Дазай.

Дазай работал. Чуя работал. Дазай практически не появлялся у себя в квартире, полностью обустроив под себя свою (гостевую) комнату дома у Чуи. Чуя обычно приходил домой после десяти, Дазай его дожидался, они вместе ужинали. Болтали, смотрели фильмы. Вечерами на диване Дазай всё чаще лежал, положив голову Чуе на колени. Чуя не был против, он обожал играть с этими непокорными темными локонами, украшающими эту поистине гениальную голову. Чуя понимал, не будь Дазай таким, какой он есть, ничего бы не вышло. Этого общения не было бы. — Кстати, Дазай. — М? — Я изучил твоё резюме, и ты принят на работу. Будешь моей правой рукой, если, конечно, тебе не хочется и дальше работать в твоем книжном магазине. — Мне там нормально, Чуя. Но работать с тобой я бы все же хотел, — выпрямившись, Дазай садится с Чуей нос к носу, и глаза его блестят. Боже, какой триумфальный момент, — Мне всегда было интересно посмотреть изнутри самой организации, как работает мафия. — Мафия работает двадцать четыре на семь, но из-за тебя теперь всё чаще и чаще берет выходные, — хотя он непроизвольно отзеркалил улыбку Дазая, Накахаре всё ещё словно казалось странным, что можно вот так беззаботно улыбаться друг другу. — Боже. Запомни этот день, Чуя. Я нанес удар по мафии! — на этих словах, Дазай оставил на лбу Чуи щелбан, за что был повален на диван. Нависая сверху, Накахара смотрел на Дазая внимательно, затем с прищуром. На задворках его разума ходили какие-то отрывки мыслей, которые никак не могли собраться в одну. Не могло же такого быть, что Чуя допустил ещё одну ошибку в своей жизни? Возможно, все эти месяцы Чуя, уверенный железно в правоте всех своих действий, поступков и слов, на самом деле очень сильно заблуждался. Ошибся в том, что столько месяцев напролет держал этого человека от себя на расстоянии.

***

Но кристально ясно всё стало для Накахары в один воскресный день. По воскресеньям у них был совместный выходной. И теперь, так как они работают вместе, дома говорить про работу было запрещено (но, что греха таить, иногда они, набивая рты какой-нибудь вкуснотищей, ухахатывались с какой-нибудь нелепой ситуации, которая произошла на задании, на котором, кстати, они оба могли погибнуть. Это же так смешно!). Дазай встал чуть раньше в этот день и как обычно читал. Чуя спустился на первый этаж позже, при этом зевая и потягиваясь. Он сразу плюхнулся на диван к парню, бросая «Доброе, вроде доброе». Яркий солнечный свет проникал из панорамных окон, щедро заполняя собой темную обычно гостиную, это было так непривычно. И небо за окном было таким безоблачным и синим. Отличный день, чтобы наконец поехать, как Дазай и хотел, кататься на колесе обозрения и есть сладкую вату. Чуя наконец “собрал” себя с дивана, усаживаясь нормально, когда Дазай закрыл книгу и отложил её в сторону, победно улыбаясь. — Ещё одну дочитал! Окей, пойду сделаю нам кофе. Он выпрямился, но тут Чуя, дотянувшись, остановил его и сейчас держал его руку в своей. — Дазай. Дазай обернулся на парня, вопросительно смотря сверху вниз, прямо в синие глаза Накахары. Выражение лица того было каким-то непривычным. — Что такое, Чуя? Чуя внимательно смотрел на него, утопающего сейчас в золотистых солнечных лучах. Накахара смотрел на него так, словно заметил какую-то деталь, которую упускал из виду все это время. И молчал. Поэтому Дазай снова присел рядом, ожидая, что там Чуя ему выдаст. Так же не выпуская руку Дазая из своей, другой Чуя дотянулся и заправил упрямую прядь волос парню за ухо. Дышать сейчас было очень сложно, из-за того, как горячего было в груди из-за ускоренного биения сердца. — А ты знал… Ты всё это время знал, да? Дазай поднял взгляд кверху и поджал губы, показывая, что задумался, и снова посмотрел на Чую, который почему-то залился краской, и Дазай еще ни разу не видел Чую с алыми щеками. — У нас рубрика воскресные шарады? Знал что? Я много чего знаю, я читаю книги, так-то. Чуя сократил расстояние между их лицами, прикасаясь своей адски горячей щекой к щеке Дазая. Этот жест показался Дазаю интересным, а Чуе сейчас было по-настоящему хорошо и спокойно. Хотя и сердце его норовило выпрыгнуть из груди. Судьба может каждому уготовить событие, после которого жизнь уже не будет прежней. Но Накахара решил, что то, что было, не должно определять его жизнь сейчас. И ему понадобилось чертовски много времени, чтобы понять одну простую истину. — Ты мой парень, Дазай.