Король и дьявол: игра на выживание

Кошмар рассыпался, стоило открыть глаза. Рико резко втянул воздух, будто вынырнул из воды. Грудь поднялась тяжело, болезненно. Он лежал неподвижно несколько секунд, пытаясь понять, что именно его разбудило. Сон ускользнул мгновенно, осталась только липкая тревога, которая неприятно тянула где-то под ребрами. Он не помнил, что видел. Ни лиц, ни голосов. Только ощущение, что что-то было не так. По коже стекал пот. Вентиляция в Гнезде снова барахлила и воздух был тяжелый, влажный, будто его уже кто-то выдыхал до него. Рико медленно вдохнул ещё раз, глубже. Легкие будто не хотели наполняться до конца. Он провёл ладонью по лицу и сел на кровати. Несколько секунд тревога ещё держалась — неприятный холодок на затылке, напряжение в плечах. Но потом она так же быстро исчезла, как и появилась. На её месте осталась привычная пустота. Рико протянул руку и щёлкнул выключателем. Резкий свет лампы полоснул по глазам. Он моргнул, привыкая, и встал. Медленно поднявшись, он добрел до раковины, поднял стакан и налил себе воды. Холод неприятно царапнул горло, а вкус вызвал лёгкую неприязнь. Когда он опустил стакан, взгляд сам собой ушёл в сторону. Соседняя кровать была пустой. Аккуратно заправленное одеяло, ровная подушка. Никто не лежал, и не дышал во сне, она пустовала давно. Рико смотрел пару секунд, не меняя выражения лица. Потом отвернулся. Душ оказался почти ледяным. Вода шумела глухо, ударяясь о плитку. Морияма стоял под струёй долго, пока пот не смылся, пока дыхание окончательно не выровнялось. Он не думал ни о чем. Когда он вышел, волосы ещё капали водой на плечи. Он быстро натянул спортивную форму и вышел в коридор. Гнездо спало. Тишина стояла густая, тяжёлая. Только редкий гул вентиляции и далёкое жужжание ламп. Часы на стене показывали без нескольких минут три. Рико спал не больше полутора часов, но больше и не хотелось. Спортзал встретил его темнотой. Он включил свет, и лампы одна за другой зажглись под потолком. Пустое пространство эхом отозвалось на его шаги. Подготовка дорожки прошла машинально: включил, выставил скорость, проверил панель. И встал на полотно. Побежал сначала медленно, потом быстрее. Ноги двигались ровно, отмеряя шаг за шагом. Никакой музыки или мыслей. Только одно простое действие. Бежать вперёд. Минуты растворялись. Пот снова начал выступать на коже, сначала тонкой плёнкой, потом каплями. Футболка прилипла к спине, к груди. Дыхание стало тяжёлым, но ровным. Он не смотрел на время, не смотрел по сторонам. Просто бежал. Когда рядом появился кто-то ещё, он не сразу это заметил. Акэти облокотился на поручень соседней дорожки, скрестив руки. Он некоторое время молча наблюдал. Смотрел на мальчишку, который был уже полностью мокрый от пота. — И как долго ты тут, малец? Рико нажал кнопку. Дорожка замедлилась и остановилась. Он сошёл с неё, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, по шее, капал на пол. Футболка была полностью мокрой. На секунду он задумался над вопросом. И понял, что не знает ответа. Поднял взгляд на тренера, пустой, безразличный. — Что надо? Акэти усмехнулся, легко бросил ему бутылку воды. Рико поймал её почти машинально. — Сегодня придёт твой психиатр, — сказал мужчина, лениво. — Будь паинькой и иди поспи, время ещё есть. Если он увидит тебя таким, то точно ещё раз обдумает условия нашей сделки. Он хмыкнул. — Он ведь так беспокоится за состояние детей. В каждом слове звучало презрение, и явные нотки веселья, те которые сопровождали каждое развлечение мужчины. Акэти, кажется, действительно находил это смешным. Рико — нет. Психиатр. Этот мягкий, раздражающе спокойный человек, который последнее время появлялся слишком часто. И всё из-за Миллера. Один необдуманный поступок и за ним потянулась цепочка проверок, разговоров, отчётов. А в итоге появился этот докторишка, который почему-то решил, что имеет право копаться у него в голове. Рико открутил крышку. Он пил жадно, большими глотками. Вода стекала по подбородку, немного пролилась на грудь. Пустая бутылка смялась в его руке. Он даже не посмотрел куда бросает её. Пластик глухо ударился о стену. И за всё время это, наверное, была самая яркая эмоция, которую он испытал. Морияма ещё раз осмотрел пустой спортзал и в очередной раз взгляд упал на дорожку. Симада около неё явно не позволит больше продолжать себя истязать. И нет, это не от заботы, а именно из-за прихода врача мозгоправа. Однако Рико как-то быстро перегорел от идеи продолжать. Казалось, всего секунду назад внутри горело желание бежать дальше из последних сил, теперь же нахлынула несвойственная усталость. Парень шумно вздохнул, что отдалось громким звуком в тишине помещения. — Давай, давай, Рико. Иди к себе и отдохни, — напомнил тренер, наконец слезая с выключенной дорожки и подходя поближе к юноше. Его рука легла на чужое плечо, напоминая поддержку. По крайней мере это был жест к равному, а не как раньше. — Сам решу, — огрызнулся капитан команды и дёрнул плечом, сбрасывая чужую руку. Он больше не искал к себе равного отношения, он давно считал себя выше Акэти. — Как скажешь. Схожу проверю вентиляцию, спать в духоте неприятно, — Акэти только пожал плечами, убирая руки в карманы спортивных штанов. Могло казаться, что он заботится о команде или Рико, вот только сам Морияма знал, что Акэти заботится лишь о своем комфорте. Не живи он тут же, даже не подумал бы ничего проверять. Оставаться одному в спортзале больше не хотелось. Японец поплелся к себе. От резкой нагрузки ночью и долгой активности ноги стали уставать. На самом деле всё тело. В последнее время всё чаще на тренировках оно давало незначительные сбои. Капитан Воронов это не показывал и шёл через границы возможного, от чего потом в комнате ощущал последствия. Частые судороги мышц и чрезмерная усталость доводили. И что самое паршивое — сон не особо помогал. Даже делал хуже. К моменту возвращения в спальню, вытяжка заработала снова и теперь духота и удушливость отступала. Становилось прохладнее. Рико не стал даже идти в душ. Просто стянул с тела всю мокрую одежду и бросил на пол, а после обтерся полотенцем насухо. Не хотелось продуть себе никакую мышцу. Под одеялом в кровати становилось тепло и в какой-то степени уютно, но сон это не нагоняло. Японец упорно лежал без движения, но заснуть так и не вышло. Это выводило из себя. В конечном итоге он сбросил одеяло и поднялся снова, натягивая новую чистую одежду. На письменном столе остались открытые учебники и тетради — он не доделал домашнее задание. Было на что потратить остаток времени с пользой. Сам он давно решил, что сходит на утреннюю тренировку Воронов. И не как наблюдатель, а прямой участник.

***

Каждый раз, когда Леон выходил на поле, он постоянно думал: как бы не привлекать внимание. Когда ноги ступали на траву, а прохлада забирались под одежду, когда мимо проходили другие игроки, его каждый шаг сопровождался этой мыслью. Сердце начинало колотить ещё до того как он приступал к упражнениям. Сейчас же Кеннеди ощущал себя так словно всегда стоял на мине. Одно неловкое движение, неправильный вздох и она взорвется. А его смерть окажется мучительной и до ужаса болезненной. — Хэй, ты в порядке? — опустившаяся рука на плечо заставила все внутри сжаться. Тело же непроизвольно вздрогнуло. Лео повернул голову и увидел перед собой Агату. — Да… — протянул Леон, девушка тут же нахмурилась и все же отстала от него. Парень же отправился на разминку. Трава под ногами пружинила мягко, почти обманчиво спокойно. Команда растянулась по полю, и тренер коротко свистнул, задавая темп. Сначала лёгкий бег, круг за кругом. Привычная рутина, в которой каждый находил своё: кто-то расслабление, кто-то способ не думать. Леон же способ не развалиться. Шаг, вдох. Шаг, выдох. Он держал ритм, цепляясь за него, как за единственную опору. Ветер цеплялся за футболку, прохлада скользила по коже, но легче не становилось. Мысли всё равно лезли, липкие, тревожные. Кто-то обогнал его, задел плечом — случайно. Леон вздрогнул сильнее, чем следовало. Стиснул зубы, ускорился, будто мог убежать от самого себя. Сзади раздался короткий смешок, кто-то что-то сказал, он не расслышал. Да и не хотел. Ещё один круг. Постепенно дыхание стало тяжелее, мышцы начали ныть, и это даже помогало — боль вытесняла тревогу, почти. С трибун поле выглядело иначе. Акэти стоял чуть в стороне, опершись на металлические перила. Он не спускался вниз, не было нужды. Отсюда было видно всё: кто сбивается с ритма, кто ленится, кто думает, что на него не смотрят. Он медленно перевёл взгляд, задержавшись на бегущих, и едва заметно усмехнулся. — Как старательно, — тихо произнёс он, будто самому себе. Чуть выше, на одном из рядов, сидел Вонг. Он откинулся назад, голову чуть склонил, глаза закрыты. Со стороны казалось дремлет. На деле просто не хотел сейчас ни с кем пересекаться. Покой длился ровно до тех пор, пока рядом не остановились шаги. Вонг не открыл глаза сразу. — Ты так мило отдыхаешь, — голос Акэти прозвучал слишком мягко. Слишком… сладко. И от этого по спине Вонга тут же пробежали мурашки. Он открыл глаза, медленно и поднялся. Натянул привычную ухмылку, словно маску, которая уже давно приросла к лицу. — Завидно стало, кэп? — легко бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри же что-то неприятно сжалось. Акэти склонил голову чуть набок, рассматривая его. — Я просто думаю… — протянул он, делая шаг ближе. — Твоя усталость… это ведь не из-за тренировок, да? Пауза. Улыбка стала шире. С каждой секундой напряжение в Ли Вонге нарастало. Он знал Симаду слишком долгие годы, чтобы не ощущать липкость подступающей ситуации и тягучее предчувствие неминуемых неприятностей. — Или Льюис слишком увлекается? Смысл был слишком очевиден. Вонг на секунду напрягся, почти незаметно. Челюсть сжалась, он прикусил щёку изнутри, чтобы не сказать лишнего. Слишком хотелось, но нельзя. Он отвёл взгляд на поле. — Нет, — коротко ответил он и сделал шаг в сторону, собираясь уйти. Почти получилось. Рука, резко перехватила запястье, останавливая его. Хватка была крепкой и вызвала ни с чем не сравнимое ощущение. Такое знала только свита Симады. — Я не закончил, — всё тем же мягким голосом произнёс Акэти. Вонг замер, медленно повернул голову. Улыбка всё ещё была на месте, но в глазах мелькнуло напряжение. — Тогда может как-то побыстрее? — тихо спросил он. Вонг всегда был таким, не из робкого десятка, но тем не менее только внешняя оболочка. Акэти усмехнулся. Пальцы на запястье усилили хват. — Забавно, — протянул он. — Ты всегда находишь силы для всего… кроме ответа. Он приблизился чуть ближе к чужому лицу. — Или тебе просто нравится, когда за тебя решают? Вонг дёрнул рукой, но безрезультатно. — Отпусти, — уже жёстче сказал он. — А если нет? — почти шёпотом. Тишина между ними натянулась, как струна. На поле кто-то громко окликнул товарища, но Акэти полностью потерял интерес к птенцам. Ведь здесь, на трибунах, воздух стал тяжелее. Симада выпрямился, но руку не убрал. — Я спрашиваю последний раз, — сказал он, и в голосе исчезла вся сладость. — Ты уверен, что дело не в Льюисе? Вонг на секунду закрыл глаза. Старый страх, знакомый до боли, поднялся где-то внутри. Но когда он их открыл, там снова была только ухмылка. — Я уже ответил, — коротко и четко. И это, кажется, было худшее, что он мог сказать. Симада прекрасно знал своего подчинённого. Ли Вонг не просто знакомый, он игрок свиты ещё со времён основания Воронов, с команды Акэти. И сам некогда капитан, а ныне тренер, знает его хорошо. Вонг всегда был из тех, кто труслив внутри, но делает вид смелости. Мужчина знал, что причина действительно в Льюисе, но Ли боится это сказать напрямую. Его тоже можно понять, от Симады никогда не знаешь, что ждать. В былые времена за такую связь он мог наказать, а мог просто проигнорировать. Вот и сейчас было не понятно, чего хочет японец. А Вонг просто избегает правды, не желая получать по шее, что и так было не фактом. На деле же вся эта ситуация — развлечение для Акэти. Он играет от скуки. Симада на слова китайца только хмыкнул с ухмылкой и решил, что добьётся правды иначе. Чужая кисть в руке ощущалась крепкой и сильной, если не знать, где давить. У Ли когда-то была травма именно этой кисти и с тех пор при нажатии на всего одну точку сразу сгибалась и слабела в хватке, так что сломать её силой потом не составило бы труда. Делать этого Акэти не собирался, но на слабое место надавил. Рука сразу вывернулась под неприятным углом, заставляя Вонга закусить губу с мычанием и почти упасть обратно на свое место. Акэти ловко удержал другой рукой, приобняв за плечи и прижав к себе. Ли ничего не осталось, как уткнуться лбом в чужое плечо. От этого шепот на ухо ещё больше вызывал мурашки. — Любишь же ты извиваться передо мной как угорь. В чем проблема сказать правду? — на это китаец ещё помолчал пару секунд, ощущая собственную дрожь в чужой хватке. — Я всё ещё жду. — Да, из-за Льюиса, — прошептал сквозь зубы Вонг, как сразу руку отпустили и боль стала отступать, а сам Акэти отошёл назад на шаг, освобождая жертву. — Давно бы так, Вонг. Слишком много юлишь зря, — с улыбкой в дружеском тоне заключил Симада, замечая краем глаза появившегося Льюиса. Его высокий хвост и длинные волосы нельзя было пропустить. А особенно их светлый оттенок бросался в глаза. — Наверно стоит ему напомнить, что вы уже не в возрасте былых лет и пора поберечься. Всё же года берут своё, верно? — этот вопрос был риторическим и этот тон явно стыдил. Ли Вонг это ощущал, от чего бесился, но молчал. Его радовало лишь то, что Симада переключил внимание на Льюиса. Акэти пошел к нему, а значит настроение их благородному принцу тоже подпортят сегодня. Вонг тяжело опустился обратно на скамью, почти не контролируя движение, мышцы всё ещё помнили чужое давление. Кисть он сразу притянул к себе, сжал пальцы, затем разжал, проверяя. Боль уже отступала, осталась лишь тупая тянущая пульсация где-то глубже, под кожей, там, где память о старой травме никогда не исчезала полностью. Он провёл большим пальцем по запястью, нахмурился. Не сломал, и не собирался. От этого становилось только хуже. Ли тихо выдохнул, опуская взгляд в пол. В груди было гадко не от боли, а от того, как легко его раскусили, как играючи вытащили правду. И, что ещё хуже, он знал: это только начало. Акэти шёл к Льюису неторопливо, почти лениво, будто у него впереди было всё время мира. Шаги мягкие, уверенные, руки уже через пару секунд скрылись в карманах штанов. Спина прямая, подбородок чуть приподнят небрежная уверенность человека, который заранее знает исход любого разговора. Он не спешил. Зачем? Ведь в его жизни так мало осталось веселья. Льюис заметил его сразу. Сначала движение на периферии, затем знакомая фигура. Брови тут же сошлись, на лице мелькнуло удивление, почти сразу сменившееся напряжением. Он машинально бросил взгляд в сторону Вонга и этого мига хватило. Понурые плечи. Слишком тихий, пазл сложился мгновенно. — Чёрт, — почти беззвучно выдохнул он себе под нос. И тут же выпрямился, будто это могло хоть как-то помочь. Не помогло. Акэти остановился напротив, на расстоянии вытянутой руки. Смотрел с той самой лёгкой, почти дружелюбной улыбкой, от которой становилось только холоднее. — Льюис, — мягко протянул он, будто приветствуя старого знакомого. — Как самочувствие? Всё ещё держишь форму? — Более чем, — коротко отозвался тот, сдержанно. Слишком быстро. Акэти хмыкнул. — Рад слышать. В твоём возрасте это уже достижение. Льюис сжал челюсть, но промолчал. Пауза повисла тяжёлая, вязкая. Акэти не спешил её разрывать, наоборот, позволял ей растягиваться, давить. — Знаешь, — продолжил он уже тише, чуть наклоняя голову, — я тут разговаривал с Вонгом. Льюис не ответил. Только плечи напряглись сильнее. — Забавный у нас разговор вышел, — почти лениво добавил Акэти. — Он очень старался… не говорить лишнего. Взгляд скользнул мимо, будто невзначай, в сторону Вонга, и вернулся обратно. — Но ты же понимаешь, — голос стал чуть ниже, мягче, — у меня терпения хватает. Льюис усмехнулся, но вышло сухо. — Тогда к чему этот спектакль? Спроси прямо. — Прямо? — Акэти слегка приподнял бровь, будто искренне удивился. — И лишить себя удовольствия наблюдать, как ты выкручиваешься? Он сделал шаг ближе, слишком близко. — Не люблю, когда за моей спиной… образуются связи, о которых я узнаю последним, прям как по молодости, — добавил он почти шёпотом. Льюис выдержал взгляд, но дыхание стало тяжелее. — Это не твоё дело. — М-м, — протянул Акэти, слегка улыбнувшись. — Вот тут ты ошибаешься. Пауза. Льюис почувствовал как внутри него натягивается напряжение. Он вспомнил какого это смотреть в глаза Симады. Когда внутри нарастает ужас и беспокойство. А ожидание следующего хода становится тяжелее. — Всё, что происходит внутри моей команды — моё дело. Он чуть поддался вперёд, голос стал тише, почти интимным, но в нём не было ни капли тепла. — Особенно когда это… отвлекает. Лью напрягся сильнее. — Никто не отвлекается. — Да? — Акэти склонил голову, рассматривая его, как будто что-то выискивая. — Значит, ты можешь с уверенностью сказать, что это никак не влияет на твою… концентрацию? Слово прозвучало с едва уловимым акцентом. Льюис молчал. — Или, может, — продолжил Акэти, не отрывая взгляда, — дело не в концентрации? Тишина стала почти невыносимой. — Ты ведь понимаешь, о чём я, — мягко добавил он. Льюис отвёл взгляд на долю секунды и этого оказалось достаточно. Улыбка Акэти стала шире. — Вот и хорошо, — почти ласково сказал он. — Значит, объяснять не придётся. Он выпрямился, снова возвращая дистанцию, но ощущение давления никуда не делось. — Я не требую от тебя признаний, Льюис, — продолжил он уже обычным тоном. — Мне они не нужны. Короткая пауза. — Но если твои… личные интересы начнут мешать делу, я вмешаюсь. Он похлопал его по плечу слишком легко, слишком по-хозяйски. — И тогда разговор будет уже другим. Акэти развернулся, словно потерял интерес, но на секунду задержался, бросив через плечо: — Постарайся не заставлять меня повторяться. Когда он ушёл, напряжение не исчезло сразу. Льюис стоял, стиснув зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он прекрасно понимал — это было предупреждение. И в следующий раз будет больнее... …Леон старался не отставать от остальных в разминке и растяжке, но внимание все время обращалось на тренеров на трибунах. Сначала из-за нервозности от наблюдения. Быть под прицелом пугало, но потом причиной стали какие-то разногласия между мужчинами. Акэти доминировал над обоими и явно ставил на место, ну или так казалось. В голове ассоциативно появился Рико. От чего по телу прошли мурашки. Пересекаться с капитаном Леону совершенно не хотелось, но он знал, что в обед это случится. Там будет тренировка уже со всей свитой. От мыслей и наблюдения отвлекла чужая рука на плече. Лео вздрогнул, но не сразу повернул голову, — подумал, что это Агата в очередной раз. Удивительно, что этой девушке из старших не всё равно на какого-то пугливого новичка. Однако голос со стороны дал понять, что он ошибся. — Эй, Лео, сосредоточься. Это выбило дух из светло-русого парня. Кеннеди развернулся слишком резко, так что чужая рука слетела с плеча, но Теодор её не пытался вернуть. Он только нахмурился от этой реакции и поджал губы, чтобы не сказать лишнего. — Не трогай меня, не подходи ко мне и сделай вид, что меня нет, — слишком резко выпалил Лео, делая шаг назад, как загнанный зверёк. Делор не собирался больше спускать такую реакцию с рук. С этим надо было покончить. И уже давно. — Лео, я не собираюсь ничего делать. Я хотел поговорить и извиниться, если честно ещё давно... — Теодор не приближался, он предпочел никак не пугать бывшего друга. — А если я не хочу говорить? — парировал парень, но по виду было ясно, что он не собирался уходить и прерывать диалог. — Тогда просто выслушай меня, — смиренно прозвучали слова в ответ с ноткой понимания в голосе. Кеннеди же просто кивнул. Он готов был слушать. — С момента как мы познакомились здесь в универе на секции по экси и сдружились, я думал, что мы похожи. А когда оба прошли отбор в команду и продолжили общение, то я всё больше ощущал в тебе знакомые нотки. Я думал, что ты гей или хотя бы би. Вероятно ты сам это ещё не знаешь, но мой гей-радар меня ещё ни разу не подводил… — Стоп! Что ты несёшь? Какой ещё гей?! Я?! — Лео прервал Делора резко, но не менее эмоционально. Его захлестывало непонимание и удивление. Да с чего вообще Тео так решил? — Я никогда не давал повода думать обо мне в таком ключе! — Может дашь мне закончить? Я просто чувствую, что ты не только по девушкам. Вот и всё… — Твоё нутро ошибается. — Лео, суть не в этом. Я просто зря тогда полез. К тому же, ты конечно внешне мой типаж, но Крис мне нравится намного больше, — стоило упомянуть имя Флеминга, как Леон сразу удивился и хотел явно что-то сказать, но Теодор опередил и подошёл ближе, приложив палец к чужим губам, чтоб заткнуть. — Тш-ш-ш. Не надо, не говори это и не спрашивай. Этот ходячий огонёк не должен знать, что о нас пошли слухи. Ты понял? — Я просто удивился, что это Кристофер, — Леон даже не шугнулся от чужого прикосновения, однако руку быстро от себя отмахнул. — Я сам удивлён до сих пор. С латентными всегда тяжелее в отношениях. Не хочу, чтобы он ночью меня задушил подушкой, — Делор только сложил свои руки на груди, снова построив дистанцию. — Ну, так и к чему весь диалог? Раз у тебя Кристофер, то меня это не касается, — четко напомнил Кеннеди, открыто хмурясь. — Мы же так хорошо общались до того инцидента, Лео. Давай вернём общение, — прямо попросил парень с болотно-зелеными глазами, которые Леон давно не может забыть, увидев однажды над собой. — Мы не станем лучшими друзьями, Теодор, — напомнил Кеннеди, но Делор видно это понимал. Он кивнул прежде, чем заговорил. — Я знаю. Но просто не шугайся меня хотя бы. Я не собираюсь лезть, мне теперь есть к кому, — он только пожал плечами, сверля взглядом светло-русого. Тот ответил не сразу. Леон думал секунды, но всё же вздохнул и кивнул. — Ладно. Я дам шанс общению, но ничего обещать не собираюсь, — заключил Лео, замечая улыбку облегчения на лице Делора. Тот что-то хотел сказать ещё, но в итоге общение прервалось перешептыванием Воронов, когда появился тот, кого точно на поле не ждали. Рико иногда приходил посмотреть с Акэти со стороны, но сегодня вышел на поле со шлемом и клюшкой в руках, уверенно направляясь ко всей команде, где не было только других членов свиты. Шорох почти неслышный, но цепляющий прошёлся по полю, будто ветер пробежался по сухой траве. Только это был не ветер, а Вороны. Перешёптывания, обрывки фраз, быстрые взгляды — всё мгновенно стянулось в одну точку, когда на поле вышел Рико. Он не спешил, и не замедлялся. Шёл ровно, уверенно, будто это поле принадлежало ему не меньше, чем воздух вокруг. Шлем в руке, клюшка лежащая на плече. Команда напряглась почти синхронно. Кто-то перестал двигаться, кто-то сбился с шага, кто-то слишком резко отвернулся, делая вид, что ничего не происходит. Но напряжение повисло в воздухе тяжёлое, вязкое, как перед грозой. Капитан выглядел мрачно. Не злым — хуже, совершенно пустым. Лео заметил его сразу. И с этого момента всё внутри сжалось. Сердце ударилось где-то в горле, дыхание стало коротким. Он почти автоматически сделал шаг назад, потом ещё один, стараясь раствориться среди остальных, смешаться с толпой, исчезнуть. Последние недели были слишком показательными. С тех пор как Итан уехал, всё изменилось. Всё, что раньше проходило мимо него, теперь обрушивалось прямо на Леона. Взгляд, замечание, жёсткая подача, резкий окрик — всё. Он боялся. Боялся сильнее, чем позволял себе признать. Сильнее, чем хотел. И потому единственным правильным решением было не попадаться на глаза. Не быть замеченным, и не существовать. Рико, казалось, не замечал никого. Он просто остановился, бросил шлем на скамью и начал разминку. Движения точные, выверенные, холодные. Ни одного лишнего жеста. Но от него тянуло, чем-то что команда пока не могла считать. Это была не злость, что-то более зловещее. Как будто вокруг него сжималось пространство. Давило. Перекрывала воздух. В его присутствии становилось труднее дышать, тяжелее двигаться, сложнее думать. Убийственная аура. Не громкая, но показная, и от этого ещё более пугающая. — …ты это видишь? — едва слышно прошептал Майкл, наклоняясь ближе. — Тише ты, — Агата тут же ткнула его локтем в бок и шикнула. — С ума сошёл? Он услышит. Майкл скривился, но всё же понизил голос. — Да чего он вообще здесь забыл?.. Рядом Кай устало прикрыл глаза, потирая переносицу. Вид у него был такой, будто он сейчас просто рухнет прямо на месте. — Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Просто идеально. Я не спал почти всю ночь… и именно сегодня он решил прийти. В голосе не было ни злости, ни удивления. Только обречённость. Агата бросила на него быстрый взгляд и, не раздумывая, хлопнула по спине. — Не вырубайся. Кай дёрнулся, поморщился, но всё же открыл глаза. — Я в порядке… — Ага, вижу, — фыркнула она, но уже без злости. - Уподобился, Дьяволу. На этой фразе Агата сильно вздрогнула прикрывая рот, старшие метнули взгляд полный ужаса в сторону капитана. Тот по всей видимости не услышал упоминания мертвого третьего номера. А потому все троя с облегчением вздохнули. После чего внимание девушки быстро переключилось. Ева стояла чуть в стороне, почти не двигаясь. Слишком бледная. Как будто её сейчас не было здесь полностью. Агата нахмурилась, тут же забывая свой недавний страх от оплошности. На прошлой тренировке с Рико всё пошло не так. Передачи срывались, движения были неуверенными, игра разваливалась прямо на глазах. И именно тогда Еве досталось. Слишком сильно, и с тех пор…что-то изменилось. Агата не знала что именно, но это «что-то» ей не нравилось. Она быстрым шагом направилась к подруге. Тем временем напряжение на поле только росло. Даже без единого слова. Просто потому, что он был здесь. С трибун внезапно раздался голос: — Малыш Морияма, — Рико остановился. Медленно повернул голову. Раздражение скользнуло по лицу — коротко, остро. На трибунах стоял тренер. — Ты разве не должен сладко спать в кроватке? В воздухе повисла тяжёлая пауза. Она обволокла воздух своей липкостью. Рико ничего не ответил, просто отвернулся и вернулся к разминке, будто ничего не произошло. Но этого было достаточно. Атмосфера стала ещё хуже. Словно кто-то затянул петлю чуть сильнее. Со стороны картина была странной: Вороны все как один столпились в одной части поля, а их капитан находился в другой. Отчётливо было видно, что они боятся и им было чего. Рико в последнее время был совершенно непредсказуемым. Он пугал и раньше, но сейчас никто не мог предугадать как перещелкнет его мозг. Он игнорировал окружение. Видел только свою собственную цель, которую сам же и поставил. Вонг и Льюис на трибунах не смогли пропустить это шоу и заинтересованно наблюдали. Морияме нечего было делать на поле. С чего он вообще решил туда выйти? Ли всё так же пристально смотрел, сжимая и разжимая руку, успокаивая свой мозг, что всё в порядке. Льюис успел за это время приблизиться к китайцу ближе, но всё равно держался от него в стороне. — Льюис, пойди и поговори с ним. Он и так запугал всех Воронов, — с какой-то шутливостью в голосе приказал Акэти подчинённому, косясь на Вонга. Изначально хотел послать его, но Ли сейчас не выглядит авторитетом. Льюис же молчаливо кивнул и пошёл спускаться вниз. Мужчина не боялся мальца перед собой. Морияма его больше напрягал, нежели пугал. Рико и Акэти совсем не похожи в методах. Льюис считал, что Симада в этом плане будет страшнее, воздействуя психологически. Сам капитан Воронов игнорировал подошедшего. Он не особо разговаривал с Льюисом, вообще с ним лично не пересекался. — Рико, иди к себе. Тебе здесь нечего делать так рано. У тебя скоро сеанс с врачом, — напомнил блондин с хвостом. Ни для кого не было секретом, что к Рико приставили психиатра. Но Морияма не собирался терпеть эти унижения. — Ты смеешь мне указывать? — то, с каким холодом прозвучали слова, могло бы запустить мурашки по телу, но это точно было не про подопечного Акэти. Сам Морияма только поднялся с газонного покрытия, прекращая растяжку мышц, и выпрямился, подбирая свою клюшку в руку. — Я просто констатирую факт. Ты пугаешь свою же команду. Утренняя тренировка с тобой не будет эффективна. Мы специально сместили свиту с неё, чтобы отдельно поднимать навыки игроков… — всё говорил и говорил Льюис, уверенно держа гордую осанку, тоном желая усмирить Рико. Это Королю очень не понравилось. Договорить японец просто не дал. Он сжал клюшку слишком сильно для самого себя и агрессия выплеснулась ежесекундно. Он с размаху врезал старшему недо-тренеру, не разбирая куда. Удар пришелся в висок блондину и тому повезло, что он среагировал. Уклониться полностью не вышло, но по крайней мере сила удара была не настолько большой. Синяк на лице точно будет и не мелкий, но травма не критичная. — Ой, кажется знаменитому благородному Принцу подпортили его холеное личико. Я же правильно вспомнил твою кличку? — этими словами Морияма открыто показал, что ни во что не ставит старшего. Он обращался на «ты», насмехался, и что более остро подметилось, — он приравнял блондина к животному одним словом «кличка», показывая, что тот не больше, чем питомец Акэти. — А ты кажется забылся, — прохрипел от сдерживаемой злобы Льюис, уже сжимая руки в кулаки, готовый перейти черту Принца. — Забылся здесь ты, прислужник Акэти. Он тут больше не король. Он больше не Ворон, а жалкое подобие, как и ты. Я здесь новая власть, я новый Король, так что знай своё место, — совершенно спокойно ответил Рико, крутя клюшку в кисти руки. Его не волновало, что он злил взрослого человека больше себя. И возможно всё бы пошло дальше, если бы не смех Симады от ситуации. Он развлекался и сейчас открыто веселился. — Туше, Рико. Всё больше тобой горжусь. Льюис, вернись обратно. Оставь его, пусть играет. Он заслуживает, — подытожил тренер Воронов, следя как блондин уходит опущенный самим Рико. Это забавляло. — Держите своих псов при себе, тренер, — с максимально наигранным уважением процедил Рико, все так же не меняясь в лице и тоне. — Я не вижу сегодня Нейтана, так что забавляйтесь с другими от скуки без моего участия. — Хорошей тренировки, малыш Морияма, — лаконично прервал диалог Симада, наконец оставляя поле и Воронов на растерзание их капитану и Королю. Рико не стал разогревать игру, он сразу задал ей тон, жёсткий и безапелляционный, не оставляющий пространства ни для привычного ритма, ни для осторожности. Уже в первые секунды стало ясно, что это не тренировка в привычном смысле, а проверка на выносливость, на способность выдержать давление, которое он сам же и создавал. Он рванул вперёд слишком резко, слишком агрессивно для начала, и этого оказалось достаточно, чтобы вся команда подстроилась под него не по собственной воле, а потому что иначе было невозможно. Вороны сорвались с места почти одновременно, будто один организм, лишённый права на замедление. Поле мгновенно наполнилось движением, но это была не отработанная, выверенная игра, а напряжённая гонка, где каждый пытался не отстать от капитана, который мчался впереди, не оглядываясь и не давая ни секунды передышки. Его темп становился их темпом, его решения единственно допустимыми, а его жестокость быстро превращалась в норму, к которой приходилось адаптироваться. Под ногами словно оказалось раскалённое стекло, и каждый шаг отзывался неприятным, жгучим ощущением, которое с каждой минутой только усиливалось. Уже через первые десять минут у игроков начали гореть пятки, дыхание сбивалось, мышцы наливались тяжестью, но никто не позволял себе остановиться или замедлиться. Клюшки мелькали в воздухе с опасной частотой, сталкиваясь с глухими, резкими ударами, а снаряд метался от игрока к игроку с такой скоростью, что иногда казалось он живёт собственной жизнью. Столкновения становились всё жёстче, и если сначала их ещё можно было списать на случайность, то вскоре стало очевидно: в этой игре случайностей почти не осталось. Рико шёл в каждый контакт до конца, не сбавляя ни скорости, ни силы, и этим задавал предел, который остальные были вынуждены принять. Он не думал о последствиях ни для себя, ни для тех, кто оказывался у него на пути, и именно это делало его опаснее всего. Лео осёкся всего на мгновение, короткая заминка, едва заметная со стороны, но в таком темпе это оказалось фатально. Удар пришёл сбоку, резкий и точный, выбивающий опору из-под ног прежде, чем он успел среагировать. Его снесло, буквально вырвав из движения, и мир в ту же секунду потерял устойчивость. Он перевернулся один раз, затем второй, чувствуя, как жёсткое покрытие ударяет по телу, выбивая из лёгких воздух. Когда движение наконец прекратилось, боль накрыла сразу, без постепенности, расползаясь по всему телу и не давая сосредоточиться на чём-то одном. В груди жгло так, будто он вдохнул не воздух, а раскалённый пар, и каждая попытка вдохнуть превращалась в усилие. Он всё же попытался сделать вдох, но тот вышел рваным, судорожным, слишком громким. Лёгкие не слушались, сжимались, не позволяя набрать достаточно воздуха, и от этого внутри поднималась паника, глухая и вязкая. В ушах зазвенело сначала тихо, почти незаметно, но затем звук стал нарастать, перекрывая всё остальное и превращая окружающий мир в неразборчивый шум. Он не сразу понял, что рядом кто-то появился. Только когда его перевернули, а затем стянули шлем, в лицо ударил прохладный воздух, от которого на секунду стало легче, но это ощущение быстро исчезло. Мир перед глазами плыл, теряя чёткость, и лишь спустя несколько долгих секунд силуэты начали складываться в узнаваемые фигуры. Рядом были Агата и Теодор. Они склонились над ним, что-то говорили, но он не слышал ни одного слова, видя лишь движение губ и напряжённые выражения лиц. И в этот момент в нём не возникло ни привычного раздражения, ни желания оттолкнуть их или заставить отойти. Не осталось ничего из того, что обычно удерживало его на расстоянии от других. Было только ощущение боли — острой, разливающейся по всему телу, не дающей ни сосредоточиться, ни собрать мысли. И единственное, что он мог ясно осознать в этот момент, заключалось в простой, почти примитивной мысли: ему было невыносимо больно. В стороне не так далеко же лежала причина столкновения. Леон замешкал в игре и попал под руку капитана или под ногу. В любом случае это столкновение оказалось жёстким для обоих. Рико всё ещё не вставал на ноги. В отличие от Кеннеди, Морияма был уже на четвереньках, но дальше просто не получалось. Рико с трудом стянул с головы шлем, всё ещё слыша звон в ушах и ощущая тряску в голове, будто мозг перекатывается по черепной коробке. И если около Леона собрались люди, пытаясь помочь, то к Рико просто боялись подойти. Кай и Джордж держались в стороне, но были готовы оказать помощь капитану, если тот позовет или прикажет. Майкл вообще предпочел отойти подальше от обоих. Проблем ему не хотелось. Японец всё моргал, смотря куда-то в одну точку на газоне, пытаясь собраться. Тело ныло от столкновения, руки и ноги тряслись, где-то в колене левой ноги отдавало колющей болью, но для парня привычно. И не такое переносил. А вот голова трещала знакомой частой болью. Подняться помогла именно собственная клюшка. Просить никого Король не собирался. Он опёрся на игровой инвентарь, понемногу осознавая ситуацию, и всё больше внутри вскипала злость. Взгляд скосился на Леона на земле, которого пытались привести в чувства. Агата звала, Теодор щёлкал пальцами или махал рукой перед глазами, но это помогало медленнее, чем хотелось. Рико же собирался сделать это быстро. Шаг в сторону новичка отдался болью в травмированной ноге и заставил пошатнуться, снова использовав клюшку для баланса. Это добавляло раздражения. Если бы Кеннеди не был бесполезным, если бы не замешкался, смог бы разойтись с Рико и они не столкнулись бы. Теперь капитан ощущал, что сам не сможет играть некоторое время из-за этого мальца. Выпрямившись, он сделал ещё шаг и ещё. Пусть прихрамывая, но упорно шёл к виновнику на земле, всё больше сжимая рукоять, слыша скрип игровых перчаток. Агата и остальные не смогли проигнорировать поведение капитана. Она поджала губы, догадываясь, что будет, но воспротивиться бы не посмела. Девушка осторожно потрясла Теодора, который тоже ощущал ауру Рико. — Отходим, — шёпотом позвала она, мягко оттягивая Делора от Леона. — Нет! — громко шикнул Тео. — Я не позволю его бить! Он травмирован! Ему нужен врач! Только вот никто не собирался видеть избиение уже двух новичков. Агата помахала рукой Каю и Джорджу, которые шли за спиной Рико, явно намекая на помощь убрать Теодора. Кай понял. Он кивнул и поспешил добежать первым до двоих парней, резко хватая Тео под руки и утаскивая подальше. Делор брыкался, пытался вырваться, но кому вообще это важно? Вороны притихли и расступились, отводя взгляды как это было когда-то с Жаном. — Ты… — захрипел Рико, идя к своей жертве с хромотой и готовой к удару клюшкой. Где-то внутри хотелось преподать урок очередному щенку, чтоб не забыл. Одного голоса Мориямы хватило Кеннеди, чтобы он наконец начал слабо соображать. Голова слегка повернулась, картинка сфокусировалась. И в этот момент в глазах отразился ужас. Лео попытался подняться, но с губ вырвался стон от любого движения. Получилось только перевернуться набок от боли и сжаться в комок, чтоб травмировалось не самое важное в теле. — Прошу, капитан, не надо… — проскулил парень, когда Рико уже возвышался над ним и рука ткнула клюшкой куда-то в бок, не жалея сил. — Почему такой мусор вообще попал в эту команду? Как тебя, недоноска, приняли в Воронов? Такому мусору здесь не место! Мозолишь глаза своим видом и бесишь бездарной игрой! Может мне лично взяться за тебя? Сделать своим проектом? Займешь место Жана, Эллери или может Итана? С удовольствием бы создал из тебя что-то стоящее. И первым, что должен усвоить Ворон, это наказание за ошибки! — срывался Рико на крик, уже поднимая клюшку и перехватывая двумя руками, собираясь не просто бить, а что-то сломать. Он сделал замах, пристально считывая ужас чужого дрожащего тела, и это вызывало улыбку. Жуткую и отчасти маниакальную. Леон в последний момент зажмурился сильнее и сжался, пытаясь сгруппироваться, игнорируя боль в теле, лишь бы выжить. Но шли секунды, а удара не было. А потом Рико упал на одну здоровую ногу, использовав клюшку как опору, чтоб не показывать на лице ни капли боли от травмы колена. Частое дыхание говорило об усталости, а глаза, полные ненависти, и улыбка садиста просто стёрлись. Морияма обнулился и погрузился в полную пустоту. Ничего иного на лице. Он просто глубоко дышал после криков и от головной боли, а Лео не смел даже шевельнутся, просто смотрел одним глазом как зверёк перед хищником. — Советую тебе запомнить, Леон. Отринь эмоции и чувства. Экси — игра, так просто играй. Дальше ничего не последовало. Капитан снова поднялся без помощи и на этот раз просто пошёл прочь. Рико добрел до шлема, поднимая по пути, а дальше поковылял к выходу с поля. Он бросил тренировку. В голове было две мысли: сходить к Ричарду из-за травмы и выпить обезболивающие из-за знакомой ебучей мигрени, иначе психиатра он не вытерпит. Акэти наблюдал за ситуацией издали, но когда заметил как Рико покидает поле, тут же отправил своих овчарок за ним. Симада мог бы покинуть тренировку, но не видел смысла, по его мнению Рико сам был повинен в ситуации. Тот должен был спать, а не носится как угорелый по всему полю. Льюис недовольно скрестил руки, но все равно пошел, а Ли последовал рядом убирая кисти в карман. Он постоянно так ходил в момент травмы. Прятал руку с гипсом, не желая показывать собственной слабости. Вот и сейчас потребность вернулась. Они догнали Рико в коридоре, тот шел быстро, слишком быстро для человека, которому без сомнений было плохо. Плечи напряжены, дыхание сбито, шаг неровный, но он упрямо двигался вперед, будто сам факт остановки означал поражение. Свет ламп резал глаза, отражаясь от бледной кожи, и даже со спины было видно, как его ведёт. Льюис первым ускорил шаг и нагнал его, схватив за локоть. Почти сразу рядом оказался и Ли, молча подставляя плечо с другой стороны. Рико дернулся, но сопротивляться не стал. Только усмехнулся криво, с явной насмешкой, которая держалась сквозь усталость. — Вас что, Акэти погулять отпустил? — голос у него был хриплый, но издёвка никуда не делась. — Заткнись и иди, — сухо бросил Льюис, не глядя на него. — Ты сейчас свалишься. Рико хмыкнул, но больше не спорил, позволяя вести себя дальше по коридору. До медпункта они дошли почти без слов. Льюис держал его крепко, осознанно грубо, словно ожидал, что тот в любой момент сорвётся и уйдёт. Ли шел рядом, но будто не с ними, взгляд рассеянный, рука глубоко в кармане, пальцы машинально сжимают ткань, словно гипс все ещё был там, хотя травме много лет. Он не вмешивался, просто шел следом, погруженный в собственные мысли. В кабинете их встретил Ричард, и Рико без лишних комментариев опустился на кушетку, позволяя себя осмотреть. Только тогда он лениво повернул голову и посмотрел на Льюиса. Взгляд был уже более ясный, но в нём по-прежнему скользила та самая неприятная, цепляющая усмешка. — Всё, можешь возвращаться к хозяину, — протянул он, чуть прищурившись. — Ты же хорошая собачка. Тишина повисла мгновенно. Льюис дернулся вперед так резко, и в этом движении уже было слишком много — больше, чем просто раздражение. Но Ли среагировал быстрее. Он коротко схватил его за плечо и, не давая открыть рот, вытащил из кабинета, захлопнув за ними дверь. В коридоре он отпустил его не сразу. Несколько секунд просто смотрел, сдерживая что-то внутри, а потом тихо, но с нажимом спросил: — Какого хера ты творишь? Льюис ответил не сразу. Он посмотрел на него, взгляд острый, злой, потемневший от унижения и в следующую секунду резко дернул вперед. Пальцы сомкнулись на травмированной руке Ли, и он потащил его за собой, не обращая внимания на сопротивление. Темный участок коридора встретил их глухой тишиной. Льюис резко развернул его и с силой впечатал в стену, выбивая из легких воздух. Ли не успел даже возмутиться. Его слова оборвались, потому что в следующую секунду Льюис его поцеловал: резко, грубо, без предупреждения. Сразу с языком, без малейшей попытки смягчить это действие. В этом не было ни тепла, ни желания, только злость, унижение и потребность выплеснуть всё, что накопилось. Его руки сжали запястья Ли, фиксируя, не давая вырваться. Вонг дернулся, глухо простонал больше от возмущения, чем от чего-либо другого, но его проигнорировали. Как и всегда. И именно это стало последней точкой. Он резко стиснул зубы и сильно укусил, без колебаний. Льюис дернулся, но не отпустил. Тогда Ли ударил его лбом в лоб, резко и точно. Хватка ослабла, и в ту же секунду он вырвался. Кулак пришёлся прямо в скулу с той же стороны куда ранее бил Рико. Удар был настолько сильным, что Льюис не удержался на ногах и рухнул на пол, глухо ударившись. Несколько секунд он просто лежал, переводя дыхание, а затем медленно перевернулся на спину. С уголка губ стекала кровь. Он раздраженно цокнул языком и провел по губам тыльной стороной ладони, размазывая её. — Зачем по лицу? — с досадой бросил он, не пытаясь подняться. Ли подошел ближе, опустился сверху, придавливая его к полу, схватил за грудки и чуть приподнял. Взгляд у него был холодный и злой, без намека на прежнюю отстраненность. — Я тебе не шлюха какая-то, на которой можно злость срывать, — тихо, но жестко произнес он. — Принц ты несчастный. Ещё раз устроишь такую херню и можешь быть уверен, я тебя по стене размажу. Он отпустил его резко, без лишних движений. Поднялся и, не оборачиваясь, ушёл дальше по коридору, оставляя Льюиса лежать на холодном полу в полутемной тишине.

***

Рико шёл в кабинет Акэти без малейшего желания. Он знал, что его ждёт психиатр Рован Кеслер. Этот мужчина напоминал Морияме и Симаду, и Тетсудзи. И дело было не в характере. Рован был мягок и совсем не давил. Он просто был тем человеком, который считывает всё и следит за каждым движением. Вся эта обманчивая мягкость ничуть не расслабляла Рико. Он просто ощущал себя под прицелом. Одним из самых раздражающих факторов было то, как Кеслер держал под контролем весь сеанс. Часто наблюдающий Акэти не вмешивался в происходящее. Он предоставлял свой кабинет для сеансов, но при этом настаивал на своём присутствие. Рован, как профессионал, мог выставить мужчину за дверь, но по какой-то не понятной причине для Рико этого не делал. Складывалось ощущение, что изучают не только его, но и Симаду. От подобной мысли было тошно. Морияма не подопытная крыса. Шаг за шагом он приближался к месту назначения. Головная боль ни капли не утихла за всё время. Ричард зафиксировал колено плотным бандажом, так что ходить теперь было практически не больно. Рико наглотался у него обезболивающих, но они никак не помогли в отношении головы. В остальном он вообще не ощущал в теле дискомфорта, будто столкновения и не было. Леон наверняка сейчас лежит у Ричарда, побоявшись идти к врачу в одно время с капитаном. А может быть сбежал уже и оттуда в комнату, забившись в угол. От этой мысли губы мимолётно дрогнули в улыбке, но сразу разгладились в привычную пустую усталость. В помещении при теплом свете ламп давно сидели Рован и Акэти. Они кажется о чем-то разговаривали. Рико не был уверен. Вряд ли Кеслеру захочется вести диалог с тем, кто любит его колко задевать. В любом случае, в кабинете стало тихо, когда Морияма зашёл. Рован сидел на диване со своим блокнотом и ручкой, где делал какие-то пометки. Конечно Кеслера подкупили. Он не выдаст НАСС настоящий вердикт, но на сеансах настоял, ссылаясь на помощь самому Рико. Капитану пришлось с этим смириться. Репутация Воронов из-за последних событий начинала всё сильнее трещать по швам. В этом плане, скоропостижная кончина Натаниэля только сыграла на руку. Имбецилы фанаты переключились со скандала с Миллером, на горечь утраты третьего номера. Мысль об этом могла бы вызвать у Рико улыбку, но сейчас его просто тошнило, и он отбросил их подальше, почти полностью стирая из головы. Рован поднялся с места, с уважением протягивая руку парню для приветствия. Король ответил на рукопожатие, усаживаясь на привычный диван напротив врача. Акэти же остался за своим рабочим столом, отвлекаясь на компьютер, делая вид, что занят работой. Рико в этом сомневался. Нейтана в этот раз вновь не было подле тренера. Не особо Морияму волновало почему, но любопытство где-то сидело. Рико посмотрел на него из-под полуприкрытых век, лениво, почти устало, словно даже удерживать взгляд было излишним усилием. Он сидел неподвижно, откинувшись назад, всем своим видом показывая, насколько мало его волнует эта встреча. Рован Кеслер, напротив, выглядел так, будто оказался здесь по собственной прихоти. На его лице держалась мягкая, спокойная улыбка. Не навязчивая, не приторная, а ровная, почти располагающая. Тёмно-синий вельветовый костюм сидел безупречно: пиджак, брюки, всё идеально подогнано. Из-под него выглядывала рубашка цвета слоновой кости, аккуратно застёгнутая, и жилетка того же тёплого оттенка завершала образ, делая его слишком цельным, слишком продуманным. — Выглядите спокойнее, чем в прошлый раз, — произнёс Рован негромко, слегка наклонив голову, рассматривая его под другим углом. Голос был мягким, ровным, без нажима, но в нём чувствовалась внимательность, от которой невозможно было отмахнуться. Рико едва заметно дёрнул уголком губ, не утруждая себя полноценной усмешкой. — Я и был спокоен, — ответ прозвучал сухо. Он не смотрел на Рована прямо, взгляд скользил мимо, цепляясь за детали комнаты, за всё, что могло отвлечь. — Разумеется, — легко согласился тот, будто и не ожидал иного. — Тогда, полагаю, вопрос будет лишним, но я всё же задам его. Как вы себя чувствуете сегодня? Короткая пауза. Рико знал правила. Сделка есть сделка. — Хорошо. Рован кивнул, принимая ответ без тени сомнения или попытки его разобрать. — Рад это слышать. Он не спешил продолжать, давая тишине осесть между ними. Это было хуже любых прямых вопросов — ожидание, в котором не было давления, но было место для мысли. И Рико это раздражало. — В прошлый раз мы остановились на вашем сне, — наконец продолжил Рован так же спокойно. — Вы говорили, что он вас беспокоит, но не могли вспомнить деталей. С тех пор что-нибудь изменилось? Рико перевёл на него взгляд. Медленно, из-под тех же полуприкрытых век. Взгляд стал холоднее. — Бывают. — Кошмары? — уточнил Рован, хотя ответ был очевиден. — Да. Кеслер чуть подался вперёд, опираясь локтями на колени. Движение было плавным, но в нём чувствовалась точность. — И вы всё ещё не помните их содержания? Рико задержал взгляд на его лице дольше, чем хотелось. Эта улыбка не менялась. Ни на секунду. — Иногда помню. — Это уже шаг вперёд, — тихо заметил Рован. — Память редко отдаёт всё сразу. Обычно она предпочитает… постепенность. Рико тихо усмехнулся, без всякого тепла. Медленно скатываясь в диване, его мягкость поглощала спину. От части хотелось просто утонуть в нём. — Я не просил её ничего отдавать. — Конечно, — без тени спора согласился Рован. — Но, к сожалению, она не нуждается в разрешении. Снова пауза. На этот раз короче, но плотнее. При этом Рико отчётливо слышал как клацает клавиатура. Акэти будто специально напоминал о своем присутствии и от этого только сильнее начинала болеть голова. Рико вздохнул, но сдержал в себе все недовольство. Этот сеанс нужно было только перетерпеть. — Что вы чувствуете, когда просыпаетесь? — Вопрос повис в воздухе, и на этот раз Рико не ответил сразу. Его челюсть едва заметно напряглась, пальцы сжались сильнее, чем следовало. Он знал, что должен ответить. Честно. — Ничего. — Слово прозвучало ровно, почти отрезано. Рован чуть склонил голову, обдумывая услышанное. — Ничего — это тоже ответ, — мягко произнёс он. — И, возможно, более содержательный, чем кажется на первый взгляд. Рико резко перевёл на него взгляд. — Это отсутствие, — поправил он холодно. Рован не стал спорить. Его улыбка осталась прежней. Блокнот, который он наконец открыл, стал ещё одним раздражающим фактором. Кеслер покрутил в пальцах ручку и приступил к пометкам. Однако взгляда с Рико он не убирал. — Отсутствие тоже имеет значение, — сказал он так же спокойно. — Иногда оно говорит о том, что что-то было… вытеснено. Или вытолкнуто. Тишина между ними стала ощутимее. Рико сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладонь, и откинулся чуть глубже. — Я ответил. — Да, — кивнул Рован, принимая это без давления. — И вы держите своё слово. Короткая пауза. — Это важно. Его голос остался мягким, одобрительным, но в этом одобрении не было тепла только наблюдение. И именно это раздражало сильнее всего. Каждый аккуратный вопрос и действие вызвало в нем отвращение. Его изучали, пытались пробраться туда, где не было места для других. Рико посмотрел в глаза психиатра и не увидел в них ничего, кроме спокойствия. — Вы сказали, что иногда помните, не могли бы рассказать? Глаза на секунду прикрылись, он действительно помнил обрывки, такое случалось редко. Обычно они всплывали в памяти намного позже пробуждения. Так же как это было и сегодня. Он лежал в мед кабинете и неожиданно вспомнил. — Я слышал крики, — начал Рико издали. — И чьи же были эти крики? Рико задумался на пару секунд, решая стоит ли говорить. И все же по какой-то причине решил ответить на вопрос. — Кевина, — на этом моменте парень почувствовал ещё один внимательный взгляд. — Кричал он. — Кажется вы не упоминали его ранее, — Кеслер сделала пометку и Рико поморщился. — Кто такой Кевин? — Мой б... — Морияма замешкался всего на секунду и не понял почему. — Бывший сокомандник, он покинул команду по причине травмы. То, как ручка скользила по бумаге, вызвало у Рико большее раздражение. Он сделал короткий вдох и выдох. А голова тем временем начинала болеть только сильнее. — И почему же Кевин кричал? Морияма в очередной раз прикрыл глаза, перед ним встала картинка того дня. В ушах прозвенел хруст кости, а после он вновь увидел Рована. — Потому что я сломал ему кисть. — Почему вы это сделали? — этот спокойный тон всё больше оседал в голове, проникая туда склизкой жижей и образуя осадок. Рико от этого становилось всё больше двояко. Он сам понимал причину почему. — Завидовал ему, — коротко и ясно выдохнул японец, невольно нахмурившись от боли в лобной доле и висках. Кеслер не мог это оставить без внимания. Краткая пометка была сделана уверенной рукой в блокноте, но диалог от этого не прекращался. — И вас это волнует? — вопрос мог поставить в тупик, но для Короля всё было слишком ясно. Его это не волновало, а вот Рико вероятно да, вот и приснилось. Но вопрос адресован ему. — Нет, — холодно и точно, но почему-то по телу резко прошел табун мурашек, а в лобной доли резко ударило изнутри. Пришлось закрыть глаза и поджать губы, делая глубокий вдох. Это видно не осталось незамеченным не только Рованом, но и Акэти. — Мистер Кеслер, вам не кажется, что было бы не плохо сделать перерыв? Рико дискомфортно, — вмешался Симада, но Кеслер знакомо и вежливо поставил границу. — Не вы мой пациент, Акэти, и не вам вмешиваться в мою работу. — Не слишком ли это бесчеловечно? Вы доводите пациента до ручки. Разве опыты над разумом не остались в прошлом в психушках? — не унимался тренер, заступаясь за своё творение. — Не делайте из меня монстра. Я только разговариваю с пациентом и не более, — взгляд мужчин пересекся от этих фраз, но оба не смотрели на причину разногласия. Рико впервые позволил себе более раскованное действие. Парень приложил похолодевшую ладонь ко лбу, надеясь немного облегчить боль. Первые секунды помогало, но не более. Симада улыбнулся, можно было бы заметить его раздражение невооруженным взглядом. Мужчина смотрел на психиатра, но при этом в его глазах легко можно было прочитать враждебность. Кеслер же выражал благородное спокойствие, не переходя границы, он вежливо продолжил: — Не хочу показать грубым, но вам, Симада, придется покинуть наш сеанс, если вы и далее будете препятствовать. Уголки губ тренера дрогнули, он тихо положил руку на стол и сделал свой голос чуть более низким. — На мой взгляд, вы забываетесь. Именно мы вам платим, и не для того, чтобы вы тут играли в игры. Рико стал невольным наблюдателем их перепалки. Слова лились спокойно и при этом требовательно у обоих. Разве что аура была разной, если от Симады исходил привычный шлейф из агрессии и желания подчинить. То Кеслер, выражал иное впечатление о себе: спокойный и умиротворённый мужчина, что будто бы действительно держал ситуацию под контролем. Морияма мог бы более детально все обдумать, но головная боль начинала его сводить с ума. Хотелось убраться отсюда да поскорее. Очередная перепалка мужчин вызвала в Рико одну единственную мысль: интеллектуалы херовы. С Тетсудзи такого не было, тот старик всегда умел поставить на место кого угодно. Здесь же все было иначе и Рико устал слушать. — Может мы закончим? — вопрос прозвучал громко и от этого в голове будто что-то треснуло. — Мы только недавно начали, — напомнил Рован. Он посмотрел на часы и действительно, прошло не более получаса. — У меня болит голова, — ровно произнес Рико. Он не заметил, как Кеслер нахмурился, мужчина пролистал свои записи и подметил, что это пятый сеанс, который заканчивается из-за головной боли. — У вас часто болит голова, — это не было вопросом. Он утверждал. Рико не собирался подтверждать очевидное. — Что говорит об этом врач? Вы обращались к врачу? В голосе проскользнула подозрительность и Кеслер тут же бросил взгляд на Акэти. Тот лишь улыбнулся и откинулся назад. — Это ваш сеанс, док, — Рован улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Рико. — Ничего серьезного, — более тихо ответил японец. — Мне нужно просто больше спать. — Вы мало спите? — Рико почувствовал как сдают его позиции. Его заваливали вопросами и с каждой секундой соображать становилось сложнее. — Да. — Это из-за кошмаров? — Наверное, не знаю, — Морияма приложил руку к лицу. — Вы ощущаете стресс? — Вероятно?... Акэти подметил неладное, он посмотрел на Рико и увидел, как тон его лица изменился. Тот перестал контролировать то, что говорит. — Как вы считаете, во всем повинна система, в который вы живёте? — Я... — Рико было хотел сказать, что он не знает. Но его прервали. Симада поднялся со своего места, колесики кресла скрипнули. Кеслер обратил на него внимание и изогнул бровь. — Вам пора, — четко и твердо произнес тренер. — Боюсь, не вам решать, — они встретились взглядами и произошла молчаливая перепалка. — Рико, ты хочешь прекратить сеанс? — Симада посмотрел на парня. Тот почти находился в полу лежачем состоянии. Глаза закрыты, а пальцы сжимали обивку дивана. Сложно было этого не заметить, но Рован решил проигнорировать очевидные знаки. — Да, — тихий ответ. — Вам пора, — повторил свои слова Симада. Рован не горел желанием прерывать так резко и без того недолгий сеанс, но Рико сам предпочел закончить. А Кеслер не мог настаивать. Мужчине пришлось смириться и встать, чтоб покинуть кабинет. Акэти же любезно отозвался проводить гостя до выхода из Гнезда, оставив Рико одного в тишине отдыхать. Это должно было пойти на пользу. Темные коридоры с красноватой подсветкой не выглядели такими мрачными из-за ярких ламп холодного света. Их начали включать с тех пор, как НАСС устроили проверки. Не хватало получить выговор за тьму в этом месте. Из-за психиатра их теперь тоже включали. Свет непривычно резал глаза, но никто не мог жаловаться. — Сколько наблюдаю, а атмосфера этого места по-прежнему удручает. Кто придумал такой мрачный дизайн? — Кеслер шёл неспешно, осматриваясь как в первый раз. — Не имею ни малейшего понятия. Наверное университет - это же его цвета, — со хмыком ответил тренер, следуя рядом и заодно ведя гостя за собой. Потеряться здесь действительно было не так сложно. — Может вам, как тренеру, следует взять всё в свои руки и поменять это недоразумение? Вашей власти вполне хватит. Неудивительно, что один из участников впал в депрессию и чуть не убил себя. Вы же должны понимать, насколько сочетание цветов и атмосфера могут давить на психику игроков, — всё не унимался Рован, косясь на Симаду, изучая глазами. — По-вашему, я имею право без разрешения университета портить его имущество? Вы же квалифицированный психиатр, так почему ваш IQ в некоторых случаях проседает? — усмехнулся Акэти, в ответ покосившись на гостя. Оба одновременно остановились у лестницы к выходу с подземной части стадиона на парковку. — Кажется мозг из нас двоих меньше работает у вас. Я не вижу проблемы обратиться к директору заведения с прошением о реконструкции этого объекта. Получить официально разрешение не сложно. Вы просто отнекиваетесь, не берёте ответственность, но с удовольствием доминируете, — сощурился Кеслер, будто сканировал собеседника. Акэти это не задело, но слова раздражали. — Об ответственности говорить не вам. Из нас двоих тренер я, а не вы. Вся команда под моим крылом покровительства, — парировал Симада, наконец первым пойдя к выходу, где начал вводить код на панель. — Нарциссизма и амбиций вам не занимать, Акэти. Ваш психопатичный тип личности настораживает. Однако, я не вижу, чтобы вы переходили черту, но это пока, — звучало конечно как угроза, но тон Кеслера ни сколько не поменялся. Он прошел через открытую для него дверь. На парковке ждала его машина и уже скоро он скрылся на переднем сидении в салоне. Симада не ждал его уезда, просто закрыл дверь и ушёл в сторону своего кабинета. Его больше волновал Рико. Акэти закрыл за собой дверь кабинета почти бесшумно, но даже этого оказалось достаточно, чтобы нарушить хрупкую тишину. Он сразу заметил Рико. Тот лежал на диване, свернувшись почти в клубок, как будто пытался занять как можно меньше места. Одна рука закрывала глаза, вторая сжимала ткань собственной кофты у груди. Свет лампы явно раздражал и ухудшал ситуацию. Акэти молча подошёл и, не говоря ни слова, выключил свет. Комната тут же погрузилась в мягкую темноту, где очертания стали расплывчатыми, а дыхание громче. Рико не расслабился. Наоборот будто только сильнее сжался. Плечи дрогнули, пальцы судорожно впились в ткань, дыхание стало неровным, прерывистым. Он будто пытался переждать что-то внутри себя, перетерпеть, не давая этому вырваться наружу. — Рико, — тихо позвал Акэти, подходя ближе. Ответа не было. Только едва слышный выдох сквозь зубы. Акэти сел рядом, наклонился, пытаясь убрать руку с его лица. Рико дернулся, не сильно, но достаточно, чтобы дать понять, не трогать. Это было не сопротивление, а скорее болезненная реакция, как у человека, которому любое движение причиняет дискомфорт. — Эй… — голос стал жестче, но в нём всё ещё оставалась попытка достучаться. — Слышишь меня? Ничего. Только напряжение, сжатое тело. И эта глухая тишина, в которой было слишком много боли. Акэти выпрямился, провёл рукой по лицу, устало выдохнул. Он попытался ещё раз, уже грубее, встряхнув Рико за плечо. — Прекрати. Реакция была, но не та, на которую он рассчитывал. Рико стиснул зубы сильнее, дыхание сорвалось, а пальцы так сжали ткань, что побелели костяшки. И всё. Ни слова. Ни взгляда. Акэти замер на секунду, глядя на него в темноте, а потом резко отстранился. Раздражение, усталость и что-то ещё, менее определённое, скользнули по его лицу. Он не был тем, кто умеет разбираться с таким состоянием. Не хотел разбираться. Он поднялся на ноги и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Коридоры встретили его привычной пустотой и привычным полумраком. Шаги отдавались глухо, пока он направлялся к Ричарду. — В мой кабинет, — коротко бросил Акэти, не тратя времени на объяснения. — Посмотри Рико. У него голова болит. Этого было достаточно. Ричард кивнул и без лишних вопросов двинулся в сторону кабинета. Акэти же задержался всего на секунду, будто собираясь что-то добавить, но передумал. Развернулся и пошёл в противоположную сторону. К своей комнате. Внутри было полностью темно. Он выключил свет, когда уходил ещё утром, а Нейтан не включил. Либо не смел, либо не мог физически. Тут вопрос был открыт. Яркий свет осветил пространство резко, но это никак не отразилось на фигуре в кровати. Нейт не шелохнулся. Всё было точно так, как оставил Симада с утра. Только разве что поднос около блондина был пуст от еды. Он всё же поел и это удовлетворило Акэти. Японец неспешно прошёл к кровати, где лежал верный пёс. Нейт не спал, но и не двигался. Привычный пустой взгляд смотрел куда-то в одну точку, сквозь пространство. И глаза так и не поднялись на своего хозяина. Симаду такое радовало, хорошее воспитание. Японец с ухмылкой подхватил мужчину перед собой за подбородок и приподнял голову. Нет, синяков он специально не оставлял на личике Нейтана, но вот на тело бы полюбовался. — Встань, — короткая команда, но подействовала сразу. Пришлось убрать руку от подбородка, когда блондин начал двигаться. Он изначально лежал на животе, так что приподняться на руках было не сложно, но не в этот раз. Руки по-прежнему дрожали от напряжения, пытаясь удерживать верхнюю половину тела. Однако с ними хотя бы получилось. А вот как только речь зашла о ногах, возникли проблемы. Стоило попытаться и руки уронили Нейтана обратно, как и дрожащие ноги. Нейт не издавал звуков боли, но лицо выражало её само по себе. — Хватит, — хмыкнул Акэти, берясь за одеяло на подопечном. Резкий рывок оголил всё тело собственной игрушки. На запястьях уже потемнели следы от ремня, на спине так же отметились его чёткие следы от ударов, как и дальше по ногам. Да, Акэти нечто подобное делал в прошлом, и Нейтан это переносил без последствий, но в этот раз Симада кажется переборщил. За весь день Нейт даже трусы не натянул на себя. Такая слабость несвойственна ему. Возможно возраст действительно берет своё. Акэти только мельком взглянул на ягодицы блондина перед собой, который так и не двинулся с последнего приказа. Конечно вчера было не только избиение. Японцу хотелось новых ощущений, а не просто удовлетворить физические потребности. Он решил попробовать для себя направление физического садизма. В итоге переборщил. Рука легко зарылась в светлые мягкие волосы, плавно поглаживая и массируя. Было что-то ласковое в этом, сострадательное и нежное. Нейтан не реагировал, но просто тихо дышал, слегка подрагивая. Он то терпел, но вот тело запомнило всю боль и само реагировало. — Всё хорошо, Нейт. Я не трону тебя сегодня. Тебе ещё нужно отдохнуть. Думаю, что завтра ты уже сможешь встать, — с какой-то ласковой ноткой в голосе заключил Акэти, переместив руку так, чтобы большим пальцем потереть за ухом блондина. Когда-то, ещё несломленному, Нейту это нравилось. Лёгкое вздрагивание головы, — реакция на что-то забытое, — вызвало восторг у Симады. Всегда забавно видеть, как тело вспоминает забытое, а мозг давно предпочёл подчинение.

***

Лежать на кушетке было неприятно, Леон чувствовал как его ребра болят, а лодыжка ноет. Он переворачивался с бока на бок пока окончательно не понял всю жесткость этой кушетки. Поднялся он с тяжестью, медленно похромал до основной комнаты, но Ричарда не было. Взгляд пробежал по всему помещению и нашел шкафчик с лекарствами, Леон подошёл и попытался открыть, но он был заперт. Что означало, никакого ему обезболивающего, разве что в комнате что-то завалялось. Парень устало вздохнул но побрёл прочь, Ричарда не было и это идеальный шанс. Мужчина категорически был против его отпускать, хотя Леон и не хотел тут находиться. Он не знал, повлияла ли на него так сильно ситуация с Итаном, но мужчина стал более внимательным, относился к игрокам чуть лучше. Идти по коридорам было страшно, свет вновь отключили и вокруг была лишь темнота. С самого первого дня Кеннеди этого боялся, а ведь даже не знал, что тут действительно есть чего бояться. Зайдя в комнату он еле стянул с себя одежду. Хотелось поскорее упасть на кровать, но прежде всего он запер дверь. Рука несколько раз вернула за ручку, проверяя, точно ли дверь закрыта. Похромав до стола, он поднял стул и, зашипев от слишком сильной опоры на ногу, потащил его к двери. Подперев и окончательно все проверив, он успокоился. Никто сюда не войдёт, он был в безопасности. Усмешка легла на губы, парень медленно побрёл к кровати, но не своей. Он упал на простыни, что не менялись с момента как Итан ушел. Он просто запрещал их менять, потому что так становилось легче. Будто Лео не был один, будто Итан скоро вернётся, хоть и измученный, но живой и настоящий. И тогда Леон перестанет быть здесь один. Пальцы с силой сжали подушку, Кеннеди шмыгнул носом. К горлу подкатил ком. Он не понимал, не знал за что все это происходит. Когда поступал в университет, то мечтал о новой жизни. Хотел завести друзей, играть на гитаре, посещать секции и жить полноценную жизнь. А в итоге? Горькая улыбка легла на губы и дыхание задрожало, с каждой секундой становилось все труднее дышать, но он заставлял себя это делать. И в какой-то момент, размеренные вдохи и выдохи взяли свое, он смог подавить поступающую панику. Перевернувшись, рука сама легла на ребра, боль прокатилась и тут же утихла. Глаза упёрлись в потолок, а сам Кеннеди прислушивался к системе вентиляции. К единственному звуку, что хоть как-то не давал разуму отключиться. Из-за травмы Ричард запретил идти на занятия, а ещё на тренировки в этот день, но от мысли пропустить в голове вспыхивал образ замахнувшегося клюшкой Рико. Его слова въелись в парня, как запах табака в кожу у курильщиков. Морияма говорил то, что думал. И Кеннеди не отпускало то, что это правда. Он анализировал в голове игру всех игроков. Они были в разы лучше. Любая девушка могла дать фору Леону, особенно Агата и Ева из старших. О Джордже, Кае и Майкле и речи не шло. Они раздавили бы Леона на поле, если бы отдали приказ. Даже Теодор влился сегодня в игру на равных с остальными. Он не отставал, не тормозил. Про Криса не хотелось и думать — он же стал частью свиты. Хоуп на воротах поражала неженской силой, а Агнесс хрупкая с виду вообще иной раз бежала в паре с Рико и тоже успевала. От этих сравнений в голове делался один вывод: он ничтожество. Капитан прав — нужно просто играть. Лео любит экси или любил, — он уже не был уверен, — но сейчас требовалось это откинуть и отдаваться процессу. Будильник телефона прозвенел внезапно, напоминая об обеде в столовой и о скорой тренировке после. Ричард запретил играть, но смотреть Лео никто не запрещал. Он точно решил, что пойдет. И ему не столько хотелось это делать, сколько изнутри всё нутро заставляло. Кеннеди будет смотреть и запоминать для себя. Даже на скамье он проведёт время с пользой. Главное, чтобы не трогали. Конечности отдались болью при движениях. Леон вставал. Медленно, но верно. Тело, покрытое под футболкой синяками и ушибами, ныло и ломило. На обеде от всех хотелось отстраниться, так что попавшаяся на глаза толстовка с капюшоном была кстати. Со вздохами боли её натянули, ощущая мнимую защиту. Кеннеди всё же прошёл в уборную, достав аптечку. Обезболивающих было не так много, но на пару раз хватит. Он решил не пить, а приберечь. Одни точно пригодятся на ночь, чтоб можно было выспаться. Остальное лучше припрятать на будущее. Комнату оставили позади, запирая на ключ. Мрачный коридор вызывал внутри только ужас, а темные фигуры, медленно брели по этому красному свету в сторону знакомой столовой, подобно призракам. Никто не реагировал на таких же измученных игроков. Каждый здесь был призраком своего прошлого — умер в этом аду, продав душу за мнимую карьеру спортсмена... …К моменту прихода Леона, Вороны давно были на поле. Тренировочный матч ещё не начался, но разминка была в разгаре. Рико нигде не наблюдалось, однако свита была в сборе. Хоуп и Агнесс предпочитали держаться вместе, Крис был в стороне, игнорируя Теодора. А вот Питер во всю общался с кем-то из второгодок и постарше и даже шутил. Пока не было капитана, можно было себе позволить. На поле кипела своя жизнь, но Кеннеди не был её частью. Он предпочел сесть подальше от места, где обычно тусовались тренера, но все равно выбрал первые ряды. Хотелось видеть всё чётче и нагляднее. Появление Леона не привлекло внимание никого, кроме старших и Теодора. Агата поглядывала на юношу. Очень часто в этом читалось нечто по-матерински заботливое. Она видела в парне того, кому здесь не место. Итан был таким же, тихим и невзрачным, но даже так его сломали. Леон был на очереди и такое допускать с ним не хотелось. Кай видел эти взгляды Агаты, но молчал. Майкл и Джордж не смогли. — И что ты нашла в нём? — фыркнул Джордж, просто не понимая этой заинтересованности. — Не думал, Агата, что ты любишь помладше, — заулыбался Майкл, но тут же получил от девушки подзатыльник как обычно бывало. — Мне его жалко, — пояснила она, вернувшись к растяжке. — Его жалко, но не вставай против Рико, — напомнил наконец Кай, на что та кивнула. — Не собиралась и не буду. Я не самоубийца. — В отличие от Итана, — хихикнул Майкл со своей шутки, но теперь получил по затылку уже от Кая. — Да за что?! — О таком не шутят, — пояснил Джордж за Кая, прекрасно понимая того. Майкл не умел держать язык за зубами. Но диалог прервался, когда послышался знакомый голос Делора. Теодор шёл к Леону с неподдельным удивлением и недовольством. Он не собирался об этом молчать и, раз нет Короля, можно было подойти и поговорить. Тренера ещё только собирались, так что гонять никто не будет. Теодор подошёл к трибунам быстро, почти на ходу сбрасывая напряжение с плеч. Нижний ряд находился совсем невысоко, достаточно, чтобы без особых усилий дотянуться. Делор не стал обходить. Он просто отложил клюшку в сторону, сделал короткий шаг назад, подпрыгнул и ухватился за холодные металлические перила. Движение было отработанным, привычным: подтянуться, закинуть корпус, найти баланс. Через секунду он уже стоял, удерживаясь руками и чуть покачиваясь, словно это было самым естественным положением в мире. Леон вздрогнул от неожиданности. Плечи напряглись, пальцы чуть сильнее сжали край сиденья. И только спустя мгновение он выдохнул и расслабился, узнав знакомую фигуру. В памяти всплыло, как Тео тогда сорвался с места и первым оказался рядом после столкновения с Королём. Это почему-то сразу сбило тревогу. — Что ты тут забыл? — Теодор скривился, глядя на него сверху вниз. — Редкий шанс отдыхать, а ты на кой-то чёрт припёрся сюда. В этом тоне было что-то старое, почти забытое. Тёплое, спрятанное под привычным раздражением. Леон даже невольно дернул уголком губ. — В комнате стрёмно, — честно ответил он, пожав плечами. — Хочу понаблюдать за игрой со стороны. Тем временем Кристофер, выполнявший разминку чуть в стороне, невольно обернулся. Сцена привлекла внимание сама собой: Теодор, буквально оседлавший перила, в почти полной экипировке, с болтающимися ремнями и тканью, выглядел одновременно нелепо и слишком уверенно для этого положения. Флеминг прищурился, задержал взгляд. Проследил за направлением внимания Делора и увидел Леона. Он смотрел дольше, чем собирался. Отметил, как Кеннеди расслабился, как едва заметно улыбнулся. Как Тео что-то сказал, и оба коротко рассмеялись. Это раздражало. Или… нет. Он сам не понял. — Пялишься на его зад, педик? Голос Питера врезался резко, с ленивой насмешкой, но слишком громко, чтобы это можно было проигнорировать. Кристофер перевёл на него взгляд не сразу. Медленно. Слишком спокойно для такой реплики. Баркер стоял рядом, ухмыляясь, явно ожидая реакции. И, судя по выражению лица, уже заранее был ей доволен. Флеминг чуть склонил голову, рассматривая его внимательнее, чем того требовала ситуация. — Завидуешь? — коротко бросил он. Улыбка Питера стала шире. — Тому, что ты слюни пускаешь? Вряд-ли. Кристофер усмехнулся. На этот раз чуть заметнее. — Тогда не лезь, куда не просят. — А ты попробуй меня остановить, — Баркер сделал шаг ближе, опуская голос, но не убирая ухмылки. — Или ты только со стороны умеешь смотреть? На секунду между ними повисло напряжение. Плотное, ощутимое. Кристофер выпрямился, взгляд стал холоднее. — Следи за языком. — А то что? — Питер приподнял бровь. — Пожалуешься? Это уже было на грани. И оба это понимали. Флеминг сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Думаешь, раз ты выше по иерархии, тебе всё можно? Улыбка с лица Питера не исчезла, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Я не думаю. Я знаю, — ответ прозвучал тихо, но жёстко. Кристофер хмыкнул, чуть отводя взгляд в сторону, будто обдумывая что-то, а затем снова вернулся к нему. — Тогда веди себя соответственно. — Это ты сейчас будешь меня учить? — в голосе Баркера скользнуло раздражение. — Если потребуется. Питер сжал челюсть. На секунду. Едва заметно. — Смотри, не перепутай своё место, Флеминг. — Я его отлично помню, — спокойно ответил Кристофер. — В отличие от некоторых. Напряжение снова выросло, почти до точки. Питер уже открыл рот, готовый ответить жёстче, чем до этого. И в этот момент на поле появился Акэти. Звук шагов, чужое присутствие и этого оказалось достаточно. Баркер резко выдохнул через нос, цокнул языком и отступил на шаг, отводя взгляд. — Потом договорим, — бросил он коротко. Не дожидаясь ответа, развернулся и сорвался с места, уходя в разминку, будто ничего не произошло. Кристофер проводил его взглядом лишь секунду, а затем снова посмотрел туда, где стоял Теодор. Но перила уже были пусты, там остался только Леон. И выглядел он до отвратительного довольным. Флеминга не отпускала эта мысль. Сам Баркер с его подколками отошёл на второй план. Важнее стал факт того, что Теодор, который обычно старался быть поближе к Крису, в этот раз и вовсе рядом не тёрся. Он играл как обычно, это правда, но часто поглядывал на Кеннеди. Крис прекрасно знал, что было между этими двумя. Именно из-за того инцидента все и прознали об ориентации Теодора. Но комплекция Делора не позволяла обидчикам насмехаться. Хотя Тео мог спускать это с рук. Его не особо волновали шепотки по углам. Раздражало Флеминга именно то, что Делор стал чаще тереться около Леона. На самом перерыве тот снова запрыгнул к трибунам и продолжил общаться с Кеннеди, периодически попивая воду. Иногда там опять слышался смех, но точно было трудно понять темы разговоров. Леон мало активничал, — тело ныло и двигаться приходилось меньше. Зато Тео пару раз чуть не сорвался, по-глупости забывая, что надо держаться за перила хотя бы одной рукой. Вероятно они говорили об игре и тактиках, но Крис не был уверен. Это то и бесило. Он и Тео точно не в отношениях. И Флеминг прекрасно знал, что такое ревность. Он всегда был ревнивым. Переживал, что его бывшие девушки бросят его, потому что найдут себе более сдержанного партнёра, а не скорострела. Так конечно и выходило, но само чувство ревности это ни капли не уменьшало. Вот и сейчас на подкорке прошла мысль, что Теодор снова втирается в доверие к Леону, а там уже и до симпатии может дорасти. И вот Кристофер снова станет ненужным и брошенным. От этих мыслей всё как-то изнутри похолодело. Крис сжал свою бутылку, вперившись в одну точку от размышлений. Нужно было что-то с этим делать: либо забить и не думать, ведь они друг другу никто, либо… Флеминг резко вынырнул из мыслей, мотая головой. — Бред, — вырвалось с губ раньше, чем он понял. — Что-то случилось? — взволнованный женский голос был слишком знаком. Агнесс была неподалеку вместе с Хоуп, но та не лезла на рожон. — Несс, не трогай его, — одёрнула Риверсон, но Агнесс всегда была такой, доброй. — Да, не лезь не в свои дела, — подтвердил с холодом Флеминг слова Хоуп, бросая пустую бутылку рядом со скамьёй и уходя на поле. Он собирался занять тело игрой, пока приводит мысли в порядок и всё обдумывает. Кристофер был недоволен — это читалось в каждом его шаге. Раздражение буквально скрипело вместе с подошвами по полу, когда он вместе с остальными Воронами направлялся в раздевалку. Плечи напряжены, челюсть сжата, взгляд вперёд и ни на кого. Теодор догнал его почти сразу. Попытался поймать темп, подстроиться рядом, но Крис будто выстроил вокруг себя невидимую стену. Слова не шли, точнее, не принимались. Делор подходил один раз коротко, с каким-то вопросом. Второй уже настойчивее. Крис отвечал отрывками, не глядя, и каждый раз уходил раньше, чем разговор мог сложиться. После душа и смены одежды он просто ушёл. Без лишних слов в комнату. Они встретились уже там. Крис стоял у шкафа, быстро, почти резко собирая вещи. Пары никто не отменял. И на первую часть он сегодня уже опоздал в отличие от Теодора. Тео задержался в дверях на секунду, наблюдая. Потом всё-таки шагнул внутрь. — Крис… - Ноль реакции. — Да что с тобой? Флеминг продолжал собираться, словно не слышал. Это начинало раздражать. До неприятного знакомого чувства под кожей. Так делала его мать, молчала, игнорировала, делала вид, что всё нормально, а потом обида висела в воздухе, как глухая стена. Теодор выдохнул, шагнул ближе и резко схватил Криса за руку, заставляя повернуться к себе. — Да что случилось? Утром ещё было всё нормально. — Ничего, — фыркнул Кристофер, дёрнув плечом. Тео только покачал головой, усмехнувшись без веселья. — Ага, конечно. — Я сказал — ничего. — Да ты издеваешься… — Теодор провёл рукой по волосам. — Как же с тобой сложно. Это попало. Крис нахмурился сильнее, резко дёрнул руку, пытаясь вырваться. — Ну и пиздуй к Леону. С ним-то наверняка пиздец как легко. Рывок и он вырвался. Тишина на секунду. Теодор моргнул, осмысливая услышанное… и вдруг усмехнулся. Теперь всё стало на свои места. Крис направился к двери, но не успел выйти. Тео догнал его, резко прижал к ней, упираясь ладонью рядом с его плечом. — Ты что, ревнуешь? Крис замер. На мгновение слишком явное, слишком честное. Потом он нахмурился, отвёл взгляд. — Нет. Теодору это понравилось, очень. Он наклонился ближе, почти касаясь губами: — Ты ревнуешь. Так ещё и к Леону. Молчание. Их разделяло минимальное расстояние. Кристофер изначально отвечал взглядом в глаза, но в какой-то момент это стало слишком трудно. Потому отвёл его в сторону, поджимая губы. Ситуация только сильнее выводила из себя. — Заткнись. Тео улыбнулся шире, не давая ему отстраниться, поцеловал. Крис не ответил. Остался жёстким, неподвижным, словно просто терпел. Теодор отстранился на пару сантиметров, смотря прямо в глаза. Но на него не обращали внимание, а потому он нежно взял чужой подбородок и повернул голову к себе. Их взгляды пересеклись и Теодор увидел знакомый огонек раздражения и легкого смущения. — Меня не интересует Леон, — тихо сказал он. — Мне нравится с тобой. И снова поцеловал, на этот раз Крис ответил. Резко, с той же злостью, что и всё остальное сегодня. И укусил намеренно, сильно. Тео дёрнулся от боли, отстраняясь, чувствуя металлический привкус крови. И всё равно улыбнулся. — Теперь спокоен? — с саркастической ноткой в голосе Делор лукаво сощурился, смотря на Кристофера. Флеминг от подобного только фыркнул и собрался уже оттолкнуть парня, чтоб наконец выйти из комнаты, но Тео начал действовать на опережение. Он с той же ухмылкой припал губами к чужой шее, оставляя первый влажный поцелуй со своей кровью, что прошёлся током по чужому телу. Крис вздрогнул, но не от страха или неожиданности. Его тело соскучилось по такому и внутри всё приятно разлилось ровно от места соприкосновения. Загорелось теплом и потекло по всем конечностям. Это вздрагивание дразнило Теодора. Он не остановился, специально целуя под подбородком, от чего голова Криса покорно запрокинулась. Стоило Делору поцеловать Флеминга ниже, слегка засасывая кадык и проводя по нему языком, как с дрожащего Кристофера сорвался первый стон, неосознанно громкий, несдержанный. Это заставило резко оттолкнуть Тео от себя, чтобы самому прийти в чувства. По телу бегали мурашки, а от шеи всё горело. Крис поджал губы и начал пристально тереть её, убирая ощущение влажности. Но Делор довольно смотрел, снова зажимая Криса между своих рук. Чужое ухо было банально легко открыто. — Именно поэтому мне с тобой нравится, огонёк, — вслед за горячим шёпотом такой же по температуре влажный язык прогулялся кончиком по форме раковины, плавно проникая внутрь. Это стало последней каплей для Кристофера. Флеминг выронил свой рюкзак на пол и ухватился одной рукой за плечо Делора, второй за его волосы на затылке, отдергивая от себя. Тео думал, что на этом всё прекратиться, но Крис удивил тем, как впился в его губы повторно и намеренно начал отталкивать куда-то назад на кровать самого Теодора, пока не увалил, залезая на парня следом. — А как же учёба? Ты же такой пай-мальчик, когда дело касается её, — с издёвкой прозвучало от Тео, но Крис оскалился на подобное. — Завали ебало. Ты свои пары тоже впервые пропустишь без уважительной причины. — О нет. Тут очень уважительная причина, — руки Тео по-свойски легли на чужие ягодицы, сминая и прижимая к себе вплотную бедра и таз. — Хочешь побыть сегодня наездником?

***

Гнездо жило в напряжении, густом, как перед грозой. Стадион не пустовал ни на минуту. С самого утра по трибунам сновали уборщики: шуршали щётки, гудели поломоечные машины, металлические поручни протирались до холодного блеска. Запах чистящих средств смешивался с привычной сыростью арены и потом всё это въедалось в стены. Поле выравнивали, сетки проверяли, каждая мелочь доводилась до идеала, сам стадион готовился к последнему бою. Игроки почти перестали появляться на занятиях. Пары существовали где-то в стороне, в другом мире, который сейчас никого не интересовал. Вороны жили на поле. Утро начиналось с разминки, день перетекал в отработку комбинаций, вечер в жёсткие игры. Усталость копилась в мышцах, но никто не позволял себе замедлиться. Даже разговоры стали короче, суше всё лишнее отсекалось. Чирлидеров наконец выпускали на стадион. Они резали глаза после привычной пустоты Эвермора. Музыка, счёт, синхронные движения они отрабатывали до изнеможения, пока их улыбки не становились почти такими же вымученными, как у игроков. Но даже это было частью подготовки: финал должен быть безупречным во всём. Рико изменился и это чувствовали все. Он почти не отходил от Акэти. Его тень, его центр внимания. Это было странно, непривычно и… тревожно. Команда ожидала вспышек, привычной жестокости, но вместо этого получила что-то иное. Рико всё ещё кричал. Всё ещё давил. Его голос резал пространство, заставляя сжиматься, ускоряться, работать до предела. Но граница, которую он раньше с лёгкостью пересекал, теперь оставалась нетронутой. Серьёзных травм больше не было. Он останавливал тренировки раньше, чем кто-то падал. Давал время на восстановление. Следил за нагрузкой почти одержимо. Это не было заботой в привычном смысле. Это было расчётом. Холодным, точным. Ни одна случайная травма не должна была сорвать финал. Доктор Рован приходил ещё дважды. Оба раза безрезультатно. Рико обрывал сеансы раньше, чем они успевали начаться по-настоящему. Резко, раздражённо, будто сам факт присутствия врача мешал ему дышать. Но даже после этого он возвращался на поле, будто ничего не произошло, продолжая выстраивать подготовку, контролировал каждую секунду до матча. Морияма молчал. Он не вмешивался. Не задавал вопросов. Предпочитал говорить только через игру на тренировках, в связках со Свитой. Там, на поле, всё было ясно без слов. Гнездо чувствовало, матч приближался. Это витало в воздухе, в коротких взглядах, в том, как игроки задерживались после тренировок на лишние минуты, в том, как даже свет в коридорах казался резче. Последний матч сезона. Кульминация. Шаг к триумфу. Никто не сомневался в победе. Вороны не проигрывают. Особенно таким, как Лисы. Те вырвали себе место в финале почти случайно. Чудом. Ошибкой Троянцев, их самоуверенностью, их недооценкой противника. Но Вороны не были ни самоуверенными, ни слепыми. Они не допустят той же ошибки. Приезд Лисов ощущался ещё большим напряжением. До игры ещё было время. Она состоится только на следующий день, а сегодня была возможность доработать подготовку стадиона для фанатов и игры, пока гости имели возможность потусить с командой соперников. Вороны, как команда — хозяева, должны были развлекать гостей. Нельзя было сказать, что это радовало. Лисы в любом случае не останутся в Гнезде. Ваймак это предусмотрел и выбил из директора университета финансирование для мотеля рядом со стадионом. Отель позволить было дороговато, но никто не жаловался. Главное, чтобы не оставаться с Воронами. Когда автобус Лисов после дороги притормозил у мотеля, чтоб ребята скинули вещи в комнаты, никто не захотел делать это спешно. Каждый тянул, потому что понимал, что находиться весь день у Воронов будет дискомфортно. Радовало, что вечером они вернутся сюда и завтра смогут отыграть с утра, чтоб окончательно со всем покончить. Кевин и Эллери тянули особенно долго. Они не хотели возвращаться туда, где их жизни сломали. Да, они смогли восстановиться, но чего это им стоило. Ваймак это понимал, не торопил, но не приехать было нельзя. Территория стадиона была слишком знакома. Черно-красные оттенки бросались в глаза. Особенно небольшая толпа Воронов, встречающих. Здесь были не все. Только желающие. Свита присутствовала вся обязательно, с ней вышел встретить друга Леон, а там за ним и Крисом увязался Теодор. Старшие не явились, средние тоже не видели смысла, как и другие новички. Никто здесь их не заставлял. Покидать своё укрытие, — любимый потёртый автобус, — было равносильно добровольно отдаться на растерзание падальщиков. Эл сразу видел в окне Хоуп, Криса и Рико. И единственный, ради кого он был готов пересилить себя, был Леон. Парень выглядел чуть лучше, чем ожидалось. Он даже улыбался. Наверно потому что хотел скорее увидеть альбиноса. Но даже так оба предпочли выйти последними, Николас держался рядом с Элом, он чувствовал угрозу просто от того, что они находились на парковке. Парень помнил все самые ужасные моменты, что приходилось переживать Эллери тут и он не собирался позволить чему-то подобному вновь произойти. Риверсон сразу подметил как Ник осматривает всех игроков чужой команды и слабая улыбка легла на губы. Страх постепенно начал отступать, он больше не был один. Но подтверждения все равно захотелось, а потому он сам взял руку Николаса в свою. Тот не оглянулся, только сильнее переплел пальцы, стараясь быть на стороже. — Дом, милый дом? — голос Натаниэля заставил обоих экс-Воронов напрячься. — Заткнись, — первым выпалил Кев. Дэй внимательно смотрел на Рико, который выглядел ненормально. Кевин отлично видел усталость, и то как ее скрывали за скукой. Но при этом внутри затрещали старые раны, подходить и разговаривать, находиться рядом… он не мог себе представить такого. Особенно когда им всем предстояло спустить в Гнездо. Команда пошла вперёд, даже Эл от них не отставал. Один Кевин остался стоять там возле автобуса. Он чувствовал как подскочил пульс, ладони вспотели и захотелось вернуться обратно внутрь транспорта. — Кев, — Нат дёрнул его пару раз за футболку. Побоявшись прикоснуться к чему-то другому. — Сделай глубокий вдох. Я рядом. Зелёные глаза с неприкрытом испугом посмотрели на брата. И Натаниэль понимал, действительно понимал, что для Кевина сложно сделать шаг. Он мог бы протянуть тому руку, и провести Дэя точно так же как сделал это Николас. Но на них обращено слишком много взглядов. Лисы могли бы понять, никто не осудил бы, но репортёры и Вороны. Натаниэль был уверен, что где-то тут точно есть люди с камерами и новых скандалов им не было нужно. В то время как Вороны не упустят шанса. Вероятно более старшее поколение Воронов будет относится к Кевину уважительно, тот никогда не был для них плохим человеком, местами был хорошим командиром. Но за остальных Натаниэль отвечать не мог. — Я туда не хочу, — Кевин почти прошептал это. Натаниэль бросил беглый взгляд на людей впереди. Те их ждали, он не мог сказать о чем они говорили, но взгляд Рико направленный на Кевина видел. Морияма игнорировал присутствие рыжего рядом с бывшим вторым номером. И если проследить за тем, куда смотрел Рико, то можно заметить, как тот сверлит татуировку. То что раньше было символом принадлежности к свите, стало протестом против проявления Короля. — Кевин, соберись, — Натаниэль дёрнул его за руку. Сейчас нельзя было дать ему впасть в истерику. — Я рядом, ничего не будет. Ты ведь собираешься одолеть его. Кевин сделал глубокий вдох, а после слабо кивнул. Натаниэль подтолкнул его в спину. Ноги будто припаялись к бетону, хотя на улице и не было так уж жарко. — Не отходи от меня слишком далеко. — тихо сказал Дэй. — Пожалуйста. — Не беспокойся, я никуда не уйду. — Добро пожаловать, — сухо и устало прозвучало от Мориямы, когда команда подошла достаточно близко, но отчётливо было слышно последнее слово шёпотом. –…предатели. Каждый сделал вид, что этого не услышал, а другие Вороны, наметившие себе одну цель, понемногу включались в знакомое осуждение. И первой это начала делать Хоуп, внимательно осмотрев брата. Эл изменился. Не столько внешне, сколько внутренне. Он даже сейчас не был в черном. Серые джинсы, белая футболка, белые кроссы. Ни грамма черного. Возможно Хоуп завидовала, но виду в этом не подавала. — Ну привет, братик. Хотя с того дня, как отец от тебя отказался, мы вряд ли родственники, — Джессика знала куда бить словами. — Не скучаешь по этому месту, дорогой Ноа? — А ты по свободе, Джесс? — специально использовал Эл её второе имя, как она сделала с его. Эллери больше не был Вороном, но умение себя защитить не пропало и без всяких масок. — Сбежал с тёмным нищебродом и ещё наглеешь. Ты же в курсе, что денег и наследства тебе не видать? — не унималась крашенная блондинка, хмурясь на белый цвет волос парня. Ей всегда хотелось такие же. — Зато я устроил себе жизнь по любви, — кратко парировал брат, показывая кольцо на руке, что тоже бесило сестрёнку. — Лео, ты как? — шустро переключился альбинос на друга, идя к парню вместе с Ником за руку и оставляя надоевшую особу за спиной. — Привет, Эл, — сдержанно кивнул Кеннеди, так и не решившись обнять. Смущало наличие улыбчивого на нервах Хэммика. Риверсона же наоборот, но он сам не нарушил границы, больше хмурясь от Тео, что крутился неподалеку с Крисом. — Странно, что ты так и не свёл тату, — хмыкнул Крис, всё же влезая в чужой диалог. — Слишком люблю эту цифру. К тому же, её может носить только один лучший пятый номер, — ухмыльнулся Эл, но рука сильнее сжала Ники. — Завтра на поле и выясним, кто лучше, — спокойно фыркнул Флеминг без намёка на агрессию, но напряжение точно было. Никто в их диалог не лез. Старшие Лисы только наблюдали со стороны, не собираясь влезать без надобности. Пока у Эла и Ники вёлся один диалог, у Монстров, Рико и Кевина был свой и тоже не проще. Если конечно была бы надобность, они вмешались бы, но пока все было под контролем Эндрю и Ната. — Смотрю, твоя вторая псина научилась хорошему тону? — бросил Рико, скользнув взглядом по рыжему. Тот не отреагировал. Лишь коротко посмотрел на него холодно, без интереса и перевёл взгляд на здание. Будто перед ним стоял не человек, а просто фон. — А я так вижу, ты так и не научился держать язык за зубами? — Эндрю едва заметно усмехнулся и убрал руки в карманы. Морияма раздражённо дернул плечом, бросив на него взгляд. — Я разговариваю не с тобой. — Жаль, — лениво отозвался Эндрю. — А стоило бы. Я хотя бы отвечаю. Кевин тяжело выдохнул, явно уже жалея, что оказался между ними. Он перевёл взгляд с одного на другого, будто пытался оценить, кто сорвётся первым. — Рико, хватит. — Замолчи, — резко отрезал тот, не глядя на него. — Я не закончил. Пауза повисла липкая, тягучая. Рико снова перевёл взгляд на рыжего. — Что, язык проглотил? Или без поводка не лаешь? На этот раз Натаниэль медленно повернул голову. В его взгляде не было злости и от этого он казался только хуже. Пустой, оценивающий. Он молчал ещё секунду. Две. А потом чуть склонил голову набок. — Закончил? Тишина треснула. Кевин вздрогнул едва заметно. Эндрю же, наоборот, заинтересованно приподнял бровь. Рико усмехнулся, но в этой усмешке уже проскользнуло что-то острое. — О, заговорил. Я уж думал, тебя только на команды хватает. — Ты всё ещё думаешь? — спокойно уточнил Натаниэль. Эндрю тихо хмыкнул. Рико же сделал шаг ближе. — Следи за языком, Джостен. И вот тут что-то в воздухе изменилось. Натаниэль улыбнулся. Слишком спокойно. Слишком… знакомо, но не так, как Рико привык. — Ты правда хочешь, чтобы я начал? Кевин резко поднял голову. — Не надо. — А ты уверен, что сможешь остановить? — перебил его Натаниэль, даже не посмотрев. Рико прищурился. — Ты забыл, с кем разговариваешь. — Нет, — ответил тот мягко. — Я как раз прекрасно помню. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. — В отличие от тебя. Эндрю больше не улыбался. Он внимательно смотрел. Понимая, что в ближайшие пару секунд может пролиться кровь. По крайней мере лицо Мориямы выражало агрессию. — Интересно, — протянул он негромко. Рико склонил голову, изучая его лицо. — Ты сегодня какой-то… другой. — А ты — предсказуемый, — мгновенно отозвался Натаниэль. — Скучно. Кевин провёл рукой по волосам, нервно. Никто не обратил на него внимания. Только Эндрю заметил нервозность и то как Дэй пытается привести Натаниэля в чувства удерживая за футболку. Рико усмехнулся шире. — Тебя слишком долго не ставили на место. — Попробуй, — тихо сказал Натаниэль. И вот это уже не было вызовом, приглашение. Эндрю чуть повернул голову, наблюдая за ними с явным интересом. — О, это будет весело. Кевин закрыл глаза на секунду, будто молился всем возможным богам, чтобы никто сейчас не сделал следующий шаг. Но, судя по выражению лица Рико и слишком спокойной улыбке Натаниэля было уже поздно. И тогда Кевин действительно решился ввязаться. Он перехватил брата за руку и оттащил обратно в команду. Отходя от Рико так далеко как позволяла ситуация. — Мы так не договаривались, ты обещал быть рядом, а не бесить его красной тряпкой! — Он начал первым, разве нет? — Нат просто расслабленно пожал плечами, будто ничего такого и не случилось. Кевин видно держался как натянутая струна, но точно не дал бы себе лопнуть. — Рико, может нам стоит зайти внутрь? Думаю, нам как капитанам есть о чем поговорить, — наконец вмешалась Дэн, демонстрируя из всех старших стальные яйца. Тон её голоса ни капли не был вежливым или добрым, она вела себя гордо и сильно. Морияма, всё время не замечающий другую часть команды, наконец повернул голову в сторону третьей группки людей. — Конечно. Что мы за хозяева, если не пускаем вас в наш дом, — натянул улыбку японец, кажется успокаиваясь после диалога с рыжим. Он убрал руки в карманы штанов и первым пошел в сторону входа, но так и не стал набирать цифры. Он покосился на альбиноса, сощурив взгляд. — Ноа, не хочешь сам это сделать? Думаю, ты ещё код не забыл, ушёл не так давно. Риверсон поджал губы от звучания второго имени, но даже не дрогнул телом. Он сделал пару шагов вперёд, отпуская руку Ники, чтобы открыть дверь. Он понимал, что мог этого не делать, но так перебарывал себя самого. А потом послышался звук открытия и все стали постепенно заходить. Сначала девочки, потом Вороны, дальше Лисы, Монстры и в конце остался Ник, которого Эл пропустил вперёд, оставшись на пару с Рико. Говорить он с ним не собирался и пошел следом за Хэммиком, когда уловил Рико за спиной. Тот был на ступеньку выше и ростом был на одном уровне с Элом, когда решил чуть притормозить альбиноса, высказав всего одну фразу. — Ты же всё ещё поёшь? Хотел бы услышать твою последнюю трель из хрипов от удушья. Риверсон дернулся мгновенно, сразу ускоряя шаг и добегая до конца лестницы, где в коридоре уже ждали собравшиеся, чтоб их проводили. Объятия Николаса стали спасением в тот момент, но косые взгляды Леона и Криса говорили о том, что они в курсе чувств изнутри. Рико всегда пугал, упоминая своих жертв. Находиться в Гнезде было одновременно пугающе, но и странно привычно. Каждый из бывших Воронов вспоминал это место не с тем ужасом, с которым, по-хорошему, должен был. Да, здесь происходило множество ужасных вещей. Но в этом пространстве всё равно оставалось что-то родное. Особенно для Кевина: он провёл в этих коридорах всё своё сознательное детство. Войдя в комнату отдыха, Теодор первым включил свет, из-за чего Лисам пришлось проморгаться. Остальные были привычны к тому, как тьма резко сменяется ярким светом. И всё же именно в этой комнате рыжая команда стала дышать легче. Она хотя бы не походила на тюрьму, а выглядела как вполне обычное помещение. — Значит, даже тут есть что-то нормальное, — нервно прошептал Мэтт, на что Гордон хмыкнул. Рико прошёл мимо них, окинув презрительным взглядом, а затем упал в своё кресло, прежде чем кто-то из «гостей» решит его занять. Новых скандалов он не хотел, особенно потому, что голова постепенно начинала болеть. Лео осмотрел пространство и направился к одному из диванов, прекрасно понимая, что скоро его догонит и Эллери. Когда альбинос заметил, что к Кеннеди направляется не только он, но и Делор, то сразу нахмурился. — Что тебе надо? — Эллери не собирался говорить громко, но всё равно привлёк внимание Тео. Тот не удивился, слабо улыбнулся и попытался обойти, но ему преградили путь. — Слушай, я просто хочу сесть рядом с Лео. — А с какого это перепугу? — было видно, что альбинос начинает закипать. Он прекрасно помнил, какая история связывала этих двоих. — Не мельтеши, Эл. — Крис появился словно из ниоткуда. Он посмотрел на Тео таким взглядом, что тот нервно улыбнулся. — Этот пойдёт со мной. Флеминг, не церемонясь, перехватил Теодора за локоть и буквально дёрнул. В следующую секунду он уже подталкивал его в спину, заставляя наконец направиться к другому дивану. — Какого хера… — прошептал Эл, наблюдая за тем, как Теодор смеётся и накидывает руку на плечи нового пятого номера. — Странные они, — Николас всё это время стоял позади, не делая ни шага в сторону. — Не то слово. Светло-голубые глаза метнулись в сторону Леона, и, судя по выражению лица Эла, у него было очень много вопросов. Альбинос не стал долго ждать, тут же пошёл к парню и упал на мягкий диван. Учитывая, что он тут увидел, в голове начали маячить не самые приятные теории. Особенно из-за того, насколько плохо Леон выглядел со стороны. Было видно, как тот старается не выделяться, как под глазами залегли тёмные круги и как при каждом слишком громком звуке он вздрагивает. Кеннеди то и дело бросал быстрые взгляды в сторону Рико, будто пытаясь убедить себя, что тот не обращает на него никакого внимания. Вот и сейчас его глаза были направлены на профиль капитана. Морияма сидел неподвижно, оперев голову на руку, и всё же это не приносило успокоения. — Что тут происходит? — голос альбиноса прохрипел, когда он попытался придать ему угрожающий тон. Эл поморщился, но не стал придавать этому слишком много значения. Однако то, как Ник взял его под руку и погладил большим пальцем, немного успокоило приступ отвращения. — Не понимаю, о чём ты, — тихо произнёс Леон. Взгляд забегал по комнате, останавливаясь на рыжих волосах. Волнение вспыхнуло от этого только ярче. — Почему Теодор снова за тобой увивается? — Леон чувствовал, как в нём потихоньку пытаются просверлить дыру. — Он с тобой что-то сделал? Кеннеди не решался заводить этот диалог, он нервно прикусил губу и, когда повернулся, увидел неприкрытое волнение. — Нет! Правда, всё хорошо, — судя по выражению, ему не поверили. — Он извинился… и, кажется, мы снова начали дружить? Риверсон бросил резкий взгляд в сторону Теодора. Тот о чём-то переговаривался с Крисом, находясь чересчур близко. Однако Флеминг по какой-то причине не был против этого. Эл не был заинтересован, скорее озлоблен и подозрителен: он давно записал Делора в список насильников и не мог представить с ним «дружбы». — Ты идиот? — Эл перехватил Леона под руку и собирался вывести его из комнаты. Он уже успел представить, как выбьет из его пустой головы всякие бредни о дружбе с такими людьми. Но потом всё же понял, что шататься по Гнезду, уходя от лисов, — далеко не лучшая идея. Даже если Король и свита были тут. А остальные игроки Воронов вряд ли представляли опасность. Где-то здесь всё ещё ходил новый тренер с его подчинёнными, и попадаться им на глаза было не самой хорошей идеей. — Слушай, что бы он тебе там ни напел, ничего не меняется. Ты разве не помнишь, что именно он собирался сделать? — Ангелочек, спокойнее, — наконец подал голос Хэммик. Он не знал и половины того, что тут происходило и может происходить. Но сейчас прекрасно видел, как с каждым словом альбиноса парень напротив напрягается. Ему было некомфортно и, отчасти, наверное, страшно. Он то и дело бросал взгляды в сторону Рико, опасаясь, что они станут слишком шумными и привлекут нежелательное внимание. А потому Николас решил, что обязан вмешаться — и, кажется, это помогло. Эллери на секунду остановился и будто только сейчас заметил состояние Леона. Настолько нервного и запуганного, что захотелось его обнять. — Прости, — Эл нахмурился и сделал глубокий вдох. — Я просто волнуюсь. — Всё не так плохо, по крайней мере с Тео… Он в последнее время много мне помогает. Кеннеди вздохнул и глянул в сторону Делора. Тот выглядел беззаботным и весёлым, чего нельзя было сказать о хмуром Кристофере. — Да и я его больше не интересую. Эллери проследил за этим взглядом и, нахмурившись, попытался обработать информацию, с шоком распахивая глаза от одного из своих предположений. — То есть…?! — Риверсон слишком громко поднял уровень шёпота, от чего Лео вздрогнул снова, предчувствуя злость Рико. Он на автоматизме прикрыл чужой рот рукой, затыкая парня, но это не уняло удивления. — Тише, — слабо попросил Кеннеди и убрал руку лишь когда Эл кивнул. — Кхм. То есть, наш гомофобный пятый номер на самом деле латентный? — уже намного тише продолжил диалог Эллери, но Ники рядом всё равно всё слышал, пусть и не влезал. Хэммик был не в теме кто здесь каким человеком был. О Кристофере тем более знал самую малость. — Тео рассказал, что они вроде как пара, но Крис в этом не признается открыто, и точно не опровергнет. Наверно промолчит или проигнорит, — пожал плечами Лео, ещё пробегая взглядом по остальным фигурам и всё равно больше следя за Рико. Морияма совершенно не вмешивался в чужие разговоры, разве что изредка поглядывал на всех Лисов. Он был пассивен и этим всё больше напрягал остальных. Обычно Рико всегда полон яда и агрессии, но сейчас не поймёшь, что именно в его голове. Кевин поэтому слишком часто открыто пялился на японца, но не решался заговорить. А левая рука фантомно покалывала и чесалась изнутри. Приходилось от нервозности расцарапывать её ногтями. Эндрю и Натаниэль, которые держались около него, пытались как-то повлиять на Дэя. Они затягивали в диалог, переключали внимание. — Я для тебя экспонат или что, Кевин? — впервые за всё время заговорил Рико и не назвал парня братом. Дэй напрягся, но держал себя в руках. — Почему всё так получилось? Мы же братья, Рико, — не выдержал Кев, но увидел как японец лениво поднял свободную руку и указательным пальцем постучал по своей тату единицы у глаза. — Больше нет, — кратко ответил капитан Воронов, не поясняя своих слов. Это могло значить: это ты меня предал, перебив наше родство, или, наши пути просто разошлись, — не цепляйся за прошлое. В какой-то момент Рико просто заметил, как Эндрю подошёл к Нилу ближе. При чем так, как никогда к себе никого не подпускал. Он встал буквально вплотную плечом и это навело на мысли, о которых Рико молчать не хотел. На губах промелькнула та самая обворожительная ухмылка, какая бывала у Рико, когда он играл с выбранной жертвой. — Ну надо же. Не думал, что сиротка Доу сойдётся с щенком Лисов. Смотри не подерись за него с Кевином, слишком он его любит, — Морияма больше вспоминал старое интервью у Кетти, где Кевин так топил, что Нил — это следующая звезда экси. От воспоминаний стало тошно и приятно одновременно. Тогда Король ощущал себя сильнее, чем в последние дни, когда головная боль не проходила. Дэй нервно глянул в сторону двух парней, их лица не выражали ничего хорошего. Натаниэль выглядел отрешённо, но при этом лёгкая улыбка начала появляться на его лице. Холодный пот пробежал по спине Кевина. Никто не знал, что Натаниэль жив, и знать не должен был. Особенно эта информация не должна была просочиться к Воронам. Кевин подошёл ближе к брату и полностью загородил его собой. — Не надо, — только и произнёс он, сталкиваясь с непониманием в глазах. Кевин дёрнул рукой и слегка указал на свои губы, имея в виду, что не стоит сейчас показывать свою фирменную улыбку. И видимо, до Ната это дошло, потому что тот сразу одёрнул себя, пытаясь вернуть на лицо маску Нила. Но Рико это было невдомёк, он воспринял ситуацию по-своему. — Да, правильно, не надо, — проговорил тот, только подливая масла в огонь. Эндрю сделал шаг вперёд, легко обходя Кевина и Натаниэля. Теперь он стоял чуть в стороне, но именно так, чтобы внимание автоматически переключилось на него. На лице не осталось и следа той хищной ухмылки, что появлялась под препаратами. Рико заинтересованно прищурился. — Повеселился в лечебнице, Доу? На мгновение перед глазами вспыхнули белые стены, запах антисептика и липкое ощущение чужих рук. Неприятное послевкусие прокатилось по языку. Эндрю медленно провёл им по зубам, будто стирая это воспоминание. Но снаружи — ничего. — А тебе как после проверок в этой помойке? Столько слухов ходит, — спокойно парировал он. Рико нахмурился, затем его губы растянулись в улыбке. Он медленно поднялся. — Считаешь себя остроумным? — А ты? — Эндрю сделал ещё один шаг вперёд. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Рико склонил голову, разглядывая его с откровенным интересом, как опасную игрушку. — Ты всегда был сломанным, Доу. Но теперь, похоже, окончательно треснул. — А ты всё ещё думаешь, что контролируешь то, что давно вышло из-под твоей власти. — О, я контролирую куда больше, чем ты способен понять. — Правда? — Эндрю чуть поддался вперёд. — Тогда объясни, почему ты всё ещё пытаешься доказать это вслух. Улыбка Рико стала тоньше. — Потому что некоторым нужно напоминать, где их место. — Забавно, — тихо произнёс Эндрю. — Я как раз думал том же самом. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Позади Кевин сжал челюсть, а Натаниэль с интересом наблюдал, слишком хорошо понимая, к чему это всё может привести. Но никто из них уже не вмешивался. Остальные обитающие в комнате шептались. Не все, единицы. Другие в напряжении смотрели и ждали чего угодно, но всех спасло появление Акэти. Симада встал в дверях, не спеша вливаться в эту атмосферу. Ему она показалась забавной. Он усмехнулся беззвучно, но довольно. Рико не сразу заметил мужчину, пока другие люди косились и ждали, что будет. Но тренер не мог просто стоять и смотреть. Он пришел по делу. — Рико, тебе пора на сеанс. Кеслер уже ждёт в кабинете, — Акэти перехватил чужой взгляд и только потом продолжил. — Он настаивает на полном сеансе, игнорируя твоё состояние. Твоя голова болит как и всегда? Морияма на это не ответил. Просто вздохнул и с раздражением отступил от Эндрю, обводя всех присутствующих темными глазами. Голова и правда начинала болеть вновь. Пока не настолько сильно, как в прошлые разы, но это ведь дело времени. Таблетки не всегда помогали и доза их должна была быть не малая для эффекта. Ричард всё больше переживал за это, но Рико отказывался обращаться в больницу полноценно. Уже буквально финал на носу. Он одержит победу любой ценой, как бы больно не было. — Хорошо провести время, — сухо вымолвил японец уже у двери, даже не поворачиваясь на кучу пар глаз, что сверлили спину. Где-то с облегчением, где-то с любопытством и интересом, а где-то с настороженностью. Морияма ушёл вместе с тренером и в комнате в миг стало легче дышать. И не только Лисам. Делор шумно выдохнул и запрокинул голову, смотря в потолок. — Наконец-то. С ним не возможно существовать в одном помещении. И как только Натаниэль это терпел? — Тео потёр лицо руками, как получил в бок локтем от Криса. — Мы его не упоминаем. Забыл? Рико из-за его имени всегда с ума сходит. В дрожь бросает от его смеха. Псих, — фыркнул Флеминг, пока Лисы, знающие правду, переглядывались, но молчали. — Он радуется смерти Ната? — знакомо влез Эл, понимая, что самое время давить и узнавать инфу. При этом он косился на рыжего, который теперь старательно сжимал губы, чтоб не улыбаться. Его ничуть не смущало поведение Рико по этим слухам. Ему просто было чертовски приятно знать, что скоро он сломает Рико правдой на самом поле в финале. — Крис, ты же лучше знаешь, — начал Тео, но красноволосый замотал головой и показал жестом закрыть рот на замок. — В последний раз в столовой во время завтрака в диалоге промелькнуло имя Веснински и Рико резко переключился с отвратительного настроения на смех и восторг. Он был как сбежавший из психушки, — подала голос Агнесс, за что её одёрнула Хоуп. — Несс, не надо больше. Это не наше дело. И вообще, не разговаривай с Ноа, — строго осадила Джесс, на что Саншайн завела шарманку, что парень её брат и так нельзя, но никто это уже не слушал. Больше всего у всех вызвало интерес то, как ведёт себя Рико. И только четверо понимали причину: Эл рассказывал о вероятных проблемах психики у Рико. Теперь точно всё вставало на свои места. Натаниэль задумчиво посмотрел на выход и затем направился к дивану. Парень буквально упал на него, скатившись и уставившись в потолок. Происходящее здесь вызывало слишком много вопросов, поэтому он взглянул на Эла и жестом показал продолжать расспросы. От альбиноса это было бы не странно, как если бы он начал сам. — А этот Кеслер, — продолжил Эл, посмотрев на Агнесс и предполагая, что она единственная сможет дать ему ответ. — Кто он? Девушка только хотела открыть рот, как подруга перехватила её руку и повела к двери. — Меньше знаешь и живётся лучше, Ноа, — Хоуп глянула на брата и фыркнула, когда тот показал фак. — Как и всегда, пошёл ты. Девушки покинули комнату. Раз Короля тут не было, то и строить из себя примерных игроков не имело смысла. Эллери на это только закатил глаза и раздражённо фыркнул. — Он его психолог или психотерапевт, не то чтобы я разбирался, — неожиданный ответ пришёл от Леона. — И давно Рико обзавёлся мозгоправом? — саркастично уточнил Нат, всё же не сдержавшись. — После проверок, — Лео оглядел помещение: в нём изрядно поубавилось людей. — Нашли что обсуждать, — за всё это время Питер не подал голоса ни разу. Кристофер точно знал почему: не так давно он очень сильно взбесил Короля. Сейчас, может, для Лисов этого и не было видно, но бывшие Вороны точно подметили, как Баркер старательно держится спиной у стены. Осмелился сказать хоть слово он только после ухода Короля. — Так хорошо было, пока молчал, — Кристофер чуть наклонил голову, пересекаясь со злобным взглядом. Но он точно знал, что сейчас Питер не будет ввязываться в новый конфликт. — Заткнись, педик. Крис на это только улыбнулся и показал фак. Перепалка закончилась, не успев толком начаться. — Так и что с этим Кеслером? — не унимался Эл, ситуация была больно интересной. — Да хер его знает, — Теодор приподнялся и размял шею. Хруст звонко прокатился. — Его прислали НАСС. Кажется, он проверял, достаточно ли вменяем наш капитан. — Куда пошёл? — Флеминг приподнял бровь, глядя на то, как Теодор направился к выходу. — Толку тут торчать? Капитан ушёл, пошли, хочу поесть. — В кафешку на углу? Беседа резко сменилась, и Эл посмотрел в пол, прекращая их слушать. Он поджал губы и начал думать о своём. Тех слухов, что он распустил, по итогу было недостаточно. Даже того, что произошло с ним и Итаном, оказалось мало. К Рико просто прислали психолога, и, по всей видимости, его тут же подкупили. Любой нормальный специалист сразу бы поставил Рико на учёт к психиатру, а тут простые визиты. Питер задержался у стены ещё на несколько секунд, словно проверяя, действительно ли никто не собирается его останавливать. Затем оттолкнулся плечом и, не глядя ни на кого, вышел следом за остальными. Оставляя комнату за Лисами. Они остались одни. Какое-то время никто не двигался. Лисы будто инстинктивно держались ближе друг к другу, сбившись в небольшую группу. Девочки устроились на одном из диванов, прижавшись плечами, парни остались рядом. Кто просто стоял, кто облокотился на спинку, но никто не отходил далеко. — Местечко полный мрак, — сказал Сет и направился к освободившемуся дивану. — И не говори, у меня мурашки по телу, — Элисон поднялась и пошла за парнем. — Не представляю, как вы тут жили, — Дэн обхватила своё плечо рукой и посмотрела в коридор. Двери там просто не было, а красный свет и темнота всё равно виднелись. — Не так уж и плохо, — пожал плечами Нат. — Быстро привыкаешь, — подтвердил Эл. — Если честно, тут в основном было спокойно. Особенно в детстве, было всегда очень тихо, — Кевин осмотрелся. Комната отдыха за его отсутствия почти не изменилась. — Но всё же эта комнатка выглядит богато, — Мэтт провёл взглядом по помещению. — Тут даже есть бильярд. Жесть. — Наверняка чтобы тут все кукухой окончательно не поехали, — фыркнула Элисон. — А какие тут комнаты? — поинтересовалась Рене. — Тоже, наверное, обустроены по «богатому»? Девушка показала в воздухе кавычки, не зная, как иначе выразиться. — Ну, вообще, там небольшая комната, — ответил Эл. — Две кровати, столы для учёбы и небольшая «кухонька». Если это можно так назвать. Скорее раковина и пара столешниц. Приготовить ничего не выйдет, чисто воды попить, она фильтруется. Разговор постепенно стихал. Напряжение никуда не делось, просто стало тише, глубже, как будто осело под кожей. Эл задумчиво посмотрел на руки Ники. Их пальцы были переплетены, крепко, почти судорожно. Это выглядело странно спокойным на фоне всего происходящего. И, наверное, только сейчас, когда в комнате остались они и Леон, стало по-настоящему тихо. Не спокойно, а именно тихо. Леон сидел чуть в стороне, у края дивана, словно всё ещё не до конца веря, что может просто не участвовать. Его взгляд скользнул по Лисам, задержался на Нате, затем опустился в пол. Нат заметил это. Он чуть приподнялся на диване, лениво, будто нехотя, но взгляд стал внимательнее. — Расслабься, — бросил он. — Тебя тут никто не тронет. Леон коротко усмехнулся, но в этом не было веселья. — Привычка. — Отстойная привычка, — фыркнул Сет. — Зато полезная, — тихо отозвался Леон. Снова повисла пауза. Где-то в глубине коридоров что-то глухо хлопнуло. Эхо прокатилось по стенам, напоминая, что они всё ещё здесь. В этом месте. В Гнезде, которое не отпускает так просто. Ники сильнее сжал руку Эла, и тот ответил тем же. Время тянулось, а Лео все так же продолжал подглядывать в сторону Веснински. И в какой-то момент тому надоело. — Говори уже, — Натаниэль наклонил голову, внимательно изучая парня. Тот вздрогнул, быстро кинул взгляд в коридор, но там никого не обнаружилось. И все же, решиться сказать в слух он не смог. — Ты ведь… — парень замешкался. Натаниэль усмехнулся, улыбка растянулась на лице. Он только приложил палец к губам, протягивая тихое: тш-ш. Не то, что бы он прям скрывался, по крайней мере не от Леона. Он прекрасно знал, что тот не выдаст. Кевин же нахмурился, и толкнул брата локтем. Он не знал этого парня, никогда не видел, даже на матчах. А тут такая откровенность. Дэй кинул грузный взгляд в сторону Леона и тот сразу сжался. Бывший второй номер не вызвал у Кеннеди приятных чувств. Ведь он был самым близким приближенным Рико. Хоть и в прошлом. — Шоколадка, нам долго это терпеть? Мы не можем вернуться просто в мотель? — с некой обреченностью Бойд обращался к своей любимой и это ласковое прозвище приклеилось чисто из-за Эллери. Мэтт редко её так называл, но бывали моменты. — К сожалению, Мэтт, — вздохнула Даниэль, явно не прельщенная подобным. — Эй, Леон же, да? — внезапно прозвучал с резкими нотками голос Аарона, и Кеннеди с опаской перевел взгляд на близнеца. Отвечать даже не пришлось, этот Миньярд, как и все остальные, часто слышал это имя от Эла, так что запомнить его было не сложно. — Я так понимаю, нас просто скинули на тебя? — наконец высказался блондин, но Лео только пожал плечами. — Это вообще нормально? — мягко подключилась Рене, одним только тоном голоса успокаивая. — Да, разве не будет выговор ушедшим? — подключился Ник, на что Леон тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. Да он сам не знал. Он остался тут только потому, что боялся уходить из этой комнаты, где были пара знакомых лиц, что его защищали. — Я не знаю, — прямо заявил он и между всеми повисла секундная тишина. — Но, всё же, может вы чего-то хотите? Я могу устроить вам подобие экскурсии, или можно сходить в столовую. Правда, не думаю, что вам захочется есть местную еду. Там всё пресноватое и «полезное», — он выделил слово интонацией, от чего старшие поморщились. Всё вот это ПП не про них. — По правде, гулять по этим коридорам вообще не хочется, — Хэммик вздохнул как-то скучающе. — Да и мы не очень то голодные. А если захотим, то можно заказать. У нас есть кому сходить забрать еду, — вслух размышляла Дэн. — Ведьма не пойдет это делать, — строго отрезал Эндрю, понимая, что Нату нельзя гулять открыто по Гнезду. Это его может выдать, а случайная встреча с Рико и подавно. — Я могу сходить с кем-то из старших, если что, — отозвался Эл. Сет и Мэтт с готовностью закивали. — Эй, Лео, — снова продолжил Риверсон, внезапно растягиваясь в улыбке. — А ты всё ещё играешь на своей гитаре? — Редко. Тут плохая звукоизоляция, но иногда могу что-то побренчать после тренировки до сна. А что? — Пойдём сходим за ней? Раз уж мы тут коротаем время, то хоть сделаем это шумно и весело, — Риверсон наконец отпустил руку Хэммика, вставая с дивана. — Я бы не шумел лучше, Эл. Рико очень часто злой из-за лишних звуков, — неуверенно начал Лео, но Эллери уже пошел в сторону выхода. — Он ничего не посмеет сделать. Иначе какой будет скандал, — по факту убедил альбинос, дожидаясь Лео рядом. — Мы скоро. Не успел Ники подключиться и перечить, как альбинос скрылся с другом в темном коридоре и оставалось надеяться, что они вскоре вернутся. Другого то не оставалось ничего. Вернулись быстро. Ники, заметив их в дверях, заметно выдохнул, плечи опустились, и он провёл ладонью по лицу, словно сгоняя напряжение. Лео не терял времени. Он молча прошёл внутрь, аккуратно поставил чехол на диван и достал электро-гитару. Пара движений: кабель, усилитель, щелчок. Комната наполнилась лёгким фоном электрического гула. Лисы переглянулись. Он… не выглядел как человек, который будет играть на такой гитаре. А потом кого-то осенило. — О, так это ты был, на банкете, — Сет прищурился, всматриваясь в Лео внимательнее. Тот лишь коротко кивнул, даже не поднимая головы: — Ага. И начал играть. Первые ноты легли мягко, почти лениво, но с точностью, от которой по коже шли мурашки. Звук не давил, он будто держал всё пространство, задавал ритм, в который невольно начинали подстраиваться даже дыхание и мысли. Лисы сначала слушали настороженно, но постепенно расслабились. Кто-то сел, кто-то облокотился о стену. Даже самые шумные замолчали. — Потише, — бросил Лео, не прекращая играть. И это сработало. Он говорил спокойно, без давления и почему-то его слушались. Комната стала почти тихой, только музыка и редкие приглушённые смешки. Это было… неожиданно приятно. Даже весело. Лео иногда сбивался в более живой ритм, добавлял что-то своё, и тогда кто-то не выдерживал и начинал тихо отбивать ногой или кивать в такт. И всё шло хорошо. Пока в проходе не появились они. — Концерт и без нас? — раздался голос Вонга. Резкий, как удар. Лео дёрнулся. Пальцы сорвались со струны, скользнули не туда и тонкие красные линии тут же выступили на коже. Он провёл по струнам ещё раз, уже бессмысленно, будто пытаясь вернуть контроль, и даже не заметил, как выступила кровь. Музыка оборвалась, Леон застыл. Медленно поднял взгляд и встретился с ними. Он не знал, чего ждать. Вообще. — Хэй, Кеннеди, подойди, — спокойно сказал Льюис. Но это «спокойно» было хуже крика. Лео быстро отключил гитару, аккуратно поставил её в сторону и, не оглядываясь, пошёл вперёд. Лисы не вмешивались, но напряжение в комнате стало почти осязаемым. Эл чуть сдвинулся вперёд, словно готовый в любой момент вмешаться. Леон остановился рядом. Льюис наклонился к нему, почти касаясь уха, и что-то тихо сказал. Слова никто не услышал. Но реакцию увидели все. Лео вытянулся, как натянутая струна. Ни движения, ни звука. Даже дыхание будто остановилось. Тем временем Вонг прошёл внутрь, лениво оглядывая комнату. — Вас что, скинули на него? — он хмыкнул. — А где другие воронята? Он прошёл ещё дальше, словно это место принадлежало ему, и вдруг остановился, переведя взгляд на Эла. Усмехнулся. — Посмотрите, кто тут… Риверсон, верно? Эл замер, но взгляд не отвёл. Только плечи чуть напряглись. — Этот имбецил Крис уже видел тебя? — Вонг хмыкнул. — Жаль, я не застал. Не хочешь поучить этого неудачника игре? Мне нравятся твои финты и стиль игры. Эл на секунду растерялся. Это было видно. Он не ответил сразу, только нахмурился, явно не понимая, где здесь подвох. А Вонг… был абсолютно спокоен. Даже весел. Улыбка лёгкая, почти дружелюбная, но от неё становилось только хуже. В этот момент внутрь прошёл и Льюис. Он уже отпустил Лео, и тот остался стоять чуть в стороне, всё ещё напряжённый, с едва заметной кровью на пальцах. Льюис оглядел комнату и задержал взгляд на девочках. — А у вас тут, оказывается, и компания приятная, — заметил он, чуть улыбнувшись. — Красивые дамы и настроение сразу лучше. Сет недовольно дёрнулся. Вонг фыркнул. — Не лезь к детям, — Ли посмотрел прямо в глаза Принцу и указал на собственном лице. — Особенно с такой мордой лица. Льюис криво усмехнулся, но отступил, будто это было не более, чем игра. Повисла пауза, тяжёлая. Нельзя было сказать, что Льюис выглядел ужасно, но синяк почти на половину лица говорил о многом. А то как Ли Вонг подметил это явно испортило настроение мужчине. — Ну что, — Вонг хлопнул ладонями, разрывая тишину, — продолжим концерт? Или вы уже всё, перегорели? Он перевёл взгляд на Лео. — Играй, Кеннеди. Лео не двинулся, прошла секунду, потом вторая. И только потом он медленно повернулся и пошел к гитаре. Автоматизм — вот, что в нём включилось. Леон не перечил, не возражал. Он взял инструмент в руки и крепче ухватился за гриф и струны, игнорируя сочившуюся с пальцев кровь. Металлические струны однозначно придется тщательно чистить, если не полностью менять, но это сейчас даже не приходило в голову. Аккорды брались один за другим, ноты игрались механически. Лео морщился от боли, но молчал и терпел. Он не мог ничего не делать, особенно после слов Льюиса. «Не забывай, где ты и правила этого места; слишком выходишь за рамки — будет наказание.» А следом в голову влез Рико с его: просто играй и всё. Эта формулировка звучала так обыденно: что-то типа «это же так просто, разве нет?» Боли не существует или не должно существовать для Леона. Музыка была ощутимо неспокойной, дерганой и резкой. Не в стиле парня. Эл это знал, помнил его вкус в этой сфере. Сейчас он играл со страхом и паникой, следя за руками. Раны на пальцах становились глубже. Натаниэль видел в его поведении Жана в прошлом. Одно слово могло так легко ввести в транс. Леон пока не дошел до такого уровня, но его явно загоняли в эти рамки подчинения. Это раздражало. Веснински хотел влезть и остановить это, но Риверсон был быстрее. — Леон, остановись! — в приказном тоне и низким голосом прозвучало от альбиноса, от чего Кеннеди замер, только теперь видя, как его кровоточащая рука дрожит от напряжения в мышцах. — Поставь гитару и иди ко мне, — уже чуть мягче продолжил Эл, идя навстречу к другу, чтоб перехватить по пути. — Ууу. А ты мне нравишься, Риверсон. Потрясающий пятый номер, а какой характер и тон. Истинный Ворон, — предвкушающе Ли даже заерзал в кресле, но так и не встал. Он был в восторге от альбиноса. Тот и правда был лучше Кристофера. Но Эллери это сильно не понравилось. Ворон. Он Ворон?! Он никогда не выбирал им быть. Он просто боролся за свою жизнь с самого рождения. Младенцем без матери цеплялся за жизнь в больнице под опекой врачей. Потом в более старшем возрасте боролся за своё место в семье, старался быть идеальным для отца и полезным, как бы его ненавидели. В школе хотел жить как все, а потом встретил Томаса. Боролся за их любовь, пока не познал горечь предательства. А Гнездо доломало и разбило на осколки. Если бы не Ники и Эрик, он бы никогда не склеился вновь. И после всего этого ему заявляют, что он идеальный Ворон для свиты?! Да на хую он это вертел. Леон уже стоял практически вплотную. В голове же лишь один сценарий. Эл хотел схватить Кеннеди и толкнуть к Лисам, зная, что его возьмут под опеку. А у самого чесались кулаки. Руки давно сжимались и дрожали, а желание напасть и избить Вонга становилось сильнее. Именно этот исход читался в самом парне: стойка, напряжение в теле, взгляд и холод на самом лице. Эндрю не собирался этого позволять. Эти двое мужчин сильнее и старше, а Ники не готов так легко потерять Риверсона. — Кролик, бери своего цыпленка под руку и дуй сюда, — с ехидством и усмешкой напомнил Эндрю, что переключило альбиноса. Он чуть расслабился, взял Леона за кисть травмированной руки и потащил к Лисам. — Здесь есть аптечка, чтоб не обращаться лишний раз к врачу? — вмешался Аарон, на что Лео слабо кивнул. — У меня в комнате есть… — забито промямлил голос. — Похоже, концерт кончился, — подытожил Льюис, собираясь утащить Ли, который из-за музыки и пришёл, притащив своего принца. — Тц. Жаль. Но я бы остался ещё пообщаться с Эллери, — не унимался Вонг, пока в проёме не показалась знакомая пугающая кукла. Нейтан походил на призрака. — Вас зовёт король, — слишком спокойно высказал блондин и скрылся обратно в коридоре. — Бляять, — вздохнул Вонг, запрокидывая голову. — Ему не надоело? — Пошли. Нам нельзя медлить, — напомнил Лью, подхватывая китайца под локоть и таща за собой. — Веселитесь, гуляйте, — последнее, что сказал Вонг, выйдя из комнаты. — Ублюдок, — прошипел с хрипом Эллери, не в силах больше держать злость. Он подхватил ближайший стул и швырнул в кресло в углу, создавая грохот. Лисы этого не ожидали от обычно спокойного парня. — Дьявол, мы обязаны победить. — Победим, — только подтвердил Натаниэль, улыбаясь как обычно. Тут теперь скрываться не от кого, а настрой его личного чёртика вызывал довольство. Такой Риверсон ещё с Гнезда мог перегрызть глотку за оскорбление самого себя. Финал уже завтра, проигрыш Воронов тоже и каждый надеялся ещё и на их крах в придачу.

***

Ночь команда Лисов провела в мотеле, слишком тесном для такого количества людей и слишком тихом для их мыслей. Скрип старых половиц, приглушённый шум машин за окном и редкие щелчки выключателей не давали уснуть. Кто-то ворочался, кто-то просто лежал, уставившись в потолок и прокручивая в голове предстоящую игру. Натаниэль долго не закрывал глаз. В темноте он слышал, как рядом переворачивается Кевин, как тихо вздыхает Эл. В какой-то момент молчание стало слишком тяжёлым, и они не сговариваясь, поднялись. Ранним утром трое вышли на улицу, где воздух оказался холоднее и чище, чем в душных номерах. Пробежка вышла молчаливой, слова были лишними. Чуть поодаль, у стены мотеля, стоял Эндрю. Он курил, лениво стряхивая пепел, и даже не обернулся, когда к нему подошёл Аарон. Тот остановился рядом, сложив руки в карманы, и остался стоять так же упрямо молча. Им не нужно было разговаривать. Ники, в отличие от остальных, спал глубоко и без снов, будто отсыпаясь за всех сразу. Девочки поднялись раньше многих. Комната наполнилась тихим шорохом одежды, приглушёнными голосами, запахом косметики и кофе. Они собирались спокойно, но в каждом движении чувствовалось напряжение. Где-то за стеной Мэтт и Сет обсуждали завтрак, споря негромко, но с привычной энергией, пытаясь решить, что и где достать для всей команды. К моменту, когда они оказались на стадионе, вся эта утренняя суета осталась позади. Волнение не исчезло, оно просто стало чётче, холоднее и сосредоточеннее. Теперь всё было просто. Поле, команды и финал. Первый состав Лисов уже стоял на своей половине, напротив выстроились Вороны. Чёрно-красная форма выглядела почти угрожающе на фоне яркого зелёного покрытия поля. Дэн вышла вперёд уверенно и ровно. Рико Морияма ждал её в центре. Они встретились на мгновение, задержались ровно настолько, сколько требовал протокол. Дэн протянула руку, и Рико ответил тем же. Короткое, холодное пожатие без единого слова, после чего оба разошлись по своим позициям. Секунды растянулись. Трибуны шумели всё громче, сливаясь в единый гул. Дикторы говорили, их голоса разносились по стадиону, но слова терялись в напряжении момента. Свисток разрезал воздух. Мяч был выбит и почти сразу оказался у Мориямы. Рико не медлил. Он двинулся вперёд резко и точно, словно всё уже было просчитано заранее. Рядом с ним мгновенно оказалась Агата, подстраиваясь под его темп. Их связка работала безупречно, короткие передачи, быстрые перемещения и ни одного лишнего движения. Лисы едва успели среагировать. Первый прорыв оказался слишком стремительным. Удар последовал почти без подготовки. Мяч влетел в ворота уже на первых минутах. Трибуны взорвались криками. Свист, восторг и ярость смешались в оглушающий шум. Дикторы повысили голос, объявляя первый гол Воронов, перекрывая друг друга. На табло загорелись цифры. Игра только началась, но Вороны уже вели. Всё шло так, как они и планировали. Так начался финал сезона. Темп игры нарастал постепенно, почти незаметно, пока в какой-то момент не стал давить на грудную клетку так, будто воздух вокруг сгустился. Удары клюшек, глухие столкновения, быстрые шаги по покрытию и всё сливалось в единый ритм, от которого начинало гореть внутри. Трибуны подхватывали этот ритм, заряжались, гремели, раскатывались гулом, похожим на далёкий гром перед бурей. Вороны действовали чётко, выверенно. В центре их игры был Рико Морияма, и он снова и снова шёл в нападение, прорывался вперёд, будто не замечая ни усталости, ни сопротивления. Старшие игроки подстраивались под него без единого слова: перекрывали линии, принимали удары, отдавали пасы ровно туда, где он уже оказывался. Это был не просто командный стиль — это был механизм, отточенный до автоматизма, где каждая деталь существовала ради одной цели. Лисы, напротив, казались хаотичными. Их движения не складывались в строгую систему, но в этом беспорядке была своя логика, живая и непредсказуемая. Они искали момент, выжидали, перехватывали, ломали чужие комбинации, чтобы внезапно рвануть вперёд. Но, несмотря на все усилия, Вороны продолжали лидировать на два очка. Когда мяч оказался у Сета, он не задержал его ни на секунду, сразу отправив вперёд, туда, где уже двигалась Дэн. Доверие было безоговорочным. Она поймала передачу на ходу и тут же ускорилась, прорезая пространство перед собой. Шаг, ещё один и она уже обходит защиту, уходит от давления, стремится к воротам. И тогда перед ней оказался Рико. Он возник резко, словно вырос прямо из поля. Их взгляды пересеклись и в этом мгновении что-то замерло. Он был уверен. Уверен, что отберёт мяч, что остановит её, как останавливал десятки раз до этого. Дэн сделала шаг, и ещё один. Пока в какой-то почти невозможный момент она ушла от него, на грани, обманув движением. Мяч остался при ней всего на долю секунды дольше, чем нужно, прежде чем она перекинула его обратно Сету, открывая линию для атаки. Но Рико уже было не остановить. Раздражение вспыхнуло в нём мгновенно, резко, как искра в сухой траве. Он врезался в неё со спины — жёстко, без попытки смягчить удар. Дэн рухнула на поле, выбитая из движения, воздух выбило из лёгких. Она сжалась, с трудом переворачиваясь, чувствуя, как боль расходится по телу тупыми волнами. Когда она подняла взгляд, он уже стоял над ней. Неподвижный. И сквозь решётку шлема она увидела его глаза. Полные гнева. Холодной, чистой злости, от которой по коже пробежал холод. Свистки прорезали воздух резко, один за другим. Гул трибун сменился хаотичным шумом. На поле выбежали судьи, игроки начали стягиваться ближе. Кто-то кричал, кто-то пытался удержать других. Мэтт оказался рядом одним из первых, он опустился на колени, наклоняясь к ней, пытаясь понять, в каком та состоянии. — Эй, ты как? — его голос был напряжённым, но он старался держаться спокойно. Рико уже уводили в сторону. Судьи окружили его, один из них что-то жёстко говорил, делая резкие жесты. Через секунду в воздухе мелькнула карточка — предупреждение. Первая. На поле появились тренеры, их голоса были далеко, будто утопали под толщами воды. Игра на мгновение перестала существовать, всё внимание сосредоточилось на центре поля. Дэн осторожно подняли. Она поморщилась, но удержалась на ногах. Дыхание выровнялось не сразу, но в целом она была в порядке, без серьёзных травм, только боль и сбитое дыхание. — Я в норме, — выдохнула она, скорее для Мэтта, чем для себя. Он всё ещё держал её за локоть, не спеша отпускать. Взгляд был прикован только к девушке. В то время как Дэн на секунду замолчала, потом тише добавила: — Я… чёрт, я правда испугалась, — она сглотнула, бросив короткий взгляд в сторону, где всё ещё находился Рико. — Теперь понимаю, почему Эл его боится настолько сильно. По коже всё ещё бежали мурашки. Игра возобновилась, но прежнего ритма не было. Напряжение висело в воздухе, не давая полностью вернуться к прежнему ходу. А вскоре Рико заменили без лишних комментариев, без пафоса. Просто убрали с поля, как деталь, которая на этот раз дала сбой. Пока матч продолжался, Морияма практически громил место, где не было камер. Он перевернул стоявшую там скамью, чем заставил многих вздрогнуть. Акэти подошёл к нему со спокойствием и практически тут же мог получить удар. Но мужчина с лёгкостью блокировал его. — Какого хера ты убрал меня с поля?! — взорвался наконец он. Голос разорвал ту толщу эмоций, а капли слюны попали Симаде на лицо. — Ты потерял хладнокровие и получил предупреждение. Успокойся. — Я спокоен! — не унимался японец, не контролируя агрессию, но Акэти это и без того прекрасно видел. Идея решения проблемы пришла сразу. — Нейтан, помоги Рико с эмоциями, — кратко приказал тренер подручному за спиной, а перед тем, как уйти, добавил для самого Рико. — Только не бей его в лицо, нам ещё после победы сверкать перед камерами. К моменту возвращения Симады к полю, игра продолжала идти тяжело. Вороны были жестоки и местами хитры. Как и обычно одни зажимали соперников, отрезая игроков для передач, другие атаковали, несясь во всю мощь. Лисы отставали, но Акэти этому так не радовался. Отрыв всё равно был не таким большим, каким мог быть. Аутсайдеры достаточно хорошо выросли. А это ещё на поле не выходили два бывших Ворона и серая лошадка Джостен. Стоя за ограждением, мужчина размышлял кого и когда из них Ваймак может выпустить. Предугадать точное время выхода нельзя, но было ясно, что все трое будут в одном составе. Для такого точно нужно выставлять свиту. А чтоб заделать брешь недостающих игроков, придется вытащить на поле ещё кого-то надёжного. Свита больше не имела ещё одного защитника для полного покрытия поля. Хотя и проблемы в подобном тренер Воронов не видел. Наконец, Рико вышел к Акэти более спокойный, не с таким уровнем озлобленности. — Полегчало? Надеюсь, ты не сломал мою игрушку? — Морияма эти вопросы проигнорировал, начиная оценивать обстановку. Нейтан остался где-то там. Последний раз он лежал на земле. Но Рико действительно не бил по лицу. Перерыв стал спасением: Лисы ввалились в свою зону с тяжёлым дыханием. Даниэль сняла шлем и отложила его в сторону. Как только первый номер Воронов покинул корт, стало ощутимо легче. Она всё ещё чувствовала на себе тот взгляд и, посмотрев на пальцы, заметила, как они дрожат. — Хэй, болит что-то? Ты сильно упала, — Эл присел рядом и слегка прикоснулся к руке девушки. — Нет… Просто его глаза… они не выходят из моей головы, — Дэн снова глянула на корт, куда вышли чирлидерши Лисов. — Ты очень сильный. Дэн сама не поняла, как сказала такую вещь, от которой внутри Эллери всё взорвалось теплом. Он улыбнулся, вспоминая все ужасы, что с ними творили, и то, каким слабым он был. Сильным он себя точно не считал, но эти слова были невероятно важны. — Спасибо. — Молчание затянулось, но вскоре Ваймак хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Сейчас важный момент, они лидируют, и мы должны сравнять счёт, чтобы в следующем раунде выйти вперёд. Именно поэтому я выпускаю вас, но не увлекайтесь, травмы нам не нужны. Ни с чьей стороны, даже если ваши противники не придерживаются той же тактики. Риверсон, тебя это в первую очередь касается. Эл закатил глаза и знал, что если Вороны начнут атаковать, то он не будет стоять в стороне. Альбинос обязательно защитит своих сокомандников и выведет из игры столько Воронов, сколько сможет. — Дэй, полегче на поворотах, старайся не подставляться. Веснински, не перегибай, заботься о своём теле. Хэммик, смотри на противников, а не на Риверсона, он справится и без тебя. Аарон, не позволяй себя оттеснять, охраняй территорию до конца. Эндрю, хотя бы тут будь серьёзным! Была у тренера привычка обращаться ко всем по фамилиям во время важных моментов. И никто бы не обратил на это внимания, если бы Эндрю не усмехнулся. — Ко всем по фамилии, а к нам по именам. Неужели заводите любимчиков, тренер? — Некоторые прыснули со смеху, в то время как Дэвид прикрыл глаза. — У вас одинаковая фамилия, Миньярд. Предлагаешь мне вас пронумеровать? Близнец один и близнец два? — Аарон прошёл мимо и только ухмыльнулся. — Чур я номер один. — А с чего это, Аари? — саркастично протянул Эндрю. — Не называй меня так! Перепалка окончательно подняла шум и смех. И только некоторые заметили, что Эндрю сделал это намеренно. Он разрядил атмосферу перед выходом на поле. Натаниэль слабо усмехнулся и посмотрел в сторону зелёной травы и трибун. Совсем скоро рядом с ним встал и Кевин. Они оба росли в стенах этого стадиона. Оба любили и ценили воспоминания из своего детства. Когда-то они точно так же стояли и наблюдали за игрой старших. — С какой-то стороны жаль, что Жан не тут, — тихо произнёс Натаниэль. — А мне жаль, что Рико больше не с нами, — сказал Кевин и пошёл прямиком на поле. Он решил для себя всё: больше никаких сожалений, страхов или ненужных мыслей. Сегодня он выйдет на поле и докажет всем, что он лучший. Несмотря ни на что. Второй тайм начался полегче. Вороны не выставили свиту. Рико всё ещё отдыхал, зато играть вышли новички и остальные игроки. Среди них оказался Леон в нападении и Теодор на защите. Других Эл знал по Гнезду. Ещё пара человек были второгодками как и он. Это был шанс Лисов набрать очки. Упускать его они не стали. Нат и Кевин в нападении играли идеальным дуэтом. Рико это видел, так же как и стиль игры. Он щурился, не понимая иной раз, где Джостен мог научиться некоторым выходкам Воронов. Конечно Кевин. Этим он объяснял слишком схожий с собой стиль. Дэй мог этому обучить, он ведь на интервью это и обещал, но чтоб так быстро к финалу сезона… Эти мысли быстро переключились на стратегию и её разработку. А эти двое рвались вперёд и их толком не могли блокировать. Пытались, но безрезультатно. Эллери не спешил играть активно. Он берег силы на свиту, а ещё не видел смысла тормозить редких нападающих Воронов. Максимум кто до него прорывался был Кеннеди. И то лишь потому, что Кевин и Нат сами его не тормозили и не отбирали снаряд. Они прекрасно понимали, что этому парнишке будет тяжело, если в Воронах посчитают, что он максимально бесполезен. Они создавали иллюзию этой полезности. Эл тоже делал вид, что блокирует для приличия, но потом играл тупого, пропуская Кеннеди к воротам. Эндрю всё равно мог блокировать гол. Вот только Миньярд этого не делал. Он позволил Лео забить Лисам два очка. Просто не видел смысла тратить силы. Могло казаться, что Леона ни во что не ставят, но это было не так. Лео это понимал. Лисы ему подыгрывали и Эл об этом намекнул одним лишь подмигиванием, когда они пересеклись в стойках. Кеннеди был искренне благодарен. Его не накажут в Воронах, ведь он принёс пользу в нападении, а вот защита просела и позволила Кевину и рыжему не просто сравнять счёт, а буквально его увеличить в отрыв 3-х очков. Акэти это не напрягало; Рико нервировало, но не больше. В итоге конец второго тайма показывал счёт в 10:13 в пользу Лисов. Это не критично для черной команды, потому что теперь на поле выходила свита и за недостающего игрока продолжил играть Теодор на защите. Акэти решил, что заменит его на Джорджа, если будет нужно. Пока Делор показывал себя из всех не плохо, вполне терпимо. Теперь в третьем тайме игра вышла на новый уровень. Снаряд был у Кевина, как у ведущей команды, так что он смело пошел в атаку. Рико не стал дожидаться защитников. Он сам пошёл вперёд напролом. Каждый игрок оживал. Каждый боролся за снаряд. Пасы летели слишком часто, потому что все оказывались в захватах кроме голкиперов. Теодор закрывал Аарона, Питер Николаса, Кристофер схлестнулся с Эллери в попытках стать джокерами для своих команд, а Рико сошёлся с Кевином. Натаниэль встрял перед Агнесс, прекрасно понимая, что может её обойти и забить, но вот только нечего было. Снаряд до этого летал по всем игрокам, в итоге вернувшись к Дэю, который не мог пасануть под опекой Мориямы. — Ну вот и всё, звёздное дитя экси, — едко зашипел японец с брезгливостью. — Это тупик. Никто не забьёт нам. — Не недооценивай нас, Рико, — холодно и слишком смело заговорил Дэй, обдумывая план действий. — Я покажу всем, что ваша команда слаба, как и ты сам. Ты получил свой титул по ошибке, Дэй, — было непривычно слышать обращение к себе по фамилии. Даже не имя. Рико всё больше отдалялся от себя самого и близких. Раз так, Кевин больше не собирался молчать. — Тогда я докажу тебе обратное. Ты сильный игрок, Рико. Правда. Но из нас двоих титул звёздного дитя получил я. Смотри внимательнее, — слишком дерзко и бахвально начал Кевин, делая быстрые пару шагов назад, попутно перехватывая клюшку левой рукой с прижатым в сетке мячом к груди. Снаряд полетел в ограждение и отскочил куда-то вперёд в сторону других игроков. Каждый Ворон был нацелен его взять, но Натаниэлю было проще. Он обошел Саншайн в мгновение, будто опеки и не было. Мяч был почти у него и был риск его потерять из-за рывка Кристофера, если бы не Эл. Флеминг потерял бдительность и Эллери воспользовался шансом. Он развернулся к снаряду чуть позже на долю секунды, якобы случайно ударяя парня под колено клюшкой. Так знакомо и так весело. Крис сразу упал на траву, а Нат подобрал пас, прорываясь дальше. Хоуп стояла упрямо, но всё равно не справилась. Снаряд пролетел так сильно и мощно, что даже ударившись об неё, он влетел в сетку. Всё случилось слишком быстро, что Рико не сразу осознал происходящее. Кевин теперь играл левой рукой и дикторы об этом не молчали. На весь стадион они комментировали это снова и снова, будто Морияма этого не понял с первого раза. Он ощущал, что стал посмешищем, что Кевин втаптывает его в грязь. Это нужно было исправить и сейчас, полным злости и ненависти, пойти в атаку и забить следом, возвращая это очко на табло себе. И никто ему здесь не помеха, если надо, он заработает вторую жёлтую, но прорвётся. Его не удалят с поля, он просто выбьет того, кто встанет на пути. Лисы ощутили как Рико изменился, игра стала в разы сложнее. Каждый раз стоило столкнуться с Мориямой и приходилось выживать. Когда Аарон преградил путь Рико, то почувствовал каждой частью тела агрессию. Тот буквально одним толчком смог его оттеснить на три шага назад. Миньярд едва ли удержался на ногах, перехватывая клюшку сильнее, пока его окончательно не увалили на землю. Он и не понял как оказался на траве, пока мимо пронеслась фигура, а за ней ещё две. Вороны пошли в нападение, переключаясь полностью на него. В районе их ворот остался разве что один игрок, и тот только на крайний случай, который они не собирались предоставлять. Когда Рико отдал пас, то он не ждал гола, нужно было только передать его обратно. Добежать до необходимой дистанции, получить снаряд, резко затормозить и отправить его под наилучшим углом. Все прошло идеально, не считая Эндрю, он практически без труда остановил мяч. С такой дистанции Рико мог видеть только его шлем, выражение лица оставалось загадкой, но японец представил эту гримасу с ухмылкой и сжал свою клюшку. Игра не просто продолжалась, она нарастала, словно шторм, который уже невозможно остановить. Темп стал рваным, жёстким, почти болезненным. Лисы задыхались в этом ритме, едва успевая перестраиваться, ловить передачи, закрывать зоны. Каждое движение давалось через силу, каждая ошибка грозила обернуться мгновенным ударом. Вороны же, напротив, выглядели так, будто только входили во вкус. Их атаки становились всё агрессивнее, резче, точнее. Они не давали пространства, не оставляли времени на раздумья. Центр их игры оставался неизменным — Рико. Всё вращалось вокруг него, подчинялось ему, сходилось к нему. Он давил постоянно, и это давление ощущали все. Эндрю продолжал держать ворота, оставаясь последней линией, за которой уже не было ничего. Он двигался экономно, возможно лениво со стороны, но в каждом его движении чувствовалась абсолютная точность. Мяч не проходил. Ни один. С того момента как в игру вступила свита, он стал неумолим, каждый снаряд принимался на свой счёт. И каждый раз он отправлял его в сторону Кевина или Натаниэля. Каждый остановленный им мяч. Но даже это не облегчало положения. Лисы трещали, и в какой-то момент эта трещина прошла через Эллери. Он не заметил, как оказался напротив Рико. Просто в один миг перед ним выросла эта фигура, перекрывая всё пространство, сжимая воздух до плотности, в которой трудно было дышать. Рико шёл прямо на него, без сомнений. Первое столкновение отозвалось в руках тупой болью. Клюшка дрогнула, мяч едва не сорвался. Эл стиснул пальцы сильнее, пытаясь удержать контроль, но второе давление оказалось мощнее. Его оттеснили назад, заставляя пятиться, ломая позицию, выбивая из равновесия. Страх пришёл неожиданно. Он не был громким или резким. Он просто возник внутри, холодный и липкий, расползаясь по груди, сжимая горло. Эл на мгновение перестал чувствовать поле, игроков, даже собственные ноги. Остался только Рико. И ощущение, что сопротивляться бессмысленно. Слова прозвучали тихо, почти небрежно, но ударили сильнее любого толчка. — Проваливай. И Эл действительно хотел отступить. Уйти с его пути. Сделать так, как проще, как безопаснее. Перестать сопротивляться этому давлению, этому взгляду, этой силе, которая давила сверху, не оставляя выбора. Ведь вариант подчиниться всегда был проще. Он почти сделал шаг назад. Почти. Но в сознании вспыхнули другие образы. Лисы и их забота. Эрик и Ники. И вместе с ними чёткое, болезненное осознание, которое пробило страх, как резкий вдох после удушья. Он не принадлежит ему. Эл резко выдохнул, словно сбрасывая с себя чужие руки. Плечи напряглись, взгляд стал жёстче. Он сделал шаг, но не назад, а в сторону, будто собираясь уйти, уступить, поддаться. Рико повёлся. Он двинулся следом, уверенный, что дожимает, что ломает его окончательно. И именно в этот момент Эл ударил. Движение было незаметным. Лёгкий поворот корпуса, короткое смещение центра тяжести, быстрый, точный рывок кисти. Финт, который терялся в общей динамике, растворялся в хаосе движения. Его можно было заметить, если смотреть прямо на него. Но Рико заметил слишком поздно. Мяч ушёл. А он нет. Опора исчезла под ногами. Колено ударилось о траву с глухим звуком, клюшка скользнула, тело накренилось вперёд. На долю секунды он оказался почти на четвереньках, упираясь в поле, чтобы не рухнуть окончательно. Этого оказалось достаточно. Эллери уже был далеко. Он сорвался с места мгновенно, будто только этого и ждал. Рывок был резким, отчаянным, почти злым. Он не оглядывался, не проверял, не думал о том, что происходит за спиной. Только бежал, унося мяч, унося этот момент, вырывая его у Рико. Позади осталось тяжёлое дыхание. Рико не поднимался сразу. Он замер, уставившись в землю, не веря в произошедшее. Пальцы сжались, клюшка скрипнула под напряжением. Грудь поднималась и опускалась слишком резко, слишком часто, будто воздуха вдруг стало недостаточно. Это было не просто падение. Это было унижение. Глухое, вязкое, разъедающее изнутри. Оно поднималось в нём медленно, как магма, заполняя всё пространство внутри. Сначала жар в груди, потом тяжесть в руках. А в окончании пульсирующая боль в висках. Гнев не вспыхнул сразу. Он нарастал, давил, клокотал, раздуваясь всё сильнее. Этот матч вдруг перестал быть игрой. Он стал фарсом. Насмешкой. И Рико это чувствовал каждой клеткой своего тела. В этот момент что-то окончательно переломилось. Игра перестала быть выстроенной, логичной, просчитанной. Она сорвалась в хаос. Темп взлетел до предела, за которым уже не оставалось ни тактики, ни осторожности. Только скорость, реакция, инстинкт. Мяч больше не разыгрывали, а перебрасывали. Резко, почти вслепую, через половину поля, через головы, через попытки перехвата. Он мелькал в воздухе, исчезал и появлялся, словно никто уже не держал над ним полного контроля. Игроки рвались вперёд, не жалея ни себя, ни других. Столкновения стали жёстче, падения тяжелее, дыхание на пределе. Лисы больше не отступали. Вороны больше не играли они рвали. Счёт сравнялся незаметно, почти случайно, в этой бешеной смене атак. И дальше он не двигался. Ни одна сторона не могла продавить, ни одна не сдавалась. Когда прозвучал сигнал на перерыв, он показался почти чужим. Слишком резким и внезапным. Но необходимым. Игроки уходили с поля разгорячённые, словно изнутри у них действительно клокотал пар. Грудные клетки тяжело поднимались, плечи дрожали от напряжения, пальцы всё ещё судорожно сжимали клюшки, будто отпускать их было опасно. Рико не слышал, что ему говорил Акэти. Слова проходили мимо. В голове стоял гул — давящий, как будто внутри него что-то продолжало биться, требуя выхода. Он не смотрел на тренера, не отвечал. Взгляд был пустым, но напряжённым, словно он видел перед собой что-то другое. Перерыв прошёл так же быстро, как и начался. Игроки вернулись на поле, меняясь местами. Составы скорректировали, но незначительно. Симада убрал только тех, кто действительно выбился из сил — Делора и Саншайн. Остальные остались. Рико вышел, как и должен был. Он почти не обращал внимания на происходящее вокруг. Взгляд скользил по полю, отмечая позиции, движения, построение. Лисы тоже перестраивались. Игроки занимали места, поправляли экипировку, надевали шлемы. Всё это происходило в странной тишине. Рико искал, и не находил. Джостена не было в первом ряду нападающих. Мысль мелькнула быстрая, холодная: сдал. Он уже почти позволил себе усмешку, почти отметил про себя, что Кевин ошибся в нём, переоценил, сделал ставку не на того… И тогда он увидел. Оранжевая форма с номером десять. Позиция защитника. Рико замер на долю секунды. Джостен никогда не играл в защите. Через всё поле он увидел рыжие волосы. Этот проклятый номер. И позицию. Ту самую. Он видел её тысячи раз. Не здесь. В тренировочных матчах, в тех играх, где всё было отточено до автоматизма, где каждый шаг, каждое движение имело значение. То, как он стоял. На каком расстоянии. Как держал корпус. Как распределял вес. Рико уже замечал это. Видел не единожды и даже не десятки раз. Он же с самого начала чувствовал, что что-то не так. Но это не складывалось, он не хотел признавать, что мог ошибиться. Но сейчас все сложилось в четкий пазл. Трибуны взорвались гулом в момент осознания. Сигнал к началу прорезал воздух, и Рико сорвался. Он рванул вперёд, даже не думая о мяче. Не оборачиваясь. Не проверяя, кто и где. Он знал, его псы принесут ему его. Всегда приносили. А ему нужно было только одно. Он шёл вперёд, прямиком на него, пока секунды сжались. Расстояние исчезло, они столкнулись почти сразу. Клюшки ударились с резким, звонким звуком, отдаваясь в руках вибрацией. И в этот момент Рико понял окончательно, не простая догадка или предположение. Он знал наверняка, чувствовал. Ощутил это так же ясно, как собственное дыхание. — Натаниэль! — пророкотал его голос. Веснински больше не видел смысла скрываться перед Мориямой. Долгожданный момент настал. Рыжий стоял с японцем, скрестив клюшки, подобно оружию, и теперь неприкрыто улыбался. Через металлические прутья шлема это было прекрасно видно и именно эту ухмылку, оскал и огонь в глазах ни с чем не перепутать. Нат упивался этой растерянностью в чужих глазах. Там читалось удивление, страх, злость и непонимание. Перед Рико стоял мертвец или его призрак. Но это действительно было правдой. Веснински жив и теперь тут. Осознание ошпарило кипятком: умер не Натаниэль, а Нил. — Дьявол пришел за тобой, Рико, — с нотками гиеньей усмешки и хищной улыбкой поприветствовал рыжий в ответ. Этого было достаточно, чтобы выбить из колеи японца. Тайм скоро закончится, а счёт всё стоит на одном месте. И сейчас был идеальный момент это исправить, когда Рико в ступоре. Его напор ослаб, а Натаниэль надавил. Морияма отступил на шаг и этого было достаточно. Рыжий вырвался из опеки мгновенно, мчась вперёд. Он даже не знал у кого мяч, пока поле не прорезал срывающийся крик альбиноса. Его связки не привыкли к такой громкости после операции. Он кричал только одну короткую фамилию. — Дэй! — но снаряд полетел с обманом. Нат это понял интуитивно, как орган в едином организме, без пояснений. Он перехватил снаряд и понёс его дальше, вот только забить ему не давали. Кристофер и Питер оба заблокировали и теперь было четко видно, что Кевин открыт. Натаниэль знал как поступить. Финальный гол не его, он принадлежит Дэю. Мяч улетел в пас и Кевин сразу понял посыл. Он перекинул клюшку в правую руку, чтоб успеть перехватить и дотянуться, а потом вернул рукоять в левую, попутно пробегая последние метры. Шатен видел этот испуг Хоуп, которая вздрогнула на воротах. Она предвещала сильный удар и Дэй оправдал своё прозвище. «Звёздное дитя экси» завершил игру, загоняя мяч в сетку чётко между ног девушки. Она не успела. А огни загорелись. А потом прошли какие-то десятки секунд, пока не зазвучал сигнал конца тайма. Вороны замерли, Лисы тоже. Каждый из них забыл о таймере, никто не ожидал конца. Но он наступил и стадион на мгновение притих. Натаниэль остановился, мышцы ощущались как нечто инородное, они содрогались и ныли. Лёгкие предательски начали отказывать, каждый вдох давался с трудом, а сердце билось так сильно, словно застряло в горле. В какой-то момент он просто не выдержал и почувствовал слабину. Ноги подкосились, и он не стал сопротивляться, опустился прямо на траву, колени упёрлись в твёрдую землю. Клюшка выпала из рук, а сам он потянулся к шлему, который мешал сделать нормальный вдох. Знакомый щелчок, и свежий воздух обжёг разгорячённое лицо. Он поднял голову, как делал это множество раз до этого, но сейчас всё было иначе. Взгляд упёрся в табло, возвышающееся над полем. Цифры были чёткими и беспощадными. Они выиграли. С неба сыпались конфетти. В ту же секунду пространство разорвал оглушительный крик толпы. Он накрыл всё вокруг, прокатился волной, заставляя вибрировать воздух. Где-то позади Лисы так же кричали, срывая голоса, кто-то смеялся, кто-то звал его по имени, но эти звуки доходили до него глухо. Натаниэль не оборачивался, он смотрел только вперёд на Рико. Тот стоял не так уж далеко. Шлем был сжат в его руке. Он тоже смотрел на табло, но в его взгляде не было ни ярости, ни привычной жёсткости. Лицо казалось отрешённым, почти пустым, будто из него вытащили всё, что раньше делало его живым. Рико Морияма был потерян. Натаниэль медленно втянул воздух, ощущая, как грудную клетку всё ещё жжёт, как тело продолжает дрожать от перенапряжения. Мир вокруг кричал о победе, но в этой точке, между ним и Рико, стояла тишина. И она была громче любого крика. Сам Рико сделал глубокий вдох. Мир вокруг него потух, он погружался все глубже, утопая в непонятном ранее ему чувстве. Вкус поражения прокатился по языку мерзким кислотным привкусом. Стадион должен был грохотать после окончания матча, но все, что он слышал, была пульсация в черепной коробке. Пальцы онемели, но они продолжали удерживать инвентарь. Рико просто смотрел и видел проклятое очко, то самое, которое ему забил Кевин, то самое, которое послало все к чертовой матери. Это было невозможно. Мысль не укладывалась в голове, скользила, ломалась, отказывалась принимать форму. Он не верил. Не мог поверить. Рико никогда не проигрывал. Вороны за всю историю никогда не проигрывали. Они были лучшими. Это не могло случиться. Все вокруг казалось чужим, словно плохо нарисованной декорацией. Люди двигались, кричали, кто-то радовался, кто-то плакал, но их лица расплывались, теряли очертания. Мир стал плоским, ненастоящим. Как будто его вырвали из привычной реальности и бросили в кривое отражение, где правила больше не действовали. Позор. Слово ударило сильнее любого удара. Это был не просто проигрыш команды. Это был его личный позор. Его ошибка. Его слабость. Его провал. Рико стоял, не двигаясь, и только дыхание срывалось, становясь все тяжелее. В груди что-то сжималось, рвалось наружу, но не находило выхода. Он не знал, что делать с этим чувством, не знал, как его назвать. И вдруг он услышал смех. Тихий, почти неразличимый, но он прорезал эту вязкую тишину, как нож. Рико дернулся. Это было невозможно, расстояние было слишком большим. Шум стадиона должен был заглушить любой звук. Но он услышал его отчетливо. Он медленно повернул голову. Натаниэль улыбался. Ухмылка была ленивой, усталой, но в ней было достаточно, чтобы что-то внутри Рико окончательно сорвалось. Мир вернулся резко, болезненно, с оглушающим треском. Гнев накрыл мгновенно. Рико сжал клюшку так сильно, что ощутил боль, и сделал шаг вперед. Медленный, тягучий, каждое движение давалось через сопротивление воздуха. Он шел к нему. Шаг за шагом, не отрывая взгляда, и вдруг остановился. Возвышался, дышал тяжело, прерывисто, глядя как на что-то сломанное, ненужное. — Это все твоя вина. — Голос прозвучал хрипло, но в нем не было сомнений. — Ты предатель! Пауза растянулась, натянулась до предела. — Вороны не должны были проигрывать! Натаниэль только ухмыльнулся. Слабо, криво, будто это стоило ему последних сил. Это стало последней каплей, Рико пнул его. Удар пришелся резко, без предупреждения. Натаниэль не удержался и упал, тяжело, не пытаясь смягчить падение. Он не попытался защититься. Силы закончились. Тело ныло, ломило, каждый вдох отдавался болью. Лопатка горела, будто в нее вбили раскаленный металл. Он знал, что там что-то не так. Знал это еще на последних минутах матча. Но сейчас это уже не имело значения, ведь Рико занес клюшку. Движение было широким, сильным. Он собирался ударить со всей силы. В воображении уже вспыхнула картина, как голова Веснински треснет под ударом, как все это наконец закончится. Натаниэль смотрел вверх, сквозь него. На небо, которое казалось таким же нереальным, как и все остальное. На секунду он позволил себе слабину. Всего на секунду. Мысль пришла тихо. Он сдержал слово имени Нил Джостен. Лисы действительно лучшие, они выиграли, все именно так как и хотел его брат. И, может быть, отправиться к семье было бы не так уж и плохо? Глаза закрылись всего на миг, просто от усталости. Свет начинал резать перенапрягшиеся зрачки после напряжённой игры. Кажется они налились кровью от давления и теперь были красными от капилляров. Скоро будет удар и… Свобода. Послышался свист воздуха от размаха и следом мощный удар клюшки о клюшку. Веки открылись от непонимания и всё встало на места от увиденного. Миньярд остановил удар своей, держа её двумя руками, как биту. От такой силы инвентарь задрожал от напряжения. Клюшки Эндрю и Рико треснули в мгновение и переломались. Миньярд был зол. Так прочёл по его глазам Нат. Блондин напоминал настоящего монстра, — зверя, что защищал своё. Крик Рико сорвался у него самого раньше, чем это можно было сдержать. Ведущая рука задрожала и повисла вдоль тела. Эндрю знал, что случилось. Кости руки Мориямы треснули изнутри из-за его же силы удара. Может не раскрошились, но травма очевидна. И даже так Рико не упал, держась на дрожащих ногах до конца. Но Эндрю не мог оставить всё как есть. Сломать руку Морияме было справедливо за Кевина, но не за рыжего. Пара шагов были ничем для Монстра. Он сжал руку в кулак и со всей злостью врезал Морияме в челюсть, окончательно сбивая того с ног на покрытие, принося дополнительную боль руке. Рико не вставал. Он просто не двигался, а бить дальше Эндрю не стал. Вместо этого вся эта агрессия за увиденную сцену припаслась для Натаниэля. Блондин не стал ничего говорить. Вместо этого он подхватил рыжего за шкирку, — заднюю часть формы, — потащив за собой по этой траве к Лисам, где безопасно и был Ваймак. Натаниэль не сопротивлялся, он был слишком измотан, но вот на слова силы всегда находил. — Какой злой, — с какой-то усталой ухмылкой подметил рыжий. — Заткнись, — прозвучало в ответ рычаще и угрожающе, что не было свойственно Эндрю. Никогда Миньярд не реагировал так остро, не выпускал свои эмоции настолько. Сейчас он их не держал и не скрывал. На половине Лисов Эбби спешно выбежала к ребятам, чтобы помочь и осмотреть травмы, какие только могли быть. До этого счастливые, праздновавшие победу, теперь были более спокойны и злы на выходку Рико, что не укрылась от глаз всего стадиона. Дикторы об этом не молчали, объявляя снова и снова о не спортивном поведении. Акэти уводил Рико к Ричарду за ограждением, который спешил забрать Ворона в свой кабинет от чужих глаз. — Встать можешь? — подошёл Кевин к брату, протягивая руку, когда Эбби сделала вердикт, что травма терпимая. Она разберётся с этим чуть позже, а сейчас Нат может двигаться и без её помощи. Дэй поднял рыжего слишком легко и придержал. Лисы столпились все в одном месте, будто далеко расходиться опасно. И даже Эл с Ники не остались в стороне, утащив за собой Эрика, который приехал на финал ради своих мальчиков и, после победы, вышел к ним на поле. Натаниэль был в эпицентре команды, за него переживали. — Я отпускаю половину из вас в раздевалку. Дэн, оставь человек шесть для рукопожатия, остальные пусть уходят, кому это нужнее, — распорядился Ваймак. — Мы можем остаться, — отозвался Гордон, намекая на старших, чтоб остальные уходили. — Я тоже останусь, — решил Риверсон, собираясь ещё кое-что обговорить напоследок с Леоном и Кристофером. Лисы разделились: Сет, Мэттью, Элисон, Даниэль, Эллери и Николас остались для получения кубка. Аарон отказался уходить, оставаясь с Кейтлин. Кевину же предстояло остаться на интервью с Ваймаком, а Рене не видела смысла уходить переодеваться одной. В итоге Эндрю доверили утащить Ната с собой, чтоб стянуть с него экипировку после травмы лопатки. Миньярду это было на руку. Очень хотелось всё высказать этой ебучей ведьме за то, что он сдался перед Рико. Когда они оказались в раздевалке, Миньярд толкнул Натаниэля на скамью. Веснински впервые видел его таким взвинченным. Это не было чем-то ярким и открытым, скорее напряжение, собранное под кожей, едва сдерживаемое. Эндрю ударил кулаком по шкафчику. Глухой звук разрезал тишину. Затем ещё раз. И ещё. Не ярость, а попытка удержать её внутри, не дать ей вырваться наружу чем-то большим. Натаниэль наблюдал, и это удивляло его сильнее, чем любые крики могли бы. Эндрю остановился, медленно вдохнул сквозь стиснутые зубы и только потом повернулся. — Какого хера там было? — процедил он тихо, но голос всё равно заполнил пространство. — Почему ты ничего не предпринял? Натаниэль смотрел на него с едва заметной улыбкой. В ней не было насмешки или беспечности, скорее усталость, которая стала привычной. Он не боялся Эндрю. Не потому, что мог защититься, а потому, что знал, Эндрю не причинит ему боли. — Почему ты молчишь? — Эндрю подошёл вплотную. Он нависал над ним так же, как недавно Рико. Та же позиция, та же дистанция. Но ощущение было совершенно иным. В его взгляде была злость. Но за ней скрывалось другое, куда глубже и тише. — Натаниэль. — Теперь это прозвучало иначе. Натаниэль поднял глаза и встретился с ним взглядом. Там был страх. Не явный, не оформленный в слова, но ощутимый. Страх потери. — Прости, — тихо сказал он. — Я просто устал. Голос сорвался и стал ниже. Это была не попытка оправдаться, а констатация. Он действительно устал. Устал не от людей, не от игр, а от самого ощущения существования в этом постоянном шуме из воспоминаний и чужих ожиданий. Натаниэль не смирился со смертью брата. Он пытался. Честно пытался жить дальше, как будто это возможно. Но каждый раз, когда его называли Нилом, что-то внутри сжималось. Каждый раз, когда он заходил в комнату, где раньше жил его брат, пространство казалось чужим и одновременно слишком знакомым. Люди, разговоры, даже случайные взгляды всё это возвращало его туда, откуда он не мог уйти. Тень брата не исчезала. Она просто становилась тише, но всегда оставалась рядом. И в тот момент, когда Рико замахнулся, мысль возникла слишком просто. Без драматизма, без всплеска. Как логичный вывод: он должен был умереть ещё в Балтиморе. — Ты не можешь, — голос Эндрю прозвучал с надломом, почти неслышно. Его руки легли на плечи Натаниэля. Не резко, но крепко, будто он проверял, что тот всё ещё здесь. — Ты не можешь просто так ворваться в мою жизнь, полностью её переписать и сдохнуть у меня на глазах. Натаниэль посмотрел на него внимательнее. Лицо Эндрю было напряжено, черты заострились. Взгляд оставался прямым, но в нём читалась боль и едва заметная паника, которую он даже не пытался признать. Сердце Веснински сбилось на несколько быстрых ударов. — Эндрю, я… не хотел. Слова оказались недостаточными. Он замолчал, так и не сумев подобрать нужные. У Эндрю от этого все внутри сжалось, не от боли в теле, а от чего-то болезненно-надрывного внутри. Нечто подобное ощущаешь от предательства. Похожее он испытал, когда Дрейк впервые его использовал в 7 лет, а Кэсс не встала на его сторону, не поверила заморышу из приюта. Натаниэль не причинил ему боль этого же рода, но ощущалась она острее. Этот рыжий влез в его жизнь и стал её частью. А теперь собирался оставить Миньярда одного. Это было жестоко. Особенно после того, что Эндрю начал чувствовать. Депрессия впервые отступала. Не исчезала — но уже позволяла дышать и жить почти как все. Ему хотелось именно этого: тишины, спокойствия, какого-то хрупкого счастья. Он тоже устал бороться. Но он бы никогда не пошёл тем же путём, что Нат, чтобы всё прекратить. Молчать об этом было нельзя. Они ещё тогда, у Ваймака, решили говорить правду. И в самом начале Эндрю сам предложил играть в эту грёбаную игру. – Мой договор с Кевином. Я расторгаю его. Хочешь знать почему? – карие глаза всё продолжали сверлить парня, пока руки удерживали плечи. Нат только слегка нахмурился, не совсем понимая, что хочет сказать Миньярд. – Он не справился с условием. Он не смог помочь мне найти смысл моей жизни после таблеток. Это ебучее экси я хоть сейчас готов засунуть ему в зад, – краткая пауза была сделана для вздоха, чтобы продолжить спокойнее. – Но вот ты. Ты сделал то, чего не смог он, Натаниэль. Ты, такая мразотная ведьма, появился в моей жизни и всё поменял. С тобой я реже чувствую себя дерьмово, с тобой я начал ощущать себя живым, мать твою. Ты хоть понимаешь, что именно ты со мной сделал? – блондин дал время Веснински обдумать эти слова. Но он не ждал ответа, не ждал слов. Он продолжил спокойнее. – А теперь представь, чего ты мог меня сегодня лишить. Натаниэль впервые ощутил дрожь Эндрю через удерживающие руки. Миньярд держал лицо, но глаза и тело говорили сами за себя. Натаниэль не просто бы умер сам, он бы убил этим Эндрю вслед за собой. И пусть обоих эта жизнь не прельщала, но Нату стоило бороться за свободу и покой иначе, – вместе с Миньярдом плечом к плечу или спиной к спине. – Дрю, прости, – шепот в этих стенах звучал слишком громко и неприкрыто. Веснински осторожно поднял руки перед Эндрю, предупреждая этим о касаниях. Тот только устало кивнул. Эмоции стали отпускать, а усталость брала вверх. Натаниэль осторожно приобнял блондина одной рукой за спину, а вторую зарыл в волосы на затылке, притягивая к себе. Эндрю не упирался. Он медленно опустился на чужие колени, позволяя телу немного обмякать. Лоб уткнулся в плечо рыжего, а руки повисли, всё ещё держась за экипировку Веснински. Знакомая поза. У Ваймака они сидели похоже, но тогда это было ещё не так доверительно, как сейчас. Эндрю знал, что руки не опустятся ниже, не схватят, не прижмут. Объятия были свободными, он легко мог это прекратить, но не хотел.

***

Все интервью Рико вел себя тихо. В основном говорил Акэти, и мужчина не показывал ни единым мускулом свою злость. Он смотрел в камеры, совершенно не обращая внимания на Морияму. Тот стоял и смотрел туда же пустым взглядом. Привычная жизнь, но теперь с мерзким привкусом крови во рту и поражения. В него вкололи обезболивающее, руку перетянули так, чтобы позже наложить гипс, а сейчас она лежала в повязке, подвязанной на шее. Когда они оттуда вышли, в коридоре Симада тут же впечатал его в стену. Знакомая боль и положение прокатились по всему телу. — Малыш Морияма… — протянул мужчина знакомое прозвище, которое ничуть не отозвалось в груди. Рико был потерян. — Мало того, что вы, ничтожества, проиграли, так еще и на интервью ты едва связал два слова. Разве таким должен быть Король? Хватит унижать все, что мы так долго строили! В каждом слове Симады чувствовался яд. Морияма же не слушал его, он был слишком поглощен внутренним хаосом. И Акэти прекрасно заметил, что его игрок не слушает. Он мог бы сейчас ударить, мог бы поставить на колени, мог бы привести в чувство и заставить смотреть на себя. Но послышались шаги, и он отступил назад. Прежде чем полностью отдалиться, он прошептал так, чтобы услышал лишь Рико. — Ничтожество, а не Король. После этого он ушел, слегка кивнув тренеру Ваймаку, и направился на поиски Нейтана. Нужно было решать оставшиеся проблемы. Рико так и остался стоять у стены. Он смотрел в пол. Безразличие накрывало с головой, а слова Акэти снова и снова прокручивались в голове. — Брат, — тихо послышалось со стороны. Рико тут же поднял голову и увидел Кевина. Эти зеленые, пропитанные жалостью глаза. Нет ничего хуже жалости. — Я тебе не брат, — процедил Рико и оторвался от стены. — Рико, пожалуйста, мы еще можем, — Кевин сделал шаг навстречу. Рико не дал ему договорить. Он резко толкнул его в грудь здоровой рукой. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы отстранить, чтобы стереть эту жалость расстоянием между ними. Кевин замер, не ожидая этого, руки на мгновение повисли в воздухе, а затем медленно опустились. Рико не смотрел на него. Он развернулся и пошел по коридору, не ускоряя шаг, но и не останавливаясь. Каждый шаг отдавался пустотой, глухой и тяжелой, как эхо внутри грудной клетки. Он не обернулся. Кевин остался стоять на месте, с опущенными руками, не зная, что с ними делать. Рядом появился Ваймак. Он ничего не сказал, лишь коротко хлопнул его по плечу. Поддержка вышла простой и тяжелой, как и все в этом месте. Морияма шёл по коридору слишком стремительно, не разбирая куда. Ему было плевать. Все эти коридоры и комнаты он знал наизусть. От этого всё внутри вскипало ещё больше. Некуда убежать, негде скрыться. От одного осознания этой мысли он встал в ступор. Остановился резко. Бежать? Прятаться? Короли так не поступают. «Ничтожество, а не Король.» Слова Акэти будили гнев. Он не Король? Он это исправит. Король обязан наказывать. Все Вороны сегодня оплошали. Все до единого. Каждого нужно поставить на место. Перед глазами уже не было ничего, кроме жажды крови. Шаг за шагом он шел всё дальше, пока в коридоре не появилась знакомая фигура. Хоуп только вышла из женской раздевалки. Волосы влажные, одежда облипла на мокром теле. Больше никого не наблюдалось. Видимо она задержалась дольше всех. – Если бы она не пропускала так много, мы бы победили, – прошептал себе под нос японец, замечая дрожь в здоровой руке. – Рико, как ты? – слегка взволнованно, явно наигранно заботливо начала блондинка, спеша навстречу. Она собиралась повиснуть на парне, как влюбленная дура. Хотя и в последнее время перестала так делать, но решила, что проигрыш станет её шансом. Утешить капитана и заслужить внимание. Вот только у Мориямы были свои планы. – Как твоя рука? Я так пережи... – ей не дали договорить. Парень схватил за горло всего одной левой рукой, прижимая к ближайшей стене с такой силой, что Риверсон мигом потеряла доступ к кислороду, ещё и выдыхая имеющееся в лёгких от удара. Морияма не спешил усиливать напор, но очень пристально смотрел в эти голубые глаза, светлую кожу и бесячие серебристые волосы, в освещении ничем не отличающиеся от белого оттенка. Слишком похожи. Слишком одинаковы. Оба ненавистны. – Тебя мало убить... – прохрипел Рико, даже не видя в жертве девушку. Перед глазами всплыл другой образ. – Ты всё портишь. С твоим появлением в Гнезде всё пошло прахом! Если бы не ты... Джессика ничего не могла сказать. Издавала только хрипы, пыталась бороться, но тщетно. Она дёрнулась, попыталась оттолкнуть его, пнула наугад, одной рукой вцепилась в его волосы, пытаясь хоть как-то вырваться, пока другая металась в поисках опоры. Рико только сжал горло сильнее, до невероятного его пережимая. И даже раздающийся хруст не останавливал его, как когда-то на банкете. В нём читалась не просто угроза — он жаждал убить хоть кого-то виновного в проигрыше. И если это не удалось сделать с Натаниэлем, значит будет Эл. Именно этот образ мозг рисовал перед глазами. От одного вида того, как закатываются чужие глаза и обмякают руки, у него шли мурашки по телу, а улыбка переходила в оскал. Он дышал часто от восторга, пока рука дрожала от напряжения, сжимаясь всё сильнее. Ещё один хруст стал усладой для ушей, вызывая смех. Безумный и облегчённый. Чья-то жизнь в его руках. Да. Так правильно. Ведь это он здесь Король. Девушка уже не брыкалась, не двигалась, не дышала. А Рико всё не отпускал. И вряд ли бы это сделал сам. Тело не слушалось. Рука будто слилась с чужой шеей, впиваясь ногтями в кожу до самой крови. А потом раздался женский крик ужаса со стороны. Агнесс вышла из раздевалки позже, думая, что подруга её ждёт. Но увиденное было ужасающим. Рико и обмякшее тело в одной его руке, прижатое к стене. Агнесс хотела побежать, хотела помочь, думая, что подруга жива, но смеющийся капитан слишком пугал. А стоило ему посмотреть в её сторону и наконец убрать руку, роняя труп на кафель, как Саншайн резко сорвалась с места. Она не сразу поняла, когда за поворотом налетела на кого-то. Её поймали, но девушка отпихнула людей от себя в панике и ринулась дальше, заливаясь слезами. Натаниэлю это показалось странным, он настороженно проследил за девушкой, и перевёл взгляд на сопровождение. Минто и Акиро рядом только переглянулись. Ичиро отправил этих двоих забрать и привести к себе в смотровую башню рыжего и младшего брата. И вот сейчас, завернув за угол, откуда прибежала девушка, все трое остановились от увиденной картины. Рико стоял над телом Хоуп, левая рука тряслась, будто этого было мало, а с лица не сходила эта улыбка психопата. Морияма опустился над умершей, начиная наматывать длинные влажные волосы на здоровую руку. Вероятно он собирался её ещё куда-то тащить, чтобы что-то сделать помимо. Для всех присутствующих хватило единого взгляда, чтобы догадаться о смерти девушки. Голова лежала неестественно, а глаза открыты и закатаны под веки. Всё очевидно. — Только трупа нам тут не хватало, — Минто прошел первым и осмотрел девушку. — Жаль, красивая. Зачем вы ее убили? — Виновата в моем позоре, — Рико усмехнулся и поднялся. В руках у него осталась пара прядей волос. А потом он заметил Веснински, и ухмылка растянулась еще шире. — Как и ты. — Ты уже пытался убить меня, Рико, результат налицо, — Натаниэль слабо усмехнулся. Сил у него почти не осталось. Хотелось как можно скорее вернуться обратно, желательно в привычные объятия Эндрю. Миньярд был категорически против отпускать его, но долг звал. Натаниэль все еще оставался мясником. Рико сделал шаг вперед, направляясь к нему, но в этот момент вмешался Акиро. Он оказался между ними почти незаметно, словно вырос из воздуха, и коротким взглядом остановил Рико. Затем перевел внимание на тело. Он осмотрел Хоуп без лишних эмоций и выпрямился. — Разберись с этим, — спокойно приказал он Минто. Тот ничего против и не сказал. После этого Акиро посмотрел на обоих. — Вас хочет видеть Лорд Морияма. Рико удивился, на мгновение замер, но затем лишь усмехнулся и послушно двинулся следом. Натаниэль без слов последовал за ними, не имея ни сил, ни желания спорить. Когда их шаги стихли, Минто остался один рядом с телом. Он медленно опустился на корточки, провел пальцем по щеке Хоуп и аккуратно закрыл ей глаза. — И правда красивая девушка. Тишину разорвал шум шагов. Обратно прибежала Агнесс, рядом с ней были Эл, Эрик и Ники. Она увидела Хоуп и сразу рванулась к ней, падая рядом на колени. Руки задрожали, голос сорвался, и вскоре все пространство заполнил ее плач. Эл остановился чуть позади. Его охватил холодный, липкий ужас. Он не мог отвести взгляд от тела, словно не до конца верил в происходящее. Но в этот момент Рико и Натаниэль уже успели скрыться... ...Кабинет в этой смотровой башне был для Рико знаком с детства. Слишком часто его сюда вызывали ещё маленьким. Когда-то при Кенго он смотрел изредка матчи отсюда вместе с Кевином и Натом. Потом постарше, будучи юниором экси, учась в колледже, он играл в сезонах и приходил сюда за похвалой. Сейчас он впервые шёл туда после поражения. Чего ждать не знал никто. Внутри стоял знакомый дубовый стол, на нем лежали какие-то документы в файлах и папках, а ещё пистолет. Рико не всматривался в бумажки, хотя и стоило. На полу богатый ковер в черно-красных оттенках. Кожаные диваны и столики около них. По бокам комнаты светильники, которые сейчас не горели. Ичиро сидел в кресле за столом, поглядывая на бумаги с напряжением. По обе стороны от него Куро и Широ – личные телохранители с детства и по совместительству друзья. Сейчас здесь на одном из диванов уже ждал Акэти, смотря куда-то в пол с ухмылкой, будто ничего в этом матче и не случилось. Акиро прошел вперёд к столу и выполнил лёгкий поклон, объявляя о выполнении задания, а так же о непредвиденном обстоятельстве в коридоре. Пояснил, что Минто всё уберет и уладит, но это потребует и вмешательства Лорда. Ичиро нахмурился сильнее и поджал губы, но не спешил нарушать тишину. Он думал, с чего ему начать. И наверно стоило это сделать с Рико и Акэти, а разговор с Натаниэлем пока отложить. Тема Конора может подождать, чего нельзя сказать о Рико. – Здравствуй, братик, – наконец Лорд отбросил все эти заключения Рована и психологов из детства Рико на стол, поднимая спокойный и серьезный взгляд на младшего перед собой. – Братик? – переспросил капитан Воронов, не в силах сдержать жуткую улыбку и смех с этого глупого слова. – С каких пор ты вспомнил, что у тебя есть «братик»? Этот тон был полон сарказма и желчи, но Ичиро не злился. Он жестом предложил Рико сесть напротив стола в кресло, а Натаниэль решил устроиться на дальнем диване, наблюдая со стороны. Акэти чувствовал себя как-то расслабленно, спокойно, будто угрозы не было, либо он её не боялся. Рико все же сел, но это движение выглядело чужим, как будто тело опустилось раньше, чем он сам принял решение. Спина не касалась спинки стула, плечи оставались напряжёнными, он в любую секунду был готов вскочить. Он смотрел на Ичиро, лицо было знакомым. Черты он знал слишком хорошо, слишком часто видел их на экранах, в редких новостях, в коротких мельканиях в коридорах, когда Лорд Морияма соизволил приехать. Но это знание было пустым, поверхностным. Оно не имело веса. Не имело смысла. Перед ним сидел человек, которого он должен был называть братом, но в голове не находилось ничего, что подтверждало бы это слово. Ни одного воспоминания, за которое можно было бы зацепиться. Ни одной эмоции, которая была бы настоящей. Ичиро чужой, совершенно чужой человек. — Рико, пойми, есть вещи, над которыми мы не властны. Но я делал всё для того, чтобы у нас было будущее. Слова повисли в воздухе. Рико замер на секунду, а потом рассмеялся. Сначала тихо, почти беззвучно, но этот звук быстро сорвался, стал резким, рваным. Смех не имел в себе ни капли веселья, только что-то надломленное, глухое, болезненное. Он опустил голову, провёл рукой по лицу, где под ногтями еще сохла чужая кровь, и снова усмехнулся, уже открыто. — Худшей шутки я в жизни не слышал. Он поднял взгляд. Теперь в нём не было растерянности. Только холод и что-то острое, почти режущее. Молчание затянулось, но Рико больше не собирался его выдерживать. Он встал. Движение получилось резким, слишком быстрым, как будто всё, что он сдерживал до этого момента, наконец прорвалось наружу. — Давай заканчивать этот фарс. — Голос был ровным, но в нём начинала проступать злость. Он сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от Ичиро, и ударил рукой по столу. — Я всегда знал, кем являюсь. — Рико смотрел прямо в глаза, он должен был бояться, по крайней мере охрана так и считала. Они сразу насторожились, но Ичиро приказал отставить, одним взмахом руки. — Не сыном, и уж точно не братом, — пальцы проехались по столу и сжались в кулак. — Акцией. Слово прозвучало чётко, почти отчеканено. — Пока работает — нужна. Пока приносит результат — её держат. — Он усмехнулся, но теперь в этом не было и тени смеха. — А потом… — Рико чуть наклонил голову, рассматривая его внимательнее, чем раньше. — Стоило мне проиграть и ты впервые решил встретиться со мной лицом к лицу. Повисла тяжёлая пауза. Рико не осознавал бурлящие чувство. Но горечь, застрявшую в гортани, ощутил в полной мере. — Как удобно. — Он попытался развести руками, но боль не дала ему этого сделать. Поэтому он только пожал плечами, делая вывод. — До этого тебе было плевать. Теперь голос окончательно сорвался на жёсткость. — Ты даже не пытался притворяться. — Рико остановился, больше не приближаясь, но напряжение от него ощущалось физически. — И сейчас ты хочешь говорить мне о будущем? Он коротко усмехнулся. — О нашем будущем? — Последнее слово он выделил, как будто оно было чем-то особенно абсурдным. — У нас его никогда не было. Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой. И Рико не выглядел тем же безумцем, ведь в каждом слове была истина. – Мне нужно было время, чтобы всё решить, Рико, – Ичиро говорил спокойно. Он игнорировал поведение младшего, но не мог не следить за его эмоциями и тем, как именно он реагирует. – Тогда ты опоздал, – эти слова слетают с уст Ворона так просто, что он улыбается на всё лицо. Может улыбка и пугает, но он говорит абсолютно трезво, правдиво. – Твоего Рико больше нет. В этих словах была истина, которую сам Король не скрывал от окружающих. Того слабака, мальчишки, который боялся, выживал, боролся, больше нет. Король забрал это тело насильно, Акэти только помог в тот роковой день. Рико сдался, Король обрёл силу. Никто из присутствующих не до конца понимал, о чем речь. Ичиро только догадывался, когда косился на предположение Рована в документах. У Рико могло быть расстройство личности, что не подтверждалось. – Мы ещё можем всё исправить... – только начал Лорд, когда младший японец резко оскалился и стукнул левой рукой по столу, затыкая. А потом ему стало просто с этого смешно. Не так безумно, как с Хоуп. Скорее от тупости главы семьи Морияма. – Какой же ты идиот. Ты действительно не понимаешь? Насколько же ты слаб и ничтожен! Кенго давно бы пустил пулю мне в лоб, – его глаза смотрят на пистолет, а потом на старшего. – Так возьми и сделай то же самое, а не унижайся. – Я не подниму на тебя дуло, – строго и нахмурившись начал Ичиро, наконец хлопнув по бумагам ладонью, чтоб утихомирить Рико. Это не возымело эффекта. – Зря, – зашептал Ворон, покосившись на Акэти, который только наблюдал с любопытством. Потом глаза перевелись за спину на Натаниэля и мысль пришла сама. Раз Лорд такой слабак, с этим справится его Мясник. Верное решение, простое. Где-то в лобной доли болезненно кольнуло, как и в висках, но Рико проигнорировал. Боль была частью его жизни, он испытывал и хуже, а это ни о чём. Поэтому пистолет перехватывают со стола, отходя на пару шагов назад. Ичиро напрягся, но не спешил отбирать оружие. Его люди только ждали приказ, однако Лорд молчал, собираясь наблюдать, что будет дальше. Ему нужно было понять, насколько Рован был прав в своих наблюдениях. Но в случае опасности, оружие конечно отберут наученные люди. Да хоть сам Натаниэль. Однако Рико обратился к нему раньше. Веснински наблюдал, не впечатлённый этой сценой, всё время разговора двух Мориям он только и думал о том, как поскорее вернуться к Лисам. Хотелось уехать от Гнезда подальше. В автобус, где весь задний ряд принадлежал только ему и Эндрю. Эта мысль всё ещё держала Натаниэля на плаву, ведь боль в его лопатке только усиливалась, а усталость добивала окончательно. Отчасти он понимал, что даже сидеть ему было затруднительно. Такое состояние у него было давно, и Натаниэль понимал, что всё это время просто работал на износ. И как только достиг своей цели, а именно победы над Воронами, вслед за этим сдал и организм. — Натаниэль, раз ты жив, то ты всё ещё третий номер Воронов, — начал Рико. Он смотрел знакомым взглядом, тем, с которым отдаёт приказы. — Я твой Король, и приказываю тебе: убей меня. Рико протянул руку с пистолетом, а Натаниэль распахнул глаза. Он ожидал чего угодно, но не этого. В комнате повисло молчание. Ичиро смотрел недоумённо, особенно на то, какой был взгляд у Веснински. Он оценивал Рико и мельком поглядывал на пистолет, словно тот его манил. Лёгкое волнение вспыхнуло внутри Лорда, но он не хотел верить, что Натаниэль мог даже подумать о таком. — Зачем? — только и спросил Нат, вздыхая. Он облокотился на спинку кресла и поморщился. — Какой в этом смысл? Я и так получил, что хотел, Вороны проиграли. Веснински заметил, как лицо парня передёрнуло. Слышать о проигрыше своей команды было невыносимо. Рико до сих пор не смирился с этой истиной, и от этого становился всё более уверенным в своём решении. — Неужели ты такой же слабак? — процедил Рико. Натаниэля это не задело, он лениво покосился на дверь, вновь думая уйти. Рико такой исход не устраивал, а потому он ухмыльнулся, собираясь предпринять более яркую попытку. — Не хочешь отомстить за родного брата? — Рыжий вздрогнул и перевёл взгляд на Рико. Тот всё так же протягивал пистолет и при этом улыбался. — Это ведь я провёл тест ДНК и выявил ваше родство, — продолжил Морияма. — Заставил его вернуть родной цвет волос и нашептал на ушко птичке, что принесла весть. Натаниэль ощутил, как к горлу подступает ком. — Ты думал, Нила нашли просто так? — Рико засмеялся, а когда Натаниэль встал, он только продолжил настаивать. — Ты убивал, Натаниэль, — процедил Рико сквозь зубы. — Какая разница, будет ли на твоих руках очередная порция крови. Натаниэль пошёл навстречу, и в этот момент у Ичиро действительно закрались мысли. Он внимательно наблюдал, сжимая пальцы под столом. Он мог бы вмешаться, но почему-то этого не делал, наверняка надеясь на благоразумие Натаниэля. И ведь зря: тот подошёл и перехватил пистолет, медленно его поднимая, наставляя на человека, о смерти которого задумывался множество раз, но сейчас это было иное чувство. — Абрам! — Ичиро дрогнул, а Натаниэль и не подумал обернуться. — Стреляй, — Рико смотрел уверенно. Для него не имела значения жизнь, он прав: всю жизнь он был всего лишь акцией, которая не окупилась. Веснински не спешил, хоть пальцы и подрагивали от предвкушения. Курок под пальцем ощущался тугим, перекрытым. Нат сразу понял, что предохранитель. Он в одно движение опустил оружие, снимая затвор второй рукой, от чего пистолет знакомо щёлкнул. Рико не вздрогнул. Он дождался, когда дуло поднимут вновь. – Абрам, не смей, – строго вмешался Лорд, наконец поднимаясь с кресла рывком, а Куро и Широ отступили от главы, улавливая, что им надо будет вмешаться. Они встали чуть впереди господина, ожидая приказа. – Стреляй, – напомнил падший капитан Воронов, делая шаг навстречу, пока не уткнулся в дуло лбом. Всего один миг и он больше не будет чувствовать ничего. Никакой ответственности, боли, цепей ожиданий. – Абрам, нет! Ты знаешь о последствиях! Прошу, не заставляй меня лишаться ещё и тебя, – повысил голос Лорд, от чего рука Ната слегка дрогнула. Он знал, о чем речь. За смерть Рико Ичиро убьёт его самого. И как бы ему от этого не было больно, он будет должен. Натаниэль ему не простой чужой человек, не подручный. Они лучшие друзья. Веснински сегодня чуть не лишил любимого человека самого дорогого. Сейчас он может снова совершить ошибку и сделать больно Ичиро, как мог сделать Эндрю. И каким бы Рико не был мудаком, что бы он не натворил, но из-за него не должны страдать ещё и Ичиро с Эндрю. Нат не может умереть вновь, добровольно за какую-то мнимую месть. Застрелить Рико – это значит лишить всех его близких всего. Он усвоил урок в раздевалке. Эндрю он больше не бросит. Рука медленно опустилась вдоль тела с оружием, продолжая сверлить Рико, который начинал злиться. Его лицо немного багровело, а вены вздувались от начинающегося частого дыхания. Морияма надеялся, но не получил желаемого и здесь. – Трус, – с шипением вырвалось первое слово, а за ним и целый поток. – Слабак, никчёмный, слабохарактерная мразь, ссыкло, жалкая тряпка, а не Мясник! Тебе мало того, что я сделал с твоими близкими!? Я зря сломал руку Кевину? Я мало насиловал Жана и Ноа? Мало их избивал? Тебе не достаточно смерти Нила?! Подними эту ебучую пушку и выстрели! Рико всё больше переходил на крик, игнорируя факт нарастающей головной боли. Он сейчас напрямую перечислял грехи, о которых Натаниэль знал. Он выводил его, пытался. Но рыжий принял решение не поднимать пистолет. Он смотрел на Рико холодно, с ненавистью, но не играл по его правилам, не выполнял хотелку. Когда крики ни к чему не привели, Рико понял, что придется делать всё самому. Он слишком смело ухватился за оружие, пытаясь отобрать, но одной руки было мало. Веснински не отдаст пистолет. Он бросил его далеко в сторону комнаты, где тот сразу подобрал Акиро, пока Нат перехватил левую руку японца своей, заводя её ему за спину. Король брыкался, рыпался и даже думал начать кусаться, пока не заговорил знакомый голос. – Малыш Морияма, прекращай мельтешить и сядь обратно. Успокойся и не мозоль глаза, – слишком прямой приказ Симады. Рико просто замер, игнорируя ещё и боль от удерживаемого хвата руки. Он больше не дёргался, просто стоял, смотря в пол уставшим взглядом. От борьбы не было смысла. Все находившиеся в комнате уставились на Симаду. Тот скучающе подпёр подбородок рукой. Он внимательно смотрел на Рико и слегка усмехнулся, ведь всегда знал, что власть над мальчишкой никуда не ушла. Акэти просто решил, что вырастил достойного Короля. Впервые он отпустил свою игрушку просто по причине того, что решил, что тот стал достойным. Но ошибся. Рико Морияма не был достоин, он всё так же был жалким ребёнком, что целился выше, чем мог сам допрыгнуть. А потому всякое уважение, которое он приобрёл, быстро растерял. Отныне Акэти более не видел в нём себе равного, а учитывая, как Рико без колебаний ему подчинился, это только подтвердило ход мыслей. — Можешь его отпустить, он не будет больше доставлять проблем, — спокойно проговорил Симада. — Да, малыш Морияма? В ответ прозвучала тишина. Рико сжал челюсть, он не хотел терять остатки своей гордости. Но что-то внутри него болезненно щёлкнуло, потому что таким тоном Акэти не говорил с ним давно. Знакомый страх и тревога полезли из глубины сознания, и Рико старательно их отгонял. Он Король и не должен был бояться хоть кого-то. "Ничтожество, а не король" Слова в голове рассыпались, как разбитые тарелки. С грохотом и миллионом осколков. Неаккуратный шаг и они вопьются в ноги. — Я задал тебе вопрос, — тон Симады поменялся окончательно, а Рико только и успел хватануть воздуха большим глотком. — Да... Симада усмехнулся и отвернулся. Он намеренно посмотрел в сторону Ичиро. Его взгляд словно говорил: смотри, он принадлежит мне. А бездна глаз Ичиро Мориямы ничуть не напугала мужчину. Он обрадовался ей, растягивая улыбку, ведь такой взгляд, полный злобы и боли, Акэти обожал больше всего. Натаниэль не спешил отпускать Рико. Он бросил беглый взгляд на Лорда и только после его лёгкого кивка расслабил хватку. Веснински отошёл на пару шагов и вернулся на своё прежнее место. Хватит с него этого дерьма, дальше пускай разбираются сами. Рико, даже став более свободным в действиях, так и не сдвинулся с места. Он стоял, подобно кукле. Смотрел куда-то под себя, хмурился, сжимал челюсть, но молчал и не перечил. Особенно голосу Акэти. Тренер Воронов решил, что самое время показать, кто здесь по-настоящему авторитет для Рико. – Я сказал тебе сесть, – напомнил мужчина, подмечая наконец движение юноши. Тот сделал шаг к ближайшему креслу, опускаясь слишком напряжённо: прямая спина, опущенная голова, ни единого лишнего движения. Это вывело Ичиро из себя окончательно. Он оставался спокойным, собранным, но больше не мог игнорировать этого человека, которого в жизни лично не знал. Только видел в новостях и Кенго упоминал, как гордился этим игроком и сколько денег он приносил. Но эти крупицы не волновали. Задевало то, что Рико слушался. И это было не послушание от уважения, это страх. Лорд помыслить не мог, что Симада сделал с его младшим братом. – Акэти Симада, – наконец выдал стальной голос Ичиро, пока он брал в руку папку с бумагами. – Рован мне о вас рассказывал. – Вы знаете мистера Кеслера? – всё так же расслабленно с улыбкой продолжал мужчина, будто вел светский диалог. – Разумеется. Не только вы его подкупили. Только вот для вас он дал добро на игру для ассоциации, для меня же анализировал вас, – пояснил Морияма, не спеша читать текст, которым охарактеризовал Рован этого человека. – Теперь понятно, почему он так любил играть в гляделки. Удивите меня, что именно он написал вам обо мне? Я бы хотел узнать, вдруг там что-то новое о чертах моей личности, – Акэти скучающе подпёр голову рукой, оперившись о подлокотник. Он понимал, что его вряд ли что-то удивит. Ичиро сел удобнее, окончательно устраиваясь в роли наблюдателя и судьи одновременно. Он неспешно закинул ногу на ногу, провёл пальцами по краю папки, проверяя её на вес, и только после этого открыл. Взгляд скользнул по строкам, задержался, углубился. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы в комнате стало тише, чем прежде. Он не торопился. Не поднимал глаз. Словно давал словам внутри обрести нужную тяжесть, прежде чем озвучить их. — Психологический профиль, составленный на основе наблюдений и косвенного анализа поведения, — спокойно начал он, голос ровный, без лишней интонации. — Объект демонстрирует выраженные нарциссические черты личности. Потребность в признании и восхищении носит не ситуативный, а системный характер. Любое внимание, направленное не на него, воспринимается как угроза. Он перевернул страницу. — Склонен к формированию тщательно выстроенного публичного образа. На людях демонстрирует харизматичность, сдержанность и даже мнимую благожелательность. Однако это не более, чем инструмент. За пределами наблюдения поведение становится значительно жёстче, лишённым социальной маски. Короткая пауза. Ичиро слегка наклонил голову, будто уточняя формулировку. — Отмечается выраженная склонность к манипуляциям. Использует страх, зависимость и психологическое давление как основные рычаги контроля. Предпочитает не прямое насилие, а постепенное подавление воли объекта, доводя его до состояния, при котором сопротивление становится невозможным. Лист снова перевернулся. — Эмпатия снижена или отсутствует. Реакции на чужую боль носят не сопереживающий, а исследовательский или даже удовлетворённый характер. С высокой вероятностью получает психологическое удовлетворение от страдания других, особенно если это страдание является следствием его собственных действий. Ичиро на мгновение замолчал, позволяя словам осесть. — Высокий уровень интеллекта, развитое стратегическое мышление. Склонен просчитывать последствия, избегая прямых рисков для собственной позиции. При этом крайне болезненно реагирует на любые попытки оспорить его авторитет. Потеря контроля воспринимается как личное унижение, что может провоцировать усиление агрессии. Он закрыл папку не резко, но достаточно чётко, чтобы звук разрезал тишину. Теперь Ичиро поднял взгляд. — В заключении, — добавил он уже без опоры на текст, — субъект стремится к абсолютному доминированию в любой доступной ему системе. Люди для него — ресурс. Либо инструмент, либо помеха. Пауза. И только после этого, едва заметно склонив голову, он холодно уточнил: — Узнали себя, Симада? Кто бы мог подумать, что именно в этот момент улыбка с лица тренера сотрётся окончательно. Он нахмурился, впервые показывая на лице неприкрытое раздражение с нотками агрессии. Акэти молчал. Он и не думал, что какой-то там нанятый врач мозгоправ так легко и точно прочтёт его за короткие встречи, даже не общаясь в официальном сеансе. Этот Кеслер не зря казался темной лошадкой. В итоге это сыграло злую шутку. Правда толку от этих отчётов не было. Это не прямое доказательство. Вообще ни о чем не говорит. Но задело всё равно. – Эти бумажки – мусор. Они не официальны и никак не сыграют никакой роли. Вы не сможете мне ничего сделать из-за каких-то только букв в этой папке, – начал Акэти, уверенный в себе, но голос больше не был дружелюбным. – Хм. Вы правы, Симада. Это не доказательство, но кто сказал, что они мне нужны, когда существует власть? Уж вам то лучше всех известно, что это и какой силой обладает. Увести его, – наконец исходит указ от Мориямы и Куро первым спешит выполнить приказ. Без вежливости и промедления он хватает мужчину за ворот, поднимая рывком с дивана, пока Широ крепко сжимает чужие руки за спиной и надевает наручники. Акэти увезут под следствие, как Лорд и планировал после матча Воронов. Симада не сопротивлялся, хоть и был крайне недоволен. С его уходом настала тишина. Акиро тенью скользнул к господину, передавая его личное оружие обратно, предварительно поставив на предохранитель. Морияма только бросил пистолет в ящик стола, наблюдая за братом в кресле. – Рико, – негромко позвал старший, но Ворон не двинулся. – Рико! – уже громче поднялся тон голоса, но это ничего не дало. Ичиро понимал, что выбора у него нет. После всех этих документов он понял, что должен был сделать. Рико нужно было лечить. Лучшая клиника, лучшие врачи. Всё это ждало капитана Воронов в Истхейвене. Рован давно ждал внизу в своей машине, когда ему приведут парня, чтоб увезти туда, где будут ресурсы на лечение. – Прости, Рико. Мне очень жаль, – вздохнул Ичиро, когда пересекся с Акиро. – Уведи его к Ровану и сопроводи вплоть до стен больницы. Пока не убедишься, что Грегори Пруст его забрал, не уезжай. Кажется это резко что-то всколыхнуло в парне. Стоило Акиро подойти, как Рико подменили. Он стал сопротивляться и начал проявлять привычную агрессию. – Меня!? Короля! И в психушку!? – срывался он резко на крик после этой долгой тишины, ощущая резкую боль в голове, что даже ухватился свободной рукой за лоб. Казалось кто-то вогнал в мозг раскалённый гвоздь по самую шляпку. – Ты не смеешь так со мной поступать! Ты не достоин быть Лордом, я не обязан тебя слушаться! Не такого бесхребетного человека! – не унимался японец, пока его силком тащили к дверям лифта, а потом и внутрь. Пока эти крики не умолкли где-то внизу по мере удаления источника шума. Наконец тишина и покой. И только Ичиро и Натаниэль один на один. Никто не мешает, никто не орёт. Морияма только со вздохом потирает переносицу, падая на спинку кресла окончательно. Он устал, ему тяжело на душе от такого брата. Но в голове всё ещё стоит картина того, как Нат наставляет пистолет. – Спасибо, – первое, что он говорит один на один. – Что не выстрелил. Натаниэль хмурится, но не надолго, в скором времени на губы ложится улыбка. — Ты же знаешь, что я бы выстрелил? — Наконец спрашивает он, медленно поднимаясь и передвигаясь к столу. — Да, — Ичиро понял это ещё в тот момент, Натаниэль хотел. — Но я благодарен, что передумал, не смотря на все имеющиеся причины. Нат усмехнулся, подходя в плотную, сел прямом на столешницу и посмотрел на дверь. Тишина продлилась не долга, в частности, потому как сильно Натаниэль хотел уйти. — Мне нужна свобода, Ичи, сегодня же. Морияма нахмурился, он не мог так отпустить своего Мясника. — Натаниэль, понимаешь же... — Нет, — Веснински отрезал любые возражения. — У тебя только один выбор, и ты сделаешь его сейчас. Натаниэль не смотрел на Ичиро, но прекрасно представлял его недовольное лицо. Вся система в семье и клане Морияма держалась на этой балке. На том, что у них есть Мясник, который покарает предателей. Натан мертв и Натаниэль единственный кто может заниматься этим так же мастерски. — Я выйду в эту дверь, Ичиро, — продолжил он. — После этого у тебя будет два варианта, отпустить или убить. Натаниэль не собирался больше выезжать на вызовы, не собирался тратить свою жизнь на кровь и боль. На мучения других людей и свои. Ему больше ничего из этого не нужно было. Деньги, власть, статус или же наслаждения от крови. Он никогда особо не ценил эти вещи и легко мог отказаться от всего. Особенно, когда получил во много раз более ценное. — Мне нужен, Мясник, — продолжил гнуть свою линию Ичиро. — Мы с тобой договорились, подготовить Конора, и свобода. Разве не так? Ичиро прикрыл глаза, он слишком устал, прямо сейчас он был даже бы не против Стюарта, который как радио повторял об отдыхе. Ичиро действительно хотел отдохнуть. — Да, — Нат кивнул и устало вздохнул. — И Конор станет твоим оружием. Обещаю. Но я больше не буду тебе помогать, только обучу его. Если понадобиться, мясник, то придется подождать. Пока можешь просто казнить всех непокорных. Натаниэль понимал, что это не выход. Особенно в тот момент, когда власть Ичиро Мориямы была не столь крепка. — Ичи, прости, но я правда больше не могу, — Натаниэль горько усмехнулся и приложил руки к лицу. Он занимался этим на протяжении четырех лет. Не считая тех лет когда его обучал отец. Натаниэль не мог продолжать, предел был достигнут давно. Но он упорно его игнорировал, и сейчас наконец осознал, что такая жизнь не для него. Он хочет другой. — Конор талантлив, он быстро обучается, уж точно быстрее меня, — Нат поднялся, развернулся и встретился глазами с другом. — Хочешь оставить все? Даже нашу дружбу? Голубые глаза закрылись и снова вынырнули из под век. — Я просто хочу жить, а не выживать. Ичиро потёр переносицу пальцами. Он понимал, что день подобный этому наступит. Просто не ожидал, что он придет так скоро. Когда он вновь посмотрел на Натаниэля, то больше не видел того мальчишку, что подобрал из Гнезда. Это был взрослый человек, повидавший не мало, и смертельно уставший. Такая жизнь была не для них. И если Ичиро не мог все бросить, то хотел дать шанс хотя бы одному из них. — Иди, — только и сказал он, давая свое согласие на все условия, не ища лишней выгоды для себя. Натаниэль потратил годы на его прихоти, и построение новой империи. Ичиро получил власть которую хотел, вернул брата, и начал восстанавливать былые идеалы клана Морияма. И он не мог отказать другу в его единственной просьбе. Натаниэль не стал благодарить, он улыбнулся, кивнул и ушел. Не оглядываясь, с мыслью о том, что пора начать новую жизнь.