Король и дьявол: игра на выживание

Сознание пробуждалось постепенно. Первым проснулся слух, улавливая шум: разговоры людей, пищание медицинских приборов, шаги персонала, шуршание медицинских халатов и перчаток. Затем, сквозь закрытые веки, мягкий свет, наполняющий комнату. А после подключилось обоняние, в нос ударили запахи антисептика и лекарств, осязание дало понять, что одежда на теле не родная и поверх парня покрывало лёгкое одеяло. Потихоньку уши улавливали диалоги людей вокруг чётче. — Что у него с ранами? — грубый мужской голос настораживал, но это ни кто-то из Гнезда. — Кровь удалось остановить и ему наложили жгуты. Крови он потерял не так много, как могло бы быть. Однако делать переливание нет смысла. Мы поставили ему капельницы с необходимыми растворами, — пояснила на слух молодая девушка, удаляясь от кровати. — Понятно. Можем оставить его, — последнее, что звучало в палате перед уходом двух людей. Глаза медленно разлепили, щуря от яркого света, ощущая усталость всех типов. В горле было сухо, а в голове тяжесть. Темнокожий медленно перевел слезящиеся глаза на дверь, замечая в мутном стекле копну рыжих волос. Это принесло какое-то странное облегчение, но не долгое, пока рядом не мелькнул силуэт капитана Воронов. Голова снова закружилась от резкого наплыва воспоминаний, от того, что случилось в комнате Рико. Захотелось закрыть глаза и погрузиться так глубоко, чтобы эти картинки не достали. И это получилось от наплыва бессилия и слабости. В следующий раз вновь разбудил шум, но теперь глаза открылись сразу, когда Итан ощутил, что это медсестра меняет раствор капельницы. Девушка скорее всего была интерном, так как долго разбиралась как переключить трубку и пустить новый раствор. Но стоило ей заметить молчаливый замученный взгляд пациента, как она слегка вздрогнула. — Мне позвать врача? — дрогнул голос, ответа она не дождалась и поспешила покинуть палату. Миллер не успел и нахмурится. Он посмотрел так вымученно, пока в дверь спешно не вошёл мужчина с уже знакомым грубым голосом. — Как вы себя чувствуете? — он достал планшет для пометок и осмотра. — Я собираюсь закончить всё быстро. С вами очень хотят поговорить ваши знакомые за дверью. — Сколько время? — прохрипел Миллер, переживая за что-то, сам не понимая за что. — Около пяти утра. Вас доставили вчера в восемь вечера, вам повезло, успели вовремя, — слова прозвучали пресно, но даже так, Ит понимал, происходящее нельзя было назвать «хорошим стечением обстоятельств». Казалось, он погружался в беспамятство надолго, но прошло так мало времени. И он думал, что потерял достаточно крови, чтобы больше не просыпаться, но в итоге всё вышло не так, как ему хотелось. Он всё ещё помнил, как вбежал в комнату, как переполошился Леон и как щёлкнул замок санузла. Тогда лезвие нашлось так быстро, а голова не соображала. Леон переживал и долбился в дверь, а Итан с дрожащими руками наблюдал, как, стекая с запястий и пальцев, кровь капает в раковину. Казалось, что она бежит так стремительно. Потом слабость в ногах, кружащаяся голова, кафельный пол и громкий удар в дверь, выбивающий щеколду. Кеннеди, что держался за ушибленное плечо от ударов, и он сам, лежащий на полу, истекающий кровью. Это всё, что помнил Итан. — Кто люди за дверью? — прохрипел парень, ощущая странную дрожь в руках. — Имён не знаю, но оба с такими же татуировками на лице, — мужчина сделал паузу в осмотре реакции зрачков глаз. Потом налил пациенту воды и стакан с живительной влагой стал спасением. — Какие номера? — не унимался темнокожий, на что доктор нахмурился и тяжело вздохнул. Ну не запоминал он эти детали, не обращал на них внимание из-за ненадобности. — Как закончу, сами увидите, — отмахнулся доктор, продолжив работать молча. В конце оставалось проверить капельницу и можно было уходить обратно в кабинет ординаторской, где была возможность прилечь на диван вздремнуть или выпить кофе. Смена вышла чересчур выматывающей. Стоило уйти мужчине и вскоре в дверь вошли четыре знакомые фигуры. Натаниэль смотрел с холодом, но будто толикой переживания, а вот Рико выглядел максимально спокойным и даже сонным, с искрой раздражения. Тренер Акэти со своим верным Нейтаном остались у двери, не видя смысла подходить к койке. Нат один шел всё дальше, пока его не остановила рука капитана. Рико преградил путь и рыжий хотел это проигнорировать, но Морияма первым подошёл к Миллеру, который ощутил, как оставшаяся в нем кровь отхлынула от испуганного лица. Рико был для него сейчас буквальным олицетворением смерти и как только японец до этого холодный взял руку Итана за ладонь и поднял, вытягивая над кроватью, его взгляд изменился, а улыбка растянулась на губах. Второй ощутил, как всё снова кружится перед глазами, а от слабости или страха, было не ясно. — Не плохо, Итан, — заговорил азиат, добавляя в тон голоса веселье. — Но надо было вдоль. Эти слова стали последней каплей для темнокожего, что прикрыл глаза и обмяк на глазах всех четверых, теряя сознание от ощущаемого страха на почве самой травмы. Веснински не успел ничего сказать, как палату заполнил тихий смех Короля, которого эта ситуация не просто забавила, а прям веселила. ...Натаниэль спускался по больничной лестнице, его шаги были быстрыми, но осторожными, он не хотел привлечь к себе лишнее внимание. Холодный свет ламп отражался от белых стен, и каждый звук от стука его ботинок до приглушённых голосов с нижних этажей казался слишком громким в этой стерильной тишине. Нат до сих пор слышал, как голос Короля, полный ядовитого веселья, эхом отдавался в коридоре, когда он выходил из палаты. Рико, похоже, наслаждался хаосом, который сам же и создал. Натаниэль не хотел быть частью этого. Не сейчас. На площадке между этажами он замедлил шаг, когда до его ушей донёсся знакомый голос Эла, резкий и встревоженный, доносящийся от главной стойки внизу. Нат прижался к стене, выглянув через перила. Эллери, с его растрёпанной шевелюрой, стоял у стойки, что-то яростно выговаривая дежурной медсестре. За ним маячила фигура Ваймака, как всегда, молчаливого, но с напряжённой осанкой, выдающей его беспокойство. Натаниэль стиснул зубы. Он знал, что альбинос рано или поздно узнает о случившемся с Итаном, но не ожидал, что тот примчится так быстро. Слишком быстро. Натаниэль не был готов к разговору — ни с Элом, ни с Ваймаком. Не сейчас, когда в голове всё ещё кружились образы Итана, лежащего на больничной койке, и холодной улыбки Рико. Он отступил назад, в тень лестничного пролёта, и дождался, пока Эл и Ваймак, увлечённые спором с медсестрой, отвернутся. Нат скользнул вниз, стараясь двигаться бесшумно, как тень. Прорвавшись мимо стойки, он выскользнул через боковой выход на улицу, было тихо. Приятная, почти осязаемая тишина, которую не нарушали ни вспышки камер, ни назойливые вопросы репортёров. Рико и Акэти, судя по всему, взяли на себя всё внимание прессы, и Натаниэль был за это почти благодарен. Прохладный утренний воздух коснулся его лица, и он глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от тяжести, что давила на грудь. Город ещё спал, и в этой рассветной тишине было что-то успокаивающее. Он сделал несколько шагов по тротуару, когда заметил фигуру у стены в тени здания. Эндрю. Блондин стоял, прислонившись к кирпичной кладке, с сигаретой в руке. Тонкая струйка дыма поднималась в воздух, а его взгляд, как всегда, был острым и непроницаемым. Натаниэль замер, чувствуя, как напряжение снова сковывает тело. — Куда собрался, ведьма? — голос Эндрю был низким, с привычной насмешливой интонацией, но в нём чувствовалась какая-то усталость. Натаниэль осмотрел блондина, отмечая его небрежную позу, и внимательные глаза, которые, казалось, видели его насквозь. Он устало вздохнул, чувствуя, как последние силы покидают тело. — Я же говорил, что позвоню, — пробормотал Нат, стараясь, чтобы его голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Долго собираешься, — бросил тот, затягиваясь сигаретой. Взгляд не отрывался от Натаниэля, и в этом молчаливом противостоянии было что-то, что заставило рыжего стиснуть кулаки. Эндрю не спрашивал, что случилось. Не спрашивал про Итана, про Рико или про то, почему Нат выглядит так, будто его только что вытащили из-под обломков. Но Натаниэль знал, что блондин и без того всё видит. Веснински облокотился о холодную бетонную колонну, сохраняя расстояние от Эндрю. Его тонкая футболка, чуть помятая и не по размеру, не скрывала шрамов, что тянулись по рукам. Из-под растянутого ворота виднелись следы укусов, местами багровые, местами уже начавшие бледнеть. Он знал, что Эндрю не мог их не заметить, и инстинктивно потянулся к вороту, поправляя ткань, чтобы скрыться. На нём были привычные джинсы, потёртые, но удобные, и тяжёлые ботинки на платформе, которые он не снимал почти никогда, кроме как у Лисов. Там, где всё было иначе. Руку сунули в карман, доставая пачку сигарет и зажигалку. Пальцы чуть дрожали от прохлады, когда он прикуривал, но Нат заставил себя сосредоточиться на этом простом движении. Выдохнув дым, он старательно избегал взгляда Эндрю, чувствуя, как что-то в груди сжимается. Не то чтобы он боялся блондина, нет. Но что-то в этой ситуации в тишине, в утреннем воздухе, в самом присутствии Эндрю смущало его. Он не был готов к разговору. Не сейчас. — Почему вы тут? — спросил Нат, голос звучал глухо, почти равнодушно, но внутри он чувствовал, как напряжение нарастает. Эндрю затянулся сигаретой, не отводя взгляда. — Кролик увидел сообщения от одного пернатого и сорвался. Я пересёкся с ним совершенно случайно и позвонил Ваймаку. Ближайший рейс самолёта и вот мы тут, — коротко, без лишних деталей, ответил блондин, как будто это объясняло всё. Нат кивнул, больше для себя, чем для Эндрю, и сделал ещё одну затяжку. Он смотрел куда-то в сторону, на пустую парковку, на серую дымку горизонта, лишь бы не встречаться с этими проницательными глазами. Эндрю вдруг щёлкнул пальцами, и окурок, догоревший до фильтра, полетел на асфальт. Он шагнул ближе, сокращая расстояние. Натаниэль напрягся, чувствуя, как воздух между ними становится тяжелее. Эндрю был ниже, но его присутствие всегда казалось больше, чем он сам. Блондин остановился в паре шагов и медленно протянул руку, молча спрашивая разрешения. Нат, помедлив, коротко кивнул, хотя всё внутри кричало, чтобы он отстранился. Эндрю оттянул ворот футболки, открывая взгляду укусы и засосы, разбросанные по шее и ключицам. Его лицо потемнело, брови сошлись в хмурой линии. Нат упорно смотрел в сторону, отсчитывая собственный пульс. Чувствуя, как взгляд Эндрю прожигает его, и в этой тишине повисло что-то тяжёлое, почти осязаемое. Он предполагал, какие мысли могли роиться в голове блондина. Эндрю наверняка не мог не вспомнить Дрейка — человека, который причинял ему боль, не только душевную, но и физическую, оставляя следы на теле и в памяти. Возможно, он думал и об Эле, которого Рико ломал похожими способами, втаптывая в отчаяние. Нат чувствовал, что Эндрю видит эту связь, и его злость, вероятно, была не только из-за Рико, но и из-за того, что Натаниэль оказался в похожей ловушке. — Ничего не было, — слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их остановить, прозвучало жалко, как оправдание. Но остановиться уже не мог. — Это всего лишь отметины. Шрамы. Одним больше, ничего страшного. — Это не всего лишь шрамы, — голос Эндрю был твёрд, как сталь, и Натаниэль наконец повернул голову, встречаясь с его взглядом. Блондин был зол. Не просто раздражён, а по-настоящему, глубоко зол. Его глаза, обычно такие холодные и непроницаемые, теперь горели чем-то, что Нат не мог до конца разобрать. Гнев, смешанный с чем-то ещё. И это было ему не понятным. Диалог как-то не вовремя прервался, когда завибрировал телефон Эндрю и он заставил себя отойти от Ната на шаг и достать его. Сообщение было от Ваймака и очень короткое. — Лови его! — всё, что было написано и Миньярд сразу глянул на вход, откуда выскочила знакомая фигура, полная злобы и прыти. Риверсон шёл быстрым шагом, уже вызывая в телефоне такси, когда его окликнул блондин. — Кролик, куда? — альбинос уверенно посмотрел на знакомого и сразу вздрогнул и застыл, увидев Натаниэля. Чем-то он напомнил оленя в свете фар. Но Эл не пошел к ним, а всё равно вызвал такси, оставшись ждать. Тут уже Нат не смог игнорировать такое странное поведение бывшего Ворона. Миньярд поспешил к парню первым, резко хватая его за капюшон куртки. Веснински был вынужден пойти вслед, хотя подумывал об уезде, но что-то в поведении парня его настораживало. — Пусти, зверёк! Я лично убью его! — закричал Эллери, отбивая руку Эндрю от себя и смотря, как подъезжает такси. Но прежде чем он успел залезть, Нат преградил путь. — Собрался убить Рико? Ты умрёшь раньше, — эти слова вызвали лёгкую дрожь в парне. — Он сломал Итана…– сдавленно прошипел Риверсон, намереваясь оттолкнуть Ната, раз был выше, предполагая, что сможет. — Рико сделал это без малейших проблем, тебя убить будет ещё проще. Ты собираешься сам лечь в гроб? — Натаниэль продолжал давить, прекрасно понимая, что в Гнезде ему конец. Там сейчас все под подчинением Мориямы и стоит ему отдать приказ, как Эла изобьют, а может что похуже. Рико был нестабилен. Нат уже это понял, ощутил на себе. — Да пусть так, но я заберу его с собой. Отойдите, — холодно пробасил парень, сжимая кулаки. Выскочивший Ваймак был очень вовремя и ему сильному мужчине не составило труда скрутить пацана, отбирая телефон. Эндрю сразу отменил такси, наплевав на злого водителя, а Эла потащили в больницу. — Кролик, я уже говорил, что лезть в Гнездо одному, это ужасная идея. Даже будь нас трое, мы не пойдём против… — на лбу пролегла глубокая морщина злобы, — этого мудака. — Тренер, отпустите! — рыпался парень, пока его вели обратно в палату к Итану. Натаниэль собирался уже оставить их и свалить, но Миньярд был тут как тут. — О нет, ведьма, ты идёшь со мной. Расскажешь поподробнее, — слова с учётом всех эмоций блондина звучали как приказ, и по спине Ната пробежались мурашки. Он даже не мог понять, почему слушается и идёт за ними. В палате Итан ощущал тревогу за друга. Тот сорвался слишком внезапно и Ит никогда его таким не видел злым и решительным. Это пугало и восхищало, но в меньшей степени, ведь альбинос собирался лезть в Гнездо, где его заклевали бы заживо. Однако стоило увидеть, как его когда-то партнёра завели обратно, сразу внутри всё отпустило. — Эл, не надо. Гнездо больше не то относительно безопасное место, — заговорил темнокожий, как эта фраза вызвала истерический смех у альбиноса. — Итан, а когда там было легко? — язвительно парировали вопросом, но Миллер не погрузился в те воспоминания, где Эл страдал у него на глазах, а прикусил нижнюю губу, собираясь с силами, чтобы сказать ту угрозу, что получил. — Если об этом всем станет известно, Рико и Акэти пообещали отрезать мне язык. Там сейчас главенствуют два маньяка-психопата, а ты надеешься что-то там исправить? — Миллер совсем не волновался о людях в палате, он смотрел только на друга, ощущая как тело бесконтрольно задрожало так сильно, что и сама кровать подрагивала и трубки от капельниц. Это говорило обо всём. Риверсон наконец застыл и успокоился, а Ваймак отпустил, позволив тому подойти к Ворону. — Почему ты ничего мне не рассказывал? — в голосе ощущалась обида и злоба, но Эл осторожно сел рядом на кровать. — Я… Я знал, что ты попытаешься вмешаться, так же рванешь в Гнездо. Тебе нельзя возвращаться. Рико точно убьет тебя в этот раз, — эти слова были осуждающей стрелой прямо в сердце и бывший пятый номер позволил себе проронить пару слёз, сжав руки в кулаки. Эндрю не лез во все это, оставаясь рядом с Натом, будто чем он ближе, тем меньше шансов Веснински уйти. Рыжий же просто наблюдал с усталостью и почему-то внутри было неприятно от того, что так всё вышло. Будто он был виноват, хоть и знал, что это не так. Миллер просто сам не выдержал натиска Рико. Ваймак не влезал, оставаясь у двери в случае повторной вспышки Эла. — Что сейчас происходит? Какое положение дел? — эти вопросы Итану были знакомы. Эл собирал информацию, привычно и с какой-то целью. От простого осознания, стало теплее, легче, приятен был сам факт нахождения друга рядом. Ит и сам не понимал, насколько сильно скучал. — Меня отпустят из Воронов, если буду молчать и переведусь из университета. А прессе сказали, что у меня тяжёлая форма депрессии, — это знакомое словосочетание задело Эндрю, но он только покосился на Ната, а тот на блондина следом. — Это должно вызвать разбирательства, — уверенно заявил Эллери, глянув на Дьявола. Тот только пожал плечами. — Пора выкладывать то, что я нарыл на Рико, в сеть, — это решение было твердым и Риверсон знал, что самое время. Он вернётся домой и анонимно разошлет результат психологических тестов Рико в детстве по всем новостным порталам, жёлтая пресса пустит нужные слухи и НАСС придется вмешаться и провести повторную проверку всех Воронов. Акэти Симада не сможет это замять. — Натаниэль, — осторожно позвал Итан, обращая на себя внимание парня, — Прости меня. Я не хотел… выполнять тот приказ… — Ты правильно поступил, но не думал, что тебя это так сломает, — Веснински увидел этот немой вопрос во взгляде Эндрю и вместо ответа рыжик просто провел пальцем по груди по месту разреза, помня где было начало и конец. Миньярд сжал челюсть, но ничего не сказал. — Кролик, закончил своё посещение? — вопрос вывел альбиноса из холодной задумчивости и он ощутил руку Итана на своей, которая слабо похлопала в знак поддержки, что всё будет хорошо. — Зато я уйду из этого ада, — натянул темнокожий улыбку и Риверсон заставил себя сделать тоже самое и кивнуть. А потом открылись двери палаты и в неё влетели родственники Миллера, оттесняя альбиноса и остальных. Больше смысла оставаться внутри не было. Эл и остальные только мешали, так что на прощание парень кивнул другу на койке, а тот повторил жест, заканчивая их больничное свидание. Эл остался неподалеку от палаты, прислонившись к стене в больничном коридоре. Его пальцы быстро скользили по экрану телефона, выискивая контакты и новостные порталы, куда можно было бы анонимно слить собранные данные на Рико. Он хмурился, сосредоточенно прокручивая в голове план, как сделать так, чтобы информация дошла до нужных людей без лишних следов. Его глаза, холодные и расчетливые, не отрывались от экрана, но он все равно чувствовал присутствие Ната где-то рядом, словно тот оставлял за собой невидимый след. Ваймак, пробормотав что-то о том, что всем нужно подкрепиться, направился к больничному кафетерию за кофе и перекусом. На полпути он оглянулся на Натаниэля, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. Его брови сошлись в едва заметной складке, выдавая недовольство. Нат перехватил этот взгляд и понял причину — он выглядел паршиво. Бледная кожа, круги под глазами, волосы, небрежно падающие на лоб. Оно и понятно, последние дни не щадили его, но он только стиснул зубы, не желая комментировать. Натаниэль развернулся и пошел прочь по коридору, его шаги были быстрыми, будто он хотел поскорее сбежать от всего: от больницы, от взглядов, от разговоров. Эндрю, заметив это, оторвался от стены и двинулся следом, его движения были спокойными, но целеустремленными, как у хищника, который не торопится, но знает, что добыча никуда не денется. — Преследуешь меня? — Натаниэль остановился, бросив взгляд через плечо. Его голос был усталым, с легкой ноткой раздражения. — Куда собрался? — Эндрю скрестил руки, его тон был ровным, почти равнодушным, но в глазах мелькнула искра, которую Нат уже научился замечать. — В Гнездо, — отрезал Нат, пожав плечами, словно это было очевидно. Эндрю шагнул ближе, его рука неожиданно перехватила Натаниэля чуть выше предплечья, сжимая достаточно крепко, чтобы остановить, но не причинить боль. Он развернул рыжего к себе, заставляя посмотреть в глаза. Нат нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость. Он не хотел этого разговора. Не хотел видеть Эндрю, который, как назло, оказался здесь, и теперь смотрел на него этими проклятыми глазами — спокойными, но с какой-то глубокой, почти невыносимой интенсивностью. — Что? — Натаниэль выплюнул это слово, его голос дрожал от сдерживаемого раздражения. — Ты ведь можешь туда не возвращаться, — тихо сказал Эндрю. Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе проскользнула едва уловимая хрипотца, будто он сам не до конца верил в то, что говорит, но все равно пытался. — Предлагаешь мне сбежать? — Нат усмехнулся, но в его смехе не было веселья, только горечь. — Слушай, я не такой, как Эл, Итан или Кевин. Произошедшее для меня ничего не значит. Так просто меня не сломить. А уехать из Гнезда я не могу. У меня слишком много обязательств. — Он рванул руку, освобождаясь из хватки Эндрю, и уже собирался уйти, когда тот вдруг произнес, почти шепотом, но с такой силой, что Нат замер. — Ведьма. — Голос Эндрю был низким, с легкой дрожью, словно он сдерживал что-то большее, чем хотел показать. Его лицо, обычно холодное и бесстрастное, на миг дрогнуло — уголки губ опустились, а в глазах мелькнула тень боли, которую он тут же спрятал за привычной маской. Натаниэль почувствовал, как что-то внутри сжалось, словно кто-то стиснул его сердце. Это слово, это прозвище, которое Эндрю произносил только для него, ударило сильнее, чем он ожидал. — Между нами ничего нет, — отрезал Нат, его голос стал резче, чтобы заглушить это щемящее чувство. — То, что мы целовались, ничего не значит. Я не просил о помощи и не ждал тебя тут. Забирай Эла и уезжайте домой. Если Рико его увидит, это будет охота для развлечения. И возле Итана появится еще одна больничная койка. — Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, будто какая-то невидимая нить дернула его назад. Натаниэль обернулся, его глаза горели смесью злости и отчаяния. — Все, что нас связывает — это сделка, — бросил он, глядя прямо в глаза Эндрю. — Ты защищаешь моего брата, а не меня. С этими словами Натаниэль развернулся и ушел, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Эндрю остался стоять, глядя ему вслед, лицо снова стало непроницаемым, но пальцы сжались в кулак, выдавая то, что он не сказал вслух.

***

Комната в Гнезде была пропитана привычным запахом стирального порошка и лёгким оттенком затхлости, который, казалось, въелся в стены. Тусклый свет лампы на столе отбрасывал длинные тени, цепляющиеся за углы. Рико сидел за столом, его пальцы небрежно перебирали бумаги — документы об уходе Итана из команды, аккуратно сложенные, но с помятыми краями, будто он сжимал их в приступе раздражения. Его лицо было сосредоточенным, но в уголках губ затаилась знакомая ухмылка — та самая, что появлялась, когда он чувствовал себя хозяином положения. Репортёры проглотили его историю о «глубокой депрессии» Итана Миллера без лишних вопросов, и это, кажется, только подогревало самодовольство Короля. Дверь скрипнула, и Натаниэль вошёл в комнату. Шаги были тяжёлыми, но размеренными, как будто он заставлял себя двигаться вперёд, несмотря на усталость, въевшуюся в кости. Рыжие волосы слегка растрепались, а под глазами залегли тени — следы бессонной ночи и больничной вони, которая всё ещё цеплялась к одежде. Он не взглянул на Морияму, даже не удостоил его кивком. Молча прошёл к своей кровати в углу комнаты, бросил куртку на спинку стула и рухнул на матрас, откинувшись назад. Взгляд был приковался к потолку, пустой и холодный, как будто японца и его бумаг вообще не существовало. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемая только шорохом листов в руках Рико. Он замер, пальцы остановились на очередном, и он медленно повернул голову, глядя на Натаниэля. Тот лежал неподвижно, грудь едва заметно поднималась, а лицо оставалось непроницаемым, словно вырезанным из камня. Это молчание, это демонстративное игнорирование бесило азиата больше, чем он готов был признать. Ухмылка стала шире, но в ней появилась острая, почти злая грань. — Забавно, да? — голос разрезал тишину, низкий, саркастический, с лёгкой хрипотцой, будто он сдерживал смех. Он отложил бумаги, откинулся на стуле и скрестил руки на груди, не сводя глаз с Натаниэля. — Ты достаточно долго был в больнице, не понимаю почему. Этот парнишка тебе никто, а ты переживаешь, — он сделал паузу, словно смакуя слова. — Так глупо. Итан решил, что ему лучше свести счёты с жизнью, чем пережить причинение насилия. Как думаешь, Натаниэль, это из-за тебя? Нат не шевельнулся. Его взгляд остался прикованным к потолку, но уголок рта едва заметно дёрнулся — то ли от раздражения, то ли от попытки подавить эмоции. Он знал, что Рико играет, пытается задеть, вывести из равновесия. Знал, что каждое слово — это крючок, за который тот хочет его зацепить. Но после больницы, после запаха антисептика и взглядов тех, кого он видел там, у него не было сил на эту игру. И всё же тишина стала оружием — он не даст Рико ту реакцию, которой тот ждёт. Морияма прищурился, его пальцы стали постукивать по столу, выдавая нарастающее раздражение. Он ненавидел, когда Натаниэль вот так закрывался, становился недосягаемым, как стена. Это было вызовом, который не мог остаться без внимания. — Ноа был напарником Миллера. Интересно, как скоро он примчится в больницу? Какие твои ставки, Дьявол? Или ты его уже видел, потому и задержался? — Рико давил ещё сильнее и улыбка переросла в оскал, будто хищник уже догадывается, где прячется его жертва. Было достаточно увидеть хоть какое-то подтверждение этих слов и вряд ли что-то могло удержать японца от охоты. Натаниэль на секунду прикрыл глаза, ощущая подкатывающую усталость. Последние события раз за разом подставляли ему подножки, предвещая всё новые и новые падения. Однако лежать так долго ему не позволили воспоминания. Больница, знакомые волосы и телосложение — Миньярд преследовал его даже тут. Желание взять сигарету зачесалось где-то внутри. Приглушить чувства, утонуть в холоде и никотине. Стоило подняться, как Рико тут же впился в него взглядом. Веснински выглядел измученным и потрёпанным. Он сидел на кровати, всматриваясь вперёд, размышляя о своём. Рико считал это прекрасным, ведь в ответ, хоть и была тишина, но сам вид Натаниэля его радовал. Такой, что хотелось надавить ещё. — Монстр перезванивал? — уточнил он невзначай. Натаниэль тут же нахмурился, поднимаясь с кровати. Веснински подошёл медленно, разворачивая Морияму, приподнимая того за футболку. Их взгляды встретились, и Рико усмехнулся. — Пошёл нахер, — Натаниэль выплюнул слова прямо ему в лицо, отступая. Волосы, собранные в небольшой хвостик, распустились. Рука зарылась в них, массируя, пытаясь избавиться от головной боли. Морияма наблюдал за каждым движением, пытаясь отыскать трещины, которые он так старательно наносил по обороне Дьявола. — Скажи, — начал Веснински, голос устало хрипел, но он всё же продолжил. — Зачем тебе всё это? Даже не со мной. Я про всех. Хочешь сломать всех вокруг, чтобы не оставаться одному? — Рико нахмурился. Лицо дрогнуло лишь на пару секунд, после чего он вновь вернулся к своей привычной ухмылке. — Боишься одиночества, а, Рико? — Нат упёрся рукой в стол, внимательно смотря, как Рико откидывается на спинку стула. — Натаниэль, твой вопрос глуп. Одиночества? Смешно! — в подтверждение своих слов Рико посмеялся. — Просто это весело. Видеть чужие страдания. Ломать людей и подстраивать под себя. Натаниэль смотрел на него ещё пару секунд. Он давно не видел в нём знакомого ребёнка. Слишком давно. От этого на губах выступила грустная полуулыбка. Человек перед ним сейчас напоминал больше отца, нежели когда-то брата. Удивлением стало другое — Натаниэль больше не чувствовал от этого боли, разочарования или хоть толику печали. Сплошное принятие. — Понятно, — Нат вздохнул, резко выпрямляясь и уходя к двери. Сигарета была нужна как никогда. — Не говори, что я не прав, — Рико сидел, продолжая сверлить его взглядом. — Ты мясник, Натаниэль. Тебе ли не знать, какое это удовольствие. Ты понимаешь меня лучше, чем показываешь. Нат замер всего на секунду у открытой двери, покидая комнату. Слова Рико задели. Глупость, но оказалось правдой. Подобное задевало, ведь Рико был прав — кому как не ему знать, что такое получать удовольствие от пытки. А ведь он получал, очень редко, поглощённый процессом. В те редкие моменты, когда он забывался, принимая ту свою сторону, которую ненавидел. Было смешно, как Морияма буквально ткнул его носом в это. Он вышел из комнаты быстрым шагом, проходя по коридору. Не хотелось задерживаться здесь дольше. Мельком взглянув в один из поворотов, он увидел, как кто-то зажимает другого к стене. Послышались звуки поцелуев и лёгких стонов, но Натаниэль не стал задерживать на этом внимания. Проходя дальше, он пересёкся с Нейтом, который молча прошёл мимо него и тут же завернул в тот самый коридор, откуда доносились звуки. Нат и на это не обратил внимания. Сейчас ему нужно было только одно — покурить. Льюис прижимал Вонга к холодной стене коридора, его пальцы слегка сжимали горло парня, удерживая с властной уверенностью, но без боли. Дыхание Вонга было прерывистым, глаза метались, ловя тени в тусклом свете. Рука Льюиса скользнула ниже, пробежалась по груди, задержалась на талии, пальцы цеплялись за ткань футболки, словно заявляя право на каждый дюйм. Вонг выдохнул, его тело напряглось, но он не отталкивал — пока. Резкие шаги эхом отозвались в коридоре, заставив Ли дернуться. Его взгляд метнулся в сторону, пытаясь разглядеть фигуру, промелькнувшую за углом. Натаниэль. Его быстрый, целеустремлённый шаг было сложно не узнать, но он даже не взглянул в их сторону, исчезнув так же стремительно, как появился. — Расслабься, — хрипло шепнул Льюис, его губы почти касались уха. Вонг нахмурился, пытаясь отстраниться, но Льюис лишь крепче прижал его к стене, пальцы на горле чуть сжались, напоминая, кто здесь решает. — Не отвлекайся, — голос Льюиса был низким, с лёгкой насмешкой. Его губы скользнули по шее, оставляя горячий след. Вонг стиснул зубы, его руки инстинктивно упёрлись в грудь Льюиса, но пока не отталкивали. Новые шаги, медленные и размеренные, прервали момент. Нейтан появился в коридоре. Его лицо было, как всегда, лишено эмоций, глаза холодные, словно он не замечал ничего вокруг. Он прошёл мимо, не замедляя шага, не удостоив их даже взглядом. Вонг, всё ещё прижатый к стене, почувствовал, как раздражение вспыхнуло в груди. Он резко толкнул Льюиса, вырываясь из его хватки. — Эй, Нейт! — крикнул Вонг, его голос сочился язвительностью. — Кукла Акэти опять витает в облаках, да? Нейтан остановился. Его плечи на мгновение напряглись, но когда он обернулся, на лице не было ни капли эмоций. Холодный взгляд скользнул по Вонгу, затем по Льюису, который лениво прислонился к стене, скрестив руки. Лишь мельком кивая, приветствуя нарушителя его развлечения. — Скоро тренировка, — сказал Нейтан, голос был ровным, без малейшего намёка на интерес. Он развернулся и ушёл, шаги быстро затихли в коридоре. Вонг фыркнул, поправляя смятую Льюисом футболку. Он бросил взгляд на парня, чья ухмылка только раздражала. — Что? — огрызнулся Ли, его тон был резким, но в нём сквозила неуверенность. — Думаешь, это смешно? — Льюис пожал плечами, глаза лениво скользили по мужчине, словно тот был игрушкой, с которой он ещё не наигрался. — Пошёл ты, — Вонг отвернулся, сжав кулаки. Жар от прикосновений Льюиса всё ещё пульсировал под кожей, и это бесило больше, чем он готов был признать. Льюис молча шагнул вперёд, его руки неожиданно обвили со спины, притягивая ближе. Дыхание коснулось уха, голос понизился до шёпота, мягкого, но с ядовитым подтекстом. — Мы могли бы всё это прекратить, знаешь, — прошептал Льюис, пальцы сжали талию. — Раз тебя это так смущает. Вонг замер, дыхание сбилось. Но затем, с внезапной вспышкой гнева, он резко развернулся, впечатывая Льюиса в стену с такой силой, что тот на секунду потерял свою привычную ухмылку. Мужчина наклонился ближе, его собственная ухмылка была острой, почти хищной. — Мечтай, принц, — процедил он. — Ты можешь делать со мной что хочешь только потому, что я позволяю. Не ты тут главный. — Льюис прищурился, но не успел ответить. Вонг отступил, бросив на него последний взгляд, полный вызова, и развернулся. — Скоро тренировка, — бросил он через плечо, уходя быстрым шагом по коридору, оставляя Льюиса одного у стены. Жар от их столкновения всё ещё горел в его венах, но он не собирался давать Льюису последнее слово. Не сегодня. …Ночная тренировка на корте Воронов начиналась с привычной атмосферы напряжения и сосредоточенности, но в этот раз в воздухе витало что-то иное — отсутствие Итана Миллера ощущалось всеми, хоть и по-разному. Предыдущая тренировка, сорванная из-за его выходки, прошла в усечённом формате: только Льюис и Вонг, пытались держать ритм, пока остальные либо отсутствовали, либо были слишком выбиты из колеи. Двое тренеров, подхватив бразды, пытались склеить команду, словно временные наставники для брошенных птенцов, но отсутствие ключевых игроков сделало ту тренировку скорее формальностью, чем полноценной подготовкой. Тренировка Воронов, как всегда, началась с того, что тренеры распределили игроков по группам, и сразу же развернулся трёхчасовой марафон, который иначе как адом не назовёшь. Времени на разминку почти не выделили — несколько скупых минут на растяжку, и всё, вперёд, к делу. Свита привыкла к такому ритму, но сегодня напряжение на поле казалось особенно густым, словно воздух можно было резать ножом. Игроки, ещё не отошедшие от слухов об уходе Итана, молчаливо переглядывались, но никто не смел заговорить — все знали, что сейчас лучше не привлекать лишнего внимания. Акэти, на удивление, был в приличном расположении духа. Его обычная хмурость сменилась лёгкой усмешкой, и он, кажется, даже получал удовольствие от происходящего, ловко орудуя клюшкой на поле. Но Льюис и Вонг — это была совсем другая история. Льюис, как обычно, держался холодно и отстранённо, его лицо не выражало ничего, кроме привычной требовательности. Он был машиной точности, и его подопечный знал, что малейшее отклонение от его стандартов чревато. Блондин, обычно более сдержанный, чем его напарник, на этой тренировке превратился в настоящего тирана. Он придирался к Питеру Баркеру по любому поводу: угол наклона клюшки не тот, шаг слишком короткий, взгляд недостаточно сосредоточенный. — Серьёзно, Баркер, ты клюшку держишь, как будто в гольф играешь! — рявкнул он, когда Питер в очередной раз не угадал с движением. Питер стиснул зубы, чувствуя, как щека изнутри уже ноет от того, как сильно он её прикусил, чтобы не огрызнуться. Он ещё мог стерпеть — по крайней мере, его не унижали так, как Кристофера. Вонг же, напротив, сегодня вышел из себя. Крис, бедняга, попал под настоящий каток. Если Баркер отделывался резкими замечаниями, то Кристофера буквально тыкали носом в каждую ошибку. Вонг, казалось, задался целью вывести парня из себя: «Ты что, Крис, специально мяч мимо ворот пуляешь? Или это твой новый стиль?» Крис, который обычно сносил подколы тренера с угрюмым терпением, сегодня выглядел так, будто готов был либо взорваться, либо просто уйти с поля. Его лицо покраснело, челюсть сжималась всё сильнее, но он молчал, зная, что любое слово только усугубит ситуацию. Эта тренировка, едва начавшись, уже обещала стать хуже всех предыдущих. Напряжение нарастало с каждой минутой, и даже Рико, наблюдавший за всем этим с обычным холодным равнодушием, не вмешивался — словно ждал, кто первым не выдержит этот адский ритм. — Смотрел я интервью того мальчишки, бывшего пятого. Его слова показались мне интересными и я решил глянуть записи игр Воронов с ним. Он меня приятно удивил, Крис, не то, что ты, — с этих слов всё и началось. — С этого дня ты учишься по его видео. Тебе не достает хитрости, ловкости и гибкости на поле во время игры. Будешь заучивать его финты. Я ясно сказал? — мужчина всё не прекращал улыбаться, щуря и без того узкие глаза с наслаждением и предвкушением. — Почему я должен его копировать? Я же могу играть в своём стиле, тренер, — сдержанно заговорил Флеминг, но сам уже стискивал зубы и клюшку в руках, ощущая злобу и ненависть. — А у тебя хватит ума придумать свой стиль? Пока ты играешь не просто посредственно, а пусто. У тебя нет приемов, ты не следишь за полем и снарядом, ты играешь в лоб. Крис, ты не защитник, ты наполовину нападающий, — напомнил китаец, подкидывая мяч для игры в руке, который уже взял, чтоб начать тренировку Флеминга. Сам красноволосый молчал, ощущая, что проигрывает. — Эллери мне понравился. Я бы с удовольствием сыграл с ним один на один и с восторгом стал бы его личным тренером. Он меня не разочаровал бы, я уверен. А теперь, тряпка, взял клюшку в ведущую руку и стой против меня. Смотришь видео с альбиносом, его финт, и пробуешь повторить на мне. Неудача — снова смотришь видео и пробуешь. Хоть наизусть запомни всё, мне плевать, но после каждого промаха будешь смотреть на него и пробовать. Понятно? — Ли уловил, как мышцы на лице парня начали подрагивать от силы сжатия челюстей, а в глазах загорелась ненависть. Но Флеминг заставил себя ответить с шипящим звуком выдоха. — Понял. Крис стоял на корте, сжимая клюшку так, что костяшки побелели. Вонг, как всегда, не давал ему ни минуты покоя. Каждое движение, каждый шаг, каждый взмах — всё было не так. Тренер стоял рядом, скрестив руки, и его голос, пропитанный язвительным недовольством, разрезал тишину корта. — Слишком медленно, Флеминг! Ты что, спящий режим включил? Эллери уже разрывал бы защиту на куски, а ты даже мяч нормально не можешь поймать! — Вонг подкинул мяч в воздух и с силой ударил его в сторону Криса, заставляя того неловко отбивать. Кристофер стиснул зубы. Его раздражение нарастало с каждой секундой, как снежный ком, катящийся с горы. Он ненавидел, когда его сравнивали. Всю свою жизнь он слышал одно и то же: «Ты недостаточно стараешься», «К успеху приходят только лучшие», «Посмотри на других, чем ты хуже?». Родители, учителя, тренеры — все как будто сговорились. В какой-то момент он просто устал. Устал доказывать, устал тянуться за чужими стандартами. Он плюнул на всё и решил, что если он не лучший, то и старания не имеют значения. А теперь этот Вонг, с его вечными придирками, заставлял его снова чувствовать себя никчёмным. И это сравнение с каким-то альбиносом, просто доводило до белого каления. — Смотри видео, Флеминг! — рявкнул Вонг, тыкая пальцем в планшет, где крутился отрывок игры. — Видишь, как он двигается? Это называется хитрость! А ты просто машешь клюшкой, как крестьянин лопатой! Крис попытался повторить финт, который показывал Эллери на видео. Он сделал шаг в сторону, развернулся, попытался обмануть ложным движением, но мяч вылетел из-под его клюшки и укатился в сторону. Вонг закатил глаза. — Опять! Ты вообще смотрел? Или у тебя мозгов не хватает запомнить три движения? Эллери делал это в два раза быстрее и в десять раз точнее! Снова смотри! — Крис молча уставился на тренера, чувствуя, как внутри всё кипит. Он взял планшет, включил видео и смотрел, как этот белобрысый парень на экране с лёгкостью обводит защиту. — Почему я должен быть как он? Почему я не могу быть собой? — пульсировала мысль в голове. Он снова вышел на корт, сжал клюшку и попытался повторить. И снова неудача. — Безнадёжно, — бросил Вонг, качая головой. — Ты не просто плох, ты даже не пытаешься. Ты просто тратишь моё время. Это было последней каплей. Кристофер почувствовал, как что-то внутри него лопнуло. Он с силой швырнул клюшку на корт, и она с громким стуком ударилась о покрытие. Его голос, полный ярости, разорвал тишину. — Да достали вы меня! — заорал он, глядя прямо в глаза Вонгу. — Если вам так не нравится, как я играю, выходите на поле сами! Зачем я вообще здесь, если всё, что я делаю, — это плохо?! Лицо Вонга потемнело. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он медленно наклонился, подобрал брошенную клюшку и начал крутить её в руке, словно оценивая её вес. Крис замер, чувствуя, как воздух между ними становится тяжёлым, почти осязаемым. Вонг сделал шаг вперёд, его взгляд был холодным и жёстким. Без предупреждения он замахнулся и с силой ударил клюшкой Криса по плечу. Удар был не настолько сильным, чтобы сломать кость, но достаточно, чтобы боль пронзила тело, заставив парня отступить назад. — Ты смеешь так говорить со мной, Флеминг? — голос Вонга был тихим, но в нём чувствовалась угроза. — Ты думаешь, что можешь просто бросить всё и орать? Подними клюшку. Сейчас же. И начинай заново. Или я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще пришёл в Гнездо. Крис стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Боль в плече пульсировала, но сильнее жгло унижение. Он хотел ответить, хотел снова закричать, но что-то в глазах Вонга заставило его замолчать. Это был не просто гнев — это была абсолютная уверенность в своей власти. Крис медленно наклонился, поднял брошенную мужчиной клюшку и встал в позицию, хотя внутри всё ещё кипела ярость. — Хорошо, — прошипел он, стиснув зубы. — Сделаю. Все на корте наблюдали за развернувшейся сценой, кроме Рико, который в этот момент с упорством тарана прорывался сквозь защиту Акэти. Рико, как всегда, был в своём мире, полностью сосредоточенный на игре, его глаза горели, а движения были точными и яростными. Акэти, пытаясь его остановить, даже не заметил суматохи — для него существовало только поле и противник. Питер, стоявший неподалёку, лишь усмехнулся, скрестив руки. Он уже привык к тому, что Вонг доводит Криса, и находил это забавным. Но его ухмылка быстро исчезла, когда раздражённый голос Льюиса прорезал воздух. — Баркер, что ты лыбишься? Думаешь, ты лучше? Делай, что сказано, или я тебе устрою персональный ад! — Льюис, чьё настроение сегодня было хуже некуда, выглядел так, будто готов разнести весь корт. Он ткнул пальцем в сторону Питера, заставляя того стиснуть зубы и вернуться к упражнению. Льюис не церемонился: каждая ошибка Баркера сопровождалась резким замечанием, а иногда и тычком клюшки в бок для «мотивации». Тем временем на другом конце корта Агнесс и Хоуп получили редкую передышку. Нейтан, их тренер на сегодня, был занят установкой новых полос препятствий, методично раскладывая конусы и барьеры. Хоуп, прислонившись к бортику, хмыкнула, наблюдая за вспышкой Криса. Она перевела взгляд на Агнесс, которая нервно прижимала клюшку к груди, будто та могла её защитить от происходящего. — Не волнуйся, Несс, всё нормально, — сказала Хоуп, пытаясь звучать уверенно. Её светлые волосы выбились из хвоста, а в голосе чувствовалась лёгкая насмешка, как будто она привыкла к таким сценам. Агнесс лишь неуверенно кивнула, её пальцы сильнее сжали рукоять клюшки. Она не любила конфликты, а крики Криса и мрачное выражение лица Вонга, заставляли её чувствовать себя ещё более неуютно. Рико, всё ещё не замечая драмы, наконец прорвался мимо Акэти и забил мяч, торжествующе взмахивая клюшкой. Тренировка тянулась бесконечно, как пытка, рассчитанная на износ. Поле гудело от криков тренеров и стука клюшек. Вонг и Льюис не давали никому передышки, их голоса сливались в ядовитый хор придирок и угроз. Крис, всё ещё кипя от унижения после удара клюшкой, механически выполнял упражнения, но его движения были резкими, полными сдерживаемой ярости. Рико, как всегда, доминировал на поле, прорываясь сквозь защиту Акэти с маниакальной энергией снова и снова, поражая Симаду, будто весь корт принадлежал только ему. Питер молча отрабатывал задания, избегая лишнего внимания Льюиса, а Агнесс и Хоуп, под надзором Нейтана, осторожно пробирались через полосу препятствий, стараясь не попасть под горячую руку тренеров. Крис больше не спорил, но каждый взгляд Вонга, каждое его слово о никчёмности и сравнение с Эллери жгли, как раскалённое железо. Когда тренировка наконец закончилась, команда разбрелась по раздевалкам, измотанная и подавленная. Крис молча сгрёб свою сумку, игнорируя подколки Питера. Его разум был занят одним — Эллери. Этот белобрысый выскочка, которого Вонг ставил в пример, стал для Криса воплощением всего, что он ненавидел: чужих ожиданий, чужого успеха, чужой лёгкости. Сидя в раздевалке, он достал телефон, открыл Instagram и, не думая, начал строчить Эллери в директ. Сообщения были короткими, резкими, пропитанными злостью — он выплёскивал всё, что накопилось за тренировку. Он не ждал ответа, просто хотел выпустить пар. Закончив, он швырнул телефон в сумку и ушёл, не оглядываясь… …Утро в Гнезде было серым, как и настроение Криса. Он сидел на краю своей кровати, сжимая телефон, пока его сосед по комнате, молча пил воду у установленного питьевого крана в каждой комнате, погружённый в свои мысли. Крис открыл Instagram и замер. На странице Эллери красовался новый пост: коллаж из скриншотов их вчерашнего чата, где Крис изливал свою злость, с подписью, разящей, как нож: «Когда никчёмность думает, что может тявкать. Знакомьтесь, Крис Флеминг — чемпион по нытью». Пост уже собрал десятки лайков и комментариев, большинство из которых подхватили насмешку. Кристофер почувствовал, как кровь прилила к лицу, а пальцы сжали телефон так, что экран затрещал. Его ярость вспыхнула с новой силой. Он открыл чат с Эллери и начал писать, не думая, позволяя злости литься через пальцы. — Ты, педик открытый, думаешь, твоя семейка гордится тем, что ты выставляешь себя в соцсетях, как дешёвая шлюха? Позор рода, небось, даже мамаша твоя от тебя отвернулась. — Он отправил сообщение, чувствуя, как сердце колотится в груди, а в горле стоит ком. Это было ниже пояса, но ему было плевать — он хотел задеть, унизить, так же, как Эллери унизил его. Ответ пришёл почти мгновенно, и каждое слово сочилось ядом. — Жертва порванного презерватива, ты серьёзно думаешь, что твоя семья гордится таким убожеством, как ты? Да ты даже на корте никто, Флеминг. Иди поплачь в уголке, раз мозгов не хватает. Слова Эллери ударили в точку, в самую больную — Крис и так всю жизнь чувствовал себя недостаточно хорошим для родителей, для тренеров, для всех. Его семья никогда не скрывала разочарования, и теперь этот белобрысый выскочка ткнул в эту рану, как в открытую язву. Флеминг задохнулся от ярости. Он вскочил с кровати, схватил со стола кружку и швырнул её в дверь комнаты. Керамика разбилась с громким треском, осколки разлетелись по полу. Следом полетела книга, затем зарядка от телефона, всё, что попалось под руку. Его дыхание было рваным, лицо покраснело, а в ушах звенело от гнева. Теодор, стоявший у крана, вздрогнул от внезапного шума, его чашка дрогнула в руке, но он не обернулся. Он знал Криса слишком хорошо — знал, что тот сейчас как вулкан, готовый извергаться, и что лезть к нему в таком состоянии бесполезно. Тео молча поставил чашку обратно в шкафчик с немногочисленной посудой, его взгляд остался холодным, но в нём мелькнула тень беспокойства. Он ждал, пока Крис выдохнется, пока ярость не утонет в алкоголе, косяке или усталости, как это бывало раньше. Кристофер рухнул обратно на кровать, тяжело дыша, его руки дрожали. Телефон всё ещё был сжат в кулаке, экран светился уведомлениями, но он не смотрел. Его разум был затоплен гневом, унижением и болью, которую он не мог ни проглотить, ни выплеснуть до конца. Пока он всё ещё лежал на кровати, дыхание было тяжёлым, а пальцы дрожали. Осколки кружки и разбросанные вещи на полу казались далёким фоном — его разум был затоплен яростью, унижением и словами Эллери, которые жгли, как кислота. «Жертва порванного презерватива» — эта фраза крутилась в голове, раз за разом, подогревая желание ударить в ответ, не просто словами, а чем-то реальным, ощутимым. Он не мог просто проглотить это. Не сейчас, не в этот раз. Взгляд упал на экран телефона, где всё ещё горели уведомления из Instagram. Крис стиснул зубы, открыл другой мессенджер и, не давая себе времени передумать, нашёл контакт Лиама — знакомого бармена из клуба. Лиам был из тех, кто всегда знал больше, чем говорил, и у него вечно водились нужные знакомства. Под аффектом, с пальцами, дрожащими от гнева, Крис начал строчить: — Лиам, есть связи в Пальметто? Надо преподать урок одному придурку. Срочно. Он отправил сообщение и закрыл глаза, тяжело дыша, будто только что пробежал спринт. Делор, всё ещё стоя на том же месте, бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Его лицо оставалось напряжённым, хотя в глазах мелькнула тень беспокойства. Он решил не лезть, пока Крис не успокоится до конца. К удивлению Флеминга, телефон завибрировал почти сразу. — В Пальметто не особо, но в Колумбии, неподалёку, есть мой кореш. Через него можно выйти на людей. Что за задача? Какой спектр услуг нужен? — Крис почувствовал, как в груди загорелся новый всплеск адреналина. Он не ожидал, что Лиам откликнется так быстро, и это подстегнуло его. — Нужны ребята, готовые на разную работу. Надо проучить одного типа, чтобы надолго запомнил. Подробности потом. Найди людей, скажи, что деньги не проблема. Любая сумма. — Он отправил сообщение, не вдаваясь в детали — его разум был слишком затуманен гневом, чтобы думать о конкретике. Всё, чего он хотел, — это чтобы Эллери почувствовал ту же боль, что сейчас разрывала его самого. Телефон снова мигнул. — Ок, поговорю с корешем. Дам знать, когда найду людей. Отправлю контакты. — Крис сжал телефон, его губы искривились в мрачной усмешке. Он не знал ещё, что именно сделает, но мысль о том, что Эллери может получить по заслугам, приносила странное, почти больное облегчение. Теодор, заметив эту перемену в выражении лица, слегка прищурился, но всё ещё молчал. Он скрестил руки, наблюдая за соседом, как за бомбой с тикающим таймером. Крис не замечал его взгляда — его мысли были заняты местью, Лиамом и тем, как далеко он готов зайти, чтобы стереть ухмылку с лица этого белобрысого выскочки. Флеминг лежал на кровати, уткнувшись лицом в сгиб локтя, словно пытаясь спрятаться от самого себя. Злость, что бурлила в нём минуту назад, постепенно отступала, как прилив, обнажая под собой вязкую, тёмную обиду. Она смешивалась с разочарованием, с воспоминаниями, которые лезли в голову без спроса. Он видел перед глазами все свои усилия — как старался, как выкладывался, как приносил результаты, которые казались ему значимыми. Но этого никогда не было достаточно. Он сам никогда не был достаточным. Не для родителей, не для друзей, не для кого-то другого. Эта мысль вгрызалась в него, как ржавый гвоздь, и он не мог её выдернуть. Кровать скрипнула, когда на её край опустился чужой вес. Крис замер, чувствуя, как мышцы напрягаются, словно готовясь к удару. В уголках его глаз начали скапливаться слёзы — непрошенные, предательские. Он прикусил щеку изнутри, до боли, до металлического привкуса, лишь бы не дать слабости вырваться наружу. Только не сейчас. Только не перед кем-то. — Крис, — голос Теодора был тихим, почти нейтральным, без намёка на жалость. — Не сейчас, — выдавил тот, но голос дрогнул, треснул, как тонкий лёд. Это разозлило ещё больше — не на Тео, а на себя. За слабость, за то, что не может держать всё под контролем, как ему хотелось бы. Ненависть к себе вспыхнула с новой силой, обжигая горло. Тео не ответил. Вместо этого он молча наклонился чуть ближе и мягко, но уверенно убрал руку Криса с его лица. Пальцы Теодора были тёплыми, чуть шершавыми, и этот контакт заставил Криса сжаться ещё сильнее, словно он мог раствориться в матрасе. Тео не смотрел на него — его взгляд был устремлён куда-то вперёд, в пустоту комнаты, где валялись осколки кружки и разбросанные вещи. Он просто взял другую руку Криса, сжал её слегка, не сильно, но достаточно, чтобы передать тепло. Никаких слов, никакого сочувствия — только это молчаливое присутствие. Крис повернулся на бок, подтянув колени к груди, будто пытаясь сжаться в комок, спрятаться от всего мира. Его плечо упёрлось в бок Теодора, и это ощущение — твёрдое, живое — неожиданно оказалось якорем. Он почувствовал, как влага скользнула по щеке, оставляя холодный след, но не издал ни звука. Губы были плотно сжаты, зубы стиснуты, а дыхание — рваное, но тихое. Он не хотел, чтобы Тео заметил. Не хотел, чтобы кто-то вообще заметил. Тео так и не повернулся к нему. Его рука всё ещё сжимала ладонь Криса, не давая ей выскользнуть, но взгляд оставался где-то вдали. Он просто сидел, неподвижный, как статуя, но тёплый, как доказательство того, что Крис не один. Время тянулось медленно, и в этой тишине, в этом отсутствии слов, было что-то, что позволяло Крису дышать чуть легче. Не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы не развалиться на куски.

***

Уезжать обратно совсем не хотелось, но выбора просто не было. Эллери понимал, что не сможет навещать Итана долго. Ему хотелось ворваться в Гнездо и поговорить с Леоном, узнать как он сам. Но кто его туда пустит? Ваймак уже заранее взял билеты обратно сразу на вечерний рейс. У Лисов скоро игра и тренировки шли полным ходом. Задерживаться ему никто не даст. Однако даже с прилетом обратно в Пальметто ни Эл, ни Эндрю не хотели в общежитие. Они сидели молчаливые и погруженные в себя на заднем сиденье машины тренера. Ваймак выезжал с парковки аэропорта, поглядывая на обоих в зеркало заднего вида в салоне. Риверсон за всё время впервые не утыкался в телефон и ничего не строчил. Тот постоянно вибрировал в его руках, но альбинос этого не замечал и смотрел куда-то в окно пустым поникшим взглядом. Миньярд же казалось и не изменился. Внешне он ничем не отличался от себя обычного, но Ваймак слишком хорошо его знал, чтоб понять, что сейчас был тот самый момент, когда Эндрю ночует у него. Это то состояние, которое было знакомо. Эллери наверняка тоже не помешает такая профилактика. Девид ничего им не говорил, ничего не спрашивал, пока вел авто по ночному городу в сторону своей квартиры. Эндрю даже как-то слегка расслабился в плечах, когда показался комплекс тренера, где он жил. Риверсон же будто и не смотрел, куда они едут. Когда машина остановилась на парковке около пошарпанной многоэтажки, Ваймак вышел первым, за ним Эндрю, а следом на автопилоте альбинос. Только в тот момент он заметил, что это не общага Лисов, не его знакомая Нора. Но вопрос задать он не успел. Тренер с Миньярдом уже шагали впереди и Эллери оставалось их лишь нагонять. Бетонные ступени вели всё выше, пока мужчина не остановился около потертой деревянной двери, но всё ещё крепкой и прочной. Ключ провернули пару раз и распахнули дверь, впуская двух своих оболтусов внутрь. Эндрю шел уверенно вперёд, прекрасно зная что и где. Он первым же делом направился в кухню, осматривая шкафы, пока не нашёл верное лекарство от отвратительного чувства одиночества и брошенности. Риверсон же был тут впервые. Он осторожно осматривал коридор, оставляя своё теплое пальто на крючке, и обувь у входа, как и все. Девид не особо проводил экскурсию. Кратко сказал где туалет и кухня. — Эндрю редко спит, если ночует у меня, так что сами делите диван, — вздохнул мужчина, потирая слипающиеся глаза пальцами. — Я у себя буду. Не шумите. Этого краткого наставления было достаточно, чтобы оставить двух лисов одних в гостевой комнате, а самому уйти в спальню для сна. Эллери не особо обживался, скорее даже осматриваться с опаской и пометкой, что тут точно нужна уборка или женская рука в доме. Типичный хаос холостяка, которому за сорок. Альбинос присел на диван, следя рассеянно за Миньярдом. Тот уже пришёл с бутылкой виски и какими-то снеками, которые никогда особо не любил, но все равно бросил пачку на стол перед Риверсоном, а сам включил телевизор для фона мыслям и выключил свет, усаживаясь вскоре с другой стороны дивана. По каналам шли какие-то шоу, Эндрю пролистал до знакомой передачи кулинарии, где на всех орал Гордон Рамзи. Хотя взгляд и был направлен на экран, но думал он о другом. О том моменте, который задел за живое, о том, кто задел за живое. Натаниэль сказал казалось очевидную вещь, они это не обговаривали, но внутри неприятно ныло и это раздражало. Никогда блондин такого не испытывал и теперь рыжая ведьма наколдовала ему внутрь бурю эмоций, которые были непонятны. Миньярд сделал большой глоток с горла бутылки и поставил на деревянный столик с характерным стуком, откидываясь на спинку дивана. Эл только покосился на него, потом посмотрел на виски и открыл снеки, беря пару штук. Он глянул на экран, но особо не вникал. Просто было понятно, что у них обоих есть о чём подумать. В конце концов Риверсон и сам схватился за бутылку, понимая, что идея так себе, но пара глотков обожгли внутри, разливая по телу расслабление. Снеки помогли закусить крепость, парень и сам откинулся неподалеку от Эндрю на диван, но не прикасался. — Ну хоть Итан свободен теперь… Уедет с тетей и дядей на их ранчо… Он всегда хотел там жить, уйти из Воронов. Теперь он свободен, — казалось безразлично заговорил Эл, даже не смотря на Эндрю. Это был больше разговор с собой, успокоить себя. — Тебе надо поспать, пока есть время до трёх, — внезапно заговорил блондин рядом, дотягиваясь до бутылки. Казалось, что Эндрю просто хотел тишины и намекал на это. Но Риверсон уже хорошо отличал нотки переживания в голосе. — Надо… — кивнул Эл, но искать как пристроиться, он даже не стал. Просто сидел и смотрел в экран дальше. Миньярд мельком глянул на него и задумался о своём. Когда-то он хотел его убить за шутку в летнем лагере, а теперь так спокойно принимал рядом с собой. Ассоциативно Эл напоминал ему чем-то Рене или самого Ната. Давно было понятно, что он из того же теста, но сейчас между ними была иная связь. Их обоих объединяло некое горе. Эндрю знал о переживаниях парня за друга, но вот Эл не знал о том, что волновало самого Миньярда. И говорить об этом он не хотел. Это было личное. Но альбиноса было даже жаль. А что если бы Рене попала в больницу по той же причине? Что делал бы он сам? — Кролик, — позвал блондин, глянув на парня. Тот уже дремал с открытыми глазами, зависая где-то в пространстве. — М?.. — тихо отозвался альбинос, не повернув головы. — Ложись, — приказным тоном заговорил блондин, слегка похлопав по своим коленям. Это немного оживило Риверсона от удивления. — Что? — Не повторю, — заключил парень, делая ещё глоток. Эл только слегка сдвинулся от Миньярда, взял маленькую подушку и лег головой на колени Эндрю, подложив её. Поразительно как тот это разрешил. На экране мелькали люди, были крики и периодически интервью урывками, но Риверсон уже не смотрел. В какой-то момент он услышал то, что редко бывало. — Кролик, да или нет? — Эл успел понять смысл этих слов, это касалось каких-то прикосновений. — Да, — сонливым и бесцветным голосом прозвучал ответ. Потом рука блондина осторожно легла на голову парня, слегка поглаживая его. — Спокойной ночи, зверёк, — со слабой усмешкой слетели слова, но какое-то время стояла тишина, пока наконец не прозвучал вздох. — Спи уже.. — это последняя фраза, которая была между ними на время сна Эллери до возможного очередного ночного кошмара и пробуждения к трем часам ночи. Эллери очнулся ровно в три, словно невидимый часовой механизм в его сознании сработал с безжалостной точностью. Кошмаров этой ночью не было, но привычка пробуждаться в этот глухой час осталась неизменной, будто вырезанная в камне. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам, что окружали его в полумраке комнаты. Телевизор, оставленный включённым, бормотал на заднем плане: приглушённые голоса ведущих ночных новостей, обрывки репортажей, далёкий вой сирен, доносившийся из эфира. Свет от экрана лился мягкими бликами, отбрасывая тени на стены, усеянные трещинами и следами старой краски. Эл медленно повернулся, подушка под головой чуть съехала, обнажив жёсткие мышцы чужих ног. Его взгляд невольно остановился на Эндрю. Тот, похоже, поддался дрёме: голова слегка склонилась набок, локоть упирался в подлокотник, а веки были сомкнуты. В этом тусклом свете лицо Миньярда казалось непривычно уязвимым, лишённым той привычной маски холодной отстранённости, которую он носил днём. Эллери затаил дыхание, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Его глаза скользнули к журнальному столику, где стояла бутылка виски, почти опустевшая. Всё стало ясно — Эндрю не просто заснул, его сморил алкоголь. Эл тихо выдохнул, ощутив лёгкое облегчение от того, что его движение не потревожило блондина. Осторожно, боясь спугнуть этот момент, он поднялся с его колен и дивана, стараясь не скрипнуть пружинами. Выключив телевизор, он погрузил комнату в почти осязаемую тишину, нарушаемую лишь редкими звуками с улицы: приглушённым гулом проезжающей машины, шорохом ветра, что пробивался сквозь щели в окнах. Поправив подушку, Эл бросил последний взгляд на спящего Эндрю и, не издав ни звука, направился на кухню. Время текло медленно, вязко, как патока. Эллери сидел за кухонным столом, уставившись в пустую кружку, на дне которой осели тёмные разводы от растворимого кофе. Напиток был отвратительным — горьким, с привкусом химии, но Эл заставил себя выпить его, лишь бы занять руки и отвлечься от мыслей, что кружили в голове. Итан, Вороны, слова, сказанные когда-то Рико, — всё это возвращалось, как назойливый мотив. Чтобы разогнать эту тяжесть, он поднялся, сделал лёгкую зарядку прямо на кухне: несколько отжиманий на холодном линолеуме, приседания, растяжка, пока мышцы не начали отзываться лёгкой приятной усталостью. Порывшись в шкафах, он отыскал немногое: пачку хлеба для тостов, кусок сливочного масла, пару яиц и банку клубничного джема, спрятанную за банками с крупами. Эл не был искусным поваром, но голод и скука подтолкнули его к действию. Тостер зажужжал, наполняя кухню запахом поджаристого хлеба, а на сковороде зашипели яйца, распространяя тёплый аромат. Простая, почти аскетичная еда, но её приготовление дало Элу странное чувство контроля, которого ему так не хватало. К шести утра на кухню вошёл Ваймак. Его шаги были тяжёлыми, сонными, а глаза ещё не до конца избавились от утренней дымки. Он замер в дверях, оглядывая стол, где уже лежали тосты, пара яичниц и миска с джемом. Его брови слегка приподнялись в удивлении, но в голосе, когда он заговорил, не было ни тени насмешки. — Ты, что ли, всё это наготовил? — спросил он, потирая шею. — Ага, — коротко ответил Эл, пожав плечами, будто это было самым обычным делом. — Не мог спать, холста тут не было, решил приготовить завтрак. Ваймак не стал спорить. Он взял тост, намазал его щедрым слоем джема и откусил, устроившись на стуле напротив. Хруст хлеба разнёсся по кухне, смешиваясь с запахом яиц и слабым скрипом стула. Через несколько минут на пороге появился Эндрю. Его волосы были растрёпаны, а взгляд всё ещё хранил следы ночной усталости, но он казался собранным, как будто сон на диване и пустая бутылка виски остались в другой реальности. — Доброе утро, — бросил мужчина, в голосе мелькнула едва уловимая усмешка. Когда блондин взглянул на Ваймака, который уже доедал второй тост, то лишь кивнул. Эллери молча подвинул к Эндрю тарелку с яичницей и тостом. Миньярд посмотрел на еду, затем на Эла, но ничего не сказал. Он взял вилку и начал есть, движения были размеренными, почти механическими. Завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь звяканьем вилок о тарелки да хрустом тостов. Никто не стремился заполнить молчание разговорами, но в этой тишине не было ни напряжения, ни неловкости. Это был просто момент — обыденный, тёплый, где трое людей делили еду и пространство, не требуя друг от друга ничего больше. Эллери смотрел в свою пустую кружку, и на краткий миг ему показалось, что, возможно, именно такие мгновения — без громких слов и обещаний — и держат его на плаву. В планах тренера было завезти этих двоих в общагу, чтобы они собрались на тренировку, а самому уже ехать на стадион в свой рабочий кабинет. Об этом двое лисов знали и понимали, что бежать от привычного уклада жизни не выйдет. Общага встретила шумом. Разные жильцы собирались на учебу или тренировки, а Лисы активно устраивали перепалки на своем этаже. Девочки то и дело бегали к парням, проверяя их собранность и подгоняя, Кевин был в привычной истерике, ведь их водителя и вратаря нет. Аарон раздражённо пытался его успокоить. Ники волновался за Эла, который не отвечал. Нил был один тих и незаметен, но прекрасно ощущал на себе взгляды присматривающих нянек от брата. Винсент не лез ни к кому, стоял в сторонке. Оливер и Конор дожидались на парковке, стабильно посещая тренировки с Лисами. Риверсон и Миньярд неспешно поднялись до нужного этажа, где их накрыл шум, гам и беготня, называющиеся «семья». Дэй мгновенно пристал к Эндрю, но быстро отступил при холодном взгляде. К Элу же полез только Хэммик, но от него легко отделались, быстрым поцелуем губы, а после убежав собираться. Нил же не спешил приставать к Эндрю, но для себя решил, что поговорит с блондином на перерыве тренировки или в раздевалке после, но главное, чтобы без лишних людей. Он был в Западной Вирджинии, был не далеко от Воронов, и есть вероятность, что мог видеться с Натаниэлем в больнице. Джостену было необходимо расспросить об этом. — Ангелочек, как ты? — выдохнул Ник, в знакомом волнении. — Всё нормально, — ответил Эл, открывая дверь. Он даже не обернулся, быстро зашёл внутрь и начал собирать вещи на тренировку — форму, полотенце, бутсы. — Нормально? Ты не отвечал вообще! — Ники остановился в дверях, хватаясь за косяк. Эл замер на секунду, опустив голову, а потом тихо заговорил, не поднимая взгляд. — Я переживал, понял? Друг в больнице. Всё нормально с ним, но… — он чуть пожал плечами. — Не начинай сейчас, Ник. Пожалуйста. Ники сжал губы и молча кивнул, понимая, что расспросы только ухудшат всё. Хотя внутри и неприятно кольнуло, казалось, будто ему не доверяют. Закрываются в очередной раз, выстраивая стену, через которую приходится перебираться раз за разом. Тем временем Эндрю зашёл в свою комнату. Сразу переодеваясь в тренировочную форму, проверяя, чтобы в сумке было всё необходимое, и сел на край кровати, опустив локти на колени. Его взгляд был устремлён в пол, выражение лица — отстранённое. Нил стоял в коридоре и, увидев, что Эндрю в комнате один, сделал шаг вперёд, чтобы поговорить, но тут мимо прошёл Кевин. Он остановился у двери, глядя на блондина сверху вниз: — Ты собираешься тренироваться сегодня, Миньярд, или опять будешь игнорировать всех? — холодно спросил он. Эндрю не ответил и даже не поднял головы. Нил прикусил губу, сжимая ремень сумки так сильно, что побелели пальцы. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. — Что случилось? — рядом раздался низкий голос Винса, и Нил почувствовал, как сильная ладонь легла ему на плечо. Он резко дёрнулся, разрывая молчание. — Отвали… — начал зло, но, обернувшись и встретив спокойный, внимательный взгляд Винса, сбавил тон. Грудь сдавило. — Ты с Натом связывался? — спросил он тише. — Только отправил письменный отчёт. Он звонки не брал. А что? — Винс слегка нахмурился. — Ничего, — быстро ответил Нил и отвернулся, глядя, как Эндрю встаёт, закидывает сумку на плечо и, не взглянув на них, уходит из комнаты. Нил проводил его взглядом, чувствуя нарастающую тревогу. Сегодня. Надо поговорить с ним сегодня. Без лишних людей. И узнать. Узнать всё.

***

Тренировка проходила практически без изменений, но чувствовалось напряжение в игре Эндрю, Эла и Нила. Каждого занимали собственные мысли, но они так же отражались и на команде, ощущением вязкого напряжения. Лисы искренне хотели понять и помочь, но эти трое к себе не подпускали, игнорируя разговоры не по теме тренировки. В конце концов, когда Ваймак объявил перерыв, все эти трое разошлись по разным концам поля. Эллери сразу схватился за телефон, где начался настоящий спам сообщениями. Присутствие Кристофера даже в мессенджере вызывало волну раздражения, особенно на фоне волнений за Итана. В конечном итоге Риверсон понимал, что творит бред, но все равно сделал скрины из личного чата с Кристофером, выкладывая их в сеть и подписывая привычным сарказмом. Это было ошибкой, которая может аукнуться, но сейчас его это не волновало абсолютно. Он игнорировал севшего рядом Хэммика и с другой стороны от себя Даниэль, даже на Мэттью, который присел перед ним на корточки, не обратил внимания. Но те остались рядом, поддерживая просто своим присутствием, заверяя, что парень не один. Сет и Элисон собирались подойти к Нилу, чтобы выяснить, что произошло, но, заметив, как их рыжий направился к Эндрю, оставшемуся на поле, решили не вмешиваться. Они знали, что Миньярд играет важную роль в жизни Нила, во многом из-за Натаниэля, и если Джостен сам пошел к блондину, значит, на то есть причина. Им оставалось лишь отойти и ждать у скамеек. Нил же наконец почувствовал легкое облегчение, что остался наедине. Винсент с Оливером и Конором сидели где-то на трибунах, а Лисы отдыхали в стороне, не вмешиваясь в их разговор. Эндрю, как обычно, с холодным безразличием пил воду, но в его взгляде Нил уловил злость, раздражение и, возможно, тень обиды — или даже не тень, а целую бурю этого чувства. Тем не менее, Нил не собирался копаться в личном его интересовало только то, что касалось брата. — Эндрю, — позвал Нил, привлекая внимание к себе. — Ты же ездил с Элом в Западную Вирджинию. Ты не пересекался там с Натом? Миньярд слегка нахмурился от упоминания ведьмы. Он мог бы соврать и сказать, что нет, это было не в его характере. Он не врёт и не любит, когда врут ему. Отвечать пришлось все равно. — Пересекался, — короткий ответ заметно воодушевил Нила и он подошёл ближе, понижая голос, чтобы точно никто не услышал. — Как он там? Что это было тогда? Тот звонок. Что с ним сделал Рико? — вопросы сыпались, но Эндрю понимал, что должен успокоить парня. — Лисеныш, успокойся. Эта ведьма жива. Не первой свежести, но прекрасно ходит и язвит все так же, — блондин невольно вспомнил слова парня и от этого внутри стало больно, но Миньярд скрыл это, запивая водой из бутылки и отворачиваясь от Джостена, будто диалог закончен. Нил понимал, что что-то тут было не так, но не лез. Он осознавал, что уже тут идёт черта с чем-то личным, о чём Эндрю не хотел говорить. Остаток тренировки прошёл более суматошно. Ваймак то и дело окидывал взглядом поле, следя за общей динамикой, но взгляд его всё чаще останавливался на трёх оболтусах, которые, как ни старались, всё равно портили общий темп. Он видел, как Эндрю временами замирал, слишком долго оценивая ситуацию перед бросками, как Эллери допускал нехарактерные для себя ошибки в защите, а Нил срывался на резкие рывки, забывая про командную игру. Тренер понимал, каждый из них сейчас имел свои причины. Особенно после всего, что происходило в последние недели. Но всё же его это злило, как любого тренера, желающего лучшего для своей команды. Он не мог их винить. Не полностью. Потому что знал: то, что происходит у этих троих в головах, куда сложнее любых тактических задач. В конце концов, Ваймак свистнул, давая знак о завершении тренировки, чуть раньше положенного времени. — Всё, на сегодня хватит! — его голос раздался по всему полю, возвращая игроков в реальность. — Хорошая работа. Разминайтесь, растяжка, и в раздевалки. Впереди ещё пары, не забывайте про учебу, оболтусы. Лисы, измотанные, но удовлетворенные, начали расходиться по полю. Одни направились к скамейкам за бутылками воды, другие обсуждали игровые комбинации, которые нужно доработать. Эллери, не говоря ни слова, выключил телефон, который наконец перестали засыпать сообщениями после его поста, и поднялся, не обращая внимания на любопытные взгляды товарищей. Хэммик дружески хлопнул его по плечу, а Даниэль слегка потянула за рукав, подзывая идти вместе. Эндрю первым покинул поле, даже не посмотрев на Нила, который остался на месте, провожая его взглядом с ноткой усталой тоски. Нил осознавал, что тренировка завершилась, но впереди ждал целый день, полный лекций и мелких проблем, которые он хотел бы считать обыденными, но в их жизни ничего обычного не было никогда. Глубоко вдохнув и вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, Нил направился за командой в раздевалку. Этот день только начинался. Как всегда учеба и шумные коридоры, аудитории и кабинеты. Периодически Лисы пересекались между собой, но приходилось каждому уходить на свои занятия. Так в случайном порядке Эл врезался в Ники, когда тот целенаправленно поспешил к любимому парню, изменяя столкновение на крепкие объятия. Эллери снова смотрел только в телефон, но при такой встрече нашел в себе силы натянуть улыбку и поцеловать парня в губы коротко, но нежно. Потом отмахнулся парой фраз и скрылся дальше в потоке людей, спеша на урок живописи. Собственная группа особо не любила контактировать с парнем, но сегодня всё вышло иначе. — Сегодня мы рисуем портрет. Один из вас займет место модели и будет сидеть на стуле в центре всё занятие, — начал учитель, утыкаясь в журнал с отметками. — Риверсон, ты опережаешь всех по количеству работ и оценок, так что это задание ты пропустишь, побудешь моделью для остальных. Эллери на такое не шибко обрадовался, потому что уже подготовил всё для рисования, а в итоге притащил всё в кабинет зря. Но раз так сказал учитель, то не стал отпираться, а поднялся с места и прошел к стулу в центре полукруга и устроился на него, держа телефон в руке. Прошло каких-то минут 10 с начала пары, как тот завибрировал в руке. Альбинос мельком глянул на экран и собирался уйти в игнор, если это не важно, но взгляд зацепился за сообщение в директе от Криса на выложенный с утра пост. Он наконец его увидел из расчета разницы во времени в три часа и начал бомбить. Сначала Элу было весело, но из-за сложности отвечать, не двигаясь для других, стало всё больше раздражать. Слово за слово, он печатал быстро и сжато, хотя хотел расписать кучу всего. Но ограничивался малым из-за невозможности. Наконец все дошло до уровня семей и матерей, что окончательно испортило настроение парню. Он выдал очередное оскорбительное сравнение для Кристофера и уже собирался поставить беззвучный режим, как всё стихло само. Флеминг ему больше не писал после этой фразы. Нельзя сказать, что это не радовало. Наконец Эл продолжил молча позировать для всех, пока пара не закончилась и все вокруг не сделали фото альбиноса со своих ракурсов, чтоб закончить в общаге или дома. На обеденном перерыве Риверсон решил не уходить в библиотеку, а поесть в столовой университета на первом этаже и заказать себе там же у бариста карамельный раф на будущую лекцию по истории искусств. И меньше всего он ожидал увидеть там знакомых себе девочек. В очереди за кофе стояла знакомая рыжая Кейтлин, которую про себя Риверсон называл библиотечной мышкой. — О, Эл. Не ожидала пересечься здесь, — заулыбалась Маккензи, раскрывая руки для объятий, на которые Риверсон охотно ответил. — Это мои слова, Кейт. Я думал, ты в библиотеке как всегда, — альбинос глянул на небольшую, но внушительную очередь и остался с девушкой, собираясь немного поболтать. — Да, я хотела взять себе туда шоколадный капучино и засесть как обычно, но боюсь пока получу кофе, уже придется идти на пару. Ещё и семинар будет, не выйдет отсидеть молча и уйти, — Кейтлин продвинулась дальше и потащила Эла с собой за руку, от чего тот был не против. — Я тоже хотел взять себе кофе на лекцию, но по правде думал сделать это после обеда, так что я с тобой не надолго. Надо идти есть, — улыбнулся он. — Оу, хорошо. А какой хотел, если не секрет? — Карамельный раф, — он пожал плечами, как на что-то обычное, но его внимание вернула пародия Кейтлин слова раф на собачий гав от терьера. Тот самый мем в интернете, где люди растягивают букву р будто рычат, а потом резко завершают на манер собак коротким аф. Это не могло не рассмешить и поднять настроение. — Да, именно. Дайте мне карамельный ррраф, — повторил парень, поддерживая шутку Маккензи. Та довольна, что подняла настроение парню, обняла его на прощание и наконец отправила на обед, не смея задерживать. Риверсон ощутил такой приятный прилив сил, когда ушел от неё к очереди за едой, что не сразу заметил, что стоит за ещё одной знакомой Патрицией, пока та не положила парню на поднос в качестве десерта шоколадный чизкейк на тарелочке, привлекая внимание. — Ну привет, розовое облачко. Давно не виделись, Эл. Как дела? — девушка поправила волосы за ухо с одной стороны, проходя дальше за людьми к стойке оплаты за еду. — Хах, да уж. Так давно не виделись, Пати. Целые сутки со вчерашней лекции по знаменитым скульпторам, — прозвучало с лёгким сарказмом от альбиноса, но без злобы с улыбкой. Девчушка с каре и перьями в волосах только закатила глаза, но улыбнулась в ответ. — Ты какой-то нервный сегодня. Всё хорошо? Так и не ответил, как твои дела, — напомнила Патриция, уже оплачивая купленное с телефона. — Да так, ничего. Немного нервируют люди в последнее время и много проблем было. К тому же скоро будет игра Лисов на определение третьего места перед финальной игрой. Скорее всего с Троянцами. Хотя они сами ещё не отыграли свой матч, но уже скоро и я уверен, что они пройдут дальше и мы встретимся с ними. Так что тренер нас гоняет всё больше. Да и это исторический момент. Лисы экси давно не выходили даже во второй тур, а сейчас мы продвинулись ещё дальше. Наша цель в этом сезоне обойти всех и стать первыми, потому что это последний год наших старших и Дэн очень хочет уйти из университета красиво с гордо поднятой головой, — Эл даже не ожидал, что так разговорится, пока оплачивал свой поднос и они шли к столику, где можно было сесть вдвоём. — Ну да, ты же ещё на творческом факультете. Там всегда много нагрузки, а ещё спорт. Ты же ещё и не отстаешь по программе вроде? Как ты все успеваешь? Ты вообще спишь? — Пати с шоком начала трапезничать, наслаждаясь своим сэндвичем и запивая шоколадным молоком, на десерт припася желе в форме зайки. — Конечно сплю, — отмахнулся парень, поедая салат Цезарь, булочку с мясом и отложив в сторону шоколадный чизкейк и ванильное молоко. Как вдруг к столу пришла Кейтлин, ставя парню стаканчик с пластиковой крышкой и надписью на картонке по периметру Ррраф. — Угощаю, сладкий. Карамельный ррраф, — подмигнула Кейт и спешно убежала, смутив альбиноса. — Это та самая, с твоей страницы в инсте? Вы часто снимаете вместе видосики, — Пати просто точно не была с ней знакома лично. — Кейтлин, да. Она и из группы поддержки Лисичек, — пояснил Риверсон, продолжая обед. — Понятно. Она красивая и милая. Что ж, не буду отвлекать. Приятного нам аппетита, — на этом оба продолжили есть молча, пока не пришло время уходить на скорую лекцию. Эл забрал слегка остывший кофе и вдвоём они двинулись в сторону лекторных поточек на втором этаже. День пролетел для всей команды почти незаметно. Особенно быстро он закончился для Эндрю, который решил, что две последние лекции ему не нужны — ни для будущего, ни даже для общего развития. Блондин медленно брёл в сторону общежития, по пути накинув короткое сообщение: Сегодня за рулём Ники. Он не стал церемониться — вошёл в аудиторию, где у парня была пара, молча подошёл, швырнул ключи Ники и вышел, даже не удостоив его взглядом. Настроение было откровенно паршивым, а сил не оставалось вообще. Такое с ним случалось редко — он почти никогда не позволял себе сдаться или просто остановиться. Но сейчас чувство ответственности дало сбой, уступив место тихой, липкой апатии. В общежитии стояла умиротворяющая тишина. Эндрю прошёл внутрь, громко выдохнул и скинул сумку у самой двери. Он отлично знал, что Ники или Аарон её потом уберут — сейчас ему было всё равно. Подоконник в общей комнате встретил прохладой. Окно было чуть приоткрыто, и сквозь него тянуло воздухом: запахом мокрой травы, асфальта, легкой сырости от начавшего таять снега. Снаружи уже серело, в небе растекались тёмные облака, а тонкая паутина света от проглядывающего солнца отражалась в стекле. Эндрю прислонился лбом к прохладному оконному стеклу, закрыв глаза. Голова гудела, в висках ныло, тело казалось ватным. В сознании раз за разом всплывал Натаниэль: измученное лицо, напряжённая шея, взгляд, в котором плескался ледяной штиль. И слова. Эти чёртовы слова, к которым, по идее, должно было быть плевать. Но не было. Когда он их услышал — как бы ни хотелось это отрицать — внутри что-то дрогнуло. Резко. Неприятно. Почти физически больно.

***

Вечер подкрался незаметно. Где-то около девяти дверь с глухим щелчком открылась, впуская внутрь сперва Ники — в наушниках, жующий жвачку и моментально заметивший сумку у двери. Следом зашёл Аарон с двумя бутылками воды в руках, и, наконец, Кевин — в своей вечно мятой ветровке и с видом человека, готового кому-то читать лекцию о морали и дисциплине. В комнате сразу повисло напряжение. Эндрю сидел на том же подоконнике, не шевелясь, с опущенными плечами, и даже не поднял взгляд. — Он опять такой, — пробормотал Ник, кивнув на него, и убрал сумку в угол. — Это плохо, — коротко ответил Аарон, опускаясь на диван и открывая воду. Он взглянул на Кевина, у которого уже собиралась на языке речь. — Мы ведь договаривались! — начал было Кевин, делая шаг вперёд. — Сегодня должна быть ночная тренировка! Нам надо отрабатывать пас, и ещё... Но Аарон даже не обернулся. Он просто вытянул руку и ткнул Кевина прямо в рёбра. Пальцы причинили боль, заставляя Кевина сложится пополам. — Спать, — бросил он, не поднимая голоса. — Не нарывайся. Кевин застыл, хмыкнул, и, видимо, решив, что сцена не стоит затраченных нервов, буркнул что-то себе под нос и ушёл в комнату. Повседневность вернулась: Ники включил музыку потише, Аарон пошёл мыть кружки, а Эндрю так и не двинулся с места. Он выглядел как человек, уставший не от физической нагрузки, а от самого факта своего существования. К полуночи всё стихло. Общежитие затихло, лишь иногда слышались слабые звуки шагов по коридору или скрип дверей. Все по комнатам, но никто не спал спокойно — потому что даже без слов было ясно: у Миньярда сегодня не просто плохой день. Время тянулось медленно, но ночь шла тихо. Эндрю в какой-то момент всё же ушел в спальню и лег отдыхать, погружаясь в тревожный сон. Но мирное время тянулось не так долго, как хотелось. На часах было примерно три утра, когда с парковки общежития полилась симфония сигнализаций тачек. Сначала началось с одной и на это мало кто обратил внимание, но когда вскоре одна за одной начинали пищать, это разбудило всех учеников в своих комнатах. Эндрю подскочил из Монстров первым, когда началась вакханалия на улице. Босые ноги соскочили на прохладный пол и на ощупь нашлись носки в углу кровати, которые сразу натянули. Запариваться с одеждой блондин не собирался, пижамный комплект устраивал. Шум за окном напрягал. Обувь надели наспех и не стали застёгивать, а куртка накинулась прям на футболку. В коридоре на лестнице уже мелькали другие спортсмены, которые будто летели со ступеней и перил вниз. Одиночные высокие парни из регбистов, несколько баскетболистов или может они увлекались волейболом. Эндрю не вдавался кто они вообще. Он летел вниз наравне с ними, даже обгоняя за счёт своей изворотливости, роста и веса. Холод улицы ударил в лицо, но на него не было никакого внимания. Всё оно было устремлено на парковку общежития, где красовалось с десяток машин, испорченных баллончиками краски разных цветов. По периметру всё ещё сновали неизвестные, фигуры в черных балаклавах на всё лицо с битами. Пустые баллончики валялись по всей парковке, а толпа из 14-15 человек портила машины, размахивая битами и ломая то, что было можно. Первые свидетели происходящего уже пытались что-то предпринять. Пара рослых парней гналась за вандалами, которые испортили их тачки, другие активно звонили в полицию, кто-то всё ещё спускался из здания на улицу. Миньярда волновала только его машина и та стояла изрисованная белой и красной надписями с угрозами, стекла все были побиты, зеркала заднего вида висели, как на соплях, а весь кузов во вмятинах. При этом около неё всё ещё орудовал парень, продолжая активно бить её битой. Эндрю рванул к нему молниеносно и успел схватить того за капюшон, утягивая на себя, собираясь уронить и задержать, но неожиданно для себя получил рукоятью под ребро, от чего пришлось выпустить виновника. Тот сразу отбежал ближе к своим, но когда вандалы заметили, что людей становится всё больше, а копы сто процентов уже едут, задерживаться они больше не стали. — Валим, валим! — закричал кто-то из них и остальные не стали задерживаться. Под какофонию сигнализаций неизвестные поспешили скрыться, пока куча местных подростков пытались вырубить свои тачки и оценить ущерб под кучу матов и ругани, прекрасно понимая, что страховка не покроет скорее всего весь ремонт и нужно надеяться только на оценщиков ущерба. Толпа сгущалась, как штормовая туча. Студенты, сонные и ошеломлённые, заполнили стоянку, сгрудившись вокруг испорченных машин. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял в ступоре. Среди возмущений, ругани и хлопков дверей Эндрю всё ещё держался за бок, где от удара битой всё пульсировало тупой болью. Он тяжело дышал, взгляд пылал злобой, пока следил за направлением, куда скрылись вандалы. — Эндрю! — рядом оказался Аарон, в куртке, наскоро наброшенной поверх пижамы, волосы растрепаны, лицо сосредоточенное. Миньярд вздрогнул от прикосновения, но, узнав брата, чуть расслабил плечи. — В порядке? — спросил Аарон, не дожидаясь ответа, перевёл взгляд на изуродованную машину. — Это… просто в хлам, — глухо выдохнул Эндрю, чувствуя, как у него скручивает живот от бессилия и ярости. — Кошмар… — рядом с ними оказался Ники, ошарашенно осматривая разбитые стёкла. — Страховка покроет это? — Аарон покачал головой, бегло оглядывая вмятины, сломанные зеркала, выдранные дворники. — Вряд ли. Это выглядит как вандализм с особой жестокостью. Придётся выложиться. — Он на секунду задумался, а потом сухо, почти без интонации добавил. — Жаль, матери у нас больше нет… Ники резко повернул голову, явно собираясь взорваться, но наткнувшись на равнодушное, уставшее лицо Аарона, осёкся. Вместо ответа он медленно подошёл к задней двери. Рядом с ним Эндрю уже пытался открыть её, но заклинивший замок не поддавался. Миньярд дёрнул сильнее — и в нос ударил гнилостный, металлический запах. — Что за… — начал он, но тут подошёл Ники и заглянул внутрь через разбитое стекло. Его лицо мгновенно побледнело. Он резко отпрянул, зажал рот рукой, сделал пару шагов назад, закашлялся. — Господи, Аарон… у нас в салоне мертвое животное… — На заднем сиденье, среди стеклянной крошки и брызг краски, действительно лежало что-то тёмное, скрюченное. При ближайшем рассмотрении это оказался изуродованный труп рыжей кошки. Эндрю зажмурился. Это была не просто злоба. Это было предупреждение. — Это не просто вандализм, — выдавил он сквозь зубы. — Это послание. Толпа вокруг начала гудеть громче. Кто-то звал полицию повторно, кто-то плакал, другие ругались с охраной. Студгородок просыпался окончательно — и уже не от сигнализаций. Мэттью с ужасом кружил около своего фургона, оценивая уровень повреждений. Повезло только, что машина была высокая и вандалы не смогли причинить чрезмерного ущерба. Страховка могла покрыть скорее всего какую-то часть, но остальное придется восстанавливать вручную. Даниэль с грустью оглядывала кучи машин и особенно фургончик любимого парня, ведь было столько воспоминаний с ним и теперь его предстояло реанимировать. Рене с тоской приобняла подругу, мягко поглаживая по плечу. Сет с Нилом стояли поодаль от кабриолета Элисон, когда она ходила вокруг машины, кутаясь в куртку от холода и стуча зубами, но не понятно от холода или раздражения. — Они сломали мою игрушку? Фигня! Куплю новую! — гордо заявила Рейнольдс, хмуря брови и понимая, что действительно проще купить новую тачку, чем париться с ремонтом этой. Кевин поодаль наблюдал за всем, пока не заметил, как Эллери странно смотрит на всё со стороны отстраненно и хмуро, будто пытаясь что-то понять. Дэй хотел с ним заговорить и понять, знает ли альбинос что-то о случившемся, когда Риверсон спешно удалился к машинам друзей. В первую очередь его взволновала тачка Эндрю. Стоило пройти поближе и заглянуть в открытую дверь машины, где валялась кошка, как в горлу подступил ком, а мурашки пробежали по позвонкам. Эл молчал и обходил парковку дальше. Фургон Мэтта вызвал в нем жалость, а кабриолет Элисон вполне можно было бы восстановить. Но сейчас его волновало не это. Большая часть машин была исписана или изрисована краской белого и красного цвета, только если машина была яркая, то испортили её черным баллончиком. А потом пришло сообщение, которое прояснило всё и вызвало чувство вины. — Птичка нашептала, что у Лисов полетели тачки. А я ведь говорил тебе, напыщенный хлыщ, заткни пасть! Вот и прилетело. Уверен, когда все узнают, кто виноват, будут в восторге. Да, Эллери Ноа Риверсон, экс-пятый Ворон? Не надо было дразнить бешеных фанатов своей старой команды! — личное сообщение в директ было от Кристофера. По времени у них только подступала полночь, скорее всего недавно прошла ночная тренировка, но всё было рассчитано идеально. Эл стоял как вкопанный среди хаоса и шума, держа телефон дрожащими руками и часто дыша от нервозности. Голова шла кругом от понимания, что это его вина. Он должен был молчать, а теперь пострадали все вокруг из-за него, но не он сам. С влажных глаз сами потекли слезинки, а в ногах будто не стало сил. Он медленно опустился на холодный асфальт на корточки, натянув капюшон пижамы единорога до самых глаз и приобняв себя руками. — Ангелочек, что случилось? — мягкое прикосновение Хэммика только слегка расслабило, но стоило поднять голову и заметить ещё три пары ног Кевина, Аарона и Эндрю, как внутри было стыдно смотреть на них, особенно на Миньярда. Но он не мог умолчать. — Это… Это моя вина. Зверёк, прости… Я не думал, что он будет мстить так. Все эти машины… — он просто не смог договорить, опуская голову всё ниже перед Миньярдом. — Что здесь происходит? — спешно подошли остальные Лисы к своим вслед за бежащей к парню на земле Рене. Она помогла ему успокоиться, пока Эндрю с потемневшими от злости глазами пояснял остальным. Но только Эла никто не винил, потому что прекрасно понимали, что это большой привет от Воронов. Подобное могли устроить и на слова Кевина и просто из ненависти или желания насолить. Да и случившееся уже не исправить. Разве что если только частично, с помощью ремонта. — Эй, малыш, всё не так плохо, — постаралась помочь Элисон, усаживаясь перед Риверсоном и поднимая его голову за щеки руками. — Я например давно хотела купить новую, а вот и повод избавиться от старой. А машины ребят ещё можно будет восстановить, я уверена. Да, Мэтт? Элисон выглядела непривычно уязвимой: её длинные волосы, обычно аккуратно уложенные, были распущены и слегка растрепаны, без макияжа лицо казалось бледнее, а прохладные ладони, касавшиеся щёк Эллери, выдавали её напряжение. Она бросила взгляд на Мэтта, который, убрав руку на затылок, неуверенно смотрел на машину. Его губы сжались, но в уголках глаз мелькнула лёгкая, почти вымученная улыбка. — Ну да, не конец света, — пробормотал Бойд, почёсывая затылок и отводя взгляд. Он знал, что чинить машины будет недешёво и хлопотно. — С чего ты вообще взял, что это из-за тебя? — решил уточнить Дэй, но в ответ получил только протянутый телефон с открытым чатом в Инстаграме. Ребятам хватило пройтись мельком по словам. — Да пошли они все нахуй! — вскипел Сет, дёргая руками вверх в возмущении. — Значит так, Эллери, посмотри на меня! — требовательно зазвучал голос Даниэль и альбинос заставил себя смотреть на неё. — А теперь запоминай. Может ты и причастен к ситуации, но это не значит, что вина вся на тебе. Это всё Вороны, а значит мы должны попытаться дать огласку ситуации. А сейчас ты мотаешь на ус, что ни в чем не виноват. Ты меня понял? — Мамочка Дэн, — слабо улыбнулся зареванный парень, на что получил руку помощи от Ники и Кевина, которые его подняли одним рывком. — Да, мамочка! И я требую ответа, — настояла темнокожая капитанша, раскрывая руки для объятия. — Да, я понял, — согласился Риверсон, крепко обнимая девушку и ощущая облегчение. — А теперь, кто-то позвонил тренеру? — Я, он должен скоро быть тут, — отозвался Гордон, складывая руки на груди. — Тогда предлагаю вернуться обратно в общагу, хотя бы в главный холл. Тут холодно. Дождемся Ваймака там, — поежилась Элисон, успев пару раз чихнуть. Тренер приехал быстро — быстрее, чем кто-либо ожидал. Его машина, как всегда, въехала резко, с громким звуком тормозов, и сразу за ним по стоянке уже сновали полицейские. Проблесковые маячки отражались в лужах, в оконных стеклах общежития, в глазах студентов, собравшихся в холле. Ситуация быстро обрела официальные очертания. Оказалось, пострадало множество машин. Почти все были измазаны краской — баллончики с красной, чёрной, белой краской валялись повсюду. У некоторых автомобилей были выбиты стёкла, у одной — спущены все четыре колеса, ещё одна оказалась буквально разрисована ругательствами. То, что это было целенаправленно, ни у кого не вызывало сомнений. Студенты стояли в растерянности, кто-то снимал на телефон, кто-то ругался. Но больше всего — все просто устали. Ночь вымотала всех. Учащиеся кутаются в худи, натягивают капюшоны, сидели на полу в холле и ждали, когда это закончится. Никто не отменял учёбу — пара часов сна, а после снова в аудитории, с отёкшими глазами, с пустыми кружками кофе. Эмоциональное напряжение уже не давило, оно будто расползлось по венам, стало глухим фоном. Эндрю не остался внизу. Он вышел на крышу, где ветер бил в лицо, но не так больно, как последние сутки. Спать уже не хотелось. Вскоре должен был наступить рассвет. Он смотрел в небо, в ещё тёмные, но уже светлеющие края облаков, чувствуя, как пустота внутри только растет. Нил появился почти бесшумно. Рыжая толстовка с ушками лиса слегка колыхалась на ветру. Эндрю узнал её сразу подарок от Эллери. Нил сел рядом, не глядя, не спрашивая. Достал сигарету, закурил. Обычно он просто держал её в пальцах, вдыхал рядом с чужим дымом, но сейчас сделал глубокую затяжку. — Я написал Абраму, — сказал он. Эндрю нахмурился. Ведьма. Только подумал и вот он снова здесь, даже если пока только словами. — Он сказал, что приедет, — а потом снова тишина. Они просто сидели. Смотрели, как гаснут звезды. Как небо меняет цвет. Как наступает ещё один, чёртов, новый день.

***

На занятия всем пришлось добираться своим ходом. Делать было нечего и толпа студентов шла в сторону университета, часто переговариваясь между собой. Подобный шум раздражал и Эндрю предпочел ускорить шаг, отдаляясь от Монстров и оставляя им выбор: следовать за ним или нет. В универе новость о случившемся разлетелась молниеносно. Пострадавших расспрашивали, кто это мог сделать и что теперь они планируют. Другие радовались, что по нелепым стечением обстоятельств не смогли оставить там машину, или же ночевали вне кампуса, ссылаясь на везение. Однако Лисов совершенно не привлекало подобное внимание. Если старшие относились к такому спокойно, то Монстры и сам Эл не хотели быть обезьянками в разрастающемся цирке. Риверсону очень повезло, что он не имел машины. Однако во время занятий идея как её получить пришла сама собой. Стоило наступить обеденному перерыву и Лисы собрались в столовой университета, заняв целый огромный стол. Они должны были решить, что им делать теперь. — Я поговорила с тренером, — начала Дэн, откусывая кусочек брокколи. — Он сказал, что пока временно будет приезжать за нами на нашем автобусе и возить до стадиона на тренировки и обратно. — Кто-нибудь уже решил, что будет делать с машинами? — как-то тихо спросил альбинос, украдкой поглядывая на команду. Нервно покачивая вилку пальцами. — Я куплю новую. Уже присмотрела себе, — спокойно начала Элисон, листая в телефоне видимо фото иномарок. — А куда денешь эту? — Эл оживился, ожидая ответа. Можно было заметить, как заблестели светло голубые глаза. — Думала сдать на металлолом. Ну или можно продать подешовке, — блондинка пожала плечами, не оторвав взгляд от экрана, только мельком показывая, что-то сидящей рядом Рене. — Тогда можно я её заберу или выкуплю? — Риверсон отложил вилку и еду, внимательно следя за подругой. Та с удивлением отложила гаджет, будто парень сказал что-то немыслимое. — Зачем тебе это старьё, милый? Она же испорчена, — не понимала Рейнольдс, но Эл был серьёзен. — Это не критично. Да, ремонт обойдется не в одну копейку, но это все равно дешевле точно такой же новой. Заменить пару стёкол, пару деталей, выправить кузов и перекрасить, и будет как новая. Мне не по карману купить, но восстановить думаю смогу на свои сбережения, — пояснил альбинос, чем вызвал уважение Сета и Мэтта, которые и сами не привыкли разбрасываться деньгами, которых не имели. Сет даже хмыкнул, вспоминая, насколько Эл казался ранее избалованным, живущим на широкую ногу богатеньким сыночком. Сейчас же все было иначе. — Ладно, дорогой, я просто отдам её тебе. Забирай, когда захочешь. Только скажи, и я попрошу агента переоформить её на тебя, — Элисон тепло улыбнулась, её глаза мягко блеснули при звуке знакомого обращения. — Спасибо, сестрёнка. — Кхм, Мэтт, а ты что собираешься делать? — вмешался Гордон, лениво потягивая колу из бутылки. — Арендовать какой-нибудь гараж и загнать туда фургончик. Займусь его ремонтом. Денег на мастеров нет, тут хоть на запчасти бы хватило со страховки. Так что в свободное время буду ремонтировать, — Бойд тяжело вздохнул в конце всех слов, а потом глянул на молчащего Эндрю, решая сказать то, что могло когда-то поднять скандал, но сейчас вызывало удивление. — Монстр, давай вместе со мной в гараж. Помогу тебе с тачкой. Поработаем на пару. Аарон замер, покосившись на брата. Ники перестал жевать, чуть не поперхнувшись. Кевин нахмурился, но наблюдал со стороны, пока Нила ничего не волновало и он продолжил есть бургер. Миньярд впервые за время поднял голову и глянул на Бойда привычным устрашающим взглядом, однако кивнул на его слова, следом заговорив. — Согласен, — это была короткая фраза, но значащая много. — Парни, я могу помочь. Думаю, что лишние руки не помешают, — ухмыльнулся Сет, поглядывая на Эла. — Если нужна будет помощь, можешь тоже обращаться, кролик. — Кролик? Ты назвал меня кроликом?! — со вскриком удивления поднялись голубые глаза на Гордона, который пожал плечами и взял свою колу с трубочкой. — Кто знает? — хмыкнул парень, пожимая плечами. — Он назвал меня кроликом? Мне не послышалось? — альбинос сразу повернулся к Элисон, но та с улыбкой вернулась к телефону. — Возможно, — захихикала Рене, ловя общий вайб шуток. — Спасибо, — Риверсон всё же поблагодарил за помощь, расплываясь в улыбке. — Тогда найду сегодня гараж по знакомым, напишу и скину адрес, — Бойд сказал это Эндрю и тот согласно кивнул. Обед продолжился в привычной тишине, пока её не прервал внезапный незнакомец, чьё появление не ожидал никто. Кейтлин бежала впереди какого-то парня, пытаясь его остановить, но тот целенаправленно шёл к Лисам, а именно к близнецам. Он бесцеремонно схватил Аарона за плечо, резко дёргая на себя и заставляя встать со стула. Маккензи была в панике и всячески пыталась оттянуть шатена за руку от стола ребят, но тот высокий и угрожающий даже не шелохнулся. — Это ты трахарь Кейтлин? Ну-ка отвечай мне! — повысил тот голос и в столовой сразу все притихли, наблюдая за драмой. Аарон с удивлением глянул на свою девушку, потом на брата, ощущая комок нервов внутри себя и слова полились сами собой. Он должен был разобраться с этой ситуацией. И лучше раньше, чем это сделает Эндрю. — Послушай меня, жертва хаотичной репликации хромосом, инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому существу, как ты его отключить-то умудрился, когда мне эту фразу говорил?! Я же из тебя пинцетом нити ДНК повыдергиваю, ты у меня по швам расползешься. Я у тебя пункцию с такого места возьму, о котором ты даже не догадываешься, как, впрочем, и о смысле слова «пункция». Я тебя в такой пазл нарежу, что ни один травматолог не соберет. Ты все понял, питекантроп, социально не адаптированный? Тогда ползи в свою пещеру, пока твой искалеченный мозг не вскипел от переизбытка информации! — повысил голос блондин, хватая того за руку, которая держала за плечо, и скидывая с себя, как мусор. От подобной тирады сам незнакомец обомлел, а столовая разразилась хохотом, под который Кейт с гордой улыбкой вытолкала парня из столовой прочь, а потом в чат любимому написала пояснение, что это её двоюродный брат, приехавший в гости. Он узнал об Аароне и собирался понять из какого он теста, и получил достаточный ответ на свой интерес. Следом полетели смайлики сердечек и поцелуев, но Аарон наконец смог вздохнуть спокойно, когда Эндрю слегка дёрнул бровью в удивлении и кивнул, теряя интерес к сцене. Стол Лисов гудел от сдержанного оживления, отголоски хохота всё ещё висели в воздухе. Команда переглядывалась, их лица пестрели смесью веселья и лёгкого шока от того, как Аарон только что разнёс незваного гостя. Звяканье подносов и вилок вернулось, но атмосфера стала легче, будто кто-то снял с плеч невидимый груз. Дэн, откинувшись на стуле, скрестила руки, её глаза блестели от удивления. — Чёрт возьми, Аарон, — сказала она, качнув головой. — Я знала, что ты не из слабаков, но это? Ты его просто в пыль стёр. Откуда ты вообще такие речи берёшь? — Пф, а ты чего ждала, Дэн? Он же Миньярд, семейное. Молчит-молчит, а потом выдаёт такое, что хоть в рамку вешай. У парня талант к словесным убийствам. — Элисон, лениво накручивая локон на палец, фыркнула, её ухмылка была острой, как лезвие. Нил, ковыряя картошку фри с видом человека, которого уже ничем не удивишь, бросил: — Серьёзно, кто-то думал, что он просто проглотит? — Он слегка прищурился, уголок рта дёрнулся в усмешке. — У Аарона словарный запас — как у профессора, а терпение — как у гранаты без чеки. Тот парень сам напросился. — Блин, я уже приготовился, что Эндрю сейчас встанет, достанет нож и устроит этому придурку экскурсию в травмпункт. Повезло, что Аарон всё решил словами. — Мэтт, всё ещё теребя край своей футболки, выдал нервный смешок. — Ага. Я прям увидел, как Эндрю его на лоскуты режет, — Ники, смахнул пот со лба и выдавил похожий дрожащий смешок. Он поёжился, театрально схватившись за сердце. — Я чуть инфаркт не схватил, пока ждал, чем это кончится. — Эффективно, — буркнул Дэй. С самого начала дня, он был в подавленном настроении. Отсутствие машины вызывало дискомфорт. Даже учитывая, что подручные Ната сумели их подвезти, пришлось все равно топать пешком. Тем более из-за всех разбирательств, он совершенно не выспался. А потому на всех парах и даже сейчас клевал носом. Рене, мягко улыбнувшись, наклонила голову, её спокойствие действовало как бальзам. — Ты молодец, Аарон, — сказала она тихо. — Разобрался без кулаков. Это дорогого стоит. Аарон, всё ещё ощущая, как адреналин пульсирует в венах, только пожал плечами, пряча взгляд в своей тарелке. Эндрю, сидевший рядом, лишь чуть приподнял бровь — его обычная реакция, когда что-то слегка выбивалось из его равнодушного мира. Он молча откусил кусок сэндвича, ясно давая понять, что шоу окончено. Время пролетело незаметно. После обеда Лисы разбрелись по своим делам: кто-то ушёл на пары, кто-то завис в библиотеке, а кто-то, как Нил, уже мысленно готовился к вечерней тренировке, время до которой пролетело незаметно. Проходила она, как обычно, выжимая из команды все соки, Кевин гонял всех с маниакальной дотошностью, а Ваймак, добавил свою порцию хаоса. К тому времени, как всё закончилось, небо уже потемнело, и часы показывали почти девять вечера. Кампус затих, лишь фонари бросали тусклые пятна света на асфальт. Мэтт, всё ещё полный энергии, несмотря на поздний час, перекинулся парой слов с Сетом и Эндрю ещё в раздевалке. У Эндрю, как всегда, лицо было непроницаемым, но он коротко кивнул, соглашаясь. Сет, ворча что-то про «всё равно надо чинить этот металлолом», тоже был на борту. Гараж находился на окраине города, в промзоне, где здания были больше похожи на склады, чем на что-то жилое. Само место выглядело скромно, но не убого: невысокое строение из серого кирпича с широкими воротами, пара ярких неоновых вывесок с названием «Ray’s Auto» и россыпь инструментов, аккуратно разложенных у стены. Внутри пахло маслом, металлом и чем-то резким, вроде растворителя. Пол был заляпан пятнами, но чистый, а вдоль стен тянулись стеллажи с запчастями. Несколько машин уже стояли на подъёмниках, их внутренности были распотрошены, как на операционном столе. Сет, оглядевшись, присвистнул. — Неплохо, — бросил он, засунув руки в карманы. — Я чинил тачки и в дырах похуже. Это прям курорт. У дальней стены возился парень — темнокожий, с коротко стриженным затылком и в рабочем комбинезоне, заляпанном маслом. Он вытер руки тряпкой и подошёл, широко улыбаясь Мэтту. — Йо, Мэтт, наконец-то притащил своих? — сказал он, оглядывая Сета и Эндрю. — Я Рэй. Ну, показывайте, что у вас за рухлядь. — Мэтт хохотнул, хлопнув Рэя по плечу. — Это Сет, это Эндрю. А рухлядь наша снаружи. Рэй вышел на улицу, где стояли машины. Тачка Мэтта выглядела так, будто пережила пару апокалипсисов, с вмятинами и облупленной краской. Но машина Эндрю, была в ещё худшем состоянии: бампер покосился, одна фара оторвана, а капот покрывали царапины, будто кто-то специально прошёлся по нему ключом. Рэй присвистнул, обойдя её кругом. — Ну, те парни, не слабо их потрепали, — сказал он, качая головой. — Особенно вот эту, — он кивнул на машину Эндрю. — Это что, они её в мясорубку засунули? Эндрю, как обычно, молчал, прислонившись к стене гаража с таким видом, будто всё происходящее его смертельно утомляло. Взгляд был пустым, но в нём чувствовалась привычная угроза, как у хищника, который пока не решил, стоит ли нападать. Рэй, заметив это, приподнял бровь и повернулся к Мэтту. — Он всегда такой тёмный, как туча? — спросил он, ткнув большим пальцем в сторону Эндрю. Хотя и говорил полушёпотом. Мэтт только хмыкнул, пожав плечами. — Это его лицо по умолчанию. Привыкай. Сет, стоявший рядом, фыркнул, но промолчал, разглядывая свои кроссовки. Эндрю даже не шевельнулся, только скользнул взглядом по Рэю, и тот, видимо, решил не нарываться. Вместо этого он вернулся к машинам, начав бормотать что-то про замену деталей и их стоимость. Мэтт, как всегда, взял на себя роль переговорщика, пока Сет кидал свои комментарии, а Эндрю просто стоял, будто его тут вообще не было. Гараж гудел от звуков инструментов и голосов, и ночь обещала быть долгой. Миньярду было не в первой не спать очередное темное время суток. Он намеревался работать над машиной, как мог. Новый знакомый разбирался в авто куда больше, так что Сет с ним и Мэттом хорошо сладился. Бойд был в этом не профи, как Рэй. А Сет с удовольствием обсуждал план действий. В итоге было принято решение открутить все повреждённые детали и отложить в сторону, а потом заняться выправкой вмятин на кузовах. Правда за три часа работы парни вчетвером осилили только удаление деталей. Эндрю делал то, как ему говорил Рэй. Молча, без вопросов. Парень пояснял какие болты откручивать, Сет с Мэттом убирали тяжести, а Рэй помогал разбираться с выбитыми стеклами. Однако работу прервал звонок Миньярду, который заметил на экране название контакта. Это была одна знакомая ведьма. Блондин помнил, Нил предупреждал, что его брат приедет, но парень не ожидал, что так скоро. На часах было почти два ночи. Старшие уже зевали, прикрывая рот руками, а Рэй всё бегал вокруг машин, как восторженный мальчик, которому принесли пару игрушек. Звонок приняли, поднося телефон к уху. — Белоснежка, долго не берешь, — как-то весело зазвучало на том конце, но Эндрю не спешил ничего на это отвечать. Натаниэль очень давно его так не называл. Когда-то это бесило, сейчас же не ощущалось никак. В блондине сыграла гордость, он ждал сути дела, не собираясь говорить на глупые темы. — Решил меня игнорировать? — на это уже не получалось молчать, иначе Нат мог понять всё не так. — Ведьма, давай ближе к делу. Что хотел? — недовольно нахмурился парень, облокачиваясь поясницей о свою машину. — Я приехал, а мне сказали, что тебя нет. Не порядок. А как же наша сделка о защите моего брата? — Его охраняют три твои верные собаки. Я, как ты понял, не одна из них. Ну и ты приехал лично, сам справишься, — Эндрю смотрел куда-то себе под ноги, ощущая взгляды старших, которые явно подслушивали доступную часть диалога. Сзади раздавались звуки суетящихся людей, пропитанные усталостью. Эндрю глубоко вздохнул, давно свыкшись с местным запахом, зная, что одежда им пропитается. В голосе из трубки он уловил оттенки той же усталости, что ощущал сам. — Белоснежка, может приедешь? Я уже не знаю как намекнуть, — вздохнул рыжий с явной ухмылкой на лице. — Могу приехать и забрать лично. Только скинь адрес. — Не стоит. Обойдусь такси, — на том конце Веснински пытался что-то сказать в ответ, но Миньярд сбросил звонок, собираясь вызвать машину. — Я так понимаю, на сегодня мы закончили? — осторожно подал голос Бойд, на что получил молчаливый кивок. — В таком случае, мы с тобой поедем. Оплатим свою часть, — Гордон погладил и слегка похлопал тачку Миньярда по крыше, выходя из сервиса. Путь до знакомой общаги был достаточно быстрым. Ночной город был почти пуст, никаких пробок и толп людей. Водитель всю дорогу молчал, музыка играла спокойная и достаточно тихо. Сет и Мэттью переговаривались между собой изредка и всего одной фразой, сидя на задних сидениях. Эндрю впереди молча следил за дорогой. Знакомый двор общаги был так же пуст. В некоторых комнатах ещё горел свет, а на этаже Лисов стояла тьма. На парковке под фонарем вычерчивались две знакомые рыжие фигуры. Обе сидели на капоте черной иномарки и переговаривались с сигаретами в руках. Но стоило приезжим покинуть такси, как оба поднялись со своих мест и избавились от окурков. Вскоре одна фигура двинулась к ним на встречу, оставляя вторую позади. Это был Нил. Джостен подошёл к трем парням, двум отбивая протянутые кулаки, а Эндрю просто кивая. — Он хочет с тобой поговорить, — он мотнул головой в сторону брата, а сам убрал руки в карманы куртки, поворачивая к общежитию. Старшие тоже не стали задерживаться и пошли скорее к себе в кровати, ведь завтра на учебу никто не отпрашивал. Блондин ещё некоторое время постоял, посмотрев на знакомую крышу и небо, а потом заставил себя пойти к одному очень раздражающему человеку. Ещё на подходе Натаниэль рывком поднялся с машины, одетый в плотный черный свитер, простые темные джинсы, массивные ботинки и плотное пальто нараспашку. Эндрю даже не подошёл к нему близко, остановившись в паре метров. — Давно не виделись, Белоснежка, — первым начал Нат, но Миньярд энтузиазма от встречи не разделял. — Да, очень давно, — с сарказмом вкинули фразу, потому что последняя недавняя встреча задела за живое и играть милого Миньярд не намеревался. — Зачем приехал? Вряд-ли новость о вандализме так тебя зацепила. Веснински, решая ничего пока не говорить в ответ, достал из кармана ключи и уверенно бросил блондину, от чего тот сразу их поймал, слегка сдвинув брови. Взгляд метнулся к связке в руках вместе с авто-брелком и снова на парня напротив. — Что это? — Долго выбирал между Поршем и Мазерати. Решил, что второе тебе понравится больше. Она твоя, — пожал плечами рыжий. — Мне не нужны твои подачки, ведьма. Между нами ведь ничего нет, верно? — эти слова он вернул Веснински обратно, отчётливо напоминая его собственные, вместе с ключами от тачки с равнодушным броском. Было плевать поймают их или нет. К тому же, Эндрю действительно ненавидел подачки от кого-то и Натаниэль не был исключением. Веснински нахмурился, но вместо опровержения слов, просто решил попробовать ещё раз. — Белоснежка, машина не подачка, скорее подарок. Можешь назвать это заглаживанием вины Воронов, из-за нас машина в хлам. Я купил её тебе, просто... Эндрю, не дослушав, резко развернулся, засунув руки в карманы куртки. Его шаги были быстрыми, твёрдыми, ботинки глухо стучали по асфальту. Холодный ночной воздух кусал кожу, но блондин не замечал этого, глядя прямо перед собой в темноту двора. Он не обернулся — ни на Натаниэля, ни на машину, ни на ключи, которые швырнул прямо в рыжего. Связка с брелком звонко ударилась о грудь Веснински, прежде чем упасть на асфальт с тихим лязгом. Гордость и злость кипели внутри, но лицо Эндрю оставалось непроницаемым, как всегда. Тьма двора поглотила его фигуру, и вскоре он исчез, оставив лишь холод и тишину. Натаниэль проводил его взглядом, пока силуэт блондина не растворился во мраке. Тяжёлый выдох сорвался с губ, и парень, не сдерживаясь, рухнул спиной на капот машины. Холодный металл тут же впился сквозь ткань распахнутого пальто, посылая по коже колючие мурашки. Твёрдая поверхность под лопатками давила, но Натаниэлю было плевать. Он закинул руку на лицо, прикрывая глаза, словно это могло заглушить хаос в голове. Плотный свитер чуть смягчал контакт с ледяным капотом, но холод всё равно пробирался к телу, цепляясь за открытые запястья и шею. Ветер слегка трепал края пальто, добавляя ощущение пустоты и одиночества. Ключи, брошенные Эндрю, лежали у его ног на асфальте, холодные и неподвижные, как напоминание о только что произошедшем. Натаниэль знал, что сам виноват. Сам оттолкнул. Тогда слова о том, что между ними «ничего нет», казались единственно верными. Он хотел отсечь всё, что тянуло их друг к другу, не дать этому разрастись, стать чем-то, что он не сможет контролировать. Но теперь, лёжа на холодном капоте, с рукой, закрывающей глаза, он чувствовал только тяжесть. Не ту, что от машины под спиной, а ту, что сжимала грудь, мешая дышать. Глубокий вдох — воздух оцарапал горло, выдох — пар растворился в тусклом свете фонаря. Натаниэль не шевелился, не пытался поднять ключи. Он просто лежал, ощущая, как холод металла и воздуха сливается с холодом внутри.

***

Напряжение между рыжим гостем и Монстром становилось всё более ощутимым, словно туго натянутая струна, готовая лопнуть. Натаниэль понял это ещё в ту ночь, когда, поддавшись порыву, поднялся на этаж к ребятам и попытался открыть дверь в комнату Монстров. Замок был заперт, и, судя по всему, это сделал Эндрю, последним зашедший внутрь. Не имея других вариантов, Нат отправился к Нилу. Его впустили без лишних вопросов, несмотря на поздний час — три утра. Эллери, не ожидавший увидеть друга посреди ночи, всё же радушно уступил ему свою кровать, а сам устроился в гостиной. Привычно взяв карандаш, он принялся рисовать при слабом свете настольной лампы, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить остальных. На утро всё шло своим чередом: команда готовилась к учёбе, кто-то неспешно ел завтрак, кто-то, потирая глаза, выбирался на улицу, чтобы пешком дойти до университета, а кто-то лениво заказывал такси через приложение. Натаниэль, настроенный решительно, хотел снова попытаться заговорить с Эндрю, но тот не просто отмахивался — он, казалось, умышленно избегал любых встреч. Нат догнал его только на улице, в окружении Кевина, Аарона и Николаса. Кевин, заметив третьего номера, расплылся в дружеской улыбке и обнял его за плечи, но Эндрю даже не удостоил его взглядом. Уткнувшись в телефон, он сосредоточенно вызывал такси, демонстративно игнорируя присутствие Натаниэля. Его лицо оставалось непроницаемым, но в сжатых губах и холодном блеске глаз угадывалась сдерживаемая злость. Аарон, заметив это, предпочёл не вмешиваться, а Николас, хоть и хотел съязвить, промолчал, уловив напряжённое настроение кузена. — Я могу вас подвезти, — начал Веснински, с интересом посмотрев на реакцию блондина, но тот так и не поддался, вызвав легкое раздражение, но больше разочарование. — Было бы славно, — с готовностью отозвался Кев, но не ожидал, что Эндрю так остро ответит. — Вот и езжай с ним, — на этих словах к парням подъехало авто, которое видимо кто-то из студентов отменил, а заказ Эндрю приняли следом. Блондин не стал задерживаться и сразу залез в машину на удивление на заднее сиденье. Аарон не думая о другом исходе, залез следом к брату, а Ник пораженно спохватился запрыгнуть вперёд, мельком смотря на брошенного Кевина с Натаниэлем. — Что это было? — Кевин нахмурился, засовывая руки в карманы. — Он вообще собирается с тобой говорить? Натаниэль пожал плечами, стараясь скрыть раздражение. — Не знаю, Кев. Он делает вид, что меня не существует. — Не обращай внимание, — Кевин взглянул на него с лёгким сочувствием. — Эндрю такой… он всегда такой. — В этот момент к ним подошёл Нил, вытирая пот со лба после пробежки, что сильно затянулась. Его взгляд скользнул по парковке, где уже собирались остальные. — Что, опять Эндрю? — спросил он, заметив напряжённые лица. — Нат, ты же знаешь, он не будет говорить, пока сам не захочет. — Натаниэль крутанул ключи на пальце, бросив взгляд на Нила. — Пошлите. Пора ехать. — Он кивнул в сторону своей машины, жестом подзывая Кевина следовать за ними. Винсент, заметив движение, направился прямиком к своей машине, припаркованной неподалёку. В машине Натаниэля царила приятная тишина, пока Нил не нарушил её, откинувшись на сиденье. — Чёрт, Винс опять едет за нами, как на хвосте, — проворчал он, глядя в боковое зеркало. Нат, крепко держа руль, бросил на него быстрый взгляд. — Я предлагал тебе уехать отсюда, Нил. Ты отказался. А теперь, видишь, ситуация поменялась. — Нил прищурился, явно уловив что-то в тоне брата. — Поменялась? Это как же? — Находясь с братом, Нил немного менялся, что заметил Кевин, но говорить ничего не стал. Натаниэль же замялся, его пальцы сжали руль чуть сильнее. Он знал, что Нил, возможно, уже слышал о скором освобождении Натана, но поднимать эту тему не хотел. Волновать брата лишний раз было ни к чему. — Просто… всё усложняется. Не бери в голову, ладно? — уклончиво ответил он, глядя на дорогу. Кевин, сидевший на заднем сиденье, кашлянул, пытаясь разрядить обстановку. — Нил, дай Нату передохнуть. У него и без того голова пухнет. А Винс… ну, он всегда такой. Привыкай. Нил хмыкнул, но спорить не стал, скрестив руки на груди и глядя в окно. Они доехали до университета в относительной тишине. Нил и Кевин выбрались из машины, попрощавшись короткими кивками, и направились к корпусу. Натаниэль остался сидеть, устало вздохнув и опустив лоб на руль. Всё было слишком сложно. Эта машина, купленная для Эндрю, теперь возила его самого, и эта мысль жгла изнутри. Он пытался отогнать воспоминания, но они возвращались, цепляясь за сердце. Внезапный стук пальцев по стеклу заставил его вздрогнуть. Нат резко поднял голову, в груди мелькнула странная, почти нелепая надежда — а вдруг это Эндрю? Но, увидев Винсента, стоящего у окна с привычной насмешливой ухмылкой, он почувствовал, как лёгкое разочарование кольнуло где-то внутри. Алекс, стоявший чуть поодаль, смотрел на него с явным замешательством, и Нат понял, что его собственное смятение не осталось незамеченным. Во время учебы ребят, Нат не нашел ничего лучше, как крутиться поблизости в кофейнях и ждать братьев. Так же проводя все свое время с Винсентом, именно его, он видел крайне редко, при этом исключительно по работе. Оливер и Конор не посещали учебного заведения, приезжая только на тренировки и в общагу к ребятам. Встреча с ними ещё предстояла, но Нат думал совсем не о ней и даже не о Алексе. Мысли всё больше были об Эндрю. Он буквально не хотел говорить с рыжим. Как с ним можно что-то обсудить? Подобное поведение было для парня таким нетипичным или скорее новым, что Нат пытался обдумать эту черту в Эндрю для себя. Он не предполагал, что Миньярд мог быть таким. Когда ребята толпой выходили из университета, собираясь обратно в общагу собираться на тренировку, Натаниэль вновь попытал удачу заговорить с Миньярдом, а получил в ответ игнор, ускорение шага от всех и послание нахуй в виде среднего пальца. В этот момент между Лисами появилась тема для обсуждения. Ребята не знали как реагировать на такое поведение, но по виду Натаниэля было понятно, что он этого ожидал. Дальше летели вопросы к рыжему, но Веснински не отвечал на них, а Рене вскоре успокоила всех тем, что это скорее всего личное и лучше в такое не лезть. На тренировке Эндрю играл нервно, дерзко и агрессивно, но стоило Натаниэлю напроситься на корт, как Миньярд стал ещё хуже в игре. Все снаряды он целенаправленно посылал на Веснински, целясь в незащищённые участки тела, либо специально гоняя его по полю и не давая себе забить именно ему, позволяя это делать всем другим, будто только между ними идёт игра, а другие не соперники вовсе. Это напряжение не столько давило на других, сколько напрягало, интересовало и в каком-то смысле пугало. Лисы старались не лезть, но Эл знал, что не подойдёт ни к одному напрямую. Он не трогал Эндрю, а Нату только писал в личный чат. Рыжий не пояснял причину их ссоры, но тут и умным быть не надо, чтобы догадаться о конфликте между ними двумя. Альбинос тоже старался не лезть детально во всё это, так как в этом случае мог больше сделать хуже, чем помочь. И предпочитал наблюдать, чтоб понять как поддержать обоих или прекратить разлад. К вечеру после всех тренировок и дел Лисы решили устроить привычный сбор тусовку с алкоголем, так как давно чего-то такого не устраивали. Эндрю очень хотел не идти, а угнать в гараж чинить машину, но Бойд пояснил, что там сейчас закрыто и Рэй должен был уехать к матери на пару дней проведать её, так что делать им сейчас там вообще нечего. Это ещё больше разозлило блондина, что он не хотел выходить из комнаты, и как назло Лисы выбрали именно комнату Монстров для сбора. Виной всему был Хэммик, но Миньярд ничего другого ожидать и не мог от кузена. К десяти вечера комната Монстров гудела от шума и суеты. Лисы, стосковавшиеся по нормальной тусовке, решили выжать из ночи максимум, несмотря на усталость после тренировок. Алкоголь, смех и лёгкий хаос уже витали в воздухе, пока комната заполнялась знакомыми лицами. Эндрю, как и ожидалось, забился на подоконник, подальше от всей этой кутерьмы. Он курил, лениво выпуская дым в приоткрытое окно, и его взгляд был пустым, как будто он находился где-то в параллельной реальности. Ему было абсолютно плевать, кто что делает — Лисы могли хоть на потолке танцевать, его это не касалось. Лишь изредка его глаза цеплялись за Натаниэля, но даже это было мимолётным, почти случайным. На кухне царил организованный хаос. Дэн и Элисон, захватившие лидерство, командовали процессом приготовления пунша. Дэн, с закатанными рукавами, выливала в огромную миску какой-то ярко-красный сироп, пока Элисон, с бокалом вина в руке, небрежно кидала туда же нарезанные лимоны и апельсины. — Если добавим ещё рома, никто не заметит, что сока мало, — хмыкнула Элисон, подмигнув Мэтту, который вытаскивал бутылки из сумки. Тот, ухмыляясь, протянул ей литровую бутылку спрайта. — Только не перестарайся, а то опять половина будет под столом к полуночи. В гостиной тем временем кипела другая движуха. Ники, как обычно, взял на себя роль диджея, возясь с колонкой. Он подключал её к телефону, бормоча что-то про «идеальный плейлист», хотя все знали, что половина треков будет его любимым попсовым дерьмом. Сет, ворча, помогал отодвигать кофейный столик к стене, чтобы освободить место для танцев или, как он выразился, «для этой вашей пьяной клоунады». Рене, с её вечной улыбкой, аккуратно расставляла пластиковые стаканчики и чипсы, стараясь не мешать общему хаосу. Нил, Кевин и Нат сидели в углу на диване, отгородившись от суеты. Они переговаривались на французском, их голоса были тихими, но оживлёнными. Нил, как всегда, выглядел чуть напряжённым, но расслаблялся рядом с Кевином, который, несмотря на усталость, не мог удержаться от обсуждения тактики. Нат, скрестив ноги, потягивал воду из бутылки и кидал короткие, но точные замечания, от которых Нил иногда хмыкал, а Кевин раздражённо закатывал глаза. — Si on change l’angle du tir, ça peut déstabiliser leur défense, — сказал Кевин, жестикулируя так, будто они сейчас на поле, а не на тусовке. Нил пожал плечами. — Peut-être, mais il faut que quelqu’un couvre le flanc gauche. Sinon, on est foutus. — Vous deux, arrêtez de parler boulot. On est là pour s’amuser, non? — Нат фыркнул, мельком глядя в сторону Эндрю. Блондин, всё так же сидя на подоконнике, затянулся сигаретой, наблюдая за этой сценой краем глаза. Ники, заметив его отстранённость, не удержался и крикнул. — Эй, Эндрю, слезай со своего трона, присоединяйся! Ответом был лишь холодный взгляд, от которого кузен тут же отвёл глаза и вернулся к своей колонке. Лисы продолжали суетиться, пунш уже переливался через край миски, а комната наполнялась гулом голосов и музыки. Тусовка набирала обороты, и даже мрачное присутствие Эндрю не могло её затмить. Пунш лился рекой. На него много налегали старшие и их девушки. Рене с Нилом привычно пили только сок. Эллери же не спешил пить столько, сколько все, зная свой предел. Так что одного стакана ему хватало потягивать надолго, а второй мог быстро снести крышу. Дэй один перебарщивал с количеством, но все равно мыслил. Аарон часто следил за ним, не давая пить лишнего. Нат явно отдыхал, но все равно предпочитал не напиваться чрезмерно. Его взгляд часто падал на Эндрю, который попивал пунш стакан за стаканом, который наполняли только Рене или Эл, когда он давал им знак, что хочет еще. Остальных просто не подпускал, кроме конечно брата, но близнец и сам не подходил, давая пространство. Вскоре дошло до знакомых обсуждений хотят ли ребята играть в правду или действие, но настроя как такового на это не было. И тогда подвыпивший альбинос принялся вспоминать свои времена в Воронах, рассказывая о том, какие были требования к игрокам. Так Лисы узнали, что всех гоняют на растяжке, требуя полноценный шпагат. А потом вопросы стали актуальными. — Эл, а ты же умеешь садится, да? — с горящими глазами прозвучало от Николаса парню, на что тот прыснул так, будто его недооценивают. — Разумеется, карамелька. Смотрите, — на этих словах Риверсон поднялся со своего места на полу, передал стаканчик рядом Дэн и слишком смело расставил ноги на огромный шаг, опускаясь на пол быстро по мнению старших, которые в кульминации аж скривились, будто больно между ног стало им. Но для Эла не случилось ничего страшного. Он усмехнулся с такой реакции и даже решил выпендриться еще больше, прогибаясь в спине назад и дотягиваясь руками до пятки одной ноги. Это произвело огромное впечатление на половину наблюдающих, вызывая аплодисменты и свист. А Николас явно застыл от удивления. — Ты не говорил мне, что так можешь! — восхитился Хэммик, представляя в голове не самые безобидные сцены. — А ты и не спрашивал, — парировал Эл. — Ну и ну, — протянула Элисон, смотря следом на Ники и подкалывая его. — Кому-то очень повезло в постели с таким партнером, да? Следом раздался легкий смех и хихиканье от альбиноса. Но Риверсон не стал подниматься, а просто выпрямился в сидячем положении и посмотрел на рыжего Ворона, показывая жест присоединиться. В каком-то смысле это могло выглядеть как вызов. — Дьявол, давай. Покажи, что умеешь, — смело прозвучало от парня, на что Веснински хмыкнул и отложил стаканчик, поднимаясь с дивана и подходя рядом к Элу. Его ноги так же легко разъехались и опустили парня на пол. Рыжий и альбинос с некой гордостью сидели напротив друг друга, пока со стороны не заговорил Бойд. — Кевин, а ты тоже так умеешь? — Нет, я не настолько гибкий. — Да ладно, звездное дитя, покажи навыки, — на удивление подключился Аарон и почему-то от его слов Кев заставил себя подняться и пройти к парням рядом. Но правда во время попытки сесть в шпагате он с каждым разом все больше материл свою тупость, в конечном итоге так и не достигнув пола, а ноги охватила судорога в области тазовых мышц. — Я же говорил, что не могу, — Дэй просто упал на пол, вытянув длинные ноги и отдыхая. — Он у нас бревнышко, да, — пошутил Эл, а потом засмеялся, когда вспомнил прошлое. — Но не в постели, хоть там он не плох. На эти слова Нат сощурился, но не стал присоединятся к беседе, прекрасно зная, что это так. Но теперь рыжий не мог оставить все слишком просто. Он поднялся со шпагата и встал в планку для отжиманий, выставив только одну руку под собой, а вторую убрал за спину, делая отжимания будто бы без усилий, не показывая тяжести от этого. Несмотря на напряжение, что откатывалось в свежие раны. Привычная боль каталась по всему телу, но обращать на неё внимание не хотелось. — Повтори, чертенок, — призвал он после десяти раз, усевшись на полу. Эллери на такое хмыкнул, но принял положение как у Веснински, начиная отжимания. Ники был в шоке, что, по его мнению, хрупкий ангелочек способен на такое. Но он будто забывал, что у альбиноса Воронья подготовка и совсем не слабое на вид тело, а рельеф мышц пусть и не был как у качка, но был достаточно подтянут для спортсмена. Десять подобных отжиманий дались с трудом, но парень этого не показал, как любой Ворон свою боль. — Не плохо. А так сможешь? — Нат на этот раз полностью встал и ловко принял стойку только на руках, принимаясь отжиматься так. Футболка сползла с его тела к лицу, обнажая тело слишком открыто и все его шрамы, вместе с недавними следами от Рико. Но Лисы будто не обращали внимания на это. Прекрасно зная, что не стоит сейчас поднимать тему, которую Натаниэль не захочет обсуждать. Единственные, кто внимательно всматривались в его тело, стали Эндрю и Кевин со слегка разными эмоциями, но сходясь в одном — в злости. Риверсон нахмурился на такое, но уверенно поднялся сам и встал на руки, вытянув ноги ровно вверх к потолку, напрягая все мышцы. Футболка упала к голове, обнажая тело и показывая каждый напряженный участок. Хэммик залюбовался на пару секунд, а потом и вовсе принялся снимать, зная, кому потом это отправит и похвастается ангелочком. Эрик будет в полном восторге. Однако Эл не осилил такие отжимания в том же количестве, что и рыжий, сдавшись на четвёртом, потому что пятое могло закончиться травмой, сев на полу. Но даже это вызвало аплодисменты поддержки и протянутую руку от Веснински. — Я сдаюсь, ты сильнее меня, — смиренно признал альбинос, поднимаясь с помощью Дьявола. — Тем не менее ты почти смог, чертенок, — похвалил парень, похлопав Эллери по плечу и возвращаясь на свое место, решая, что такой спортивной активности уже хватит. Вечер продолжал идти своим чередом, как будто вся эта физическая разминка была лишь прелюдией к чему-то более важному. Спорт остался позади, пот медленно высыхал на коже, футболки были вновь надеты или окончательно забыты, а в воздухе витала та особая, почти неуловимая усталость после хорошего дня. Из колонок кто-то включил плейлист «по фану», и никто уже не ругался за то, что снова играют старые треки с ироничными подписями в названиях. Кто-то зевнул. Кто-то притащил себе бутылку воды. Эллери сел поближе к Нику, будто между делом, но с точным намерением. Так, по мелочи, они и скатились в разговоры, в которые сначала вливались случайные, потом уже более постоянные собеседники. Кто-то прикрывал глаза, слушая вполуха, кто-то вставлял едкие ремарки, а кто-то спорил всерьёз. Диалог шёл не в стиле: вот сейчас мы поговорим по душам, а так как оно бывает по-настоящему легко, не заметно, с одной фразы к другой. Обсудили будущие матчи. Посмеялись над тем, как у некоторых тактика до сих пор сводится к «может, кто-нибудь споткнётся». Нат мимоходом пнул безумные рассуждения Эла о нестандартных тренировках Воронов, а тот парировал, что у них и так нестандартное всё, начиная с формы и заканчивая отношением тренеров. В какой-то момент Хэммик пожаловался на очередного «гандона с трибуны», и обсуждение перешло на всех этих милых людей, которые считают команду кучкой неудачников, хотя при этом загадочным образом продолжают следить за каждым их шагом. Пошли шутки. Где-то даже зарывался смех. История и политика вскочили в разговор чуть позже, уже ближе к ночи, когда несколько человек устроились на полу, как будто собрались у костра, только без огня. Спорили зачем вообще была та война и кому это всё нужно. Нат лениво добавил пару фраз, а потом замолчал, слушая Эллери, который внезапно оказался до жути красноречив. Его голос то звенел, то срывался, но было видно, что говорит он от сердца, без пафоса. И никто не перебивал. А потом в какой-то момент Элисон выдала невпопад, что зелёный самый нелепый цвет, и Эл моментально подорвался спорить. Причём не просто спорить, а разбирать оттенки её топика, доказывая, что он не «болотный», а «чайный шалфей», потому что так было написано на упаковке. Элисон закатывала глаза, кто-то хохотнул, а Ник не выдержав сфоткал их обоих и отправил снимок в общий чат с Эриком и Элом: «зелёный конфликт». Через минуту лайки и смайлики посыпались как из рога изобилия. Разговор крутился, плыл, ветвился в стороны, пока Мэтт, уставившись на Нила и Ната, не обронил. — Слушайте, я давно хотел поднять эту тему… Все, наверное, хотели, но как будто никто не решается. Поэтому сделаю это я. Вы у нас типа разлучённые близнецы или как вообще? Повисла пауза. Не гробовая, но плотная. С тем самым напряжением, когда всем интересно, но никто не хочет наступить на чужое. Натаниэль приподнял бровь и взглянул на Нила. Тот смотрел в пол, будто и вовсе не услышал вопрос. Ответа от него не последовало, ни взгляда, ни фразы, ни реакции. Зато Нат чуть качнул плечами. — Это всё… сложно. — Веснински не хотел вдаваться в подробности. Да и не было нужды. — Но родные? — уточнил Сет, не сразу понимая, что вообще ляпнул. Вызывая хохот, окружающих. — Родные, — кивнул Нат, сдержанно улыбаясь, когда Гордон понял, что ляпнул. Обсуждение не сдулось, напротив вспыхнуло новой искрой. — Ну ладно, но вы точно близнецы? — не унимался Мэтт. — Похожи, да, но не как… ну, не как Аарон с Эндрю. Те же прямо ксерокопия. А вы... вас можно различить. — Нат усмехнулся. Сел ровнее, глянул снова на Нила и, как будто между ними пробежал невидимый ток, тот чуть склонил голову и позволил брату говорить. — В детстве нас вообще никто не мог различить, — с усмешкой проговорил Нат. — Мы и хотели быть одинаковыми. Нам это казалось правильным. Да и в каком-то мере безопаснее. — А сейчас? — Сейчас просто ситуация другая. Мы выросли. Наоборот хорошо, что мы не сильно похожи. Но если захотим поверь, — Нат сдвинул волосы назад и взглядом прочертил невидимую линию между собой и братом, — приведём прически в одну форму, встанем ровно, поведём себя одинаково и не отличишь. Никто не отличит. — Спорим, отличим, — мгновенно вбросил Ники, и вот тут началось. — Так, подождите! — хлопнула ладонью по полу Элисон. — Тогда давайте нормально. — Ставки? — Конечно ставки! Разгорелся настоящий спор, что именно отличает близнецов. Кто-то говорил манера речи, кто-то — улыбка, кто-то кивнул на шрамы, но тут же был освистан: это ж тупо. Мэтт уверял, что Нил моргает как-то по-другому, Элисон утверждала, что у Ната голос с железкой, а Нил звучит мягче. Даже пальцы сравнили. Дошло до абсурда, как всегда. — Всё, стоп! — вскинулся Эллери, загораясь почти с искрой в глазах. — Раз уж играть то играть как надо. Миньярды тоже участвуют. У нас есть две пары близнецов, чего мы ждём? Будто по единому мнению все посмотрели на Эндрю, который косился на них с явным недовольством, не желая участвовать в активностях. И он одним взглядом говорил, что против этой идеи. Николас активно пытался его убедить, но в ответ получал только средний палец. — Зверёк, да брось. Безобидная игра. Тебе не придется даже ничего делать. Мы оденем Аарона под тебя и волосы так же уложим. Просто пойди с нами и подожди, — настаивал Эл, но Эндрю не отреагировал и на это. — Белоснежка, боишься меня от брата не отличить? — Нат зашёл со стороны «на слабо» и это стало работать. Миньярд сразу нахмурился и впервые за день напрямую посмотрел парню в глаза с какой-то ненавистью. — Уж тебя, ведьма, я и среди тысячи клонов отличу, от лисеныша и подавно, — уверенно заявил блондин, наконец слезая со своего места и туша окурок в остатках сладкого напитка на донышке своего стакана. — Ура! Значит будем начинать собирать обоих. Рене, мармеладка моя, мы с тобой не участвуем, пошли их приводить в порядок, — воодушевился Риверсон, беря подругу под локоть и резво поднимая. Они решили начать одновременно. Эллери пока занялся Миньярдами в их спальне, где наряжал близнецов одинаково и оба надели те самые футболки, которые он подарил им ещё в летнем лагере. Такие же как у Эндрю нарукавники, одинаковые носки. С укладкой все вышло проще. Волосам Аарона просто изменили направление как у Эндрю и зафиксировали пудрой для укладки, которая не выделяется так сильно, как лак на волосах. А потом их двоих оставили в комнате ждать, а сам альбинос подорвался как олень, скачущий на воле. Он успел сбегать к себе и взять одну интересную вещь, а так же достал из гардероба Нила пару одинаковых свитеров и штанов, которые когда-то закупил по три одинаковых штуки. Сейчас одежда идентичная была идеальна. Даже носки не отличались. Он пришел в комнату девочек, где Рене как раз колдовала над оттенками волос двух парней и их стрижками. Волосы Натаниэля пришлось подстричь под Нила, чтобы было одинаково, и парень был даже рад, шутя, что наконец это сделал у хорошего мастера. Потом с помощью смешанного с кондиционером тоника девушка придала цвету волос Ворона похожий оттенок как у Нила и уложила им одинаково кудри. Риверсон с одеждой пришел вовремя, но Ната попросил зайти с ним в ванную, чтоб одеть его там. Веснински не понимал в этом смысла, пока тот не достал свёрнутый в руке какой-то комочек эластичных резинок и лент с кольцами. — Что это? — парень приподнял бровь и выжидал, но Эл уже раскрыл вещь, поясняя куда совать голову, а куда руки. — Это лёгкий бандаж из эластичных резинок. Он не давит как из кожи, — парень уже поправлял рисунок звёзды на груди рыжего с лёгкой улыбкой. — И зачем мне это под одеждой? — рыжий смотрел на друга с каким-то подозрением, а потом тот слегка натянул ленту и отпустил, легко шлепнув по коже. — Потом спасибо скажешь. Не забудь спросить об этой штуке у зверька, — пояснил парень, отходя от Дьявола и выходя из помещения, оставляя его одеваться самого. Нат на секунду застыл, глядя на приоткрытую дверь, за которой скрылся Эллери. В комнате осталась тишина, только слабое жужжание вентиляции в потолке. Он опустил взгляд на комок резинок, обнявших его торс, словно чужая кожа. Было странно. Не больно, не тесно, не мерзко — просто… странно. Он машинально провёл рукой по груди, почувствовав под пальцами мягкий рельеф и натяжение лент, аккуратно обтягивающих его ребра. Сердце вдруг забилось как-то неровно. Нат сделал шаг к зеркалу и остановился, словно боясь увидеть себя. Но взгляд всё равно поднялся, и его отразило почти незнакомое лицо. Он смотрел не на то, как завязаны ленты. Глаза сразу зацепились за кожу — за свежие царапины на ключице, за тонкие полосы порезов вдоль ребер, за багровеющий синяк на животе и следов от зубов. Всё было там, где он сам не всегда мог рассмотреть. А теперь — вот оно, перед ним. Каждая метка как отдельная история. Он вдруг сжал пальцы в кулак. Но именно тогда он заметил волосы. Новые. Непривычные. Он поднял руку и осторожно коснулся пряди у виска. Волосы больше не щекотали плечи, не путались под пальцами, не прятались в воротнике. Они были короткими, упругими, уложенными в те самые завитки, которые Рене любовно вывела руками. Красиво. Чуждо. По спине пробежали мурашки. — Какого хрена я делаю… — тихо выдохнул он, сам не зная, к кому обращается. Он ведь столько лет отращивал их. Отращивал назло, в память, в протест, чтобы не быть похожим. А теперь — остриг. Укоротил. Сделал завивку, мать его. Какой в этом смысл? Что это меняет? Нат нахмурился, глядя в зеркало. Волосы всё ещё были длиннее, чем у «него». Всё ещё не те. И да, они красиво уложены. Но что дальше? Он тряхнул головой, будто стряхивая с неё мысли, и отвернулся. Всё, хватит. Поздно об этом думать. Всё уже сделано. Он достал свитер, натянул его на себя, поправил ворот, втянул нос в ткань и вдохнул — пахло Нилом. Свежее, немного горькое, привычное. Даже успокаивало. Потом натянул штаны, влез в одинаковые носки и выпрямился. Смотрелось даже не плохо. В комнате с ребятами уже давно все ждали начала игры. Двое рыжих вернулись сразу, как были готовы, а потом Эл сходил за Миньярдами, выводя в общую комнату и их. Два блондина, идентичных друг другу, смотрели на таких же одинаковых рыжих. Однако в глазах друг друга каждый пытался найти отличительные черты. Аарон не мог отличить двух Веснински. Скорее интуитивно ему что-то подсказывало, что Нил это именно этот. Но в интуицию парень обычно не верил. Старшие все просто замерли, пытаясь отличить настоящих. Мэтт и Дэн то и дело просили покрутиться и показаться со всех сторон. Все четверо это делали, хоть и без желания. Они копировали даже мимику друг друга. Было понятно, что Аарон хороший актер, потому что перед всеми стояли буквально два Эндрю. Даже Ники терялся и не мог понять, где кто. Рене и Эл довольные работой дали друг другу пять, встав около окна в стороне. — Ну давайте. Вы сделали ставки. Я всё записал. Говорите где и кто по вашему мнению, а я буду вести счёт ставок, — альбинос с хитрой улыбкой достал свой телефон и открыл заметки, готовый вести запись. — Близнецы свои предположения скажут в конце, а пока тш-ш-ш. — Я не верю, что тут стоят четыре разных человека, — пораженно вздохнул Бойд, потирая глаза. — У меня будто двоится, — Сет повторил то же самое, стирая алкогольное наваждение. Элисон сразу поднялась с места и поспешила подойти к двум рыжим, внимательно заглядывая им в глаза. Блондинка хотела было коснуться волос и понять на ощупь, но Рене напомнила, что это не честно. Трогать ребят нельзя. Блондинка разочарованно вздохнула и стала только обходить двоих, пока наконец не приняла решение довериться интуиции, указав на одного и назвав его Нилом. Сет решил, что довериться любимой и просто присоединился, поясняя это сильной женской интуицией. С Миньярдами вышло так же. Дэн на такое не повелась. Она предпочла высматривать отличия в поведении и что-то знакомое всё равно проявилось. Нат не жил с Лисами, так что точно не знал, что Нил порой делал отличительные вещи. Например стоять ровно ему было сложно. Он периодически хотел сместить вес тела на одну ногу, но держался из-за картинки для всех. Это напряжение капитанша и выявила, указав на одного из парней. С блондинами ей пришлось попотеть, поэтому она выжидала, когда Эндрю по привычке начнет поглаживать ножи под повязками в закрытой позе. Один из парней сделал похожий жест, хоть и не было уверенности, что это именно касалось ножей. Ники старательно крутился, но из рыжих не смог никого отличить. А вот своих долго рассматривал. Дэй пытался найти Ната и смог это сделать, потому что жил с парнем с детства, а Нила пусть и не знал так долго, но успел немного изучить. А вот в отличии блондинов ему помог Аарон. Кевин схитрил, когда решил напомнить о своей недавней попойке и снова извиниться за это. Он приметил в лице Аарона изменение во взгляде и это только одно помогло понять где кто. Угадывания продолжались. Некоторые пробовали определить по мелочам: манере держать руки, стоять, моргать, двигаться. Но всё равно чаще всего пальцем тыкали наугад, подстраховываясь фразами вроде «мне кажется» или «интуиция подсказывает». Кто-то пытался шутить, кто-то — всерьёз присматривался. Рене внимательно следила, чтобы никто не нарушал правила. Хотя напряжение уже было на пределе, и всем не терпелось узнать — кто всё же был прав. Первыми из близнецов угадывать решили рыжие — Нил и Натаниэль. Оба подошли ближе, внимательно оглядывая Миньярдов с ног до головы. Изучали каждую деталь: поворот плеч, наклон головы, реакцию на взгляд. Нил первым поднял руку и уверенно указал на одного из них: — Аарон. — Он не объяснял, не оправдывался. Просто назвал — и был уверен в ответе. Натаниэль через пару мгновений, чуть прищурившись, указал на второго: — Эндрю. Оба взгляда встретились и почти синхронно кивнули друг другу — да, именно так. Они были уверены. Миньярды не отреагировали. Ни один не подтвердил, ни один не опроверг. Просто приняли к сведению. Наступила их очередь. Аарон стоял, не в силах оторвать взгляда от этих двоих. Внутри у него зрело раздражение, вперемешку с растущим недоверием к себе. Как? Как эти двое, едва ли знакомые с ними так близко, сумели определить их без тени сомнения? Все остальные плутали в догадках. А здесь — чёткое, уверенное попадание. Эндрю сделал полшага вперёд. Аарон последовал за ним, хоть и старался не выдать себя. Но, честно говоря, ему было уже всё равно. Игра подходила к концу, смысла прятаться больше не было. Всё равно, если бы никто не угадал — они бы получили весь приз. Но не повезло. И вот Эндрю, игнорируя строгий голос Рене, что это нарушает правила, подошёл вплотную к одному из рыжих. Пристально глянул в лицо, словно выискивая то, что видел уже много раз. Затем вслух и чётко произнёс: — Этот — ведьма. Второй — лисёныш. — С этими словами он окончательно себя выдал. Но не отступил. — Из тысячи узнаю эти лживые глаза, — добавил он тише, глядя Натаниэлю прямо в лицо. Он отошёл, и на его месте осталась напряжённая тишина. Натаниэль хмыкнул, будто слабо посмеялся, и натянул ворот свитера до самого носа. Это был жест защиты, привычка скрыться. Улыбка осталась, но взгляд стал туманнее. Что-то кольнуло внутри. Это ощущение — не ушло от взгляда Эндрю. Не скрылось от Кевина. Его заметил Нил. Даже Эл уловил суть. А остальные просто ждали. Нетерпеливо. Все хотели наконец узнать, кто из них оказался прав, кто победил. Хотя большинство уже догадывались — большинство ошиблись. Оставалось лишь подтвердить догадки. Эл, заметив общее волнение, щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание: — Итак, дамы и господа, момент истины. Кто же на самом деле кто? — Рене кивнула, взяла листок с записями ставок, чтобы свериться позже. А Эндрю — настоящий Эндрю — пожал плечами: — Они были правы. — Он указал на второго блондина. — Это Аарон. А я — я. Аарон молча кивнул, признавая поражение. Он всё ещё переваривал, как рыжие умудрились их распознать. Даже не «по мелочи», а с какой-то пугающей точностью. Нил и Нат выглядели спокойно, но если присмотреться, у Натаниэля чуть дрожали пальцы, всё ещё спрятанные в рукавах. Он явно не ожидал такого выпада в свою сторону — про лживые глаза. Отголоски старых обид всегда резонировали в нём слишком сильно. — Эндрю тоже угадал, — ровно произнёс Нат. Эл глянул на свой список, прокрутил экран и с кривой ухмылкой сказал: — Попадание в десятку. Поздравляю, вы первые угадали всё правильно без единой ошибки. — О, браво, — медленно хлопая, подала голос Элисон. — Но вы всё равно жулики. Вы ведь специально копировали привычки друг-друга! — Знаем, — отозвался Нил с невозмутимым лицом, — а вот вы — нет. — Ну вот теперь мы и разобрались, — вставил Мэтт, немного облегчённо. — Можно уже призы раздавать? — И признания в позоре, — усмехнулся Эл и оглядел всех. — В основном — вам, потому что почти все облажались. Особенно ты, Мэтт, ты дважды не угадал. Надо было как Сет прислушиваться к интуиции девушки. — Это всё алкоголь, — отмахнулся тот. — Конечно, — кивнула Рене, — только вот ты уже давно трезв. В комнате снова воцарился смех, смешанный с шумным обсуждением и пересмотром ставок. Кто-то хлопал по плечу угадавших, кто-то спорил, что «на самом деле почти был прав», а Эндрю, не отпуская тему, всё смотрел на Натаниэля, будто всё ещё не решил, злиться ли ему или… удивляться. — Ты хорошо сыграл, — Кевин подошёл к брату и мягко толкнул его локтем. — Ага, — сухо бросил Нат. Эндрю тихо хмыкнул. А Нат снова натянул ворот до самых глаз и посмотрел в окно. Он не знал, что именно было хуже — проигрыш, точное определение, или фраза про «лживые глаза», оставшаяся с ним. Но игра закончилась. И никто не мог сказать, что она не удалась. — Зверёк, пошли покурим, — нейтральным голосом заговорил Риверсон, когда всё кончилось и можно было разбиться на группки для общения. На это предложение никто особо никак не реагировал. А Миньярд ненадолго задумался, но в конечном итоге кивнул в согласии. Эл накинул на себя толстовку Ники, решая, что этого хватит, ведь не планирует задерживаться надолго. Миньярд взял свою куртку и проверил сигареты и зажигалку. Элу было достаточно только своих сигарет. Прикурить ему и Эндрю даст. Так что после коротких сборов оба двинулись по лестнице вверх до привычной двери и открытой крыши. Ветер всё ещё бил холодом, весна только вступала в права. Солнце начинало греть теплее, но сейчас в ночь о тепле речи не шло. Оба парня прошли до края крыши, где Миньярд знакомо опустился на холодный бетон, поджав к себе одну ногу, а другую свесив с края. Эл опустился рядом на парапете, но на корточках, доставая свои любимые шоколадные Кисс. Эндрю вынул свои карамельные и вскоре приторный дым полетел в темное звёздное небо. Риверсон молчал, Миньярд тоже. Альбинос ничего не спрашивал и не напоминал ни о чем. Он сам понял, что между Монстром и Дьяволом есть недомолвка, ссора или может это даже пропасть, но у него есть шанс перекинуть через неё мостик. Телефон в руках тускло засветился и он быстро набрал одно простое слово своему Дьяволу. «Крыша». Натаниэль сидел на краю дивана, ссутулившись, почти уткнувшись носом в телефон. В комнате звучал смех, кто-то открыл Твистер, и Элисон уже тащила Нила за руку, заставляя его участвовать в игре. Остальные шумно обсуждали правила, смеялись, подталкивали друг друга. Но Нат остался на диване, в стороне. Он сильнее натянул ворот серого свитера, будто хотел спрятаться внутри него. Пальцы нервно теребили край рукава, экран телефона был пуст — ни одного нового сообщения. Кевин заметил его сразу. Он не мог не заметить. Это состояние… он знал его до мельчайших деталей. Подойдя, он сел рядом, пахло от него алкоголем — весело, тепло, но трезво. Он держал в руке пластиковый стакан и без слов протянул его Натаниэлю. Тот замешкался, но всё же взял. Мыслей было слишком много. Эл звал на крышу — и вроде бы стоило пойти, сменить обстановку, но… там мог быть Эндрю. А Эндрю, судя по всему, совсем не хотел его видеть. — Что случилось? — тихо спросил Кевин, поворачиваясь боком, закидывая руку на спинку дивана. — Ничего. Всё в порядке, — Натаниэль сделал глоток, не отрывая взгляда от телефона. Никаких новых сообщений. — Я не слепой, — Кевин усмехнулся. — Ты сейчас ведёшь себя так же, как в детстве. Когда вы с Жаном или Рико ссорились. Помнишь? — Натаниэль нахмурился. Конечно, помнил. Кевин тогда тоже всегда был первым, кто приходил. Словно у него была какая-то особая антенна на его внутренние шторма. И от этого внутри стало ещё хуже. Ненавидел это чувство — слабость. Уязвимость. — Всё сложно, — выдохнул он. — С Эндрю всегда так, — заметил Кевин спокойно. Натаниэль резко повернул голову, вскинув подбородок. Он же даже не упомянул Эндрю. — И с тобой — кстати, тоже, — добавил Кевин, как ни в чём не бывало, не убирая лёгкой улыбки. Натаниэль не ответил. Он просто смотрел на него, пытаясь понять — издевается он или нет. Но Кевин выглядел серьёзным. Спокойным. Даже немного печальным. Он перевёл взгляд на Аарона, который в этот момент что-то весело обсуждал с Рене и Николасом, и сказал уже другим тоном: — Знаешь, угораздило же — влюбиться в двух настолько безнадёжных болванов. Только тебе повезло больше. Натаниэль напрягся. Влюбиться? Он? Да это бред. Он не был влюблён в Эндрю. Не мог быть. Он не… любил. Никого. Это чувство — чужое, опасное, ненужное. Он не любил Эндрю. Точно. Он просто… он просто не хотел терять его. И это нормально. Это не любовь. Правда же? Но где-то внутри всё же скреблось. Та боль, которую он почувствовал, когда оттолкнул Эндрю в больнице. Когда увидел, как тот теперь смотрит на него — или не смотрит вовсе. Он резко встал. — Ты несёшь полную чушь, — бросил он, подхватывая телефон. Кевин чуть наклонил голову, наблюдая за ним. — Это всё не так, — добавил Нат, и уже отвернувшись, вышел из комнаты. Он только потом вспомнил, что сигареты остались в куртке, которая висела в прихожей. Вернулся, молча накинул её на плечи и снова ушёл — на улицу, в тишину, где можно было наконец выдохнуть без лишних глаз. Кевин остался сидеть. Он не пошёл за ним. Только улыбнулся, как-то по-взрослому, с лёгкой грустью в уголках губ. Он был готов. Готов отпустить Натаниэля, как отпускал уже не раз. Готов отпустить чувства, которые давно уже жгли ему грудь. Взгляд зацепился за Миньярда и внутри стало чуть тоскливо. Как же тяжело отпускать ту любовь, которую никто так и не принял. Он встал, потянулся и пошёл обратно — к друзьям, к шуму, к свету. К этой ночи, которую всё равно стоило прожить. Натаниэль стоял на улице, сжимая в пальцах зажигалку, но так и не закурив. Ветер был холодным, ночной, но внутри всё все равно жгло. Он стоял, глядя куда-то в темноту, будто там мог найти ответ. Но его не было. Только тревожное, вязкое чувство под рёбрами, от которого хотелось сбежать. Он выдохнул и резко развернулся. Ноги сами понесли его к зданию, потом вверх по лестнице — быстро, почти бегом. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу. На каждом пролёте ему казалось, что он вот-вот развернётся обратно. Но не развернулся. У двери на крышу он замер. Вся эта решимость вмиг испарилась. Рука зависла над ручкой. Пальцы дрожали. Жар поднимался от шеи к лицу. Внутри всё горело — от стыда, от гнева на самого себя, от странного, липкого страха. Минуту он просто стоял. Словно вечность. Словно весь мир застыл вместе с ним. И лишь сердце билось — быстро, неправильно, будто отбивая какой-то чужой ритм. А потом он всё же толкнул дверь. Она со скрипом поддалась, и он сразу увидел их — две фигуры, сидящие на краю крыши. Первым голову поднял Эл. Его взгляд встретился с глазами Натаниэля, и он сразу начал подниматься. Спешные шаги довели альбиноса до Натаниэля и крепкая холодная рука ухватила плечо рыжего, тормозя рядом. Шепот на ухо от Риверсона навёл внутри ещё большую смуту. — Начни диалог первым. Удачи, Дьявол, — хватка сразу ослабла и Эллери скрылся за дверью. Начать первым. Это было самое сложное. Он не знал как. Точнее, он не знал с чего ему начать. Он должен был затронуть конкретную тему, которая волнует Эндрю. Почему тот злится? Из-за лжи. Что должен сказать Натаниэль, чтобы Миньярд снова посмотрел на него знакомым взглядом с ноткой понимания и возможно даже тепла своими янтарными глазами? Было невыносимо видеть холод, обращённый в самую душу. — Я, — начал было парень, но голос предательски дрогнул, однако это не остановило рыжего. — Я не хотел тебе лгать, Белоснежка. — Блондин первые секунды не шевелился и казалось, что он не слушает, но движение руки, которая стряхивает пепел, говорило о внимательности к словам. — Я хотел прекратить это всё, пока было можно. Всё слишком сложно сейчас, а это было слабостью… — Нат ожидал ответа, но в конечном итоге заставил сказать себя конечную фразу. — Так я думал и ошибся. Только сейчас Миньярд слегка мотнул головой в бок, будто хотел посмотреть на парня, но не решился повернуться до конца. А потом он поменял положение ног, чередуя их, чтоб не затекли. Тишина продолжала стоять, пока парень не сделал затяжку, которая была последней и не сбросил окурок вниз. — Ведьма, как ты думаешь, что именно меня так задело? — вопрос застал врасплох, но рыжий осторожно сделал пару шагов вперёд, а потом внутри что-то поставило барьер, пока Нат сам не признается себе. — Ты сказал, что я солгал тебе, — ответ был не совсем тем, что ждал Эндрю. Он поднялся со своего места и повернулся к Веснински, убрав ледяные руки в карманы. Их взгляды встретились и Натаниэлю было больно видеть эти холодные и пустые глаза. — Я ненавижу ложь, это правда. Но ещё больше я ненавижу, когда лгут сами себе, ведьма. Эти слова снова больно ударили по сердцу Веснински, вызывая сожаление о сказанном и тоску по тем приятным моментам совместного уединения. Выкурить пару сигарет, посидеть в тишине, выпить на пару или просто перекинуться парой фраз. Поздно Нат понял, что между ними что-то есть. Оно зарождалось изначально и уже давно глубоко пустило корни. — Я виноват, Дрю, — честно слетело с уст Ворона и это мягкое обращение, такое далёкое и теплое затронуло внутри Миньярда всё. Он сощурился, пытаясь понять, правильно ли понял эти слова. Веснински признал неправоту? И что теперь? Это всё должно к чему-то прийти. — Ты говорил, что между нами ничего нет, — напомнил блондин, посмотрев себе под ноги, пока спускался с парапета, а потом вновь взглянул на парня. — Так может тогда признаешь, что есть? Скажи мне это в лицо. Натаниэль смотрел на Эндрю, не в силах сделать ни шагу, ни вдоха. Внутри всё сжалось, как от резкого удара. Признать? Признать, что между ними что-то есть? Что он чувствует — что? Привязанность? Желание? Тепло? Боль от мысли, что может потерять? Он знал, что значит защищать. Знал, каково это — терять. Знал, как всё рушится, когда в один миг забирают тех, кто дорог. Он привык. Или думал, что привык. Прятаться за братской привязанностью, за долгом, за телом. Нат почувствовал, как паника подступает к горлу. Он не боялся боли, пуль, падений. Не боялся провалов. Но сейчас он боялся. Потому что не понимал, «что» именно чувствует. Это было больше, чем желание. Глубже, чем забота. Не просто инстинкт защищать. Не просто нежность к кому-то близкому. Это было «что-то». Жан всегда ему говорил, что влюбленность, настигает неожиданно, резко, сбивая с ног. На что Веснински усмехался. А сейчас не хотел верить. Но теперь стоял на краю этой пропасти, и Эндрю медленно шёл к нему, не отводя взгляда. Каждый его шаг — как удар сердца. Натаниэль напрягся, будто готовился к выстрелу. Ноги налились тяжестью, дыхание стало частым и рваным. Впервые в жизни он не знал, как себя вести, что сказать. Как спрятать дрожь в пальцах, скользнувшую по телу, когда Эндрю подошёл вплотную. И когда коснулся его шеи — легко, почти невесомо — Натаниэль вздрогнул, будто ударила молния. — Дыши, — прошептал Эндрю. Тихо, не давя, но так, что эти слова прошли сквозь кости. Нат зажмурился. — Между нами… — голос сорвался, и он сжал кулаки, сдерживая себя. — Между нами действительно «что-то» есть, — выдохнул он хрипло, почти не слышно. Губы дрогнули, будто он только что признался в самом постыдном секрете. Но он говорил это честно. С тревогой. Эндрю смотрел на него внимательно, словно ждал чего-то ещё. Пауза повисла между ними, наполненная всем пережитым. — Да или нет? — спросил он спокойно. Но Натаниэль почувствовал, насколько всё для него важно. Всё решалось сейчас. Он не сразу ответил. Проклинал себя. Сомневался. Боролся. А потом тихо, почти шепот ответил. — Да. Эндрю не улыбнулся, он просто шагнул ближе, и не спрашивая больше ничего, поцеловал его. Медленно. Осторожно. С нажимом, за которым скрывались месяцы молчания, боли, желания и чувства, которым наконец позволили выйти наружу. Натаниэль будто растворился в этом поцелуе, в этом моменте, в этом «да». Миньярд не спешил, не торопил, не напрягал, не заставлял. Это именно тот поцелуй, где периодически тебе дают шанс отступить, где каждое прикосновение рук ощущается успокаивающе и умиротворенно. Эндрю казалось стал тем самым Дрю, которого так не хватало Натаниэлю. Рыжий не мог отстраниться, ему было мало, его терзало изнутри. А потом рука блондина стала осторожно поглаживать шею, избегая затылка. Это постепенно успокаивало, пока Миньярд сам не отстранился и не прижал голову Ворона к своему плечу. Нат теперь не спрашивал разрешения на простое касание. Его руки осторожно задели куртку и залезли под неё, ложась на бока тела, закрытые футболкой. Эндрю слегка, но заметно для рыжего напрягся, однако промолчал и только прижал Веснински больше к себе, тем самым давая молчаливое согласие. Прохладный кончик носа уткнулся в горячую шею блондина, улавливая спокойное и мирное сердцебиение. Это успокаивало ещё больше. Эндрю держал его так до тех пор, пока не уловил, что дыхание парня устаканилось. Между ними стояла комфортная тишина. Никто из них не позволял себе лишнего. Время тянулось медленно или таковым ощущалось, но когда рука Эндрю перестала гладить шею, Натаниэль принял это за намёк подняться. Глубокие голубые глаза, полные усталости, но спокойствия от прояснения конфликта и чувств, сейчас казались блондину самыми красивыми. — Мы уходим отсюда вниз? — слабым шёпотом прозвучало от рыжего, на что Эндрю только слабо пожал плечами. Он задрал голову в небо и Нат повторил, встречаясь с тысячами звёзд. Тут всегда было особенное небо. Нигде больше такого не было. Эндрю, стоя вплотную, вдруг провёл рукой по боку Натаниэля, его пальцы случайно задели что-то под плотной тканью свитера. Что-то твёрдое, холодное, едва уловимое, но достаточно странное, чтобы заставить его остановиться. Он нахмурился, задержав ладонь на этом месте, медленно проводя пальцами, словно проверяя. Нет, не показалось. Под тканью ощущались металлические края — небольшие, но чёткие, как что-то чужеродное. Эндрю поднял глаза, и его бровь вопросительно изогнулась, требуя объяснений без слов. Натаниэль, уловив этот взгляд, слегка усмехнулся, уголки губ дрогнули в знакомой дерзкой манере. Он вдруг вспомнил слова Эла, брошенные вскользь, с его обычной насмешливой интонацией: «Спроси у Дрю, он разберётся». Натаниэль чуть наклонился ближе, не отводя взгляда от лица Миньярда, и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Это всё Эл с его шалостями. — Эндрю не ответил, но его взгляд стал острее, а пальцы всё ещё лежали на ткани, словно пытаясь разгадать, что скрывается под ней. Натаниэль не стал поднимать свитер, но в его глазах мелькнуло что-то хитрое, будто он знал, что Эндрю уже зацепился за эту загадку. — Да или нет? — голос Эндрю прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, как будто он сдерживал что-то ещё. — Да. — Натаниэль только шире улыбнулся, едва заметно кивнув. Это слово будто сорвало невидимый барьер. Эндрю, не разрывая зрительного контакта, медленно скользнул руками под свитер Натаниэля, его пальцы коснулись кожи, а затем наткнулись на что-то странное — тонкие ленты, переплетённые с холодными металлическими элементами. Он замер на мгновение, проводя ладонями выше, осторожно ощупывая эти чужеродные детали под тканью. Металл был едва заметным, но его края проступали под пальцами, вызывая лёгкий укол любопытства. Свитер задрался чуть выше, но Эндрю не стал его придерживать, оставляя тёплые ладони на коже Натаниэля, не спеша убирать их. Натаниэль заметил, как напряглись плечи Эндрю, как его дыхание стало чуть быстрее, почти незаметно. Это вызвало у него лёгкую усмешку — дерзкую, но мягкую. Веснински наклонился ближе, коснувшись губами чужой шеи, оставляя первый влажный поцелуй. По коже Эндрю пробежали мурашки, а Нат, не останавливаясь, добавил ещё один поцелуй, затем ещё, пока пальцы Миньярда цеплялись за ленты, скользили под них, нащупывая металлические края на груди. — Не думал, что тебе такое нравится, — ухмыльнулся Натаниэль, имея ввиду глупую вещицу на теле и решая специально это пояснить. — И я не о шее сейчас, Белоснежка. — Заткнись, ведьма. Твой фетиш на счёт шеи отвратителен, — со вздохом произнесли слова, невольно специально задирая голову и открывая её ещё больше. — Тебе ведь нравится, — Нат продолжил свою сладкую издевку, перейдя на другую область, оставшуюся без внимания. И было так непривычно ощущать, как эти резинки натягиваются от напряжённых пальцев Миньярда, словно тот искал за что ухватиться. Вспомнились слова Эллери «Ты потом скажешь мне спасибо» и мысленно Нат действительно его благодарил. Натаниэль не ожидал, насколько быстро сменится атмосфера. До этого момента всё будто колебалось между нежностью и зыбкой тишиной, но теперь между ними что-то переломилось. Не болезненно, а естественно, как дыхание, как пульс. И Миньярд больше не сдерживался. Он притянул его ближе, легко, но твёрдо, будто бы давно ждал и знал, что сделает это. Губы Эндрю были тёплыми и цепкими, поцелуи — глубже, увереннее, насыщеннее. Он не торопился, но при этом не оставлял места для сомнений. Нат почувствовал, как язык пробирается внутрь, как Миньярд целует так, будто это единственное, что сейчас имеет значение. Пальцы на его теле не дрожали, наоборот, были сильными, цепкими, проникающими под ткань и изучающими каждый изгиб, будто подтверждая для себя: он здесь, он реальный, все не иллюзия. Связки лент чуть натянулись под ладонями, когда Эндрю сжал их, слегка потянув, проверяя насколько это можно. Ответом было только тихое, почти хриплое выдохнутое имя. — Дрю… Никаких просьб, никаких «стоп». Только желание — голое, живое, пульсирующее между ребрами, которое Натаниэль даже не пытался скрывать. Он прикусил нижнюю губу Эндрю, коротко, игриво, и получил за это ответ резкий вдох, и в следующую секунду блондин толкнул его назад. Спина Ната ударилась о стену не больно, но ощутимо. Каменная, холодная, она контрастировала с горячими ладонями на его коже, с телом Эндрю, плотно прижатым к нему. Всё вокруг растворилось, осталось только это: жесткость стены за спиной и чужое тело спереди, тяжёлое дыхание, слишком близкие губы, зрачки, распахнутые в темноте. Нат невольно выгнулся, позволяя чужим рукам держать его крепче, сильнее, позволяя себе быть ведомым. — Вот и хорошо, — прошептал Миньярд, уже скользя губами к уху. — Ты слишком много болтаешь. И Нат засмеялся, тихо, захлёбываясь дыханием, срываясь на вдохе, пока Эндрю не заставил его снова замолчать. Снова губами, языком, движением бедра вперёд, которое выдрало из Веснински неуверенный, почти жалобный стон. Всё внутри у него горело, но это пламя было не разрушительным — нет, это было очищающее пламя. Натаниэль больше не дрожал, не метался. Он тянулся навстречу, он принимал, он отдавался, знал, что в этих руках, в этом голосе, в этом прикосновении безопасность. Даже когда Эндрю становился более резким, более напористым, он всё равно был якорем. Руки Миньярда прижали его крепче, и оторвавшись от губ, он посмотрел в глаза. — Ты не упадёшь, я держу. И это было правдой. Это было почти безупречно. Почти. Всё, пока не раздался звонок. Резкий, неуместный, рвущий воздух и разрывающий момент. Эндрю не сразу отстранился, звук проигнорировали, будто это просто помеха, как чьё-то далёкое эхо, не имеющее к ним отношения. Но телефон не унимался, требуя внимания. Миньярд оторвался первым. Осторожно, будто не хотел, но знал, что должен. Натаниэль задержал взгляд на его лице, а потом нехотя посмотрел на экран. Незнакомый номер. Раздражение вспыхнуло мгновенно он даже не стал скрывать его, закусил губу, будто удерживая ругательство, и всё же принял вызов. — Да? — сухо бросил он в трубку. — Привет, младший, — сладко, почти мурлыча, прозвучало в ответ. Веснински вздрогнул. Пальцы рефлекторно крепче сжали руку Эндрю, который всё ещё стоял рядом, не отходил, не мешал, просто наблюдал. Молчал, но Нат знал: он это заметил. Лола. Конечно же, она. Как всегда — в самый уязвимый момент. — Что тебе нужно? — теперь голос Натаниэля стал другим. Ровным. Лёд под стеклом. Собеседница же, напротив, звучала с каким-то болезненным удовольствием. В её голосе чувствовалось странное, маниакальное возбуждение, будто она наслаждалась каждым словом, каждым вдохом. — Ничего особенного, — пропела Малькольм, — просто захотелось поболтать. Пригласить на ужин. — Натаниэль тяжело выдохнул, взгляд стал колючим, как лезвие. — Лола… — раздражение в этом имени прозвучало с новой силой. — Хватит играть в свои игры. Скажи прямо, что тебе надо. — Ничего. — Она рассмеялась, мягко, будто обволакивая. — Я всего лишь передаю приглашение. Ваш отец хочет видеть вас на ужине. Бери братика и приезжайте домой. Воссоединение семьи… как трогательно, правда? Он застыл. Будто в него вонзили крючья. Напряжение разлилось по телу, вцепилось в мышцы. Натаниэль медленно отстранился от Эндрю, отошёл в сторону, словно нужно было больше пространства, чтобы переварить это. — Не понимаю, о чём ты, — сказал он глухо, но сам себе не поверил. — Ох, Натаниэль, — голос Лолы стал тише, почти интимным, — не будем играть в эти игры. Приезжай домой. Папочка очень… очень тебя заждался. И на этом всё. Связь оборвалась. Гудок в ухо был хуже выстрела. Нат стоял, не двигаясь. Дыхание стало поверхностным, пульс ускорился, страх пробивался сквозь грудную клетку, поднимался по венам, пока не достиг горла. Он вспомнил, где стоит. С кем стоит. Что только что делал. Это всё — огромная ошибка. Он позволил себе слишком многое. Эндрю. Он сделал его уязвимым. Дорогим. А значит — мишенью. Мысли били по черепу с яростью. Всё внутри твердило: нужно отстраниться. Исчезнуть. Оттолкнуть. Прервать. Но в этот момент он почувствовал прикосновение. Тёплое. Спокойное. Настоящее. Пальцы Эндрю скользнули по его руке, едва касаясь, почти невесомо. Это было просто движение но оно заземлило его так сильно, что Натаниэль не смог сделать то, что собирался. Не смог сказать, что это всё — ошибка. Что он не хочет. Что было бы лучше, если бы между ними ничего не было. Потому что это было бы ложью. И впервые за долгое время, он не смог произнести ложь вслух.