Maneater

Не знаю, чего я ожидал, когда шел в школу в понедельник, но точно не этого. Эрвин сидит напротив меня за обедом, как обычно, но он почти не смотрит на меня, даже ни слова не говорит о нашей встрече или о чем-то еще. И знаете, я не ожидал, что мы с Эрвином волшебным образом влюбимся друг в друга и станем парой или что-то в этом роде, потому что… фу. Но я думал, что, по крайней мере, он поговорит со мной. Особенно с учетом того, что сексуальное напряжение, витающее между нами, переходит всякие границы. Каждый раз, когда я вижу, как он использует свои длинные пальцы для чего-либо, я не могу перестать думать о том, как приятно было ощущать их у себя в заднице. — Как прошли твои выходные, Леви? — спрашивает Петра, отрывая меня от моих похотливых мыслей. Не в силах остановить себя, я бросаю взгляд на Эрвина. Он наконец-то смотрит на меня, его глаза пронзительно голубые. Если бы я был слабее, я бы, наверное, застыл под этим ледяным взглядом. Но нет. — На самом деле, довольно скучно, — говорю я, не отрывая взгляда от Эрвина. Этот парень хорош в том, чтобы оставаться стойким практически всегда. По-моему, я никогда не видел, чтобы он терял хладнокровие. Но я вижу, как его губы слегка подергиваются от моего комментария, и это заставляет меня задуматься, не задел ли я его за живое. Боже, надеюсь, что я это сделал. — О, правда? Никаких сумасшедших историй, которыми ты мог бы поделиться? — Нет. — Ну, черт возьми, коротышка! — говорит Ханджи, подталкивая меня плечом. — Мы должны вернуть тебя в круговорот мужиков. Давай сходим на футбольный матч в эту пятницу, поищем там потенциальных кандидатов. Я пожимаю плечами, все еще наблюдая за Эрвином в поисках любого намека на эмоции. Но он, как всегда, невозмутим. — Давай. Это единственное слово прорывает его маску невозмутимости, и его спина выпрямляется, губы приоткрываются, когда он резко втягивает воздух. Я откусываю от своего сэндвича с индейкой, наблюдая, как он пытается взять себя в руки. Его взгляд на секунду отрывается от меня, а когда он снова смотрит на меня, он снова холоден, как лед. — Ты никогда раньше не ходил ни на одну из моих игр, — говорит Эрвин. И я не упускаю из виду тот факт, что он говорит «мои игры», хотя Майк сидит прямо рядом с ним. Как будто он — звезда или что-то в этом роде. Каковым, я полагаю, он в некотором роде и является по школьным стандартам. Звездный квотербек Эрвин Смит, которому суждено привести команду в штаты в этом году. Ага, блять, конечно. — На самом деле мне насрать на футбол. — Я пожимаю плечами, ковыряясь в своих картофельных чипсах. — К тому же, ты никогда меня не звал. Эрвин поджимает губы, и на секунду мне кажется, что я, возможно, поставил его в тупик. Но потом его глаза загораются, и он улыбается. — Надеюсь, ты найдешь время посмотреть игру, пока ищешь потенциальных людей для ебли. — Мы определенно будем болеть за вас двоих! — отвечает Петра за меня, и ее эмоциональное возбуждение заставляет нас с Эрвином перестать сверлить друг друга взглядами. В какой-то момент во время нашего разговора мое сердце учащенно забилось, и теперь ладони у меня все холодные и потные. Я вытираю их о свои рваные черные скинни-джинсы, изо всех сил стараясь казаться беспечным, хотя мое сердце не успокаивается. К счастью, раздается звонок, позволяющий мне отвлечься от этого дерьмового разговора. Я хватаю свой мусор и встаю, не обращая внимания на своих друзей, выбрасываю остатки еды и спешу в коридор. Занятия меняются, повсюду студенты, и я быстро теряюсь в толпе. Ни Эрвин, ни Петра, ни Ханджи теперь меня ни за что не найдут. Даже если они это сделают, не думаю, что смогу поддерживать с ними беседу. Мои нервы слишком натянуты, и я чувствую себя чертовски возбужденным. Когда я подхожу к своему шкафчику, то быстро открываю его и хватаю свои вещи. Мне нужно идти на урок, пока кто-нибудь не попытался заговорить со мной. Я захлопываю дверь, а Эрвин стоит с другой стороны. Я подпрыгиваю, что откровенно смущает, потому что меня не так-то легко напугать. Это просто… как, черт возьми, кто-то такой большой может вот так подкрасться ко мне? — Леви, — говорит он ровным голосом, а его лицо снова не выражает никаких эмоций. Я ухмыляюсь ему снизу вверх. — Эрвин. — Приходи после школы. Что? Ладно, этого я не ожидал. Очевидно, все, что я когда-либо знал об Эрвине, было ложным. Я думал, что после того, как мы один раз потрахаемся, Эрвин оставит меня. Я имею в виду, мне казалось, что я не особо ему нравлюсь. А это совсем не то, к чему я привык. Обычно парни отчаянно нуждаются в моем внимании после того, как мы трахаемся. Но Эрвин… Эрвин — это загадка, которую мне еще предстоит разгадать. — Придется проверить свое расписание, — говорю я со всем сарказмом, на который вообще способен Я не дожидаюсь его ответа и прижимаю учебники к груди, отворачиваюсь и направляюсь на свой пятый урок — биологию. Еще один предмет, в котором я ни черта не понимаю. Может быть, я просто ни черта не понимаю в школе в целом. В этом нет ничего удивительного. Аккерманы никогда не славились своим гениальным умом. — Леви, — окликает меня Эрвин. Я чувствую его присутствие у себя за спиной и изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания. Даже если его притяжение ко мне заставляет мои внутренности трепетать, а запах меняться. Я ничего не могу с этим поделать. Его феромоны просто… что-то со мной делают. Прежде чем я успеваю проскользнуть в класс биологии, Эрвин хватает меня за руку и разворачивает к себе. — Это не просьба. Мое сердце ухает куда-то в низ живота, и омега внутри меня дрожит от его низкого и опасного тона. Его обычно успокаивающий запах превращается во что-то горячее и ошеломляющее, его острый привкус обжигает мои легкие. — Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит так чертовски тихо, что я внутренне съеживаюсь. Что, черт возьми, со мной не так? Эрвин отпускает мою руку и выпрямляется. Он улыбается мне сверху вниз, и его запах возвращается в норму. Я резко втягиваю воздух, и снова могу дышать. — Тогда увидимся, — бормочет Эрвин, а потом оставляет меня стоять в почти пустом коридоре. Я расправляю помятый рукав своего темно-бордового кардигана и пытаюсь взять себя в руки, прежде чем отправиться внутрь. Пока я это делаю, мой взгляд натыкается на знакомое лицо в классе напротив. Эрен Йегер стоит перед учительским столом, сжимая в руках стопку бумаг и застыв на месте. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я почти уверен, что он только что стал свидетелем всей этой чертовщины. Ебаный бляздец. Какая удача. Оторвав от него взгляд, я спешу в свой класс, моля бога, чтобы мои шансы с Эреном не были разрушены из-за этой маленькой сцены. Я сажусь за свой стол и закрываю лицо руками. Почему я всегда должен все так чертовски усложнять для себя?

***

Когда я добираюсь до дома Эрвина после школы, то вхожу внутрь без стука (конечно, двери не заперты. Богатые люди никогда не запирают свои чертовы двери). Здесь тихо, как будто никого нет дома. Но я знаю, что Эрвин здесь, потому что его джип стоит на подъездной дорожке. Я стремительно поднимаюсь по лестнице, где, я знаю, должен быть Эрвин. Его запах повсюду, но сильнее всего он ощущается наверху, в его комнате. Это притягивает меня к нему, как песнь сирены, а я — всего лишь тупой моряк, которого вот-вот съедят заживо. Комната Эрвина не изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз. И с чего бы ей? Он кажется очень педантичным, что заставляет меня задуматься о том, почему он вообще интересуется мной. Быть со мной очень рискованно, и он это знает. Вот почему он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о нас. Что за игру он вообще ведет? Войдя внутрь, я захлопываю за собой дверь, что отвлекает внимание Эрвина от его компьютера. Он поворачивается на своем стуле, его глаза сверкают, когда он смотрит на меня. Здесь он выглядит гораздо более непринужденно и не выглядит так, как будто бы у него в заднице палка. Он откидывается на спинку стула и улыбается. — Тебе не обязательно закрывать дверь. Моих родителей не будет в городе всю неделю. В его голосе слышится самодовольство, от которого у меня по коже бегут мурашки. Не двигаясь, я стискиваю зубы, оставаясь неподвижно стоять перед дверью. — Во что ты играешь? — Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду. — Не прикидывайся идиотом, — усмехаюсь я, моя кровь становится горячей от гнева. В Эрвине есть что-то такое… невыносимое. Я просто хочу стереть это самодовольное выражение с его идеального гребаного лица. — Какого хуя мы здесь делаем, Эрвин? — Тусуемся. — Нет… — я проглатываю свой гнев. — Мы потрахались в субботу, а потом ты отправил меня восвояси. Ты вообще не разговаривал со мной в воскресенье. Не разговаривал со мной сегодня в школе, пока я не инициировал диалог… — Ты ведь на самом деле идешь на игру не для того, чтобы пообщаться с народом, да? — С хуя ли тебя это вообще волнует? Эрвин складывает руки на коленях и закидывает ногу на ногу, выглядя, на мой взгляд, слишком небрежно. — У меня сложилось впечатление, что между нами что-то есть. Я усмехаюсь. — И что это за «что-то»? Потому что последние два дня из-за твоего безразличия все казалось сущим пустяком. — Пойми, Леви, что я очень занят своей семьей, футболом и школой. Вчера я не связался с тобой, потому что проводил день с отцом, а потом мне нужно было сделать домашнее задание. А сегодня, ну, я не хотел, чтобы наши друзья заметили, что между нами что-то было. — Да что ты? И почему, Эрвин? Тебе стыдно, что мы трахались? Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, запах Эрвина меняется, и жар обжигает мои легкие, заставляя меня задыхаться. Он встает передо мной, глядя на меня сверху вниз с непроницаемым выражением в глазах. Он обхватывает мое лицо своей большой ладонью, его пальцы откидывают назад мои волосы. — Это правда, я не хочу, чтобы люди знали о нас. Но это не потому, что я стыжусь тебя. Скорее, это из-за моих родителей. И, что ж, ты же знаешь, как распространяются сплетни в этом городе. Я отбрасываю его руку. — Тогда почему бы тебе не пойти и не найти себе омегу получше? — Я не хочу другого омегу, — бормочет Эрвин, возвращая свою ладонь на мою щеку. Он крепко прижимает кончики пальцев к моей голове, делая так, что я не могу оттолкнуть его, даже если захочу. Чего, по какой-то причине, я не делаю. Наверное, я просто обожаю наказания. Эрвин наклоняется, запрокидывая мою голову назад, так что я вынужден смотреть на него снизу вверх. — Я хочу тебя. Эти три слова зажигают огонь в моих венах. Я знаю, люди говорят, что слова обладают силой и все такое, но, черт возьми, я действительно не верил в это до сих пор. Слова Эрвина о том, что он хочет меня, заставляют мои внутренности трепетать, кожу покалывать, а задницу подергиваться. Все, что ему нужно было сделать — это сказать три проклятых слова, и я готов сорвать с себя одежду ради него. Эрвин делает глубокий вдох, и на его губах появляется улыбка. — И, похоже, ты тоже меня хочешь. Очарованный его ароматом, я киваю головой, мое сердце колотится с невероятной скоростью в грудной клетке. Оно колотится так сильно, что даже причиняет боль. Я делаю глубокий вдох, чтобы попытаться успокоиться, но это ни черта не помогает. Под пристальным взглядом Эрвина я всего лишь податливая и покорная омега, а это совсем не то, кем я когда-либо хотел стать. Думаю, в конце концов, я не так уж и отличаюсь от остальных омег. — Скажи это, Леви, — бормочет Эрвин, делая шаг ко мне. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на край кровати. Он наклоняется надо мной, и у меня нет другого выбора, кроме как сесть на матрас. — Скажи, что хочешь меня. У меня в горле встает ком, и все мои нервы на пределе. Когда Эрвин вот так нависает надо мной, все мое прежнее раздражение исчезает, и я совершенно забываю, почему я была так зол на него. Прямо сейчас все, о чем я могу думать — это о том, как сильно я хочу, чтобы этот чертов альфа оставил на мне свою метку. — Я хочу тебя, — шепчу я. Когда мои нервы на пределе, у меня пересыхает во рту. Я облизываю губы, и взгляд Эрвина устремляется вниз, к моему рту, ярко-голубая радужка его глаз снова темнеет. Он хватает меня за плечо и толкает обратно на кровать. Вздох вырывается у меня изо рта, когда я падаю на матрас, и мои глаза расширяются, когда я смотрю на него снизу вверх. Неужели это происходит на самом деле? Он действительно собирается наконец-то трахнуть меня? Или он просто снова издевается надо мной? Если это так, то не думаю, что смогу это вынести. Я просто сгорю от сексуальной неудовлетворенности. К счастью, Эрвин начинает стаскивать мой темно-бордовый кардиган с плеч, задирая черную майку, его руки очень горячие и грубые на моей коже. Я приподнимаюсь на локтях и помогаю ему стянуть майку через голову. Как только моя грудь полностью обнажается, он переходит к моим брюкам, медленно расстегивая мои джинсы, не сводя с меня глаз, когда он скользит вниз по молнии и начинает стаскивать их с моих ног. Эрвин выпрямляется, глядя на меня сверху вниз голодными глазами. Его взгляд медленно скользит по мне, останавливаясь там, где мои ноги раздвинуты и видна моя задница. Я не такой мокрый, как в прошлый раз, когда был здесь, и это, кажется, раздражает Эрвина. Он хмуро смотрит на меня, но все равно продолжает раздеваться. В считанные секунды он полностью обнажен и снова нависает надо мной, как чертов Адонис. Иногда я задаюсь вопросом, что едят эти альфы, чтобы так накачаться. Они, должно быть, принимают какие-то стероиды. Их тела слишком сексуальны, чтобы быть полностью натуральными. Мои глаза скользят по его телу, оценивая каждую линию и изгиб его мышц. Но когда я дотрагиваюсь до его члена, я разочаровываюсь. Он тверд только наполовину. Это заставляет меня задуматься, не случилось ли со мной чего-нибудь. Почему он прямо сейчас не щеголяет твердым стояком? Разве я недостаточно хорош? Я должен начать свою игру. Больше никакого скромного омежьего дерьма. Я опускаюсь на колени и сажусь так, чтобы мои глаза были на одном уровне с его членом. Без колебаний я обнимаю его за плечи и притягиваю к себе, наши губы сливаются в поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание. Я задыхаюсь, прижимаясь к нему, мои руки сжимаются вокруг его шеи, когда он просовывает свой язык мне в рот. Он такой теплый, и его запах обжигает мои легкие. Моя голова начинает становиться легкой и воздушной, и мне с трудом удается дышать. Член Эрвина подергивается напротив моего собственного, и с каждым скольжением наших губ, с каждым движением наших языков он становится все тверже и тверже. Он хватает меня за задницу, гладит ладонями мои ягодицы и разводит их в стороны. Я чувствую прохладный воздух на своей дырочке; это заставляет меня дрожать, и тихий стон срывается с моего языка. Как бы ни было приятно целовать Эрвина, я хочу, чтобы все шло своим чередом. Внутри меня слишком много желания просто сидеть сложа руки и ждать, пока альфа сделает первый шаг. Я позволяю одной своей руке скользнуть вниз по мускулистой груди Эрвина, кончиками пальцев проводя по его соску. Но я не задерживаюсь там надолго, и моя рука опускается между нами. Я хватаю его массивный член и прижимаю его к своему. Я знаю, что некоторых людей может отпугнуть вид их члена рядом с тем, который в два раза больше их, но я нахожу это чертовски сексуальным. Осознание того, что Эрвин намного крупнее меня, заставляет мое сердце биться быстрее, и я чувствую, как что-то скользкое стекает по моему бедру. В тот момент, когда я начинаю поглаживать наши члены вместе, Эрвин ахает мне в рот, и я проглатываю этот звук. Знание того, что я доставляю удовольствие самому стойкому мудаку, которого когда-либо встречал, заставляет меня чувствовать себя всемогущим. — Эрвин, — шепчу я ему в губы, мои глаза наполовину открываются, когда я запечатлеваю последний поцелуй на его губах. Его щеки розовые, глаза черные как смоль, его обычно идеальные волосы слегка растрепаны. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Он резко втягивает воздух и сжимает мою задницу, его пальцы в опасной близости от моей мокрой дырочки. Я позволяю страстному стону сорваться с моих губ, когда выгибаю спину и подставляю свою задницу его руке. Это подбадривает его, и он засовывает один палец мне в задницу. Внезапное давление заставляет меня ахнуть, особенно потому, что кожа его члена такая мягкая и горячая по сравнению с моей собственной. Удовольствие, нарастающее внутри меня, заставляет мои мышцы дрожать, и мне так сильно хочется просто упасть на спину и позволить Эрвину трахнуть меня. Но я стискиваю зубы и упорствую, полный решимости заставить маску Эрвина треснуть, когда я сближаю наши члены и запускаю пальцы в его волосы. — Тебе это нравится, Эрвин? — Воркую я, стараясь, чтобы это звучало как можно более соблазнительно. Кажется, это срабатывает, потому что Эрвин стонет, его голова откидывается назад, намазанные гелем волосы падают ему на лицо. Но затем он снова вскидывает голову, его темные глаза впиваются в мои. — Этого мало. Он убирает мои руки со своего члена и вытаскивает палец из моей задницы. Прежде, чем я успеваю что-либо сделать или сказать, он переворачивает меня лицом в матрас, поднимая мою задницу в воздух, как будто я его чертова игрушка. Твердая ладонь шлепает меня по заднице, резкий звук разносится по комнате. Я задыхаюсь, мои пальцы впиваются в одеяло подо мной, и нижняя часть тела начинает наполняться жаром. Но затем его рука оказывается на моей пульсирующей коже, проводя мягкими круговыми движениями, в то время как другая его рука скользит между моих ягодиц. Два его пальца касаются моего входа, и в этот момент я такой влажный, что они легко проскальзывают внутрь. Позади меня Эрвин стонет, его ногти впиваются в мою задницу. Он погружает свои пальцы в меня, загибая их так, чтобы они точно касались моей простаты. Удовольствие разливается по всему моему телу, и я утыкаюсь лицом в матрас, чтобы заглушить свои стоны. Но Эрвин щелкает языком и хватает меня за волосы, оттягивая мою голову назад, мой рот приоткрывается, когда я задыхаюсь. Он нависает надо мной, его губы оказываются рядом с моим ухом. — Я хочу слышать тебя, Леви. Я хочу знать, насколько хорошо я заставляю тебя чувствовать себя. Затем он отпускает мои волосы и толкает меня обратно на кровать. Я крепко зажмуриваюсь, когда он вводит в меня еще один палец, и становится немного больно от жгучего растяжения, когда Эрвин раскрывает меня. Прикусив губу, я хнычу в простыни, когда удовольствие и боль смешиваются в моей голове, как пьянящий эликсир. — Хм, — мурлычет Эрвин и вытаскивает пальцы. Я вздрагиваю от холодной пустоты, оставшейся после него, и виляю задницей в ответ, молча умоляя его продолжать. — Не похоже, что тебе это действительно нравится, Леви. Ты уверен, что хочешь меня? — Да, — выдыхаю я, и мне противно, как отчаянно это звучит. Почему Эрвин всегда издевается надо мной? Ради всего святого, я просто хочу, чтобы его пальцы, или язык, или член были внутри меня. Он хочет, чтобы я умолял? Хочет, чтобы я скулил о том, как сильно я хочу, чтобы он трахнул меня? Скорее всего. Проглотив свою гордость, я приподнимаюсь на руках и бросаю на него взгляд через плечо. Его пальцы блестят от моей смазки, а его член тверд и истекает преякулятом, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Я так сильно хочу тебя, альфа. Хочу, чтобы твой член был внутри меня. Пожалуйста. Губа Эрвина подергивается, его глаза становятся все темнее и темнее. — Умничка. Внезапно Эрвин встает и уходит, оставляя меня одного на кровати. Он лезет в ящик комода, достает презерватив и разрывает упаковку зубами. Мой желудок сжимается. Я не буду трахаться, если этот ублюдок воспользуется презервативом. Ни за что на свете. — Тебе это не нужно, — говорю я, мой голос звучит более хрипло, чем я хотел бы. Он поднимает одну из своих густых бровей. — Я принимаю противозачаточные средства. Мы оба знаем, что это ложь. — Со сколькими людьми ты переспал? — спрашивает Эрвин со скептицизмом в голосе. — Я не знаю, — говорю я раздраженно. Что, кстати, не является ложью. — Какого хрена ты спрашиваешь меня об этом прямо сейчас? — Откуда мне знать, что ты чист? — Какого хуя? — Я снова сажусь на колени. — Ты думаешь, я заражен венерическими заболеваниями или чем-то в этом роде? Давай, Эрвин. Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я чист. Он прищелкивает языком и отводит взгляд с растерянным выражением лица. Тем временем я схожу с ума оттого, что он не собирается меня слушать, что он собирается надеть презерватив. И это было бы полным провалом. — Пожалуйста, Эрвин, я ненавижу презервативы. Если ты воспользуешься им, я не буду спать с тобой. Его челюсть напрягается, и он снова переводит взгляд на меня. Его глаза проскальзывают по моему лицу, пока он думает. После нескольких секунд мучительных раздумий он выбрасывает открытый презерватив в мусорное ведро и возвращается к кровати. Хотя, должен сказать, настроение сейчас несколько испорчено. Тем не менее, я возвращаюсь в исходное положение, приподнимая свою задницу в воздух, чтобы привлечь его внимание. И этого, кажется, ему достаточно. Он хватает меня за бедра, его пальцы резко впиваются в мою кожу. Я прикусываю нижнюю губу в предвкушении, зная, что большой член Эрвина полностью уничтожит меня. Я, черт возьми, не могу этого дождаться. Кончик его толстой головки прижимается к моей мокрой дырочке, и я задерживаю дыхание, ожидая, когда он войдет внутрь. Но он этого не делает. Вместо этого Эрвин врывается в меня без предупреждения, и безбожное растяжение его члена, проникающего в мою тугую дырочку, выбивает воздух прямо из моих легких. Я падаю плашмя на матрас, скуля в простыни, когда огонь распространяется по моей заднице и бедрам. Мои мышцы дрожат, когда я приспосабливаюсь к размерам Эрвина, мое дыхание приходит и уходит неровными волнами. Мои глаза щиплет от слез, и я прячу лицо в одеяло, пытаясь скрыть то, как сильно Эрвин влияет на меня. Эрвин не дает мне шанса привыкнуть к нему и начинает трахать меня, не сдерживаясь, его крепкая хватка притягивает мою задницу к нему каждый раз, когда он толкается вперед. Пронзительный стон срывается с моих губ, и пальцы на ногах подгибаются, когда боль пронзает позвоночник. Он что, наказывает меня прямо сейчас? Или Эрвин на самом деле так трахается? Честно говоря, я не могу сказать, мой разум слишком затуманен, чтобы что-либо осмыслить. — Э-Эрвин, — кричу я, чувствуя, что мой язык как будто бы становится ватным. Мои пальцы впиваются в матрас, как будто я держусь изо всех сил, когда Эрвин растягивает меня и глубоко входит. Мой живот напрягается, а бедра трясутся, когда его яйца ударяются о мой член. Все это слишком для меня, и я не могу выдавить из себя связных слов. Я хочу сказать ему, чтобы он притормозил, но каждый раз, когда я пытаюсь произнести эти слова, Эрвин проникает все глубже внутрь меня, и единственные звуки, которые вырываются из моего рта — это прерывистые всхлипы и стоны. — С-с… — бормочу я невнятно, изо всех сил пытаясь выдавить слова. Но Эрвин полон решимости окончательно уничтожить меня. Каждый раз, когда я стону или хнычу, он входит все сильнее и сильнее, и я чувствую, что он собирается пронзить меня насквозь своим толстым членом. — Тебе это нравится, Леви? — Шепчет он надо мной, его рука скользит по моей талии и давит на живот, пока он входит в меня снова и снова. Я чувствую себя таким горячим и наполненным, когда Эрвин глубоко внутри. Эрвин потирает выпуклость у меня на животе и стонет. — Ты такой маленький, но так хорошо меня принимаешь. Идеальный омега. Моя кожа загорается от его похвалы, и я не могу сдержать удовлетворенный стон, который вырывается из моего горла. — Тебе это нравится, да? — воркует Эрвин, покрывая быстрыми поцелуями мою спину, прежде чем выпрямиться и прижаться ко мне бедрами. — Тебе нравится, когда тебя называют хорошим мальчиком? Не в силах произнести ни слова, я слабо киваю, откидываясь на матрас, моя дырочка сжимается от его похвалы. Его руки сжимают мою задницу с обеих сторон, раздвигая мои ягодицы, прежде чем он снова начинает вонзаться в меня, заставляя звезды плясать на тыльной стороне моих век. — Блять! — Кричу я, не ожидая, что он так быстро сообразит. Еще один пронзительный стон, или хныканье, или подвывание — какой бы жалкий звук я ни издал, он срывается с моих губ, что, кажется, побуждает Эрвина действовать еще жестче. — Боже, да, Леви, ты такой узкий, такой приятный. Продолжай стонать для меня. Я совершенно беззащитен перед его словами. Его теплый и землистый аромат заполняет мои поры и наполняет легкие. Его член наполняет меня так, как я никогда раньше не был наполнен. Мне кажется, что моя грудь вот-вот взорвется от тепла и удовольствия, когда он жестко трахает меня, вдавливая в матрас. Будучи хорошей и покорной омегой, какой я и являюсь, я продолжаю стонать для него и невнятно произносить его имя. Продолжаю кусать простыни подо мной, пока слезы текут по моим щекам, а внутри нарастает давление. И когда я чувствую, что, наконец, нахожусь на пределе своих возможностей, Эрвин хватает мой истекающий смазкой член и дрочит мне, заставляя дрожать все мое тело, когда удовольствие опаляет мой разум и ослепляет меня. Сдавленный стон вырывается из моего горла, когда я кончаю на кровать под собой. Моя задница сжимается вокруг толстого члена Эрвина, мои ноги дрожат, когда я пытаюсь удержаться на ногах. Эрвин дрочит мне, пока мой член не иссякает, распутные пронзительные стоны льются с моих губ, как мед. — Вот и все, Леви, — воркует Эрвин, отпуская мой член и выпрямляясь, чтобы он мог трахнуть меня как следует. Он продолжает входить в меня еще долго после того, как мой член падает. Продолжает трахать меня, и у меня подкашиваются ноги и ему приходится поддерживать меня. — Почти все, Леви. У тебя так хорошо получается. Мое тело покалывает от усталости и удовольствия, когда Эрвин продолжает чрезмерно возбуждать меня. Как бы унизительно это ни было, я зашел так далеко, что из уголка моего рта стекает струйка слюны, отчего одеяло подо мной становится мокрым. Я в полном беспорядке — весь в поту, сперме и слюне. Я уверен, что выгляжу точь-в-точь как шлюха, за которую меня все принимают. И затем, как раз в тот момент, когда я думаю, что слишком насытился членом Эрвина, я чувствую, как его узел набухает внутри меня, греховно упираясь в мои стенки. Второе дыхание возвращает меня к жизни, и моя кровь горячо разливается под кожей. Я подбираюсь, задыхаясь от возбуждения, покалывающего мой живот. Я чертовски сильно хочу, чтобы его сперма была внутри меня. — Эрвин, — говорю я между прерывистыми вдохами. — Хочу твой узел. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Пожалуйста. — Да? — Хмыкает Эрвин, его узел еще больше раздувается от моей грязной болтовни. — Да, пожалуйста, — говорю я, мой член твердеет при мысли о том, что сперма Эрвина проникает глубоко в меня. Еще одна волна жидкости смачивает мою задницу, и Эрвин задыхается надо мной, его ногти впиваются в мои бедра. И затем его узел полностью формируется, его горячая сперма проникает глубоко внутрь меня. Мой живот дрожит, мышцы напрягаются, задница сжимается от ощущения его узла, удерживающего его сперму в моей заднице. Я чуть ли не мурлыкаю и трусь лицом о матрас. — Теперь я понимаю, почему ты не любишь презервативы, — смеется Эрвин, поднимая меня и сажая к себе на колени. Он откидывается на спинку кровати, прижимая меня к своей груди. Я сажусь на его узел, наслаждаясь тем, как глубоко он находится внутри меня. — Не знал, что у тебя есть такие кинки. — Заткнись, — ворчу я, отказываясь смотреть на него. Я не горжусь тем фактом, что во мне это есть. Я ничего не могу поделать с тем, что мне нравится. — Нет, я тебя не осуждаю, — говорит Эрвин легким и мягким голосом. Я никогда раньше не слышал, чтобы его голос звучал так беззаботно. Я ерзаю у него на коленях и оглядываюсь на него. Он улыбается мне и запечатлевает поцелуй на моем виске. — Это горячо. Что ж… такое у меня впервые. Большинство парней сходят с ума, когда я заставляю их кончать в меня. Но, опять же, Эрвин не такой, как все. Я не уверен, что о нем думать. Все, что он говорит или делает, полностью выводит меня из себя. Я предпочитаю ничего не говорить, с чем он, кажется, более чем согласен. Он обнимает меня и прижимается носом к моей шее, наши ароматы смешиваются в новый пьянящий аромат. — Знаешь, если ты пометишь меня запахом, то люди узнают, что мы вместе, — говорю я, стараясь казаться раздраженным, хотя это совсем не так. Ощущение того, что альфа отмечает меня своим запахом, радует омегу внутри меня, что, в свою очередь, радует меня самого. Эрвин мурлычет и покрывает ленивыми поцелуями мою шею, время от времени пробуя языком масло, выделяющееся из моей феромонной железы. — Значит, теперь мы вместе, хм? — Я не знаю… так ли это? Холодные голубые глаза смотрят на меня, и мое сердце на мгновение замирает. В Эрвине есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя живым, и в то же время рядом с ним я чувствую себя неуверенно. Как будто я не знаю, чего ожидать. И, откровенно говоря, я не знаю, нравится мне это или нет. — Давай просто скажем… если кто-нибудь попытается потрахаться с тобой, я боюсь того, что могу сделать с ними… и с тобой. Собственничество в его тоне заставляет мои внутренности содрогнуться, и я замираю, вглядываясь в его лицо, чтобы понять, шутит ли он. В его глазах жесткость, губы сжаты в серьезную линию. На его лице нет и следа юмора. И у меня такое чувство, что этот альфа еще более сумасшедший, чем я ожидал от него. Ну, блять. Видимо, мой план залезть в штаны к Эрену Йегеру с треском провалился.