Я это ты...

      Необычайно приятный запах щекотал обонятельные рецепторы Хатаке. Потянувшись и перевернувшись на другой бок на удобном футоне, не открывая глаз, Какаши обнял кусамакуру, подпихнув под неё руки. Абсолютно голое тело укрывал приятный плед из тончайшей шерсти. Было так странно и так приятно. Вчерашний день вспоминался смутно. Да и не хотелось рыться в закромах памяти, хорошего вспомнить особо нечего. А тут так приятно. И запах этот, это все сон… но такой реалистичный. Выпив вчера изрядно, Какаши совершенно не ощущал похмелья; хорошее было саке. Сон окончательно уходил, и мысли вернулись к вчерашнему вечеру. Он был снова расстроен поведением и отношением к нему Умино, потом повстречал странное существо и… — Тануки!!! — крикнул незнакомым голосом Хатаке и резко раскрыв глаза. Перед ними предстала совсем незнакомая комната, светлая, чистая. Шторы хоть и были прикрыты, но пропускали яркий солнечный свет. Стены выкрашены в тёплый песочный цвет, в воздухе витал приятный запах чистоты и кондиционера. Стеллаж с книгами и рабочий стол около него хранили порядок, заданный хозяином помещения. «Это что, я вчера напился и не помнил, как ушёл из дома? А теперь еще и голый лежу в чужой квартире, и главный вопрос: чья это квартира?» Мысли неслись в ясной голове Какаши, обгоняя друг дружку. Кинув взгляд на шкаф, он увидел на вешалке чистую форму шиноби, так, значит не гражданский, уже проще. Нужно было вставать, потихоньку одеться и убираться отсюда. За всеми этими мыслями и на автомате прищурив левый глаз с шаринганом, пока без хитая, джонин озирал комнату в поисках одежды.       — Что? … — вылезая из-под одеяла, Копирующий был знатно шокирован, не узнавая свой голос. Ноги, руки, тело, которое предстало перед ним, было не его — Охуеть… А что это вообще такое? — Опустил глаза ниже и увидел, как по плечам шелком рассыпались густые каштановые волосы. Какаши запустил в них пальцы, потом вытянул смуглые руки перед собой, они были смутно знакомы, но не его сто процентов. Небольшая ладонь с ухоженными коротко стриженными ногтями. Раскрыв оба глаза, он понял, что никакого шарингана нет. Ощупал лицо и не нашел шрама на левой щеке, но вместо того обнаружил тонкий шрам, пересекающий переносицу. Ниже от живота шёл ручеек тёмных волос и перетекал в густую поросль паха из которой торчал вполне себе мужской член. — Та-ну-ки, сукин ты сын, что ты натворил? — прорычал Какаши голосом чунина, он уже ясно представил кого увидит в отражении. И не то чтоб был он зол, но хорошего во всем этом было мало.       Встав с футона, Какаши ломанулся к шкафу, нужно было хоть что то домашнее надеть. — Вот же бесстыдник, вы посмотрите на эту святую невинность, а спит в чем матушка родила! Ну, Умино! — Какаши накинул на себя юкату, повязав поясом. Рядом со шкафом на стене висело зеркало почти в полный рост. На него смотрело отражение любимого чунина. Такого вкусно растрепанного после сна… Все было как в бреду, просто безумие какое то. Копирующий поднял руку и прикоснулся к лицу, в отражении повторилось его движение. Какой он красивый! Какаши дернул за пояс, юката распахнулась. Дыхание, до этого спокойное, стало чуть прерывистым. Он любовался этим прекрасным юношеским телом. Смуглое, теплое, расслабленно мягкое и без явного рельефа мышц, но при этом сильное и крепкое как у любого шиноби, прошедшего стандартные тренировки… Какаши поднял руку и провел по чуть выделяющейся груди, немного сжав тёмный сосок. Было очень приятно. Весь этот развратный вид, глаза с прикрытыми веками и густым полукружием длинных ресниц, что часто смотрели на него осуждающе, теперь затянулись поволокой желания. Он стоял и представлял, как сам ласкал бы это прекрасное тело. Как сжимал упругий зад, а эти стройные ноги бы обвили его талию, когда бы он раз за разом проникал в приятную глубину. Хатаке настолько возбудился от вида и фантазии, что крепкий небольшой член с призывно вздернутой головкой требовал к себе внимания и разрядки.       Каковы эти ощущения, что испытывает другой человек, джонина очень волновал этот вопрос, но имел ли право моральное в такой непонятной ситуации пользоваться этим телом? Телом любимого человека. Нет… Так нельзя! Сам себе поставив запрет, Какаши порылся в ящике шкафа и нашёл, наконец, нижнее белье. Со столь явно стоящим членом выходить на общую кухню ему не улыбалось.       На кухне общаги их блока из трех комнат был утренний движ. Неразлучники, щебеча друг с другом на одной волне, готовили себе завтрак, Иваши, что занимал вторую комнату из трех, зевая, потягивался и ждал, покасогреется чайник. — О, Умино, привет! Думал ты будешь дольше отлеживать бока, выходной все же — Какаши ссутулив плечи, прошаркал привычной походкой к крану, не заметив слов Татами. Налив стакан воды, он окинул взглядом кухню и всех кто там находился — ты чего, Иру, взгляд как у убийцы? Что-то случилось? Кто-то обидел? — Иваши и Неразлучникам был непривычен вид такого угрюмого Ируки. И так невысокого роста, из-за сутулости он стал ещё ниже. Насупившись, он, шаркая, побрел обратно в комнату, буркнул лишь для всех: «С добрым утром».       Отпивая мелкими глотками воду, Копирующий думал, что делать. К такому жизнь его не готовила! Пусть это тело человека, который ему очень симпатичен, но хотелось бы вернуть обратно своё. Надо срочно встретиться с ним, бежать к себе как можно скорее и потом найти Тануки. Он все это затеял, это всё его проделки. Допив воду, он поставил стакан на рабочий стол. На нем аккуратно сложены стопками тетрадки из академии, стена напротив была усыпана разными детскими смешными рисунками. Также на столе лежала книжка в красном переплёте с загадочным словом «ежедневник». Это было для Копии что-то новенькое. Открыв этот блокнот, он увидел, что каждый день велось расписание дел. Все было расписано по часам. Иногда мелькали пометки, на полях проскальзывали красной пастой знаки вопроса и восклицательные. И записи, напоминания: «Напомнить Хатаке об отчёте», «Отчёт по миссии из страны Волн, стребовать с Хатаке», «отчёты с страны Железа, страны Травы опросить Наруто, от Хатаке ничего не дождусь», «Годовые отчёты по миссиям не сданы только по команде семь». Перелистнул на сегодняшний день, слава ками, дел практически не было: 1)сходить на рынок, 2) приготовить обед 3) встретиться с Наруто.       Положив на место ежедневник, Хатаке стянул с вешалки чистую форму, кое как сгреб волосы в кучу и затянул из резинкой. «И как у него получается такой аккуратный высокий хвостик?» У Какаши получилась лишь жалкая пародия хвоста Умино. Он уже думал просто идти с распущенными, прихватив хитаем, но…это было бы палево. Ирука так никогда не ходит. Выйдя из комнаты и проходя мимо кухни, он заметил там одного Иваши. — Иру, да что с тобой сегодня, опять нагоняй получил от начальника штаба и отдела аналитики из-за Хатаке? — Татами встал в проем кухни, опираясь на косяк — может, хватит его уже выгораживать и оправдывать перед Третьим и Нара Шикаку, а? Что ты так трясешься, поди немаленький, сам разберётся, если на ковёр вызовут вместо тебя. Ведь тебе снова грозит лишение премии, а он че? Он с этими оболтусами будет бухать как всегда, он-то деньги за миссии получает, и немаленькие! — Хатаке все это слушал и не верил ушам своим, Умино его выгораживает и отмазывает перед Хокаге… он переживает за него, а сам Копирующий что… стало безумно стыдно за поведение, с одной стороны, и разозлился, что этот мелкий молчит, с другой стороны. Если бы дурень сказал, что так важны ему отчёты эти. Блять… ну сам же виноват, он их приносит, просто не в том виде. Не нравятся они ему. — Или ты снова отчёты за него будешь переделывать? Опять до ночи переписывать? Будто работы другой нет у тебя, — Иваши все никак не мог угомонится. — Слушай, Татами, а чего ты так переживаешь за моё благополучие и мою неполученную премию? Мне сочувствие твоё похую… Что считаю нужным — делаю! — Какаши застегивал сандалии специально медленно, хотелось услышать ответ этого чунина. — Иру, ну вот чего ты на самом деле? Я добра тебе хочу, он же пользуется тобой самым натуральным образом, пугалом прикидывается и шоколадками откупается! А ты же всё прекрасно понимаешь, что нравишься мне очень! — мягко сказал Иваши и подошёл максимально близко к Хатаке, опускаясь на корточки перед ним, что бы глаза были на одном уровне. В сумраке коридора они опасно заблестели. «Понятненько, ухажер значит! Ну мы сейчас быстро обломаем тебя». Какаши прямо без страха и намёка на что-либо посмотрел на Татами. — Он же шлюхан в брюках, смотрит на чунинов, как на мусор. Вечно со своей книжонкой, да и души у него нет, в АНБУ все оставил! Неужели он тебе так нравится? — последние слова Иваши шептал почти у самых губ. Во всей этой ситуации со сменой тел все больше появлялось плюсов. Копия резко поднялся и оттолкнул чунина. — Да, нравится! Люблю его, понял! Не лезь ко мне больше! —рявкнул в лицо Иваши и развернувшись на пятках, Хатаке выскочил в дверь, оставив Татами в порядочном ахуе. Легко запрыгнув на крышу, Копирующий помчался к своему дому, где снимал квартиру. Пусть время было не раннее, он надеялся, что Ирука ещё спит. Окна были закрыты, он взбежал по лестнице, перепрыгивая ступени, и заколотился в двери. — Ирука, проснись, открой двери, это я Хатаке! — он колотил из-за всех сил, пока из соседней двери не высунулась лохматая голова Генмы, укутанного в одеяло. — Умино, ты чего орёшь, честным шиноби спать после ночной не даёшь? — Ширануи, зевая, почесывал голую ногу об другую. Хатаке зыркнул на спецджонина, он-то прекрасно знал, какая ночная работа была, небось опять с Райдо отрабатывали приёмы и захваты. — И мне послышалось, что ты орёшь «Умино», а не «Хатаке»? — Послышалось, Генма! После твоей ночной и не такое послышится, хуй из ушей вынь. Иди вон твой спарринг-партнёр зовёт, небось готов к новому боевому захвату. - огрызнулся взъерошенный чунин. — Хатаке дома нет, он у Третьего, а может уже и на миссию выдвинулся с отрядом! За ним АНБУ утром приходил, я в окно видел, пока курил. И не ори так больше, стены тонкие тут, а спать охота — хлопнув дверью, Генма скрылся в своей квартире.       «Какая нахуй миссия?! Если приходили с АНБУ, значит ранг S не меньше» мысли Хатаке понеслись в голове чунина. «Да что за блядская ситуация, если он уйдёт на миссию, не вернётся оттуда!» Хатаке несся по крышам, резинка слетела, и волосы окончательно растрепались.       Подбегая к башне Хокаге, Хатаке уже бесцеремонно прыгнул на козырёк перед окном Третьего, прямо под подоконник. Посмотрев обстановку одним глазом, Копия решил потупить тут. Картина перед ним предстала весьма занимательная. Сарутоби, покуривая трубку, сидел за котацу, а Ирука в его теле ходил из угла в угол, запустив руки в РАСЧЕСАННЫЕ волосы и без маски. «Он что, смерти моей хочет?» — Сарутоби-сама, Хирузен-сан, я не Хатаке, я Умино Ирука, каким-то образом очутился в теле этого ненормального! Я не могу идти на миссию! Я застрял в теле этого идиота, лентяя и бестолочи, — Ирука видимо здесь был достаточно долгое время. «Ах, значит бестолочи, идиота и лентяя!», — которому сложно элементарно отчет составить чистый, да и вообще ходит порнуху при детях читает, извращенец!!!       «Ну нихуя себе, ещё и извращенец, ну Ирука-сама, сейчас вам небо с коробочку покажется, отправитесь на миссию в болота Кири на недельку! Почувствуйте их любовь и гостеприимство. А я тут, в штабе и академии, кости погрею в покое!» Какаши сидел под подоконником с распахнутыми глазами и ловил воздух ртом от возмущения.       Джонину стало невероятно обидно и горько, что этот человек, который ему так нравился долгое время, нисколько не ценит и не понимает заслуг Копирующего, сколько он сделал для спокойной жизни Конохи. Не зря же он стал при жизни легендой! Да его опасались и уважали почти во всех странах! — Знаешь это звучит не убедительно, Какаши-сан, то, что ты с перепою, и тебя посетила белочка, не освободит от миссии. Отряд АНБУ под твоим началом сформирован и готов выдвинуться на марш. Через три часа и это тот максимум, что могу тебе дать, ты должен выступить на задание в Кири, обсуждать тут нечего больше. Совсем обленился! Давай, свободен, — они так были заняты дискуссией, что не сразу заметили появление Копирующего.       Спустив ноги с подоконника, Какаши мягко и неслышно ступил в кабинет Хокаге, двое мужчин сразу обратили внимание на нового посетителя. — Добрый день, Какаши-сан, Сарутоби-сама! — джонин пытался сымитировать всегда вежливого Ируку и поклонился присутствующим. Они перевели взгляд на чунина, что стоял перед ними. — Хатаке, какого хрена лысого, почему я в твоём теле? Что ты опять натворил, и почему я? Верни моё тело, бестыдник! — Какаши взял за грудки Умино и стал при каждом слове встряхивать, чуть ли не приподнимая парня от пола. — Какой Хатаке? Я Умино Ирука, штабной чунин и сенсей академии, что с вами не так, Какаши-сан? — было видно как в гневе раздуваются ноздри Умино в теле Хатаке и как взбухла венка на лбу от перенапряжения. — А вы хороший актёр, Хатаке-сан — двинув желваками и нависнув над чунином, прошептал Ирука. — Хорошо…хорошо… — и он направился к выходу, будто вколачивая гвозди в пол. — А вы с чем пришли, Умино-сан, у вас какое дело ко мне? — Хокаге обратился к парню, что смотрел на дверь, за которой скрылась сутулая фигура. — Я Какаши-сана искал … эмм… насчёт отчётов! — поклонившись Сарутоби, Какаши выскочил в коридор догнать Умино.       Ирука сидел на скамейке перед башней Хокаге, вытянув перед собой длинные ноги. Хатаке заметил эту одинокую ссутулившуюся фигуру, и на сердце стало так грустно. Копну волос обдувал ветер, солнце заставляло отливать серебром. Медленно, засунув руки в карманы брюк, Хатаке подошёл к опечаленному Ируке. — Не ссы, насчёт миссии! Они как узнают, кто пришёл по их душу, мигом разбегутся, сенсей. Ты ж парень смекалистый. А я тут, пока тебя нет, недельку поработаю, не переживай. Все в порядке будет и штаб, и дети… — на словах дети, Умино тревожно повернулся лицом к Хатаке. — Блять…если я приду и останусь в здравом рассудке, и хоть один ребёнок или родитель пожалуются… Какаши …я с тебя десять шкур спущу, а если буду в твоей шкуре в такое генджицу отправлю, что умом тронешься, милый — процедит хриплым баритоном Копии Ирука и внимательно посмотрел в свои тёплые карие глазища. — так, а теперь скажи, как пользоваться шаринганом? — А хуй его знает как! — пожал плечами. — Инструкции никто не писал, просто открываешь и повторяешь печати. Это не ко мне, это к клану Учиха надо обращаться, но как понимаешь последний из Учих сам еще пиздюк, другого не найти пока. Так что все по наитию. Но опять же, шаринганом пользуйся в последнюю очередь, он чакры сжирает много. Как почувствуешь жжение в чакроканалах, прекращай использовать. Иначе загремишь в госпиталь на неделю. — Хатаке приблизился совсем близко к Умино и натянул шёлковую маску на лицо — и не забывайте про маску, Умино-сан, не стоит светить моим лицом, сохраните мою загадочность… — Ага …и припизданутость! — натянув на нос шёлк, Ирука посмотрел вдаль — У вас другое задание будет, Хатаке сан, разобраться вот с этим всем. — показав на всего себя. — Надо вернуть наши тела обратно, мне не улыбается находиться в вашем. Насчёт работы: не забывайте, с понедельника в академии я работаю в первую смену, занятия проводятся с восьми утра до двенадцати часов, потом час обед и смена в штабе. До семи вечера, не раньше и не позже. Все планы на неделю записаны в красном ежедневнике, планы по занятиям на неделю в журнале, он на третьей полке стеллажа справа. — джонина поразила собранность чунина, насколько все спланировано. — А мне вполне нормально в вашем, — Какаши улыбнулся от того, как гневные искры блеснули в глазах Умино. — Да не переживай так Ирука сан, все хорошо. Я знаю, что делать. Теперь вам бы на миссию собраться, оружие, свитки, взрывные печати. Все находится дома. Ну и призыв отработать и посмотреть как отреагируют собаки, а то мне кажется, они поймут, что это не я в теле. У нас всего пару часов, прежде чем вы выдвинетесь. — Ирука посмотрел со стороны на себя растрепанного, вот даже сейчас было видно, что это не он. Общий вид ебанутости и крайнего распиздяйства отражался полностью на нем. Прищуренный взгляд, растрепанные незаплетенные волосы, руки в карманах брюк и водолазка надетая задом наперёд. Умино глубоко вздохнул и лишь покачал головой. Что будет с его телом эту неделю, одним Ками известно. — Идемте, Ирука сан, мне вас ещё со сворой знакомить — Ирука ещё раз глубоко и горько вздохнул и поплелся за Копией, шаркая и загребая длинными ногами.