выхода из общаги на расстоянии от лестницы. — Нельзя же так. Они явно перебрали, — отозвался новичок, осматривая Дэя, который дышал глубоко и часто с закрытыми глазами, но точно не спал. — Парни, вы идите. Мы их поднимем до их этажа, потом нагоним, — решил Чед, осматривая двух парней. — Так, ты бери вот этого альбиноса, а я звёздное дитя потащу, — распорядился старший, сбрасывая свою сумку на проёме лестницы, как и новичок. — Так это и есть Кевин Дэй? Я только Эллери этого знаю. Он сейчас звезда университетских блогов в Инсте, — новичок подхватил и поднял Риверсона, придерживая за бок и закинув его руку себе за голову. — Ага. Двое знаменитости сейчас. В новостях спортивных Кевин вообще сейчас звезда звездой звезду погоняет, — Чед попытался поднять парня так же, но тот вообще уже не стоял. В конечном итоге было принято решение его просто закинуть на себя со спины и встать, таща на себе. Дэй что-то неразборчиво мычал в чужое плечо, кажется задремав, а вот Эла вся ситуация смешила и он сдержанно хихикал, повисая на незнакомце и что-то напевая себе под нос с некоторой периодичностью. — Чед, а нам на какой этаж их тащить? — новичок уже ощущал себя не очень от чрезмерного запаха алкоголя, которым несло. — Вообще на третий. Там в ближайшую дверь постучим и пусть забирают свою головную боль, — парень с тяжёлым вздохом ступил на первые ступени лестницы к третьему этажу, когда за спиной раздался привлекающий к себе голос. — Боже, ангелочек! — Ники сразу сорвался на бег, перехватывая своего альбиноса и прижимая к себе, который от знакомого запаха прижался и теперь окончательно повис на шее, уткнувшись носом с радостным мычанием. Новичок регбист даже не стал спорить, а сразу отошёл. С Кевином всё было сложнее. Чед заметил двух близнецов Миньярдов и оба смотрели одинаково злобно. В одном пугал холод и немая угроза, в другом ярость на лице. Игрок из чужой команды спешно поставил парня ногами на пол и прижал к перилам лестницы, опуская на ступеньки. — Воу, ребят, нам проблемы не нужны. Мы только хотели помочь, — сразу спешно Чед поднял руки в примирительном жесте и отошёл к стене от Дэя. Аарон шустро прошёл к Кевину и поднял голову за волосы на затылке, не жалея силы, чем разбудил шатена с ленивым мычанием. — Где вы их нашли? — Нил всем видом выражал раздражение. — Они были на лестнице тут. Мы думали поднять к вам и кого-то позвать из команды, — новичок побаивался этих ребят. Прекрасно слышал легенды о Монстрах из команды экси. По первому, даже беглому взгляду он прекрасно понимал: они не врали. Голос Джостена однако почему-то сразу оживил Эллери и тот спешно перевел взгляд на знакомое рыжее нечто. В глазах ещё плыло, но эти рыжие пряди и холодные голубые глаза ни с чем спутать было нельзя. Он видел этого человека в Гнезде постоянно и в последние этапы своей жизни в Воронах он ему помогал лично. Его Дьявол стоял сейчас здесь и был раздражён. Это всегда пугало. Наверно Риверсон где-то провинился и теперь Натаниэль им недоволен. Нужно же исправлять ситуацию. Эл долго смотрел на Нила, словно пытаясь сфокусировать взгляд, чтобы понять, что происходит. Он прищуривал глаза, снова и снова останавливаясь на его фигуре. Лестница перед ним казалась странной, и мир плывущий, но всё равно он продолжал рассматривать того, кто стоял напротив, и это лицо было знакомо. И вдруг в его голове как молния пронеслось воспоминание — рыжие пряди, холодные голубые глаза. Эл слегка покачнулся, словно хотел сойти с пути, но всё же на месте стоял. — Дьявол… — выговорил он медленно, с таким трудом, как будто каждое слово давалось тяжело. Его голос был тягучим, из-за выпитого алкоголя, но в нём не было обычной небрежности. Было нечто, что заставляло его произнести это имя с глубокой, слегка взволнованной интонацией. В этот момент на лестнице повисла тишина. Удивление прокатилась по всем лицам, особенно у Нила. Он вздрогнул, буквально ощутив, как холодный укол тревоги пронзил его. Он знал это обращение. Это слово не было его. Оно не принадлежало ему. Это было обращение, предназначенное его брату. Джостен замер на ступеньке, на мгновение потеряв равновесие, его тело инстинктивно стремилось отойти, но он вовремя поймал себя. Этого было достаточно, чтобы поднялась волна эмоций — тревога, страх, которые тут же попытался подавить. Он не мог позволить себе чувствовать это. Не мог. Он не мог позволить себе снова пережить тот страх, который возникал в его груди многие годы его жизни. И тогда изнутри его, как молния, прорвался гнев. Гнев на то, что эта ситуация выбила его из колеи, что чужое слово вызвало в нём такие реакции. Что он, по сути, оказался слабым перед этим. Дьявол, — сжался в кулак этот яростный мыслительный порыв. Он же не должен был чувствовать этого. Это же всего лишь случайная фраза. Странный и немного пугающий алкогольный бред, который даже не имеет значения. Не должен иметь значения, но имел. Нил резко поднял взгляд, встречая глаза Эла с холодом. Внутри него всё кипело, но внешне он лишь сдержанно скривил губы, сдерживая гнев, который едва не вырвался наружу. Он не должен был позволять себе чувствовать так, как он чувствовал. И несмотря на этот момент беспокойства, он был готов сдержать всё, как и всегда. Так ему казалось. Но Нил сам не понял, как оказался рядом с Элом и Николасом. Всё произошло слишком быстро. Его тело будто движимо чем-то более сильным, чем он сам. Он едва осознавал, как подошёл вплотную, и перед тем, как успел хоть что-то понять, буквально вжал альбиноса в стену, почти вырывая его из рук Ника. Тот оглушённо встряхнулся, а Нил не мог избавиться от ощущения, что всё, что он делал, происходило как-то само собой. Парни из другой команды мгновенно почувствовали напряжение, обстановку, которая вот-вот выйдет из-под контроля. Чед, заметив это, моментально подхватил своего сокомандника за плечо и мягко потянул его в сторону. — Мы не хотим ввязываться в неприятности, — сказал Чед, проходя мимо остальных, и его спокойный голос ещё больше подчеркивал накал происходящего. Нил, однако, не услышал этих слов, его мысли были куда более хаотичны, чем внешняя картина. Он стоял, вжимая Эла в стену, и весь мир казался расплывчатым и зыбким. Внутри его одолевали смутные чувства. Он знал, что это не он, что это не должно было случиться, что даже сейчас, ощущая дрожь в руках, он был не в себе. Но, несмотря на это, всё казалось настолько естественным, будто не было другого выхода. Разум метался, пытаясь понять, что происходит, а чувства давили, оставляя лишь пустоту и неясность. Страх, гнев, тревога — всё смешивалось в кашу, и ему становилось только хуже. Почему ему так тяжело оставаться спокойным? Почему этот момент был настолько сильным? И вот, когда он уже собрался отступить, его вырвал из раздумий голос Кевина. — Натаниэль, ты чего, брат? — сказал тот, и от этих слов Нила снова перекосило. Он вздрогнул, а воздух вокруг как будто стал ещё более тяжёлым. Слова Кевина звучали так, будто на мгновение всё вокруг исчезло, оставив лишь эту одну фразу. Это имя. Натаниэль. Он не был Натаниэлем. Да, они с братом были похожи, это правда. Но эта схожесть не должна была быть здесь сейчас. Этот момент сводил его с ума. Он всегда боялся быть похожим на отца, всегда ощущал, как в нём борются два мира — его собственный и тот, в который он никогда не хотел бы попасть. Не быть этим человеком, который, как его отец, быть всегда в тени. Он чувствовал, как его собственная идентичность растворяется в этом слове. Натаниэль. Это не он. И тут вдруг сильная рука сжала его запястье, вырвав из этого замешательства. Эндрю, молча, схватил его за руку, стиснув её так, что Нил даже не сразу понял, как это произошло. — Отпусти кролика, — произнёс Эндрю тихо, но твёрдо, как будто эти слова были не просто просьбой, а неким приказом. Прозвучало так, будто всё вокруг сразу окрасилось в холодные оттенки. В один момент Нил ощутил, как его тело окутывает ледяная волна, кто-то окунул его в холодную воду. Все мысли, вся тревога, всё смятение ушло на второй план. Он резко вырвал свою руку из захвата, почувствовав этот холод, как последний гвоздь в гроб его контроля. Потрясённый, он ушёл, не оглядываясь, не пытаясь ни о чём думать. Шаги были быстрыми, напряжёнными. В голове всё ещё звучало имя Натаниэль, а его тело, как будто в наказание, всё ещё ощущало следы того гнева, который он старался спрятать. Всё вышло из-под контроля. Он не должен был терять контроль. Сердце бешено колотилось в груди, и Нил ощущал себя потерянным, как никогда прежде. Стоило только подойти к двери своей комнаты, как всё остальное стало неважным. Он открыл её, не обращая внимания на происходящее вокруг, и сразу же захлопнул, быстро удаляясь в спальню. От резкого звука открывшейся двери Сет спрыгнул с турника, его ноги уверенно приземлились на прохладный паркет. Парень повернул голову, собираясь что-то сказать прошедшему Нилу, но тот, хлопнув дверью с такой силой, словно хотел скрыться от всего мира, буквально рванул в комнату. Это заставило Сета слегка вздрогнуть от неожиданности. Он приподнял бровь и осмотрел пустую комнату, пытаясь понять, что произошло. Нил, будто убегал от чего-то. Такое поведение насторожило. Гордон быстро шагнул к дивану, подхватил скинутую футболку и накинул её на своё ещё не остывшее тело. Он почувствовал, как внутренняя тревога растёт, и его шаги привели к двери. Кратко постучал, зная, что тот внутри, но в ответ была лишь тишина. Мэтт с Элом ещё не вернулись, и Сет понимал, что не стоит давить, но и не мог оставить всё как есть. Даже слепому было бы очевидно, что Джостен вернулся в странном настроении. Если, конечно, это можно было назвать настроением. Гордон уже потянулся к ручке, собираясь открыть дверь без разрешения. Он намеревался хотя бы немного поговорить, выяснить, что происходит, но вдруг услышал, как за спиной мягко щёлкнула другая дверь. Он моментально развернулся, ожидая увидеть либо Мэтта, вернувшегося с дополнительных пар, либо Эла, который задержался больше обычного. Но вместо этого его взгляд упал на Ники, стоявшего с явно тяжёлым выражением на лице, и на висящего на нем Эла, который хихикал. Это было настолько неожиданно, что Сет замер, не зная, что именно сейчас происходит. Ники выглядел так, как будто на его плечах висел целый груз. В его глазах читалась усталость, а движения были немного более тяжелыми, чем обычно. Он попытался выровнять дыхание, но даже это не помогло скрыть тревогу, которая явно тянула его вниз. — Ни дня спокойного в этом дурдоме, — язвительно вырвалось из уст Гордона. Он не мог удержаться от этой фразы. — Всё в порядке? — спросил Сет, на всякий случай подойдя ближе к Ники. Моментально чувствуя запах распространившегося алкоголя, исходивший точно не от Хэммика. Ник повернулся к нему, но вместо ответа лишь покачал головой, не находя нужных слов. Эл, в свою очередь, сделал шаг назад, снова поддавшись своему смеху, который звучал сейчас как-то несоразмерно громко. — Боже. Я их перепутал… Это забавно… Чтоб я и перепутал? Я забыл, что существует лисёнок… — между попытками отдышаться срывались слова с уст альбиноса, который потом нахмурился и притих, а после откинулся на дверь за спиной с тихим мычанием. — Всё так кружится… — он усердно засмотрелся на стоящих парней и потом его резко переключило на какую-то грусть. — Карамелька, прости… Я должен был сегодня выпить с Кевином. Нам это было нужно, — его личико стало таким по-детски невинным, что Хэммик пусть и вздохнул, но снова подошёл к любимому приобнимая, помогая снять пальто и обувь, чтоб провести в комнату. — Не советую идти в спальню. Нил там не в духе, — Сету действительно теперь было необходимо с ним поговорить и лучше наедине. Николас же понимающе кивнул и повел Эллери к дивану, укладывая и присаживаясь рядом. — Ангелочек, ложись спать, — мягкий голос Хэммика помог Элу послушно закрыть глаза, но в ответ было мычание, а потом пошли капризы, что ему жарко, душно, кружится голова, тошнит. Николасу пришлось обхаживать Риверсона. Именно под этот фон Гордон вновь подошёл к спальне, на свой страх и риск решаясь постучать и войти к Джостену. Внутри стояла почти гробовая тишина, едва нарушаемая тихим звуком его шагов. Он замер на мгновение у порога, глаза медленно адаптировались к полумраку, и он увидел Нила. Тот лежал на кровати, завёрнутый в одеяло, не двигаясь, словно часть мебели, совсем не живой. В комнате царила атмосфера спокойной отчужденности, будто время здесь застыло. Сет аккуратно закрыл дверь, не издавая ни звука, и остановился, опираясь спиной на холодную поверхность. Тишина продолжала тянуться, сама атмосфера комнаты была против всяких слов и движения. — Нил, — тихо заговорил Гордон, но с настойчивым вниманием, наблюдая за реакцией. Никакого отклика. Никакого движения. Никакого ответа. Только молчание. Парень слабым жестом улыбнулся, и ему вдруг пришло на ум воспоминание из прошлого. Он вспомнил, как приходил к матери в такие моменты. Она называла это своими туманными днями, хотя суть была та же — поглощённость внутренними демонами, когда ничего не радовало. Для маленького Сета это всегда звучало смешно и беззаботно, несмотря на всю тяжесть её состояния. Сейчас то он понимал, что мать страдала тяжёлой депрессий, разгребая последствия по сей день. Только вот Нил не был его матерью. Нил был скорее тем человеком, который сейчас был как ребёнок, требующий чьего-то присутствия рядом. Хотя он этого, конечно же, не признавал. — Расскажешь, что произошло? — спросил Сет, убирая руки в карманы своих джинсов. — Ты же знаешь, мы всегда рядом. Но если хочешь, могу позвать Элли. Она бросит все свои дела и прибежит к тебе. Как только эти слова были произнесены, Нил, наконец, слегка пошевелился. Из-под одеяла показалась копна рыжих прядей, которые, как будто, стали светлее, чем раньше. — Нет. Не надо, — тихо произнёс Нил, и, казалось, всё в комнате немного изменилось. Старший почувствовал, как лёд наконец-то тронулся. Улыбнувшись и, не говоря больше ни слова, направился к кровати, поднимаясь на второй ярус. Усевшись рядом с Нилом, он посмотрел на него с той самой заботой, которая была свойственна старшему брату. — Что случилось? — спросил он спокойно, не пытаясь скрыть своего беспокойства. Нил смотрел в стену, его лицо не выражало ни эмоций, ни желания общаться, его ответ был механическим: — Я в порядке, — эти слова вырвались по привычке, автоматически. Сет снисходительно поднял одну бровь. — Знаю, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — Рассказывай. Нил поджал губы и тяжело вздохнул, медленно поднимаясь на кровати. В его глазах мелькала тень сомнения. Он собирался врать. Много врать. И от этой мысли стало мерзко.

***

В комнате Монстров хватало своих забот. Близнецы на пару дотащили Кевина до кровати и увалили его на нижний ярус. Эндрю более не собирался вмешиваться в это. Он достал телефон и сделал фото Кевина в отрубе, отправляя в группу Лисов с Ваймаком. Этого хватало, чтобы сказать, что Монстров можно не ждать на тренировке. Следом прилетело такое же фото альбиноса на диване от Ники. И вот он уже описывал всю ситуацию досконально, чего не трудился делать Эндрю. Аарон же, ворча и бурча под нос, стягивал с парня обувь, потом верхнюю теплую одежду, унося все это к выходу. Где-то по пути зашёл в ванную за тазом, а потом на кухню за таблетками и стаканом воды. Вернувшись обратно и филигранно удерживая все принесенные вещи, он скинул таз на пол около кровати, а воду с таблетками оставил на тумбочке. Кевин что-то бормотал во сне, поворачиваясь к обоим близнецам лицом, открывая незначительный нюанс, который не было времени заметить до этого. Миньярды стояли рядом друг с другом, почти плечом к плечу, но все же расстояние между ними было. Парни смотрели на это недоразумение и взгляд сразу упал на прозрачную плёнку на лице. Раньше на этом месте была римская двойка, но теперь это изменилось, и Эндрю слегка сощурил глаза, сложив руки на груди. Потом просто хмыкнул и глянул косо на брата. Аарон же открыто нахмурился, повторив движение близнеца, устроив свои руки так же. Только нормальный Миньярд как-то и не знал, что это все значит. Однако определенно что-то интересное. И если на сегодня тренировки отменили полностью, то вечером Лисы наверняка устроят все масштабный опрос этим двум. Аарон тяжело вздохнул, когда Кевин снова попытался встать. Парень, скрючившись и шатаясь, тянулся к краю кровати, как будто хотел подняться и куда-то идти. — Ложись, принцесса, не беси меня, — раздраженно пробормотал Аарон, подталкивая его обратно на подушку. Кевин хмыкнул в ответ, в его глазах была то ли обида, то ли полная растерянность, как у человека, который не понимал, что происходит. — Не хочу спать, — пролепетал Кевин, его слова были еле различимы, и от этого становилось только хуже. Аарон уже не знал, как его уложить. Внутри все больше разрасталось раздражение, особенно от того, что он не мог бросить горе пьяницу. Стоило ему отвернуться и Кевин тут же поспешил бы разбить себе голову о ближайший косяк. Миньярд устало вдохнул и выдохнул. Он снова скинул с него одеяло и схватил за плечи, пытаясь вернуть в горизонтальное положение, но тот как-то неловко сопротивлялся, все его движения были как у человека, который абсолютно не понимает, что происходит. Аарон чувствовал, как его терпение тает с каждой минутой, и внутри растет гнев. — Ты пьян, тебе надо поспать, ляг обратно, Дэй, — Аарон пытался держать себя под контролем, но Кевин снова пытался вырваться из его рук, проверяя горизонты его терпения. Дэй все еще улыбался, но в этой улыбке было что-то болезненно тупое и беспомощное, что еще больше раздражало. — Ты меня держишь? Я… не буду спать, — Кевин еле сдерживал смех, будто все это было игрой. — Всё, достаточно, — рявкнул он, теряя терпение. Аарон, нервно сжав зубы, с силой толкнул на кровать, держа крепко, чтобы тот не мог соскочить. Всего на несколько секунд их взгляды перекрестилась, от чего Кевин замер, внимательно всматриваясь в эти карие глаза. Рука Дэя буквально вцепилась в запястье удерживающей его руки. Миньярд на секунду застыл, вспоминая прошлую ситуацию. Тогда все было так же, он дотащил пьяного парня до кровати, они переглянулись и в следующий момент его уже поцеловали. Толика напряжения пробежала по спине блондина, готовясь в следующую секунду отталкивать от себя Дэя. Но Кевин снова хихикнул, и в какой-то момент Аарон понял, что этого парня, похоже, вообще не интересует, что с ним происходит. Напряжение спало, стоило Кевину наконец улечься, откидывая голову на подушку и закрывая глаза. Эндрю бы давно сказал что-то вроде «оставь его», но Аарон уже был в этой ситуации, и ему хотелось только одного — чтобы это закончилась. Аарон наконец выдохнул, когда Кевин, кажется, сдался и затих на подушке. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание стало ровнее, хотя запах перегара все еще витал в воздухе, как напоминание о том, что этот кошмар еще не совсем закончился. Миньярд отстранился, потирая виски пальцами, пытаясь унять пульсирующую головную боль, которая накатывала волнами. Он даже забыл, что в комнате всё это время находилась знакомая фигура. Эндрю стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Видимо переместился туда, чтоб наблюдать издалека за братом и головной болью обоих. Его светлые волосы слегка растрепались, а взгляд, как всегда, был пустым, словно он смотрел сквозь все, что происходило перед ним. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в этой расслабленности было что-то хищное, как у зверя, который выжидает момент. Молчал, но его присутствие сразу заполнило комнату, заставив Аарона напрячься еще больше от осознания этого. — Что? — буркнул тот, не оборачиваясь, но чувствуя этот взгляд на своей спине. Он знал, что Эндрю здесь, знал, что тот видел достаточно, чтобы начать задавать вопросы, которых Аарон предпочел бы избежать. Эндрю не ответил сразу. Вместо этого он медленно прошел вглубь комнаты, остановившись у края кровати, где лежал Кевин. Его глаза скользнули по растрепанному виду парня, по смятому одеялу, а затем вернулись к Аарону. В этом взгляде не было ни осуждения, ни интереса — только холодное любопытство, как у человека, который наткнулся на что-то слегка необычное, но не настолько, чтобы это его по-настоящему тронуло. — Ты выглядишь, как будто собираешься его придушить, — наконец произнес Эндрю, его голос был ровным, почти монотонным, но в нем проскользнула едва уловимая насмешка. — Это что, теперь твоя новая роль? Нянька для пьяных идиотов? Аарон стиснул зубы, бросив быстрый взгляд на брата. Он ненавидел, когда Эндрю говорил таким тоном — будто ему было все равно, но при этом он умудрялся задеть за живое. — Не начинай, — огрызнулся Аарон, отводя глаза. — Он сам себя довел до этого. Ты свидетель этого, а я просто пытаюсь не дать ему убиться. Эндрю слегка наклонил голову, изучая. Его взгляд задержался на запястье Аарона, где еще виднелись следы от пальцев Кевина, вцепившегося в него минуту назад. Это не укрылось от внимания близнеца, и уголок его рта едва заметно дернулся — не то улыбка, не то гримаса. — Интересно, — протянул он, и в этом слове было что-то, от чего у Аарона по спине пробежал холодок. Эндрю редко удивлялся, еще реже показывал это, но сейчас в его тоне чувствовалась тень чего-то нового. — Ты дергаешься, как будто он тебя укусил. Что такого он сделал, что ты аж подпрыгиваешь? Аарон замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он знал, что Эндрю заметил его напряжение, его резкие движения, его попытки отстраниться от Кевина, как от горячей сковородки. И, черт возьми, он знал, что Эндрю не упустит шанса покопаться в этом, просто потому что ему скучно. — Ничего он не сделал, — отрезал Аарон, слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. — Просто достал меня, вот и все. Эндрю прищурился, и на секунду показалось, что он сейчас скажет что-то еще — что-то острое, что заставит Аарона окончательно сорваться. Но вместо этого он просто пожал плечами, как будто ему было все равно, хотя оба знали, что это не так. — Оставь его, — наконец сказал Эндрю, поворачиваясь к двери. — Если он так хочет разбить себе голову, это не твоя проблема. Аарон сжал кулаки, глядя в спину брата. Он хотел возразить, хотел сказать, что не может просто бросить Кевина, но слова застряли в горле. Потому что в глубине души он понимал: Эндрю прав. И все же что-то — то ли упрямство, то ли воспоминание о том прошлом моменте, когда Кевин его поцеловал, — заставляло его остаться. Нет, это точно не любовь или заинтересованность в Дэе. Может быть жалость? Кевину явно было так себе в тот момент. Его ведь отвергли, а Аарон был не дурак, чтоб понять, что Кев в нем видел более, чем друга. Пусть они всё и уладили, но осадок в виде долга у нормального Миньярда будто остался. Эндрю остановился в дверях, бросив последний взгляд через плечо. В его глазах мелькнуло что-то странное — Аарон не понял значение, — но он ничего не сказал. Просто вышел, оставив их наедине с мыслями, которые теперь казались еще тяжелее, чем раньше. Постояв пару минут, все переварив, Аарон тихо вышел из комнаты, стараясь не потревожить наконец заснувшего Кевина. Он закрыл дверь за собой, прислушиваясь к тому, как тихо скрипят петли. На мгновение его взгляд задержался на двери, за которой оставался этот странный, тяжёлый момент, но он не позволил себе останавливаться. Когда глаза встретились с взглядом Эндрю, стоявшего в проёме гостиной, он почувствовал, как невидимая тяжесть наполнила комнату. Миньярд бросил короткий взгляд на брата и, не выдержав, просто ушёл, не говоря ни слова. Его шаги затихали в коридоре, пока он не исчез за дверью, оставив Эндрю наедине с тишиной. Блондин устроился на своём любимом подоконнике, вытянув ноги на холодной поверхности. Он закрывал глаза, наслаждаясь тишиной, которую приносила пустая улица за окном. Небо было серое, как в самые серые дни, когда не было ни дождя, ни солнца — просто ничто. Тихий, поглощённый атмосферой мир за стеклом казался таким чуждым. Он открыл глаза, потянулся и соскользнул вниз, направляясь к холодильнику. С лёгким шумом дверца открылась и небольшое ведёрко с мороженым оказалось в руках. Осторожно сняв крышку, он взял ложку и отломил кусочек, медленно отправив его в рот. Приятный вкус карамели растекся по языку, наконец позволяя мыслям отвлечься. Возвращаясь на подоконник, он устроился снова, вытянув ноги и глядя в окно. Эндрю, не спеша, отламывал кусочки мороженого, его взгляд блуждал по пустой улице за окном. Он тщательно ел, не торопясь, прекрасно понимая, что все планы на вечер отменились благодаря пьяной парочке. Лёгкая сладость растекалась по губам, а тишина в комнате казалась всё глубже и гуще, поглощая саму атмосферу. Когда ведёрко почти опустело, он отставил его в сторону с таким движением, как будто отпустил что-то лишнее. Ложка с лёгким стуком вернулась в контейнер, и тот едва не перекатился на край подоконника, Эндрю не обратил на это внимания. Он сидел ещё пару мгновений, прежде чем спрыгнуть с подоконника. Взгляд мельком скользнул по комнате, сигареты нашлись на привычном месте. Блондин подхватил пачку, проверяя наличие сигарет и зажигалки. Зажигалка в его руке замигала тусклым светом, и, удостоверившись, что она работает, он неспешно направился к лестнице. Шаги его были размеренные, почти ленивые. Лестница скрипела под ногами, и каждый шаг отдавался эхом в пустой тишине. На полпути, когда он уже почти добрался до конца, он столкнулся с Джостеном. Тот спускался вниз, и их взгляды встретились в полумраке, затмённым тусклым светом, падающим с верхней ступени. Нил остановился, смотря на Эндрю. Не было ни жестов, ни слов — только молчание, тяжёлое и плотное. Эндрю на мгновение задумался, вспоминая, как весь день Нил был странным. Он будто выскользнул из привычного образа, что-то внутри него явно было не так. Потом он психанул после пьяных слов Эла и Дэя. Эндрю понял это, хотя и не сказал ни слова, продолжая смотреть. Молчание затянулось, и в какой-то момент Нил вдруг пошёл дальше, стараясь быстро проскочить мимо. Он не любил такие паузы, не любил оставаться в неопределённости, и поэтому двигался, как всегда, хаотично и быстро. Но как только прошёл мимо, Эндрю нахмурился. Он почувствовал запах алкоголя, который шлейфом потянулся за ним. Рука Миньярда, будто по инерции, схватила Нила за капюшон, с силой потянув назад. Парень застыл, его тело отозвалось на этот жест, а сам Эндрю принюхался, слегка хмыкнув. — Лисёныш, начал пить? — голос был тихим, почти неслышным, но в нём была какая-то доля недоумения, смешанная с лёгкой насмешкой. Джостен замер, чувствуя, как его затягивает взгляд Эндрю. Внутри неприятно заколотилось сердце, Нил на мгновение почувствовал себя ребёнком, которого воспитывала мать. Женщина бы точно не одобрила такого поведения, хотя как и много из того, что делал Нил. Поздно уже было думать о том, как бы поступила его мать в этой ситуации. Вместо этого он выдернул одежду из рук блондина и посмотрел более спокойно. Не было необходимости оправдываться перед Эндрю, он был ему никем, разве что интересовал его брат. Но для самого Нила он не был кем-то, кто может контролировать или указывать, что делать. — Смотришь как на врага народа, — равнодушно произнес блондин, продолжая путь на крышу. — Пошли. Эндрю удалялся, спокойно поднимаясь по лестнице, в какой-то момент скрываясь от взгляда голубых глаз. Нил с силой прикусил губу, сжимая зубы, приводя себя в чувства с помощью боли. Он не был обязан подчиняться, точно так же как и объясняться. Хватило уже разговора с Сетом, в котором Нил продолжал тонуть в собственной лжи. Уже казалось, что каждый сантиметр его тела был пропитан склизкой субстанцией, состоящей полностью из лжи. Но если Гордону он смог соврать, убедительно заменяя факты, то с Эндрю так не сработает. Он не будет знать, что именно скрывает Нил, но точно распознает ложь. Джостен уже хотел пойти дальше вниз, сбежать от этого неприятного диалога. Но ноги сами понесли его наверх, почти бегом он поднялся, где его уже ждала, как и всегда, открытая дверь на крышу. Рука нерешительно взялась за прохладную металлическую ручку. Медленно, почти неосознанно, его пальцы разжались. Ручка со слабым щелчком вернулась на место. Нил отступил на шаг, затем ещё на один, словно отгораживаясь от открытой двери и всего, что за ней ждало. Он развернулся, не позволяя себе оглянуться, и быстрым шагом спустился по лестнице, будто убегая от собственного желания объясниться. Каждый шаг вниз эхом отдавался в груди, но он не остановился. Не сейчас. Не сегодня. Возможно, никогда.

***

Вечер стремительно наступал, солнце к шести часам уже почти село, а комнаты погружались в сумрак. В зале, где всё ещё спал альбинос, свет никто включать не стал. Все же даже для старших был не секрет, что частые кошмары парня никуда не ушли и тот по прежнему встаёт рано, принимаясь за рисование. И даже если сейчас он мирно спал от алкоголя, то радовало, что хоть так. Весь шум был сосредоточен на кухне. Сет и Мэтт готовили ужин, а Ники пробовал помогать в начале, но после пары порезов его отстранили от дел. Двое старших тушили куриные ножки в соусе и обжаривали отваренный молодой картофель на сковороде, образуя золотистую корочку. Звуки негромких разговоров и шума доносились и до зала, где альбинос постепенно просыпался, ворочаясь на диване и медленно открывая глаза. В сумраке глаза быстрее привыкли к окружению и мозг сразу осознал, где он находится. Риверсон медленно поднялся и сел на диване, ощущая лёгкое головокружение и тошноту, но при этом желудок отзывался урчанием, требуя еды. Эл увидел рядом на столике таблетки и стакан воды, сразу понимая от чего они и выпивая с благодарностью о заботе. Правда, сколько бы он не выпил сегодня, он прекрасно помнил весь день. Как пришел за Кевином, как они сидели и выпивали, как потом говорили по душам и даже говорили про Рико, а потом вдвоем пошли в ближайший тату салон перебить двойку у Дэя. Последние воспоминания тоже были отчётливые. Они были на лестнице, а потом перепутали Нила с Натом. Вряд ли Кев это все помнит, а вот Элу было стыдно, Нил был в бешенстве, значит лисёнка это задело и стоило извиниться перед Джостеном. Но сейчас надо оклематься для начала. Альбинос поднялся, покачнувшись, но стоять вполне мог. Юноша пошел на свет из кухни и запах пряных специй. В проёме он задержался, чтоб привыкнуть ко свету и переждать приступ тошноты. Ники думал подойти и помочь, но Мэттью оказался ближе и раньше. — Как себя чувствуешь? — Бойд выключил газ у плиты, — всё равно картошка была готова — и подошёл к Эллери. Тот осмотрел кухню с прищуром, а потом принял помощь Мэтта дойти до стола и присесть около Николаса, который мягко его приобнял. — Нормально. Могло быть и хуже. Я голоден, — вздохнул Риверсон, укладывая голову на плече своего парня. Гордон на это хмыкнул, проверяя курицу на готовность и выключая плиту. Старший с лёгкой улыбкой наложил небольшую порцию и поставил перед Элом. — Я конечно не Гордон Рамзи, но как минимум тебе понравится рецепт, который я позаимствовал у матери Мэтта на каникулах, — Сет был доволен результатом готовки, а Бойд с улыбкой хлопнул его по плечу, словно гордился. — Боже, это ахуенно. Сет, ты может и не Рамзи, но у тебя от Гордона точно не только фамилия, — похвалил альбинос, пробуя ножку в соусе, мясо которой просто распадалось на волокна от нежности. — Ник, тебе положить? — Бойд принялся накладывать себе и Сету. — Да, но немного, — Хэммик всё сидел и поглаживал Эла по спутавшимся бледно-розовым волосам, где уже достаточно отросли белые корни. Ужин был в тихой обстановке и в молчании, так как еда была слишком вкусной, чтоб отрываться от неё. Да и старшие не спешили поднимать тему попойки двух бывших воронов, из-за которой пришлось отменить тренировку, так как если без Эла Лисы могли поехать, то без Кевина Эндрю не потащил бы Монстров и отсутствие половины игроков не позволило бы нормально тренироваться. — Напишу Дэн, что ты проснулся. Она была зла и раздражена, правда не только на тебя конечно, — улыбнулся Мэтт, наливая ребятам сока в стаканы и выставляя на стол. — Мамочка сильно злилась? — нахмурился альбинос, чувствуя неладное. — Ну, пришлось отменить сегодня все тренировки из-за попойки вашей. Монстры без Кевина не поехали бы, так что относительно да. Но не бери в голову. Если вы так выпивали, то наверняка вам это было нужно, — Бойд отпил из стакана, всматриваясь как Риверсон нахмурился и поджал губы. — Это из-за меня. Я потащил Кевина, хотел так извиниться перед ним за то, что толкнул под камеры и на Ваймака с его секретом, — Эллери тяжело вздохнул и сделал пару глотков. — Да брось, ничего страшного. Мы зато внепланово отдохнули, — поспешил обрадовать Ники, но Риверсон только хмыкнул без улыбки. — Надо мне извиниться… Перед лисенком и мамочкой, — по волосам альбиноса активно прошлась крупная рука Бойда, превращая спутанные локоны окончательно в гнездо. — Это само собой, но сначала ты передохнешь, — Мэтт уже спешно стал убирать посуду со стола, намереваясь ее сразу вымыть. — Эл, там в холодильнике есть йогурт. Если хочешь, — Сет задумался о своём, смотря в стакан. — Спасибо, Сети, — Риверсон же решил, что не откажется от вкусняшки.

***

В комнате царила тишина, лишь мягкое светящееся свечение от экрана телефона и негромкий звук видео Элли, которое она смотрела, нарушали спокойствие. Девочки расслабленно расположились в уютной обстановке. Дэн сидела на диване, облокотившись на подушки и листала ленту в телефоне, время от времени смеясь над чем-то, что привлекло её внимание. Рене была поглощена книгой, ее взгляд плавно скользил по страницам, а Элисон сидела на ковре перед зеркалом и усердно занималась педикюром, аккуратно нанося лак на ногти. Тишину нарушала только мягкая музыка, доносящаяся из видео, которое Элли смотрела в углу комнаты. Атмосфера была умиротворённой, настоящая идиллия. Все казались поглощёнными своими делами, наслаждаясь моментом покоя. Но внезапно Дэн, не отрываясь от телефона, резко подняла взгляд, её рука застыла на экране, а затем она поспешно встала с дивана. Все сразу заметили изменение в её поведении, это не было похоже на неё. — Что случилось, дорогая? — спросила Элисон, не отрываясь от процесса. Она продолжала аккуратно наносить лак, не слишком обеспокоенная. — Эллери проснулся, — её голос был резким, и в глазах сверкала ярость. — Пора сходить и рассказать всё о том, что я думаю о их с Дэем попойке. Дэн почти не контролировала свои эмоции, из-за чего её слова звучали гневно. Очевидно, ей не удалось попасть в комнату Монстров, куда она так хотела попасть. А теперь этот злосчастный Эллери — она должна была ему что-то сказать, и это что-то явно не было хорошим. Элисон подняла взгляд, не сбавляя темпа с ногтями. Рене, подняла глаза от книги и, чуть улыбнувшись, слабо посмотрела на подругу. Она понимала, что происходит, и в её взгляде читалась сочувственная тревога. Она знала, как важно для Дэн быть в контроле, как сильно она переживала из-за ситуации. — Нет, дорогая! — вдруг громко сказала Элисон, тут же отложив кисточку и отодвинув подальше лак для ногтей. — Я заказала суши, тренировку отменили, давай расслабимся! Я понимаю, из всей команды самые стальные яйца у тебя, но отдых важен! Дэн смотрела на неё, пытаясь принять слова Элисон. В её глазах колебались разные эмоции — от ярости до усталости. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Злость уступала место размышлениям. Отдых не казался такой уж ужасной идеей. — Ну… — она наконец вздохнула, чуть расслабившись. — Ладно. Суши звучат хорошо… Элисон улыбнулась, заметив, как напряжение уходит из её подруги. Рене подняла чашку с чаем и взглянула на Дэн, в её глазах была поддержка. — Вот и всё. Сегодня выходной, посмотрим что-нибудь? — тихо сказала она. Комната снова наполнилась лёгким смехом и разговорами, и даже гнев Дэн потихоньку уступал место комфортному чувству покоя. Всё ещё была впереди тренировка следующего дня, но сейчас было важно именно это — совместное времяпрепровождение.

***

Пробуждение Кевина вышло странным. Он разлепил глаза тяжело, но с комфортом темноты комнаты. В спальне было тихо и даже слишком. Голова всё ещё слегка кружилась, но состояние было терпимое. Бывало и похуже. Дэй осторожно приподнялся и опустил ноги на пол, случайно задевая пустой таз. Значит он не блевал, уже было хорошо. Глаза привыкли к сумраку комнаты и на тумбочке около кровати нашелся стакан воды и таблетки. Стало понятно, что постарался Аарон. Правда тишина казалась несвойственной. Из зала не доносилось ни звука, а свет исходил только из кухни. Вероятно Миньярды были там. Дэй не стал задумываться о нынешнем положении. Он просто выпил таблетки и стакан воды стал спасением, правда по ощущениям его было мало. А ещё хотелось умыться после сна, чтоб взбодриться. Темноволосый шатен поднялся, ухватившись за лестницу кровати, и поднялся, удерживая равновесие. Потихоньку добраться до ванной комнаты стало подвигом. Первым делом стоило сходить в туалет. Сколько он выпил с Элом? В голове будто стоял туман, пока Кев поднимал крышку со стульчаком и делал свои дела. Правда для нормального результата пришлось одной рукой держаться за стену перед собой, пока другая была занята. Не хотелось потом убирать все вокруг или оставлять это на Аарона или Ники. Все же Кевин не настолько напился, чтоб вести себя так ужасно. Потом оставалось хорошо вымыть руки, умыть лицо и возможно даже попить холодной воды из-под крана. С руками проблем не возникало, а вот когда дело дошло до лица, то стало странно, что от контакта с водой в раковину улетела какая-то плёнка, а скулу обожгло холодом и вызвало жжение на знакомом месте. — Какого…? — Кевин сразу уставился в зеркало и только сейчас заметил изменение в себе. Больше не было двойки на лице. На её месте красовалась шахматная фигура ферзя. Слишком четкая, свежая, дерзко и громко кричащая. А вот о чем она кричит, Дэй не понимал или не мог вспомнить. Как она оказалась на его лице? Что у него с Элом случилось по пьяни, что дошло до этого? Это было не что-то, что можно было оставить просто так. Нет, с этим стоило разобраться немедленно. Кев сделал пару, быстрых глотков со струи из крана, утоляя хоть немного ещё оставшуюся сухую жажду, но теперь нужно было срочно разобраться с этим делом. Шатен с явным хмурым видом направился на выход и мелькнул в проёме, обратив внимание близнецов на себя, но никак на это не отреагировал. — Куда направился, принцесса? — прозвучало от Аарона, но Дэй уже спешно обулся в свои зимние кроссовки, толкая дверь на выход. — Куда собрался?! — следом вспыхнул нормальный Миньярд снова и вскочил из-за стола, следуя за Кевином. Эндрю только вздохнул и поднялся следом, намереваясь проследить за этими двумя. В комнате старших поднимался небольшой переполох. Кевин влетел сначала в их комнату, а затем в кухню, где застал вялого альбиноса за столом, что медленно поедал йогурт. Риверсон не ожидал такого резкого прихода собутыльника и очень удивился, не меньше всех остальных. А потом подоспели и Миньярды, пройдя в кухню вслед за Дэем. — Эллери, это что такое?! — повысился голос Кевина, но все же как крик не звучал. Скорее шок. Рука указательным пальцем поднялась к тату на лице, поясняя вопрос. Альбинос застыл — небольшая ложка, которой он ел йогурт, всё ещё оставалась у него во рту, когда в кухню ворвался Дэй. Парень выглядел растрёпанным, но при этом куда более бодрым, чем сам Риверсон. Взгляд голубых глаз перевели самого Кевина на его скулу — тут же в голове всплыли картинки произошедшего несколько часов назад. — Татуировка? — как-то неуверенно произнёс Эл, убирая ложку от губ. — Какого чёрта она делает у меня на лице?! Дэй совершенно ничего такого не помнил. На протяжении многих лет на щеке красовалась двойка — символ того, что он Ворон, принадлежность к команде и их личное доказательство родства с Рико. Они были братьями не по крови, но придумали способ обозначить родство. Стоило Кевину увидеть, как вместо привычной татуировки на лице красовалась шахматная фигура, как внутри всё буквально похолодело. Изначально он даже не поверил. — Ты ведь сам хотел… — начал Эл, чувствуя, как голос начинает подрагивать. Тревожность, и так фоном шумевшая из-за похмелья, только усилилась. — Мы начали с обычной выпивки, ты помнишь? Я ещё пошутил, мы много разговаривали, обсуждали последние события. Эл коротко хмыкнул, будто пробуя на вкус слова, прежде чем продолжить: — Потом ты начал… не знаю… злиться? Мы начали обсуждать Воронов, как всё было отвратно там, что они потеряли лучших игроков, какой Король — мудак. А потом — ты. Ты начал говорить про него. Что он тебя променял. Что бросил. Что ты отдал ему всё, а в ответ — пустота. Я, если честно, не знал, что ответить… Он провёл ладонью по лбу, будто это помогло бы структурировать воспоминания. — Ты в какой-то момент встал, сказал: «А знаешь что? Я больше не двойка. Я не часть его грёбаной игры.» А потом уже мы были в тату-салоне. Ты сам выбрал фигуру, сам сказал — «Ферзь». Кричал даже, что будешь самой опасной фигурой на доске. Что если тебя выкинули — ты сам себе теперь партия. Эл замолк. Голос его стал тише, и он, наконец, опустил взгляд. В кухне повисла звенящая тишина. А Кевин… бледнел прямо на глазах. — Теперь становится интереснее, — наконец раздался голос Эндрю. Несмотря на свою холодность и бесцветность, его слова задели за живое. — Ну хоть где-то наша принцесса стала решительно себя вести. Жаль правда только под водкой, — беззлобно прыснул Аарон, откинувшись спиной на стенку около проема. Дэй же стоял как вкопанный, совсем не веря в сказанное. Он действительно так поступил? После новости об Итане, он пошел и перебил тату? Перечеркнул Рико и Воронов в своей жизни? Хотя в глубине души он прекрасно понимал, что это правильно, что он должен был так сделать. Все говорили ему жить дальше, оставить прошлое. И вот по пьяни его обычно заглушенная часть личности действительно всё это оставила. Теперь и сам Дэй должен принять эти изменения. У него больше нет права вернуться назад. Тату не исправить обратно на двойку, а брошенных слов не вернуть. — Чувак, ну ты конечно даёшь, — присвистнул Бойд, выводя шатена из оцепенения. Кев наконец сфокусировал взгляд и поднял голову к Элу, который все время сидел затихший, но наблюдающий со стороны. — Спасибо, что рассказал, — как-то на удивление спокойно и немного подавленно прозвучали слова Дэя, но никто не собирался его останавливать, когда парень развернулся и направился к выходу, чтоб вернуться к Монстрам в комнату. Сет только с интересом достал телефон и поспешил рассказать обо всем этом Элисон в личной переписке. Вероятно, завтра утром Кевин и сам это всё пояснит девочкам, либо Ники растреплет, а может Эллери. Но сенсацию хотелось любимой принести раньше. Отчасти Элисон так влияла на своего парня, подсаживая на сплетни. Мэтт всё же отвлекся на альбиноса, что сидел в объятиях Николаса, как мышь, поедая йогурт. Хэммик поглаживал любимого ангелочка по плечам, а тот укладывал голову на плечо Ника, утыкаясь носом в шею и вдыхая знакомый запах. Аарон не стал задерживаться, когда ушел Дэй. Он позволил тому уйти и направился следом спустя пару минут тишины и обдумывания ситуации. Эндрю один не спешил покидать чужую кухню. Он смотрел своим равнодушным взглядом на альбиноса и тот украдкой поглядывал на Миньярда, но молчал. — А ты хорош, кролик. Раз наша королева драмы не может сделать шаг, значит надо толкнуть. Умно, — слова блондина повисли в тишине комнаты, никто не намеревался её нарушать. — Где лисеныш, папочка Сет? — снова заговорил Эндрю, обращаясь к рослому старшему. — Ты больно разговорчивый сегодня. Депрессняк отпустил? — съехидничал Гордон, но стоило уловить холодный взгляд, как внутри всё сжалось. — Он в спальне. Как вернулся, не выходил ещё. Может спит. Миньярд ещё постоял с минуту, явно обдумывая действия, но все же видимо принял решение не лезть пока к Нилу. Блондин непривычно тяжело вздохнул и развернулся, уходя из комнаты старших прочь. Куда именно, никто и не думал интересоваться. Это было им и не интересно. День подходил к концу и стоило бы отдыхать, а ещё морально готовиться к завтрашнему дню и тренировке после учёбы. Ваймак двоих бывших Воронов по головке явно не погладит, за срыв тренировки целого дня. А ещё был большой вопрос, едут ли Эл, Кев, Эндрю и Нил на ночную. Риверсон был бы не против, Дэю явно нужно всё осмыслить, а экси этому помогает. Захочет ли Джостен видеть их двоих, вопрос был хороший.

***

Ночь накрыла кампус холодной тишиной, и только резкие удары клюшек по паркету нарушали её. Стадион, залитый светом прожекторов, казался отрезанным от мира. Ночные тренировки для этой группы были обычным делом — почти ритуалом, в который никто не вмешивался. Эндрю сидел на трибунах, в верхнем ряду, где тени сгущались плотнее. В руках он держал пачку чипсов — солёных, с приторным сырным вкусом, которые он терпеть не мог. Но это было всё, что нашлось в заначке Ники, и он, лениво хрустя, жевал их, наблюдая за полем с холодным, цепким взглядом. На паркете царил хаос. Нил двигался с яростной энергией, его клюшка мелькала, как оружие, и вместо того чтобы пасовать Кевину, он пытался отобрать у него мяч, будто тот был противником. Эллери, молчаливый и сосредоточенный, держался чуть в стороне, но его движения были точными, готовыми перехватить мяч в любой момент. Было даже удивительно как бывшие вороны держались, учитывая в каком были оба состоянии после небольшого загула. — Дэй, ты вообще с нами? — рявкнул Нил, когда Кевин перехватил мяч, пытаясь вывести его к воротам. Его голос дрожал от раздражения, пот стекал по вискам. Кевин, сжимая клюшку так, что побелели костяшки, бросил на Нила взгляд, полный злости. — Может, ты начнёшь играть в команде, а не против меня, Джостен? — огрызнулся он, оттесняя Нила плечом. Волосы Кевина упали на глаза, когда он резко ускорился, пытаясь обойти Нила. Нил оскалился, глаза сверкнули, и он рванулся к Кевину, клюшка с треском столкнулась с его, пытаясь вырвать мяч. Это была не командная игра — это была война, где каждый удар выплёскивал их внутренние переживания. Эллери, заметив просвет, попытался вклиниться, но Нил, не глядя, толкнул его, заставив альбиноса отступить. Эндрю, хрустя очередной чипсой, слегка наклонил голову, его лицо оставалось бесстрастным. Он видел, как Нил срывался на Кевина, как Кевин отвечал с той же яростью, а Эллери, хоть и держался в тени, не уступал в напряжении. Кевин, используя свой рост, оттеснил Нила и пробил по воротам. Мяч влетел в сетку, и он повернулся к Нилу, тяжело дыша. — Если хочешь драться, иди на ринг, — процедил Кев. — А здесь играй или вали. Нил замер, грудь вздымалась, пот стекал по лицу. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого стиснул сильнее зубы и отвернулся, сжимая клюшку так, будто хотел её сломать. Эллери молча подхватил мяч, его движения были плавными, но в глазах горел тот же огонь. Игра продолжалась, но напряжение висело в воздухе, густое и липкое. Эндрю доев чипсы, смял пустую пачку и засунул её в карман. Его взгляд скользнул по полю, где Нил, всё ещё злой, наконец отдал пас Дэю. Миньярд не шевельнулся, не собираясь вмешиваться. Пусть разбираются. Он поднялся с трибуны, бросив последний взгляд на паркет, где троица продолжала свою яростную игру. В данную секунду ему был необходим табак, а не убогое зрелище, которое представало перед глазами. Эндрю спустился с трибун, его шаги были почти бесшумными, несмотря на тяжелые ботинки, которые он всегда носил. Холодный воздух улицы бил в лицо, но он не обращал на это внимания, засовывая руки в карманы куртки. В голове крутилась мысль, что эта тренировка — не просто очередной всплеск эмоций команды, а что-то большее, что-то, что он пока не хотел разбирать. Но одно он знал точно: Кевин и Нил снова на грани ссоры из пустяка, а Эллери, как всегда, играет роль жертвы, ощущая себя виноватым и принимая удары Джостена как наказание. Он вышел из зала, оставив за спиной звуки ударов клюшек и приглушенные выкрики, и ночь встретила его резким порывом ветра, когда Эндрю остановился у входа, доставая из кармана пачку сигарет. Зажигалка щелкнула, огонек на мгновение осветил его лицо, и он глубоко затянулся, выпуская дым в темное небо. Табак был тем, что было нужно, со сладким привкусом карамели. Он прислонился к стене, глядя на пустую парковку, где только редкие фонари бросали желтоватые пятна света на его машину. В этот момент дверь за его спиной скрипнула, и на улицу вышел Нил. Его лицо было напряженным, волосы слегка растрепаны, будто он только что провел рукой по голове в попытке успокоиться. Эндрю не повернулся, но уголком глаза заметил, как лисеныш замер, увидев его. — Что, уже сбежал от нашего ферзя? — голос Эндрю был ровным, но в нем чувствовалась та же едва уловимая насмешка, что и раньше. Джостен нахмурился, сжимая кулаки в перчатках. Он явно не был в настроении для подколок, но Эндрю это никогда не останавливало. — Ферзя? Скорее обузы, — буркнул он, подходя ближе, но держась на расстоянии. — И тебе бы не помешало хоть раз вмешаться, вместо того чтобы торчать тут и курить. Эндрю медленно выдохнул дым, его взгляд скользнул по рыжему близнецу ведьмы, оценивая. Нил был на взводе, это было видно по тому, как он сутулился, как его пальцы нервно теребили край формы. И Эндрю знал почему. Тот момент на лестнице с Кевином и Элом, когда эти двое ошибочно приняли парня за Натаниэля, — это не выходило у него из головы. Эндрю редко интересовался чужими проблемами, но что-то в реакции Джостена зацепило его. Может, потому что это было слишком похоже на страх. — Вмешаться? — переспросил Эндрю, приподняв бровь. — И что я должен сделать? Заставить их извиниться? Или, может, тебе помочь с твоей… проблемой? — последнее слово он произнес с легким акцентом, словно пробуя его на вкус. Нил дернулся, его глаза сверкнули злостью, но он сдержался, стиснув зубы. — Нет у меня никаких проблем, — отрезал он, но голос предательски дрогнул. — Это ты сидишь тут, как будто тебе плевать на все. Эндрю слегка дёрнул уголками губ, но в этой улыбке не было тепла. Он сделал еще одну затяжку, глядя куда-то вдаль, на темные очертания шлагбаума. — Мне и правда плевать, — сказал он спокойно. — Но ты… ты реагируешь, как будто Кевин — это не просто пьющий идиот, который тебя достал. Что он тебе сделал, лисеныш? Назвал в пьяном угаре именем любимого братца, и что? Джостен замер, его лицо побледнело. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Эндрю не смотрел на него, но чувствовал, как напряжение рыжего растет, как он борется с желанием либо сорваться, либо сбежать. И это было интересно. Потому что Эндрю, несмотря на всю свою апатию, любил находить трещины в людях. Особенно в тех, кто был ему близок. — Ты не понимаешь, — наконец выдавил Нил, но его голос звучал неубедительно. Он отвернулся, словно собираясь уйти, но Эндрю остановил его одним движением — просто бросил окурок на землю и раздавил его ботинком. — Беги, если хочешь, — сказал он, его тон был почти ленивым. — Но если Кевин снова что-нибудь ляпнет, не жалуйся, что я вмешался. Джостен резко повернулся, его глаза расширились от шока, смешанного с неверием. Эндрю смотрел на него с тем же холодным взглядом, и в этот момент Нил понял, что Эндрю сейчас делает то, на что у него давно, а может и никогда, не было желания. Он собирается вмешаться в чужие разборки, а именно между ними тремя, в частности двумя: ним и Кевином. — Ты выйдешь на поле? — бросил рыжик и его голос дрожал. Он, не веря в слова блондина, развернулся и ушел обратно, в миг остыв в своей злобе, оставив Эндрю одного у стены. Миньярд проводил его взглядом, затем достал еще одну сигарету. Зажигалка снова щелкнула, и он вдохнул сладкий дым, глядя в небо. Он действительно на это пойдет? Решил играть с ними. И что именно его сподвигло? Жёсткая игра Нила против двух дурачков? Или странное желание вмешаться? Но ведь это ещё была хорошая возможность, как всегда, наблюдать вблизи. И возможно это постепенно помогает ему начинать чувствовать. Докурив сигарету, Миньярд ощутил сладковатый привкус карамельного табака на языке. Над головой раскинулось звёздное небо, холодное и бесконечное, и он задумался. В воспоминаниях он оказался где-то далеко, с ведьмой на капоте его машины, под таким же мерцающим небом, где воздух был тёплым, а слова — редкими. Но реальность вернула его на парковку, пропахшую асфальтом и ночным холодом, где ничего приятного не ждало. Он выбросил окурок, притоптал его тяжёлым ботинком, оставив чёрный мазок на сером бетоне, и направился к входу. Дверь скрипнула, впустив его в коридор, пустой и погружённый во мрак. Ни звука, ни света, только слабый отблеск от поля впереди дрожал на стенах. Шаги Эндрю гулко отдавались от бетонного пола, каждый звук отскакивал от голых стен, пока он шагал, засунув руки в карманы. Поле манило шумом — скрипом ботинок, резкими ударами клюшек, приглушёнными выкриками, что эхом гуляли под потолком. Он вышел к полю в тот самый момент, когда Нил и Эл столкнулись. Альбинос рухнул на пол, перекатился, хватая воздух ртом, его светлые волосы прилипли ко лбу от пота. Джостен, не сбавляя скорости, рванул дальше, будто не заметил, как Эллери скривился от боли. Кевин заорал что-то резкое, его голос прорезал шум игры, но Нил лишь отмахнулся, продолжая бег. Эндрю тоже проигнорировал крик — для него это был просто лишний шум. Он свернул к раздевалке, решив, что всё-таки влезет в эту игру. В раздевалке пахло потом, резиной и ржавчиной. Свет единственной лампы тускло освещал шкафы, забитые старой экипировкой. Эндрю нашёл потрёпанные нагрудники, наколенники и перчатки, натянул их прямо на чёрную футболку и джинсы. Экипировка болталась, выглядела нелепо, но ему было наплевать — своей формы тут всё равно не лежало. Он схватил одну из клюшек, что валялись в углу, крутанул её в руке, проверяя баланс. Она оказалась лёгкой, не его, но годилась. Шлем он подцепил пальцами, не надевая, и пошёл обратно к полю. Когда он ступил на поле, все трое застыли, будто олени в свете фар. Кевин, сжимая клюшку, уставился на него, его лицо исказилось от недоверия. Нил, тяжело дыша, замер, его глаза сузились, выдавая настороженность. Эллери, только поднявшийся в очередной раз с пола, смотрел с открытым ртом, всё ещё потирая ушибленное плечо. Эндрю не удостоил их взглядом, прошёл к воротам — своему привычному месту. Шлем шлёпнулся на пол, клюшка легла в руку. Он стоял спокойно, но внутри шевельнулся интерес — не к игре, а к тому, чтобы разглядеть их поближе, разобрать, что за бардак они устроили, пока это не начало его бесить и действительно капать на нервы.

— Ты серьёзно? — голос Кевина прорезал тишину, в нём смешались раздражение и недоверие. — Ты же никогда… Эндрю не ответил. Он лишь слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Кевину, затем по Нилу, и остановился на Эллери. Уголок его рта дёрнулся в едва заметной усмешке. — Бейте, — сказал он, постукивая клюшкой по полу. — Или мне вас подтолкнуть? — А-ху-еть… — в тишине застывшего шока прозвучал голос Риверсона, который всё ещё не мог поверить. Снова наступило молчание, которое никто не нарушал даже движениями. Эл только поглядывал на Кевина, что всё ещё напоминал оленя перед светом фар. Только клюшка в правой руке сжалась сильнее, наверняка напрягая под формой вены. Один только Нил нахмурился с явным недовольством. Он до последнего не верил, что Эндрю придёт, надеялся, что слова на улице были блефом. Но вот блондин стоит и ждёт атак. — Мне вас уебать что ли, чтобы очнулись? — хмыкнул Миньярд с той же ухмылкой, изучая стоящих столбом. — С чего вдруг, Эндрю? — в голосе Джостена послышалось раздражение и за этим диалогом Эл и Кев следили молча, опасаясь встревать. — Ты же сам жаловался и говорил, чтоб я вмешался. Или у лисеныша такая короткая память, что уже забыл? — подколка не принесла обиды, скорее раздражение от непонимания. — Тебе было это не интересно. Ты сам сказал! — Передумалось. Давай пари. Забьешь больше этих двоих и я больше не лезу к тебе и не вмешиваюсь. Но если нет, то рассказываешь подробно причину этой глупой обиды на нашу королеву драмы и кролика. Это не забудешь к концу отведённого времени? — от этих слов руки Нила покрепче сжались на клюшке, а тело напряглось для агрессивной игры. — Я не буду сдерживаться, и не посмотрю на твою убогую экипировку, — ответил рыжик, но Эндрю только молча подхватил снаряд с игрового покрытия пола и легко метнул его в альбиноса. Бывший пятый номер же резко отреагировал и перехватил клюшкой, вновь посмотрев на знакомого блондина. — Вам нужно ещё два. Нападайте втроём разом, — подсказал Миньярд, всё-таки поднимая шлем с пола и надевая на голову, чем подтвердил свои слова. Кевин наконец отлип от своего места, проходя к корзине с мячами на границе корта и подхватывая ещё два. Один он сразу метнул Нилу, второй закинул в свою клюшку, спеша занять место на поле. Начинать им всем все равно с одной линии по центру корта. Таймер же пришлось установить на телефоне и это взял на себя Эл. Всего 15 минут игры, не много, но достаточно, чтобы все трое набрали очки. Тишина на поле лопнула, как мыльный пузырь, когда все трое рванули в атаку. Парни сорвались с центральной линии, их кроссовки скрипели по полу, а клюшки уже нацелились на вратаря. Эндрю стоял у ворот, спокойный, будто всё это его не касалось, но взгляд цепко следил за каждым движением. Мячи полетели в него почти одновременно — три тёмных снаряда, рассекающих воздух. Ни один не прошёл. Он подхватывал мячи и отправил в разные стороны. Хитрый ход, чтобы развести их по полю и не дать атаковать разом. Кевин и Эл рванули сразу, как только их мячи улетели — Кевин, стиснув зубы, помчался к своему, что катился к центру, а Эл, с упрямым взглядом, бросился за своим, что отскочил к боковой стенке. Нил отстал, его мяч Эндрю не просто отбил — он остановил его телом, приняв удар в нагрудник, на секунду замер, будто дразня, и только потом подцепил клюшкой, с силой швырнув через всё поле, почти к дальним воротам. Джостен рванул за ним, злость уже кипела в нём, проступая в напряжённых плечах и сжатых губах. Эндрю наблюдал, чуть склонив голову, шлем холодил виски. Он знал, что они не будут атаковать вместе вечно — слишком разные, слишком на взводе. Да и сам Эндрю, не собирался давать им шанса задавить его количеством. Игра закрутилась. Кевин вернулся первым, его мяч полетел в ворота с такой силой, что Эндрю пришлось напрячься, чтобы отбить его клюшкой — снаряд улетел к потолку, гулко ударившись о стену. Эл атаковал следом, его бросок был хитрее, с финтом, но Миньярд не повёлся, поймав мяч на излёте и отправив обратно в центр. Нил же… Нил не мог пробиться. Каждый его бросок, каждый рывок натыкался на Эндрю, как на стену. Блондин будто приклеился к нему взглядом, предугадывая каждый финт, каждый шаг. Клюшка Нила мелькала, мяч летел то с подкруткой, то прямым ударом, но Эндрю либо отбивал, либо блокировал, иногда просто встав на пути, принимая удар на себя. Нил злился — это было видно по тому, как он стискивал зубы, как его плечи напрягались всё сильнее с каждой неудачей. Кевин забил первый. Его мяч, после долгого манёвра по краю поля, проскочил мимо Эндрю, задев край ворот и влетев в цель. Кевин выдохнул, бросив взгляд на Миньярда, но тот лишь слегка дёрнул плечом, будто ему было всё равно. Эл забил следом — его бросок, неожиданно резкий, прошёл низом, и Эндрю не успел среагировать. Два ноль. Нил всё ещё был на нуле. Он метался по полю, подхватывая мяч снова и снова, но каждый раз, когда он приближался к воротам, Эндрю был там. Блондин не вёлся на обманные движения, не терял его из виду, и это бесило Джостена всё больше. Его лицо покраснело, глаза горели, но мяч упорно не шёл в ворота. Один раз Нил даже заорал от злости, когда Эндрю в последний момент выбил мяч, отправив его к противоположной стене. Эндрю не менял тактику. Он держал Нила на прицеле, давая Кевину и Элу забивать, но не позволяя рыжему даже близко подойти к успеху. Это была не просто игра — это был вызов, который Миньярд бросил Джостену, и Нил это понимал. Каждый его промах только подливал масла в огонь, но время на таймере тикало, и счёт всё ещё был не в его пользу. Злость внутри кипела и затмевала разум, погружая Нила всё больше в процесс игры и отключая от реальности. Со стороны выглядело так, что если встать на его пути, то можно получить серьезную травму. Но Эл и Кев старались на это и не смотреть, они были поглощены игрой с Эндрю, который специально делал им послабления. Они оба это понимали, но не решались сказать что-то против. Дэй в целом внутри боялся этого напряжения, а вот Риверсон понимал, что Зверёк проследует определенную цель, и какую именно, станет понятно только потом. Писк таймера для всех прозвучал слишком неожиданно и ровно в тот момент, когда Нил уже настроился вложить всю силу и ярость в бросок, но процесс прервался. Это стало последней каплей. Джостен стиснул зубы до чуть ли не звериного оскала, швыряя снаряд в Миньярда, который попал в грудь и заставил отступить на шаг назад от мощи, и потом ударил пустой клюшкой по корту, вызывая смачный звук эхом по корту. — Перестань, лисеныш. Инвентарь тут не при чем, вини свои навыки, — холодно зазвучал голос блондина, который уже бросил клюшку на пол и стянул шлем, поступая с ним так же. Кевин и Эллери притихли, понимая, что сейчас вообще лучше не встревать, пока Эндрю ведёт воспитательные работы с Нилом. Джостен же не намеревался успокаиваться. Он бросил свою клюшку на пол, швырнул так же шлем и громкими шагами потопал к Миньярду. Тот не сдвинулся, наблюдая за рыжим. Нил стиснул кулаки, но трогать его не стал, пытаясь мыслить здраво. — Ты это подстроил. Ты специально усложнял мне задачу, а им подыгрывал! — сорвался крик от рыжего, сотрясая пространство и альбинос вздрогнул, встав за Кевина, который и сам ощутил мурашки по телу. — Не думал, что ты настолько любишь искать отговорки своей слабости, — блондин только пожал плечами. Нил сорвался, резко хватая парня за нагрудник, подцепляя его пальцами, и применяя всю силу, чтобы швырнуть Эндрю, однако тот этого сделать не дал, ловко перехватывая запястья рыжего и выворачиваясь из хвата, практически меняя их местами. — Слишком импульсивный, лисеныш. Хоть и двигаешься не плохо. А теперь вернёмся к пари. Умей принимать поражение, — напомнил Эндрю, отпуская хват и отходя от парня. Грудь Нила вздымалась, словно он задыхался. Глаза, горящие яростью и болью, впились в блондина, но в них было что-то ещё — отчаяние, готовое прорваться наружу. Он сделал шаг назад, стиснув кулаки так сильно, что костяшки побелели. Внутри него всё кипело, буря эмоций разрывала на части, и в этот момент плотину прорвало. — Хочешь знать, в чём проблема? — выкрикнул Нил, его голос дрожал от напряжения, но он не остановился, не дал Эндрю вставить слово. — Меня взбесил тот факт, что эти двое перепутали меня с братом! — Он резко махнул рукой в сторону Кевина и Эла, которые вздрогнули, внезапно втянутые в его гневный монолог. — Вы близнецы, они идиоты, которые были пьяны, — холодно отрезал Эндрю, скрестив руки, его лицо оставалось непроницаемым. — Да, всё так! — Нил почти рычал, его голос срывался, а тело дрожало от ярости. — Но я ненавижу, когда меня сравнивают с ним! Мать всю жизнь твердила, как мы похожи. Как две капли воды. А знаешь, на кого мы ещё похожи?! На нашего отца! Последнее слово он выплюнул, словно яд, и на мгновение его голос дрогнул, выдавая боль, которая пряталась за гневом. Нил стиснул зубы, его лицо исказилось, будто само упоминание отца резало его изнутри. Он ненавидел эти слова, ненавидел, что они вырвались наружу, но уже не мог остановиться. — На жестокого монстра, который мучал нас всю сознательную жизнь. Очень здорово! — его голос упал до хриплого шёпота, но в нём было столько горечи, что Кевин и Эл невольно отвели взгляды, не в силах выдержать этот момент. Нила разрывало изнутри. Каждая мысль об отце, о брате, о собственной внешности была как удар ножом. Он ненавидел своё лицо — лицо, которое было почти зеркальным отражением брата и, что хуже, их отца. Он избегал зеркал, потому что каждый взгляд на себя был как встреча с призраком прошлого. В отражении он видел не себя, а того, кем боялся стать — жестокого, безжалостного, как отец. Ночи были ещё хуже: кошмары преследовали его. В них отец смотрел на него с холодной ухмылкой, брат смеялся, а мать появлялась с искажённым от ярости лицом, выдирая ему волосы и крича, что он её ослушался, что он остановился, что из-за него их нашли. В этих снах он снова становился мишенью, его настоящая внешность — не маска, не перекрашенные волосы, не цветные линзы — делала его уязвимым, выставляла напоказ. Каждый удар сердца в эти моменты заглушал разум, словно барабан, отсчитывающий секунды до неизбежного конца. Сейчас, стоя перед Эндрю, Нил чувствовал, как этот же ритм — бешеный стук сердца — накрывает его. Дыхание стало рваным, в груди сдавило, а перед глазами мелькали обрывки тех кошмаров. Его руки дрожали, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, словно он пытался ухватиться за реальность. Паника подступала, как волна, готовая его утопить. Он чувствовал, как теряет контроль, как ярость смешивается со страхом, с отвращением к себе, с ужасом перед тем, что он такой же, как они. Но Нил держался. Он стиснул зубы, заставляя себя дышать, заставляя себя не сорваться окончательно. Его взгляд, полный боли, всё ещё был прикован к Эндрю, но в нём уже не было вызова — только мольба, которую он сам не осознавал. — Я не он, — выдавил Нил, его голос надломился, и он отвернулся, пряча лицо, потому что даже смотреть на Эндрю было невыносимо. — Я не они. После слов Нила повисло тяжёлое молчание. Воздух в зале будто сгустился, давя на всех. Кевин и Эл стояли неподвижно, их лица выражали смесь вины и неловкости. Они чувствовали себя виноватыми — это был всего лишь пьяный бред, глупая ошибка, когда они перепутали Нила с его братом. Они не хотели, чтобы всё зашло так далеко, чтобы их слова ранили его так глубоко. Кевин опустил взгляд, теребя край перчатки, а Эл сглотнул, словно хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Они оба понимали, что невольно подлили масла в огонь, который и без того пожирал Нила изнутри. Нил, всё ещё дрожа от переполнявших его эмоций, резко развернулся, собираясь уйти. Его шаги гулко отдавались по корту, каждый из них был пропитан решимостью сбежать от этого момента, от этих взглядов, от самого себя. Но не успел он сделать и пары шагов, как крепкая рука Эндрю схватила его за запястье, останавливая на месте. Нил дёрнулся, но хватка была непреклонной. Эндрю развернул его к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Ты не они, — твёрдо повторил Миньярд, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — Ты Нил Джостен. Игрок Лисов. Тебе больше не нужно прятаться за масками. Эти слова могли бы успокоить Нила. Раньше, до того, как начали приходить те сообщения, до того, как он понял, что, скорее всего, не доживёт до конца сезона. Он мог бы что-то сделать — позвонить брату, убежать, как делал это всегда, раствориться в очередной новой личности. Но вместо этого он оставался. Оставался и срывался на мелочах, потому что страх, который он загонял вглубь, выплёскивался в этих вспышках гнева. Нил чувствовал себя на перепутье, где каждый шаг казался неправильным. Его сомнения, его кошмары, его собственное лицо в зеркале — всё это тянуло его назад, в прошлое, от которого он так отчаянно бежал. Но сейчас, глядя в карамельные глаза Эндрю, в которых было столько спокойствия и уверенности, Нил почувствовал, как что-то внутри него откликается. Эти глаза, такие непроницаемые и в то же время проницательные, будто видели его насквозь — не монстра, не тень отца или брата, а просто Нила. И в этот момент он не мог не поверить словам Эндрю. — Я Нил Джостен, — тихо сказал он, кивая, словно убеждая самого себя. Его голос был хриплым, но в нём появилась твёрдость. — И буду им всегда. Не буду как они. Эндрю кивнул, медленно отпуская его руку, но его взгляд оставался на Ниле, подтверждая, что он здесь, что он видит его. Кевин и Эл молчали, всё ещё не решаясь нарушить момент, но их напряжённые плечи чуть расслабились. Нил сделал глубокий вдох, пытаясь собрать себя по кусочкам, и, хотя буря внутри него не утихла, он знал, что пока не один. Стараясь слиться с окружением, будто бы раствориться или стать призраком, альбинос беззвучно скользнул к своему телефону на скамье, проверяя время. Никто бы и не понял этого, если бы он не издал тихое хмыканье, привлекая внимание. Такие навыки сливаться с окружением когда-то очень помогали в раздевалке и окружении Воронов. Ночная тренировка уже заканчивалась. Он молча показал горящий экран Дэю, который кивнул, подхватывая инвентарь, чтоб унести с собой в шкафчик. Он притормозил только около Нила и Эндрю, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, но так и не сделав этого. Просто закрыл снова, опуская глаза в пол и уходя дальше. Миньярд же понял. — Нам пора домой, лисеныш. Пойдём, — блондин только мельком глянул, как Эл спешно удирает от них к раздевалке, будто не хочет мешать Нилу и Эндрю. Джостен же ничего не сказал, только в тишине взял свои игровые предметы, отложив в сторону, чтоб быстро собрать мячи и убрать в корзину в подсобное помещение. Только потом он наконец пошёл в раздевалку в сопровождении Миньярда. Тот упорно его ждал, напоминая няньку или телохранителя. Но больше явно няньку. Это уже не бесило, а странно заземляло. Было утешительно знать, что на его стороне кто-то есть. По-настоящему на его стороне, знающий человек, здравый. В помещении со шкафчиками уже никого не было. Это даже слишком подозрительно для двух бывших Воронов. Они всегда после принимали душ, но в этот раз не было и шума воды, внутри было пусто. Скорее всего просто переоделись и ушли, чтоб не пересекаться с Нилом. Но им всем все равно ещё ехать вместе. Эндрю быстро стянул не родную экипировку, убирая в резерв и оставаясь ждать рыжего. Джостен же решил не тратить время на душ. Он мог сделать это и в комнате старших. По пути к выходу они выключали свет, где его зажигали. Но для закрытия им был нужен Кевин с ключами от Ваймака. Однако искать его и альбиноса не пришлось. Оба стояли на улице у входа, о чем-то перешептываясь. Эллери курил свои шоколадные сижки, а Кевин вертел на пальце ключи за кольцо. Стоило Нилу и Эндрю показаться, как оба замолкли. Риверсон потушил окурок о стену и прибрал его, а Дэй просто закрыл вход ключами. Между ними все так же стояла тишина, когда они усаживались в авто и трогались с места. Почти всю дорогу не было и звука, пока впереди не показалась башня — Лисья нора. — Нил, прости нас. — наконец прохрипел голос Эла, разрушая странный барьер. Джостен не пошевелился, но в зеркало заднего вида взгляд перевёл, замечая грустного Риверсоном.— Мы это не специально и не знали, что так тебя задели, — продолжил парень, нервно сминая пальцы на руках. — А калека что-то скажет? — злобно огрызнулся рыжик, но Эндрю не стал ничего говорить, оставляя все на этих троих. — Я виноват, — наконец прозвучало от Дэя. Который решил проигнорировать оскорбление в своей адрес. — Ого, сам Кевин Дэй признал, что был не прав? — хмыкнул Миньярд, уже заезжая на территорию общаги. — Принимаю. Я принимаю извинения, — отозвался Нил, наконец дожидаясь остановки машины и вылезая с переднего места на улицу. — Пора спать. Завтра нам обоим влетит от Ваймака и Дэн, — вздохнул Кевин, вылезая после. — Ну, с мамочкой Дэн я могу договориться, а вот Ваймак твой папочка, а не мой. Полагаюсь на тебя, сладкий. Отец же должен понять сына, — Эл выскользнул сразу из машины и спешно побежал к зданию, поправляя сумку. Кевин не стал больше задерживать блондина и сам вышел, но уходить не спешил. Миньярд уже успел запереть тачку, когда притормозил около Дэя. — Эндрю, сегодня ночью… Ты продолжишь играть с нами дальше? Тебе стал интересен спорт? — Не драматизируй, королева. Мне не интересно, не в этом дело. Я делаю это наперекор словам Нила, — вмешиваюсь, как он и просил. — Понятно, — последнее, что буркнул Кев, удаляясь к зданию с Эндрю за спиной. Эл прав, завтра будет сложный день и им обоим влетит.

***

Утро в комнате было пропитано почти идеальной тишиной. Лишь лёгкое сопение соседей по комнате и редкие, едва уловимые похрапывания нарушали её. Свет ещё не пробился сквозь плотные шторы, и в полумраке спальни царила какая-то хрупкая, зыбкая атмосфера, будто время застыло. Нил лежал на верхнем ярусе кровати, уставившись в потолок, его дыхание было медленным, но сердце уже колотилось, словно предчувствуя что-то. Он не спал по-настоящему — сон давно стал для него роскошью, ускользающей между пальцев. Рука медленно потянулась к телефону, лежащему на краю матраса. Пальцы нащупали холодный корпус, и Нил поднёс экран к лицу. Яркий свет ударил по глазам, заставив его зажмуриться. Резкая боль пронзила виски, но он заставил себя открыть глаза, привыкая к белёсому сиянию. На экране высветилось уведомление — одно новое сообщение. Нил замер, его большой палец завис над иконкой. Он знал, что будет внутри, но всё равно открыл его. Одно число, холодное и безжалостное, как лезвие. По спине Нила пробежала лёгкая дрожь, будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника. Число уменьшалось. Неумолимо, день за днём, обратный отсчёт, который он не мог остановить. Его горло сжалось, и он, не раздумывая, нажал «удалить». Сообщение исчезло, но тяжесть в груди осталась. Нил откинулся на подушку, закрыв глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он лежал так несколько минут, слушая тишину, которая теперь казалась не успокаивающей, а давящей, словно стены комнаты сжимались вокруг него. Наконец, он заставил себя подняться. Сев на кровати, Нил спустил ноги вниз и осторожно сполз с верхнего яруса, стараясь не разбудить остальных. Его босые ноги коснулись холодного пола, на мгновение замирая, собираясь с силами. Затем, почти механически, он натянул кроссовки, даже не удосужившись надеть носки. На нём была та же одежда, в которой он спал — простая чёрная футболка, слегка помятая, и серые шорты, которые едва доходили до колен. Не глядя в зеркало, не проверяя, как выглядит, Нил тихо выскользнул из комнаты. На улице его встретил предрассветный сумрак. Воздух был холодным, почти колючим, и Нил невольно поёжился, когда тот коснулся его обнажённых рук. Улицы были пустынны, ни единой души, только редкие фонари отбрасывали длинные тени на асфальт. Он не стал разминаться, не стал думать — просто побежал. Его кроссовки ритмично стучали по тротуару, и этот звук стал единственным, что заполняло пустоту вокруг. В голове Нила царил хаос. Мысли метались, как загнанные звери, сталкиваясь и разлетаясь в разные стороны. Сообщения. Число. Что будет, когда оно станет нулём? Он пытался отогнать эти вопросы, но они возвращались, цепляясь за края сознания. Он бежал быстрее, будто мог оставить их позади, будто скорость могла стереть страх, который пульсировал в его венах. Улицы мелькали мимо — серые здания, закрытые витрины, спящие машины. Всё было неподвижным, мёртвым, и только Нил нарушал эту тишину своим бегом. Воздух, который он втягивал с каждым вдохом, был свежим, но тяжёлым, насыщенным запахом утренней росы и асфальта. Он обволакивал Нила, холодил лёгкие, но не приносил облегчения. Его футболка начала прилипать к спине, пот стекал по вискам, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, но Нил не останавливался. Он бежал, потому что стоять на месте было невыносимо. Бежал, потому что в движении, в этом ритме шагов, он мог притвориться, что всё ещё контролирует свою жизнь. Хотя бы на эти несколько минут, пока город спал, а его собственные демоны не успевали за ним. Нил вернулся, когда утренний сумрак уже рассеялся, и мягкий свет пробивался сквозь щели в шторах. Общага ожила: звяканье ложек, приглушённые голоса и запах поджаренного хлеба наполняли воздух. Эл суетился в углу, проверяя свою сумку — его мольберт уже стоял у стены, готовый к тому, чтобы после тренировки он мог рвануть на пары. Его движения были быстрыми, но точными, будто он мысленно уже был на лекции. Хлопок входной двери разорвал утреннюю суету. Нил вошёл, всё ещё в потной футболке и шортах, с влажными волосами. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд скользил куда-то мимо, словно он всё ещё бежал по пустым улицам. — Нил, ты хоть что-то ел? — крикнул Сет, высунувшись из кухни со сковородкой в руке. Его голос был резким, но в нём сквозила привычная забота, спрятанная за грубоватым тоном. Джостен замер, посмотрев на него. На мгновение в его глазах мелькнула нерешительность — ответить или промолчать? Он задумался, но потом слегка покачал головой, признавая, что желудок уже давно сводило от голода. — Я пожарю тебе яичницу, сходи быстрее в душ, нам на тренировку скоро, — бросил Сет, скрываясь обратно в кухне. Звук шипящего масла и стук ножа о разделочную доску донёсся следом. Нил не стал возражать. Он прошёл через гостиную, чувствуя, как усталость оседает в теле тяжёлым грузом. В совмещённом санузле было тесно, воздух уже пропитался сыростью от чьего-то недавнего душа. Нил закрыл за собой дверь и, по привычке, сразу накинул полотенце на зеркало. Он не хотел видеть своё отражение — не сейчас, когда в голове всё ещё пульсировало то чёртово число, когда каждый взгляд в зеркало грозил вытащить на свет тени прошлого. Повернув кран, он шагнул под душ. Горячая вода хлынула, обжигая кожу, и Нил невольно стиснул зубы, подавляя желание отшатнуться. Жар пробирался в мышцы, которые всё ещё пульсировали после пробежки, каждый шаг которой он вырывал у самого себя. Боль была резкой, но почти очищающей, заглушая на мгновение хаос в мыслях. Вода стекала по плечам, смывая пот и утреннюю пыль, но не могла унять тяжесть, что сидела где-то глубже. Нил стоял неподвижно, упираясь ладонью в кафель, пока пар поднимался вокруг, а шум воды заглушал всё остальное… …Утро выдалось стандартным для всех в привычном ритме. Пусть и прошлая оплошность двух бывших Воронов всё ещё была в голове команды. Перед тренировкой Ваймак публично при всех отчитал двоих парней за срыв планов, а следом к нему добавила и сама Дэн. В наказание оба получили от тренера двойную нагрузку в качестве отработки, но Кевину и Элу подобное было не сильно в тягость. В Гнезде всё бывало куда хуже, а нагрузка пошла на пользу и всей команде, заставляя выкладываться больше, почти на равных. Нил отдавался по полной, стараясь не отставать от Риверсона и Дэя, и даже Миньярд на воротах проявлял минимальный интерес, из некоего развлечения заставляя побегать всех на поле дальними бросками мяча. Ваймак даже заулыбался впервые за утро после порицания двух оболтусов, от такой активности ребят. Их следующий матч должен был быть сложным, впрочем как и всегда. И ребята усиленно готовились. После свистка Лисы остановились и взглянули на Дэвида так, будто начали всего минут пять назад. Время пролетело так стремительно, что покидать поле совсем не хотелось, а особенно ради университета. Идти на скучные лекции никому не хотелось. — Я не могу вас отпросить, нечего смотреть такими глазами, — строго пробасил тренер, буквально читая своих ребят. Один лишь Эндрю молча закинул клюшку на плечо и пошел в сторону выхода с корта к раздевалкам. Следом пришлось подтягиваться и остальным. В раздевалке парней все переодевались без болтовни, но это не значило тишину. Альбинос на удивление остальных отбивал какой-то ритм о шкафчик, когда была возможность, и напевал, чего не делал с момента восстановления голоса. Нет, он мог мычать или хмыкать в такт и мотив, но полноценно никогда голос не раскрывал. Теперь же эти оковы беспомощности спадали. Ники не мог этому не радоваться, а Бойд даже с улыбкой и охотой подбивал ритм. Никого не смущали хрипы или резкие скачки тона и срыв нот. Эл пытался вернуться к тому, что любит, и никто не собирался осуждать. Такое просто нельзя. В такой обстановке парни начали выходить и собираться, ожидая и вскоре подошедших девочек. Однако на улице Лисов ждал сюрприз и не понятно было как на это реагировать. Стоило выйти к парковке, как в глаза бросился знакомый человек. Этот высокий и рослый блондин в теле уже ни раз появлялся в этих краях. Только обычно это было по душу Аарона, собственно как и до сих пор. Винсент так часто тут бывал, что нормальный Миньярд придумал ему прозвище, как когда-то Эндрю сделал это Хиггинсу, обозвав Кабаном. — И Пёс тут как тут? — в удивлении Аарон приподнял бровь, но слова отозвались на Мэтте. — Пёс?! Где? Где собака? — парень в своей фобии знакомо отошёл за любимую, которая всегда была готова оградить парня от этих животных. — Да вон, стоит у машины. Аж виляет хвостом, — саркастически прозвучал ответ от Аарона, который не был рад видеть Винса. Обычно это означало что-то плохое, как бы мужчина напротив не улыбался. Тот же при виде ребят, только оставил свою машину, спеша подойти к группе людей. — И по чью ты душу? — устало прозвучало от Эндрю, который честно не особо хотел его здесь видеть, но это был человек Натаниэля, а значит не просто так. Мужчина с привычной улыбкой окинул взглядом обоих близнецов. Его взгляд задержался на Эндрю — с того самого дня, когда они виделись в последний раз, блондин заметно изменился. Выглядел он лучше, но Винс не собирался это комментировать. Ещё при первой встрече, по одному лишь взгляду этих глаз, он понял: Эндрю слеплен из того же теста, что и Натаниэль. Слова поддержки здесь были бы лишними — они не только не помогли бы, но, скорее всего, вызвали бы лишь раздражение. Поэтому Винс перевёл внимание на Аарона. — Не по твою душу, малыш, — сказал он, хлопнув Миньярда по плечу. Аарон тут же сбросил его руку, злобно сверля мужчину взглядом. В ответ раздался лёгкий смешок. Винс прошёл мимо остальных Лис, остановившись рядом с Нилом. Он внимательно разглядывал его, вспоминая, насколько сильно тот похож на своего брата. Близнецы. Странно, что в последнее время их так много в его жизни. Винс улыбнулся, небрежно накинув руку на плечо Нила, и повернулся к остальным. Его лучезарная улыбка, как обычно, раздражала многих присутствующих. Нил, потеряв равновесие от неожиданного движения, вцепился в предплечье Винсента, чтобы не упасть. — Я побуду здесь некоторое время, — объявил Винс, крепче прижимая Нила к себе и чуть ли не взъерошивая ему волосы, словно старому другу. — Нат прислал меня приглядеть за этим парнем. Недовольное выражение лица Нила говорило само за себя. С силой он врезал локтем мужчине в бок. Тот лишь слегка поморщился, но всё же отпустил. — Абрам отправил ко мне няньку?! — возмутился Нил, сверля взглядом. — И не одну, — Винс выпрямился, убирая руки в карманы джинсов. — Скоро приедут ещё двое. Нат переживает из-за твоего внешнего вида. — Чудесно, — Нил бросил взгляд на Эндрю, но тот молчал, лишь внимательно наблюдая за происходящим. — Мало мне было одной, так он ещё двух прислал? — Трех, — поправил мужчина, прокряхтя в кулак. — Чудесно, — с еще большим сарказмом повторил Джостен, выказывая больше недовольства ровно в три раза. Винс только пожал плечами, словно говоря: «Ничего не поделаешь». Но в глубине души он знал, что эта троица — он сам и двое, что скоро прибудут, — здесь не просто так. Натаниэль не был из тех, кто посылает людей ради пустой прихоти. Что-то назревало, и Нил, похоже, был в самом центре этого шторма. А потому, мужчина был уверен, он приложит все возможные силы, но защитит этого парнишку. Ведь он так важен, для человека, что дорог ему. Команда Лисов, все еще переговариваясь и перебрасываясь подколками, двинулась к своим машинам. Нил шел чуть впереди, его плечи были напряжены, а взгляд то и дело цеплялся за Винсента, который, как тень, держался в паре шагов позади. Винс, одетый в неброскую гражданку — потрёпанные джинсы, серая толстовка, куртка и кроссовки, — выглядел как обычный парень, если бы не его цепкий взгляд и слишком уверенная походка, выдававшая в нем копа, даже без формы. Он не вмешивался в разговоры, но его присутствие ощущалось всеми, как легкий зуд под кожей. Эндрю шел последним, его взгляд скользил по спинам товарищей, но чаще всего останавливался на Ниле и Винсенте. Он ничего не говорил, но уголок его рта чуть подрагивал, выдавая легкое любопытство. Аарон, напротив, не скрывал раздражения, бросая на Винсента злобные взгляды, будто тот вторгся на его территорию. Каким бы добродушным не был этот мужчина, от него все равно веяло аурой копа. Когда они добрались до общаги, Нил, не оглядываясь, рванул к лестнице. Винсент, не теряя времени, последовал за ним, игнорируя недовольный взгляд Ники, который что-то пробормотал про «слишком много надзирателей». В комнате Нил бросил рюкзак с пола на стул и начал рыться в шкафу, вытаскивая учебники и тетради. Эллери, уже сидя на своей кровати, перебирал конспекты по истории, изредка бросая на Нила взгляды, полные немого вопроса: «Ты в порядке?». Мэтт устроился в углу с ноутбуком, но его глаза то и дело скользили к Винсенту, который прислонился к стене у двери, скрестив руки. — Серьезно, Винс? — Нил резко развернулся, сжимая в руках потрепанную книжку по испанскому. — Ты собираешься торчать здесь, пока я собираю шмотки? Это уже перебор. Винсент лишь слегка приподнял бровь, его улыбка стала чуть шире, но в ней не было ни капли обиды. — Особое задание, Джостен, — он пожал плечами, как будто это все объясняло. — Нат сказал приглядывать за тобой, значит, я приглядываю. Не хочешь, чтобы я стоял у тебя над душой? Собирайся быстрее. Нил стиснул зубы, его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева. Он швырнул книгу на кровать и шагнул к Винсенту, тыча в него пальцем. — Это не твое дело, как я собираюсь! — рявкнул он. — Я не ребенок, и мне не нужна нянька, которая будет дышать мне в затылок. Передай моему брату, что я справлюсь сам! Винсент не шевельнулся, только его глаза чуть сузились, оценивая парня. Он не был ни зол, ни раздражен — скорее, слегка забавлялся, хотя его лицо оставалось спокойным и умиротворенным. — Натаниэль мой начальник, — сказал он, его голос был ровным, но с легкой стальной ноткой. — И я не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке. Так что, Джостен, либо ты собираешься, либо я сам начну паковать твой рюкзак. Что выбираешь? Нил открыл рот, чтобы огрызнуться, но Мэтт, сидевший на кровати, кашлянул, привлекая внимание. — Нил, забей, — сказал он, не поднимая глаз от экрана ноутбука. — Он все равно не отстанет. Лучше поторопись, мы и так опаздываем. Нил бросил на Бойда взгляд, полный предательства, но тот уже уткнулся в свои записи, явно не собираясь ввязываться. Эндрю, заглянувший из любопытства и уже готовый, стоявший в дверях, молча наблюдал за сценой, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень интереса. Сет, сидевший на соседней кровати, пробормотал что-то неразборчивое, но достаточно громко, чтобы Винсент бросил на него быстрый взгляд. — Что? — Винсент повернулся к Гордону, его улыбка стала чуть острее. — Хочешь мне что-то сказать? Сет фыркнул, но промолчал, явно не желая ввязываться в перепалку. Нил, тяжело вздохнув, вернулся к своему шкафу, бросая вещи в рюкзак с такой силой, будто каждая тетрадь лично его оскорбила… …В университете Нил пытался сосредоточиться на лекциях, но это было почти невозможно. Каждый раз, когда он выходил из аудитории, взгляд натыкался на Винсента. Тот появлялся то в коридоре, притворяясь, что читает объявления на доске, то в кафетерии, лениво потягивая кофе за дальним столиком, то у входа в медиа-лэб, где он якобы листал телефон. Но его глаза всегда находили Нила, цепкие и внимательные, как у ястреба, выслеживающего добычу. На третьем перерыве Нил не выдержал. Он заметил Винсента, сидящего на скамейке в главном холле, и, закинув рюкзак на одно плечо, направился прямо к нему. — Ты издеваешься? — Нил остановился, уперев руки в бока. — Я не могу даже в туалет сходить, чтобы ты не торчал где-то рядом! Это уже не смешно, Винс! Мужчина медленно поднял взгляд от телефона, его лицо было спокойным, почти скучающим. Но глаза привычно горели детским любопытством и радостью. — А я и не шучу, Джостен, — сказал он, убирая телефон в карман. — Мое задание — следить за тобой. И я его выполняю. Если тебе не нравится, звони Нату, разбирайся с ним. Нил сжал кулаки, его лицо пылало от гнева. Он ненавидел это чувство — будто он под микроскопом, будто каждый его шаг контролируется. Он уже проходил через это, и воспоминания о прошлом, о бегстве, о постоянном оглядывании через плечо, вспыхивали в его голове, как предупреждающие сигналы. Особенно раздражало, как Винсент называл его Джостеном — каждый раз будто пробуя на вкус произношение фамилии, словно напоминая, что она ему не родная. — Я не его собственность, — процедил Нил, его голос дрожал от ярости. — И не твоя тоже. Перестань за мной ходить, или я… — Или что? — Винсент слегка наклонил голову, его улыбка вернулась, но теперь в ней было что-то снисходительное, почти жалеющее, как к ребенку. — Побежишь жаловаться Эндрю? Или, может, попробуешь меня ударить? Давай устроим спарринг, если хочешь, как в старые и добрые времена. Нил замер, его дыхание сбилось. Он знал, что Винсент не провоцирует его, а ощущалось это именно так, но он не мог ничего с собой поделать — гнев кипел внутри, требуя выхода. Рыжик также знал, что Винсент не отступит. Не потому, что ему нравится это, а потому, что он выполняет приказ. И это бесило Нила еще больше. — Ты невыносим, — наконец выдавил Нил, разворачиваясь и поправляя свой рюкзак. — Просто держись подальше. Винсент только хмыкнул, наблюдая, как Нил уходит. Он не двинулся с места, но его взгляд остался прикован к спине Джостена, пока тот не скрылся за углом. Винс знал, что Нилу это не нравится. Но он также знал, что Натаниэль не просто так отправил его сюда. И пока не поступят указания уезжать, он не отойдет от Нила ни на шаг. Даже если это будет стоить ему пары синяков от вспыльчивого парня. А ведь когда-то он был таким милым ребенком как и Нат. Винсент поднялся, поправляя складки на одежде, образовавшиеся от долгого сидения. Медленным шагом он направился к нужной аудитории, прекрасно помня расписание Нила. Воспоминания сами собой захватили его разум — о том, как в прошлом всё было одновременно проще и сложнее.

***

Резкий запах ударил в нос, как пощечина, — смесь тухлятины и железа, с привкусом соли на языке. В воздухе висело что-то тяжёлое, удушающее, от чего хотелось зажмуриться. Подвал встретил привычной мрачной картиной: на «рабочем» столе, освещённом тусклой лампой, лежало очередное тело. Винсент поморщился, натягивая перчатки потуже, и постарался не вглядываться в детали. За годы работы он должен был привыкнуть, но каждый раз желудок всё равно проверял его на прочность. Работа с телами стала рутиной — ежедневным испытанием, где главным было не потерять самообладание. С тех пор как его перевели в главный дом в роли «мусорщика», жизнь, как ни странно, стала полегче. Попал он в мир мафии юнцом, когда долги родителей сделали его собственностью семьи Морияма. Тогда же его и передали Веснински. Ещё мальчишкой Винс понял, что справедливость — это роскошь, которую он не может себе позволить. Его с малых лет готовили в чистильщики: убрать лишнего человека, вытрясти из него нужные сведения, заставить говорить. Но каждый раз, когда он пытался возражать, на теле появлялись новые синяки. Как бы он ни старался, ломать людей было не по нему. В итоге к двадцати годам он стал тем, кто убирает за такими, каким он сам когда-то не стал, — чистит следы, заметает грязь. Пять лет в этом дерьме научили его одному: держи голову ниже, а руки — в работе. Он дослужился до эпицентра этого ада — дома Натана Веснински, человека, который не прощает ошибок, но ценит тех, кто молчит и делает дело. Винсент стал именно таким: тенью, которая не лезет в глаза, живёт в крохотной комнате в углу особняка и всегда готов выйти на «уборку», стоит только свистнуть. Верный пёс семьи. Винсент стиснул зубы, затягивая узел на чёрном пластиковом мешке. Запах крови — всё ещё бил в нос, даже через маску, пропитанную мятным маслом, чтобы перебить металлический привкус. На «рабочем» столе, освещённом тусклой лампой, остались только липкие пятна крови, которые он торопливо затирал едким раствором. Инструменты — нож, щипцы, губка — лежали в металлическом лотке, ожидая кипятка. Движения были чёткими, выверенными: сложить тело, упаковать, убрать. То, что осталось, теперь покоилось в мешке, готовое к отправке в мусоросжигатель. Винсент стянул перчатки, бросил их в ведро с дезинфекцией и направился к лестнице. Подвал душил своей тяжестью, и ему нужен был глоток воздуха, чтобы прийти в себя. На улице ветер хлестал по лицу, но после подвальной духоты холод казался спасением. Винсент прислонился к стене дома, глубоко вдохнул и оглядел пустой двор. Тишина лопнула от резких выкриков и звона металла. Он повернул голову и замер. В дальнем углу двора, под тусклым фонарём, Натаниэль и Ниэль Веснински — два девятилетних пацана — сцепились в тренировочной драке. В их руках поблескивали ножи. Лола Малькольм, с её холодным, как лёд, взглядом, стояла рядом, скрестив руки, и выкрикивала команды. Натан наблюдал с крыльца, его лицо было каменным, но глаза цепко следили за каждым движением сыновей. Драка выглядела отточенной, но оттого ещё более жуткой. Натаниэль, чуть увереннее, наступал, его нож мелькал, целясь в бок брата. Тот ускользал, как тень, и тут же огрызался контратакой, метя в плечо. Лезвия звенели, сталкиваясь, искры вспыхивали в полумраке. —Ниэль, ниже клинок! — Рявкнула Лола, и тот мгновенно поправил хват. Натаниэль рванулся вперёд, пытаясь прижать брата к земле, но Ниэль крутанулся, уходя кувырком, и полоснул ножом по воздуху, чуть не задев руку Натаниэля. Оба дышали тяжело, пот стекал по вискам, но останавливаться никто не смел. Натан молчал, но его присутствие давило, как гиря. Винсент смотрел на них, и в груди шевельнулось что-то тягучее. Ему было двадцать, и он тонул в этом аду, но эти мальчики… Они в нём родились. Их детство — это ножи, кровь и приказы. По сравнению с ними его жизнь, с её подвалами и мешками, казалась почти терпимой. Сердце сжималось от боли и несправедливости. Они ведь были всего лишь детьми, так почему должны были убиваться? Зачем сражаться? Винсент слишком долго задержал взгляд на драке, и Лола Малькольм резко повернулась, поймав его в прицел своего колючего взгляда. Сердце ухнуло — быть замеченным здесь означало неприятности. Он торопливо отвёл глаза, сунул руки в карманы и двинулся к боковой калитке, стараясь не привлекать внимания Натана. Но работа ждала: тело в подвале всё ещё нужно было забрать и вывезти. Сглотнув горький ком, Винсент вернулся в дом, ощущая тяжесть каждого шага. Внизу, в подвале, он подхватил чёрный мешок, проверил, чтобы ничего не осталось, и потащил его к служебному выходу, где уже ждал неприметный фургон. Глядя на тех пацанов с ножами, на их жизнь, зажатую в тиски, он понимал: он лишь мусорщик, убирающий чужую грязь, и их ад ему не изменить.

***

День тянулся медленно, и к вечеру, когда Лисы начали собираться на тренировку, Нил чувствовал себя как натянутая струна, готовая лопнуть. Винсент, как и обещал, не отставал. Он ждал их у общаги, небрежно прислонившись к своему черному седану, припаркованному у обочины. Его взгляд, как всегда, был спокойным, но цепким, и Нилу казалось, что он ощущает его даже через толпу Лисов, пока они загружались в машины. Винсент сел в свою и последовал за авто, держась на небольшом расстоянии. Нил, сидя у окна, видел в боковом зеркале, как фары машины Винсента мелькают в сгущающихся сумерках. На стадионе мужчина припарковался неподалеку от входа и вышел как и все, засунув руки в карманы. Он не спешил заходить внутрь, но когда Лисы направились в раздевалку, он двинулся следом, как тень. Нил, уже на взводе, заметил это и ускорил шаг, надеясь оторваться, но Винсент, словно предугадав его маневр, оказался у дверей раздевалки почти одновременно с ним. — Эй, ты куда? — рявкнул Сет, загораживая проход, когда Винсент попытался шагнуть внутрь. Мэтт, стоявший рядом, молча поддержал его, скрестив руки на груди. Их взгляды ясно говорили: «Дальше не пройдешь». Винсент лишь пожал плечами, его улыбка была, как всегда, раздражающе спокойной. — Просто проверяю, — сказал он, отступая на шаг. — Работа такая. — Проверяй снаружи, — отрезал Сет, захлопывая дверь перед его носом. Нил, уже переодевавшийся у своего шкафчика, почувствовал, как гнев вскипает еще сильнее. Даже здесь, в раздевалке, он не мог избавиться от ощущения, что Винсент где-то рядом, ждет, наблюдает. На корте тренировка началась с привычной суеты: Лисы разбились на группы, отрабатывая пасы и удары. Винсент занял место на трибунах, в верхнем ряду, где тени скрывали его фигуру, но Нил все равно чувствовал его присутствие. Он видел, как Винсент сидит, слегка наклонившись вперед, его взгляд скользит по корту, но всегда возвращается к Нилу. Это давило, как тяжелый груз, мешая сосредоточиться. Каждый раз, когда Нил брал мяч, его движения были скованными, будто он боялся сделать что-то не так под этим взглядом.

— Джостен, ты где витаешь? — рявкнул Кевин, когда Нил в очередной раз промахнулся, отправив мяч мимо ворот. Его голос гремел на весь корт, привлекая внимание остальных. — Если ты не можешь попасть по воротам, то хотя бы не мешай другим! Нил стиснул зубы, сжимая клюшку так, что костяшки побелели. Он хотел огрызнуться, но вместо этого попытался сосредоточиться на следующем пасе. Но мяч снова выскользнул из-под его контроля, и Эллери, воспользовавшись моментом, перехватил его, легко обойдя Нила. Кевин бросил на него взгляд, полный разочарования. — Серьезно, Нил? Это что, твой максимум? — Кевин шагнул ближе, его голос стал ниже, но не менее резким. — Если ты не можешь играть, вали с корта! — Отвали, Дэй, — прорычал Нил, его терпение лопнуло. Он чувствовал, как гнев смешивается с усталостью, и каждый выкрик Кевина только подливал масла в огонь. А Винсент, сидящий на трибунах, продолжал смотреть, и это сводило рыжика с ума. Тренировочный матч продолжился, но Нил был не в деле. Его движения стали резкими, почти отчаянными, как будто он пытался доказать что-то — себе, Кевину или этому чертовому Винсенту. На очередном рывке он не заметил Аарона, который пытался перехватить мяч, и на полном ходу врезался в него. Оба рухнули на корт, клюшки с треском ударились о паркет. Аарон выругался, отталкивая Нила, а тот, не сдержавшись, с силой ударил кулаком по полу, чувствуя, как боль от удара отдается в руке. — Черт возьми, Джостен, смотри, куда несешься! — рявкнул Аарон, поднимаясь и потирая ушибленное плечо. Нил не ответил. Он встал, бросил клюшку на корт и, не глядя на остальных, направился к скамейке. Его грудь тяжело вздымалась, пот стекал по вискам, а в голове был хаос. Он схватил бутылку с водой и плюхнулся на скамью, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Но образ Винсента, сидящего на трибунах, не отпускал, как заноза. К нему подошла Элисон. Ее длинные волосы были собраны в высокий хвост, а взгляд, обычно острый и насмешливый, сейчас был мягким, заботливым. Она опустилась рядом, обняв Нила за плечи и притянув его к себе. Ее пальцы скользнули по его взмокшим волосам, успокаивающе поглаживая. — Эй, Нил, дыши, — тихо сказала она, ее голос был мягким, но уверенным. — Не обращай на него внимания. Представь, что его там нет. Просто играй, как всегда. Нил фыркнул, его голос дрожал от раздражения. — Как будто это так просто, — огрызнулся он, бросив взгляд в сторону трибун, где Винсент сидел, как ни в чем не бывало, листая что-то в телефоне. — Он везде, Элисон. Он даже в раздевалку пытался зайти! Если бы не Сет и Мэтт, он бы и там торчал. Элисон слегка нахмурилась, но ее рука продолжала мягко гладить его волосы. — Он просто делает свою работу, Нил, — сказала она, хотя в ее тоне чувствовалась тень раздражения. — Я знаю, это бесит. Но ты сильнее этого. Не дай ему вывести тебя из себя. Ты — Нил Джостен, черт возьми. Ты пережил вещи похуже, чем какой-то коп, который пялится на тебя с трибун. Нил сжал бутылку с водой, чувствуя, как пластик хрустит под пальцами. Он знал, что Элисон права, но это не помогало. Винсент был не просто копом — он был напоминанием о прошлом, о контроле, о том, что Нил никогда не будет полностью свободен. И это чувство сжигало его изнутри. — Я просто хочу, чтобы он исчез, — пробормотал Нил, опуская голову. — Все они. Элисон крепче обняла, не говоря больше ни слова. На корте Кевин снова что-то кричал, но Нил уже не слушал. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, на тепле руки Элисон, на чем угодно, кроме взгляда Винсента, который, он знал, все еще был направлен на него. Рейнольдс отпустила Нила, слегка потрепав его по волосам, и встала, бросив быстрый взгляд на трибуны. Винсент всё ещё был там, уткнувшись в телефон, будто ничего не происходило. Нил сжал зубы, чувствуя, как раздражение кипит внутри, словно вода в чайнике, готовом вот-вот взорваться. Это опекунство, этот постоянный контроль, будто он всё ещё ребёнок под прицелом Веснински, не отпускал его ни на минуту. Каждый шаг, каждый закуток, каждый вздох — всё под взглядом Винсента. И это не просто бесило, это душило, как верёвка, затягивающаяся на шее. Он думал, что, сбежав от прошлого, оставит такие взгляды позади, но нет — Винсент был живым напоминанием, что свобода всё ещё где-то за горизонтом. Тренировка закончилась, но облегчения не пришло. Нил, стянув потную форму, шёл к раздевалке с Сетом и Мэттом, которые о чём-то спорили, но его мысли были заняты другим. Винсент, как назло, тусовался у выхода из спортзала, небрежно прислонившись к стене и листая что-то в блокноте. Его тёмная куртка слегка топорщилась, выдавая привычку держать всё под контролем, даже стоя в стороне. Нил почувствовал, как кулаки сжались сами собой. Раздевалка гудела, как улей, наполненная голосами, хлопками шкафчиков и шорохом снимаемой экипировки. Запах пота смешивался с резким ароматом спортивного геля и облаком дезодоранта, которым Мэтт, напевая под нос какую-то попсовую песню, щедро обрызгал себя и половину скамейки. Нил сидел на краю скамьи, медленно развязывая шнурки, его пальцы двигались на автомате, пока мысли путались где-то далеко. Он будто погрузился под воду: голоса команды доносились приглушённо, расплывчато, словно из другого мира. Аарон молча сидел в углу, сгорбившись, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто последние силы выжали из него на корте, и теперь он просто ждал, когда можно будет свалить. Кевин и Эл, наоборот, были полны энергии, перебрасываясь идеями для ночной тренировки. — Надо отработать быстрые передачи, — говорил Кевин, стоя у своего шкафчика с полотенцем на плече. — Сегодня в третьем блоке ты, Эл, слишком долго держал мяч. — Ой, да ладно, сладкий, — фыркнул Эл, закатывая глаза, но его тон был скорее игривым, чем раздражённым. — Лучше скажи, как ты умудрился промазать с трёх метров. Это что, теперь на ночной тренировке штрафные отрабатывать? Сет и Мэтт, стоя у противоположной стены, перекрикивали друг друга, обсуждая какой-то фильм, который видели на выходных. Их громкие голоса эхом отскакивали от кафеля, и Мэтт размахивал руками, изображая сцену взрыва. — Нет, чувак, я тебе говорю, этот момент с машиной — просто огонь! — ржал Бойд, хлопая Гордона по плечу. Ники, уже скинувший форму, первым направился в душ, напевая что-то весёлое и слегка фальшивое, его шлёпки звонко чавкали по полу. Эндрю, как всегда, был на своей волне. Он молча переоделся за минуту, натянув чёрную толстовку, и, не говоря ни слова, вышел из раздевалки, слегка ссутулив плечи. Нил знал, куда он направился — наверняка за угол, чтобы зажечь сигарету и отгородиться от мира на пару минут. Нил же всё ещё сидел, уставившись на свои кроссовки, будто они могли дать ответы. Винсент, его взгляд с трибун, его чёртов блокнот — всё это крутилось в голове, как заевшая пластинка. Он не слышал ни спора Кевина с Эллери, ни хохота Сета, ни даже звука льющейся воды из душа. Всё было фоном, пока тяжёлая рука не хлопнула его по плечу. Нил вздрогнул, резко выныривая из своих мыслей. — Ты как? — спросил Сет, нахмурившись, его голос был неожиданно серьёзным, с ноткой беспокойства. — В порядке, — буркнул Нил, мотнув головой, чтобы прогнать остатки тумана. Он встал, сгрёб полотенце и пошёл в душ, чувствуя, как горячая вода смывает не только пот, но и часть того груза, что давил на него весь день. Команда вывалилась из раздевалки, шумная и разгорячённая, с сумками через плечо и гулом разговоров. Нил, всё ещё встрёпанный своими мыслями, первым заметил Винсента — тот стоял у парковки, прислонившись к фонарному столбу, с привычным блокнотом в руках, будто ждал их. Его взгляд, как всегда, цепкий, скользнул по Нилу, от чего тот невольно сжал кулаки. Чуть дальше, у стены, Эндрю лениво курил, дым вился в холодном воздухе, а его глаза, прищуренные и равнодушные, будто не замечали Винсента вовсе, но Нил знал — Эндрю видит всё. Наблюдал так же как и Винстон за всеми ними. — Он что, ночевать тут собрался? — пробормотал Нил, не сдержавшись, когда они с командой вышли на парковку. Его голос был громче, чем он хотел, и Винсент поднял голову, слегка прищурившись. — А что, Джостен, если никто не против, я бы мог, — ответил Винс с лёгкой ухмылкой, закрывая блокнот и сунув его в карман. Его тон был почти дружелюбным, но в глазах мелькнула та же цепкая внимательность, от которой Нила передёргивало. — Против, — хором выпалили Сет, Мэтт, Эл и Нил, переглянувшись. Сет даже театрально закатил глаза, а Мэтт хмыкнул, скрестив руки на груди. Эл, стоявший ближе к Нилу, просто покачал головой, будто Винстон был назойливой мухой, которую не прогнать. Винсент Винстон рассмеялся в своей привычной манере — коротко, но искренне, подняв руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, сдаюсь. Я уже снял номер в мотеле неподалёку, так что не переживайте, ночевать не останусь. Но, — он посмотрел прямо на Нила, — запиши мой номер, Джостен. Если что, я на связи. Приеду за пять минут. Нил стиснул зубы, но кивнул, нехотя доставая телефон и записывая номер, который Винсент продиктовал с той же раздражающей уверенностью. Только когда седан Винсента наконец скрылся за поворотом, Нил выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах чуть отпустило. Но полностью расслабиться не получалось — тень контроля всё ещё висела над ним, как облако, готовое пролиться дождём. Ночная тренировка была совсем другой. Корт гудел от энергии, когда Эндрю занял своё место на трибунах, лениво постукивая ногой по полу. Его спокойствие, как всегда, действовало на Нила как якорь. Кевин выкрикивал указания. Нил, пробежав очередной круг, остановился, чтобы перевести дух, и поймал взгляд Эндрю — короткий, но твёрдый, будто тот говорил: «Ты в порядке». Винстона здесь не было. Ни его взгляда, ни его блокнота, ни его машины за углом. Впервые за день Нил вдохнул полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются свободой. Он сжал клюшку и рванул обратно на корт, готовый играть, пока ноги не откажут.

***

Винсент припарковал свой чёрный седан на стоянке мотеля, аккуратно загнав машину между выцветшими линиями разметки под тусклым светом единственного фонаря. Мотель выглядел так, будто застрял в прошлом веке: облупленная краска на стенах, неоновая вывеска с перегоревшей буквой «M» и запах сырости, витавший даже снаружи. Он выбрался из машины, захлопнул дверцу и, не оглядываясь, направился к номеру 12, сжимая ключи в кулаке. Внутри комната встретила его тусклым светом лампы, которую он щёлкнул выключателем у двери. Потрёпанный ковёр с пятнами неизвестного происхождения, кровать с продавленным матрасом, застеленная выцветшим покрывалом, и тумбочка с отколотым углом — всё кричало о дешевизне. Винстон бросил ключи на тумбочку, где они звякнули, задев стакан, и с тяжёлым выдохом рухнул на кровать, не снимая куртки. Пружины скрипнули под его весом, но ему было плевать. Он вытащил телефон из кармана, пролистал контакты и ткнул в номер, подписанный «Юный господин». Гудки пошли, долгие и монотонные. Наконец, он поднёс телефон к уху и, глядя в потрескавшийся потолок, произнёс: — Привет, Нат, звоню с докладом.

***

Утро выходного дня выдалось на удивление тихим. Лисы, пользуясь редкой возможностью выспаться, не спешили выползать из своих комнат. Тренировка была назначена на десять утра, но Нил, как обычно, проснулся задолго до этого. Он сидел на кухне в комнате старших, лениво потягивая чай из кружки, которую кто-то из старших оставил на столе еще с прошлой недели. За окном едва начинало светлеть, и кампус был окутан предрассветной тишиной. Стук в дверь заставил Нила резко поднять голову. Он нахмурился, не ожидая гостей в такую рань, но все же встал и направился к двери. На пороге стояла Рене Уокер, ее светлые волосы были аккуратно заплетены в две косы на голове, а на лице сияла привычная мягкая улыбка. Она держала руки за спиной, и в ее позе было что-то слегка заговорщицкое. — Доброе утро, Нил, — сказала она, ее голос был спокойным, но с легкой искрой. — Эндрю предложил устроить спарринг в спортзале. Хочешь с нами? Нил моргнул, слегка удивленный, но идея тут же его зацепила. После всех этих дней под взглядом Винсента ему отчаянно хотелось выпустить пар, а спарринг с Эндрю звучал как идеальный способ это сделать. — Я в деле, — ответил он, уже мысленно прикидывая, что взять с собой. — Дай мне пять минут. Рене кивнула, и Нил быстро вернулся в комнату, бросив в спортивную сумку бутылку воды, полотенце и сменную футболку. Он натянул первое попавшееся, кроссовки и куртку, и через несколько минут уже спускался по лестнице к парковке. Но, выйдя на улицу, он замер. У машины Эндрю, небрежно припаркованной у обочины, стояли не только Рене и сам Эндрю, но и Винсент. Тот, как всегда, был в своей серой толстовке и старой куртке, с той же раздражающей полуулыбкой, и Нил почувствовал, как в груди закипает знакомое раздражение. — Серьезно? — пробормотал Нил, бросая взгляд на Рене, которая лишь пожала плечами, будто говоря: «Я тут ни при чем». — Утро доброе, Джостен, — голос Винса был слишком бодрым для семи утра. Он повернулся к Рене, которая уже открывала заднюю дверь машины Эндрю. — Куда направляемся? — Спортзал, — ответила Рене, усаживаясь на заднее сиденье. — Спарринг. Идея Эндрю. Миньярд, стоявший у водительской двери, бросил на Винсента короткий взгляд, но ничего не сказал. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но Нил заметил легкое подрагивание уголка его рта — Эндрю явно забавляло происходящее. Винсент кивнул, словно это было самым естественным делом в мире. Спелись. — Спарринг, значит, — протянул он, и в глазах мелькнула искра воспоминаний. — Помню, как они с братом в детстве лупили друг друга на заднем дворе. И я сам не раз махал кулаками. Поехали, посмотрю, чему ты научился, Джостен. Нил стиснул зубы, но промолчал, закидывая сумку на заднее сиденье к Рене и садясь вперёд к Эндрю. Блондин завел двигатель, и машина плавно тронулась, а за ними, как и ожидалось, последовал черный седан Винстона. Нил смотрел в окно, пытаясь игнорировать раздражение, которое накатывало волнами. Он хотел просто драться, выпустить накопившийся гнев, а не чувствовать себя под микроскопом… …В спортзале было пусто, только слабый запах резины от матов и эхо шагов нарушали тишину. Эндрю и Рене начали первыми. Их спарринг был больше похож на танец: Рене двигалась плавно, уклоняясь от резких ударов Эндрю, который, несмотря на свою кажущуюся апатию, бил быстро и точно. Нил наблюдал со стороны, прислонившись к стене, пытаясь сосредоточиться на их движениях, а не на Винсенте, который устроился на скамейке неподалеку, скрестив руки и внимательно следя за происходящим. Когда Рене, слегка запыхавшись, отступила и подняла руки, сдаваясь, Эндрю повернулся к Нилу. — Твоя очередь, лисеныш, — сказал он, его голос был ровным, но в глазах мелькнула искра вызова. Нил шагнул на мат, уже предвкушая, как выплеснет все свое раздражение в спарринге, но тут Винсент поднялся со скамейки. — Погоди, Миньярд, — сказал он, его голос был спокойным, но с ноткой настойчивости. — Дай я попробую. Хочу проверить, чему Джостен научился. Это ему пригодится. Самозащита, знаешь ли. Нил замер, его взгляд метнулся к Винсенту. Гнев, который он пытался держать под контролем, вспыхнул с новой силой. — Ты шутишь? — процедил он, сжимая кулаки. — Я не собираюсь драться с тобой. — Не драматизируй, Джостен, — сказал он, становясь на мат напротив Нила. — Это не про контроль. Это про то, чтобы ты был готов. Ну, давай, покажи, что умеешь. Эндрю, стоявший в стороне, слегка прищурился, но не вмешался. Рене, опершись на стену, наблюдала с легкой улыбкой, будто предвкушая, как Нил сейчас сорвется. А Нил, стиснув зубы, понял, что отступать некуда. Он шагнул вперед, готовясь к спаррингу, но в голове крутилась только одна мысль: Винсент снова вторгается в его пространство, и это надо прекратить. Нил встал напротив Винса, медленно разминая кисти и плечи, его движения были выверенными, но в глазах читалась сдержанная напряженность. Винсент тем временем стянул толстовку, обнажив белую майку, плотно обтягивающую его торс. Его тело выглядело как результат многолетних тренировок: широкие плечи, мощная грудь, бицепсы с четко проступающими венами, предплечья, будто выкованные из стали. Каждый мускул говорил о силе, выносливости и дисциплине, которые Винсент оттачивал годами. В углу, у стены, стояли Рене и Эндрю, наблюдая за происходящим. Рене, скрестив руки, смотрела с оценивающим прищуром, ее взгляд цепко отмечал каждое движение. Эндрю сохранял беспристрастное выражение лица, но его глаза выдавали интерес, внимательно следя за поединком. Нил первым пошел в атаку. Его ноги стремительно сократили дистанцию, и он нанес резкий удар ногой, целясь в бок Винсента. Тот, среагировав мгновенно, поднял руку, блокируя удар. Его предплечье напряглось, мышцы вздулись, поглощая силу атаки. Нил тут же отскочил назад, приземлившись на носки, его грудь тяжело вздымалась, но он быстро занял оборонительную стойку, не спуская глаз с Винсента. Винстон, чуть склонив голову, улыбнулся. — Неплохо, Джостен. Довольно шустро, — сказал он, двигаясь вперед с обманчивой неторопливостью. Нил стиснул зубы, раздраженный похвалой. Он снова рванулся в атаку, нанося серию быстрых ударов кулаками: один в грудь, другой в плечо, третий в бок. Винсент блокировал их с легкостью, его руки двигались точно и экономично. Его бицепсы напрягались при каждом блоке, мышцы спины перекатывались под майкой, когда он уклонялся от очередного выпада. Нил ускорил темп, его кулаки мелькали, пот выступил на лбу, но Винсент, словно играючи, отражал атаки, его тело работало как отлаженный механизм. — Хороший ритм, — бросил Винс, парируя очередной удар и нанося короткий контрудар в плечо Нила. — Но защита слабовата. Нил, получив удар, отступил на шаг, его дыхание стало тяжелее. Похвала Винсента звучала как издевка, разжигая в нем злость. Он рванулся вперед, вложив всю силу в мощный хук справа, целясь в челюсть. Винстон, предвидя это, перехватил его запястье, резко дернул в сторону, заставив Нила потерять равновесие. Нил отступил, его лицо пылало от гнева. Он остановился, тяжело дыша, и бросил на Винса взгляд, полный ярости. — Не нуждаюсь в похвале от падальщика, — выпалил он, его голос дрожал от эмоций. Это слово ударило мужчину. Его лицо осталось бесстрастным, глаза холодными, но внутри что-то болезненно сжалось. Падальщик. Нил знал, куда бить. Винсент не раз убирал тела для мафии, избавлялся от следов их грязных дел, словно гиена, что приходит на запах смерти. Это воспоминание кольнуло его, как острие ножа, задев гордость и старую рану, которую он пытался забыть. Он стиснул челюсть, но внешне остался спокоен. — Следи за языком, — тихо, но твердо сказал Винсент, его голос был холоден. Теперь в атаку пошел Винстон. Он двинулся вперед, его шаги были быстрыми и уверенными. Он нанес серию ударов: прямой в грудь, заставивший Нила слегка пошатнуться, затем боковой в ребра, от которого тот стиснул зубы. Нил ответил, целясь кулаком в челюсть Винсента, но тот уклонился, его торс изогнулся с кошачьей грацией. Их кулаки сталкивались с глухими звуками, пот стекал по вискам, дыхание обоих стало прерывистым. Винс двигался с пугающей точностью. Рене, наблюдая, слегка наклонила голову, ее глаза внимательно анализировали технику обоих, губы сжаты в тонкую линию, будто она мысленно ставила оценки. Эндрю, стоя рядом, сохранял каменное выражение лица, но его брови чуть приподнялись, когда Винсент ускорил темп, а его кулак едва не задел лицо Нила. Винсент сделал резкий выпад, обманув Нила финтом. Он перехватил его руку, молниеносно заломил ее за спину и, используя инерцию, швырнул Нила на паркет. Пол загудел от удара, звук эхом разнесся по залу. Винстон прижал Нила к полу, удерживая его в захвате. Мышцы его предплечий и спины напряглись, словно канаты, не давая Джостену шанса вырваться. Нил пытался сопротивляться, его тело извивалось, но хватка Винса была железной. — Совет, — произнес мужчина, его голос был ровным, но с металлической ноткой. — Первое: не теряй контроль в бою. Второе: не зли того, кто, вероятно, сильнее тебя. Нил, прижатый к полу, смотрел на Винсента с яростным взглядом, его грудь тяжело вздымалась. Рене слегка кивнула, будто фиксируя что-то в уме, ее оценивающий взгляд стал еще острее. Эндрю скрестил руки, его лицо оставалось беспристрастным, но уголки губ едва заметно дрогнули, выдавая легкий намек на интерес. Напряжение в зале повисло, как перед ударом молнии, а воздух, казалось, потрескивал от энергии их противостояния. Рыжик попытался ещё вывернуться из хватки, но только больше сам себе сделал больно, невольно жмурясь и слегка остывая, переставая бессмысленные брыканья. — Это наверно было больно, — Уокер с какой-то ноткой жалости наблюдала со стороны, но жалела явно не Нила, а скорее всю ситуацию. — Это до сих пор больно, — парировал Эндрю, отлипая от стены рывком и проходя к матам, на которых Винс наконец отпустил уложенного Нила. Джостен явно был недоволен и фыркал, потирая ушибленные места, сидя на мате, пока сам Винсент разминал места, куда попал Нил. Синяки конечно все равно будут. — Ну что, лисеныш, успокоился? — Миньярд опустился напротив недовольного парня на корточки, но рыжик при таком вопросе не сдержался и резко ударил кулаком в лицо Эндрю, но тот перехватил кулак в мгновение и сжал в своей руке. — Не хорошо так делать, Нил, — холодно прозвучало от блондина с явным недовольством и злостью, что заставило рыжика сразу расслабить руку и опустить её. — Хорошая реакция, Эндрю, — знакомо похвалил Винс, на что получил молчаливый средний палец от Миньярда. Ему ничего не осталось, как просто покачать головой и уйти за своей толстовской. — Мальчики, нам пора бы в общагу. Скоро тренировка, ещё собраться надо, — напомнила милашка Рене, подходя к обоим мальчишкам и протягивая руку Нилу. Джостен только принял помощь со вздохом, пока Эндрю поднялся следом. — Тогда поторопимся, — заключил Джостен, игнорируя присутствие Винсента и первым спеша в раздевалку за вещами. По возвращении в общежитие сразу чувствовалось местное настроение: всеобщая спешка и суета сборов. Команда сновала из комнаты в комнату, особенно девочки, то и дело заглядывавшие к старшим. То Элисон, забывшая свою плойку после выходных, то Дэн, проверяющая, как продвигаются сборы Эла, всё ещё не отошедшая от их с Кевином выходки. При этом Дэн старалась избегать Дэя. Тот случай и факт их родства с Ваймаком всё ещё не давали ей покоя. Даниэль не могла отделаться от мысли, что потеряла своё место — рядом с мужчиной, которого искренне считала своим отцом. Поэтому она отправила Эла на разведку, а сама вернулась в комнату, чтобы продолжить собираться. Когда на этаж поднялись Нил и его спутники, часть команды уже спускалась вниз к парковке. В основном это были Кевин и «монстры», подгоняемые им. Никто даже не стал спрашивать Эндрю, где он пропадал и почему, прекрасно понимая, что раз он был с Рене, это их не касается. Однако сам Нил в их компании привлекал немало внимания, особенно его недовольное лицо и натянутый на голову капюшон. В узком коридоре Нил неожиданно столкнулся с Аароном. Тот, заметив его, остановился, и его взгляд тут же стал колючим. Аарон, явно не в настроении, начал наезжать: — Смотри куда прёшь, Джостен. Нил, не особо настроенный на перепалку, но и не собирающийся терпеть, лишь молча посмотрел на Аарона. Его терпение было на исходе, и вместо ответа он просто поднял руку, показав средний палец, и, не говоря ни слова, обошёл его, продолжая идти к лестнице. Аарон замер, явно не ожидавший такой реакции, но не стал догонять, лишь пробормотав что-то себе под нос. Поднявшись в комнату, Нил заметил, что команда уже почти собралась. Все были готовы, сумки на плечах, разговоры стихли, и царила привычная пред тренировочная сосредоточенность. Нил, не теряя времени, схватил вещи с кровати и скинул в свою сумку, которые оставил заранее, чтоб долго не собираться, и направился к машине. Он сел на заднее сиденье, глядя в окно, уже представляя, как снова окажется на корте. Тренировка была его способом отключиться от всего — от мыслей, от всего, что давило на плечи. Машины тронулись, и команда, как единое целое, отправилась на стадион, чтобы вновь погрузиться в ритм игры и забыть обо всём на свете.

***

Тренировка в тот день завершилась на удивление быстро и легко, словно время, обычно вязкое от усталости, решило ускорить свой бег. Нил, ощутив редкое облегчение, выдохнул, позволяя напряжению, что сковывало плечи, раствориться в воздухе. Впервые за долгое время он не замечал Винсента, чьи попытки привлечь внимание казались не более чем назойливым шумом на периферии сознания. Нил научился искусно игнорировать его, и это приносило ему тихую, но острую радость. После тренировки команда разошлась. Нил шагал рядом с Кевином, споря об матче. Кевин, сегодня был на редкость словоохотлив, рассуждая о тактике с жаром, который выдавал его страсть к игре. Впереди, в нескольких шагах, двигался Эндрю, его фигура в чёрной толстовке. Позади слышались голоса Ники и Аарона, их привычные перебранки вплетались в общий гул, словно фоновая мелодия. Девочки, вместе со своими парнями, сразу после тренировки укатили по делам, захватив с собой Рене. Их день был свободен, и они, словно птицы, выпущенные из клетки, устремились прочь, оставив общежитие позади. Эллери шел вдали от всех, направляясь быстрее к комнате. Его шаги были быстрыми, почти торопливыми, но, распахнув дверь, он замер на пороге, словно наткнувшись на невидимую преграду. Нил, оказавшийся неподалёку, бросил на него мимолётный взгляд, уловив напряжение в его позе. В следующее мгновение Эл, подобно разъярённому вихрю, ворвался в комнату, и его голос, дрожащий от гнева, разорвал тишину коридора. Внутри альбинос обнаружил двух незваных гостей: подростка, едва ли достигшего шестнадцати лет, и мужчину постарше, что сидел на диване с невозмутимым спокойствием, словно был здесь полноправным хозяином. Как они проникли в комнату, оставалось загадкой, но мужчина, чьё лицо не выражало эмоций, не вызывал у Эллери особого беспокойства. Всё его внимание, словно заострённый клинок, было направлено на подростка. Тот, не ведая о надвигающейся буре, бесцеремонно переставлял рабочее место Риверсона: краски, мольберт, холсты — всё, что тот с такой тщательностью организовал. Мальчишка, не замечая гнева хозяина комнаты, перекладывал тюбики с краской, будто они принадлежали ему. — Что ты творишь? — голос Эла, резкий, как удар хлыста, прорезал воздух, заставив подростка вздрогнуть и обернуться. — Это моё! Убери руки, пока я их тебе не оторвал! Крики Эллери, резкие и яростные, эхом разнеслись по коридору, заставив остальных Лисов замереть. Нил, который только что вошел в комнату следом за Элом, настороженно замер, его взгляд метнулся к источнику шума. Кевин, шедший вообще к себе, остановился, нахмурившись, а Ники, болтавший с Аароном, тут же замолчал, его брови взлетели вверх. Эндрю, как всегда, шел чуть позади, но его шаги замедлились, и в его глазах мелькнула тень интереса. Не сговариваясь, все они двинулись к комнате старших, привлеченные его гневным голосом. Когда они вошли, сцена, развернувшаяся перед ними, заставила всех на мгновение замереть. Риверсон, с побелевшим от ярости лицом, крепко схватил за руку подростка — худощавого парня с растрепанными кудрявыми каштановыми волосами, которого Нил не знал. Эл с силой оттащил его от своего рабочего места, где краски и холсты были беспорядочно разбросаны по его мнению, и с силой швырнул парня куда-то к дивану. Конор, морщась, потирал запястье, его лицо исказилось в странной смеси боли и злобы. На диване, развалившись с невозмутимым видом, сидел мужчина постарше и неотрывно сидел в телефоне, то и дело поправляя мононаушник. Его спокойствие резко контрастировало с напряжением в комнате. — Я сказал, убери руки от моих вещей! — прорычал Эллери, его голос дрожал от гнева и срывался на хрип и низкий тембр, а глаза сверкали, как у хищника, готового к прыжку. Конор, вместо того чтобы отступить, вдруг расплылся в угрожающей улыбке, от которой у Нила по спине пробежал холодок, слишком она напоминала улыбку отца. Парень, потерев руку, медленно сунул другую за пазуху своей джинсовки, и в следующую секунду в его пальцах блеснул нож. Лезвие было среднего размера и острое, и шатен, не теряя времени, шагнул к Элу, явно собираясь напасть. — Ты сделал мне больно, — совершенно спокойно и как-то мило по-детски заговорил Конор, его голос был тихим, почти спокойным, но с пугающей злобой. Риверсон инстинктивно отступил, но не успел он среагировать, как Эндрю, стоявший ближе всех, молниеносно шагнул вперед. Его рука перехватила запястье Конора, сжимая его с такой силой, что парень вскрикнул. Ножом он полоснул по кисти Миньярда, оставив неглубокий, но кровоточащий порез, в попытке отпихнуть, но блондин даже не поморщился. Одним резким движением он вывернул руку Конора, заставив того выронить оружие, которое с глухим стуком упало на пол. Он сразу подхватил его и сунул себе за пояс, его лицо оставалось бесстрастным, словно ничего особенного не произошло. — Мой нож! — завопил Конор, его голос сорвался в детскую истерику. Он топнул ногой, его лицо покраснело, а глаза блестели от слез и злобы. — Отдай! Это мой! Ты не можешь просто забрать! Он бросился к Эндрю, но тот лишь слегка наклонил голову, его взгляд стал холоднее льда. Аарон, стоявший рядом, шагнул вперед, готовый вмешаться, но остановился, увидев, что Эндрю полностью контролирует ситуацию. Кевин, скрестив руки, смотрел на Конора с явным презрением, а Ники, широко раскрыв глаза, поспешил к своему ангелочку. — Всё хорошо, Эл. Ты всё исправишь, а он реально псих… — в ответ на это альбинос его крепко обнял, ища поддержки и успокоения своему творческому гневу. Нил, не теряя времени, вытащил телефон и быстро набрал номер Винсента. Его пальцы дрожали от напряжения, но голос остался ровным. — Винс, поднимайся в комнату старших. Сейчас. У нас тут… ситуация, — коротко бросил он и сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Оливер, все это время сидевший на диване, наконец поднялся. Его движения были ленивыми, почти безучастными, но он попытался отыграть хоть какие-то эмоции, прибавив строгости. — Конор, угомонись. Ты мешаешь мне работать, — он звучал низко и как-то серо, но с ноткой предупреждения. — Я говорил тебе ничего не трогать. Конор, слабо слушая, продолжал пытаться забрать нож и даже бросился на Эндрю, но Аарон, потеряв терпение, схватил его за воротник и оттащил назад к дивану, чуть ли не роняя юношу. — Сядь и заткнись, — рявкнул нормальный Миньярд. — Или я сам тебя уложу. Эллери, все еще пылая гневом, стоял у своего места без его личного беспорядка в объятиях Николаса, сжимая кулаки. Его взгляд метался между Конором и своими разбросанными вещами, и было ясно, что он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться. Ники, продолжающий его обнимать, нервно хихикнул, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, это точно не скучный день, — пробормотал он, но никто не обратил на него внимания. Через пару минут в комнату влетел Винсент. Его взгляд быстро пробежался по собравшимся, задержавшись на Коноре, который все еще хныкал, потирая запястье, и на Оливере, который теперь стоял с видом человека, которому на все это наплевать. Винстон сразу заулыбался и в его глазах мелькнуло узнавание. — Конор, Оливер, — с огромным дружелюбием Винс обратился к обоим. — Вы уже тут. Оливер пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым, а Конор будто ничего и не замечал. — Натаниэль велел лететь как можно быстрее к Джостену, — ответил он, кивнув в сторону Нила. — А Конор… Мне приказали его взять. Винсент перевел взгляд на подростка, который все еще бормотал что-то про свой нож, и покачал головой. — Ты серьезно притащил сюда этого психа? — спросил он у Уорда, но тот лишь развел руками, словно говоря: «Не моя идея». Да и оставить он Конора не мог. Нил, стоявший рядом с Эндрю, почувствовал, как гнев снова накатывает. Он ненавидел, что его жизнь снова под контролем, что люди Ната появляются везде, где он пытается найти покой. Эндрю, заметив его напряжение, слегка повернул голову, его взгляд был холодным, но в нем мелькнула тень предупреждения — не для Нила, а для незваных гостей. Ситуация медленно, но верно переходила границы. Джостен внимательно осмотрел всех троих, по всей видимости, людей Ната. Пытаясь понять, когда он стал собственностью своего брата. С каких пор Натаниэлю было можно вытворять всё, что вздумается, с его жизнью. Злость кипела, но не выходила наружу — Нил привык в последнее время к этому чувству, невыраженной агрессии. Лишь пальцы слабо подрагивали, доказывая, что он всё же злился. В это же время, пока все были заняты разборками о том, кто эти незваные гости и какого чёрта они смеют наводить порядки, как им вздумается, Конор всё сверлил взглядом близнецов Миньярд. Запястье парня невыносимо ныло, а после того, как его оттолкнул и Аарон, стало ещё хуже. Внутри всё словно затихло, и единственное, о чём мог думать Конор, — это о ноже, который сейчас был у Эндрю. Одной из самых важных вещей в его жизни. Парень, не долго думая, медленно поднялся, не дожидаясь, когда на него вновь обратят внимание. Самое время напасть, когда меньше всего этого ждут. Блондин едва отвёл от него взгляд, как в следующую секунду парень подскочил, нанося точный удар прямо в рёбра Эндрю. Нога Конора взметнулась, но прежде чем он успел ударить, Эндрю заблокировал удар, внимательно смотря в глаза напротив, поражаясь, с какой скоростью и силой был нанесён удар, не соответствующей внешнему виду и габаритам парня. — Отдай мне нож! — закричал Конор, привлекая внимание всех, нанося ещё один удар в Эндрю, но уже рукой. — Его мне подарил Ниэль! В комнате все всполошились, кроме Оливера, которого всё это, казалось, не касалось. Хотя в первую очередь мальчишка был его ответственностью. — Оливер, успокой его, иначе придётся мне, — встрял Винсент, предупреждая друга, не желая причинять вред, в его глазах, ребёнку. Даже если тот и был неадекватен. Во всей этой суматохе только Нил остался стоять, в момент сменяя гнев на страх. Никто даже не заметил, как с лица Джостена сошла вся краска. Нил никогда не знал и не видел этого парня, разумеется, не дарил ему нож, но тогда откуда он знает это имя? — Конор, вернись и сядь на диван. Я сам все решу, — голос старшего удивительно быстро угомонил мальчишку, который все так же резко изменился в поведении и выполнил приказ, усаживаясь на край дивана и доверяя своему смотрителю. Уорд с каким-то пофигизмом подошёл к блондину, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Её он собственно и протянул, ожидая возвращения оружия. — Я прошу прощения за его поведение, но такой он человек. А оружие верни, это подарок Натаниэля. На уровне с ним стоит только его плюшевый мишка, — пояснил брюнет, ожидая, что ему пойдут на встречу. Эндрю не хотел так просто отдавать нож, особенно психу, но Конор буквально прожигал его насквозь и взгляд этот ощущался кожей. — Смотри, чтобы он больше не кидался на друзей Натаниэля. Будет очень грустно, если личный чертёнок Дьявола пострадает, — хмыкнул блондин, следя за реакцией Конора. Он хотел кое-что проверить и не прогадал. Взгляд мальчишки в миг изменился и он будто с восхищением посмотрел на Эла. Казалось, что все обиды были тут же прощены и ему явно хотелось сорваться, чтоб побежать к альбиносу, но приказ Оливера держал на месте, а тело начинало елозить, желая пойти к новому другу, по его мнению. Эндрю отдал нож и тот вернули парнишке на диване, который сразу его убрал обратно во внутренний карман джинсовки. — Ты служишь Ниэлю? — сорвалось в очередной раз это имя с чужих губ, обращаясь к Риверсону, который уже успел выдохнуть и принялся наводить свой порядок. — Нату? Да, помогаю ему по своей воле, — холодно ответил Эллери, возвращая мрачный пейзаж с воронами, тучами и замком на его законное место. — Почему Ниэль? — нахмурился Кевин, поглядывая на изменившегося в лице Нила, а это заметил уже и сам Эндрю. — Конору не понравилось, что имя Натаниэля такое длинное, он его сократил когда-то при их первой встрече, — кратко пояснил Винсент, пожимая плечами, но сам понял причину резкого затишья Джостена. Это было его настоящее имя и Кевин с Эндрю его знали, хоть и давно отмели как мусор. Для них он Нил. Миньярд прошел к рыжему и слегка толкнул плечом, выводя того из транса. — Дыши, лисеныш, — напомнил негромко блондин, следя за глубоким дыханием Нила. — Мы закончили с этим цирком? — недовольно ворчал Аарон, идя за аптечкой в ванную комнату и притаскивая в гостиную комнату. — Надеюсь, что да, — подытожил Ники, когда никто не решился нарушить тишину. — Отлично, а теперь я сделаю перевязку, Эндрю. Ты и так уже заляпал весь пол каплями крови. Сядь и дай мне свою руку, — злясь, приказал нормальный близнец, сразу принимаясь за оказание первой помощи. Его не волновали разборки и обсуждения группы, кто за кем там и когда собрались смотреть. Что там решат для себя приезжие гости, он и думать не хотел. Его волновал только родной брат и рана, которую он получил, защищая парня их кузена. Забавно. Когда-то в первое их знакомство он сам был готов его убить, а теперь вот защитил от другого отбитого. Как же порой всё циклично. Комната постепенно затихала, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Аарон, сосредоточенно обрабатывая рану Эндрю, не обращал внимания на окружающих. Эндрю, сидя на стуле, молча терпел, его взгляд то и дело скользил к Конору, который нервно теребил нож, спрятанный обратно в карман джинсовки. Оливер, стоя в стороне, лениво наблюдал за происходящим, словно всё это его не касалось. Винсент, напротив, выглядел насторожённым, следя за Конором, чтобы тот снова не сорвался. Нил, всё ещё бледный, пытался собраться с мыслями. Его сердце колотилось от слов Конора про Ниэля. Это имя, его настоящее имя, которое он давно отбросил, всплыло слишком неожиданно. Он чувствовал, как взгляды Кевина и Эндрю то и дело возвращаются к нему, но молчал, не собираясь углубляться в и так всем понятную ситуацию. Внезапно Конор, сидевший на краю дивана, вскочил. Его глаза загорелись, и он рванулся к Нилу, будто только что заметил его существование в этой комнате. Все замерли. Парень остановился в шаге от Джостена, его взгляд был полон странного восторга. Он покачнулся на ногах, внимательно осматривая Нила с ног до головы. — Ниэль! — выкрикнул Конор, указывая на Нила. — Это ты! Я не знал, что ты будешь здесь! Нил отступил на шаг, его лицо напряглось. Он открыл рот, но слова застряли. Эндрю, уже перевязанный Аароном, встал, готовый вмешаться, но Винсент оказался быстрее. Он шагнул к Конору, положив руку на его плечо. Оттаскивая его на несколько шагов назад, давая понять, что лучше не переходить границы. Любой другой бы понял намек, но только не Конор. — Конор, стоп, — твёрдо сказал Винсент. — Это не Ниэль. Это Нил. Его брат. Не Натаниэль. Конор нахмурился, переводя взгляд с Винсента на Нила и обратно. Его глаза сузились, словно он пытался разгадать загадку. — Но он… — Конор замялся, вглядываясь в лицо Нила. — Они так похожи. Это Ниэль, я знаю! — Нет, — отрезал Винсент, удерживая парня, чтобы тот не бросился вперёд. — Ниэль — это Натаниэль. А это Нил. Другой человек. Понял? Конор покачал головой, явно не принимая объяснений. Его пальцы сжали край джинсовки, где лежал нож. — Ниэль, — упрямо повторил он, глядя на Нила. — Ты Ниэль. С каждым повторением имени, внутри неизменно, что-то вздрагивало. Его слишком давно так никто не называл. Нил почувствовал, как гнев снова вспыхивает, заглушая страх. Он шагнул вперёд, его голос был холодным и резким. — Хватит, — сказал он. — Я не Ниэль. Я Нил. Прекрати использовать это имя. Конор замер, его глаза расширились, но он всё ещё выглядел сбитым с толку. Он открыл рот, чтобы возразить, но Винсент прижал его ближе к себе, перекрывая рот рукой. Предотвращая последующие попытки. — Конор, я сказал, это не он, — повторил Винсент. — Сядь и успокойся. Конор неохотно отступил, но его взгляд не отрывался от Нила. Он пробормотал что-то про Ниэля, но уже тише, словно всё ещё не верил. Нил отвернулся, чувствуя, как напряжение сдавливает грудь. Эндрю, стоя рядом, слегка коснулся его локтя, молча напоминая, что он здесь. Кевин, нахмурившись, смотрел на Конора, но решил промолчать. — Это всё? — раздражённо бросил Аарон, убирая аптечку. — Или этот псих ещё что-нибудь выкинет? — Надеюсь, хватит на сегодня, — буркнул Ники, нервно хихикнув. Оливер, всё так же равнодушный, пожал плечами. Привыкший к выходкам Конора и при этом практически не видел серьёзных проблем. Нил молчал, но его мысли крутились вокруг одного: почему Конор использует его настоящее имя как обращение к брату? И что, чёрт возьми, связывает этого парня с Натаниэлем? — Выметайтесь отсюда, — Эндрю уже устал терпеть этот цирк и видел, что Нил тоже. Может Нат и очень хотел позаботиться о родном брате, но явно сделал только хуже. Джостену от подобного было уже хуже, чем могло быть изначально. — Почему ты ругаешься на нас? — нахмурился Конор, но встретившись с ледяным взглядом Миньярда, будто бы все прочитал и замолчал. Подобное с ним бывало только с Натаниэлем. — Мне повторить? — Эндрю же не собирался все больше тянуть время. Он был намерен избавить Нила от нянек и дать ему возможность отдохнуть. — Ладно, ладно. Я уведу их, Эндрю, — примирительно подняв руки, сдался Винсент, сразу глянув на Оливера, который залипал в телефоне по важным вопросам. Увести Уорда было не сложно. Винс только поинтересовался где они остановились и сразу стало ясно, что ещё нигде. Они сразу двинулись сюда, не успев оставить вещи. Оли стоило позвать Конора, как тот в мгновение подскочил к старшему и пошел рядом, пока Винс следил, чтобы они ушли окончательно. Там уже полицейский и сам не стал задерживаться и дружелюбно попрощался, на что ответил только Ники. Аарон и Кевин наконец ушли к себе, оставляя Нила и Эла с Эндрю и Ники. Миньярд не лез к Джостену, но до своего ухода успел получить «спасибо» от Риверсона за спасение. Блондин на это сразу ничего не сказал, но как-то тяжело вздохнул, обдумывая ответ. — Кролик, я же говорил. Я не позволю тебе умереть. Ты стал важен Ники, а значит моей семье, — напомнил главный монстр о старом диалоге на крыше между ними двумя. Эллери не нашелся, что ответить, решив вернуться к порядку, с которым вызвался помочь Николас. Нила наконец оставили в покое и позволили уйти в спальню, где можно было лечь в полном одиночестве и подумать над происходящим. А подумать было о чём. Когда в комнате наконец воцарилась тишина, Нил смог позволить себе выдохнуть. Не полностью — легкие все ещё жгло от усталости, мысли рвались наружу, как искры из перегретого провода, но всё же — выдохнуть. Ники за стенкой вскоре увлёк Эллери к себе, шепча ему что-то на ухо. Винс и остальные теперь тоже не беспокоили, оставив за собой след раздражения и осадок несвоевременности. Наконец-то. Покой оказался почти физическим — непривычно острым. Как накануне бури. Нил лежал, позволив себе пару секунд разглядывать потолок, прежде чем закрыл глаза. Мысли не спешили исчезать. Подготовка к матчу… она шла. Как могла. Не идеально, не так, как хотелось бы. Команда шаталась между тренировками, выяснением отношений и чьими-то срывами, будто их всё ещё не ждали настоящие соперники и трибуны. Но времени больше не было. Уже скоро. Уже почти. Он взглянул на телефон. Экран погас, и, словно по команде, Нил зажмурился, собираясь с мыслями.

***

День отъезда начался с того, что никто не мог найти форму Аарона, автобус немного опоздал с Ваймаком за рулем, а Кевин, не успев открыть глаза, сыпал проклятиями весь путь до парковки. Суматоха началась задолго до прибытия — с того самого момента, как они стали загружаться в автобус, перешёптываясь, ссорясь и путаясь, кто где будет сидеть. Винсент и Конор поехали с ними, несмотря на все уговоры остаться. Винс на всякий случай — быть рядом, если всё снова пойдет не по плану. Конор — просто потому, что кто его остановит. Оливер остался в общежитии, коротко сказав, что от него там больше толку. Мол, всё подготовит к их возвращению. Нил понятие не имел, что этот робот собрался там готовить. Но то его требование, сдать телефоны на досмотр, Лисы, как и следовало ожидать, отказались выполнять почти в полном составе. Особенно яро — Нил. На него косо посмотрели, он лишь скрестил руки на груди. «Мой. И точка». Конор, хоть и псих, в этот раз почти не выделывался. Почти. На одной из остановок он с абсолютно спокойным лицом свернул шею птице, которую тащил за крыло. Девочки с тех пор смотрели на него иначе — с напряжённой настороженностью. Эллери даже подумал, что стоит надёжнее спрятать крыску, пока Конор не заинтересовался и ею. Но сейчас всё это не имело значения. Ни психи, ни телефоны, ни даже не выспавшийся Кевин, скандалящий с кем-то в углу. Сейчас они стояли перед выходом на поле. Звуки трибун били по ушам, как гул крови. Сейчас начинается матч. И Нилу не нужно было думать ни о чём. Кроме как игры. Звуки барабана их болельщиков заливали округу, отбивая знакомый гимн команд Пальметто, а кричалки лисичек только больше подстегивали. Игра должна была идти против Красных панд, но Лисы так хорошо впервые вели в сезоне, что на их играх стало ещё больше людей на оранжевых трибунах, — их болельщики. По правде треть из них были подписчиками Эллери из стремительно развивающихся социальных сетей. И даже не смотря на факт, что у парня есть возлюбленные и он гей по ориентации, желающих прийти поддержать команду Лисов и благотворительный фонд Рене было не мало. Кейтлин и Мариса заранее с девочками напридумывали классных движений, так что прекрасно активно отскакивали и размахивали помпонами в такт ударам огромного рыжего барабана с изображением лиса на белой мембране и подписью «Лисы Пальметто». Вся атмосфера так и вдохновляла играть. Играть так, как будто от победы зависит всё. И хоть это далеко не финал, но он был уже близок. Совсем скоро через одну игру у них будет уже борьба за третье место с прошедшей командой и многие предполагали, что с Троянцами. Так что с каждым разом матчи становились все сложнее. И вот, знакомо все игроки выходили на поле, разминались, приветствовали друг друга, а потом ожесточенно и увлеченно боролись за возможность пройти дальше. С каждым разом такие матчи все больше приобретали азарт, все хотели победить. Лисы же стремились не только к победе, но и доказать, что команда Пальметто по экси не аутсайдеры. И не только всем командам других округов, но и собственным по другим видам спорта. Когда рыжая команда принесет кубок в университет, им придётся заткнуться и принять, что Лисы экси способные ребята, не смотря на свой немногочисленный состав. Сигнал прозвенел, снаряд был вброшен и трибуны взорвались криками поддержки. Игра началась… …Финальный звук был облегчением всем командам. Табло указывало счёт 12:10 в пользу Лисов и это был успех. Они победили. Где-то на трибунах сидел Винсент в специально купленной заранее рыжей толстовке и аплодировал ребятам на поле с радостной и гордой улыбкой, рядом скакал на месте Конор и активно кричал «Лисы, вперёд!», скорее всего не понимая сути игры, правил и значимости происходящего, пока старшие с Монстрами пожимали руки соперникам и расходились по раздевалкам. Однако репортёры были уже тут как тут и им не терпелось побеседовать с двумя бывшими Воронами, чьи мнения их очень волновали после представления новой свиты Воронов. Эллери и Кевин не успели поспешить за остальными, как их ловко перехватила толпа с микрофонами и камерами, готовые активно задавать вопросы. И видимо Дэя припасли на сладкое, так как на удивление самого Эла вопросы полетели на него. — Эллери Риверсон, прошу вас, скажите ваше мнение! Что вы скажете на счёт нового пятого номера свиты Воронов? — Вы относительно недавно стали пятым игроком, но даже не успели побыть им подольше, как вам пришлось покинуть команду. Каково знать, что вас заменили на нового человека? — Что вы можете сказать по поводу его стиля игры или может могли бы дать совет? Вы же наверняка видели их последний матч! Подобного альбинос вообще не ожидал, но на деле тема Воронов ему не нравилась. Он уже давно решил, что будет лисом и вспоминать былое было не настолько болезненно, как тоскливо и депрессивно. А ещё раздражало и злило. А Крис и подавно. Играл он ужасно и Эл решил, что молчать не будет. Давно хотелось высказать об этой команде пару ласковых. — Мне очень приятно, что обществу интересно моё мнение и я не постесняюсь его высказать. С тех пор как я покинул команду пернатых недоумков, мне есть что сказать. Вам интересно знать, не обидно ли мне? Я отвечу, да пошли эти черные куро-голуби на хуй. Можно каждого персонально посадить, не сомневаюсь, что оценят и им понравится. А Кристофер Флеминг мне ни капли не знаком. Мы не общались, но его игра на позиции полузащитника отвратительна. Я уважаю своего короля Рико, но не понимаю, как он мог поставить это убожество играть в свите. Флемингу не хватает навыков, присущих всем Воронам, хитрости и точности. Пусть учится дальше, а если хочет стать хоть на шаг ближе ко мне, то пускай смотрит записи старых матчей Воронов и их тренировочных игр, где участвую я. Может чему-нибудь и научится. Я ответил на ваши вопросы? — заулыбался парень репортёрам, поглядывая в камеру и резко поднимая одну руку со средним пальцем. Кевин страдальчески закатил глаза, прекрасно понимая, что сейчас это распылит толпу и вопросов польется к нему ещё больше. Он любил камеры, это не было проблемой, но слова Эла могли быть некой проблемой. Возможно Рико не отреагирует и пропустит мимо ушей, но будет ли это делать сам Кристофер? Свита так точно подобного не потерпит. Дэй потирает переносицу, обдумывая ситуацию. Репортёры, словно стая голодных волков, почуявших добычу, тут же навострили уши, их глаза загорелись от предвкушения сенсации. Слова Эллери, резкие и полные огня, только подлили масла в огонь их любопытства. Камеры защёлкали с удвоенной скоростью, микрофоны придвинулись ближе, а вопросы посыпались с новой силой, каждый острее предыдущего. Воздух вокруг гудел от напряжения, а толпа журналистов, казалось, готова была разорвать их на части ради ещё одной громкой цитаты. Он еще тер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились варианты: сгладить, уйти от ответа, или… Нет. Хватит прятаться. Он больше не собирался играть по старым правилам. Резким движением он схватил Эла за выставленную руку и дёрнул его себе за спину, словно отгораживая от толпы. Эллери, не ожидавший такого, слегка качнулся, но Кевин уже шагнул вперёд, его взгляд стал твёрдым, решительным. Он не хотел смягчать углы. Если репортеры поднимут тему Воронов — а они поднимут, в этом не было сомнений, — он выложит всё, что накопилось. Время быть «вторым номером» закончилось. Кевин готов был говорить от своего имени. — Кевин! — выкрикнул репортер в первом ряду, его голос дрожал от возбуждения. — А что думаете вы? Учитывая, что ранее на место второго номера никто не попадал, не считаете ли вы это оскорблением со стороны Воронов? Не успел Кевин ответить, как другой голос, резкий и настойчивый, перебил: — А что насчёт вашей татуировки? Вы сменили её с двойки из-за нового игрока в команде? Это символ вашего разрыва с прошлым? — Можно ли сказать, что ваш братский союз с Рико Мориямой потерял свою силу? — подхватила женщина с блокнотом, её глаза сверкали, словно она уже видела заголовок на первой полосе. Вопросы сыпались один за другим, каждый острее предыдущего, словно стрелы, нацеленные в самые больные точки. Кевин чувствовал, как внутри всё сжимается — не от страха, а от болезненной правды. Он мог бы ответить «да» на каждый из этих вопросов. Да, это было оскорблением. Да, татуировка была его заявлением. Да, Рико и Вороны предали его. Но он не собирался давать им эту слабость. Вместо этого он улыбнулся — холодной, уверенной улыбкой, которая скрывала бурю внутри, — и медленно обвёл взглядом толпу репортеров. — Хочу сказать, что наши с Воронами дороги разошлись давным-давно, — начал он, его голос звучал ровно, но с каждым словом в нём нарастала сила. — Но только поступок с тем, что Итан стал вторым номером, дал понять, что я им больше не нужен. Я не хочу опускаться до оскорблений, но Вороны потеряли очень многое. Они закрывают свои зазоры слабыми игроками, и такой команде мы никогда не проиграем. Я доведу Лисов до победы. Я стану их ферзём. Его слова прогремели, как выстрел. Яростные, уверенные, они были пропитаны верой — верой в себя, в Лисов, в то, что он больше не будет жить в тени. Кевин чувствовал, как эта решимость пульсирует в груди. Он больше не двойка, не тень Рико. Вороны предали его, Рико предал его, но это больше не держало его в клетке. Пора было двигаться дальше. — Кевин, а что насчёт вашей травмы руки? — выкрикнул мужчина в очках, протискиваясь вперёд с микрофоном. — Ходили слухи, что вы так и не восстановились полностью после того инцидента. Как это влияет на вашу игру? Сможете ли вы действительно стать «ферзём» с такой травмой? Вопрос повис в воздухе, и на мгновение в глазах Кевина мелькнула тень — не слабости, а воспоминания о боли, о тех днях, когда он сомневался, сможет ли снова держать клюшку. Но он быстро взял себя в руки, его лицо разгладилось, и он ответил с той же твёрдой уверенностью, что и раньше: — Я сумел справиться со своей травмой, — сказал он, глядя прямо на репортера. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная убеждённость. — Моя рука сильнее, чем когда-либо. И, знаете, — он вдруг улыбнулся, добавив лёгкую, почти игривую нотку, — я никогда не катался на лыжах. Хотелось бы когда-нибудь попробовать. Репортеры на секунду замерли, ошеломлённые этим неожиданным поворотом. Лыжи? В такой момент? Но это длилось лишь мгновение — тут же посыпались новые вопросы, каждый громче предыдущего: — Кевин, вы серьёзно? Лыжи? Это намёк? — крикнул кто-то из толпы. — Как ваша травма повлияла на отношения с Лисами? Они доверяют вам как лидеру? — подхватила женщина с планшетом. — Это правда, что Рико был как-то связан с вашей травмой? — выкрикнул ещё один голос, полный ядовитого любопытства. Но Кевин уже не слушал. Он знал, что сказал достаточно — может, даже больше, чем нужно. Его слова о Воронах, о травме, о будущем Лисов уже завтра разлетятся по всем спортивным порталам. Пора было заканчивать. Он бросил быстрый взгляд на Эла, который всё ещё стоял рядом, и, не раздумывая, подхватил его за руку. — Пошли, — коротко бросил Кевин, дёрнув альбиноса за собой. Эл, не ожидавший такого резкого движения, чуть не споткнулся, но быстро выровнялся, бросив на Кевина удивлённый взгляд. — Кевин Дэй, ещё пара вопросов! — кричали репортеры, но он уже проталкивался через толпу, крепко сжимая руку Риверсона. Камеры продолжали щёлкать, микрофоны тянулись за ними, но Кевин не оглядывался. Он чувствовал, как адреналин всё ещё бурлит в венах, но вместе с ним пришло странное облегчение. Он сказал, что хотел. Он больше не был в тени Воронов. И, чёрт возьми, он действительно хотел однажды попробовать эти лыжи. Они с Элом вырвались из толпы, оставляя за собой гул голосов и вспышки камер. Кевин глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. — Лыжи, серьёзно? — пробормотал Эл, бросая на него косой взгляд, но уголки его губ дрогнули в усмешке. Кевин только пожал плечами, не сдерживая лёгкой улыбки.