Кетцаль

Ран закрыл рот рукой, пытаясь держать в себе всхлипы и режущую душу крики. Орочи сидел на коленях, держа трясущейся рукой нож, с которого капля за каплей падала почти чёрная кровь, пачкая яркими пятнами светлый деревянный пол. Мужчина трясся, безумными глазами разглядывая то, что он сотворил со своей женой, в груди которой уже не билось любящее сердце, замирая вместе с миром в глазах маленького мальчика. Его фиалковые глаза потемнели, а челюсть сжалась до скрежета зубов, кадык судорожно дëргался. На секунду мальчик забыл, что нужно дышать, но лёгкие словно сами отторгали воздух и он был не против и не сопротивляясь. Рана вырвало из своих раздумий шёпот отца, постепенно перерастающий в крики отчаяния: – Я-я не убивал её! Она сама виновата! Я не причём! – глаза мужчины судорожно забегали в поисках помощи, пока Орочи не заметил стоявшего в ступоре до ужаса напуганного старшего сына, – Ран, сынок! Т-ты же понимаешь, – мужчина запнулся, продолжая одарять лицо сына своим безумством. – я не виноват! Это всё.. Это всё ваша мать! Рэн. Она не ваша сестра! Ха-ха-ха-ха, – послышался тихий смех, перерастающий в истерику. – Рэн не моя дочь! Не моя! И вам она никто! Они виноваты! Это всё они! Хайтани старший поднялся с колен слегла пошатываясь, направляя своё почти обмякшее тело в сторону мальчика, который не был готов услышать то, что говорил его пьяный отец. Ран смотрел то на бездыханное тело матери, то на стремительно приближающейся силуэт отца, накрывающий сына свой тенью, а солёные слезы так и падали на макушку мальчика. Орочи резко схватил того за плечи, крепко сжимая своими руками и пачкая домашнюю чёрную футболку ещё свежей кровью, чувствуя, как она просачивается через ткань и пачкает светлую кожу. Ран поднял голову, стеклянными глазами смотрел в лицо отца. И каков был ужас. Орочи улыбался. – Ну же, Ран, скажи!. – он начал гладить сына по голове. – скажи, что твой любимый папа поступил правильно!. – в ответ тишина и это явно не то, что хотелось бы услышать мужчине. – скажи, что я избавился от мусора, который захламлял этот дом!. – снова тишина. – сынок, почему ты молчишь? – Я.. – но договорить ему не дали, со второго этажа послышались шаги маленьких ног. Оба в ужасе резко устремили свой взгляд наверх. Перед ними была Рэн, что так же продолжала сжимать в пальчиках своего любимого мишку. Тело девочки дрожало от холода, видимо малышка только проснулась, испугавшись, что старшего брата нет рядом, поэтому и пошла его искать. Только зря. Орочи резко отпустил Рана, чуть оттолкнув его от себя, как какую-то ненужную вещь, что так ему на скучала. – Рэн, детка, иди сюда. И она пошла, аккуратно ступая на скрипучие ступени лестницы, крепко держась за перила, дабы не упасть. Ран в панике посмотрел на отца, который явно что-то задумал. Его выражение лица всё говорило за него. Все его чувства и эмоции были не в силах оставаться до конца внутри так долго. Ведь всему когда приходит конец, разве не так ли? – Р-рэн! Не подходи к нему! Малышка в недоумении остановилась, взглянув на брата. В её глазах так и застыл вопрос. И она бы скорее всего его озвучила, если бы мужчина не схватил перепачканную футболку, откинув слабое тело на пол, прямиком к трупу матери. – Ты что, щенок, удумал?!, – в бешенстве процедил сквозь зубы тот, сжав свои кулаки ещё сильнее – М-мама.. Мамочка! Девочка только сейчас увидела свою изуродованную мать, так как всё это время широкая спина отца закрывала полный обзор на комнату. Её глаза наполнилось слезами, что начинали скатываться по холодным щекам и падать на такие же заледеневшие пальцы ног. Орочи ударил в стену, перед тем как стремительно быстро подняться к до ужаса испуганной Касуми, не успев дать и шанса опомниться. Послышался звук раздавшейся пощёчины. – Отец! Не трогай её! – Как ты смеешь повышать на меня свой голос, мальчишка? Я должен избавиться от мусора. – бедная девочка всхлипнула от боли, перед тем как зареветь во весь голос. – окончательно. Страшно представить, что было бы дальше. Возможно, длинные пальцы рук переместились на хрупкую шею ребёнка, сжимая её в своё кольцо, ощущая под ним, как Рэн судорожно пытается схватить ртом желанный воздух и в этом доме трупа было бы на один больше. Но в дверь настойчиво стучали снова и снова. Орочи недоверчиво развернулся, устремляя широко распахнутые глаза в окно. На бетонной дорожке стояли две полицейские машины, одна из которых уже была пустой, а из второй выходили два человека в форме. – Откройте дверь! Это полиция! – Блять! . – громко выругался Хайтани, пытаясь придумать, как сбежать скорее отсюда. – Если вы сейчас же не откроете дверь, то нам придётся её выломать, имейте в виду! Несколько секунд тишины и дверь летит с петель. Трое мужчин в полицейской форме забежали в комнату. Картина перед ними была не из лучших. Труп женщины лежал в луже собственной крови и рядом с ним ребёнок, ближе к лестнице стоит мужчина, руки которого были испачканы в крови, а на середине лестницы стоит совсем маленькая девочка, с заплаканными глазами и дрожащими от ужаса губами. Мишка, что ранее Рэн сжимала в своих ладошках, выпал. – Руки к стене! Немедленно! И не вздумай делать резких движений, будет тебе хуже. А вы. – сказал первый. – увидите детей отсюда и вызовите подкрепление, думаю, мы тут застрянем надолго.

***

Рэн сидела в одной из полицейских машин, завернутая в махровый плед соседки, что как только узнала о случившемся, сразу побежала к месту происшествия в беспокойстве и с надеждой, что с детьми ничего не случилось. Ран и недавно проснувшийся Риндо, до сих пор не понимающий, почему у их дома стоят столько полицейских машин и вышедших поглазеть, соседей. Когда в доме обнаружили ещё одного спящего ребёнка, мужчина старался взять мальчика аккуратно в руки, дабы не потревожить детский сон, а когда проходил мимо следователей, что бродили в гостиной в поисках улик, закрыл глаза Риндо ладонью, не забывая, что он мог проснуться за то время, пока они спускались по лестнице. – Я хочу к маме! Отведите меня к маме!. – не переставала плакать младшая Хайтани, постоянно пытаясь встать на ноги и побежать к дому, но еë каждый раз останавливали тёплые руки соседки по имени Наоми. – Малышка, к маме сейчас нельзя. – дрожащим голосом прошептала женщина, слегка дотрагиваюсь до волос Рэн, водя ладонью по всей их длине. – А когда можно будет? – М-маме сейчас нужно отдохнуть, поэтому, Рэн, сиди смирно, пока я буду разговаривать с дядей полицейским, хорошо? – Хорошо. Женщина грустно улыбнулась, вставая с колен и направляясь в сторону дома. Она явно была зла. – Как только я услышала крики, сразу же начала звонить вам, а я звонила шесть раз! Шесть, мать вашу, раз! Где вы были? Это ваша работа! Почему вы не отвечали? – Простите. – единственное, что смог сказать тот. – Это говорить нужно не мне, а тем детям, что сидят в ваших машинах! Детям, у которых больше нет родителей! Из-за вашей безалаберности, они попадут в детдом, так как больше никаких родственников, что смогут их забрать – нет. Всё, что сейчас случилось на вашей совести. Рэн безумно хотелось забиться в какой-нибудь дальний уголок своей комнаты и не выходить, пока не поймёт, что находится в безопасности. Она боролась с желанием подбежать к своим братьям и снова, как всегда это было – почуствовать себя в защищённости. Но что Ран, что Рин, не хотели смотреть в её сторону, а если и удавалось пересечься на долю секунды взглядами, в фиалковых глазах виднелась жгучая ненависть. Именно это и заставляло девочку сидеть смирно.

***

Прошла целая неделя после того рокового дня. Рэн так и не понимала, почему попала в такие ужасное место, под названием – детский дом. Тётя Наоми же сказала, что маме всего лишь нужно отдохнуть и набраться новых сил, а папа просто был немного расстроен и ему тоже потребуется чуть больше времени для того, чтобы остыть. Можно же было соседке взять их к себе на несколько дней, как это было раньше. Так что же случилось сейчас? В тот день Рэн успела разглядеть только лишь лежащую на полу маму. Возможно, отсутствие света в комнате не дало разглядеть большего. Девочка так и продолжила жить на протяжении всех этих дней в наведении. Да и братьев она почти не видела, только из далека, когда всех детей звали на завтрак, но даже в те моменты ни один из них не имел желания подходить к Рэн ближе, чем на шаг. Что уж говорить. Они вообще пересекали напрочь любые встречи. Словно избегали её. Из-за этого в душе Рэн стала зарождаться паника.

***

Сегодня на завтрак выдавали печенье, которое маленькая Рэн засунула к себе в карман, пока никто не видит, так как по утрам чаще всего старается ничего не есть из-за приступов тошноты после любого приёма пищи в раннее время. Выйдя из маленькой столовой, девочка пошла в свою комнату, дабы запрятать своё печенье к себе под подушку, как делала это в такие дни, когда в желудок ничего не лезло. Сейчас няня была занята, поэтому попросила дойти до своей комнаты в этот раз одной. Завернув за угол, малышка остановилась, в панике стараясь остаться незамеченной. Дальше по коридору была группа мальчиков лет девяти, которые громко смеялись между собой, но затихли, как только увидели Рэн, держащую в руках свежее печенье, которое она вытащила почти перед своей комнатой. Для малышки эти лица были знакомы. За всю эту неделю, что она провела здесь, этих мальчишек несколько раз ловили и ругали за хулиганство. Рэн резко спрятала печенье к себе за спину и сама пыталась незаметно пройти, но, к сожалению, этому видимо не бывать. Высокие тени повисли перед ней, окружая со всех сторон и не давая шанса отступить назад. – Хе-е-е-й, а что это у тебя в руках?. – спросил самый высокий и самый пугающий. – неужели печенье? А не поделишься ли ты с нами? – Н-нет, это моё печенье. – тихо сказала Рэн, боясь из разозлить. Сейчас она почему-то вспомнила своего папу, когда тот напивался. Орочи всегда звал свою дочь, так как ему резко захотелось с кем-то поговорить, а маленькая девочка только с радостью бросит все свои игрушки, ради того, чтобы провести время с любимым папочкой. Только трудно сказать это о самом мужчине. Рэн чувствовала, что он был зол и чем-то недоволен. Хайтани старший приходил в бешенстве, когда его дочь отвечала на его вопросы не так, как хотелось, поэтому в такие моменты на помощь приходила мать девушки, сразу же унося малышку к себе в комнату. – Эй, ты чего застыла? Печенье, говорю, отдавай!. – не унимался тот. – Нет! Это моё печенье! – Ха-ха, ну тогда мы сами его заберём. – рассмеялся мальчик ниже, с двумя выпавшими верхними зубами и странной чёлкой. Он ловко оказался за спиной девочки и пока та не ожидала, выхватил заветное лакомство из рук Рэн и подняв его над своей головой, радостно запрыгал, издеваясь над уже почти ревущей девочкой. – Это моё! Отдай! – Было твоё, стало наше!. – вся эта группа в голос рассмеялась. Рэн от слез почти ничего не видела, лишь расплывающиеся в глазах два силуэта, что только обернулись, опустив свой взгляд на ничтожные попытки девочки дотянуться до руки обидчика. И в них малышка узнала своих братьев, обрадовавшись, что те помогут ей и заступятся. Но, к великому сожалению, этого не случилось. – Какое убожество. – с отвращением сказал Ран, глядя чётко Рэн в глаза, а после отвернулся и пошёл дальше, как ни в чëм не бывало.