Король и дьявол: игра на выживание

Каблуки отстукивали по полу четко и размеренно. Звук расходился по коридору и отзывался в голове глухим эхом. Моррис шла быстро, не сбавляя шага, хотя усталость тянула тело вниз. Бессонная ночь оставила после себя тяжесть в плечах, резь в глазах и ощущение, будто она держится на одном упрямстве. В компании творился кавардак. Смена главы вскрыла все проблемы разом. Натан умер. Официально. Натаниэль считался мертвым, но по факту просто исчез с радаров Сары. Он пропал так, будто его стерли. Ни следов, ни сигналов. И это беспокоило сильнее всего, несмотря на то, что Моррис прекрасно знала, он был жив. Оливер знал больше, чем говорил. Он рассказывал ей обрывками, не выдавая лишних деталей. Сара не знала, был ли это запрет от Натаниэля, или личное безразличие Уорда. А теперь они с Конором и вовсе не вылезали из своей квартиры. Как оказалось, Натаниэль в гневе отослал их сам, резко и без объяснений. Стюарт Хэтфорд в этой истории стоял особняком. Отдельный персонаж, которого невозможно было вписать в общую схему. Энергетический вампир, после разговоров с которым хотелось лечь и смотреть в одну точку. Но при этом на удивление не плохой человек. И слишком знакомый. Общие черты характера между ним и Натаниэлем бросались в глаза и вызывали смутное раздражение. В больнице Сара не появлялась уже несколько дней, не удавалось. Сегодня выдалось свободное время. Она прошла по знакомому маршруту, автоматически расписалась в листе посещений, коротко кивнула персоналу и направилась к нужной палате. В руках были свежие цветы, холодные стебли приятно ощущались в ладонях. Она открыла дверь, ожидая привычную картину. Лежащий, бессознательный Винсент, тишина. Но в этот раз он сидел на кровати и смотрел в окно. Свет падал сбоку, подчеркивая следы травм и усталость. Он все еще был не похож сам на себя, словно собранный заново и не до конца. И все же он улыбался. Ярко и искренне. — Сара, рад тебя видеть, — сказал он. Голос был сломанным. Как и, наверное, большая часть его тела. Она вошла, плотно закрыла дверь и ничего не сказала. Старые цветы все еще стояли в вазе. По какой причине персонал их не выкинул, Сара не знала. Она молча убрала их, сменила воду и поставила новые. Все это сопровождалось тишиной, густой и тяжелой. После взяла стул, подвинула ближе к кровати, села и посмотрела на мужчину серьезно и жестко. — Ты идиот, Винсент, — произнесла она безапелляционно. — Безбашенный и глупый. Ты ничего не добился и только покалечился. Слова били резко и точно. Она не кричала, и от этого было только больнее. Винсент принимал все молча. Не перебивал, не оправдывался. Он просто слушал, сжимая пальцы, позволяя каждому слову лечь туда, куда оно было направлено. Сара была строга, почти беспощадна, и в этом чувствовалась не злость, а что-то гораздо глубже. В какой то момент он заметил, как дрожат ее руки. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно, и тогда до него дошло. Она волновалась, все это время. Он вспомнил разговор с Оливером. Как просил передать кое-что, если вдруг... А тот тогда проигнорировал и сказал, что Винсент сделает это сам, если выживет. И он выжил, был здесь. И действительно мог сделать это сам. — Сара, — прервал он ее. Она замолчала и посмотрела на него. — Я тебя люблю. Она замерла. Потеряла дар речи и уставилась на него так, будто он сказал что-то абсолютно невозможное. — И я понял, насколько с моей работой легко умереть. Видимо, только сейчас. Да, я идиот. Но я люблю тебя и хотел бы прожить эту жизнь с тобой. Если ты не против. Молчание растянулось. Винсент успел подумать, что это конец. Что он сказал лишнее. Что сейчас она просто уйдет. Сара встала. Он опустил взгляд, уже готовый принять отказ. Но она подошла ближе, подняла его голову за подбородок нежно, но требовательно, и поцеловала. Легко, почти невесомо, скорее соприкосновение губ. — Не смей больше заставлять меня волноваться. — Не могу обещать. Сара устало вздохнула. — Почему меня окружают такие, как ты. Вы так утомительны. Винстон большего и желать не мог. Сара Моррис, — девушка, которая ему нравилась, — не отвергла признание. Винс честно не знал, что будет дальше. Девушка и не согласилась на отношения, но этот короткий мимолётный поцелуй говорил, что Винсент для неё не просто друг. Для парня этого было достаточно. Всё решится позже, сейчас ведь не было смысла расставлять точки. Он этого и не ждал. Полностью расслабившись, блондин позволил себе откинуться на подушки за спиной, отпуская напряжение. Он сказал, что хотел. Ради этого действительно стоило бороться за свою жизнь. Сара снова села рядом и потерла уставшие глаза. О долгом сне она только мечтала. Прошлой ночью, имея возможность отдохнуть, она долго пила успокоительные и лежала в кровати, думая о мужчине в больнице. — Тебе обязательно и дальше работать в этой сфере? — этот вопрос она подумала, но он сорвался с губ сам. Винс мягко улыбался ей и заметил всё ещё подрагивающие руки. — Полиция? Это моё назначение от Натаниэля, — от этих слов крашенная блондинка с отросшими черными корнями поджала в недовольстве губы. — Он пропал с радаров. Подстроил свою смерть и исчез. Он вряд ли теперь тебе указ, Винс. Бросай полицию. Будешь работать где-нибудь со мной в компании, — мягко настаивала Моррис, но здоровая рука Винстона протянулась к ней и Сара не отказала. Она вложила свою в открытую ладонь и Винсент начал её мягко поглаживать большим пальцем. — Сара, я работаю в полиции не только поэтому. Мне это нравится. Я с детства хотел помогать людям, а это то, что мне подходит. Видела бы ты, как я счастлив, когда помогаю бабушкам достать их кошек с деревьев, перейти дорогу, понести их сумки. А на вызовах заступиться за жертву — это то чувство, когда ты полезен и можешь помочь обществу. Хватит с меня трупов и работы мусорщиком, я хочу помогать людям жить жизнь, а не прозябать её в забвении. — Ты правда невыносимо упрям и утомителен, — слабая улыбка сама прошлась по губам. А на что ещё надеялась Сара? Она знала историю Винса только отдаленно с его же рассказов, так что лишь догадывалась, через что он прошёл по молодости. Сара вздохнула и, не убирая руки, слегка сжала его пальцы, принимая ответ таким, какой он есть. Она смотрела на Винса долго, внимательно, и после сдалась. — Тогда хотя бы пообещай, что будешь осторожен, — тихо сказала она. — Не геройствовать. Не лезть туда, откуда можно не вернуться. Винс усмехнулся, но в этой улыбке не было легкомыслия. Он чуть потянул её к себе, прижал кисть к разбитой губе и оставил легкий поцелуй. Внутри Сары разлилось тепло, оно обволакивало клетку за клеткой, перехватывая то спокойствие, что она держала на лице. — Я не обещаю невозможного, — спокойно ответил он. — Но я обещаю, что буду стараться вернуться. Каждый раз. Моррис прикрыла глаза и сжала его руку сильнее. В палате стало тихо. Иногда именно так и начинается что-то важное: не с громких слов, а с молчаливого согласия быть рядом.

***

Рёв двигателя разрезал ночной воздух, и Натаниэль ухмыльнулся, чуть сильнее выкручивая газ. Байк отзывался сразу, послушно, живо, как продолжение его собственного тела. Ветер бил в грудь, вырывал дыхание, трепал волосы, и от этого хотелось смеяться, даже если смех застревал где-то глубоко внутри. Каждый раз это было одинаково и каждый раз как впервые. Скорость. Асфальт, исчезающий под колёсами. Ощущение, что ты существуешь здесь и сейчас, а всё остальное пыль в зеркалах. Где-то в голове всё ещё жила мысль: его брат мёртв. Без права на «если» и «вдруг». Эта мысль тянула вниз, холодила позвоночник, напоминала, кем Натаниэль должен быть: призраком, ошибкой, тенью. И всё же… Где-то между поворотами и ровными участками трассы он ловил себя на другом ощущении. Жизнь, зараза, потихоньку снова начинала нравиться. Вкус дешёвого кофе на заправках. Ночные дороги без конечной точки, но всегда с возвращением в общежитие. Мотор, который слушается. Эндрю, который позволял быть рядом, который украдкой воровал у него беглые поцелуи. И так же Лисы, в кругу которых стало вновь неожиданно приятно. Многие переосмыслили всю ситуацию после письма Нила. Точно так же, как и Натаниэль. Мелкие радости появились, такие незначительные, что за них даже стыдно держаться и такие важные, что отпускать их совсем не хотелось. Нат не знал, имеет ли он на это право. Не знал, можно ли жить, когда для всех он уже мёртв. Но байк нёс его вперёд, и сердце билось в такт дороге. Такая ночная прогулка помогла в очередной раз успокоить нервы и душу. Мысли немного утихали, а желание жить становилось сильнее. Нат знал, что ещё не свободен в полной мере, но это дело времени. Он стремился к этому. И когда байк заехал на территорию общежития, притормозив у входа, Веснински снова увидел Эндрю, который встречает, стоя на крыльце и опираясь на перила поясницей со знакомой сигаретой. Натаниэлю было за что ещё бороться. Миньярд с привычным спокойствием мотнул головой в сторону парковки, оставшись ждать дальше. Когда наконец мотоцикл занял своё место, рыжик поспешил ко входу. Блондин все так же ждал, но сигарета окончательно стлела, а новую он не стал доставать. Нат поправил растрепавшиеся волосы, медленно шагая к блондину. Они ничего друг другу не сказали при встрече. Просто смотрели, пока Эндрю не кивнул. Они провели свой диалог одним лишь взглядом и тогда Веснински растянул улыбку на лице, поддаваясь разрешению. Свободная рука ухватилась за перила, давая опору без прикосновений к блондину. Эндрю приподнял голову, позволяя вести в поцелуе. Руки Эндрю с недавних пор нашли безопасное место на теле Ната и теперь мягко прошлись по шее, ухватив голову в районе челюсти и скул. Это не затылок, это не горло — Миньярд запомнил. Тяжёлый вздох ознаменовал конец поцелуя, когда оба ощутили лёгкую нехватку воздуха. Руки блондина в тот же момент убрались от Ната, а тот перестал нависать над Миньярдом. — Какие планы на вечер? — обыденным тоном заговорил рыжик, на что Эндрю недовольно нахмурился. — Наша королева драмы соскучилась по ночным тренировкам. Он с Кроликом уже решили, что поедут на стадион, — вот и была причина недовольства. — У Эла теперь машина ведь. Тебе не придется их вести, разве нет? — приподнял в вопросе бровь Нат, но Эндрю быстро раскусил всю ситуацию. — Не придется. Но ты захочешь поехать с ними и скорее всего на байке, а я не останусь в общаге один, придется ехать с вами и выгонять машину, — Натаниэль не ожидал такого ответа. Эндрю хотел поехать с ними и именно потому, что Нату не сидится на месте. — О, Белоснежка, не знал, что ты можешь быть милым, — специально кокетливым тоном заговорил рыжий, просто подкалывая. Эндрю такое никогда не нравилось, но в этот раз он промолчал, и просто отвернулся, делая первым шаги к входной двери. — Дрю, мы можем поехать вместе. Прокачу на байке, — без приколов заговорил Нат, улавливая заинтересованность Эндрю. Тот замер, немного постоял, а потом кивнул, соглашаясь с предложением и своими мыслями. Натаниэль недолго задержался на крыльце. А после пошел внутрь, в общаге было тихо, коридоры дышали ночной полусонной пустотой. В комнате он действовал быстро и привычно: толстовка сменилась на тёмную футболку. Кроссовки, ключи, перчатки и всё легло на свои места. Сет сидел на своей кровати, делая вид, что возится с телефоном. Делал и не делал. Нат это видел. В это же время Мэтт спал, и его неожиданный диалог никак не потревожил. — Ты поздно, — бросил Гордон, не поднимая глаз. — Ночная прогулка, — отозвался Нат, затягивая ремешок на перчатке. — Помогает думать. Сет хмыкнул, потом всё же посмотрел. — Ты опять на тренировку? — Ага. Пауза вышла слишком заметной. Сет нахмурился, будто хотел сказать что-то ещё, но не решался. — Ты же знаешь, что я не Нил. — Да. В курсе. — Тебе не нужно обо мне беспокоится. Гордон выдохнул сквозь зубы, усмехнулся криво, как умел только он. — Как бы то ни было, я тут. Ты теперь часть команды. И нет, я не считаю, что ты здесь лишний. Слова легли неожиданно тяжело. Где-то под рёбрами у Ната неприятно сжалось, будто сердце на мгновение споткнулось. Он отвернулся к шкафу, чтобы Сет этого не заметил. — Спасибо, — тихо сказал он и, не добавляя больше ни слова, вышел. На улице уже ждали. Кевин стоял чуть в стороне, скрестив руки, привычно напряжённый и сосредоточенный. Эндрю облокотился на перила, спокойный до раздражения. Эл развалился в машине, крыша кабриолета натянута, а окно приоткрыто, из салона лилась негромкая музыка. Нат подошёл и, не раздумывая, протянул шлем Эндрю. — У меня один. Миньярд посмотрел на шлем так, будто в нём мог быть спрятан подвох. Потом перевёл взгляд на Ната. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Буду вести аккуратно. Недоверие никуда не делось, но Эндрю всё же взял шлем и надел. Нат ухмыльнулся краем губ. — Держись за талию. Или за куртку. За шею не хватать, — добавил он уже тише, но при этом усмехаясь. Эндрю закатил глаза. Мотор завёлся с низким, довольным рыком. Нат почувствовал, как руки Эндрю осторожно нашли место у него на боках без лишнего, ровно так, как надо. Он выкатил байк с парковки, плавно, почти примеряясь к дороге. И ровно через квартал стало ясно, что обещание вести аккуратно было полным пиздежом… …Заехать на территорию стадиона было спасением. Нет, Эндрю не испугался поездки, но адреналин в крови ощущал, как и слабую дрожь в конечностях. Нат напротив улыбался и это бесило. Хотелось стереть эту ухмылку с лица ведьмы, но было в ней и что-то очаровывающее. Миньярд смолчал, когда стягивал шлем и отдавал его, а сам слезал с байка. Белоснежный крытый кабриолет перестал парковаться и Дэй выскочил первым, доставая с задних сидений четыре спортивные сумки, что загрузили заранее. На мотоцикле их везти было неудобно. Риверсон вылез с водительского места следующим и помог Кевину с сумками, забирая свою и Эндрю. Путь до раздевалки группа шла молча. Миньярд очень хотел высказать Натаниэлю о его стиле езды, но понимал, что это глупо. Разве он сам не такой же? Нату это помогало, заземляло и давало жить. Да, Эндрю делал это по-своему через сигареты, мороженое и алкоголь. Безопаснее, но у каждого это своё. И если Натаниэлю это нужно, Эндрю не будет его подобного лишать и ставить глупые ультиматумы. Он не типичная девушка для подобного. Вообще не девушка. Нат сам распоряжается своей жизнью. Эл просто был в своих мыслях, Кевин хмурился от интервью с Рико, которое пересматривал уже десятки раз. Это было главной причиной упадка в настроении и желании снова тренироваться по ночам. Переодевание шло привычно. Все из них давно привыкли к телам друг друга и шрамам на них. Тут не было старших, которые смотрели как в первый раз. Каждый здесь прошел через свою боль и страдания, на этом никто не акцентировал внимание. И наконец корт встретил приветливо. Свет, включенный рубильником слишком резко, слепил с первых секунд, но потом приятно обволакивал четыре фигуры. Натаниэль первым отложил шлем и клюшку, срываясь на лёгкий бег. Автоматически Кевин и Эл повторили, приученные как Вороны. Эндрю задержался. Он не стал нагонять и тратить силы, — дождался, когда снова поравняется с Натом и другими двумя, пристраиваясь рядом с рыжим в пару. — Халтуришь, Белоснежка, — усмехнулся Веснински, но Эндрю молча показал ему фак, не сбавляя темпа. — Сколько бежим? — уточняюще спросил альбинос, на что почему-то ответил Кевин рядом. — Десять кругов максимум, этого хватит. Потом разминка, — это были именно указания и Эндрю заметил, как Нат кивнул на эти слова, соглашаясь. Наконец-то никто из них не убивал себя на поле. Миньярд отметил с внутренней радостью, хоть и вида не подал. Это значило, что всё налаживается. Кевин сдержал слово: после десяти кругов они направились на разминку, и дальше всё пошло по привычному, почти ритуальному сценарию. Суставы, связки, короткие ускорения, работа с корпусом. Без спешки. Сегодня никто не рвался доказывать что-то силой, акцент сместился на контроль и точность. Когда Эндрю занял место в воротах, стало по-настоящему интересно. Он покрепче затянул перчатки, коротко проверил крепления и встал спокойно, почти лениво, но эта внешняя расслабленность была обманчивой. Нат, Кевин и Эл разошлись по разным позициям, меняясь местами, отрабатывая подачи, резкие переводы, удары с неудобных углов. Пот полился довольно быстро. Они били не абы как: каждый удар был попыткой перехитрить, поймать момент, продавить защиту одного-единственного человека в воротах. И Эндрю отвечал. Он отбивал не всё, но почти не пропускал, двигаясь резко, точно, иногда будто угадывая ещё до замаха. Чаще всего ему забивал Нат. Веснински был странным игроком — нетипичным. Годы игры на разных позициях сделали его стиль неудобным и трудно читаемым. Он редко шёл напролом, чаще обманывал: финт, пауза, смещение и удар, который Эндрю не всегда успевал закрыть. Кевин злился всё сильнее. Это чувствовалось по резким движениям, по тому, как он сжимал клюшку, как бил с лишней силой, будто хотел пробить не ворота, а самого Эндрю. Но Миньярд читал его слишком легко. Каждый замах, каждый выбор угла был знакомым и предсказуемым, как старая схема, от которой невозможно избавиться. Мячи раз за разом уходили в противоположный конец поля. Ни одного чистого гола. Эл играл ровно и аккуратно, без всплесков. Он забивал реже, но работал стабильно, вымеряя дистанцию, подстраиваясь под ритм. В какой-то момент стало ясно, что это уже не тренировка ради формы, а столкновение характеров. Все трое были бывшими Воронами. Не просто игроками, а свитой. Лучшими из лучших. И тело помнило это слишком хорошо. В момент Кевин резко остановился, швырнул мяч в Эндрю и отвернулся. — Всё, — коротко бросил он. Когда он стянул шлем, то лицо было напряжённым, взгляд тёмным. Он не стал ждать ответа, быстро собрал вещи и направился к выходу. Эл догнал его у дверей, что-то тихо сказал и кивнул в сторону двух парней. — Я его отвезу. В душ он не пойдёт. Закройте тут всё, — сказал Эллери уже громче и ушёл следом. На корте стало непривычно тихо. Только гул ламп и редкие звуки шагов. Натаниэль выдохнул и медленно начал собирать снаряды. Мячи один за другим уходили в корзину, клюшки вставали к стене. Он двигался спокойно, без спешки, будто растягивал этот момент. Эндрю не помогал. Он просто стоял у ворот, опираясь на перекладину, наблюдая за рыжим. Ждал. Не торопил и не вмешивался. — Знаешь, — бросил Нат, не оборачиваясь, — мы могли бы сходить в душ вместе. Для экономии воды. Он усмехнулся, точно не вкладывая в слова ничего серьёзного. Просто сказал, ради шутки. Но ответа не последовало сразу. Эндрю молчал слишком долго. Он смотрел куда-то мимо, будто впервые всерьёз прокручивал эту мысль в голове. Лишь спустя несколько секунд он медленно моргнул, возвращаясь в реальность. Молчание между ними стало ощутимым. Не неловким, а плотным, наполненным тем, что так и не было сказано вслух. Миньярд понимал, что Нат говорил не серьезно, но подмывало продолжить этот диалог. Насколько рыжик будет готов продолжить эту шутку и в какой момент сдастся и скажет «хватит». У Эндрю дернулся уголок губ. Как-то сам по себе непроизвольно, эмоции выражались раньше, чем он успевал их сдерживать. В период депрессии такого не было, сейчас постепенно с Веснински всё больше хотелось выражать чувства мимикой. Миньярд наконец сфокусировал взгляд на парне, что методично ходил по корту и собирал мячи в корзину, не косясь в сторону блондина. — А если я скажу да? — подал голос Эндрю, старательно высчитывая реакцию. Нат на этих словах замер с мячом в руке и почти сразу посмотрел на блондина. — Серьезно? — в голосе читалось не столько удивление, сколько попытка прочесть где над ним шутят. Миньярд только пожал плечами, не сводя глаз. — А что, ведьма, уже даёшь заднюю? Сам ведь предложил, — специально начал давить блондин, улавливая некую неуверенность в Веснински и безграничную упрямость и нежелание отступать. — Я предпочитаю не отступать от своих слов. Если уж и ляпнул что-то, то сам с этим разберусь, — эти голубые глаза в мгновение наполнились решимостью, какая всегда поражала Эндрю. — Ты же понимаешь, что сказать «нет», — это не столько отступление, сколько отстаивание своих границ? Ты не обязан говорить мне «да» лишь потому, что шутка затянулась. Если не хочешь… — договорить Эндрю не дали. Мяч прилетел в него так же быстро, как блондин реакцией его поймал, перестав говорить. — Ты слишком болтливый, Белоснежка, — ухмыльнулся рыжий, поднимая очередной мяч и бросая в корзину. — Лучше помоги закончить быстрее. Возможно он это все затеял специально. Миньярд не мог знать точно. Но что-то внутри знакомо отозвалось томным чувством ожидания. Он хмыкнул и легко кинул снаряд в руке в корзину, попадая со своего места. Теперь он больше не стоял на воротах, а активно ходил по корту, подбирая мячи, но стараясь делать вид, что не спешит быстрее закончить из-за вероятной награды. Нат это всё равно видел по скорости помощи, от чего не смог держать лицо серьезным. Слишком забавляло поведение от обычно спокойного Эндрю. Стоило наконец убрать инвентарь в подсобку и закрыть её, как Эндрю первым взял свои шлем и клюшку, уходя в раздевалку. Он не ждал рыжего. Натаниэль не стал отставать, успевая на выходе вырубить свет и закрыть за ними дверь к игровому корту. В раздевалке Миньярд ничего не стеснялся. Они были вдвоём, а ещё видимо собирались в один душ, так что и трусы он стянул там же, не видя смысла тащить их в кабинку. Стоя спиной друг к другу, оба молчали и даже не смотрели. Эндрю ушел в душевые первым и решил занять ближайшее место. Воду включил по привычке, желая смыть пот и усталость с мышц. Но впервые не запер дверь, предлагая Нату выбор. И тот его сделал. Дверь скрипнула громко для всего помещения, но этот звук сказал блондину о многом. А потом щелчок закрытия вызвал подобие ухмылки. Миньярд развернулся к Веснински и оба пересеклись взглядами. Настороженные и любопытные они напоминали в этом котов, притираясь друг к другу. — Ты все же пришел, — подытожил Эндрю, отступая к самой стене назад, уступая место под каплями воды Натаниэлю. Тот воспользовался, подойдя на шаг ближе. Рука упёрлась со стороны от головы блондина о стену, пока по телу приятно бежал поток. — Я же говорил, что не отступаю, особенно если хочу чего-то, — слова распаляли нутро Миньярда, дразнили и намекали начать что-то первым. — Где я могу касаться? — вопрос был серьезным, помогал определить дозволенное. Пока Нат активно зачесывал волосы назад, он улыбнулся на эти слова. — Везде, кроме затылка и шеи, — он сказал это с каким-то вздохом напряжения, но желаемого, а не неуверенного. — У тебя? — Всё выше пояса. Не трогай за бока, — холодный тон напомнил об имеющихся травмах, Нат кивнул со всей серьёзностью. Он не сделает так, как нельзя. А потом Миньярд наконец сделал шаг навстречу, вставая вплотную. Его рука знакомо легла на щеку, задевая скулу и челюсть. Это в последнее время обозначало желание поцеловать, предупреждало. Натаниэлю это нравилось — Миньярд предупреждал о действиях какими-то жестами. Сейчас не стало исключением. Губы слиплись в привычном напоре и силе. Рыжик позволил себе положить свои руки на плечи блондина. Всё было хорошо, Эндрю был готов к таким прикосновениям. А потом Нат решил, что хочет большего. Он отстранился первым лишь для того, чтобы пройтись по чужим губам языком, слизывая текущую по лицу и ним воду с душевой. Приглашающий жест приняли без сопротивления, отзываясь встречно. Миньярд впервые позволил себе не контролировать всё взглядом, он доверял. И когда карамельные глаза закрылись с томным выдохом в губы, Натаниэль позволил и себе отпустить напряжение. Шаг назад и он упёрся спиной в дверцу кабинки, ища опору, прижимая блондина за плечи к себе. Открытием стало, когда руки Эндрю прошлись по плечам и задержались на грудных мышцах, слегка сжав пальцы, цепляясь за Веснински. Прервав это сплетение языков, Нат не сдержался в том, что ему нравилось — дразнить партнёров. Он игриво прикусил нижнюю губу блондина, вылавливая этот хищный взгляд. А потом ощутил, как руки Миньярда поползли дальше вниз, проходясь по телу мягко и без силы. Когда пальцы левой руки ухватились за тазобедренную кость, вжав рыжего в дверь до упора, а другая пробежала по паху, опускаясь медленно ниже, Натаниэль запрокинул голову, громко выдыхая с подобием стона предвкушения. Они не обговаривали действий заранее. Нат не знал, до чего они дойдут, но не останавливал. Его руки вздрогнули и впились в сильные плечи напротив, когда хватка на члене стала уверенной и слишком приятной. — Блять… — вырвался вздох в тишину помещения. Голова сама опустилась на чужое плечо, утыкаясь лбом и отпуская ситуацию. Первые движения ощущались так остро, что хотелось скулить. Веснински бы и не вспомнил, когда последний раз даже дрочил, не говоря уже о самом сексе. Именно о том, что ему было приятно, а не то, что было с Лолой. Мысли о ней не приходили. Ничего общего с Эндрю не было. Даже противоположно. Особенно в том, как блондин от размеренных движений переходил к подразниваниям — потирал головку большим пальцем, проходился до основания, слегка сжимая всё ниже, поглаживая, и снова продолжая процесс. Это не оставляло равнодушным, выбивая первые неприкрыто честные стоны у Веснински в чужую шею с горячим дыханием. — Да… — честно сорвалось с губ рыжего, когда Эндрю специально ускорился и стал чуть грубее. — Продолжай… Миньярда можно было не просить, но блондину льстило, что Натаниэль это делал. Эндрю не мог казаться холодным, не в тот момент когда стоны доносились так рядом, а чужие руки цеплялись за него как за единственную опору. Губы растягивались в ухмылке, оголяя зубы. Но он молчал, слова были излишни. А потом он резко замер, когда ощутил влажный поцелуй в шею. Это выбило из колеи и не самим действием, а ощущениями. Было приятно. Настолько, что Нат это понял в ту же секунду, с усмешкой продолжая покрывать шею поцелуями. Получая первый вздох через стиснутые зубы, парень издал подобие стона. — Твой фетиш на счёт шеи отвратителен, — слова вырвались сами с комком в горле, который проглотили. — Тебе нравится, — подметил Нат, а потом оставил ещё один влажный след, что тут же смыла струя воды. — А мне нравится, что тебе нравится. Блондин заставил себя продолжить ласку рукой, препятствуя слишком частым поцелуям. Это было выгодно. Он больше заземлялся, а вот Натаниэль всё больше улетал. Скорость и сила трения начала пропорционально увеличиваться, все больше заставляя тело дрожать от напряжения. Руки не просто держались за чужие плечи, это была помощь в опоре, как и дверь за спиной. Ровно до того момента, как тело сотрясло лёгкой судорогой, а бедра двинулись на встречу, прогибая поясницу в приятном спазме. — Дрю… — слетело с губ рыжего куда-то в шею блондина рядом с ухом, вызывая приятные мурашки от мысли, что это именно он довел Веснински до такого. Пришлось постоять так пару минут, пока тело не обрело силы. Нат был расслабленным и уставшим, но довольным. Он наблюдал, как Миньярд первым смывает с себя всё, что попало, а потом отходит, передавая очередь. — Я думал, будет минет, — с улыбкой начал шутить рыжий, чье настроение заметно улучшилось. — В другой раз, ведьма. А то слишком избалую, — парировал Миньярд, первым собираясь выходить из душа, обойдя Ната. Но тот успел перехватить блондина за руку выше локтя. — А ты? — не понимающе выгнулась чужая бровь и Эндрю ответил таким же удивлением. — А что я? Обо мне шла речь? — Это несправедливо, — пояснил Натаниэль. Эндрю задумался, пока наконец не высказал мысли. — Как-нибудь в другой раз, ведьма, — от этих слов Веснински как-то недоверчиво опустил взгляд вниз, ожидая увидеть эрекцию, но член Эндрю не стоял так возбуждённо, как ожидалось. Этот уровень можно легко успокоить и теперь держать блондина не было смысла. Веснински убрал руки и выключил воду, решая выйти следом за парнем. В раздевалке оделись так же молча. Да и нечего было обсуждать. На часах была ночь и стоило по возвращению лечь спать, чтоб точно выспаться. Оба подсушили волосы фенами в специальной зоне перед зеркалом, потому что ехать с мокрой головой на мотоцикле это сомнительное удовольствие. И хотя на улице, уже после закрытия всего стадиона, шлем снова передали Эндрю, тот не возникал. Послушно нацепил на голову и сел за спиной Ната, ожидая очередной опасной езды, но в этот раз рыжий вел действительно спокойно. Возможно потому что устал и Эндрю к этому руку тоже приложил, при чем как на тренировке, так и в душе. Общежитие встретило тишиной обоих. Все уже спали и пришлось пробираться в комнаты украдкой, на прощание одаривая друг друга поцелуями на ночь. В кровати впервые было хорошо по ощущениям Ната и сон пришел очень скоро в измотанное тело. Эндрю также засыпал спокойно, ведь ему было, что прокручивать в голове и эти стоны, вздохи и поцелуи Натаниэля останутся с ним навсегда с его феноменальной памятью. Хоть какой-то плюс от неё был. Закрывать глаза с такой картинкой во много раз приятнее.

***

Утро выдалось на удивление спокойным. Спали абсолютно все и даже Эл, что бывало крайне редко. Видимо сегодня мозг решил, что устал от кошмаров, либо созвоны с Бетси начали помогать, в чем Нат сомневался. Но когда прозвенели будильники и у каждого с перебоями на разное время, так как кто-то оттягивал сон на «ещё 5 минут», Риверсон и Веснински вскочили сразу, привыкшие к единому подъёму в Гнезде. Сонливость их больше не тянула и пришлось подниматься, чтобы начать сборы на тренировку, а после забежать за рюкзаком на учебу, так что собирать приходилось обе сумки. Форму с вечера, пропитанную потом, вытащили и откинули в корзину для стирки, а с собой положили новую. Потом Нат и Эл ушли на пробежку, по пути захватив Кевина. Пока их не было, пришло время завтрака и Сет нажарил на всех яичницы, уже после душа и бритья. Мэтт первым сидел за столом за завтраком с кофе, пока не хлопнула входная дверь. Рыжий первым занял душ, Эл сегодня решил на него забить. Понимал, что не успеет, а помыться может и после тренировки. Так что в любом случае на учебу пойдёт чистым. Пока было время, буднично устроился за столом и получил свою порцию завтрака — взболтанных обжаренных яиц с помидорами. Такая же тарелка ждала и Ната. Сам Сет успел поесть первым, пока готовил на остальных после себя. Эллери приготовил кофе себе и Веснински, так что Натаниэля ждал готовый питательный завтрак. Это было на деле приятно — осознавать, что о тебе заботятся. Вероятно Нил жил так же. Вот почему тут он нашёл своё место — здесь для него был дом. Рутина продолжалась вплоть до приезда на стадион. В раздевалке все было знакомо, пока Аарон не подошёл к Нату, немного тушуясь. Заметно, что ему неловко, но блондин всё же со вздохом решился спросить. — С того дня Винсент резко пропал. С ним что-то случилось? — Миньярд не был в близких отношениях с Винстоном вообще, вряд ли даже друзьями могли стать, но похоже и нормальному близнецу было не чуждо чувство признательности. Винс помогал Аарону после того случая с Дрейком и наверно думал, что обязан спросить о том, кто всегда был рядом и готов помочь. — Он попал в аварию во время погони и чудом выжил. Я отдал распоряжение Оливеру перевести его в больницу Нью-Йорка ближе к офису компании. Чтобы Сара могла навещать, — честно рассказал Нат, пока другие просто слушали этот разговор, но понимали, что не их дело. — Сара? — не понимающе решил уточнить Аарон. — Любовь всей его жизни, — хмыкнул Веснински, поднимаясь со скамьи и подхватывая шлем и клюшку. — По крайней мере именно так он говорил о ней по пьяни. Нормальный Миньярд только кивнул в ответ на слова, принимая пояснения. Была мысль позвонить, но она отлетела так же быстро, как летящий мяч от Эндрю. Они не друзья, но на душе стало чуть спокойнее. Аарон помолчал пару секунд, подбирая слова, потом неловко почесал затылок и выдохнул. — Передай ему… ну, чтобы выздоравливал. Если вдруг будет возможность. Нат на мгновение замедлил шаг, уже выходя из раздевалки, и спокойно ответил. — Он пока без сознания. По крайней мере, об обратном мне не докладывали. Миньярд кивнул и больше ничего не сказал. Разговор был закончен так же быстро, как и начался, оставив после себя странное, тихое ощущение незавершённости. Тренировка выбила все лишние мысли из головы. Тело работало на автомате, привычно и жёстко. Разминка, круги, удары, резкие остановки, крики Ваймака, эхом отдающиеся под потолком. Пот стекал по спине, мышцы горели, дыхание сбивалось, но именно в этом хаосе Нат чувствовал себя живым. Эл играл зло и сосредоточенно, вкладывал в каждый рывок всё накопившееся раздражение. Эндрю, как обычно, был холоден и точен, но Нат ловил редкие взгляды, от чего хотелось немного смеяться. Когда тренировка закончилась, никто не расслабился по-настоящему. Усталость была вязкой, тянущей, но знакомой. Они успели только быстро ополоснуться, переодеться и собрать вещи, когда Ваймак велел всем собраться в общей комнате. Дэвид выглядел хуже, чем обычно. Осунувшийся, с тенью под глазами, щетина темнее обычного. Он сел тяжело, будто каждый лишний шаг давался с усилием, и несколько секунд просто смотрел на команду, собираясь с мыслями. — Сезон возобновляется, — наконец сказал он. — Нам дали добро. Документы подписаны, разрешения получены. И да, всё это произошло слишком быстро. По комнате прошёл негромкий ропот. Кто-то выпрямился, кто-то наоборот опустил взгляд. — Игра с Троянцами уже на носу, — продолжил Ваймак. — В конце недели. Через три дня мы выезжаем к ним. Он потер переносицу и коротко выдохнул. — Мне пришлось всю ночь говорить, договариваться, спорить, согласовывать безопасность и условия. Так что если кто-то думает, что это было легко, то пускай выметается. Натаниэль усмехнулся, откинувшись на спинку. — Как-то все быстро закончили траур по мне, — негромко сказал он. — А ведь так расписывали, как всем жаль. Прямо сердце кровью обливалось. Ваймак бросил на него короткий взгляд, в котором усталость мешалась с раздражением, но ничего не ответил. В комнате повисло напряжённое молчание. И действительно, Вороны раздули из этого целую пиар-кампанию. Заголовки, сочувственные интервью, пафосные речи о потере, о команде, пережившей трагедию. Их жалели, оплакивали, ставили в пример стойкости и единству. Гнездо шумело, но не из-за того, что произошло на самом деле, а из-за того, как выгодно это можно было подать. Рико снова выходил сухим из воды, ловко переводя внимание, изображая скорбь и заботу о команде. Эла это злило ничуть не меньше, чем Натаниэля. Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел в одну точку, сжав челюсть так, что на скулах проступили тени. Всё это лицемерие, фальшивые слёзы и удобная память вызывали желание ударить, а лучше сломать что-нибудь. Но сезон возвращался. Игра была близко. А значит, времени на злость почти не осталось. Расходились все в своих мыслях, так что когда на улице Нат сел на мотоцикл, собираясь надеть шлем, и его окликнул женский голос, он удивился. Элисон шла прямо к нему вместе с Сетом. Но на лице не было ненависти, злости или осуждения, скорее грусть и нотка вины. Рейнольдс замялась, когда пересеклась с этими голубыми глазами, прям как у Нила. На душе заскребли кошки, но она сдержала себя, поджав губы. — Натаниэль, ты сейчас сразу в общежитие? — Элисон старалась быть мягче, менее холодной. Нат улавливал эту неловкость, но не прекращал диалог. — Да, мне потом сразу на пары. Я заберу рюкзак и уйду. А что? — он не хотел быть отстранённым, в команде это лишнее. — Можем ли мы пригласить тебя на совместный обед? Когда будет перерыв часовой, — пояснила блондинка, глянув на Гордона, который согласно кивал, но не лез. Он понимал, что это больше нужно Элисон, чем ему самому. — Ну, думаю да. А где встретимся? — решил уточнить Нат, не отвлекаясь от двух фигур. — Давай в кофейне на углу. Там вкусные сэндвичи и большой выбор, — явно вымученно Эли натянула улыбку и Нату не понравилось только это. Она старалась пересилить себя, но ради чего, рыжий не знал. — Элисон, тебе не обязательно притворяться. Не стоит врать, если я тебе противен, то просто игнорируй. Я могу понять, почему ты так ко мне относишься, — вздохнул Веснински и продолжил надевать шлем, но его внимание привлекли прикосновением к плечу. — Это не так. Я хотела об этом поговорить в кафе, как раз на обеде. Я хочу наконец разобраться со всем, — уверенно без улыбок заговорила блондинка, на что получила ответ. — Хорошо. Я приду. Кажется я знаю о каком кафе ты говоришь. Приду туда на обеде после пар, — подтвердил Нат, заводя мотор байка с любимым рычанием и уезжая от парочки. Сезон продолжился и Элисон прекрасно понимала, что если будет дальше игнорировать Ната, то они не смогут победить Троянцев. Не будет в команде никакого единства. Давно пора было отпустить эти негативные чувства и мысли. Нил сам просил её и Сета жить дальше. Джостен этого хотел, и вряд-ли был бы рад, что Эли начала ненавидеть и винить Ната. Но в этом не было его вины. Она помнила, как Натаниэль пытался увезти Нила, как хотел забрать силой — он спасал. Это Лисы ему не давали, это Элисон поддержала выбор Джостена. Это её вина, а не Ната. Она должна винить себя, а не его. Так что отношения между ними двумя надо было наладить, а жить с этой болью и собственной виной она продолжит сама. — Ты большая умничка, Эли, — мягко прозвучал голос Сета рядом, который вытянул руки и обнял любимую. Рейнольдс вжалась в парня и тяжело вздохнула, сдерживая слёзы. Их больше не было, она от них устала. Но поддержка Гордона всё равно была нужна. — Пойдём к машине. Нам тоже на пары, — наконец напомнила блондинка, первая отходя к своему авто и усаживаясь в салон, пока Гордон мостился рядом. Натаниэль начал втягиваться в размеренную жизнь. Она сильно отличалась от прежней: без постоянной беготни, без опасностей на каждом шагу, без ночей, когда сон был роскошью, а не необходимостью. Ему было непросто привыкнуть, но в этом что-то было, странное ощущение спокойствия и стабильности, которого раньше не существовало. Наверное, Нил чувствовал то же самое. После стольких лет на бегу было одновременно странно и приятно ощущать связь с одногруппниками, понимать, что тут есть люди, с которыми можно просто быть. Эта связь, пусть небольшая, уже немного успокаивала. Сейчас был перерыв, но небольшой. Аудитория была пустой: основная масса студентов разошлась по стратегически важным точкам к автоматам, туалетам и курилке. Натаниэль сам бы не прочь покурить, но пачка закончилась, а ходить и попрошайничать настроя не было. — Хэй, Нил, не зависай, — голос Габриэль прозвучал за спиной. Она наклонилась, привлекая внимание. — Я вот тут ещё не понимаю… Нат вернулся в реальность, улыбнувшись и указав на книгу, которую держал. — Вот так, — объяснил он, — проще, чем кажется. Габриэль только оглядела его лицо, словно проверяя, что за перемены произошли. — Ты изменился, — тихо произнесла она. — Ну, не совсем… но что-то в тебе теперь другое. Не могу описать. Нат замешкался и слабо улыбнулся. — Разве? В чем именно? — Сложно сказать… — девушка задумалась. — Просто ты стал больше общаться с нами. — Ага, — вмешался Лукас, появившись из-за угла с едва скрытой усмешкой. — И новый байк твой, да? Или кого-то грабанул? Нат хмыкнул. — Да нет, просто взял кредит. Ты понимаешь, на стипендии таких денег не заработать. Лукас фыркнул, но покачал головой. — Ну, с этим ясно. А байк всё равно впечатляет. — Спасибо, — кратко кивнул Нат. — Главное, чтобы ехать удобно. Разговор перетек в тихие шутки и поддразнивания, и время пролетело незаметно. Пара пролетела слишком быстро, словно кто-то врубил ускорение. Нат не ожидал, что хоть кто-то в группе заметит изменения, которые в нём происходили. Он старался не выделяться, держаться на дистанции, но, похоже, неверно понял прошлые отношения этих ребят и Нила. С парами закончено, Нат понял, что подошло самое неприятное время дня и нужно ехать встречаться с Элисон и Сетом. Это был момент, к которому он готовился, но всё равно сердце слегка ёкнуло. Он глубоко вдохнул, завёл байк, и с привычным рычанием направился к месту встречи. На горизонте виднелись фигуры Элисон и Сета, и Нат понимал, что сейчас начнётся разговор, в котором он не хотел бы участвовать. Рейнольдс и сама заметно нервничала. Ногти она обычно никогда не грызла, но в приступе нервозности и страха кусала наращённый ноготь большого пальца её идеального маникюра. Сет был рядом, но и сам выделялся тем, как переминался с пятки на ступню. Мотоцикл мягко подкатил к парковке у заведения и замолчал от ловких движений. Рыжий стянул шлем и подхватил под руку, идя к двум знакомым. Элисон неловко улыбнулась, наконец убирая руку в карман своего бежевого пальто. — Привет. Мы успели занять столик вещами и собирались заказать кофе, но не знали, какое любишь ты, поэтому решили дождаться, — блондинка первая пошла в кафе, а Сет пропустил Ната с какой-то ностальгической и грустной улыбкой. Внутри было тепло и уютно, хоть и людно. Но в целом это не волновало, раз столик заняли. Он был самый дальний и угловой, у окна. Сумки Сет сдвинул дальше и сел первым, зная, что Элисон ещё хотела сходить сделать заказ. Для Ната был выделен целый диванчик напротив, так что шлем сдвинули ближе к окну и куртку кинули поверх. Рыжий уселся без настроения, не хотелось ему этого напряжения. — Я за кофе. Натаниэль, какое ты любишь? — этот вопрос нахмурил брови парня. — Я могу заказать сам. — Я… — она запнулась, а потом решила сказать иначе. — Нат, позволь мне позаботиться о тебе. Мне это нужно. Впервые сократив это имя, Рейнольдс смягчила тон так, как только могла. Это звучало не простой просьбой, а чем-то большим. Веснински сдался, ему не было смысла идти против них двоих. — Возьми мне что-нибудь не сладкое. Можно с молоком, можно без. Эли на это задумалась и сразу ушла к стойке, где работали двое бариста. Очередь конечно была, но Элисон знала, как её обойти. Девушка вернулась к столику не просто с лотком из трёх кофе, но и несла три коробочки с круассанами-сэндвичами. Нат не хотел быть должным, но блондинка, не спрашивая, поставила перед ним коробочку, где лежал сэндвич с омлетом, овощами и зеленью, заправленный творожным сыром. Сету она отдала тот, что был с лососем, себе оставила с ветчиной и сыром. — Сейчас обед, про еду нельзя забывать. И я взяла тебе Американо, — горячий стаканчик поставили прямо перед парнем, и рыжик честно не понимал, чего хочет добиться Элисон. Она однако не спешила переходить к причине их встречи. Настояла на обеде, пришлось пихать в себя купленное, как когда-то с Ваймаком. Осилить всё никак не получалось, половину Веснински просто отложил в сторону, решая поговорить. — Элисон, я не понимаю, — честно признался Нат, но ожидал чего угодно, но не следующих слов. — Напоминает, как я покупала напитки и еду Нилу. Мы с Сетом не сразу смогли попасть в то, что ему понравилось. Он всегда был молчаливым и соглашался съесть всё, что мы покупали, потому что потратились на него, — это было воспоминание и Нат не ожидал при этих словах увидеть знакомую ностальгию в её слабой улыбке. Она не обвиняла, не напоминала, она просто предавалась воспоминаниям. — Да, помню взяли ему в торговом центре чай, так он просто пожаловался, что его не умеют нормально готовить, но не хотел тратиться на новое и продолжил пить, — поддержал Сет, смотря на свой стаканчик с той же улыбкой. — О чем вы хотели поговорить? — Нату становилось внутренне тяжело. Эти люди были близки Нилу и так тепло о нем думали, что было больно изнутри. Элисон посмотрела прямо на него, осматривая знакомые черты лица. Ей было больно, подступали слезы, но она сдержалась и улыбнулась, чуть менее искренне чем раньше. — После того письма, мне захотелось поговорить, но не было сил, — честно призналась девушка, сжимая кулаки на столе. Сет мягко уложил свою руки и в моменте Элисон была очень благодарна. Не замечая, как поменялось лицо Натаниэля. — Понимаешь, было больно, слишком больно потерять его, — смотреть на парня она не решалась, но продолжила говорить. — И мне хотелось обвинить кого-то другого. Я ненавидела тебя, хотя ты потерял, и страдал так же как мы. Но просто, ты не был частью команды. И не был семьёй. И я решила спихнуть все грехи на тебя. Было видно как тяжело ей давалось признание, Сет же просто молчал, поддерживая свою девушку. Они обговаривали ситуацию множество раз, Элисон раз за разом возвращаюсь к этому. И видеть ее такой, разрывало сердце Гордона изнутри. Но другого выхода не было. — А самое главное, на самом деле, во всем наша вина. Моя и команды. Мы позволили Нилу остаться, мы боялись так сильно его потерять, что отправили на верную смерть… — На этом моменте все же послышался всхлип и плечи задрожали. — И все что я хотела, просто извинится, потому что была эгоисткой. Ты не виноват, и прости, что так плохо с тобой обращалась. Натаниэль застыл. Слова Элисон отозвались в нём эхом, и, казалось, сердце снова сжалось в комок. Он не мог ничего сказать. Каждая попытка открыть рот глохла где-то в груди. Боль, которую он старался заглушить, вдруг нахлынула с удвоенной силой. Смесь утраты, обиды и непонимания. Он ощущал, как будто снова переживает все моменты, которых так пытался избежать. Сет осторожно положил руку на плечо Элисон. А после посмотрел ему прямо в глаза. — Давай попробуем… — тихо предложил он, — …поднять белый флаг. Попробовать стать одной командой. Мы все ещё можем быть вместе, поддерживать друг друга. И… и ты тоже имеешь право здесь быть, Нат. Натаниэль медленно повернул взгляд на Сета. Растерянность читалась, но внутри что-то смягчилось. Возможно, он никогда не думал, что услышит такие слова. Медленно, почти робко, он кивнул. — Хорошо… — выдавил он. —… Я постараюсь. Элисон слегка улыбнулась, но эта улыбка была больше облегчением, чем радостью. Через несколько минут Натаниэль сказал, что хочет немного побыть один. Он тихо встал и направился в уборную. Дверь была на удивление узкая, помещение маленькое: один туалет, раковина и зеркало. Натаниэль закрыл за собой дверь и прислонился к холодной плитке. Он долго стоял, не двигаясь, а потом включил кран и пустил воду. Ледяная струя обожгла ладони и заставила собраться с мыслями. Он уставился в зеркало, не отводя взгляда. В отражении был тот же человек, который старался быть сильным и невозмутимым, но внутри всё ещё бушевала буря. Натаниэль не знал, что чувствовать: облегчение, боль, недоверие… или что-то смешанное. Он умывался снова и снова, пытаясь смыть не грязь с лица, а всю эту эмоциональную тяжесть. Он не смотрел на время, но выйти его заставил настойчивый стук в дверь. Веснински не собирался спрашивать, кто это мог быть. Он просто здесь засиделся, а посетители напомнили. Так что когда наконец покинул уборную, Элисон и Сет всё так же сидели за столом и ждали. Нат в целом понимал, что разговор закончен, так что поспешил забрать и надеть куртку, а потом подхватить шлем. Но всё же Рейнольдс решила, что это не всё. — Нат, я тут подумала и решила собрать команду вместе посидеть. Мы давно не собирались. Я договорюсь с девочками и этим вечером выпьем и вкусно поедим. Что скажешь? — Элисон точно успела это обговорить с Гордоном. Тот явно был в курсе. — Что скажу? А я могу сказать нет? В смысле, это же твоё решение. Наверно это круто, придут же все, — рыжий пожал плечами, на что Эли неуверенно кивнула. И хоть она хотела узнать мнение Натаниэля, но тот напротив плыл по течению. Если идут все, то и он тоже. В этом они с Нилом точно похожи. — Хорошо. Я думаю, что закажу пиццу, а про алкоголь узнаю в чате, кто что хочет, ну и по сокам, — предупредила Элисон, на что Нат кивнул, наконец получая возможность уйти. — Спасибо за обед и кофе, — все же не смог смолчать парень, воспитанный быть благодарным. Гордон и Эли с умиротворением попрощались, ещё оставаясь вдвоём. Рейнольдс сразу начала организационно писать в общий чат команды без тренера.

***

К установленному времени все понемногу стекались к девочкам. Первыми оказались Ники и Эллери, которые притащили с собой Ната, и пришли помогать, а ещё хотели первыми расслабиться без шума и просто уютно посидеть, пока была возможность. Остальные должны были разобраться со своими делами — Аарон делал домашку, Кевин с Мэттом решили сходить в прачечную в подвале и забрать постиранные формы команды, пока Эндрю и Сет на пару ездили в магазин за алкоголем и напитками. Пиццу закупили заранее в пиццерии, чтоб не заморачиваться с доставкой. Всегда можно было просто разогреть. Пока остальных не было, Эл максимально решил устроить некий релакс. Он притащил одни из своих масок для лица и нацепил такие на Ники и Ната, сам собирался себе сделать позже. И обоим парням, которых устроил на диванчике, со стороны спинки поочередно делал массаж каждому. Особенно забитыми были мышцы рыжего. Это не удивляло. — Мм. Если у тебя так забиты плечи, может мне потом по возвращению тебе по всей спине пройтись? Я помню на счёт шеи, её не трогаю, — обыденно заговорил Эл, пока давил на эти ощутимые напряжённые бугры. Веснински прикрыл глаза, но по правде не хотел думать. Однако от предложения мозг выдал картинку, как его спину разминает именно Эндрю и вот такая идея ему нравилась больше. Но как отреагировал бы Миньярд, если бы Нат попросил о таком? Вот этот вопрос больше волновал, чем Эллери. Потому он и промолчал. Риверсон не настаивал. Он переключился на Хэммика и почему-то в голову пришёл летний лагерь. Точно, нечто похожее уже было и Эл даже целовал Ники, хотя об отношениях и речи не шло. А теперь вот на его пальце левой руки аккуратное и нежное колечко. И даже не парное, а тройное. К вечеру комната наполнилась голосами и запахом горячей пиццы. Кто-то смеялся, кто-то громко спорил о том, какую коробку открывать первой, а кто-то просто молча сел на пол, прислонившись к дивану, и выдохнул будто только сейчас понял, как сильно устал за последние недели. Дэн быстро взяла на себя роль негласного координатора: расставила коробки, отодвинула лишние стулья, открыла окна на проветривание. Рене помогала ей почти бесшумно, иногда переглядываясь с Элисон, в этих взглядах было что-то спокойное и тёплое, без слов. Мэтт с Ники устроились у журнального столика и пытались шутить тише обычного, будто боялись спугнуть редкое чувство уюта. Ники всё равно периодически срывался на смех, прикрывая рот ладонью, а Мэтт только качал головой и улыбался. Аарон сел чуть в стороне, с коробкой пиццы на коленях, делая вид, что его вообще всё это мало волнует. Но он не ушёл, не закрылся в комнате и даже пару раз вступил в разговор, сухо, коротко, но этого было достаточно. Сет, развалившись в кресле, лениво комментировал происходящее, иногда бросая колкости, на которые никто не обижался и сегодня даже это воспринималось как часть общей атмосферы. Алкоголь был, но его пили медленно и без цели напиться. Кто-то выбрал сок и вовсе не притрагиваясь к спиртному. В какой-то момент включили старый плейлист, и музыка шла фоном, не мешая разговорам. Никто не танцевал, никто не кричал. Они сидели, ели, перебивали друг друга, вспоминали какие-то глупости с тренировок, смеялись над тем, что раньше казалось раздражающим. Нат оказался на диване почти незаметно для себя. Сначала рядом сел Мэтт, потом его место занял Эндрю, вернувшийся из кухни с бутылкой. Они сидели близко настолько, что плечи соприкасались, и от этого контакта не хотелось отодвигаться. Миньярд смотрел куда-то вперёд, на Рене и Дэн, которые тихо обсуждали что-то своё, а Нат чувствовал тепло рядом и странное спокойствие, будто этот вечер действительно позволял не быть настороже. В какой-то момент Эндрю чуть сдвинулся, задевая его плечом сильнее, и Нат уловил короткий взгляд, быстрый, внимательный, без привычной резкости. Ничего не было сказано. Просто тишина между ними стала не неловкой, а правильной. Нат позволил себе закрыть глаза на пару секунд, слушая чужие голоса и ощущая, как напряжение медленно отпускает. Элисон наблюдала за всеми со стороны, сидя на подоконнике с кружкой в руках. Она улыбалась не широко, а спокойно, как человек, который наконец сделал что-то нужное. Рене поймала её взгляд и кивнула, подтверждая: да, это было важно. В тот вечер никто не решал проблем и не давал обещаний. Они просто были вместе. Без ожиданий, без необходимости быть сильными. И, может быть, именно этого им не хватало больше всего. В какой-то момент из этого уюта пропал Эл. Он сказал, что отойдет не надолго и вернётся. Хэммик от этих слов всё же напрягся. Помнил он, как тот так уходил и оказывался в беде. В этот раз Ники решил, что этого не допустит, потому пошел вместе с альбиносом. Как выяснилось позже, тот решил побегать по этажам и поспрашивать у других спортсменов гитару. Вдруг у кого-то есть. Ему повезло. В одной из комнат жил Чак, лицо его вспомнилось сразу. Именно он тогда помог пьяным Элу и Кевину подняться до их этажа. Удивительно, как Риверсон его вообще вспомнил. Чак, капитан регбистов, одолжил свою классическую гитару. Никаких выкрутасов. С такой сидеть бы у костра. По возвращению у Лисов появилась живая музыка. Эл не стремился перебивать чей-то плейлист, он сидел в уголке и играл в основном для себя и Ники рядом. В какой-то момент остальные специально отключили колонку, предоставив парню возможность играть без помех. Эллери играл, но не пел. Знакомые попсовые мелодии выходили сами из-под пальцев и кто-то, кто знал слова, начинал подпевать. Всё шло своим чередом и ничего не предвещало беды. Веснински в какой-то момент отошёл в уборную девочек по нужде. Когда вернулся, Рене решительно пошла в его сторону с коробкой сырной пиццы. Нат за всё время не особо ел то, что было открыто. Да, ребята специально взяли побольше с креветками и ананасами, томатами и рукколой, с анчоусами и мидиями, но все их Натаниэль игнорировал. Разве что откусил от креветок и съел один кусочек с томатами и зеленью. Уокер хотела же накормить. И всё случилось слишком резко, неожиданно для неё и Натаниэля. Всего лишь шаг до парня и тут нога споткнулась об коробку, которую от себя откинул Аарон, просто попав в тайминг к её шагу. Не удержав равновесие, Рене налетела на рыжего, который попытался поймать. Коробка с пиццей улетела на пол, но хоть не рассыпалась, а вот Уокер придавила Веснински на полу. Они ударились: Рене коленями, а Нат слегка затылком. Но это было такой мелочью в тот момент. — Ай. Нат, прости. Я не смотрела под ноги. Ты как?.. — спохватилась милашка, когда неожиданно Нат резко задвигался, меняя их положение. Натаниэль перевернулся резко, почти рефлекторно, как на тренировке быстро, выверено, не думая. В последний момент он всё же успел подхватить Рене за затылок, ладонью закрывая ей голову, чтобы она не ударилась о пол. Движение получилось слишком отточенным для случайности: аккуратное, точное, почти профессиональное. Он сам оказался сверху, удерживая её вес так, будто это было самое естественное в мире. Рене моргнула, явно растерявшись. Кто-то прыснул со смеху, кто-то присвистнул, в комнате на секунду стало шумно и легко, будто это была неловкая, но забавная сцена. Рене сначала тоже улыбнулась смущённо, с удивлением, но потом её взгляд поднялся выше. Прямо в лицо Натаниэлю. И улыбка исчезла. В его глазах не было ни неловкости, ни шутки. Только чистый, оголённый ужас. Такой, от которого перехватывает дыхание. Будто он смотрел не на неё, а сквозь куда-то далеко и одновременно внутрь себя. Нат резко отшатнулся, почти отбросив себя назад. Вскочил на ноги слишком быстро, дерганно, словно от боли, которой никто не видел. Он даже не посмотрел ни на кого. Не сказал ни слова. Не потянулся за обувью, оставшейся у стены. Просто развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что музыка в голове у всех оборвалась. Несколько секунд никто не двигался. Кевин первым очнулся, резко встал со своего места, явно собираясь пойти следом, но его опередили. Эндрю уже был у двери. Он ничего не сказал, просто вышел в коридор. Успел увидеть лишь, как захлопнулась дверь в его собственную комнату. Эндрю направился туда, чуть удивившись такому выбору. Нат далеко не ушёл. Он сидел на полу в гостиной, спиной к дивану, согнувшись, будто его внезапно стало слишком много. Пальцы дрожали, ногти впивались в ладони. Он не сразу поднял голову. — Выглядел, наверное, жалко? — тихо спросил Нат, когда всё-таки заметил Эндрю. — Что произошло? — спокойно заговорил тот. Нат сглотнул. — Вспомнил кое-что… Он отвёл взгляд. В голове с силой врезались воспоминания о Лоле. Он годами учился их отталкивать, глушить, запирать где-то на самом дне. Он умел абстрагироваться. Привык. Эта женщина касалась его не впервые — да, не так далеко заходило, но достаточно, чтобы тело запомнило, чтобы страх жил в мышцах. Когда Рене оказалась сверху, что-то сломалось. Стало невыносимо страшно. Так сильно, что пальцы немели и окрашивались от напряжения. Нат сжал руки сильнее, пытаясь удержаться в настоящем. — Я знал, что это не она, — глухо добавил он. — Но тело… не поверило. В тот день, когда Нила забрали, случилось ещё кое-что… — с трудом выдавил рыжий, сглатывая ком в горле. Миньярд понимал, что это важный момент. Нат собирался рассказать. Блондин пристроился рядом с рыжим, но не тесно, однако достаточно, чтобы тот понял, что не один. Эндрю внимательно слушал, не перебивал, не задавал вопросы. Он понимал, что парень сам решит, сколько открыть. А Нат рассказывал все что было, пытаясь держать себя в реальности. Боль помогала, пусть и не так эффективно, как хотелось бы. Говорил всё, что помнил, что ощущал, как боялся. Когда слова кончились, между обоими повисло молчание. У Ната отчаянное, у Эндрю задумчивое. Наконец Миньярд осторожно подсел ближе, сдвинулся так, чтобы плотно прижаться плечом к плечу рыжего. Кажется это помогло, потому что взгляд у Натаниэля немного сфокусировался и зацепился за профиль Эндрю. А блондин думал. Веснински ему открылся, рассказал свою травму. И на деле пусть тогда в доме Хэммиков Нат видел, что́ было, Миньярд сам никогда не поднимал эту тему. — Затылок. Тоже из-за неё? — это первое, что он спросил, нарушая тишину. Нат только кивнул, утыкаясь головой в колени от усталости. Эндрю это движение головой заметил и принял за ответ. — Такие травмы всегда долгие. У многих на всю жизнь, — начал говорить блондин, делая паузу и переводя внимание на парня рядом. Тот тоже смотрел, все так же сжимаясь в комок, но слушал. — Дрейк был тем, кто меня сломал. Ты знаешь. Настолько, что даже в старшем возрасте, имея партнёров, я не мог пройти такие же границы тела, — он снова сделал паузу, стиснув челюсть до играющих жилок. В отличие от Ната, он не вспоминал, он это видел перед глазами в любой момент. Чётко и ярко, будто было всего час назад. — Он держал меня за руки — ненавижу, когда меня сковывают. Он хватался за мои бока, бёдра, таз — не могу воспринимать даже просто касания в этих зонах. Про удержание за них и речи не идёт, — Миньярд глубоко вздохнул, успокаивая нервы. — Это не лечится по щелчку ни с одним мозгоправом. Я пробовал. На этих словах уже было понятно, насколько Эндрю доверяет Бетси. Но она не смогла помочь в этом. Наверно блондин говорил правду, с таким только жить. Можно ли найти себе партнёра, который это примет, будет на твоей стороне и уважать границы? Нат засмотрелся на Эндрю и понял, что такого он себе уже нашёл. Натаниэль молчал, но в этом молчании больше не было пустоты. Он осторожно выпрямился, не отстраняясь, наоборот позволил этому плечу остаться рядом. Его дыхание постепенно выравнивалось, боль отступала на второй план, оставляя после себя усталость и странное, непривычное чувство ведь его понимали. — Я не знаю, как это чинят, — продолжил Эндрю тише. — И чинят ли вообще. Но я точно знаю, как это не ломать ещё раз. Он смотрел прямо, говорил куда-то вперёд, было видно как Эндрю подбирал слова и формулировал это в первую очередь для себя. Потом всё же повернул голову, и их взгляды пересеклись, недолго, но достаточно. — Границы — это не слабость, Нат. Это способ остаться в живых. Веснински сглотнул и кивнул, не осознанно. В груди всё ещё тянуло, но теперь там было что-то ещё. Тепло, осторожное, почти пугающее своей новизной. — Знаешь...никогда не думал, что стану таким, — хрипло начал он и замолчал, собираясь. — Гнездо в своем роде было спасением. Я сбежал от нее и начал жить по-новому. Мог спокойно засыпать, не боясь. Знал, что страшнее меня, там никого нет. Но последнее время, постоянно чувствую себя тряпкой. Эндрю коротко усмехнулся, без веселья. Натаниэль же устроился удобнее, откидывая голову назад. Взгляд устремился в потолок. Было странно, сидеть вот так, при этом не с кем-то из братьев. Не с тем, кого нужно было защищать и оберегать, и казаться сильным. С Эндрю не было так противно, от осознания собственной слабости. И это чувство, впервые в жизни Натаниэля, не вызвало в нем дискомфорта или страха. — Часто кажется, что подобные реакции не правильные, — Натаниэль устало вздохнул. — Тело как раз всё делает правильно. Оно запомнило, где было больно. Это мозг потом пытается убедить, что надо «нормально» реагировать, — слова прозвучали уверенно, но потом послышался усталый смешок. — По крайней мере так говорит Би. Он сделал небольшое движение рукой, словно отмахиваясь от этого слова. — На деле же, нормальности не существует. Есть ты. И то, что по отношению к тебе можно или нельзя. Нат опустил взгляд на свои ладони, они дрожали меньше. Он вдруг понял, что всё это время сжимал пальцы так, будто готовился к удару, и медленно разжал их. Эндрю заметил и ничего не сказал. Просто предложил свою ладонь, раскрыл ее и Натаниэль взглянул. Неуверенно вкладывая свою в чужую. Прошло ещё несколько секунд тишины, уже другой, не давящей. — Спасибо, — наконец выдохнул Нат. Одного слова оказалось достаточно. Миньярд едва заметно кивнул. Он задумался и кажется следующие слова дались ему чуть сложнее. Вероятно от того, что он не привык выражать свои мысли словами. — И если вдруг… — пауза, — если станет слишком, ты можешь просто сказать «нет». Мне хватит. Это было не обещание громких слов и не попытка утешить. Просто факт. Нат принял его так же как что-то надёжное. Он снова прислонился плечом, позволив себе закрыть глаза. Впервые за долгое время ему не нужно было быть настороже. И, возможно, именно в этом и начиналось настоящее исцеление не с забвения, а с того, что рядом есть тот, кто не перейдёт черту. Сидеть так было приятно и возвращаться пусть и не в очень шумную компанию не хотелось. Вероятно Эндрю в этом поддерживал, он не спрашивал о таком. А когда по звуку открылась дверь и к ним заглянул Кевин, оба неохотно посмотрели в его сторону. Дэй немного стушевался, видя этих двоих так близко вместе. Это не было ревностью, он был рад за брата, главное что тот счастлив. Просто было ощущение, что он ворвался во что-то личное и интимное. — Я хотел узнать, вернётесь ли вы. Там просто ребята заволновались, Рене переживает, что что-то сделала не так, — пояснил Кев, собираясь поскорее уйти, когда дадут ответ. Он и так догадывался какой. По Нату было видно. — Передай, чтоб не волновались. Рене ничего не сделала, я просто слишком резко устал от шумной компании. Останусь тут с Эндрю, — все же высказал рыжий, подтверждая как раз мысли Дэя. Тот кивнул и поспешил скорее уйти, чтоб не мешать. Снова наступила тишина и Нат захотел удобнее устроиться, но сначала нужно разрешение Эндрю. — Дрю, могу я лечь на твоё плечо? — вопрос был тихий, но громкий для всей комнаты. Миньярд мотнул головой в сторону плеча, давая разрешение, и Нат принялся обустраиваться. Пришлось сползти чуть ниже, чтобы было удобнее, но за все время парень так и не отпустил чужой руки. От такого положения ещё лучше и наконец губы Веснински растянулись в довольной улыбке. Эндрю просто был рядом. В какой-то момент блондин уложил свою голову поверх макушки рыжих кудрей. Чем-то это напоминало как притираются друг к другу два животных, понемногу проявляя друг к другу все больше ласки, принимая. Сообщение на телефон слишком резко переполошило обоих. Нат удивлённо приподнял голову, в итоге заставляя это сделать блондина тоже. Он забыл про телефон в кармане. А там горело сообщение от Ичиро. — Не хочу отрывать тебя от счастливой жизни, Абрам. Но я по поводу Конора. Мне нужен мясник, и чем раньше, тем лучше. — Морияма не требовал ответа на это сообщение. Нат просто его прочёл. И вот теперь пришлось открывать контакт Оливера и писать уже ему. — Овер, ты должен будешь снова приехать с Конором в Пальметто. У меня на него планы. Как пребудете, отпишешься. Потом дам указания. — этого уже хватало в качестве приказа. — Ок — единственное, что пришло в ответ от парня. Как и всегда. Он понял приказ и принял, выполнит обязательно, а потому больше телефон был не нужен. Рыжий протянул его Эндрю и тот забрал, откидывая в сторону. Больше их двоих ничего не волнует.

Они какое-то время просидели так, почти не двигаясь. В комнате было тихо, только редкие звуки из коридора напоминали, что мир за дверью никуда не делся. Нат дышал ровно, уткнувшись плечом в Эндрю. Миньярд не говорил, не шевелился лишний раз, но его присутствие ощущалось физически и это не давало унестись слишком далеко. Когда из коридора донёсся смех и голоса команды, оба поняли, что долго прятаться не выйдет. Ребята возвращались постепенно: кто-то прошёл мимо двери, кто-то заглянул внутрь, убеждаясь, что всё в порядке. Эндрю чуть сдвинулся, давая понять, что можно расходиться. Нат не сразу, но всё же отпустил его руку, поднялся, растянул затёкшие плечи. Они обменялись коротким взглядом без слов, и Нат вышел в общий коридор. Шум снова накрыл с головой, но теперь он не резал так остро. Нат недолго задержался с командой. Перекинулся парой фраз, кивнул на вопросы, отмахнулся от лишнего внимания и направился к своей комнате. Он почти дошёл, когда заметил фигуру у двери. Рене стояла, прислонившись к стене. Увидев его, она выпрямилась и слабо улыбнулась. — Прости, — сказала она тихо. Виноватый взгляд резанул сильнее, чем любой шум раньше. Натаниэль почувствовал укол совести: она ведь действительно ничего не сделала. Просто неудачное совпадение, не вовремя и не так. — Я тебе не сделал больно, когда резко перевернул? — уточнил парень, пытаясь чуть дистанцироваться от ситуации. — Нет. Всё хорошо, — ответила она сразу, слишком быстро. Неловкость повисла между ними. — Ты сам как? — Всё хорошо, правда, ничего страшного, — Нат на секунду замолчал, подбирая слова. Между ними было что-то хрупкое, и он вдруг решил не прятаться. — Я испугался… но Эндрю мне помог. Рене кивнула. Она и так понимала больше, чем показывала. Она давно знала, как Натаниэль реагирует на близость, особенно с девушками. Не знала причин, не лезла с вопросами, но уважала границы. В её взгляде не было ни жалости, ни обиды только принятие. — Я рада, что ты был не один, — сказала она мягко. — Если что… ты всегда можешь сказать. Нат выдохнул. Он кивнул, открыл дверь в комнату и, прежде чем зайти, обернулся. — Спасибо, Рене. Она улыбнулась и ушла по коридору. Нат остался один, закрыл за собой дверь и впервые за долгое время почувствовал, что ночь может пройти спокойно.

***

Долгожданный день матча наступил, Троянцы готовились встречать гостей, но теперь официальных соперников. Джереми не часто вскакивал так по первому будильнику, но сегодня был знаменательный день. Вечером на их стадионе сойдутся они и Лисы. Нокс прям с утра ощущал себя взбудораженным. Жан же был слишком серым, как и во все эти дни с новостей о смерти Натаниэля. Джер не мог понять всю ту боль, что пережил француз. Моро с того звонка Дэю не попытался позвонить вновь. Рене ему тогда прямо сказала, что если станет что-то ясно, они сообщат. С того дня была тишина. Это о многом сказало — Нат умер. И сегодня должны были приехать Кевин и Нил. В каком-то смысле Моро хотел посочувствовать Джостену и погоревать с ним и Дэем. Однако желания поскорее встретить Лисов не испытывал совсем. Но остановить жизнь на паузу он не мог, время бежало само. Когда Троянцы спустились на первый этаж в столовую на завтрак, все шумели и поддерживали команду эксистов, желали удачи и не проиграть. За столом знакомо собирались командой и лица были очень привычны. Только радости французу не приносило никакой. Все с того дня пытались поддержать, отвлечь, развеселить, но Жан слишком быстро уходил обратно в апатичное состояние. — Все готовы к игре? — с улыбкой и сиянием зажёгся мальчик-спичка Саймон и Мари подхватила его настрой в одно мгновение, будто загорелась от его огня. — Да! Сегодня ещё никаких пар! Джер, а мы сегодня тренируемся до игры или как? — ей буквально не сиделось и она, болтая двумя хвостиками, ерзала на своём месте рядом с Себастьяном, которому приходилось удерживать Мари за огромную футболку, что она своровала у парня и присвоила себе. — Нет, тренировки не будет. Мы копим силы для игры, — Нокс по сравнению с этими двумя буквально казался нормальным, а вот Жан и вовсе портил атмосферу настроением, но никто об этом никогда бы не сказал. — Когда приезжают Лисы? — уточнил Кэмерон, хватая Саймона за бедра и усаживая себе на колени, чтобы меньше скакал на глазах всех, а то еда пойдет наружу от тошноты. — Через час, может больше, — Джер однако не мог даже завтракать, видя своего любимого таким угрюмым. Жан и сам не ел толком. Вливал в себя только кофе и максимум впихнул булочку, но не более. — Круто. Сегодня мы покажем, что не зря вторые после Воронов! — воодушевилась Каталина, но её поднятый кулак тут же перехватила Лайла в замо́к их ладоней и умерила пыл любимой. — Я уже соскучилась по девочкам. Элисон и Рене классные. Интересно узнать, какие они на корте, — спокойнее заговорила Лайла, когда капитан поджал губы. Он так и не сказал о своём решении команде, а стоило. — Ребят, тут такое дело, — начал Джереми, и все посмотрели в его сторону с внимательностью. — Я хочу честную игру. — К чему ты клонишь? — недоверчиво приподнял бровь Ричард, складывая руки на груди. — Мы не будем выставлять всех игроков, — эти слова ошарашили всех за столом. — То есть как?! — насупилась Алиса, ощущая, что её выкинули за борт игры. Ви рядом с ней только понимающе кивнула, улавливая суть мыслей капитана. — Лисы ограничены в количестве игроков, поэтому я собираюсь выставить на игру точно такое же количество. Они играют определенным составом целые таймы. Чем мы хуже? — постарался сгладить Нокс, но ответ на его слова был прямой. — Эм, выносливостью? — Тревис не скрывал правды. Он понимал, что в этом они проиграют. Троянцы используют тактику замены игроков, а Джер предложил убрать их преимущество. — Мы же не зря тренировались, — поддержал капитана Амари, по-доброму ухмыляясь. — Может и не тянем конечно по выносливости как они, но у нас своих фишек хватает, разве нет? — Да, точно. Нужно просто грамотно подобрать состав, — заключила Ви, вставая на сторону Джереми. — Да, этим я займусь сегодня после приезда ребят. И список передам тренерам. Они уже в курсе, о моём решении. Я просто не знал, как вам это сказать, — наконец закончил обсуждение Джереми, все продолжая поглядывать на своего француза. Тот за все время не проявил ни капли интереса к диалогу, да и играть скорее всего нацелен автоматически, без эмоций и мыслей. Жан словно выпал из общего шума ещё до того, как обсуждение состава закончилось. Он сидел прямо, почти неподвижно, с чашкой давно остывшего кофе в ладонях, и смотрел в одну точку не на стол, не на людей, а куда-то сквозь них. Джереми знал этот взгляд. Пустой, слишком спокойный, опасный своей тишиной. Такой появлялся у Моро в моменты, когда боль уже не рвала изнутри, а просто ложилась тяжёлым слоем и не давала дышать. Разговоры вокруг постепенно стихли, кто-то ушёл первым, кто-то задержался, но в какой-то момент столовая почти опустела. Остались только они двое. Джер не стал ничего говорить сразу. Он встал, подошёл ближе и опёрся бедром о стол рядом с Жаном. Некоторое время они молчали. Это молчание не давило оно было привычным, выстроенным за последние дни. Жан моргнул, заметил, что не один. — Ты не голоден, — глухо сказал он, будто это было важно. — Как и ты, — так же тихо ответил Джереми. Француз едва заметно дёрнул плечом. — Я не чувствую ничего, — признался он после паузы. — Ни злости. Ни боли. Ни… — он замолчал, подбирая слово, — ожидания. Всё уже случилось, а я просто… остался. Джереми не ответил сразу. Он осторожно коснулся пальцев Жана, сначала вопросительно, давая возможность отстраниться. Но Моро не отдёрнул руку. Тогда Джер переплёл их пальцы, сжал чуть крепче чтобы напомнить: здесь, сейчас, он не один. — Я знаю, — сказал он наконец. — И мне жаль, что я не могу это забрать у тебя. Жан усмехнулся уголком губ коротко, без радости. — Ты и не должен. Они снова замолчали. Джереми чувствовал, как пальцы Жана иногда подрагивают, тот сдерживал что-то глубоко внутри. Он не стал говорить «всё будет хорошо», не стал убеждать, что Натаниэль жив или, что боль пройдёт. Он давно понял слова здесь бесполезны. Поэтому просто был рядом. Иногда большим пальцем медленно проводил по тыльной стороне ладони Жана, иногда осторожно тянул его к себе, позволяя уткнуться лбом в плечо. Через какое-то время Жан сам сделал шаг ближе. Просто позволил обнять себя. — Ты будешь играть сегодня, — негромко сказал Джереми, скорее утверждая, чем спрашивая. — Я и не собирался отказываться, — ответил Жан. — Даже если… — он запнулся. — Мне важно, чтобы ты был на корте, — спокойно продолжил Джер. — Не как идеальный игрок. А как ты. Жан кивнул… …Позже, когда Джереми остался один в раздевалке с планшетом и списками, решение оформилось окончательно. Без лишних сомнений, без попытки схитрить или подстраховаться. Он выбирал не только сильных, он выбирал тех, кто выдержит. В основе состава он отметил Жана. Затем себя. Рядом Тревиса, как надёжную ось, Себастьян с его холодной собранностью и умением держать темп. Остальные имена ложились следом, строчка за строчкой, будто сами находили своё место. Когда список был готов, Джереми посмотрел на него ещё раз. Состав получился компактным, жёстким, но отнюдь не слабым. Напротив в нём была та самая сдержанная уверенность, которую не всегда видно со стороны. Он выдохнул и закрыл планшет. Сегодня они выйдут на поле именно так. И он верил, что они победят.

***

Дэн предупредила заранее о приезде, когда оставалось уже не так много. Джереми разослал остальным, кто хотел встретить гостей, могли прийти в условленное место. Это была площадка при заезде на территорию студенческого городка. Троянцы собрались не всем составом, только те, кто должен был играть и те, у кого не было планов. Так что добрая половина игроков предпочла и не мешать дружественной встрече. Стоило автобусу заехать за шлагбаум, как вся группа оживилась. Саймон и Мари предвкушали встречу с Рене и Элом. Не то, что бы Риверсон был рад с ними тусить, — они были шумные, — но те напротив тянулись к альбиносу как к старшему брату или подобию на него. Лайла и Каталина с улыбками ожидали девочек, желая крепко обнять. Трев и Рич в целом не особо хотели тут быть, но встретить гостей надо, а планов других нет. Амари всё присматривался, кого бы он мог споить после матча, а остальные просто были дружелюбны. Готовые обнять, пожать руки, провести время вместе. Когда транспорт наконец остановился и двери открылись, Лисы начали выползать из автобуса, но сумки предпочли оставить в салоне за ненадобностью. Потом их снова увезут на стадион, так что таскать ничего не хотелось. Жан легко узнал Дэя издалека, но не пошел в сторону брата, а остался ждать. В глаза следом бросилась рыжая макушка. Со стороны он не приметил отличий, в голове уже строился диалог с Нилом о Натаниэле, но с каждым шагом Лисов ближе, Моро улавливал, что что-то не так. Кевин был слишком обычным для скорбящего, а рыжик начинал выделяться в глазах француза: не тот оттенок волос, знакомая походка, другая мимика лица, знакомые жесты приветствия издалека. И как только группа подошла ближе, спусковым стало обращение и голос. — Давно не виделись, багет. Жан завис. Словно мозг отказал. Он посмотрел на Кевина всё слишком обычное, спокойно, и тут же на рыжего… потом снова на улыбающегося Кевина, и на Натаниэля. Это был он. Живой. Натаниэль. Тот, кого он терял в мыслях и снах, о ком горевал, кого хотел видеть рядом. Он должен был радоваться, обнимать, кричать от счастья… Но вместо радости в груди взорвалась злость, обида, дикая ярость. — Какой же ты, блять, гандон, Натаниэль… — выдавил Жан, зубы стиснуты. — Ни одной весточки! Ни хэй, я жив! И теперь… теперь называешь меня багет как не в чем не бывало?! В его глазах вспыхнула буря. Он рванул вперёд и ударил Натаниэля с такой силой, что тот едва удержался на ногах. Удар пришёлся точно в грудь, сбивая дыхание и заставляя Натаниэля шагнуть назад, потеряв равновесие. Но Жан не остановился. Он вцепился в брата и с дикой решимостью вогнал его спиной в ближайшую стену. Стена с глухим стуком приняла Натаниэля, согнув его, и на лице брата вспыхнула боль и шок. Троянцы и Лисы замерли, все в шоке от внезапной ярости Жана. Никто не ожидал, что встреча обернётся такой жестокой вспышкой. — Эй! — вскрикнул Джереми, бросаясь к Жану. — Ma lune! Натаниэль тяжело дышал, стоял, прижатый к стене, ещё не веря в то, что произошло. Его глаза метали молнии, но тело дрожало от боли и неожиданности. В этот же момент Эндрю оказался рядом и выхватил нож, приставив к Моро. — Отпусти его, — холодно проговорил он, твердо и без колебаний. — Эндрю, убери нож от моего брата, — хрипло сказал Натаниэль, голос сжат от боли, но в нем была твёрдость. — Нет, — Эндрю не двинулся ни на дюйм. Он внимательно смотрел в лицо Моро и тот только криво усмехнулся. Жан посмотрел на нож, потом на Эндрю. Стальные нервы, выработанные годами жизни в Гнезде, позволили ему не дрогнуть. Он сжал кулаки, прижал Натаниэля к стене ещё сильнее, глядя прямо в глаза Эндрю. — Отойди. Убери эту зубочистку от меня. Ты тут лишний, Монстр. Поиграй с Кевином, ты же его ручная собачка. Джереми стоял рядом, почти в панике, пытаясь заглушить накал. Все выходило из-под контроля окончательно. — Ребята! Всё! Дышите! Успокойтесь! Но напряжение не спадало. Жан держал Натаниэля у стены, глаза сверлили каждого, кто осмеливался вмешаться. Рыжий тяжело дышал, его взгляд метался, в нём смесь боли и изумления, такого от француза он не ожидал, от части гордился. Эндрю же стоял неподвижно, внимательно наблюдая за каждым телодвижение француза. Джереми пытался контролировать ситуацию, а весь этот момент висел как натянутая струна, готовая разорваться в любой момент. Но при этом Нокс прекрасно понимал, что в случае чего, без раздумий кинется на Миньярда. Он не позволит, чтобы хоть кто-то навредил его Луне. — Да как ты мог?! Мы разве не братья? Или раз смог меня сюда сплавить из Гнезда, то теперь я лишний? Я же первым увидел новости! Первым испугался и… подумал, что потерял тебя… — как бы зло не шипел француз, глядя прямо в глаза, в тоне все больше прослеживалась душевная боль, которую он все это время ощущал. Так хотелось сейчас больно врезать по этой рыжей морде, но рука просто не поднималась. Моро даже попытался, но кулак просто разжался на весу, снова цепляясь в одежду. Натаниэль видел эти эмоции, этот страх потерять брата. Внутри неприятно кольнуло. Что все это время переживал Жан в неведении? Он ведь верил, что потерял Ната. Прям как сам Веснински Нила. Такое отношение к французу было несправедливым и жестоким. Он правда чувствовал вину. — Прости, Жан, — искренне и коротко вырвалось с тяжёлым вздохом от рыжего. — Прости? Прости?! Ты… — Моро ощущал, как всё больше теряет контроль. Хотелось закрыть глаза, но понимал, что если сделает, то расплачется. Он хотел быть сильнее этого. Когда знакомая рука легла на затылок и мягко погладила по голове, перебирая кудри, внутри всё рухнуло. Моро ослабил хватку на одежде Веснински, не вжимал в стену, скорее цеплялся, боясь потерять силы. Нат потянул парня на себя, а француз сделал шаг и согнулся, позволяя себя гладить, сам опустив голову. — Я виноват, я не должен был забыть про тебя и не рассказать. Ты вправе на меня злиться, — Нат не отрицал, он просто понимал это. — Ты просто… — делая очередной глубокий вдох, Жан резко переключился на французский. — Fils de pute . — Équitable , — мягко согласился Натаниэль с лёгкой усмешкой, пересекаясь глазами с Эндрю. Тот уже не стоял с ножом, убрал в тот момент, когда увидел отчаяние Моро. Угрозы не было. — Я жив, Жан. И теперь никуда не уйду, — от этих слов француз просто опустил дрожащие руки вдоль тела, делая шаг назад и вытирая глаза. Он сдержал слезы, они не потекли, но влага на глазах мешала. Кевин рядом наконец вмешался с улыбкой. Дэй слишком смело закинул руку на плечо брата брюнета и меньше всего ожидал, что тот врежет ему в бок кулаком и пусть не со всей силы, но достаточно, чтобы согнуть. Кевин сразу ухватился руками, сгибаясь пополам с недоумением на лице и гримасой боли. — А мне то за что? — хрипло выдавил он, шипя и опускаясь на колени. Жан специально бил так, чтобы через куртку сделать больно. — За молчание, crétin! Кэмерон, до этого наблюдавший со стороны, наконец шагнул вперёд и без лишних церемоний притянул Жана за плечо, разворачивая к себе. Хватка была уверенной, почти отцовской. — Я, конечно, учил тебя, как бить, — произнёс он ровно, с той самой наставнической строгостью, от которой у Жана в своё время мурашки шли по спине. — Но, напомню, это было для защиты от Воронов. А не для избиения своих. Жан фыркнул, дёрнул плечом, но вырываться не стал. Злость всё ещё кипела, но уже без той разрушительной остроты, скорее остаточное напряжение, которое не знало, куда деться. Джереми шумно выдохнул, только сейчас позволил себе расслабиться, однако, взгляд всё равно скользнул к Эндрю. Тот, убрав нож окончательно, подошёл к Нату ближе, окинул его быстрым, цепким осмотром от лица до рук, проверяя, цел ли. — Я в порядке, — Натаниэль отмахнулся с лёгкой улыбкой, слишком спокойной для человека, вокруг которого минуту назад была готова разразиться бойня. Эндрю прищурился, не до конца веря, но больше вопросов не задал. Просто остался рядом. Обстановка медленно, почти незаметно менялась. Напряжение стекало, как вода после шторма, оставляя после себя усталость и странную тишину. — Нат? — осторожно раздался голос. Элисон подошла ближе, сцепив руки перед собой. Она смотрела на него внимательно, изучающе, и на мгновение поджала губы, старая, почти рефлекторная реакция. Натаниэль это заметил сразу. Он знал этот взгляд. Знал, почему он возникал. Нил. — Я правда в порядке, — повторил он мягче, уже для неё. Элисон кивнула, приняла ответ, но всё равно задержалась ещё секунду, прежде чем отойти. Натаниэль повернулся к Жану и без предупреждения ткнул его кулаком под рёбра, не больно, скорее по-дружески. — С таким ударом в Гнезде было бы не страшно, — хмыкнул он. — Ты сильно вырос, багет. — Эй! — Жан тут же вскинулся, возмущённо сверкая глазами. — Я старше тебя. Натаниэль лишь пожал плечами и убрал руки в карманы, лениво наклоняя голову. — Утешай себя этим. Жан открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого выдохнул и отвернулся, скрывая усмешку, которую всё-таки не смог сдержать. Только сейчас, позволяя себе наконец порадоваться, ведь его брат был жив. Наконец напряжение отпустило всех присутствующих и можно было выдохнуть. Теперь Троянцы первыми пошли здороваться с Лисами. Девочки обнимались, парни жали друг другу руки или давали пять, если знакомы. До матча было время и его отдали полностью во владение команд. Они вполне имели право отдохнуть с дороги и повеселиться. — Что ж, рады приветствовать, — заулыбался во все ярко-белые зубы Амари, на фоне кожи. Он быстро вклинился в группу старших к Кэмерону, Сету и Мэттью. — Надеюсь, теперь все в порядке, — ободрительно обратилась к Джереми Даниэль, похлопав блондина по плечу. Тот всё ещё казался напряжённым, но пытался влиться в атмосферу спокойствия. — Да, тоже надеюсь, — натянуто улыбнулся капитан Троянцев, но читалось, что он переволновался. Он то и дело бросал взгляды на Миньярда. — Джереми, всё в порядке. Эндрю бы не напал на Жана, — постарался успокоить Кевин, но Миньярд неподалеку с рыжим нахмурился, явно не согласный с этими словами. Нет, он бы напал, если бы была реальная угроза. Нокс заметил этот взгляд и вздрогнул, сжавшись сильнее. — М. Главное, что обошлось, — просто заключил Джер, глянув на француза, что сейчас болтал с альбиносом. — Есть какой-то план? — мягко перевела тему Дэн, на что Нокс активно закивал, решая, что надо дать ребятам отдых. — Да, мы проведем вас в нашу комнату отдыха. Тренера до матча отдали нам время на передышку и посидеть с вами, — наконец Джер решил созвать ребят и для этого вложил пару пальцев в рот и резко звучно свистнул, привлекая внимание не только своих, но и Лисов. В наступившей тишине он попросил следовать за ним, а сам успел перехватить Моро за руку, когда они поравнялись, и шёл впереди. Гул за спиной продолжился, общение возобновилось с новой силой. Теперь все периодически менялись местами, обсуждая новые темы, дополняя прошлые комментариями и уже даже начались обсуждения празднования после матча. Обе стороны настаивали на своей победе, но единогласно намеревались вместе потусить, а где и как уже решили обговорить после. Комната отдыха встретила их приглушённым светом и знакомым уютом. Кто-то сразу плюхнулся на сиденья, кто-то остался стоять, облокотившись о стены, а самые шумные моментально заняли центр, продолжая спорить о матче, чья тактика лучше и том, кто сегодня точно сделает решающий гол.

Троянцы, как хозяева, быстро взяли всё в свои руки. Джереми коротко переглянулся с Мари, и та уже тянулась за телефоном. — Ладно, народ, — объявила она, устраиваясь на подлокотнике кресла. — Заказываем еду. С дороги вы наверняка голодные, а потом начнётся адреналин, и будет не до этого. Лисы согласно загудели. Возражений не было, наоборот, предложения сыпались одно за другим. Кто-то просил пиццу, кто-то лапшу, бургеры без соуса, потому что прошлый раз было ужасно. Мари терпеливо записывала, уточняла, переспрашивала, несколько раз сверяясь с остальными Троянцами. — Я беру на себя, — отмахнулась она, когда Дэн предложила помочь. — Всё равно я быстрее. Заказ оформили довольно быстро, и время до доставки растянулось в ленивом, почти домашнем ритме. Кто-то растянулся на полу, закинув ноги на диван, кто-то листал ленту в телефоне, но разговоры не стихали ни на минуту. Вспоминали прошлые игры, подшучивали друг над другом, строили планы на вечер. Смех время от времени накрывал комнату волнами, и напряжение, ещё недавно висевшее в воздухе, окончательно растворялось. Когда наконец раздался стук в дверь, оживились все разом. Коробки с едой заняли весь стол. Пакеты шуршали, запахи смешались: пряное, жареное, острое. Мари бодро начала раздавать заказы, сверяясь со списком. — Так… это тебе, это вам, это сюда… И где-то на середине она замедлилась, нахмурилась, пересчитала коробки ещё раз. Взгляд её метнулся к Натаниэлю. — Эм… — неуверенно протянула она. — Что-то не так? — уточнил рыжий. — Никак не могу найти., — девушка сделала пару движений, раздала оставшиеся коробки и наконец открыла последнюю. — О! Вот. Рыбка с овощами. Натаниэль слегка нахмурился, осмотрел контейнер и неуверенно принял. Жан уже всё понял. Его лицо мгновенно потемнело. — Я же говорил, — резко бросил он, повышая голос. — Я чётко сказал: заказывать вегетарианскую еду. — Я заказала! — тут же вспыхнула Мари, защищаясь. — Рыбу с овощами! Жан устало прикрыл глаза, провёл рукой по лицу и вздохнул. — Натаниэль не любит рыбу, — спокойно, но с явной усталостью сказал он. — Что?.. — Мари всполошилась. — Я не знала! Откуда мне было знать?! Нат, который до этого молча наблюдал за сценой, пожал плечами и слабо улыбнулся. — Всё нормально, — тихо сказал он. — Правда. Я не голоден, овощей хватит. Но Джереми сразу нахмурился. — Нет, это не нормально, — твёрдо возразил он. — Так не пойдёт. – Он посмотрел на Ната внимательным взглядом и добавил уже мягче. — Давай сходим в ближайшее кафе. Тут недалеко. Купим тебе что-нибудь нормальное, заодно пройдёмся. — Зачем? — Натаниэль тут же попытался отмахнуться. — Я же сказал, всё в порядке. Не вижу проблемы. — А я вижу, — не уступил Джер. — Идём. Это не обсуждается. В комнате на секунду повисла тишина, а потом разговоры возобновились, будто все негласно решили: да, так будет правильно. Нокс всегда был таким, так что его команда могла полностью доверить заботу о ком-то капитану. Джереми не оставит без внимания и одного в беде, а Жан это всегда не понимал в блондине, но сейчас искренне оценил и слегка улыбнулся в благодарности. Толпа не провожала двоих парней взглядами, кроме разве что Эндрю. Он мог бы пойти с ними, но внутренне не видел смысла. Да и быть вместе с Джером в одной компании не хотелось. Просто для Миньярда он был слишком солнечным и ярким. Порой слепящим и невыносимо душным. Пусть ведьма сам это терпит. Прохлада на улице освежала, хотя всё ещё была ощутимой. Нат накинул на футболку свою куртку и шёл распахнутым, но Джер же был без неё, только в фирменной джерси Троянцев с его номером на спине и то накинутой на плечи для галочки. Веснински мог бы задаться вопросом, не холодно ли ему, но какой смысл? Это не его обязанность заботиться о Джереми. Это уже давно задача Жана. В голове сами всплыли слова благодарности. Натаниэль помнил Жана ещё с событий банкета и после своего приезда, но на этом всё. И видеть Моро с утра такого старо-знакомого было отрадно. Француз больше не был зашуган, он был максимально жив. За это стоило поблагодарить. — Жан сильно изменился, — начал рыжий, сразу привлекая внимание блондина, глаза которого как-то вспыхнули огоньками радости. — Наконец-то багет прежний. Спасибо. Веснински ожидал реакции Нокса, так что не удивился смущению: парень потупил голову, в неловкости потёр затылок, слегка улыбнулся и покосился по-доброму на рыжего. — Это я должен благодарить, что ты мне его доверил. Ты отправил его именно ко мне, вручил в мои руки, — напомнил Нокс, смотря на дорогу, чтоб не смущаться ещё больше. Нат только пожал плечами. — Ему был нужен именно ты. Я же видел как ты на него смотришь и тебе можно доверять. Так что самое дорогое я отдал тому, кто будет заботиться о нём, как я сам. Даже лучше, как я вижу. Диалог прервали двери кафе, которое было их целью. Джер зашёл первым и следом потащил Ната мимо столиков сразу к кассе, где стояла знакомая девушка. Она всегда была тут на смене в это время, пусть и лично Нокс с ней не был знаком. Он попросил подсказать что-то без мяса и рыбы, но чтоб было сытное. Сотрудница в итоге предложила взять салат с перепелиными яйцами — некое подобие Цезаря, но без курицы. А ещё рассказала о Рататуйе, который у них часто брали с собой и перечислила ингредиенты, где не значилось ничего, кроме овощей запечённых в соусе. Нокса это устроило, Веснински особенно. Джер сначала хотел угостить рыжего за неудобство, но тот запретил и заплатил за еду сам. Пришлось немного подождать, пока приготовят свежее, но два якоренка с заказом принесли быстро. Упаковали в пакет с пластиковыми приборами. Однако дорога обратно всё равно приукрасилась новым диалогом или скорее его возобновлением в другом ключе. — Значит Жан всегда был таким… — как-то отдаленно прозвучало от блондина, но внимание сразу привлекло. — Да, сколько себя помню, он всегда таким был. Ну… до определённого момента. Сейчас это уже неважно, это осталось где-то там, в прошлом. — Заметив как лицо Нокса на секунду омрачилось, Натаниэль продолжил. — Зато теперь у него есть ты. Он же не просто так тебя французскому учит, значит ты ему действительно близок. Может, даже ближе, чем Кевин. Это был диалог ни о чём, но помогал не идти в неловкой тишине. А Джер заметно нервничал, потому что был не таким активным, как обычно. Видимо за матч всё же переживал. Ответственный капитан. — Ну да, французский… — начал блондин, но быстро замолчал, что-то вспоминая, а потом как-то резко поджал губы и отвернулся, прикрывая рот рукой. Нат бы проигнорировал, если бы не покрасневшие уши у парня. Джереми точно вспомнил что-то личное, что было между ними. И раз речь шла о языке, то точно связано с уроком обучения. Можно было легко догадаться какого характера Жан применял методы. Вряд ли постоянно, но точно достаточно, чтобы Нокс так реагировал. От чего-то это вызвало улыбку. Знакомый дерзкий багет, который любит держать ситуацию в своих руках. — Мне ещё много нужно выучить, — завершил тему блондин, как раз когда они подошли обратно ко входу в большую комнату отдыха. От туда звучал шум и Нокс как-то нервно взялся за ручку, резко дёрнув дверь. Когда Натаниэль прошел и сел недалеко от Эндрю, то приступил к еде. Он не хотел обращать на себя лишнее внимание, и тем не менее оно было приковано к нему. Не напрямую, Троянцы были не из того сорта людей, однако, Натаниэль чувствовал, как то и дело гуляют взгляды. Можно было бы списать на случайность, но ведь Веснински никогда не был глупцом. Мертвый брат Жана оказался вполне себе живым, и нельзя было отрицать их интереса. — Много думаешь, — слова Эндрю вырвали Ната в реальность. Улыбка легла на губы, но более кислая, чем хотелось бы. Натаниэль кивнул, сосредотачиваясь на еде. Мысли продолжили блуждать по черепной коробке. Правда была в том, что он много думал, и при этом постоянно. Апатия сменилась на раздражение, потом на злость, и в самую последнюю очередь на холодную агрессию. Все мысли, до этого крутившиеся вокруг Ниэля, перетекли в размышления о Рико. О, как же много места этот ублюдок занимал в голове Натаниэля. Непозволительно много для человека, которому следовало бы просто исчезнуть. Но Натаниэль думал: о его действиях в прошлом, о боли и разочаровании, о том, как тяжело пришлось Жану, и как трудно Кевину восстанавливать ведущую руку, и больше всего о Ниэле. Ведь Рико был напрямую замешан в том, как сложилась неизбежная цепочка событий. Может, Морияма и не убивал его. Но он был причастен. И именно об этом Натаниэль никак не мог перестать думать. Когда мысли начали втягивать всё дальше и глубже, он почувствовал сильный, но безболезненный толчок в бок. Моргнув, он посмотрел на Эндрю, лицо которого было до лёгкой дрожи серьёзным. — Прекрати немедленно, — Натаниэль не совсем понял, а потом заметил собственные руки. Они дрожали. — Прости, — ненужное извинение ничего не изменило. Эндрю смотрел сурово, а после кивнул в сторону. Вероятно, предлагая выйти и покурить. Не успел, правда, перейти к действию. Жан оказался быстрее. — Tu veux parler ? — Моро возвышался, и из-за этого пришлось запрокинуть голову. — Думаешь, самое время? — Жан кивнул, и Натаниэль извиняющимся взглядом посмотрел на Эндрю. — Проваливай уже, — Нат на это только усмехнулся и передал свою еду. Когда Натаниэль и Жан покинули комнату, на это обратили внимание разве что Джереми и Кевин. Остальные были заняты громким спором о том, кто же всё-таки победит в сегодняшнем матче. На улице было ближе к обеду, солнце ощущалось теплее, но не для Жана. Прохладный ветер морозил кожу, рука сама потянулась к шарфу, чтобы укутаться в него сильнее. Веснински же в этот раз не накинул куртку на выходе, остался только в толстовке с капюшоном на голове. Далеко уходить не пришлось, Нат нашел себе удобное место чуть поодаль, откинувшись спиной на стену и выуживая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Моро на это ничего не сказал, хоть и не одобрял курение, но Натаниэлю всегда на такое было наплевать. Не то что Кевину. От этой мысли француз не выдержал и фыркнул, отгоняя воспоминания от себя, потому что было не время. Он видел поведение рыжего, и такое не так часто бывало при нём в Гнезде. Это была не та ежеминутная злоба и агрессия, а нечто холодное и долгое, расчётливое и более пугающее. — Что тебя так сильно волнует? — наконец заговорил Моро, наблюдая, как брат берет сигарету в рот и прикуривает с сильным затягом. — Не хочешь поддаться Лисам сегодня, чтоб мы прошли в финал? — этот вопрос от Веснински прозвучал так абсурдно и неестественно, что Жан поджал губы и нахмурился в недовольстве, уже собираясь начать свою тираду, но смолчал из-за нервной ухмылки. Он сразу понял, что Нат сейчас переводит тему глупыми и неуместными шутками. Это бесило. Разве Моро ему не близкий человек? — Я, может, и сверху на всё это смотрю, но всё равно вижу, как братишка внизу уже дуется. — съязвил француз, косясь на рыжего. Тот как-то странно улыбнулся с оскалом, будто сдерживался, чтоб не нагрубить. — А ты действительно стал смелее, багет. Хвалю, — процедил парень через очередную затяжку, выдыхая едкий дым, от которого французу пришлось уворачиваться из-за ветра и задерживать дыхание, чтоб не закашлять. Одежда вероятно пропахнет табаком, но это меньшая проблема, чем настроение Веснински. — Не устраивай драму, ты не Кевин, — напомнил Моро, что всё ещё ждёт пояснений, о чём так тревожно думает Нат. Натаниэль выдохнул очередную порцию никотина, не заботясь о том, что Жан рядом. Хотя и старался зачастую не курить перед Моро. — Думаю о брате, и не только… — взгляд стал острее, плечи напряглись. Жан догадывался, что произошло, понял примерно в тот момент, когда увидел Натаниэля, который был не на своём месте, а в команде Лисов отсутствовала одна фигура. Наверное, каждый из Троянцев подумал об этом, но так никто и не решился поднять тему. — Что там произошло? – Натаниэль стиснул челюсти, Жан разглядел, как желваки брата задвигались. Внутри нарастало напряжение. — Ничего хорошего, — рука легла в спутанные волосы. Пальцы сильнее сжали их, вызывая дискомфорт. Но при этом он успокаивал. Жан не решался поднимать тему, ведь понимал, что ответ плавает на поверхности. Несмотря на то, что подробностей он не узнает, они не так и важны. Он придвинулся чуть ближе, соприкасаясь правой стороной тела с Натаниэлем, будто поддерживая его так. — Но проблема в другом, сейчас в голове только Рико… — Моро вздрогнул, Нат понимал почему, но проигнорировал. — Его чёртова ухмылка и радость. Каждый раз, как подумаю, и всё внутри передёргивает. Натаниэль замолчал, Жан продолжал быть рядом, давал пространства. Сигарета тлела между пальцами, пепел давно стал слишком длинным, но Нат этого не замечал. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в воздухе, а он продолжал затягиваться почти машинально, будто тело действовало само по себе. Злость накрывала не вспышкой. Она не рвалась наружу, не искрилась в голосе. Она оседала глубоко внутри, плотным тяжёлым слоем, от которого становилось трудно дышать. Взгляд постепенно пустел. Голубые глаза теряли живое тепло, свет в них гас, оставляя холодную прозрачность. Только неподвижность, от которой становилось не по себе. Жан знал это состояние. Он видел его раньше. Когда Натаниэль резал Чарльза и Френсиса. Тогда в нём тоже появлялось нечто чужое, не укладывающееся в привычный образ упрямого, язвительного, но всё же понятного Веснински. Что-то тревожное, почти болезненно сосредоточенное. Мысли в такие моменты будто уходили слишком далеко и возвращались уже другими. Француз почувствовал как к горлу подкатил ком. По спине медленно скользнул холод. Жан никогда не боялся Натаниэля. Он всегда знал, что тот не причинит ему вреда. Это знание было прочным, выстроенным годами. И всё же существовала невидимая черта, которую не стоило пересекать. Жан догадывался об этом всегда, просто не проверял. Потому что за этой чертой Натаниэль становился не опасным в прямом смысле, но таким, с кем невозможно спорить или спорить без последствий. Сейчас эта линия ощущалась особенно ясно. Почти физически. Жан боялся сделать лишнее движение, сказать что-то не тем тоном, коснуться его не вовремя. Он чувствовал, как воздух становится плотнее, как тишина начинает давить на виски. Натаниэль продолжал курить. Сигарета догорела почти до фильтра, пепел упал ему на ботинки, но он даже не посмотрел вниз. Всё сосредоточилось в его взгляде. От него веяло решением, которое уже приняли. И именно это пугало больше всего. — Сегодня, мы победим, багет, — неожиданно сказал Натаниэль. — Потому что в финале, против Рико буду играть я. Жан внимательно посмотрел на брата, который не поднял глаз на него. Он смотрел куда-то в даль, но при этом сквозь все. На губах расцвела пугающая ухмылка, и Моро заметил, как подрагивают пальцы Натаниэля. — Подаваться мы не будем, — вымолвил француз, хотя и голос дрогнул. — На другое и не рассчитываю, — щелчком Натаниэль выкинул окурок. — Но это ничего не поменяет.

***

Стадион был забит битком, люди нетерпеливо ёрзали на своих местах в ожидании начала игры. Музыка на фоне ощущалось приглушенной, а университетские музыканты из оркестров с их инструментами готовились играть гимны своих команд. Черлидерши и маскоты команд репетировали в своей огражденной зоне около поля. Троянцы и Лисы разминались на своих частях около баз команд с тренерами. Все предвкушали начало и оно ощущалось не столько тревожным, сколько интригующе приятным, долгожданным с уважением к соперникам. Трибуны Троянцев с раскрашенными в красный и золотой фанатами и родными периодически вскакивали, создавая волну от безделья и предвкушения. У Лисов они неосознанно стали повторять, соревнуясь в форматах поддержки. Лисички скакали, Кейтлин вовсю командовала криками своим девочкам и музыкантам, а особенно барабанщику с огромным логотипом лисьей лапки по центру. Сами Лисы с нетерпением хотели выйти на поле, но после разминки Ваймак подозвал кратко обсудить первый состав команд. Кто именно выйдет в начале, а кого лучше приберечь. И в этом кратком обсуждении был выявлен первый состав: Рене на воротах, Дэн и Нил в нападение, Мэтт, Николас и Элисон на защите и полузащите. Остальные будут на замене, а потому должны копить силы. И когда ещё оставалось время перед началом, Аарон выделил его на свою любимую. Ему очень хотелось успеть с ней поговорить, но останавливало наличие Эндрю. Близнец находился неподалёку и часто косился на всё, что его волновало. Кейтлин тоже была не исключением. Так что нормальный Миньярд заметно нервничал и казался слегка подавленным, пусть и скрывал. Эл это видел четко, так что решил не игнорировать. Он поможет лучшей подруге с её парнем, а Зверька уж как-нибудь сможет успокоить, — возьмёт на себя. — Эй, Безешка Аари, — мягко с улыбкой и явной шуткой позвал альбинос, подойдя ближе к парню, когда они выходили снова на поле в ожидании начала. — Чего тебе? — нервно и резко слетел вопрос, но Риверсон был приятно удивлен, что не получил колкости на обращение. Наверно Аарон всё же умеет различать, когда шутка безобидная, а когда это не в тему. — Сходи к ней, пока есть время, — спокойно пояснил Эл, кладя руку на плечо блондина в качестве поддержки. Он быстро уловил короткий взгляд близнеца на своего брата в некой нервозности. — Оставь своего брата на меня, или на Ната. Он ему интересен больше, чем ты, поверь, — усмехнулся альбинос, когда взглядом заметил, как Эндрю при возможности быть ближе к Натаниэлю, всегда вставал рядом. Миньярд на это фыркнул с нотками отвращения, но явно показной. На деле Аарон быстро сорвался с места в сторону черлидерш. У этих двоих должна была быть хоть какая-то приватность. Так что Эл только вернулся к Николасу, когда тот как преданный щенок прижался к любимому ангелу, пытаясь насладиться всем оставшимся временем прежде, чем выйти на поле. У Лисичек же шло оживление полным ходом. Девушки репетировали танцы, повторно обсуждали все трюки, подбросы и поддержки, прогоняя то, что было отточено в спортзале универа. Кейтлин и не сразу заметила подошедшего парня, пока Мариса рядом не толкнула её в спину в сторону Аарона, отвлекая от обсуждений. Только в тот момент Маккензи неловко потупилась и покраснела от лёгкого стыда, что игнорировала парня, пусть и не долго, но пока её не ткнули в любимого. Миньярд на это мягко заулыбался, открывая ту свою сторону, которую так любила Кейт. Девушка обняла его и что-то начала говорить, но в общем гуле никто и не расслышал бы. Так же, как и не смог бы расслышать Эндрю, наблюдающий за всей картиной. Беглый взгляд и не более. Отчасти он свыкся с этой мыслью, хоть и до сих пор на дух не переносил Кейтлин, но потихоньку это перешло от лютого отвращения к тому, что можно было терпеть. Миньярд не знал, виной все разговоры с Би или может быть Элом или, возможно, укоренившаяся позиция их с Натом взаимодействия, но он действительно начал привыкать к мысли того, что его брат с этой девицей. Смотреть Эндрю долго не стал, да и не хотел. Все внимание переключилось на Веснински, что стоял ближе всего к выходу на поле. Голубые глаза изучали каждый угол, и, как показалось Эндрю, просчитывали все будущие ходы. Он видел Натаниэля таким редко. Непривычная собранность, спокойствие, отрешенность. Мир вокруг ничуть не волновал, и это могло бы вызвать тревогу. Точнее, вызвало ее. Не потому, что не было свойственно, а скорее из-за всех тех розов, когда ведьма утопала где-то в чертогах собственного разума. После того случая на кухне Ваймака поменялось нечто важное, фундаментальное. И Эндрю все никак не мог распознать, что именно, неизвестность заставляла его нервничать. — Ты не Ворон, — Натаниэль вздрогнул и развернулся резче, чем планировал. В глазах неожиданно воспылала растерянность, и брови взлетели к переносице. — Я в курсе, — Нат отвернулся. А Эндрю понял — это была ложь. Он подошёл и с силой развернул парня, слегка вжимая в стену. Предплечье упёрлось в грудь джерси, на которой красовался номер 10. — Говорю первый и последний раз. Ты не Ворон, больше нет, и все, что сейчас творится в твоей голове, выкинь оттуда. Натаниэль хотел возразить, но слова застряли в горле. Ведь Эндрю, казалось, нашел ключ от его разума и забрался туда, когда хотел. Он видел то, чего не мог иной раз увидеть и сам Натаниэль. Ведь и правда, он очищал разум точно так же, как делал перед играми всегда. Он откидывал ненужные участки своей личности, убирал жалость к соперникам, думал, как и где, при каком ходе сможет совершить очередной финт, даже если за этим последует травма кого-то из игроков. Пытался подготовить себя и свое тело к возможным собственным травмам. А самое главное, обезличивал игроков чужой команды, несмотря на то, как они хорошо сидели несколько часов назад. Несмотря на то, что в той команде был его брат. Ведь сейчас они по праву должны были считаться врагами. Точно так же, как и на тренировках Воронов. Это было настолько естественно, что Натаниэль и не задумывался, а вот Эндрю — да. — Прекращай смотреть туда так, будто это битва на смерть. Это всего лишь игра. Слова Эндрю ударили куда-то и болезненно отозвались, ведь Натаниэль не считал это всего лишь игрой. Но при этом он понимал, что имелось в виду. Он говорил: оно не стоит травм. Любых травм, даже если это будет пресловутое чувство вины после того, как все закончится. — Не залазь так глубоко ко мне в голову, немного неловко, — прочеканил Нат и выдохнул, чуть расслабляясь. — Я тебя понял. Трибуны гудели, как разогретое море перед штормом: ровный, плотный гул, в котором смешались голоса, смех, свистки и хлопки пластиковых стаканов. Воздух был натянут ожиданием. И вдруг динамики щёлкнули, и голос диктора прорезал шум. — Дамы и господа, приготовьтесь! Мы начинаем! Гул не исчез, он изменился. Стал плотнее, сосредоточеннее. Люди притихли не потому, что стало напряжённо, а потому что стало важно. — Сегодня на поле выходят команды, которые давно ждали этой встречи. И у нас есть небольшая неожиданность… – Пауза ровно настолько, чтобы сердца успели сделать лишний удар. — Троянцы заявили на матч состав из одиннадцати игроков. Ровно столько же, сколько и у их соперников. Никаких ротаций, никаких скрытых замен. Они решили играть именно в таком составе до самого конца. Что же это? Жалость или быть может благородство присущее этой команде? По стадиону прокатилась волна реакции: удивлённые возгласы, свист, одобрительный рёв. Кто-то вскочил с места. Кто-то рассмеялся. Кто-то просто сжал кулаки, понимая, что это будет не обычная игра. — Это смелое решение, — продолжил второй голос, более низкий, с усмешкой. — И очень личное. Команды вышли на поле. Шаг за шагом в ровные линии, прямые спины. Лисы, заметно удивлённые новостью, быстро переглянулись между собой, но построились напротив соперников. Рукопожатия были короткими, крепкими, без лишних слов. Только взгляды изучающие, холодные, полные предвкушения. Трибуны снова ожили, громче прежнего. Флаги взметнулись вверх, кто-то начал скандировать название команды, и остальные подхватили. Судья поднял руку, свисток разрезал воздух. И все сорвалось с мест. Первый рывок быстрый, почти агрессивный. Мяч коснулся покрытия и тут же оказался в движении. Игроки рванули вперёд, сталкиваясь плечами, выстраивая оборону, проверяя друг друга на прочность уже в первые секунды. Это не было осторожным началом, а было заявлением. С трибун срывались крики. Каждый пас встречали как вызов. Поле ожило, превратилось в пульсирующую точку напряжения. Игра началась без компромиссов. Первый состав Троянцев показывал себя не плохо, но только первое время, пока были полны сил. Джереми и Кэмерон в нападении выкладывались так, как могли. Проводили финты и показывали хорошую парную работу, что было не удивительно для этих двоих. Саймон на полузащите держался хорошо, но лишь половину первого тайма, а потом начал заметно уставать. Возможности заменять игроков так часто не было, а потому приходилось подстраховывать уже другим ребятам эти бреши. Амари на воротах был примерно таким же — хорош, но постепенно лажал всё больше. Тревис и Каталина на защите помогали сдерживать натиск Дэн и Нила, но не стоило забывать о тех, кто стоял у Лисов на защите. Мэтт, Элисон и Аарон полностью отдавались процессу, а Рене только казалась хрупкой. Но все это не говорило о том, что Троянцы начали сдавать позиции сразу и проигрывать в очках. Нет, они смогли набрать их в начале и теперь их уже было равное количество. Оставалось тратить силы на удержание этого результата. Это не было плохо, но отличалось от Лисов. Тренера Троянцев выбрали стратегию набирать очки в начале, пока есть силы, и потом удерживать позиции из последних сил. Лисы же играли размашисто, используя всё время и растягивали свой запас физических ресурсов в долгую. Так прошла первая половина тайма и Троянцы ожидаемо запросили передышку и замену игрокам. Вместо Саймона на поле выставили Мари, Амари ещё отказывался уходить, но вот Каталина уступила место Жану, понимая, что не вывезет продолжать. Кэм намеренно передал свою эстафету Ричарду, хлопая Джера по плечу в поддержке держаться. Такой перерыв помог и Ваймаку сменить пару своих людей. Нат наотрез отказывался отдыхать, так как «даже не вспотел». Дэн напротив попросила выйти за себя Сета. Но это было короткое передислоцирование и не столько из надобности, сколько из возможности. Когда игроки вернулись на поле и всё продолжилось, игра сменила ритм. Новые игроки с новыми силами боролись активнее, а потому Нат и Жан стали чаще пересекаться. Хотя Моро пытался закрыть брата полноценно, но тот часто отдавал пасы другим, оставаясь «пустым» игроком, а закрывать такого в те моменты смысла не было. Натаниэль делал это специально, знал, что так сможет заставить Жана гоняться за другими и терять силы на защиту от них. Хотя и не надеялся, что француза так легко вымотать. Запоминающимся стал момент, когда наконец эти оба пересеклись полноценно. Сет тогда отдал пас Нилу, но его ловко застопорил Моро, возвысившись как железная стена. Веснински пришлось резко тормознуть и оба замерли напротив друг друга, считывая движения. — Ну теперь полноценный привет, багет. Давно не виделись, — заулыбался рыжий, подключая язык, чтоб заболтать и отвлечь. — Считаешь, я тут ослаб? — саркастичная ухмылка прошлась по лицу Жана. Нат не спешил его обходить, они просто мило болтали в напряжённых стойках, подобно хищникам готовым к атаке друг на друга за добычу. В их случае это мог быть гол. — Я этого не говорил, багет. Но и я больше не в Гнезде, — этих слов хватило, чтобы удивить Моро. Натаниэль отбежал назад специально на пару шагов, выбираясь из опеки, и просто смело бросил снаряд вперёд, который в конечном итоге подхватил Сет и забил Троянцам с опасного угла, где Амари не смог заблокировать. Для француза стало удивлением, как легко брат отступил. Тот всегда шёл в нападение, ломясь до конца. Играя в связке с Рико или Кевином, он предпочитал идти до последнего. Осознание пришло так же быстро и легко: изменился не только он сам. Первый тайм подошёл к концу, и наступил перерыв. Лисы вернулись на скамейку. Натаниэль тяжело опустился на неё, схватил бутылку с водой и стал пить жадно. Его тело ещё ощущало напряжение, мышцы ныли, но дыхание постепенно приходило в норму. Первый состав Лисов начал постепенно выдыхаться. Некоторые смогли бы продолжить игру будь необходимость, но настало время менять состав. Ваймак же разбирался с планом выхода второго. Эллери, стоя рядом, не мог удержаться: — Эй, Тренер! — воскликнул он. — Почему меня хотят выпускать только под самый конец? Я готов выйти уже сейчас! Вы такой жестокий! — Эллери, — спокойно ответил Ваймак, — ты выйдешь только в случае острой необходимости. А пока её нет. — Острая необходимость? — Эл скривился. — Я хочу играть, а вы меня держите на скамейке! — Спокойно, — сказал Кевин, наблюдая за ними, — всё будет по плану. Твоё время придёт. Рене тем временем разминала своё тело, немного побаливающее после первого тайма. Она улыбнулась Эндрю, и в этой улыбке он прочитал: сейчас твоя очередь. — Готов? — спросила с лёгкой улыбкой. Миньярд только лениво посмотрел на поле. В его поле зрения так же попала Дэн, что стояла рядом с Сетом, обсуждая небольшие промахи на поле. — Здесь ты чуть поздно повернул, — капитан показывала рукой. — А там, на передачах, немного просел. В остальном нормально. — Понял, — кивал Сет, — спасибо. Шум и гам на трибунах не утихали. На поле вышли Лисички. Они танцевали и показывали высший пилотаж, от их движений захватывало дух. Аарон наблюдал, особенно за Кейтлин: она словно светилась, подпрыгивала, участвовала во всех поддержках, её энергия передавалась всей команде. Ники вдруг нахмурился, что-то стрельнуло ему в голову. Он подошёл к злому Эллери, схватил его за руку и потащил. — Пошли. Сейчас тебе надо на поле. — Что? — Эл ошарашенно моргнул. — Ты что задумал? — Просто поверь мне, тебе понравится! Эллери недоверчиво взглянул, но когда Ники присоединился к лисичкам и стал их подстраховкой, он рассмеялся. — Ладно, почему бы и нет? Атмосфера на скамейке сразу расслабилась. Некоторые ребята из Троянцев, а также их черлидерши, решили присоединиться к веселью. Это шло вразрез с привычными правилами и рамками сезона, и дикторы начали оживлённо комментировать происходящее: — Невероятно! — слышалось в микрофон. — Никто не ожидал такого поворота! Стадион вибрировал от поддержки. Болельщики с трибун подпрыгивали, кричали и свистели. Шум и гам смешались с музыкой и командными выкриками, создавая ощущение праздника и единства. На поле же лисички продолжали танцевать, вовлекая всех вокруг в этот невероятный поток энергии. Кейтлин не ожидала такого энтузиазма от Хэммика и Риверсона, но с удовольствием вовлекла в процесс, показывая простые движения, какие сам Эл ещё помнил по репетициям девочек, а Ник мог легко повторить. Музыка, играющая на фоне перерыва для танцев однозначно веселила и заражала энергией. Маккензи прыгала, поднимала руки с пампушками, пока двое парней повторяли за ней. — Я конечно слышал, что на матчах Троянцев весело и сам ни раз видел, как их маскот раззодоривает людей, но чтобы Лисы?! — диктор явно увлекался, но его напарник комментатор не молчал. — Точно, Хью, я полностью обескуражен! Не помню, чтобы рыжая команда такое вытворяла. Всё же переход бывших Воронов пошел на пользу, а новичок добавил драйва. Никогда бы не подумал, что парни из Гнезда могут веселиться! И всё же стихающая музыка и звуковой сигнал обозначил конец перерыва, заставляя игроков вернуться обратно к командам, а Лисичек и девчонок Троянцев уйти с поля на свою безопасную зону. Ваймак уже готовился объявлять первый состав на второй тайм и там снова не оказалось Эла, зато был Кевин. На поле некоторые выходили повторно на оборону. На защиту выставили Николаса, Аарона и Мэтта, который успел отдохнуть, а на ворота ожидаемо назначили Эндрю. В нападении неизменно поставили Кевина и Натаниэля. — Тренер, почему меня не выпускают?! Я тоже хочу играть, — откровенно конючил Эллери, на что мужчина нахмурился и потёр переносицу, сгоняя недовольство. — Цыц, Риверсон. На поле уже Дэй и Веснински, тебе там делать нечего. Или хочешь совсем не оставить шансов нашим соперникам? Я выпущу тебя, если всё будет плохо. Считай, что ты наш джокер, а теперь сиди и следи за обстановкой. Пригодится, когда выйдешь на поле, — Ваймак только в качестве поддержки потрепал каждого из парней по плечу, отпуская состав на игру. Эла ответ не шибко порадовал, но точно заверил, что его выпустят. Пусть он и не отыграет со всеми так долго, как хотелось бы, но тренер лучше понимал пределы выносливости альбиноса. Да и обманные финты совсем не для этого матча. Тут не шло речи о жульничестве или обходе правил. Нет, тут нужно было играть иначе. А Риверсон не всегда показывал свои идеи Ваймаку, потому риск его появления на поле всегда был. Никогда не поймёшь, что этот художник выкинет, – слишком хаотичное мышление. От этих мыслей у Дэвида заболела голова и пришлось теперь массировать виски пальцами. Очередная головная боль с белой макушкой. Ему за это не платят. Как только Жана убрали на перерыв, игра мгновенно поменяла направление. Лисы с Кевином и Нилом в нападении пошли в атаку с такой скоростью и слаженностью, что оборона Троянцев еле успевала реагировать. Каждый пас, каждый рывок создавал ощущение хаоса. Жёсткий пресинг, где малейшая ошибка могла стоить очков. — Ух ты, Хью, только смотри на это! — диктор едва сдерживал восторг. — Лисы просто летят! Никогда не видел, чтобы они так наступали! — И правда, — вторил напарник. — Удивительно хорошо, хотя и не верится. Теперь понятно, как с таким составом они могли пройти так далеко. Неужели их игра так изменилась после появления двух бывших воронов? — Слушай, я понимаю, что переход дал им новый драйв, — продолжил Хью, — но это заслуги Лисов. Они кровью и потом добивались улучшений и появления этих игроков. Новички помогли команде, но не были единственной причиной успеха. — Верно, — заключил комментатор. — И Троянцам это явно не сильно помогло. Жан Моро когда-то тоже был Вороном, но они держат нападения Лисов едва-едва. Жан сжал кулаки и уставился на поле. Сердце стучало, словно хотело вырваться из груди. Он помнил каждое движение, каждую комбинацию Кевина и Ната и понимал: если его сейчас не выпустят, отрыв может стать критическим. Тяга к победе, привитая в нём Воронами, не позволяла просто сидеть на скамейке. — Рано, — говорил тренер, когда Жан пытался подняться. — Ты должен отдохнуть, на прошлом тайме подвернул ногу. Один неверный шаг и травма. Выйдешь позже. Жану это, конечно, не нравилось. Он снова уставился на поле, сдерживая себя всеми силами. Он видел, как Лисы давят на оборону Троянцев, как команды борются за каждый сантиметр площадки, и с каждой минутой внутреннее напряжение росло. Победа была слишком важна, чтобы просто сидеть и ждать. Несмотря на усталость и боль, несмотря на предостережения тренера, Жан Моро знал одно: проигрывать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Особенно сейчас, на этом этапе турнира. Француз снова сжал кулаки и сделал глубокий вдох. Он понимал: если команда будет держаться, пока он не выйдет, шансы сохранятся. Но он уже мысленно бежал по полю, подбирал траектории, финты и комбинации. Тяга к победе разгоралась в нём с новой силой. Было ожидаемо, что пара Ната и Кевина вывела команду Лисов в небольшой отрыв. На самом деле Моро был приятно удивлен, что Троянцы не позволили ему стать огромным, они достойно сдерживали этот дуэт, понимая, что сейчас больше играют на защиту, чем в нападение. По тактике старшего тренера Винсента нужно было дождаться, когда на финальный промежуток выпустят отдохнувшего Моро. Тогда можно было влить все силы в нападение, передав защиту их железной стене. Француз это понимал и готовился, с напряжением следя за двумя братьями на поле, подобным настоящему торнадо экси. Многие финты Жан уже давно помнил с Гнезда, но были и единичные, которые, казалось, не знал даже сам Дэй, подстраиваясь на ходу под идеи рыжего. Это не сильно удивляло. Нат всегда умел придумывать в процессе что-то эдакое, что порой не принимал и сам Рико. Эти несчастные десять минут ощущались вечностью, пока наконец Троянцы вновь не попросили короткий тайм-аут для замены. Лисы этим пользовались тоже. В этот раз Ваймак неотрывно смотрел на таблицу счета. 12/10 в пользу Лисов. Троянцы не плохо сдерживали натиск атаки, позволили пропустить лишь пару голов. Складывалось ощущение, что они были готовы к каким-то финтам убойной парочки и Дэвид пришел к выводу, что Жан их знает, а эти двое используют свою давнюю тактику. Так им далеко не зайти и мужчина принял решение. Команда стояла кругом, собираясь получить указания, и тренер их дал. — Кевин, Натаниэль, вы останетесь в нападении, Эндрю, будешь и дальше на воротах, а вот защиту пора менять. Элисон, заменишь Николаса. Аарон, постоишь ещё. Эллери, на центр, пора, — кратко распорядился Ваймак и никто не стал возражать. Альбинос даже с улыбкой подхватил шлем и клюшку, наспех затягивая крепление ремней под подбородком. — Ну наконец-то! — блаженный вздох ощущался как-то опасно и у самого выхода тренер решил напомнить белобрысому важную вещь. — Эй, не перегибай. Никаких грязных фокусов, понял? — Не волнуйтесь, тренер. И в мыслях не было. Я не стану никого даже бить. Просто покажу магию исчезновения мяча и его появление в воротах, — только после этих слов от Риверсона, мужчина наконец убрал свою руку с его плеча. Он видел, как на поле выходит Моро. Сейчас будет жарко и предвкушение этого ощущалось у всех фанатов. Трибуны волнительно завибрировали, сотрясая даже воздух этой вязкой нервозностью и электроризованным напряжением. Со сменой обоих составов началось самое вкусное, от чего сердца зрителей пылали огнем азарта. Теперь Лисы снова напирали в атаке, но на этот раз держать оборону стало легче. Моро был готов к стычкам с братьями. Джереми и Кэм в очередной раз сыграли дуэтом в нападение, полностью отдавая защиту на Жана и его помощников сокомандников. Счёт менялся неумолимо. Троянцы и Лисы разнились в одно очко. Каждый раз как Джереми забивал, Кевин нагонял счёт в ответ. Однако в Лисах был свой джокер. Альбинос часто тормозил Нокса и Диаса, ещё чаще умудрялся ловким обманом зрения отобрать мяч и отдать его Нату. Только всё упиралось в стычку рыжего и француза. Моро всегда блокировал Веснински и этим держал свой статус. — Дэй! — крикнул Риверсон в очередной раз, когда отобрал мяч у Кэмерона, но специально отдал пас в другую сторону Натаниэлю. Это всегда путало на первых секундах чужих игроков. Тревис в очередной раз цыкал, продолжая опекать Кевина. Все знали, кто опять остановит Нила. Жан вырос перед Натом непроходимым препятствием. Рыжик знал, что не обойдет его, — пробовал уже много раз. Моро стал явно сильнее себя прежнего. Не дал заднюю в навыках после Гнезда. — В очередной раз мы с тобой один на один, — улыбался рыжий, видя довольство на лице и самого брата. Да, француз был сосредоточен, но не терял основного настроя. Победа — это его цель, но он слишком давно не играл с братьями. Стычки с ними были одним удовольствием. — В этот раз вы с Кевином не пройдёте. Он закрыт Тревисом, ты под моей опекой, любого, кто побежит в атаку вместо вас поймает Ричард, — слова звучали уверенно от парня, но Ната это забавляло. — Уже забыл об Эллери? — одного вопроса хватило, чтоб Жан напрягся. Он был уверен, что альбиноса поймает Рич, пока не увидел этот обманный финт. Нат действительно отдал пас Элу, но тот не ринулся в атаку сразу. Он отдал мяч Элисон, намекая атаковать. Рейнольдс даже не удивилась. Она побежала вперёд, прямо на Ричарда. Эл двигался ровно за ней и, как только парень поймал её в опеку, блондинка отдала пас Риверсону, который забил. Его первый гол за выход на поле и это выводило на мандраж. — В следующий раз комбинация не прокатит, — вздохнул Жан, отступая от брата и уходя назад спиной, не сводя глаз с рыжего. Веснински только пожал плечами, не собираясь раскрывать карты. На табло оставалось чуть меньше двух минут. Этого было достаточно, чтобы провернуть последний ход, но такой манёвр требовал точности и полной уверенности друг в друге. Отрыв всего в одно очко ничего не гарантировал. Один перехват и счёт сравняется, а это уже дополнительное время, которого никто не хотел. Троянцы пошли в атаку, и их давление сразу стало ощутимым. Натаниэль двигался вперёд вместе с ними, но пространство вокруг него быстро сжималось. Его перекрывали, зажимали и не давали разогнаться. Пас отдать было некому, все возможные линии были закрыты. Обойти Жана тоже не получалось, тот держал позицию уверенно и не оставлял свободных зон. Натаниэль сбавил темп и начал движение назад в сторону своих ворот. Он развернулся и резко ускорился, уходя в глубину площадки и фактически создавая себе возможность для продолжения атаки. Мяч ударился об оргстекло и отскочил под нужным углом, снова оказавшись у него на пути. Это движение выбило Троянцев из ритма и разрушило их построение. Он продолжал набирать скорость, продвигаясь назад и одновременно уводя за собой часть прессинга. Натаниэль сделал бросок. Он отправил мяч вперёд, не поднимая взгляда на ворота и не проверяя траекторию. Он не смотрел, как мяч приближается к Эндрю и не следил за моментом приёма. Вместо этого он сразу развернулся и побежал на полной скорости к противоположному концу поля. Он знал, что передача достигнет цели. Он знал, что Эндрю примет мяч и отправит его обратно через всё поле. И он знал, куда именно тот вернётся. Когда мяч прилетел назад, Натаниэль уже был на позиции и поймал его без заминки. На трибунах повисла короткая пауза, которая тут же сменилась шумом реакции. Всё произошло слишком быстро, чтобы сразу осознать. После этого последовал решающий бросок. Мяч вошёл в ворота. Раздался сигнал окончания игры, и счёт остался окончательным. 21:19 в пользу Лисов. Мгновенно стадион сорвался на крик. Фанаты были в восторге. Дикторы срывали голоса, перекрикивая друг друга на эмоциях. Последние два приема рыжей команды вывели матч на новый уровень. Это не просто обманки и ловушки, это — настоящее чудо. Когда ещё голкипер пошлет снаряд через всё поле нападающему на той стороне? Когда ещё защитники пойдут смело в атаку, имитируя нападение, когда сами будут лишь приманкой? Происходящее выходило за пределы привычных стратегий. Шум поднялся такой, будто само здание содрогнулось от человеческих голосов. Люди вскакивали с мест, хлопали, кричали, свистели. Чьи-то флаги взметнулись вверх, шарфы закружились в воздухе. Цвета Лисов заполнили всё вокруг. На поле начался хаос. Лисы кричали, смеялись, обнимали друг друга, кто-то подпрыгивал на месте, кто-то упал на колени от облегчения. Они победили. Не просто выиграли матч, а обыграли Троянцев. Команду, которую привыкли все считать одной из лучших. Где-то у борта Мэтт схватил Сета за шлем и потряс его так, что тот едва удержался на ногах. Их радость была громкой, искренней, почти детской. Натаниэль стоял чуть в стороне. Он поднял взгляд на огромное табло над ареной. Цифры светились ярко и холодно, будто им было всё равно, кто выиграл. Секунду он просто смотрел на них. Потом снял шлем, не опасаясь камер, ведь он больше не был третьем номером Воронов. Пальцы привычно нашли крепление, он расстегнул его одним движением и стянул защиту с головы. Рыжие волосы прилипли ко лбу от пота. Шлем повис в руке. В его взгляде не было радости. Он смотрел на счёт спокойно, почти безразлично. Будто это был не триумф, а просто закономерный итог. Так и должно было быть. Мысль пришла сама собой, сухая и чёткая. На секунду в памяти всплыло лицо Рико. Его холодная улыбка. Тот самый взгляд, которым он смотрел на проигравших, словно на мусор. Рико бы сказал, что слабые должны проигрывать. Натаниэль медленно выдохнул через нос. Тяжёлая ладонь легла на его плечо, он не вздрогнул. Рядом стоял Жан. Француз выглядел уставшим, но спокойным. Его волосы были мокрыми, форма испачкана, дыхание всё ещё тяжёлым после игры. Он хлопнул Натаниэля по плечу, чуть сильнее, чем требовалось. — Мы проиграли. – Натаниэль на это чуть повернул голову. — Я предупреждал. Слова прозвучали равнодушно, без упрёка. Просто констатация. Вокруг всё ещё бушевала радость. Фанаты Лисов не собирались успокаиваться. Их крики волнами перекатывались по трибунам. Кто-то начал скандировать название команды, и через секунду половина стадиона подхватила. Лисы на поле всё ещё праздновали. Эл запрыгнул на спину Ники, пока Дэн размахивала клюшкой над головой, как флагом. Но Троянцы не были той командой, которая долго застревает в поражении. Джереми первым подошёл к Лисам и протянул руку. Один за другим игроки Троянцев направились к соперникам. Короткие рукопожатия, хлопки по плечу, сдержанные слова поздравлений. В их движениях не было злости. Только усталость и уважение к игре. Жан наблюдал за этим пару секунд, потом снова посмотрел на Натаниэля. — Что ты будешь делать дальше, Абрам? Натаниэль перевёл взгляд с табло на поле. Лисы всё ещё смеялись, и Веснински должен был быть частью этого. Но не мог. — Мстить. – Он сказал это спокойно. Но в голосе была твёрдость, которая не оставляла места для шутки.

***

Лисов буквально затащили на вечеринку. Сначала это выглядело как обычный ужин после матча. Несколько длинных столов, заставленных едой, яркий свет, музыка, которая играла чуть громче, чем нужно. Но очень быстро всё превратилось в нечто большее. Команды были на подъёме. Игроки танцевали прямо между столами. Кто-то притопывал под ритм, кто-то дурачился, копируя движения друг друга. Смех раздавался со всех сторон. Алкоголя не было, но им он и не был нужен. Еды хватало на всех. Огромные коробки с пиццей, тарелки с закусками, сладости, напитки. Кто-то уже успел открыть третью коробку картошки фри и спорил с товарищем о том, кто съел больше. В одном углу Ричард и Саймон пытались повторить сложное танцевальное движение и едва не столкнулись лбами, после чего оба рухнули на диван, хохоча. Амари рассказывал историю о тренировке, и половина команды уже смеялась, хотя тот даже не дошёл до конца. Атмосфера была лёгкой. Шутки летали по комнате так же быстро, как раньше мячи на поле. Натаниэль сидел чуть в стороне. Он занял место у стены, на низком диване. Перед ним стоял столик с нетронутой тарелкой еды. Пальцы лениво крутили пластиковый стакан с соком. Иногда он поднимал взгляд, смотрел на Лисов. На то, как они смеются. Как толкают друг друга плечами. Как Мэтт притягивает за руку Кевина на импровизированный танцпол, а тот в последний момент хватает Аарона за собой. Это было… шумно. Живое место, но Натаниэль будто находился немного вне этого всего. Мысли снова и снова возвращались к одному. Пальметто. Он представлял себе дорогу обратно. Стадион, раздевалку, команду. То как изменится лицо Кевина. Холодный взгляд Эндрю. Слова, которые придётся сказать. И вещи, которые придётся сделать. От этих мыслей внутри становилось неприятно. Будто что-то тянуло под рёбрами, заставляя мышцы слегка напрягаться. Натаниэль сделал глоток сока. Музыка сменилась на другую песню. Кто-то громко зааплодировал новому ритму. Пара игроков выскочила танцевать. Он смотрел на них и думал о том, что впереди ещё слишком много дел. Весь вечер Веснински был сам не свой. Это было заметно Эндрю, Элу и Кевину с Жаном и подавно. Миньярд всё время был где-то рядом с рыжим, но предпочитал ближнюю сторону к углу помещения или дивана. Он наблюдал за всем со стороны, не принимая участия. Риверсон к ним двоим не лез, считывал, что не должен. Дэй же этого явно не понимал, зато Моро улавливал. Француз активно утаскивал Кевина подальше в другой конец всей огромной комнаты, где Троянцы не выпускали из веселья, пока человек был способен развлекаться. Сам Жан лишь наблюдал со стороны, стоя рядом с Джереми, который выглядел уставшим, но довольным. Постепенно такими становились все и к концу вечеринки ближе к полуночи батарейка садилась у всех. Многие зевали, больше залипали в пустоту и мало двигались. Именно в этот момент в комнату отдыха зашли тренера, чтобы разогнать толпу отдыхать, а Ваймак забрать своих и посадить в автобус. Он его уже подогнал, а вещи давно лежали внутри. Расходиться было грустно, но никто не перечил. Команды сдержанно попрощались и Джереми пожелал всем хорошего пути до дома. Жан обнялся на прощание с братьями, а Нокс пожал им руки и честно выразил восхищение их дуэтом. Дэй сразу засиял от счастья, Натаниэль только слабо кивнул. В автобусе первое время было шумно, все усаживались. Но вскоре стало тихо. Ваймак и Эбби впереди ещё о чем-то переговаривались, но остальные предпочли наконец уснуть. Вымотанные они не хотели больше активничать. Ехать всю ночь. Большинство надели наушники, абстрагируясь от окружения, а у некоторых были даже маски для сна на глаза. Никто не обращал внимания на двух отшельников в задней части автобуса. Эндрю всегда любил сесть в углу целого ряда мест у окна. Нат же пристроился от него на расстоянии в одно сиденье. Они не общались. Миньярд слушал музыку в беспроводных наушниках и просто смотрел в окно некоторое время. Его мысли были обо всем за этот день, но больше всего о ведьме и поведении. Веснински был погружен в себя. Весь вечер с момента победы на матче он казался нервным и дерганным. Эндрю отчасти думал о причинах, но не спрашивал напрямую. Это могло быть связано с Рико и местью, а может было нечто иное. Блондин не хотел в этом копаться. По правде, не видел смысла, знал, что рано или поздно причина вскроется. Салон погрузился в полнейшую тишину и тьму. Свет нигде не горел, только впереди у тренера и командного врача. Члены команды спали. Все, кроме двоих. Эндрю думал о сне, пока есть возможность, но в итоге не смог, пока поблизости в одну точку тупил рыжий. Это начало немного раздражать. Блондин остановил музыку одним нажатием пальца на сенсор наушника и наконец повернулся к парню поблизости. Тот все так же не двигался. Без энтузиазма Эндрю вытянул руку и помахал перед чужим лицом, пока тот не вздрогнул и не повернул голову к с неким вопросом. Такую реакцию нельзя было игнорировать и это вывело на тихий диалог. — Ведьма, — Эндрю явно собрался что-то сказать, но потом быстро поменял слова в голове и продолжил, — давай спать. — Ложись. Я тебе мешаю? — такое вызвало вздох раздражения у блондина. — Раздражаешь своей заторможенностью, — Миньярд начал слегка скатываться ниже, устраиваясь как ему удобно, а потом хлопнул по своим коленям, открыто показывая, чего ждёт. — Лечь? — как-то нахмурился Натаниэль, от чего Эндрю уже открыто закатил глаза, так и не поменяв выражение лица. — Реально бесишь, — констатировал парень, повторно хлопнув ладонью по своему бедру. Нату ничего не осталось, как лечь. Голову опустили на чужие ноги, но зато появилась возможность вытянуться на остальные сиденья во весь рост. Правда пришлось сложить руки на груди, чтоб не мешали. Натаниэль думал о том, что просто прикроет глаза, пока блондин сам не уснет, но меньше ожидал получить наушник в руку от Миньярда. Без вопросов рыжий его вставил в раковину, а потом заиграла тихая и спокойная музыка. Это было что-то инструментальное с лёгкими битами и совсем не походило на классику или поп. Больше расслабляло и ни капли не будоражило. — И не рок? — этот вопрос сам сорвался с губ с ухмылкой, но глаза Эндрю не выражали ничего, кроме усталости и какого-то удовлетворения. Блондин только слегка пожал плечами, сложив руки на груди, чтоб не трогать Ната. Он не давал разрешения, а сам Эндрю и не спрашивал. — С чего ты… — Натаниэль только открыл рот, но закончить не дали. — Это разовая акция. Слишком много думаешь о чем-то негативном, так что лежи так и думай в другом направлении. Меньше будешь бесить. А лучше спи, — закончил Миньярд, закрывая свои глаза и опуская голову набок на стекло. Натаниэль смотрел на Эндрю ещё какое-то время. На линию подбородка, опуская взгляд к шее. Все казалось странным, Веснински не привык быть к кому-то так близко. Особенно учитывая, что они едут всей командой. Глаза он закрыл постепенно, мысли плавно начали уступать место музыке, дыхание стало тише. С каждой секундой его все больше втягивало в сон и наконец это состояние победило. Все время до первой остановки Натаниэль провел в тревожной дрёме. Каждая неровность на дороги заставляла открывать глаза и приподниматься. В какой-то момент Эндрю видимо это надоело и он положил свою руку ему на голову. Пальцы слегка вплелись в волосы и Натаниэль замер. Он приоткрыл глаза, но не последовало больше ничего. Возможно Эндрю спал, и сделал это неосознанно, так как Натаниэль ему мешал. Но верилось в это с трудом. И почему-то от этой мысли улыбка слегка коснулась губ. Было в этом что-то успокаивающее. — Так, ребятки, небольшая остановка! — Ваймак громко хлопнул в ладоши и включил небольшой свет. Подсветка загорелась по всему периметру автобуса. Она была едва ли яркой, но после полного мрака ослепляла. В автобусе разошлись недовольные стоны. — Вы настоящий тиран, тренер, — простонал Гордон, вставая с кресла. — Посмотрю я на тебя когда приспичит, а ближайшие кусты в трёх километрах от тебя, — мужчина слабо хлопнул по плечу Сета и отправил прочь из автобуса. — Быстренько в туалет все. Перекусить купите себе и потом обратно спать. — Тебе купить кофе? — Эбби слегка прикоснулась к его предплечью и мужчина кивнул. Он наблюдал как его команда приходит в чувства, медленно выползает и осознает где находится. На это все уходило уйму времени, но сорвалась ещё одна проблема. Мужчина протиснулся сквозь рядами сидений и подошёл к Кевину. Тот спал облокотившись спиной на стекло и вытянув ноги на два кресла. Хотя даже так они чуть-чуть свивали в проход. Парень спал как убитый, накинув капюшон толстовки на голову. — Кевин, подъем! — мужчина пару раз толкнул его ноги, но ответа не последовало. В автобусе стояла тишина, только недовольный монолог Ваймака разбавлял её. Натаниэль пошевелился и попытался встать, но Эндрю не сдвинулся с места. — Не отпустишь меня? – В ответ прозвучала тишина и Натаниэль вздохнул, опускаясь обратно. — Ты не спишь, Эндрю. – Натаниэль не чувствовал дискомфорта или угрозы. Скорее лёгкое назойливое раздражение и от части озорство. — Спи, — почти скомандовал Эндрю. — Следующая остановка не скоро, хочу сходить в туалет, — Эндрю не пошевелился и не ответил. — Или мне прям тут? Натаниэль чуть рассмеялся, когда его отпустили, а после пошел меж сидений. Тренер так и не смог поднять Кевина и почти сдался. — Вы не правильно делаете, — только и сказал он, хватая брата за ногу. Он резко её дёрнул, Дэй сполз по стеклу и ударился головой. Тут же послышался стон боли. — Вуаля. По другому не разбудите. Каждый раз поражался как он в Гнезде не просыпал. — Меня будил Рико… — Страшно представить, — буркнул Нат и пролез мимо тренера. Тот же остался помочь Кевину полноценно встать. Натаниэль вышел и прохладный ночной воздух освежил его. Он достал пачку сигарет, вынул одну и тут же поджёг. Приятный привкус никотина придал ещё большей свежести. После этой остановки других не намечалось. Каждый настоял, что хочет поспать и чтоб тренер их больше не трогал. Ваймак только тяжело вздохнул и напомнил последствия, но это не переубедило ребят. Так что остаток пути прошел без остановок. Когда начало светать, транспорт наконец въехал в черту города и уже под утро и вставшее солнце заехал на территорию общежития. Многие ещё дремали, но единицы сидели в телефонах или слушали музыку, смотря в окно. Однако напоминание об их Лисьей башне разбудило сразу. Каждый хотел скорее вернуться в знакомую кровать. И если не поспать, то поваляться точно. По-хорошему им следовало бы пойти на учебу, но Ваймак настоял, что отпросит команду, раз они плохо спали. Идти на учебу такими было не лучшей идеей. Всё равно они не будут слушать, а начнут спать на занятиях и лекциях. Проку не будет. Каждый со своей сумкой на плече шел в общагу, плетясь медленно и покачиваясь, напоминая зомби из дешёвых фильмов. Эта ассоциация у Эндрю всплыла первой. У Рене видно тоже, раз они переглянулись и девушка с улыбкой не сдержала хихиканье, направляясь за всеми следом. Сам Эндрю не ощущал больше сонливости, а Нат и подавно не собирался отдыхать. Это было видно по рыжему. Он не торопился внутрь, неспешно плетясь с сумкой ко входу, чтоб покурить у перил. Эндрю решил сделать тоже самое. Утренний перекур был первым за начало этого дня. Они не говорили, даже не стояли близко. Веснински активно печатал что-то в телефоне, но кому и зачем оставалось загадкой. Блондин давно убрал наушники в кейс подзарядиться, так что из развлечения осталась только лента рилсов Инстаграмма. Негромкий шум из динамика не скрывал, что он смотрит и что пересылает Эллери. — Какие планы на день? — первым заговорил рыжий, не особо надеясь продолжить диалог. Миньярд только молча знакомо пожал плечами. Он не знал. Раз тренер сказал отсыпаться утром, то в обед точно тренировка. А вот дальше опять безделье до вечера. Возможно Кевин снова потащит на ночь на стадион для тренировки. Раз Троянцы позади, то впереди Вороны. А помимо вынужденной игры, Эндрю больше ничего и не нужно было делать. Может поиграет в приставку с Аароном или Ники, а может просто просидит весь день у окна, как какой-то кот. От одного мысленного сравнения он беззвучно хмыкнул, пялясь в экран телефона, где на видео котик забавно прыгал за лазерной указкой. — К чему вопрос? — все же нехотя Миньярд оторвался от гаджета, но рыжик только уткнулся в свой. — Да просто. Не важно, — на этом снова повисла комфортная тишина, пока Нат читал ответное сообщение от Оливера. Конор и он давно не спали, так что уже договаривались о специальной встрече, ради которой эти двое и приехали сюда. Натаниэль поправил сумку на плече и пошел внутрь. Все что ему хотелось побыстрее расправиться с делами. В комнате было тихо, все ушли по кроватям и Нат воспользовался возможностью. Он зашёл в ванную, скинул одежду и залез под холодный душ. Он смывал остатки сна, усталости и сомнений. То, что он собирался сделать, очень давно не выходило из головы, и не давало успокоиться. Натаниэль понимал, что не хотел бы этим заниматься, скорее даже надеялся, что больше никогда не придется. Но выбора не было, если ему хотелось получить настолько долгожданную свободу. Прохлада воды приводила в чувства и при этом забирала из него все ненужное. Словно вместе с водой уходили в канализацию и сомнения. Выйдя из-под струй, он посмотрел в зеркало. Под глазами залегали небольшие синяки, что за время почти прошли, он стал лучше спать. Полотенцем он наспех высушил волосы, убрал их назад и переоделся в заранее подготовленную на такой случай одежду. Натаниэль знал, что, если пойдет в комнату, будут вопросы, а потому подготовил в ванне одежду на внезапный побег. У двери он перехватил кожаную куртку, ключи и шлем. Впереди его ждала лишь дорога.

***

Байк затормозил возле складского помещения. Там его ждал Оливер, он стоял облокотившись на железную дверь. Натаниэль скинул шлем и заглушил мотор, быстрыми шагами подойдя к мужчине. Тот выглядел на удивление нервным, если Натаниэль правильно увидел эмоции сквозь привычную гримасу на лице. — Все подготовил? — Помещения считай почти заброшены, здесь никого не бывает. Самое оно для обучения. Натаниэль слабо кивнул и вошёл внутрь. Вокруг были целлофановые пленки, холод и освещение от старых ламп. Напоминало типичный хоррор фильм. Натаниэль на это только усмехнулся, ведь вся его жизнь была подобна хоррор фильму. Конор сидел не подолёку на полу, он находился возле импровизированного вольера. Натаниэль сглотнул, когда увидел как парнишка играет с животным. Пальцы невольно дрогнули, но он проглотил этот страх внутри, отгоняя его все дальше и дальше. — Конор, — позвал он его. — Ниэль! — голос радости раскатился эхом. Парень тут же встал и подбежал, прижимаясь в объятиях. Натаниэль похлопал его по голове. Он так же заметил небольшой шрам на лбу. Взгляд метнулся к Оливеру и тот слабо пожал плечами. — Получил во время нападения, было сотрясение. Натаниэль понимающе кивнул и отстранился. Он пошел дальше и прекрасно знал, что остальные идут за ним. Рабочая зона вызвала не самые приятные воспоминания, но хватило лёгкой тряски головы, чтобы они растворились. Пальцы прошлись по подготовленному холодному оружию. Когда-то Натаниэль начинал так же, разница была в том, что он никогда не хотел этого. Чего нельзя было сказать о Коноре, глаза которого сияли от предвкушения. Он знал, все они знали. Не было нужды тянуть. — Приступим. То, с каким восторгом и энтузиазмом обучался Конор, не так поражало, как пугало. Нат никогда ещё не видел такой интерес и блеск в глазах. Он изначально знал, что так будет, но видеть такое наяву — это другое. Малец схватывал всё налету. Он улыбался от визга медленно умирающих животных, а запах крови называл самым любимым после одеколона Оливера. Мужчина же только смотрел со стороны входа и периодически выходил на улицу из-за частых звонков по работе или знакомых из даркнета. Время шло, а Натаниэлю становилось всё хуже. Металлический аромат заполнял помещение и душил, а ещё вызывал тошноту, пока в один момент Веснински не решил, что на сегодня хватит, поспешив вымыть руки в ведре с водой, которое подготовили заранее. Раковины в этом амбаре не было, но купить бутыль воды в пять литров труда не составило. Конор немного расстроился. Он уже вошёл во вкус и после пернатой курицы, которой выдернул все когти с ножек и отрезал крылья, теперь с удовольствием препарировал заживо маленького поросёнка, снимая первоначально скальп. Теперь то уже никто из них не издавал звуков, но малец всё продолжал прорабатывать надрезы. Прекращение урока только огорчало. Радовало, что Натаниэль обещал провести не один, но чуть позже. — Хватит пока, Конор. Остальное покажу в следующий раз, — кратко бросил он, когда спешил к выходу, а мальчишка с руками по локоть в крови скакал рядом с улыбкой. — А когда придет очередь людей, Ниэль? — столько воодушевления всё больше делало хуже. Веснински и без того держался при этих двоих, но ощущал, как скоро его накроет воспоминаниями и последствиями. — Когда займешь мое место, пока рано, — последнее, что он сказал парнишке. — Овер, убери здесь всё пока, чтоб никто ничего не узнал. Я напишу, когда будет следующий раз. Уорд только вздохнул и кивнул, но видимо без удовольствия. В целом и было понятно почему. Он был хакером, а не прислугой или уборщиком. Таким подошло бы заниматься Винсенту. Но увы, его не было. А помощников других не наблюдалось. Выбора не давали. Нат же наконец выскочил на воздух и поспешил завести байк. Шлем вообще натягивать не хотелось, чтоб была возможность дышать чем угодно, но не удушливым смрадом смерти. Пусть лучше ветер бьёт в лицо, а глаза слезятся, но только не вероятный фантомный аромат крови в шлеме и даже вентилируемый воздух через фильтр не сможет это вытеснить. Натаниэль с силой повернул рукоять руля на себя, заставляя мотоцикл нестись быстрее. Идея остаться без шлема на такой скорости не была разумной, наоборот граничащей на стыке с безумием. Одно неверное движение и он окажется перевёрнутым на обочине. Без специального байкерского костюма летальный исход настигнет его в восьмидесяти процентах вероятности. Но мыли об этом не пугали, он бежал прочь от старых воспоминаний. От детства, в котором не мог ничего поменять, и ведь он зарёкся больше не повторять. А в итоге стал точно таким же монстром, что обучает ребенка убивать. Пальцы задрожали и Натаниэль завернул на территорию универа. Он остановился резко, со скрипом шин, дыхание заходилось. Веснински тяжело вздохнул, потянулся к карману куртки и вытащил пачку. Сигарета должна была его успокоить, но он курил и пропустил тот момент, когда она сменилась пятой по счету. Пальцы потянулись ещё за одной, но там ничего не осталось. Натаниэль закинул в пустую коробку зажигалку и с раздражением вернул ее в карман. Взгляд направился на общежитие, солнце уходило в закат и от этого все здание окрашивались в оранжевый. Как показалось Нату, это было весьма символически. Когда он зашёл в здание, стало резко тепло, от чего по коже побежали мурашки. Веснински медленно поднялся по лестнице и наконец оказался возле двери в комнату Монстров. Вряд-ли его там хоть кто-то ждал, но он толкнул дверь и вошёл. В гостиной было темно, весь свет сконцентрировался на кухне и парень без колебаний пошел туда. Хотел увидеть кого-то, хоть кого-то, кто мог бы своим присутствием успокоить. Натаниэль надеялся, что найдет там Эндрю или Кевина, может обоих сразу. Но когда он зашёл, то в нос ударил запах еды. Тяжёлая смесь из специй и жаренного мяса. Веснински сразу почувствовал как к горлу подкатила тошнота. Парни сидевшие за столом повернулись. Эндрю чуть приподнял бровь, а вот Аарон нахмурился. Одно лицо, но для Ната они казались невероятно разными. — Привет, Нат! — Ник приподнял руку. — Ты в норме? Натаниэль взглянул на контейнеры с едой, кусочки мяса вызвали в нём странные чувства. Запах стал будто гуще, тяжелее. Специи щекотали нос, жареное мясо отдавалось горечью где-то в глубине горла. Сначала он просто сглотнул, потом ещё раз. Желудок неприятно сжался, будто кто-то резко скрутил его изнутри. Нат попытался сделать вдох через рот, но стало только хуже. Перед глазами на секунду поплыло. Он резко оттолкнулся от косяка. Ноги сами понесли его к раковине. Натаниэль едва успел ухватиться за край, как его скрутило. Тело дернулось, и его вырвало. Горло обожгло, в ушах зазвенело, плечи затряслись. Он зажмурился, крепче вцепившись в холодный металл раковины. За спиной на секунду повисла тишина. — Фу, блять. Ты рехнулся? — выдохнул Аарон. — Чувак, это уже прям пздц как невежливо, — добавил Ники, поморщившись. Нат ничего не ответил. Его снова скрутило. Он тяжело дышал, пытаясь поймать воздух, но желудок продолжал сжиматься, будто не собирался отпускать. Кто-то подошёл ближе. Эндрю. Он первым оказался рядом. Без лишних слов схватил Ната за ворот и немного оттащил от раковины, чтобы тот не навалился на неё всем весом. Натаниэль пошатнулся, в ушах звенело так, будто кто-то включил тонкий металлический свист. Перед глазами всё расплывалось. — Сядь, — коротко сказал Эндрю. Он потянул его за плечо. Натаниэль послушно пошёл. Шаги давались странно, как будто пол слегка качался. Эндрю довёл его до стула и почти уронил на него. Нат опустился тяжело, уперевшись локтями в колени и прикрыв глаза. Где-то рядом скрипнул стул. Аарон всё же поднялся из-за стола и подошёл ближе. Он остановился напротив, скрестив руки, но выражение его лица стало уже не таким раздражённым. Он наклонился чуть вперёд, рассматривая Ната. — Что с тобой? — спросил он. — Ты что, отравился? Натаниэль медленно покачал головой, он прекрасно знал, что с ним. Но рассказывать не имело смысла. Горло всё ещё жгло, а во рту стоял кислый привкус. Он тяжело сглотнул и провёл ладонью по лицу. — Его от запаха мяса вывернуло, — тихо сказал Ники за спиной. Он прекрасно помнил, что ему рассказывал Эл. Николас первым поспешил все убрать, и открыть окно на проветривание. Эндрю стоял рядом, чуть сбоку. Его рука всё ещё лежала на спинке стула Ната, будто он на всякий случай удерживал его, если тот снова решит упасть. — Тебя всё ещё тошнит? — спросил Аарон уже более серьёзно. Натаниэль медленно кивнул. Он попытался сделать глубокий вдох, но желудок снова неприятно дёрнулся, и он тихо выдохнул сквозь зубы. — Чёрт… На секунду он прикрыл глаза, пытаясь просто удержаться в вертикальном положении. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Натаниэлю здесь не место. Очаг мясного запаха не лучше место для него в данный момент. Утащить его самое верное решение. Рука со спинки стула осторожно легла на плечо рыжего, привлекая внимание. — Пошли отсюда. Миньярд не пояснял куда, но Веснински и не нужно было спрашивать. Он качнулся, поднимаясь с места, и Эндрю вовремя подставил плечо. Нат сам за него ухватился, позволяя вести себя подальше. Аарон хотел было что-то сказать, но в итоге промолчал. Эндрю верно поступал. Пока из кухни не выветрится запах, Натаниэлю сюда путь заказан. Ники только убирал стол после позднего обеда. Аппетита есть дальше не было, а Аарон решил заняться уборкой раковины. Там было что убирать. — Ну вот почему за парнем брата должен убирать я? — раздражённо шептал близнец, пока была возможность выражать недовольство в отсутствие Эндрю с головной проблемой. Натаниэль же шёл медленно, проваливаясь в себя. Он погружался в мысли, что хаотично сменяли друг друга. От части это помогло унять тошноту, а свежий воздух улицы окончательно прогнал позывы. Крыша знакомым видом успокаивала и наличие Эндрю тоже. Блондин довёл его до края, где часто сидел сам. Первым опустился на бетон, а Нат последовал примеру. Только вот свои сигареты кончились ещё раньше, хотя Миньярд не спешил доставать свои и закуривать. Может пока не хотел, а может считал, что свежий воздух Нату полезнее, чем сладкий карамельный дым. В голове прокручивался день, вся ситуация с Ичиро в целом, воспоминания об отце и своём детстве. Всё так наваливалось одно на другое, что связь с реальностью терялась окончательно. Натаниэль просто смотрел куда-то в одну точку вперёд, напрочь забыв об окружении. Его волновал лишь вывод в своей голове: он слишком сломанный человек. А дальше мозг резко повернул в другую сторону. Размышления вели к ещё одним выводам. Он не нужен Эндрю. С таким пропащим человеком не будет нормальных отношений. О какой норме вообще может идти речь? Каким бы Эндрю не выглядел и как бы не рос, но он точно не пережил и половины, что было у Ната. Да, Дрейк попортил жизнь Эндрю, но с этим ведь тоже можно смириться и жить, как Нат сделал с Лолой. Веснински не хотел умолять страдания Миньярда, но фактом было то, что их проблемы не сравняться. Из мыслей вырвали резко. Эндрю просто толкнул Ната за плечо к бетону, укладывая на спину лицом к небу. Сам он уже устроился так же, подложив одну руку под голову, вторую уложив на свою грудь. Рыжик смотрел на чужой профиль так пристально, что уже не скрывал это. — Ты так завис, что ненароком мог упасть, — холодно прозвучали слова Эндрю, что продолжал сверлить горящее закатом небо. Скоро начнут выглядывать первые звёзды. — И ты подстраховался? — вопрос с лёгким не понимаем заставил Эндрю нахмуриться. — А ты иной раз сильно тупеешь, когда уходишь в себя. Не делай так, твой IQ падает, — парировал блондин. Закатное солнце медленно опускалось за линию деревьев. Тёплый свет скользил по лицу Эндрю, цеплялся за светлые пряди и делал их почти золотыми. Блондин щурился от света, а потом просто прикрыл глаза, будто позволил миру на минуту исчезнуть. Натаниэль смотрел, слишком внимательно. Он поймал себя на мысли, что удивлён. Эндрю ничего не спрашивал. Ни о кухне, ни о том, что крутится в голове у него, ни о том, почему тот завис так, будто выпал из реальности. Но в этом и был Эндрю. Он не лез и почему-то именно это делало всё… правильным. Нат смотрел ещё пару секунд, а потом вдруг спросил: — Я тебе нравлюсь? Миньярд повернул голову. На его лице на мгновение промелькнуло замешательство, которое он привычно попытался спрятать. Но Нат это уже видел. И прежде чем блондин успел бы отмахнуться какой-нибудь фразой, Натаниэль тихо, но настойчиво добавил: — Да или нет? Эндрю нахмурился. Ему не оставили места для манёвра. Он смотрел прямо в голубые глаза и коротко вздохнул. — Да. — Почему? Натаниэль поднялся, теперь глядя на него с верху вниз. Во взгляде передавалось всё и ничего одновременно. Эндрю не сразу понял, что именно происходит у рыжего в голове. Он бы, возможно, и ответил, если бы Нат снова его не опередил. — Я ведь ужасен. Почему ты не боишься меня? Да и остальные тоже. – Натаниэль прижал ноги к себе и запустил пальцы в волосы, с силой сжимая пряди. — В Гнезде боялись. Многие люди боятся. Я ведь монстр. Перед глазами всплывали воспоминания. Всё, что он делал. Всё, что ему приходилось делать. Сколько крови на его руках. Сколько жестокости живёт под его кожей. Сегодняшнее с Конором было лишь крошечной частью того, чем были наполнены годы его жизни. Такими руками нельзя касаться людей. Нат зажмурился до искр под веками. Эндрю заставил его посмотреть на себя, придвинулся чуть ближе, так что они были прямо друг напротив друга. Он потянулся без разрешения, нарушая собственные правила. Нарушая чужие границы… и поцеловал. Нат замер. Шок на секунду парализовал его, но почему-то он всё равно ответил. Поцелуй длился всего мгновение, Эндрю отстранился первым. Но за секунду до этого Нат успел коснуться его запястья, чуть удерживая. Почти неосознанно он снова потянулся вперёд, будто хотел продолжить. — Нет, — тихо, почти шёпотом сказал Эндрю. Нат тут же отпрянул. Он поднял взгляд на карамельные глаза и не увидел там ни страха, ни отвращения. — Вот почему, — спокойно сказал Эндрю. — Что? — растерянно спросил Нат. — Каким бы монстром ты ни был, ты знаешь слово нет. Те, кто всю жизнь причинял мне боль, никогда его не слышали. – Он смотрел на Натаниэля ровно и спокойно. — И мне не важно, каким монстром ты можешь быть для остальных. Пока ты слышишь моё нет. Натаниэль молчал, он понимал, и одновременно не понимал. Он уважал Эндрю. Не хотел причинять ему боль. Но внутри всё равно оставалось что-то, что не позволяло принять происходящее полностью. В груди было тяжело. — Ты идиот, — наконец тихо сказал Нат, уставившись в бетон. — Это плохая причина. — Мне хватает. — Ты не понимаешь. — Я понимаю достаточно. Нат нервно усмехнулся и провёл ладонями по лицу. Он устал от диалога, но продолжил, не смотря на горечь появившуюся на языке. — Ты должен выбрать кого-нибудь… нормального. – Эндрю слишком громко фыркнул на такое. — Ты меня вообще слушаешь? — Я серьёзно. — Я тоже. — Я сломанный. – Нат только покачал головой. — Да. – Ответ был таким спокойным, что Нат резко поднял голову. Эндрю смотрел на него всё тем же ровным взглядом. — И? Нат растерялся. — И… это плохо? — Это факт, — равнодушно пожал плечами Эндрю. — Мне плевать. — Тебе не должно быть. — Слишком поздно. Нат снова отвёл взгляд. Внутри всё путалось. Он не мог принять то, что слышит. А может просто не хотел, или та часть него, что все ещё была нормальной. Люди уходят. Люди боятся. Люди ломаются рядом с такими, как он. А Эндрю просто сидел рядом на холодном бетоне и выглядел так, будто всё это его совершенно устраивает. — Ты когда-нибудь пожалеешь, — тихо сказал Нат. — Возможно. — И всё равно… — Да. – Ответ прозвучал мгновенно, Эндрю не колебался ни единой секунды. Нат замолчал. Миньярд чуть наклонил голову, рассматривая его. — Ты закончил драму? — Я не драматизирую. — Тогда ты просто тупишь. Нат фыркнул и наконец снова опустился на бетон, куда через мгновение вернулся и сам Миньярд. Несколько секунд они молчали. Закат почти погас, и небо начинало темнеть, Натаниэль ждал появления первых звёзд. — Эндрю. — М? — Я правда не понимаю. Миньярд прикрыл глаза, он бы промычал от усталости, но на деле только выдохнул. — И не надо. – Он помолчал секунду и добавил. — Просто не нарушай моё нет. Нат тихо выдохнул, он промедлил с ответом всего секунду, просто для того, чтобы смириться и поддаться. — Это я могу. — Я знаю. Больше диалог у них не шёл. Нат не хотел надоедать Эндрю, а именно это и делал. Миньярд слишком устал от рыжего за этот короткий диалог, чтоб продолжать тему снова. Блондин просто лежал с закрытыми глазами. Создавалось ощущение, что он дремал, хотя дыхание было все же чаще, чем для спящего, но спокойнее, чем для привычно бодрствующего человека. Наверно это состояние можно было назвать энергосберегающим. Мысли в голову Натаниэля же всё лезли и вытеснить их никак не получалось, пока в голове не возникло желание. Было не понятно как именно отреагирует Эндрю, но попытка не была пыткой. Вряд ли он сказал бы на это нет. Рыжик начал двигаться чуть ближе, шурша своей курткой в полной тишине, и Миньярд не смог унять любопытство, приоткрыв один глаз. Нат придвинулся к нему и специально чуть сдвинулся ниже, пытаясь найти удобное положение для головы подле блондина. Невольно это вызвало еле заметную улыбку — дрогнул уголок губ. Блондин только хмыкнул и вытянул руку по бетону, убрав с груди. Натаниэлю дали возможность лечь где-то у плеча и грудной мышцы, практически под шеей. Веснински промолчал, устраиваясь поудобнее и находя впадинку, где станет мягче. А потом оставшаяся часть руки уверенно приобняла, задержавшись на плече. Эндрю не прилагал сил, не прижимал, но Натаниэль делал это сам, своего рода ластясь. Было в этом что-то непривычное, но приятное. Наконец оба замерли в новом положении. Никто не считал, сколько прошло времени. Эндрю точно. Он просто думал. Много думал о том, что случилось с рыжим. Однако спрашивать даже не планировал. Знал, что тот сам расскажет, когда придёт время. Они больше не играли в правду, в этом кажется и не было смысла. Натаниэль же размеренно и тихо дышал, не сводя глаз со звёздного неба. Сейчас, когда стало теплее, небо казалось более ясным и менее облачным. Россыпь небесных светил казалась бесконечной и даже мимолётные вспышки падающих звёзд завораживали не меньше. Само положение, вид, атмосфера, место и особенно человек рядом делали своё дело — успокаивали и помогали отпустить прошлое хотя бы на этот короткий миг.