Птица, стремящаяся к луне

Мальчика сильно лихорадило, и он впал на несколько дней в беспамятство - период бреда и полусознания. Его разум раз за разом воспроизводил воспоминание о недавнем пережитом, о море крови, кусков плоти и тех самых зловещих желтых глаз, но не избавил от накатывающих волн бешенства, или приступов ужаса и страха. Все это время, когда он просыпался из-за холодного прикосновения к своей кожи, на несколько минут или из-за возникающей боли от промывки ран и их обработки. Отчетливо ощущал, прикосновение чужой, нежной и теплой кожи. Ощущал как его волосы заботливо расчесывали и аккуратно гладили, боясь его разбудить или навредить. Смутно слышал волнующиеся голоса людей, которые взяли на себя все заботы о нем, приносящие незнакомые, но в тот же момент и что-то напоминающее о тепле и заботе давно минувших дней. Ему нравилось это тепло, но и сильно настораживало. Мальчик не мог не то, что встать, он не мог даже открыть глаза, как бы ни пытался. Он раз за разом возвращался к этому дню, к этой ночи, к тем странным и как ему в тот момент показалось сильным людям и еще более сильному зверю. В который раз пересматривая этот сон, те желтые глаза уже не считались жуткими и страшными как в тот момент. Было странным то, что он не напал на более близкую и слабую добычу, чем другие. Казалось, что он ему говорил, что не будет трогать его, что уничтожит врагов и позволит уйти. – Сколько он уже в таком состоянии?.. – Несколько дней...его постоянно лихорадит... – ...организм борется...скоро все пройдет... Мальчик слышал голоса вокруг себя, но не мог разобрать слов, лишь определенные обрывки. Чувствовал, как намазывают его раны лекарством, как его перебинтовывают, ощущал боль от резких движений, так не похожих на прошлые. Вновь провалившись в сон, но уже без каких-либо воспоминаний, без ярких или мрачных картин прошлого или его воображения. Просто сон, без сновидений, только неизвестная пустота, которая затягивала его все больше и дальше. Нотки пионов, которые так и норовились развеется в отчетливом запахе лекарств, очень успокаивали и мягкие руки, нежно расчёсывавшие его волосы...резко открыв глаза, Сянцзян смутно увидел девушку, окруженную солнечным светом, тихо напевающую какую-то мелодию себе под нос. Увидев, что он открыл глаза, она резко дернулась и затем вскочила что бы в спешке выбежать за дверь. Место, в котором он оказался, было маленьким, но хорошо убранным. Возле кровати, на которой он лежал и куда небрежно кинули расческу, было окно, пускающее в комнату солнечный свет и выходящее на внутренний просторный двор. Рядом располагалась небольшая тумба, где тихо горели лекарственные благовония со стоящими нежно-розовыми пионами. Снаружи комнаты, послышался звук шагов и в открывающейся двери показалась красивая девушка, в красном ханьфу и такой же ярко красной легкой накидке на руках, ее коричневые волосы были заплетены в красивый пучок, закреплённый с помощью шпильки с таким же красным пионом. Следом за ней, зашла летящей походкой девушка, которая до этого момента расчесывала его волосы. Ее худое и светлое тело, покрывало легкое светло-фиолетовое платье, а на плечах покоилась длинная рыжая коса, которая хорошо подчеркивала родинку возле ее выразительных зеленых глаз. Она быстро подбежала к мальчику и начала столь же быстро щебетать как ласточка, спрашивая о его состоянии. – Сюин, успокойся. Разве ты не видишь, как напугала маленького напуганного зверька? – произнесла спокойным и высокомерным голосом, госпожа в красном. – Госпожа Мо ничего не понимает! Посмотрите на это маленькое осунувшиеся личико! Его надо хорошо откормить и... – Как самочувствие? Не надо вставать, пожалеешь об этом, - сев на рядом стоящий стул, перебила суетливую девушку и легонько подтолкнула в плечо, заставив тем самым упасть назад на кровать, пытавшегося сесть мальчика, - я же сказала не вставать, раны еще не затянулись...как тебя называть? Непослушный зверек или раненое нечто? А может... – Сянцзян... Хуан Сянцзян, - остановил своим охрипшим от долго сна голосом мальчик, набор уже придуманных ему прозвищ. – Как ты здесь... – А меня зовут Сюин! Сян Сюин, приятно познакомится А-Сян, можно ли тебя называть А-Сян? Хотя и Сянцзян тоже неплохо звучит или же лучше...Ай! Больно... – Кхм, извиняюсь за столь неподобающее поведение этой несносной девицы, – ударив складным веером по голове и успокоив тем самым девушку по имени Сюин, продолжила, – так вот, как ты здесь оказался? С кем-то или может один приехал? – Один...лошадь испугалась зверей в лесу и убежала, сбросив меня... – Вот как. Лошадь значить...хорошо, пусть будет так. Расскажешь все остальное позже, а сейчас отдыхай...а то ты все еще выглядишь как зверек, сломавший все что можно было и нельзя. Но сразу скажу сейчас стало намного лучше, чем было, раньше ты был похож на пережеванного зверька другим более большим зверем. – Госпожа! Зачем же так! Он вполне похож на сильно истерзанного собаками котенка... – Это ничем не отличается, ну ладно, пусть будет так. Сюин, поменяй благовония и принеси ему что-нибудь поесть...а то действительно...одни кожа да кости, – уходя из комнаты вместе с суетливой девушкой, сказала хозяйка этого дома. Попытавшись сесть, через боль, которое сейчас испытывало его тело, Сянцзян еще раз оглянул комнату, где можно было увидеть кроме кровати и тумбы, стоящий возле другой стены небольшой столик и шкаф с малым количеством книг, возле которого было деревянное небольшое кресло с мягкой подушкой и сверху аккуратно сложенным покрывалом. Место где он оказался было ему совсем незнакомо, Сянцзян сидел неподвижно на своем месте, застыв на мгновение, не зная, что думать. И это было так...странно, что незнакомые люди хотели от него непонятно чего и еще более странно, что незнакомые люди не только спасли его, но и заботились о нем. Его немного настораживала та ситуация, в которой он оказался, неизвестно что от него хотели и неизвестно что делать дальше. Пугала и мысль о том, что случилось в том лесу? Что это были за люди и почему его хотели...убить? Было ли это из-за его крестьянского происхождения или же это было из-за старика, в котором очень многое не сходилось. Придет ли за ним старик Шэнчжэ или его уже убили за секреты, которые скрывал, было непонятно. Все эти несколько дней ему многое рассказали, из чего он очень мало чего понял...его знания, одежда что казалась непримечательной, и оружие. Самое странное что было в старике, это его заржавевшее оружие и книги, которые давали заучить, ему не рассказывали для чего и зачем это делать. Но старик постоянно говорил, что возможно ему это пригодится в будущем, но в то же время и надеялся, что эти знания он никогда не будет использовать. – Ты уже полностью проснулся? Думала, что поспишь еще некоторое время...будешь бульон? – поставив чашу на тумбу, Сюин помогла Сянцзяну поудобнее сесть и подложила еще одну подушку ему под спину, – я хотела принести что-то более питательное...но поскольку ты некоторое время пил только воду... – Спасибо...мне и этого будет достаточно, – немного улыбнувшись, Сянцзян сделал несколько глотков бульона со вкусом лекарственных трав и имбиря, и посмотрел на девушку. – М? Не вкусно, да? Мы туда добавили несколько лекарственных трав, для более быстрого выздоровления... – Сколько я был без сознания? – А? Сколько дней...ммм..., – загнув один палец на руке, Сюин показала ее Сянцзяну, – четыре дня. Ты провалялся с лихорадкой четыре дня...скажу по секрету, но госпожа Мо очень переживала за тебя. – Госпожа Мо? – уже догадываясь о ком, идет речь, Сянцзян все равно не мог не показать своего удивленного лица. Та девушка в красном, казалось равнодушной к нему...и было сложно представить, что такой равнодушный и спокойный человек, мог переживать о незнакомых людях. – Да, та красивая девушка является госпожой Мо Шань – хозяйкой «Багрового цветка». Ой! Ммм...сколько тебе лет? Хотя мне кажется ты из названия и так все понял..., – смущено, почесав свою щеку, девушка отвела взгляд в сторону. – Мы сейчас находимся в борделе? – Хмф! Зачем так грубо! - воскликнула Сюин, но быстро успокоилась, – хотя ты прав...но как бы это плохо ни звучало, на самом деле это место не настолько плохое как другие... – Бордель неплохое место? Звучит странно...и немного несовместимо? – подняв свой взгляд на девушку, Сянцзян увидел ее потускневшие изумрудные глаза и поджатые розовые губы, похожие на лепестки лотоса. – Я и без тебя знаю, что все это звучит странно...но все кто здесь находятся, пришли сюда по собственному желанию...обстоятельства у всех разные, но их никто не заставлял работать в таком месте. Тем более, если мы того захотим, то сможем уйти в любой момент... – Мгм...хорошо, я понял. У всех вас разные обстоятельства..., – ухмыльнувшись своим мыслям, Сянцзян допил лекарство, замаскированное под бульон, и снова взглянул на погрустневшую девушку, – ...Сюин...не могла бы помочь мне расчесать волосы? А то чувствую сильную усталость в руках, – улыбнувшись ей, мальчик поднял «ослабевшие» руки перед немного ожившей рыжеволосой после его просьбы. Та, промычав в ответ что-то неясное, но явно означающее согласие, взяла в свои нежные руки гребешок и принялась расчесывать черные, слегка достигающие плеч, волосы, повернувшегося к ней спиной, мальчика. Разделив волосы на несколько прядей, она тщательно, улыбаясь и напевая легкую мелодию, прочёсывала каждую прядку его волос. – Госпожа Мо, сказала, что ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока твои раны не заживут..., – положив гребень на деревянную тумбу, тихо произнесла Сюин перед тем, как уйти. Посмотрев в окно, на почти полную луну, можно было невольно погрузиться в мысли и старые воспоминания. Он уехал в другой город с чужим человеком, судьба которого теперь не известна, и попал в это странное место. Которое вызывает смешенные чувства беспокойства и даже страха. Незнакомое чувство заботы и тепла, а так же страх за свое будущее. Что с ним станет если он останется в этом, как сказала Сюин в «неплохом» месте, и что будет если он уйдет отсюда. Но куда? Вернуться в тот дом, из которого он наконец ушел? Во всяком случае через пару дней все решится, точнее он свято верил в это.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

На следующее утро Сюин притащила лекаря, который спустя пару минут уже нащупывал пульс Сянцзяна и окончательно осмотрев его, выписывал лекарства, которые тому понадобятся. Спустившись вниз, лекаря снова силой утащили слуги в другую комнату, где его ожидала госпожа этого места. – Как он? – спросила его красивая девушка в красном ципао, прикрывая половину своего лица веером, – что ты можешь сказать насчет его состояния? – Госпожа, у мальчика все еще присутствует отравление и ему требуется еще несколько месяцев принимать антидот...так же раны на всем его теле...в течение месяца надо обрабатывать и перевязывать раны, особенно на его ноге. – Вот как, оставь список нужных лекарств и можешь быть свободен, – посмотрев на поклонившегося и быстро убегающего лекаря, Мо Шань позвала слугу снаружи и протянула ему листок с нужными травами, отправив их купить. Она все еще помнила, как увидела раненого ребенка, который был на грани жизни и смерти, который сильно напоминал ей о прошлом. А легко ли забыть прошлое? Ужасные воспоминания зачастую не дают ей спокойно жить. Когда твое прошлое пропитано страхом, или у тебя много скелетов в шкафу, то убежать от этого, единственное, что остаётся. Поэтому многие начинают все с чистого листа, в том числе она. Немного задумавшись и встав с мягкого дивана, Мо Шань поднялась на второй этаж и застыла возле временного местонахождения мальчика, она слышала веселый смех Сюин и тихий голос ребенка, активно общающегося с собеседницей. Когда она зашла в комнату, то увидела, как на нее, немигающим взглядом уставилась пара красивых голубых глаз, обрамленных густыми ресницами, кончики которых приподнимались к верху. Его личико было белым и нежным, но на личике, которое должно быть все еще по-детски припухлым, были видны ссадины и царапины на немного впалых щеках. Боль резко уколола в ее голову, как будто игла вонзилась, а глаза на мгновение затуманились. Это исходило из глубины ее сердца, и это была реакция человека, который отшатнулся от кого-то другого из-за страха и своего прошлого.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

– Как насчет того, чтобы почитать книгу? – после того как лекарь ушел, Сюин осталась с мальчиком и взяв книгу из шкафа, присела на деревянный стул рядом, – А-синь, ты умеешь читать? – Ммм, нет...меня не обучали этому... – Ох...тогда не против если я научу тебя? – Сянцзян посмотрел и кивнув на вопрос рыжеволосой девушки, которая с некоторым ожиданием держала перед ним неизвестную ему книгу, – вот как! Прекрасно! Правда, я не знаю какой из меня выйдет учитель, но я постараюсь обучить тебя всему что знаю! – ярко улыбнувшись, с явным удовлетворением в голосе, произнесла девушка. – Из меня выйдет плохой ученик...но надеюсь на вашу помощь... – Ба! Посмотрите на него! Раньше фамильярничал со мной, а сейчас перешел на официальную речь! – Простите... – Оставь извинения себе! Я еще молода, чтобы со мной ребенок обращался как со старушкой! – нахмурив свои брови, Сян Сюин постаралась грозно посмотреть на мальчика, но увидев, что тот посмотрел на нее немного виноватыми глазами, сдерживая смех, не удержалась и засмеялась вместе с ним. – То есть, я, по-твоему, старушка? – прозвучал чистый голос со стороны двери, и повернувшись два смеющихся, до этого человека, посмотрели на вошедшую Мо Шань, которая присела на свободный край кровати, – у самой мозг как у ребенка и при этом собираешься еще и обучать его? Сянцзян, не верь в ее слова, единственное чему она тебя научит, так это недостойному поведению. – Госпожа!! Я могу его научить игре на гуцине, чтению и письму! – воскликнула пристыженная и немного обиженная девушка. – Игра на гуцине? – недоуменно вклинился в разговор ребенок, судьба которого сейчас решалась, – разве этому не обучаются только девушки? – Ба! Какой ты противный! На гуцине играют не только девушки! Слышал когда-нибудь о Чжан Цишане? – увидев, что на нее все еще недоуменно смотрят, продолжила, – нет? О боже! Ты действительно не слышал о нем? Какая потеря...говорят его игра не только может исцелять раны, но даже помочь другим культиваторам достичь просвещения! Удивительно, не так ли? – Даже если ты будешь его так восхвалять...это не изменит того факта, что я его не знаю... – Но это так же и не отменяет моего предложения...ну так что? Хочешь научится играть на цине? – посмотрев на Сянцзяна, затем на госпожу Мо и снова на мальчика с некоторым ожиданием и озорством, быстро проговорила Сюин. – Тебе ведь некуда пойти, не так ли? Можешь остаться здесь на некоторое время. Мы позаботимся о твоих нуждах, так что не стоит отказываться от бесполезного обучения у этой, слишком энергичной девицы, – вмешалась Мо Шань, увидев взгляд помощи рыжеволосой девушки. Сянцзян посмотрел на госпожу Мо с некоторым недоверием, ведь то, что она сказала – было правдой. Ему сейчас некуда идти, негде остаться и не на кого положиться. Ее одобрение, на то, чтобы он оставался здесь, дало некоторое смятение и благодарность в его сердце. – Спасибо, – тихо произнес Сянцзян и сильно удивившись, когда того потрепали по голове, теплые руки госпожи Мо. Он хотел отблагодарить их за доброту, за сострадание и за теплые прикосновения и слова, но не знает как. Хотел сказать спасибо за то, что вылечивают его раны и заботятся о нем, не требуя ничего взамен. Он знал, что за добро надо платить добром, но не знал, что предложить им взамен. Сейчас у него не было ни силы, ни власти. Единственное что он сейчас может, так это принимать чужую помощь и сострадание, но точно знал, что в будущем обязан отплатить за все хорошее во сто крат. Сейчас, сидя в новом месте своего пребывания, с хорошими людьми, он понял смысл слов, сказанных Цзю Шэнчжэ: «Слишком часто мы недооцениваем силу прикосновения, улыбки, доброго слова, чуткого уха, искреннего комплимента или малейшего акта заботы, все, из которых имеют потенциал к изменению жизни вокруг». Ведь очень часто бывает, что даже маленькие детали могут изменить твое отношение не только к человеку или месту, но и к самой жизни. Ханьфу – китайский традиционный костюм, состоит из халата или куртки, которую носят в качестве верхней одежды, и юбки, которую обычно носят в качестве нижней одежды. Цисяньцинь или гуцинь, или «старинный цинь» – китайский 7-струнный музыкальный инструмент, разновидность цитры. Имеет продолговатый корпус в виде деревянного ящика фигурных очертаний (длина 100—120 см, ширина около 20 см); на деке помечены 13 ладов. Струны изготавливаются из шёлка и имеют различную толщину.