Maneater

В начале недели у меня были сомнения по поводу Эрвина из-за того, что он игнорировал меня, контролировал и прочее дерьмо. И да, он по-прежнему игнорирует меня в школе, но это неважно. На самом деле мне все равно. Но позвольте мне сказать, что за пределами школы все было довольно неплохо. Каждый день после школы я заходил к Эрвину домой, и, поскольку его родителей нет в городе, это был настоящий марафон секса. Мы провели целую экскурсию по дому и отметили территорию — кухню, гостиную, подвал, комнату для гостей, ванную и даже спальню его родителей — нам было насрать. Я никогда в жизни не был настолько сексуально удовлетворен. Я даже не думал ни о ком другом всю неделю, и это — мой новый рекорд. Единственным недостатком всей этой схемы является тот факт, что разговаривать с Эрвином — все равно что болтать со стеной. Он не из болтливых, и я тоже, так что вместо разговоров мы просто трахаемся. Что, знаете ли, здорово и все такое, но моей заднице действительно не помешал бы перерыв. Чертовски больно сидеть и срать. Буквально. Вы наверное думаете: Леви, а как насчет твоих планов трахнуть Эрена Йегера? И знаете, это желание все еще где-то там, витает где-то в воздухе, но я знаю, что Эрвин будет не слишком счастлив, если я попытаюсь залезть к Эрену в постель. Несмотря на то, что у того, чем мы занимаемся, нет настоящего названия, то, как Эрвин наблюдает за мной в школе, заставляет меня думать, что он убьет любого, кто попытается просто подойти ко мне. И что ж, я бы предпочел, чтобы Эрена не убили только потому, что я хочу его трахнуть. Кроме того, с тех пор, как Эрен увидел, что Эрвин докапывается до меня в коридоре, он даже ни разу не взглянул на меня. Думаю, что сейчас он не проявляет ко мне никакого интереса — не то чтобы он делал это раньше, но все же… по крайней мере, раньше он смотрел на меня. Итак, я перестал пытаться. Хотя я все еще чертовски мило одеваюсь, потому что я одеваюсь не ради глупых парней, а делаю это для себя. Например, сегодня я надел черный оверсайз-свитер, колготки в сеточку и сапоги до колен. Я просто больше не лезу из кожи вон, чтобы попытаться соблазнить кого-то. После всего того секса, что у меня был, я все равно слишком устал для этого дерьма. Когда я прихожу на свой первый урок, то с удивлением вижу, что Эрен уже на своем месте — обычно он заходит сразу после звонка. Я чувствую, что он смотрит на меня, но не устанавливаю зрительный контакт, а просто подхожу и сажусь на свое обычное место прямо перед ним, ставлю свою сумку на пол и устраиваюсь поудобнее перед очередным чертовски скучным днем. — Привет, Леви, — раздается низкий и шелковистый голос у меня за спиной. Я напрягаюсь, и мое сердце делает странное маленькое сальто, когда я понимаю, кто со мной разговаривает. Я медленно поворачиваюсь, и мой взгляд сразу же встречается с самыми великолепными зелеными глазами, которые я когда-либо видел. Они такие яркие и бесконечные, что я мог бы легко потеряться в них. — Привет? — Говорю я, но это больше похоже на вопрос. Какого черта Эрен разговаривает со мной именно сегодня? Я даже не подозревал, что он знает мое имя. Эрен теребит карандаш, но его пристальный взгляд останавливается на мне. Как будто он нервничает и уверен в себе одновременно. — Ты дружишь с Эрвином Смитом, верно? Ох, так вот в чем дело. Его интересую не я, а мой тупоголовый друг-с-привилегиями. — Да, какого хуя тебя это интересует? Он усмехается и поднимает на меня брови. На его губах появляется малейший намек на улыбку, и он выглядит удивленным моей вульгарной манере речи — как и большинство людей. Идиоты. Можно сразу понять, что я та еще штучка. Эрен быстро берет себя в руки, его плечи распрямляются с новообретенной уверенностью. — Ну, поскольку он капитан команды, и мы практически гарантированно поедем в Штаты благодаря нему, вся команда хочет внести свой вклад и сделать ему подарок. Не мог бы ты подсказать мне, что ему нравится? Я смеюсь над этим. Это не громкий смех или что-то в этом роде, но я думаю, что то, о чем просит меня Эрен, чертовски забавно. Может, я и трахаюсь с этим парнем, но на самом деле я ни хрена о нем не знаю. — Вы же товарищи по команде, почему вы не знаете что ему подарить? — Ну, на самом деле его не так-то просто разговорить. — Верно, — соглашаюсь я. — Богом клянусь, такое ощущение, что у него в жопе палка, мешающая ему говорить. Эрен смеется над этим, и, черт возьми, его улыбка лучезарна. То, как загораются его глаза, напоминает мне сверкающие изумруды под солнцем, и, мое сердце на полсекунды перестает биться. — Я не понимаю, как вы с ним подружились, — говорит Эрен с улыбкой. — Я имею в виду, он когда-нибудь разговаривает или просто загадочно смотрит на тебя все время? — Нет, он просто смотрит. — И трахается действительно хорошо, но я не собираюсь этого говорить по очевидным причинам. — Так что, честно говоря, я не могу сказать тебе, что ему нравится. Он любит футбол, пиздецки богат и является самым загадочным мудаком, которого я когда-либо встречал. — Черт, — говорит Эрен, качая головой. Он откидывается на спинку стула, но его глаза не отрываются от моих. Я упоминал, что он сногсшибательно великолепен? Потому что с его гладкой загорелой кожей и шелковистыми длинными волосами, острой линией подбородка и полными губами… я не могу оторвать от него взгляд. Дерьмо. Возможно, он все еще мне нравится. — Слушай, — внезапно говорит Эрен, вырывая меня из моих мыслей. — Почему я никогда не видел тебя на игре? Я бросаю на него недоверчивый взгляд. — Я похож на человека, который ходит на футбольные матчи? — Не знаю. — Он наклоняется вперед, на его губах хитрая ухмылка, зеленые глаза сверкают в свете флуоресцентных ламп. — Какой ты человек, Леви? Прежде чем я успеваю что-то сказать, звонит звонок. Тем не менее, я не отвожу глаз от Эрена. Наши взгляды до сих пор сцеплены, и есть ощущение, что он заглядывает в мою душу, пытаясь понять, кто я на самом деле. Напряжение между нами заставляет мое сердце учащенно биться. Несмотря на то, что по школьному радио передают утренние объявления, я медленно облизываю губы, оглядывая его с ног до головы, и шепчу: — Не знаю. Думаю, тебе придется выяснить это самому. Улыбка Эрена превращается в дерзкую ухмылку, и он откидывается на спинку стула, все еще вертя в руках карандаш, его глаза бегают по моему лицу, как будто он пытается придумать что-то остроумное. Но прежде чем он успевает что-то сказать, я поворачиваюсь и заканчиваю разговор. Тот факт, что последнее слово осталось за мной, заставляет мою кровь гореть от удовлетворения, и я чувствую, что прямо сейчас опьянен властью. Я не могу удержаться от улыбки, глядя на белую доску передо мной.

***

Теперь, когда я вроде как трахаюсь с Эрвином, на самом деле нет никакой причины идти на футбольный матч сегодня вечером, кроме как поддержать его и Майка. И, что ж, честно говоря, это недостаточно веская причина, чтобы стоять на холоде и смотреть, как кучка идиотов бегают по футбольному полю, но я не хочу вести себя подозрительно рядом с Ханджи. Если она заметит, что я перестал пытаться перетрахать всю школу, то захочет знать почему. К черту Эрвина и всю его ебаную секретность. Это действительно усложняет мою жизнь. Но я продолжу все скрывать, потому что секс хорош, и я действительно неравнодушен к нему, даже если разговаривать с ним — все равно что смотреть, как сохнет краска. Он не идеален, но и я тоже, так что на самом деле у меня нет права судить. Ханджи забирает меня на своем неоново-зеленом Приусе и везет нас с Петрой на игру. Они обе разодеты, как будто собрались в клуб: в золотом и черном, с раскрашенными лицами и помпонами на голове. По сравнению с ними я выгляжу странно, потому что на мне черные джинсы с высокой талией, в которых я прорезал дырки, черная водолазка с подвернутым воротом, укороченная черная джинсовая куртка, черная шапочка (трудно догадаться, что мой любимый цвет — черный?) и, как вы уже поняли, черные милитари-сапоги. В конце концов, я знаю, что выгляжу сексуально, а они выглядят как полные идиотки. — Эта игра очень важна, — говорит Ханджи, пока направлятся к трибунам, чтобы занять места. В руках у нее огромная банка попкорна, и она улыбается, как ребенок в Рождество. — Если мы победим, то будем участвовать в Штатах. Разве это не захватывающе? — Конечно, — фыркаю я, хотя на самом деле мне насрать. На улице чертовски холодно, и на трибунах слишком много людей. Я чувствую, как взрослые и студенты смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Эта старая карга, которая живет через улицу от меня, пристально смотрит на меня. Я злобно зыркаю на нее, и она тут же отводит взгляд. Вот именно, старая сука. Сгинь. — Ой, да ладно, Леви, — говорит Петра, игриво шлепая меня по руке. — Сегодня вечером будет весело. Ты просто должен вытащить палку из своей задницы. — Нет у меня никакой палки в заднице, — ворчу я. Если я хожу странно, то это потому, что Эрвин трахнул меня на кухонном островке перед игрой, и у меня болит задница. Но я не могу этого сказать по очевидным причинам, поэтому я просто оставляю все так, как есть. Петра бросает на меня недоверчивый взгляд, который я игнорирую. Ханджи находит для нас несколько свободных мест, и когда мы садимся, я оказываюсь зажатым между ними двумя. Металлические трибуны чертовски холодные, что, не буду врать, в некотором роде приятно. И плюс ко всему, зажатый между Ханджи и Петрой, я относительно согреваюсь в этот ебануто холодный вечер. Так что, в общем, могло быть и хуже. — Итак, Леви, — начинает говорить Ханджи, ее ястребиный взгляд устремлен на меня, на ее губах появляется озорная улыбка. Ага, мне это уже не нравится. — Ты был ужасно тихим на этой неделе, я не слышала ни одной сплетни о тебе, кроме того факта, что никто не слышал никаких сплетен о тебе. Ты нашел себе кого-то особенного? Видите, это то, о чем я говорил. Ханджи чертовски наблюдательная. Я был раздражен, но я знаю ее уже много лет, и на данный момент я привык к тому, что она помещают меня под микроскоп и осматривает, как лабораторную крысу. — Нет, — говорю я, не глядя ей в глаза. Я смотрю вниз на поле, впиваясь взглядом в отвратительно громкий и не в такт марширующий оркестр, исполняющий свое предматчевое шоу. Они такие громкие и звучат так ужасно, что я аж захотел, чтобы они уже заткнулись к чертовой матери. — Решил сделать перерыв после Гюнтера. — Он был настолько плох, да? — говорит Петра, и в ее голосе действительно звучит некоторая озабоченность. Но это всего лишь Петра. Она милая и чуткая — слишком добрая, чтобы быть моим другом. Но она все равно остается рядом, несмотря на мои придурковатые наклонности. Она очень хороший человек. Я пожимаю плечами, не совсем уверенный, что сказать. Ложь — не самая моя сильная сторона. — Да, я имею в виду, это было плохо. Это просто… — Я вздыхаю. — Я не знаю. Думаю, все эти одноразовые перепихоны становятся немного скучными. Ханджи разочарованно завыла. — Ну и что? Разве мы не попытаемся найти тебе какой-нибудь горячий член сегодня вечером? Я бросил на нее косой взгляд. — Я такого не говорил. Я сказал, что делаю перерыв в этом деле, а не оставляю его навсегда. Она расслабилась и отправила в рот горсть попкорна. — Слава богу. Потому что я положила глаз вон на ту милашку с того момента, как мы сели. А потом мы погрузились в разговор о мальчиках, как и обычно. В какой-то момент начинается игра, но я на самом деле не понимаю правил, поэтому почти не смотрю. Тем не менее, это довольно сложно, потому что Ханджи и Петра все время говорят об игроках в команде, оценивая, насколько они сексуальны. И всякий раз, когда они хорошо играют, их рейтинг повышается. Эрвин прямо сейчас оценивается на десять из десяти. И я признаю, он действительно хорошо смотрится в форме — в этих обтягивающих футбольных штанах его задница выглядит великолепно. И его форма, когда он бросает мяч, честно говоря, величественна, он выглядит по-настоящему естественно на поле. Как будто был рожден, чтобы играть в эту дурацкую игру. Я действительно не понимаю, что происходит, но все равно не могу отвести от него глаз. По-видимому, теперь я фанат футбола, потому что смотрю игру так, как будто от этого зависит моя жизнь. Эрвин бросает мяч в центр поля Эрену, крайнему защитнику команды в стартовом составе, по словам Ханджи и Петры. Даже спорить не стану — он чертовски сексуален и в униформе. Как бы то ни было, Эрен так грациозно бежит по полю, не сводя глаз с мяча, который летит к нему по вечернему небу. Защитник прикрывает его руками (боже, хотел бы я быть на его месте), но он такой маленький по сравнению с Эреном, что выглядит скорее раздражающим. Эрен прыгает в воздухе, как газель, выставляя напоказ свои гибкие мышцы и и длинные ноги, когда ловит футбольный мяч и гонит его по полю для тачдауна. Весь стадион взрывается ревом приветствий, все вскакивают на ноги в оглушительном возбуждении. Оркестр начинает играть праздничную песню, и команда поддержки исполняет победный танец. Даже Ханджи и Петра встают, выкрикивая дифирамбы Эрвину. Я остаюсь сидеть, снова оказавшись лишним. Вы никогда не поймаете меня на том, что я в восторге от футбола. Мне все равно, трахаюсь ли я с квотербеком, аплодисменты были бы совершенно не в моем характере. В конце концов, все садятся, и когда Эрвин уходит с поля, он замечает меня на трибунах. Он замирает перед скамейкой, его глаза встречаются с моими. Он прижимает шлем к бедру, его волосы намокли от пота, выбившиеся светлые пряди развеваются на ветру. Я признаю, он выглядит суперсексуально в таком виде, и я настолько… слаб по отношению к этому альфе, что даже не вижу, как Эрен приближается к нему. И, конечно, альфы должны быть братанами или что-то в этом роде, поэтому наша потрясающая связь прерывается, когда Эрвин отводит от меня взгляд. Эрен похлопывает его по спине и расплывается в улыбке, когда они стукаются кулаками. Теперь я смотрю на Эрена, и, о боже мой, он тоже выглядит чертовски хорошо. С его загорелой кожей, блестящей от пота, шелковистыми каштановыми волосами, собранными в неаккуратный пучок и распущенными прядями, обрамляющими улыбающееся лицо — он абсолютно сногсшибателен. Дерьмо. Почему эти два альфы держат меня за яйца? Когда они вот так стоят вместе, у меня изо рта идет пена, как у бешеной собаки. И теперь я не могу перестать думать о том, как они вдвоем трахают меня одновременно, и, черт возьми, мне больше не холодно. Но, к сожалению, моя фантазия не длится вечно. Эрвин садится на скамейку, в последний раз смотрит на меня через плечо, видит, что я смотрю на Эрена, и улыбка с его лица полностью исчезает. И поскольку Эрвин не умеет скрывать эмоции, Эрен следует за его взглядом и мимолетная улыбка освещает его глаза, когда он видит меня. Он застенчиво машет мне рукой, а затем поворачивается и садится рядом с Эрвином, чья спина тверда, как доска. Они начинают говорить бог знает о чем, и, судя по всему, Эрвин недоволен. Я могу сказать это по гигантской палке, которая снова засунута ему в задницу. — Я сумасшедшая или Эрен Йегер только что помахал тебе? — спрашивает Петра. — Нет, нет, я тоже это видела, — говорит Ханджи и наклоняется ко мне поближе, изучая мое лицо, как будто ответ на эту загадку будет написан на моих щеках. — Леви, что ты сделал? Отпрянув от них, я случайно натыкаюсь на Петру, и она нежно кладет руку мне на спину, чтобы поддержать меня. Я свирепо смотрю на Ханджи, и та отступает, давая мне пространство. Когда у меня наконец появляется возможность вздохнуть, я выпрямляюсь и говорю: — Ничего я, блять, не делал. — Он улыбнулся тебе, — тихо говорит Ханджи. — Да, и? — И я даже не знала, что вы разговаривали! Разве ты не пытался залезть к нему в штаны с начала года? — Мы разговаривали один раз, может быть, минут пять, и это было сегодня в классе. И да, я действительно хотел залезть к нему в штаны… — Хотел?! — Ханджи визжит, их глаза расширяются. — Что-нибудь изменилось? — Ничего не изменилось, я просто не собираюсь тратить свое время на кого-то, кто мной не интересуется. Может, ему нравятся только девушки-омеги. Петра задумчиво хмыкает. — Возможно, это к лучшему. Я слышала, что в него вцепилась Хистория. Конечно, эта Хистория — капитан команды черлидерш и любимая омега школы. Они с Эреном — идеальная пара. Да, я знаю, мне следовало этого ожидать, но все равно паршиво осознавать, что я никогда не узнаю, хорош ли Эрен в постели. Победа, которую я одержал сегодня утром, теперь кажется совершенно бессмысленной. Желчь подступает к моему горлу, и я чувствую, что меня сейчас стошнит. Конечно, Эрен уже занят. О чем, черт возьми, я думаю? Эрвин прямо там, на поле, смотрит на меня — я не имею права ревновать, злиться или расстраиваться. Начнем с того, что Эрен никогда не был моим. Он был просто трофеем, за которым я гонялся; еще одним именем, которое можно было бы добавить в коллекцию. Эрвин, однако — нечто большее, чем просто трофей. Несмотря на то, что я до сих пор понятия не имею, что между нами происходит, я определенно что-то чувствую к этому парню. Я имею в виду, каждый раз, когда он смотрит на меня, мое сердце немного подпрыгивает, а ладони становятся липкими. Это должно что-то значить, верно? — Давай, — говорит Петра, дергая меня за рукав куртки. Все покидают трибуны, но я все еще сижу там как идиот, уставившись на Эрвина, как влюбленный подросток. Ну, я им и являюсь. — Вся команда идет в бургер-бар 145 в окрестностях квартала за бургерами и молочными коктейлями. Празднование после игры и все такое. Мы должны пойти! Бьюсь об заклад, Эрвину и Майку это понравилось бы. — Вы, ребята, идите, а я пойду домой, хочу поспать. Честно? Я не думаю, что смогу вынести целый вечер, наблюдая, как Эрен и Хистория строят друг другу глазки, в то время как Эрвин холодно относится ко мне. Я могу вести себя жестко — как будто у меня нет сердца, — но это немного чересчур для меня. — О, ты уверен? — Петра хмурится, и я могу искренне сказать, что она разочарована. — Но сегодня вечер пятницы, малыш! — Скулит Ханджи. — Пойдем с нами, немного повеселимся для разнообразия. — Я не в настроении. — Ну, я не повезу тебя домой, так что тебе придется пойти! — Пошла ты, — огрызаюсь я, раздраженный до чертиков. Ханджи всегда заставляет меня делать то, чего я не хочу делать, клянусь богом. — Тогда я пойду домой пешком. — О, нет, вы этого не сделаете, мистер, — говорит Ханджи, хватая меня за руку и стаскивая вниз по ступенькам. Если бы у меня не было чувства координации, я, вероятно, упал бы ничком. Но у меня всегда было удивительно хорошее равновесие, поэтому я просто спотыкаюсь о свои ноги, когда она начинает тянуть меня за собой. — Ханджи, серьезно, отпусти меня. — Да, Ханджи, не заставляй Леви делать то, чего он не хочет. Ханджи поворачивается к Петре, надувшись, как ребенок. — Но Леви больше с нами не тусуется. Он просто использует нас, чтобы мы сводили его с парнями, и даже не говорит за это «спасибо». — Я не прошу тебя делать это, — говорю я, вырывая свою руку из хватки. — Ты взяла на себя роль свахи. Это не мое желание. — Почему ты такой грубый? — Почему ты такая раздражающая? Ханджи таращится на меня, и меня так и тянет бросить что-нибудь ей в рот в ответ на ее доебы. Но телефон жужжит у меня в кармане, и я вытаскиваю его, замечая имя Эрвина, мелькающее на экране. И почему это заставляет мое сердце биться быстрее? [Эрвин] Ты придешь в Бургер-бар 145?

[Леви] Нет

— С кем ты переписываешься? — спрашивает Ханджи, вытягивая шею, как цыпленок, пытаясь посмотреть на мой телефон. Я убираю его и свирепо смотрю на нее. — Ни с кем. Мой телефон снова вибрирует. Я отхожу от Ханджи и Петры, чтобы ответить. [Эрвин] Почему? Я хочу тебя видеть.

[Леви] Я не в настроении

[Эрвин] Я угощу тебя ужином. А потом ты можешь остаться у меня на ночь. Мои родители все еще в Сине. Мое сердце делает кульбит. Я не могу не думать, что это что-то вроде свидания, и, судя по всему, он не будет игнорировать меня. К тому же, если я останусь на ночь, значит, будет еще больше секса. И я никогда не был из тех, кто отказывается от секса.

[Леви] Хорошо, я приду. Но я клянусь богом, если ты будешь игнорировать меня всю ночь, я надеру тебе задницу.

[Эрвин] Хех. Я бы хотел посмотреть на твои попытки. ;) Я хмуро смотрю на свой экран. Эрвин пытается использовать эмодзи, и это немного жутковато, не буду врать. Хорошо, что я с ним не из-за его навыков переписки. Вздыхая, я кладу телефон в карман и смотрю на своих подруг, которые, очевидно, все это время стремно пялились на меня. — Хорошо, я пойду. Они обе лучезарно улыбаются мне, Ханджи делает все возможное, чтобы завизжать, и пронзительный звук долетает до моих ушей. Она хватает меня за руку и против моей воли тащит в ночь, о которой я могу пожалеть, а могу и не пожалеть.

***

Ресторан битком набит студентами, обслуживающий персонал бегает, как ужаленный, пытаясь поспеть за внезапным наплывом людей. В столовой шумно и многолюдно, и каждая частичка меня хочет развернуться и пойти домой. Но на данный момент я серьезно застрял здесь до тех пор, пока не смогу поехать домой с Эрвином. В другом конце столовой стоит длинный стол, за которым сидят члены футбольной команды и их близкие. Эрен среди них, и его рука небрежно перекинута через плечо Хистории. Она наклоняется к нему, на ее розовых губах довольная улыбка, и она выглядит счастливой, как чертов персик. Меня тошнит от одного взгляда на это. Я отрываю от них взгляд и ищу Эрвина. Он сидит с Майком и еще несколькими парнями, которых я на самом деле не знаю. Есть три свободных места, которые, я полагаю, он приберег для нас. Ханджи идет первой к столу, и я следую за ней вместе с Петрой. Когда мы подходим ближе, Эрвин поднимает голову и улыбается нам, и, что удивительно, улыбка не исчезает, когда наши глаза встречаются. Во всяком случае, похоже, что он немного повеселел. Либо это я выдумываю всякое дерьмо у себя в голове. — Леви, иди сюда, — говорит он, выдвигая стул рядом с собой. Кажется, никому не кажется странным, что он специально просит меня сесть рядом с ним, что, я полагаю, хорошо. Ханджи и Петра занимают места напротив него, а я сажусь на место, зарезервированное специально для меня. Когда я сажусь, Эрвин наклоняется и кладет руку мне на колено под столом. Он наклоняется очень близко к моему уху и шепчет: — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Мое лицо мгновенно вспыхивает, а сердце бешено колотится в груди. Я не знаю, что сказать, поэтому вообще ничего не говорю. На самом деле, я даже не смотрю на него. Я боюсь, что если я это сделаю, моя маска треснет, и все узнают, что мы трахаемся. Несмотря на то, что я игнорирую его, его рука остается на моем колене, его сильные пальцы впиваются во внутреннюю сторону моего бедра. Это заставило бы мою кровь течь быстрее, если бы не тот факт, что я вижу, как Эрен смотрит на меня краем глаза. Какого черта он продолжает смотреть на меня? Я бросаю на него взгляд, и как только наши глаза встречаются, он быстро отводит взгляд, делая вид, что участвует в разговоре, который ведут Хистория и Армин. Да, очень ловко, приятель. Так проходит большая часть вечера. Иногда я чувствую, как этот пристальный взгляд прожигает меня насквозь, и я просто знаю, что это Эрен снова смотрит, и изо всех сил стараюсь не смотреть в ответ. Я хочу это сделать, но не хочу видеть, как Хистория повисает у него на руке и кладет голову ему на плечо. Не только потому, что это означает, что Эрен занят, но это также заставляет меня понять, что я никогда не смогу сделать это с Эрвином, поскольку он не хочет, чтобы люди знали о нас. Не то чтобы я этого хотел или что-то в этом роде. На самом деле я не очень тактильный человек. Но все же, этот вариант был бы хорош. — Почему Эрен продолжает смотреть на тебя? — Эрвин говорит тихим голосом. Значит, он тоже это заметил. Блять. Я бросаю на него взгляд. Его плечи напряжены, а глаза прикованы к Эрену, и они холодны, как лед. — Хуй его знает. — Ты же не трахаешься с ним? — Что? — Говорю я слишком громко. Несколько человек останавливаются, чтобы посмотреть на нас. — И когда же я по-твоему это делаю? Эрвин неловко ерзает на своем месте, его взгляд скользит по столу, по всем вытаращенным лицам. — Расслабься, Леви. Это был просто вопрос. Я не из тех, кто устраивает сцены, так что ради себя я прекращаю это. Тем не менее, я не могу удержаться от того, чтобы не пробормотать: — Тупой ебаный вопрос. Эрвин хмыкает и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. На данный момент все вернулись к своим делам. Я действительно не понимаю, в чем заключаются действия Эрвина. Не похоже, что у него есть какие-то конкуренты. Эрен не проявил ко мне никакого интереса, и у него на руках идеальная омега. — Итак, Эрен, — говорит Эрвин через стол. Эрен смотрит на него снизу вверх, его брови нахмурены. — Вы с Хисторией теперь наконец-то встречаетесь? Его щеки становятся ярко-красными, и за столом становится шумно, когда его товарищи по команде начинают посвистывать. Он опускает взгляд на свою еду, на мгновение теребя салфетку (это ерзанье заставляет меня думать, что у него тревожное расстройство). А затем, через полсекунды, он снова становится тем улыбающимся, самоуверенным ублюдком, которым и был две минуты назад. Это произошло так быстро, что я даже не уверен, правильно ли я все понял. — Да! — Хистория отвечает за него, ее голубые глаза сверкают от улыбки. — Он пригласил меня на свидание перед игрой. Эрвин фыркает, на его губах коварная ухмылка. — Ну неужели. Я знаю, что он делает. Я не так глуп, как людям нравится обо мне думать. Эрвин выставляет напоказ тот факт, что Эрен занят, о чем я уже в курсе, так что я не знаю, почему он чувствует необходимость устраивать из этого целое шоу. Их товарищи по команде согласились, и все присоединились к тому, чтобы накидать Эрену хуев за шиворот за то, что он так долго ждал. Очевидно, он говорил о ней без остановки с начала сезона. Я смотрю на Эрвина, и он выглядит самодовольным. Он смотрит на меня сверху вниз, и холодный взгляд его глаз заставляет меня вздрогнуть. Затем он отводит взгляд, достает свой бумажник из заднего кармана, бросает немного наличных на стол и встает. Он выжидающе смотрит на меня, и, по-видимому, я просто должен встать и последовать за ним. Вздыхая, я встаю, мой стул громко скрипит по полу. Ханджи и Петра смотрят на нас, явно сбитые с толку тем, почему мы уходим вместе. Это настолько подозрительно, что заставляет меня задуматься, в чем заключается игра Эрвина. Как бы то ни было, я не тот, кого волнует, что думают люди. Это на его совести. — Вы уходите? — спрашивает Ханджи, ее нижняя губа выпячивается в надутой форме. — Леви неважно себя чувствует. Попросил меня отвезти его домой, — легко объясняет Эрвин. О, так, я полагаю, теперь я жертва? Это выводит меня из себя, и я чувствую, как мое лицо морщится от раздражения, а кулаки сжимаются. Мне приходится сдерживаться, чтобы не наброситься на него и не ударить по лицу, что довольно тяжело. — Оу, ладно, выздоравливай, Леви, — говорит Петра с искренним беспокойством в глазах. Благослови бог сердце Петры. Она слишком хороша для того, чтобы дружить со мной. Мои друзья прощаются с нами, и Эрвин выходит из ресторана первым. В тот момент, когда мы оказываемся вне пределов слышимости из-за стола, он наклоняется ко мне, его рука обвивается вокруг моего затылка. Он крепко сжимает мою шею сзади и говорит низким и грубым голосом: — Когда мы вернемся домой, я собираюсь напомнить тебе, что ты мой.