Maneater

Я не хочу сегодня идти в школу. Знаю, что так говорит каждый подросток, но обычно я ничего не имею против школы. Конечно, она чертовски скучная и впустую тратит мое время, но вытаскивает меня из дома и позволяет взаимодействовать с другими людьми, кроме моего дяди. Однако сегодня я просто хочу остаться в своем гнездышке на весь день, чтобы не встречаться лицом к лицу с Эрвином, Эреном, или моими друзьями. Но я не трус, который прячется, когда тяжело. Поэтому я выбираюсь из своего гнездышка и готовлюсь. Сегодня я не особо стараюсь: надеваю простую пару выцветших голубых джинсов, серую водолазку, чтобы скрыть шею, и мешковатую куртку с капюшоном. К тому времени, как я выхожу из своей комнаты, Кенни уже ушел, поэтому я готовлю себе быстрый завтрак, ем один на кухне, а затем заканчиваю собираться. Когда приходит время уходить, я надеваю свои белые кроссовки и тащу свою счастливую задницу в школу. Прогулка недолгая, но всю дорогу мой завтрак грозит выйти наружу. Мне приходится надеть наушники и включить музыку, чтобы отвлечься от беспокойства, сеющего хаос в моем желудке. Я продолжаю напоминать себе, что я сильный и не должен бояться встречаться лицом к лицу со своими сверстниками, особенно после того, как я столкнулся с ними после того, как обо мне распространилась куча неприятных слухов. Если я справился с тем дерьмом, то смогу справиться и с этим. Когда я вхожу, коридоры уже переполнены, и у меня есть всего пять минут до первого звонка. Возможно, я шел сегодня немного медленно, а может, и нет, чтобы не прийти сюда раньше времени и не столкнуться с Эреном. Натягивая капюшон на голову, я опускаю голову и надеваю наушники, пока запихиваю рюкзак в шкафчик и беру свои вещи. Кажется, никто не замечает меня, когда я бреду по коридору к своему первому уроку. Когда я вхожу в класс, до звонка остается всего минута. Эрен уже на своем месте, и я снова чувствую, как он пристально смотрит на меня. Не обращая на него внимания, я сажусь за свой стол, ссутулившись, и смотрю прямо перед собой на доску. Если Эрен мне что-то говорит, я этого не слышу, потому что музыка играет на полную. Черт, я даже не слышу, когда начинается урок, я просто вижу миссис Роулингс, стоящую в передней части класса и болтающую бог знает о чем. А потом ее взгляд останавливается на мне, и она хмурится. Дерьмо. У меня неприятности, не так ли? Ее губы шевелятся, но я ее не слышу. Я вытаскиваю один из своих наушников. — Убери это, Аккерман, — говорит она резким голосом. — И опусти капюшон. Ты же знаешь, что это противоречит дресс-коду. Ебаная сука. Клянусь, дресс-код в этой школе произвольный. Вздыхая про себя, я делаю, как мне говорят, не пытаясь больше привлекать нежелательное внимание. Но как только я опускаю капюшон, ее взгляд опускается на мою шею, и ее глаза расширяются. — Класс, пожалуйста, начните читать главу 10, и мы обсудим ее, когда я вернусь. Аккерман, бери свои вещи и пойдем со мной. Блять-блять-блять. Я стараюсь оставаться как можно более спокойным, собирая свои вещи, но мое сердце бешено колотится в груди, и я чувствую, как мои руки становятся скользкими от пота. Все в классе пялятся на меня, и мне хочется крикнуть им, чтобы они отвалили. Но я этого не делаю, потому что не хочу устраивать еще более крупную сцену. Когда я встречаю миссис Роулингс в коридоре, она выглядит скорее обеспокоенной, чем сердитой, что, по-моему, хорошо? Она закрывает дверь класса и складывает руки на груди. — Леви, как твой учитель, я очень обеспокоена этим синяком на твоей шее… — Ничего страшного, — оборвал я ее. Я чувствую себя заезженной пластинкой, снова и снова повторяющей людям, что это ерунда. Так оно и есть, но я не могу на самом деле легко это объяснить, не так ли? — Наша школа очень серьезно относится к жестокому обращению и издевательствам… — Господи Иисусе, блять, — бормочу я себе под нос. — Надо мной никто не издевается. — Хорошо, — говорит она, но звучит так, будто она мне не верит. — Тем не менее, нам нужно будет спуститься в офис и сообщить об этом. — Тут не о чем сообщать, — говорю я и начинаю злиться. Почему все так упорно суют свой нос в мои дела? Я могу сам о себе позаботиться. — Даже если так, я бы хотела, чтобы ты пошел со мной. На самом деле, похоже, что на данный момент у меня нет особого выбора, поэтому я следую за миссис Роулингс по коридору в сторону директорского офиса. Всю дорогу туда я пытаюсь придумать какое-нибудь дурацкое оправдание тому, почему у меня на шее огромный синяк в форме ладони. Я мог бы сказать, что это из-за какого-то грубого секса, который у меня был, но держу пари на что угодно, они подумают, что я просто покрываю своего предполагаемого абьюзера, потому что кто, черт возьми, занимается таким грубым сексом в моем возрасте? Я не могу сказать им, что это от моего дяди, потому что, знаете ли, жестокое обращение с детьми привело бы к тому, что меня забрали бы, и как бы сильно мне не нравился этот ублюдок, я не хочу попасть в приемную семью. Я мог бы придумать какую-нибудь нелепую ложь и сказать, что вчера вечером на меня напали по дороге домой с игры, но большая часть футбольной команды видела, как я возвращался домой с Эрвином, а Эрен видел меня на следующее утро… О, блять. Я чувствую, что меня сейчас стошнит, когда мне вспоминаю о том факте, что Эрен думает, что Эрвин издевается надо мной. Особенно потому, что когда я сижу в кабинете директора, я вижу, как Эрен подходит к миссис Роулингс за окном и разговаривает с ней с серьезным выражением лица. Я откидываюсь на спинку сиденья и натягиваю капюшон на голову, желая просто раствориться в пустоте, чтобы мне не пришлось иметь дело со всей этой школьной ерундой. Какого хрена я просто не прогулял сегодня школу, как изначально хотел? Неужели я такой уж мазохист? Директор Закклай высовывает голову из своего кабинета. — Леви, заходите, пожалуйста. Я неохотно поднимаюсь со стула и тащусь в его кабинет. Он закрывает за мной дверь и жестом приглашает меня сесть на одно из кресел перед его столом. Игнорируя его, я скрещиваю руки на груди в знак неповиновения. — Я не понимаю, почему я здесь. — Вы здесь, потому что у нас есть основания полагать, что вы стали жертвой жестокого обращения, и как педагоги, мы несем ответственность за то, чтобы убедиться, что вы в безопасности и о вас заботятся, — говорит он как ни в чем не бывало. — А теперь, пожалуйста, присаживайтесь. С негодующей усмешкой я сажусь и надуваю губы, как брошенный ребенок, которым я и являюсь. — Я уже сказал миссис Роулингс, что со мной никто не издевается и я в полном порядке. Закклай поправляет очки и недоверчиво смотрит на меня. — Тогда скажите мне, Леви. Откуда у вас этот синяк на шее? — Я получаю удовольствие, когда душу себя, — говорю я со всем возможным сарказмом. Закклай не находит мою шутку смешной. — Пожалуйста, отнеситесь к этому серьезно. Жестокое обращение — это не шутка. — Хорошо, что со мной не обращаются жестоко, — повторяю я, кажется, в сотый раз. — Тем не менее, мы хотели бы получить точный отчет о том, что с вами произошло. — Ничего. — Вы не обязаны покрывать своего обидчика… — Надо мной никто не издевается! — кричу я, вставая и хлопая ладонями по столу. — Пожалуйста, успокойтесь, мистер Аккерман, — говорит Закклай, совершенно не обращая внимания на мою вспышку гнева. — Нет, к черту это. Я, блять, не обязан вам ничего объяснять. Я ухожу отсюда. Схватив свои вещи, я отодвигаю стул со своего пути и устремляюсь к двери. Закклай зовет меня, говоря что-то вроде того, что если я покину территорию школы, меня задержат или что-то в этом роде, но прямо сейчас мне действительно насрать. Назначьте мне наказание. Черт, отстраните меня, мне все равно. Мне изначально не следовало приходить в школу. Когда я ухожу из офиса, мой день становится бесконечно хуже. Миссис Роулинг и еще один незнакомый мне учитель ведут Эрвина в кабинет. Он смотрит мне в глаза, и они горько-голубые, пронзают мою грудь насквозь и вонзаются в сердце, как нож. И послушайте, я знаю, это звучит чертовски драматично, но, клянусь, именно так я себя сейчас чувствую, потому что то, как Эрвин смотрит на меня, заставляет меня думать, что он ненавидит меня до глубины души, и я не знаю, смогу ли я вынести такое. Особенно от него. Но затем его взгляд скользит вниз, к моей полуприкрытой шее, и его взгляд смягчается, в уголках рта появляется хмурая складка. Может быть, у меня разыгралось воображение, но он выглядит удивленным, увидев там синяк, как будто не понимал, что сделал это со мной. Либо так, либо он разыгрывает это ради своих учителей. Кто, черт возьми, его знает. — Леви? — он окликает меня, когда я поспешно протискиваюсь мимо него. В его голосе звучит почти раскаяние… почти — ключевое слово здесь. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я слаб по отношению к Эрвину. Есть что-то в его запахе, в его голосе, во всем, что взывает ко мне. Поэтому я не могу удержаться, чтобы не оглянуться на него и не встретиться с его пристальным взглядом. Несмотря на нотки раскаяния в его голосе, его лицо представляет собой бесстрастную маску, и я понятия не имею, о чем он сейчас думает. Учителя, сопровождающие его в кабинет, смотрят на нас двоих с нескрываемым интересом, и какой бы безмолвный разговор мы с Эрвином ни вели посреди коридора, это сейчас не идет на пользу его делу. Помня об этом, я отстраняюсь от его пронзительного взгляда и продолжаю идти по коридору, спеша обратно к своему шкафчику, чтобы я мог забрать свои вещи и убраться отсюда нахуй. Но когда я подхожу к своему шкафчику, Эрен ждет меня. Откуда, черт возьми, он вообще знает, где находится мой шкафчик? Что, черт возьми, на самом деле происходит сегодня? — Разве ты не должен быть на занятиях? — рявкаю я, подходя к нему, но стараясь не смотреть ему в глаза, когда открываю свой шкафчик. — Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — говорит он мягким и бархатистым голосом, от которого у меня на затылке встают дыбом волоски. Дерьмо. Почему я так слаб и по отношению к нему? Если так пойдет и дальше, мне, возможно, придется начать проводить больше времени с Кенни, чтобы закалиться, потому что, черт возьми, я ненавижу это чувство. — Ты сказал миссис Роулингс, что Эрвин издевается надо мной? — спрашиваю я, в моем голосе больше нет язвительности, когда я собираю свой рюкзак. — Я только что рассказал ей о том, что видел в субботу утром. Я бросил на него косой взгляд. — И зачем, черт возьми, ты это сделал? — Потому что я знаю, что он что-то сделал с тобой… — Да, Эрен, он трахнул меня. Он трахал меня так сильно и душил так хорошо, что я кончил четыре раза, — закипаю я, не в силах больше сдерживать свое разочарование. И послушайте, я знаю, что не должен был говорить это дерьмо, но я больше не могу держать это в секрете. Это сводит меня с ума, черт возьми. Эрен смотрит на меня так, словно я только что влепил ему пощечину. — Мне казалось, ты сказал, что вы не встречаетесь? — Не встречаемся. Замешательство Эрена растет, и он барахтается, как рыба. — Что… — он качает головой. — Четыре раза? — Что, никогда не слышал о множественных оргазмах? — Я усмехаюсь, захлопываю свой шкафчик и удаляюсь. По какой-то причине Эрен следует за мной. — Мне жаль твою омегу. — Что? Нет, я… — он заикается, его лицо краснеет. Мило. Черт возьми, он заставляет меня чувствовать такую чертову слабость в ногах из-за того, какой он восхитительно горячий. — Я просто издеваюсь над тобой, Эрен. — О… Так ты не кончал четыре раза? — спрашивает он, и его голос звучит так наивно и невинно, что мне кажется, мое сердце вот-вот разорвется. — Нет, это определенно произошло. — О, — снова бормочет он, глядя куда-то вдаль, в коридор. По какой-то причине Эрен звучит немного расстроенным. И это странно… верно? — Почему ты просто не сказал мне об этом в машине? — внезапно спрашивает он. Как, черт возьми, я оказался здесь, разговаривая с гребаным Эреном Йегером о своей сексуальной жизни? А, точно, у меня же язык без костей. — Потому что Эрвин не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что он трахает меня, — говорю я, и в тот момент, когда я воплощаю эти слова в реальность, они причиняют боль. — Что? — спрашивает Эрен, по-видимому, сбитый с толку всей концепцией тайных отношений. — Почему он не хотел, чтобы люди знали? — Да ладно, на самом деле тебе не нужно, чтобы я отвечал на этот вопрос, не так ли? — спрашиваю я, приподнимая бровь. Не может быть, чтобы Эрен был настолько идиотом. Но он не отвечает. Он просто смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова или что-то в этом роде. — Потому что я шлюха? — Он что, никогда не слышал этих слухов или ему просто насрать? — И что? Какое это имеет к нему отношение? Тогда ладно. Я думаю, ему просто насрать. Такой расклад событий меня устраивает. Тем не менее, весь этот разговор утомляет, и я действительно не хочу рассказывать Эрену все это. Я имею в виду, я знаю, что мои шансы когда-нибудь заняться с ним сексом равны нулю теперь, когда он знает мои маленькие грязные секреты и встречается с Хисторией. Но я все равно хотел бы сохранить часть своего достоинства и самоуважения. — Почему мы говорим об этом? — спрашиваю я со вздохом. Мой голос звучит очень устало даже для моих собственных ушей. — Я просто пытаюсь понять, почему капитан Бровастый скрывает тот факт, что вы вместе. Я фыркаю, не в силах скрыть своего веселья от дурацкого прозвища. Мне придется воспользоваться им позже. — Мы не вместе. Явно раздраженный, он поднимает руки. — Ладно, неважно. Тем не менее, судя по тому, как люди говорят о тебе в раздевалке, я удивлен, что он еще никому не надрал задницу. Мое сердце падает. — Прости, что? — Я качаю головой, задаваясь вопросом, правильно ли я его расслышал. — О, — выдыхает он тихим голосом, широко раскрыв глаза. — Ты… не знал? Наверное, мне следовало ожидать этого, учитывая то, как разговаривают люди в этом городе. Но все же, это не то, о чем я хотел бы знать. Когда я ничего не говорю, Эрен встает передо мной, останавливая меня посреди коридора. — Мне жаль. — Мне насрать, Эрен, — говорю я, пытаясь оттолкнуть его. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было правдой, мы оба знаем, что это не так. — А теперь убирайся с моей дороги, чтобы я мог пойти домой. Эрен стоит на своем, не двигаясь ни на дюйм. Даже когда я пытаюсь обойти его, он хватает меня за руку и удерживает на месте. — Ты уходишь? — Ты же не думаешь, что я буду торчать здесь только для того, чтобы все могли пялиться на меня и нести чушь у меня перед носом, верно? — Я качаю головой и вырываю свою руку из его хватки, отступая назад. — Я бы предпочел, чтобы они просто делали это за моей спиной, как они всегда, черт возьми, и делают. — Хорошо, тогда позволь мне отвезти тебя домой, — говорит он своим решительным голосом, совсем как в субботу утром. Я закатываю глаза и обхожу его. — Я совершенно не против того, чтобы ходить пешком. — И я совершенно не против отвезти тебя домой. Конечно, это так. На самом деле я не ожидал, что он отступит. Он не похож на того типа, который ведет себя как упрямый засранец, каким он и является. Он пристраивается рядом со мной, и я смотрю на него краем глаза. — У тебя будут неприятности из-за того, что ты прогуливаешь занятия. Он пожимает плечами. — И что? — А как насчет твоей девушки? Она не разозлится, что ты подвозишь домой городскую шлюху? — Она никогда не узнает. Я прищуриваюсь, глядя на него. — Ты ведь понимаешь, как глупо это сейчас звучит, верно? — Что ты имеешь в виду? — Людям в этом городе свойственно болтать. Она узнает, и ты ничего с этим не поделаешь. — Даже если так, то кого это волнует? — он говорит так, как будто слишком беззаботно относится ко всей этой ситуации. — Нет ничего плохого в том, что я отвезу друга домой. Я приподнимаю бровь, глядя на него. — О, так мы теперь друзья? Он улыбается мне сверху вниз, и его глаза сверкают неподдельной искренностью. — Мне бы хотелось так думать. Слабея перед этими великолепными зелеными глазами, мое сердце подпрыгивает в груди, и я чувствую, как мое лицо заливается краской. Я быстро отвожу взгляд, надеясь, что Эрен не заметит, как румянец ползет вверх по моей шее. — Эрвин убьет тебя, когда узнает. — Что? Ты собираешься сказать ему или что-то в этом роде? — Ты что, шутишь? Я усмехаюсь. —Он убьет и меня тоже. — Я думал, что вы не вместе. — Так и есть. Он вздыхает и качает головой, выбившиеся пряди шелковистых каштановых волос падают ему на глаза. — Я вообще ни черта не понимаю. — Да, я тоже, — бормочу я. Это то, с чем я сталкиваюсь уже чуть больше недели. Я постоянно нахожусь в напряжении, не зная, чего ожидать. И прямо сейчас я не уверен, ненавидит меня Эрвин или нет. Судя по тому, как он посмотрел на меня, когда увидел в коридоре, я бы сказал, что он больше не злится на меня. Хотя тот факт, что он назвал меня шлюхой, до сих пор тяжелым грузом лежит у меня на сердце. Мы доходим до конца коридора, ведущего к студенческой парковке. Эрен придерживает для меня дверь и ведет к своей машине. Пока мы идем, между нами повисает уютная тишина, мир за пределами школы выглядит неподвижным и нетронутым, как картина. Все было бы спокойно, если бы мой желудок прямо сейчас не боролся за золотую олимпийскую медаль по спортивной гимнастике. Когда мы добираемся до его машины, то оба кладем наши рюкзаки на заднее сиденье, а затем Эрен открывает для меня пассажирскую дверь, чего никто никогда раньше не делал. Я чувствую себя одной из омег в тех исторических драмах, которые смотрела моя мама до своей смерти. Но, в отличие от тех фильмов, Эрен не берет меня за руку и не помогает сесть, потому что, ну, это было бы немного нелепо. Я, наверное, все равно не позволил бы ему этого сделать. Как только я устраиваюсь, Эрен мягко закрывает за мной дверь и обходит машину спереди, чтобы сесть со стороны водителя. Я не могу удержаться и смотрю на него через лобовое стекло, восхищаясь тем, как солнце освещает его кожу, как легкий ветерок треплет его волосы, выбивая пряди из его фирменного пучка. Он сногсшибателен на фоне ярко-голубого неба, и я чувствую, как будто могу просто упасть в обморок от одного взгляда на него. Боже. Теперь я действительно чувствую себя так, словно нахожусь в одной из тех исторических драм. Как только Эрен садится в машину и закрывает дверцу, я смотрю на него с дерзкой ухмылкой. — Какой придурок будет открывать дверь для кого-то? Он усмехается, но улыбка появляется на его лице, несмотря на мой выпад. — Очевидно, этот придурок. — Серьезно, я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то делал это раньше. Эрен смотрит прямо перед собой, выезжая со стоянки на главную дорогу. — Мой папа делает это для моей мамы каждый раз, когда они вместе садятся в машину. Я откидываю голову на спинку сиденья и смотрю в окно на безоблачное небо. — Почему это так отвратительно мило? Он смеется над этим. — Так ли это? — Мой дядя никогда бы этого не сделал. — А как насчет твоего отца? — У меня его нет. — О… — Все в порядке, — оборвал я его. Я могу сказать, что он собирается извиниться, а я не хочу этого слышать. — Я никогда не знал его, так что для меня это не потеря. — А… твоя мама? — спрашивает он тихим голосом, и я почти уверен, что он уже придумал ответ, но просто хочет подтверждения от меня по какой-то причине. — Она умерла несколько лет назад, — объясняю я, не сводя глаз с неба. Иногда мне кажется, что она где-то там, смотрит на меня сверху вниз. Гордилась бы она тем, кем я стал? Скорее всего, нет. — Черт, мне жаль это слышать, Леви, — говорит он, и в его голосе действительно звучит сожаление. Не то чтобы это что-то значило. Но все же, по крайней мере, этот альфа в какой-то степени чуток… в отличие от Эрвина. — Да, ну, что поделать, — говорю я, искренне надеясь, что мы перейдем к другой теме разговора. Говорить о моей жизни на самом деле не так уж весело. Но сейчас все просто неловко, и я хотел бы придумать, что сказать, но, честно говоря, находясь так близко к Эрену, мои нервы на пределе. Пытаться сохранять ясную голову, когда его восхитительный аромат затуманивает мой мозг, почти невозможно. — Итак, мне любопытно… — Эрен начинает говорить с неуверенной ноткой в голосе. Здорово. У меня такое чувство, что мне не понравится, к чему приведет этот разговор. — Что? Мы останавливаемся на красный свет. Он смотрит на меня и спрашивает: — Что ты нашел в Эрвине? Вот дерьмо. Это хороший вопрос, который я задавал себе всю неделю. Кроме того факта, что он хорош в постели, с точки зрения личности у него не так уж много приятного. На самом деле мы не общаемся вне секса. Но я не собираюсь говорить об этом Эрену. — Я не знаю. Что ты нашел в Хистории? Эрен отводит взгляд и несколько секунд молчит. Судя по всему, ему тоже неудобно отвечать на этот вопрос. Когда загорается зеленый, он сосредотачивается на вождении, не говоря больше ни слова. — Да, не так уж весело отвечать на все вопросы с другой стороны, не так ли? — Я просто пытаюсь узнать тебя получше. — Похоже, тебе больше интересно узнать Эрвина. Он сворачивает на мою улицу и оглядывается на меня только для того, чтобы бросить на меня недоверчивый взгляд. — Мне плевать на Эрвина. — Да? Тогда почему ты спрашивал меня о нем в пятницу? По какой-то причине улыбка озаряет его лицо. — Может быть, я просто пытался поговорить с тобой. — Не мог придумать ничего лучше, чем Эрвин для начала разговора? Пожав плечами, он останавливает машину у обочины перед моим домом, точно так же, как в субботу утром. Затем он ставит машину на стоянку и поворачивается на своем сиденье так, чтобы быть лицом ко мне. — Я не знаю, осознаешь ли ты это, но ты не очень доступный человек. — Ох? — Я наклоняю голову набок и приподнимаю бровь, глядя на него. — Почему это? Он снова пожимает плечами. На этот раз он смотрит мимо меня в окно. — Не знаю, ты просто выглядишь устрашающе. — Угу… — Я кладу руку на дверную ручку и начинаю выходить из машины. — Хотя и не в плохом смысле, — быстро добавляет он, явно обеспокоенный тем, что обидел меня. Кажется, что он пытается произвести на меня впечатление или что-то в этом роде, что… вау. Я не ожидал, что это произойдет. Я тихо смеюсь себе под нос, прикусывая нижнюю губу, чтобы попытаться сдержать свое веселье. — Что? — спрашивает он, вытягивая шею, чтобы получше меня рассмотреть. — Что тут смешного? — Ничего, — отвечаю я, стирая улыбку со своего лица. — Просто все это очень неожиданно. Его бровь приподнимается. — Разве это плохо? — Нет. — я качаю головой. — Я так не думаю. Нежная улыбка изгибает его губы, и они выглядят такими мягкими и манящими. Сидя вот так, мы так близко друг к другу, его запах окутывает меня, наполняя мои легкие своим теплом. Его взгляд скользит по моему лицу, и я задаюсь вопросом, чувствует ли он то же, что и я — испытывает ли он такое же искушение наклониться и поцеловать меня, как я хочу поцеловать его. И как бы я ни испытывал искушение, я знаю, что это неправильно. У него есть девушка. И у меня есть… Ну, я не знаю, кто у меня есть. Но я знаю, что Эрвину это ни капельки не понравилось бы. Может, он и властный засранец, но я участвую в этой игре не для того, чтобы причинять людям боль. Я, наконец, разрываю нашу связь, заглядывая на заднее сиденье в поисках своей сумки. Я наклоняюсь над центральной консолью, слегка поворачиваясь на своем сиденье, чтобы дотянуться до нее. И, смотрите, я знаю, что, вероятно, мне не следовало бы этого делать, но я не могу упустить такую возможность. Я выпячиваю свою задницу, залезая на заднее сиденье, выставляя напоказ все, что у меня есть. Когда я беру сумку, то замечаю под ним черно-золотую футболку и немедленно хватаю ее, запихивая в свою сумку, прежде чем Эрен успевает заметить. Как только все застегнуто, я кладу ее к себе на колени и открываю дверцу машины. — Ты не хочешь как-нибудь потусоваться? — внезапно спрашивает Эрен, когда я выхожу из машины. Положив руку на крышу его машины, я наклоняюсь, пока наши глаза не оказываются на одном уровне. Он перегибается через центральную консоль, улыбаясь мне своей дерзкой улыбкой. И я не могу отделаться от мысли, что он подло флиртует со мной. — Зачем? Хочешь меня трахнуть, что ли? Он издает тихий смешок, и его улыбка становится шире. — Я и не подозревал, что это было настолько очевидно. — Он наклоняется ближе, и от того, как он смотрит на меня, я становлюсь немного влажным. — Так ли это? Черт возьми. Низкий тембр его голоса проникает прямо сквозь меня и пробуждает что-то первобытное внутри меня. Я чувствую, что становлюсь влажным только от того, как Эрен смотрит на меня, мой живот греховно сжимается. Воздух вокруг меня внезапно благоухает, и, очевидно, мое возбужденное тело решает, что сейчас самое подходящее время выпустить в воздух мои омега-феромоны. — Если бы ты только спросил меня неделю назад, — говорю я, и на моем лице появляется моя фирменная кокетливая улыбка. — Ты немного опоздал. Какая-то часть меня не может поверить, что это происходит прямо сейчас, в то время как другая часть совершенно на седьмом небе от счастья. Мне просто повезло, что гребаный Эрен Йегер, альфа, которого я жажду с начала года, делает мне такое предложение, когда у нас обоих отношения. Очевидно, для него это не имеет значения. — Еще не слишком поздно, — говорит он, наклоняясь ближе. Его глаза такие живые, что притягивают меня к себе, и я не могу отвести взгляд. Но потом он, кажется, вдыхает мой сладкий аромат, и его глаза темнеют. Голод, отражающийся в зелени его глаз, заставляет мои внутренности трепетать, и мне так сильно хочется просто сказать «к черту все это» и наброситься на него. Но я не могу. — Может, я и шлюха, но точно не изменщик. — Это не измена, у тебя нет отношений. С таким же успехом это могло бы быть связано с тем, какой Эрвин собственник. Но даже в этом случае речь идет не обо мне. — Да, но зато у тебя есть. Как ты мог так просто забыть про Хисторию? Вопрос повисает в воздухе на несколько секунд, и он ничего не говорит, что, как я замечаю, является повторяющейся темой. Каждый раз, когда я заговариваю о Хистории, он замолкает. Заставляет меня задуматься, что он скрывает. В неловком молчании я предполагаю, что наш разговор окончен, и начинаю выпрямляться, отказываясь поддаваться желанию, которое Эрен сумел пробудить во мне. — Подожди! — говорит он и внезапно хватает меня за запястье, когда я пытаюсь уйти. Его пальцы сильные и грубые на моей коже, а прикосновение обжигающе горячее. Прикосновение к нему заставляет меня дрожать от желания, и все, чего я хочу — это чувствовать его тепло на себе. — Мы можем как-нибудь потусоваться? — снова спрашивает он, все еще держа меня за запястье, хотя я никуда не собираюсь уходить. Как бы сильно я ни хотел сказать «да», я знаю, что то, о чем он просит меня, невозможно. Если Эрвин когда-нибудь узнает, что я хотя бы разговаривал с Эреном… что ж, я не знаю, выдержит ли это моя задница. — Я не думаю, что это хорошая идея, — в конце концов решаю сказать я, хотя знаю, что это не тот ответ, который Эрен хочет услышать. Но иногда жизнь такова, что просто бьет тебя по яйцам, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Нахмурившись, он отпускает мое запястье и откидывается на сиденье. Я больше не могу его видеть, но могу сказать, что он расстроен, что для меня очень странно. И вообще, когда Эрен успел так заинтересоваться мной? Все это началось, когда я начал трахаться с Эрвином, что заставляет меня думать, что все это как-то связано. Теперь, кажется, наш разговор окончен, поэтому я отступаю на шаг от открытой двери, кладу руку на ее край и вытягиваю шею, чтобы в последний раз взглянуть на Эрена. В отличие от Эрвина, легко понять, что чувствует Эрен — это написано у него на лице. Его глаза по-прежнему темно-зеленые, руки сжаты на коленях, губы изогнуты в хмурой гримасе, а брови сведены вместе. Думаю, он действительно надеялся сегодня отхватить кусочек моей задницы, а я не поддался. Забавно, как в этом случае мы поменялись ролями. — Спасибо, что подвез, — говорю я, закрывая дверь прежде, чем Эрен успевает сказать что-нибудь еще. Я не знаю, смотрит ли он на меня или смотрит, как я ухожу. И я пытаюсь убедить себя, что мне все равно. Но я был бы идиотом, если бы убеждал себя в этом. Я имею в виду, ну… Я только что узнал, что один из самых горячих парней в школе хочет изменить своей девушке со мной. Тот самый парень, к которому я испытывал вожделение слишком долго. Очевидно, я мог бы подкатить к нему раньше и легко залезть к нему в штаны, но теперь я связан с Эрвином, что на самом деле ужасно. Добавьте в смесь Эрена, и это будет настоящий кошмар. И я знаю, что должен просто сказать Эрвину «пошел ты» после того, как он так со мной разговаривал. Но, честно говоря, я действительно игнорировал его, и сам бы чертовски разозлился, если бы Эрвин поступал так со мной. Так что, я думаю, мне следует дать ему преимущество, и, по крайней мере, поговорить с ним, прежде чем я сбегу с каким-нибудь другим альфой. Не то чтобы я собирался этого делать. У него есть девушка, помните? И я не увожу мужиков из отношений, так что все это лишь гипотетически. Это то, о чем я продолжаю напоминать себе, когда забираюсь в свое гнездышко с футболкой Эрена и трогаю себя, думая о темных глазах Эрена, злобно смотрящих на меня, о его разгоряченной коже на моей собственной, о его грубых руках, хватающих каждую часть моего тела. Как последний идиот, я утыкаюсь лицом в его футболку и вдыхаю его пьянящий аромат, полный мускуса и тепла. Мне не требуется много времени, чтобы кончить, что немного беспокоит, учитывая, что обычно мне требуется гораздо больше пяти минут. Наверное, мне все еще очень нравится Эрен. Ну, блять.