Maneater

Единственная хорошая вещь в том, что Кенни ужасный опекун — это то, что его никогда не волнует, прогуливаю я школу или нет. Вероятно, это связано с тем фактом, что сам он так и не окончил среднюю школу, поэтому на самом деле не понимает важности образования. Я имею в виду, какой смысл изучать математику, когда он может просто силой заставить кого-то дать ему то, что он хочет? Итак, во вторник утром я игнорирую свой будильник, выключаю его и переворачиваюсь на другой бок, чтобы снова заснуть. Мне удается отключиться на пару минут, но потом врывается Кенни, с грохотом распахивает мою дверь и пугает меня, заставляя проснуться. — Эй, Креветка, ты сегодня не пойдешь в школу или как? Я не утруждаю себя тем, чтобы перевернуться на другой бок. — Мне что-то не хочется. — Лучше бы это было не из-за того, что ты связался с каким-то чертовым панком. Это я не могу игнорировать. Я переворачиваюсь на другой бок и недоверчиво смотрю на своего тупоголового дядю. — Да, собираюсь пригласить моего мальчика-игрушку к себе и потрахаться на твоей кровати, пока ты на работе. Кенни прищелкивает языком и закатывает глаза. — Оооо, правда? Может быть, мне стоит сегодня остаться дома и преподать тебе парочку уроков. Я хватаю свою подушку и бросаю в него, но он легко ловит ее. Нахуй его и его альфа-рефлексы. — Разве у тебя нет бизнеса, которым нужно управлять? Оставь меня, блять, в покое. — Тьфу! Я сейчас подниму тебя и заставлю пойти со мной, чтобы научить твою ленивую задницу работать. Если ты не собираешься ходить в школу, то мог бы с таким же успехом устроиться на работу и начать оплачивать счета здесь. — Если мне и придется устраиваться на работу, то точно не на тебя. Я скорее выколю себе глаз, чем проведу весь ебаный день, выслушивая твой бред. — Отлично, ты, маленький засранец. Я иду на работу. Найди себе работу к концу недели, или ты пойдешь работать на меня. Понял? Застонав, я переворачиваюсь, поворачиваясь к Кенни спиной, надеясь, что он поймет намек оставить меня, черт возьми, в покое. Он пытался убедить меня устроиться на работу с тех пор, как начались занятия в школе. Он, наверное, надеется, что если я буду занят на работе, у меня не будет времени ебаться со всеми подряд. Он ворчит что-то неразборчивое себе под нос и, выходя, закрывает за собой дверь. Теперь, когда он ушел, я, наконец, могу снова заснуть. Хотя, как только я начинаю устраиваться поудобнее, мой телефон начинает жужжать. Я тянусь за ним и смотрю на экран. Входящий звонок от Эрвина Смита. Ебаный бляздец. Мы не разговаривали с вечера пятницы. Я не предпринял никаких попыток связаться с ним после того, как он назвал меня шлюхой, и он тоже. По крайней мере, до этого момента. У меня есть половина желания проигнорировать это и просто вернуться ко сну, но часть меня хочет знать, что он хочет сказать. Наверное, я просто мазохист. Поэтому я принимаю вызов и включаю громкую связь, кладя телефон рядом с головой. — Что? — Привет, — говорит он мягким и тихим голосом, вероятно, пытаясь скрыть тот факт, что он обращается ко мне. Что, знаете ли, имеет значение. — Могу я отвезти тебя сегодня в школу? — Нет. Ладно, может быть, мне все еще горько из-за того дерьма, которое он наговорил. Да, я злопамятный, и что в этом такого? — Почему? — Я могу назвать несколько причин. Во-первых, ты ебаный мудак. Во-вторых, ты мудила. И в-третьих, я сегодня не пойду в школу. Эрвин долгое время молчит. Этот козел что, повесил трубку? Я проверяю свой телефон, но звонок все еще продолжается. В конце концов, он вздыхает в трубку, динамик трещит из-за протяжного шума. — Послушай, Леви, мне жаль. Я не осознавал, что был так груб с тобой. Я думал, ты сможешь это выдержать. Ну, черт. Это — удар ниже пояса по моему самолюбию. Итак, Эрвин раньше считал меня крутым, а теперь он думает, что я слабый маленький омега; такой же, как и все остальные. Когда я ничего не говорю, он спрашивает: — Ты в порядке? — Я в порядке. — Можно я приеду? — Что? — Я усмехаюсь. — Хуй тебе. — Я хочу тебя видеть. — Зачем? Чтобы ты мог трахнуть меня как шлюху, которой я и являюсь? Хуй тебе. — Леви… — он снова тяжело вздыхает в трубку. Он ведет себя так драматично. — Я просто хочу поговорить. — Поговорить? С тобой? Звучит пиздецки скучно. — Почему ты такой трудный? — спрашивает он, и его голос срывается от этого вопроса. Ух ты, он действительно звучит немного расстроенным. Может быть, он заботится обо мне больше, чем показывает. Или, может быть, он просто очень хорошо притворяется. Я уже ничего не понимаю. — Хорошо, можешь прийти, но внутрь я тебя не пущу. Мы поговорим в твоей машине. — Почему это? — Потому что я не хочу видеть тебя в своем доме. — На самом деле это нечестно, Леви. Ты был в моем доме. — Да? Знаешь, что еще несправедливо? Тот факт, что ты ведешь себя так, будто я принадлежу тебе, но ты слишком слабак, чтобы сказать кому-нибудь, что мы трахаемся. — Ты знаешь, почему мы должны держать это в секрете. — Неважно, — говорю я, устав от этих бессмысленных разговоров. Похоже, как бы сильно я ни старался, он никогда не откажется от всей этой секретности, и это действительно раздражает. — Если ты хочешь поговорить, тебе придется пойти на компромисс. — Ладно, — фыркает Эрвин. — Я буду у тебя минут через десять или около того. — Хорошо. — И на этом я заканчиваю разговор. С долгим протяжным стоном я переворачиваюсь на спину. Во что, черт возьми, я ввязываюсь? Я надеюсь, что, продолжая наш «разговор» в машине, ситуация не накалится и не приведет к сексу. Не то чтобы я был бы против этого. Но я все еще зол на него и предпочел бы прояснить ситуацию, нежели снова подставлять задницу. Я не создан для такого рода драм. Зная, что у меня не так много времени, чтобы собраться до приезда Эрвина, я выползаю из кровати и надеваю пару серых спортивных штанов, которые довольно низко сидят на моих бедрах, и большой белый свитер. Я выполняю свою утреннюю рутину, и к тому времени, как я заканчиваю, красный джип Эрвина уже стоит на моей подъездной дорожке. Я не знаю, почему я так нервничаю из-за разговора с ним, но мое сердце не успокаивается. По какой-то причине я просто очень хочу, чтобы все вернулось к тому, что было на прошлой неделе. Черт, я бы даже согласился на то, чтобы мы снова были просто друзьями. Это было бы идеально. Но я не знаю, способен ли Эрвин отделить свои чувства от секса. В Эрвине есть много нюансов, о которых я не знаю. Думаю, отчасти это моя вина. Я действительно не прилагал никаких усилий к тому, чтобы узнать его получше, кроме того, чем он увлекается в сексуальном плане. Но разговаривать с ним очень трудно. И начнем с того, что я не очень-то разговорчив, что только усложняет задачу. Плевать. Я знаю, что мне нужно просто смириться с этим и поговорить с ним. Это то, что я продолжаю говорить себе, когда выхожу на улицу и подхожу к его шикарному джипу. Я чувствую, что он наблюдает за мной, и не могу не задаться вопросом, не считает ли он, что я дерьмово выгляжу. Это первый раз, когда он видит, как я так одеваюсь. В тот момент, когда я сажусь в его машину, меня обдает его ошеломляющим ароматом. Прошло много времени с тех пор, как я был так близко к нему, и от того, как он пахнет, у меня внутри становится тепло. Это чертовски глупо, потому что я должен быть зол на него. Я закрываю дверь и смотрю на Эрвина, ожидая, что он начнет разговор, но он ничего не говорит. Он слишком занят тем, что разглядывает исчезающий синяк на моей шее. Теперь она вся желтая и выглядит отвратительно. — Ты хотел поговорить или как? — Я слишком устал для этой игры в ожидание. Я мог бы сейчас спать, если бы не он. — Да, — говорит он, наконец-то встречаясь со мной взглядом. — Если бы ты только сказал мне, что я слишком груб с тобой… Я прищуриваюсь. Он ударился головой или что? Возможно, ему слишком часто прилетало во время пятничной игры. — Я так и сделал, идиот. Я очень отчетливо помню, как говорил тебе притормозить. И ты сказал «нет». — Я не об этом, — говорит он, и в его голосе слышится некоторое раздражение. — Я говорю о… — он машет в сторону моей шеи, очевидно, не в силах выразить словами, что он со мной сделал. — О-оо, ты имеешь в виду, когда ты чуть не задушил меня до смерти? — Я смотрю на него, ожидая, что он что-нибудь скажет, но он просто моргает, глядя на меня, как будто у него наверху ничего не происходит. Для такого умного человека Эрвин действительно ведет себя тупо. — Довольно сложно сказать тебе остановиться, когда не можешь вздохнуть. Он отводит взгляд и смотрит на свои колени. На мгновение он действительно кажется немного грустным. — Извини… — бормочет он. — Неужели тебе… не понравилось? Ты поэтому ушел? — Нет, черт возьми… — я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Маленькая часть меня просто хочет вбить немного здравого смысла в этого тупоголового альфу. — Удушье — это, на самом деле, здорово. Но ты не можешь так сильно заигрываться. Теперь все думают, что надо мной издеваются. Если мы когда-нибудь собираемся сделать это снова, нам нужно стоп-слово или что-то в этом роде, — раздраженно объясняю я. — И я ушел, ничего не сказав, потому что мне, черт возьми, нужно было отдохнуть от тебя. Его брови приподнимаются, и теперь я не могу перестать смотреть на них. Они действительно очень выделяются на его лице. Неудивительно, что Эрен называет его «капитан Бровастый». — Зачем? — Зачем? — Я повторяю, ошеломленный, что он еще не понял этого. — Потому что, Эрвин, может, я и шлюха, как ты говоришь, но я не чертова секс-кукла. Я гожусь не только для секса. — О, — тупо произносит он. — Я, кстати, не имел это в виду… что ты шлюха. Я просто был очень расстроен, что ты вот так заигнорил меня. Я бросил на него острый взгляд. — Знаешь, я вообще тебе не верю. Он снова смотрит на меня с тем же тупым выражением лица. — Прошу прощения? — Если бы ты не думал, что я шлюха, ты бы представил меня своим родителям и сказал бы людям в школе, что мы встречаемся. Ты бы защищал меня, когда твои засранцы-товарищи по команде говорят обо мне всякое дерьмо в раздевалке. — Что? Кто тебе это сказал? — Не имеет значения, — бормочу я, понимая, что, возможно, только что допустил ошибку. Ни за что на свете я не смогу сказать Эрвину, что разговаривал с Эреном. Он точно взбесится, поэтому я быстро придумываю, чем прикрыть свою задницу. — Я знаю, что люди говорят обо мне, Эрвин. Тот факт, что тебе так стыдно за меня, что ты даже не хочешь меня защитить, чертовски бесит меня. Я вообще не понимаю, почему ты хочешь быть со мной. Эрвин молчит. Несмотря на то, что по его лицу практически невозможно прочесть, я могу сказать, что он глубоко задумался, потому что его глаза продолжают бегать взад-вперед по моему лицу, а пальцы нервно барабанят по колену, чего я никогда раньше у него не видел. Ему требуется так много времени, чтобы что-то сказать, что я на мгновение задумываюсь о том, чтобы выйти из машины и пойти обратно в дом. — Я хочу быть с тобой, потому что ты мне действительно нравишься, Леви. Подождите… что? Он действительно только что это сказал? Потому что то, как мое сердце только что подпрыгнуло в груди, заставляет меня чувствовать, что меня сейчас вырвет бабочками. — Ведешь себя так, будто бы это не так, — говорю я и проклинаю себя за то, что это звучит так ничтожно. Он наклоняет голову набок, выглядя как сбитый с толку золотистый ретривер. — Как я должен себя вести? — Я, черт возьми, не знаю! — Я вскидываю руки в воздух, совершенно сытый по горло его бестолковостью. Кажется, что этот разговор ни к чему не приведет. Когда у нас начинались эти отношения, я не думал, что должен буду нянчиться с этим альфой и учить его быть нежным. Черт возьми, я даже не знаю, как быть нежным. — Ты позволишь мне попробовать? — спрашивает он, и, по правде говоря, его голос и вид очень жалкие. Если бы я не был так слаб по отношению к нему, то послал бы нахуй, но то, как его глаза наполняются грустью, задевает струны моего сердца, и я не могу не поддаться ему. — Ладно, — говорю я, опускаясь на сиденье и становясь совсем мелким. Прямо сейчас я чувствую себя действительно уязвимым, как будто Эрвин мог бы легко вырвать мое сердце и растоптать его. — Итак… — он замолкает, хитрая ухмылка расползается по его лицу. Он мотает головой в сторону моего дома. — Могу я зайти внутрь? — Нет, блять, — я бросил на него резкий взгляд. — Разве тебе не нужно беспокоиться о школе? Он беззаботно пожимает плечами. — Я прогуляю с тобой. — Не-а, ни за что, черт возьми, — говорю я, садясь, поравнявшись с ним. — Это не только чертовски подозрительно, но, откровенно говоря, мне сейчас не хочется заниматься с тобой сексом. — О, — говорит он, и это, кажется, застает его врасплох. Отлично. — Ну, нам не обязательно заниматься сексом. Мы можем просто потусоваться. — Я сказал «нет», Эрвин. Почему он просто не может уже оставить это, черт возьми? Неужели он не видит, что я не в настроении? — Хорошо, — говорит он, и, к моему большому удивлению, он не выглядит расстроенным. Он перегибается через центральную консоль и берет меня за руку, запечатлевая нежный поцелуй на костяшках пальцев. По какой-то причине от этого у меня в груди становится тепло, и я на секунду забываю дышать. — Поговорим позже? — Да, — выдыхаю я, держась одной рукой за дверную ручку. Я уже на полпути к выходу, когда Эрвин зовет меня. — Леви? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, чего он хочет, но как только я встречаюсь с ним взглядом, он хватает меня за щеки и притягивает к себе для поцелуя. Его губы мягкие и гладкие, они нежно приоткрывают мой рот, в то время как его большой палец медленно проводит по моей щеке. Он не пытается настаивать на чем-то еще, а просто целует меня так, как никогда раньше не целовал. Поцелуй нежный и сладкий, и от него у меня внутри все превращается в желе. Я чувствую, что погружаюсь в поцелуй, и, даже не осознавая этого, я тоже прижимаюсь к его лицу, тихие стоны срываются с моих губ. Когда он, наконец, отстраняется, то смотрит на меня такими спокойными глазами, как утреннее небо. Он больше ничего не говорит, и я тоже. На самом деле мне больше нечего сказать. Поэтому я выхожу, задерживаюсь в дверях и в последний раз смотрю на Эрвина. Он улыбается мне — по-настоящему улыбается. И я задаюсь вопросом, не галлюцинации ли у меня или что-то в этом роде. Но нет, нет, все нормально. Это происходит на самом деле. Эрвин на самом деле пытается быть нормальным человеком, а не роботом. Это… уже хоть что-то. — Увидимся, Леви, — говорит он, и от того, как он произносит мое имя, у меня по коже бегут мурашки. Возбужденная часть меня хочет сказать «к черту все это» и пригласить его внутрь, чтобы мы могли закончить то, что начали. Но я знаю, что мне нужно установить некоторые границы, если я хочу, чтобы у меня все получилось. Поэтому я закрываю дверь и тащу свою возбужденную задницу обратно внутрь, чтобы подрочить, думая о том поцелуе.

***

Я провожу большую часть своего дня в постели. Я знаю, что Кенни этому не обрадуется, но, честно говоря, мне насрать. Просто я сегодня действительно не в настроении. Не знаю, связано ли это с тем, что два чертовски красивых альфы проявляют ко мне интерес, или это что-то другое. В любом случае, у меня просто нет сил вылезти из своего гнезда и что-либо предпринять. Это действительно на меня не похоже. Обычно мне с трудом удается поспать больше шести часов, но по какой-то причине я сплю больше десяти часов в сутки. Я настолько не в себе, что даже не понимаю, который час, пока не слышу, как Кенни гремит какой-то хуйней в гостиной. Если он вернулся с работы, то это означает, что я буквально проспал весь день. Ой. Внезапно раздается стук во входную дверь, что странно, потому что никто никогда не приходит в гости. Я не могу отделаться от мысли, что это Эрвин появился ни с того ни с сего, чтобы попытаться убедить меня потусоваться с ним. — Эй, Креветка! — кричит Кенни, и я внутренне съеживаюсь. Если пришли ко мне, и он только что назвал меня креветкой… — К тебе пришли. Великолепно. Я выпутываюсь из-под одеял и поправляю изголовье кровати. Когда я открываю свою дверь, Кенни проходит мимо меня с хмурым выражением на лице. — Если это тот альфа, который сделал это с тобой… — говорит он низким голосом, разглядывая синяк на моей шее. Клянусь, этот синяк беспокоит всех гораздо больше, чем меня. Это начинает немного раздражать. — Почему ты не послал его нахуй? — спрашиваю я, пытаясь выглянуть в коридор, чтобы увидеть, кто это стоит у двери. Но я ни черта не вижу. Ничего не говоря, он пожимает плечами и ухмыляется мне. Затем он проходит мимо меня обратно в свою комнату, оставляя меня с этим альфой в полном одиночестве. Плевать. Когда я выхожу в гостиную, я с удивлением вижу, что это Эрен, а не Эрвин, и он чувствует себя как дома. Он сидит на диване и оглядывает мой дерьмовый дом, как будто никогда в жизни не видел ничего более жалкого. — Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я, полностью осознавая, насколько раздраженно это звучит. — Мой дядя впустил тебя, или ты просто решил чувствовать себя как дома? Он откидывается на спинку дивана, выглядя слишком небрежно. — Он впустил меня. Классный мужик. — Он засранец, — говорю я, скрещивая руки на груди и косясь на Эрена, пытаясь понять его игру. — Еще раз, какого хуя ты здесь делаешь? Он пожимает плечами, на его лице появляется легкая улыбка. — Тебя сегодня не было в школе, и я хотел с тобой поговорить. Но потом я понял, что у меня нет твоего номера. — Так ты решил просто прийти… без предупреждения. — Да. — Его улыбка становится шире, когда он оглядывает меня с ног до головы. — Должен сказать, что в таком виде ты гораздо менее пугающий. На мне все еще те же спортивные штаны и мешковатый свитер, что были с утра. Я уверен, что сейчас выгляжу более мягким, чем когда-либо. Наверное, это очень по-омежьему с моей стороны. Теперь два альфы видели меня таким. Довольно скоро вся школа поймет, что я гребаный слабак. — Чего ты хочешь, Эрен? — Мне нужен твой номер, — говорит он, вытаскивая телефон из кармана, пару раз тапает по экрану и передает мне. Я беру его, уставившись на пустой контакт. — Почему ты думаешь, что я хочу его тебе давать в принципе? Он одаривает меня своей великолепной улыбкой. — Я думал, мы друзья, помнишь? Ебучий манипулятор. Вздохнув, я набираю свой номер, испытывая слабое искушение выйти из приложения, как только закончу, и покопаться в его телефоне. Может быть, найду пару фотографий члена. Но я не мудак, поэтому возвращаю ему смартфон, не вторгаясь в его личную жизнь. — Итак… — протягивает он, откидываясь на спинку дивана и выжидающе глядя на меня. — Хочешь потусоваться? Я закатываю глаза. Я не могу сказать, говорит ли он искренне или просто пытается залезть ко мне в штаны. — У тебя что, нет футбольной тренировки или еще какой-нибудь хрени? — Ага, через пару часов. — Ладно, тогда иди тусуйся со своей девушкой. — Не хочу. Я хочу потусоваться с тобой. — Зачем? — спрашиваю я, пытаясь понять его. Все это не имеет никакого смысла. Либо так, либо я просто очень плох во всей этой истории с отношениями, потому что Эрвина я тоже не понимаю. Почему альфы так чертовски сбивают с толку? — Я не знаю, ты кажешься крутым, и я хочу узнать тебя получше. Неужели это так неправильно с моей стороны? — Нет. — Просто чертовски странно. Никто никогда не хочет узнать меня поближе. Они просто хотят трахнуться, что меня вполне устраивает — в любом случае, мне не очень нравится общаться после перепихона. — Чем хочешь заняться? — Можем просто посидеть здесь, если хочешь. Нахмурившись, я оглядываю гостиную. Возможно, мой дом не очень хорош, но я изо всех сил стараюсь содержать его в чистоте. Если и есть что-то, что мой дядя ценит во мне, так это то, что я в некотором роде помешан на чистоте. Ему никогда не приходится и пальцем шевелить, когда дело доходит до уборки. Что я на самом деле не возражаю, мне все равно нравится это делать. Это занимает мои мысли. — Тут особо нечего делать, — бормочу я, внезапно почувствовав себя неуверенно. Я не ожидал, что Эрен просто появится и потребует, чтобы мы тусовались вместе. Прямо сейчас я чувствую себя очень неподготовленным. — К тому же, Кенни здесь, и он ебаный придурок. — Все в порядке, — говорит он, такой жизнерадостный и счастливый, как будто у него нет никаких забот. И, учитывая его идеальную жизнь, вероятно, так и есть. — Что ты обычно делаешь в свободное время? Я поджимаю губы, изо всех сил стараясь не отпустить ехидный комментарий. Но я ничего не могу с собой поделать. Это просто скатывается у меня с языка, как сливочное масло. — Трахаюсь со всеми в городе. Он смеется над этим. — Нет, не со всеми. — Да? И откуда ты это знаешь? — Ты пока не трахался со мной. Я не упускаю из виду тот факт, что он говорит «пока», как будто это рано или поздно произойдет. И это действительно волнует меня. Настолько сильно, что я становлюсь мокрым от одной мысли об этом. Но нет. Я не могу трахнуться с ним, потому что предполагается, что я пытаюсь наладить отношения с Эрвином. После нашего утреннего разговора я надеюсь, что между нами все наладится. Просто думаю о том, как нежно он меня поцеловал… Тьфу, нет, нет, нет. Мне не следовало бы думать об этом прямо сейчас. Не тогда, когда Эрен сидит на моем диване, глядя на меня с дерзкой ухмылкой на лице, как будто он знает, как сильно заводит меня. Ну и мудак. — Ага, мечтай, — говорю я, наконец-то пересекая гостиную, чтобы сесть на противоположной стороне дивана, подальше от Эрена. — Хорошо, хорошо, — говорит он легким тоном, и я практически слышу улыбку в его голосе. — Однако ты так и не ответил всерьез на мой вопрос. Я вздыхаю, закидываю ноги на диван и поворачиваюсь к нему. — Я читаю, играю в игры, но в основном мы с Кенни вместе смотрим много дерьмовых фильмов. — О, да? — спрашивает он, наклоняя голову набок, и его пучок болтается, как собачьи уши. — Мы могли бы посмотреть фильм, если хочешь. — Да, конечно, — бормочу я. — Что ты хочешь посмотреть? — Мне все равно. Удиви меня. Встав с дивана, я плюхаюсь перед телевизором и роюсь в коллекции фильмов, которую Кенни накопил за эти годы. Здесь всего понемногу — ужасы, боевики, романтика, комедии — на любой вкус. Честно говоря, я в некотором роде любитель романтики. Это просто заставляет меня чувствовать себя… приятно. Но я не собираюсь подвергать Эрена такому испытанию. Он, вероятно, подумал бы, что это чертовски неубедительно. Поэтому вместо этого я останавливаюсь на одном из моих любимых фильмов ужасов — «Ведьма из Блэр». — Надеюсь, тебя не так-то легко напугать, — говорю я, вставляя DVD в Playstation. — А что? — спрашивает Эрен, и его голос полон скептицизма. Я ухмыляюсь и откидываюсь на спинку своего угла дивана. — Потому что мы сейчас будем смотреть ужастик. — Тебе нравятся ужастики? Почему он, кажется, так удивлен этим? Омеги должны быть слабонервными или что-то в этом роде? — Да, а тебе — нет? Ты сказал, что тебе все равно, что мы будем смотреть. — Нет, нет. Все прекрасно. Я не возражаю. Ни в малейшей степени не веря ему, я бросаю на него недоверчивый взгляд, прежде чем включить фильм. Если Эрен втайне боится фильмов ужасов, то на самом деле это может быть намного веселее, чем я изначально предполагал. Начинается фильм, и я позволяю себе устроиться поудобнее, снимаю плед со спинки дивана и прикрываюсь им. Обычно я не теряю бдительности перед подобными людьми, но, находясь в своем собственном доме, окруженный собственным ароматом, я чувствую себя в безопасности. В итоге я снова закидываю ноги на подушку, а голову кладу на подлокотник, устраивая свою счастливую задницу поудобнее. Я чувствую, что Эрен пялится на меня вместо того, чтобы смотреть фильм, и мне хочется спросить его, на что, черт возьми, он смотрит. Но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания, потому что не хочу делать вещи еще более странными, чем они уже есть. На протяжении всего фильма Эрен то тут, то там отпускает комментарии о том, какой фильм глупый и дрянной, но я могу сказать, что он на взводе. Люди, которые ведут себя так, когда смотрят фильмы ужасов, всегда на самом деле напуганы до смерти. Мой телефон внезапно вибрирует у моего бедра, и, толком не задумываясь об этом, я вытаскиваю его и проверяю экран. Пришло сообщение от Эрвина. [Эрвин] Хэй, можно я зайду к тебе перед тренировкой? Я скучаю по тебе Дерьмо. Я смотрю на свой телефон, прикусывая губу и полностью игнорирую фильм, пытаясь придумать предлог, чтобы Эрвин не приходил сюда. Если он решит появиться у моего дома и увидит машину Эрена на подъездной дорожке, мне будет полный пиздец.

[Леви] Меня сейчас нет дома. На стрельбище с Кенни

[Эрвин] Хорошо. Тогда я могу заехать туда. Что ж, мне пиздец. Я должен придумать какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы он не приходил. — Ты в порядке? — спрашивает Эрен. Конечно, он наблюдает за мной и замечает, что что-то не так. Клянусь, этот альфа уделяет мне слишком много внимания. — Все нормально. Мне в голову приходит идея, и я быстро печатаю ее.

[Леви] Не очень хорошая идея. Кенни знает, что ты поставил мне этот синяк. Теперь он одержим желанием убить тебя

— Ты переписываешься с Эрвином? Я бросаю на него косой взгляд. — Почему тебя это волнует? Он пожимает плечами, отводя взгляд в сторону телевизора, делая вид, что занимается своими делами, хотя это не так. — Не знаю. Наверное, просто любопытно. — Угу, — я продолжаю смотреть на свой телефон, ожидая ответа Эрвина. Лучше бы ему просто не появляться ни с того ни с сего. Это будет просто ужас. [Эрвин] Ох. Я понял. [Эрвин] Значит, увидимся завтра? О, слава богу. Я вздыхаю с облегчением и быстро набираю подтверждение, прежде чем убрать телефон обратно в карман. Мы возвращаемся к просмотру фильма. На данный момент я привык к тому, что Эрен продолжает смотреть на меня. Я просто игнорирую это. Может быть, он просто думает, что я симпатичный. Или у меня что-то на лице, а он слишком труслив, чтобы сказать мне. Мой телефон продолжает вибрировать у меня в кармане. Почти уверен, что это Эрвин спамит, но на самом деле я не хочу проверять. Не тогда, когда Эрен так пристально следит за мной. Но потом я вспоминаю о том, как повел себя Эрвин, когда я не ответил ему сразу, поэтому достаю свой телефон и проверяю сообщения. Я получил от него пару сообщений, и, как ни странно, он просто рассказывает мне о своем дне. Странно. Он никогда раньше этого не делал. Я действительно не знаю, что ему сказать, поэтому просто отвечаю как можно более обобщенно. Мой телефон продолжает жужжать, и Эрен рычит. Когда я смотрю на него, он выглядит чертовски взбешенным. — Скажи ему, чтобы отвалил. Ты проводишь время со мной. Что за хуйня? Эрен что… ревнует к Эрвину? Это объяснило бы, почему он всегда спрашивает о нем. Почему от одной мысли об этом у меня покалывает в животе? Но даже в этом случае я не могу допустить, чтобы Эрен так со мной разговаривал. Он не мой альфа, и это мой дом. — Повтори. Эрен отводит взгляд. Он знает, что облажался. Я вижу, это буквально написано у него на лице. Он со вздохом вжимается в диван. — Извини, просто он мне действительно не нравится. Ты слишком хорош для него. Да, точно. — Если бы это было так, он бы не скрывал наши отношения ото всех. — Именно это я и имею в виду. У него нет никаких причин делать это. — Да, что ж, попробуй сказать ему это. — Если бы мы были вместе, я бы всем рассказал. Я закатываю глаза. — Да, конечно, Эрен. — Что? Я серьезно! — Ты думаешь, твои родители одобрили бы, если бы ты встречался со мной? — А что не так? Это моя жизнь. — Ты идиот. — Я даже не знаю, зачем мы ведем этот разговор. Все это просто куча гипотетической хуйни. — Неправда, — говорит он, и в его голосе слышится раздражение. Я смотрю на него и, клянусь, в его глазах горит огонь, который завораживает меня. Черт, он просто сногсшибателен. — Я просто не боюсь того, что люди думают обо мне. — Рад за тебя. — Почему ты мне не веришь? — Потому что… — потому что я этого не стою. — Так мы будем смотреть этот фильм или нет? Надувшись, как ребенок, Эрен замолкает и сосредотачивается на фильме вместо того, чтобы приставать ко мне по поводу Эрвина. Который, кстати, наконец-то перестал мне писать. Слава богу, потому что я серьезно не могу сейчас поддерживать разговор с обоими этими альфами. Мы снова погружаемся в уютную тишину, пока смотрим фильм, и Эрен возвращается к ужасным комментариям о фильме, которые, по правде говоря, довольно забавны. Странно приятно слышать его необычный взгляд на это. Но наш покой нарушается, когда Кенни решает присоединиться к нам в гостиной, чтобы выкурить сигарету, выпить пива и закинуть свои мерзкие ноги на кофейный столик. — «Ведьма из Блэр», да? — говорит он, выпуская клуб дыма. — Я помню, как в первый раз показал его маленькому Леви. Он чуть не обосрался. — Заткнись, не было такого, — говорю я, состроив ему совершенно очевидную гримасу, на что он ответил дерьмовой ухмылкой. — Да? Сколько тебе было лет? — спрашивает Эрен. — Десять. — Ты смотрел это, когда тебе было десять? — Ха! — Кенни с грохотом ставит свое пиво на стол. — Мы смотрели «Техасскую резню бензопилой», когда ему было восемь. Месяцами спал с ножом под подушкой. Да, это правда. — Как ты можешь заметить, Эрен, Кенни — кусок дерьма. — Кусок дерьма, который научил тебя иметь гребаные яйца! — Он лезет под крайний столик и достает один из своих многочисленных спрятанных ножей. Он расслабленно держит его в руке и направляет на Эрена — совершенно небрежно, как будто не угрожает ему смертельным оружием. — Леви, может, и крутой омега, но он убьет тебя, если ты дотронешься до него. А если и нет, то это сделаю я. Понял? — Да, сэр, — говорит Эрен, уставившись на лезвие, направленное ему в лицо. — Хороший мальчик. — Он встает и берет с собой свой нож. — Рад, что мы на одной волне. Кенни оставляет нас одних, и Эрен выглядит так, будто у него аневризма. Я ставлю фильм на паузу и поворачиваюсь к нему. — Ты в порядке? Он пару раз моргает, а затем встречается со мной взглядом. — Так… ты не шутил насчет того, что он связан с мафией? — Нет. — Он реально кого-то убивал? — Да. Он удивленно раскрывает глаза. — Тебя это не пугает? — С чего бы? Он не собирается меня убивать. — Я делаю паузу на секунду и не могу удержаться, чтобы не добавить: — Наверное. Медленная улыбка расползается по лицу Эрена, и я потрясен, что его не смущает, насколько у меня ебанутая семья. Большинство людей выбежали бы за дверь еще в тот момент, когда Кенни наставил на них нож. Но Эрен все еще сидит на моем диване с чертовски непринужденным видом. — Тебя это не пугает? — спрашиваю я. Может быть, Эрен куда более крепкий, чем я думал. Он пожимает плечами. — Я имею в виду, если ты не напуган, то почему я должен волноваться? — Справедливо. Я ставлю фильм на плэй, и мы возвращаемся к просмотру. Он становится все более напряженным, и Эрен перестал отпускать свои комментарии. Он даже больше не смотрит на меня; слишком занят просмотром. Пару раз я замечаю, как он подпрыгивает, и мне приходится прятать свое веселье одеялом. Я смотрел этот фильм так много раз, что страшные моменты меня больше не пугают. Но я могу сказать, что Эрен просто в ахуе. Я бы посмеялся над ним, но я уверен, что его альфа-гордость не смогла бы этого вынести. Он напряженный и тихий, пока фильм не подходит к концу. Как только начинаются титры, он расслабляется впервые за последние полчаса. — Что за хуйня, блять, — говорит Эрен. — Что это вообще за фильм такой, Леви? — Полагаю, один из самых страшных фильмов за всю историю человечества. — Черт, я теперь несколько дней не смогу уснуть. — Вероятно. Хочешь одолжить мой нож? Он качает головой, и вид у него немного удивленный. — Нет, я думаю, тебе просто придется прийти и защищать меня, пока я сплю. Я закатываю глаза. — Может быть, тебе стоит пригласить свою девушку. Кажется, она действительно способна обеспечить тебе безопасность. Эрен не упускает сарказма в моем тоне, потому что смотрит на меня так, словно я его раздражаю. — Почему ты продолжаешь вспоминать о ней? — Потому что у тебя есть девушка, а ты продолжаешь приставать ко мне, — говорю я, игриво пиная его по бедру. — Ты просто факбой. Он бросает на меня многозначительный взгляд. — Я не такой. — О, конечно. — Эй, я не сужу тебя за то, как ты живешь. — И как же я живу, Эрен? Пожалуйста, просвети меня. — Я просто говорю… ты можешь делать все, что захочешь. Я могу делать все, что захочу. И, может быть, — он растягивает слово, его голос становится тише. — Чего я хочу, так это тебя. О, это пробуждает во мне что-то первобытное, и я чувствую, как закипает моя кровь. Подумать только: Эрен хочет меня прямо сейчас, в моем доме. Я мог бы так легко затащить его к себе в комнату и трахнуть. Это не только разозлило бы моего дядю, но и было бы чертовски весело. — Я чувствую, что ты тоже хочешь меня, — говорит он низким голосом, и ухмылка расползается по его мягким, соблазнительным губам. Он придвигается ближе ко мне, его глаза темнеют, когда он наклоняется и принюхивается. — Я чувствую запах того, как сильно тебя возбуждаю. О, черт. Волна влаги пропитывает мое нижнее белье, и мой живот теперь дрожит от желания. Альфа-феромоны Эрена такие горячие и сладкие — мускус и соленая карамель. Это манит меня, как песня сирены, и я не могу удержаться от того, чтобы двигаться все ближе и ближе, вдыхать его и смаковать его вкус в своих легких. — Ты хочешь меня или нет, Леви? — он мурлычет, и его голос ласкает мои уши, как шелк. Он неуверенно протягивает руку, его пальцы ласкают мое лицо, прежде чем он берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по моей щеке. Он медленно облизывает губы, его темные глаза скользят вниз, к моему рту. Как бы банально это ни звучало, я полностью под его чарами. Он мог бы сказать мне прыгнуть с моста, и я бы сделал это, если бы это сделало его счастливым. И хотя то, что я собираюсь сказать, разобьет сердце Эрвина, я все равно это говорю. — Я хочу тебя. Эрен выдыхает, и от его горячего дыхания у меня покалывает губы. Я полностью перестал дышать, и мои легкие жаждут, чтобы запах Эрена снова наполнил их. Он так близко ко мне, что я чувствую его вкус на своем языке. Все, что мне нужно сделать, это наклониться на пару дюймов и… — Эй, — резкий голос Кенни прорезает наш интимный момент, как нож. Мы оба отпрыгиваем друг от друга и смотрим на моего очень рассерженного дядю. — Что я говорил о том, чтобы касаться его? А? Эрен выглядит как ребенок, которого только что поймали на краже печенья из банки. И я не виню его за то, что Кенни напугал его. Вокруг него такая устрашающая аура, что любой здравомыслящий человек пришел бы в ужас. — Отвали, Кенни. Ты когда-нибудь задумывался о том, что я хочу, чтобы он прикасался ко мне? Он пыхтит, уперев руки в бока, в кулаке небрежно зажат нож. — Не-а. — Он направляет на меня острие ножа. — Ты не будешь распутничать в моем чертовом доме, сопляк. Я терплю многое из твоего дерьма, но с этим я мириться не собираюсь. Здесь воняет, как в борделе. Боже, это так унизительно, что мне хочется сжаться в комочек и исчезнуть. Одно дело, когда все в этом городе называют меня шлюхой, но совсем другое, когда это делает твоя собственная плоть и кровь. Особенно когда это происходит перед альфой, которого я действительно хочу трахнуть. — Съеби! — кричу я, швыряя в него пульт. Он легко уклоняется от него, и тот врезается в стену, оставляя огромную вмятину в штукатурке. Морщины на лице Кенни становятся глубже, и я знаю, что он взбешен. В его глазах есть тот убийственный блеск, который заставил бы любого слабого человека сдаться. Эрен переводит взгляд с него на меня, и он выглядит искренне обеспокоенным. За меня или за себя — не знаю. В любом случае, я знаю, что ему, вероятно, следует уйти. Отношения между мной и моим дядей вот-вот накалятся, и я не хочу, чтобы он это видел. — Слушай, парень, — говорит Кенни, глядя на Эрена убийственным взглядом. — Думаю, тебе самое время уйти, ага? Эрен смотрит на меня и колеблется, как будто надеется, что я попрошу его остаться и защитить меня, как прекрасную девушку из какой-нибудь сказки. Но это работает не так. Он не мой альфа. И я не нуждаюсь в защите. — Разве тебе не нужно идти на тренировку? — спрашиваю я, стараясь быть холодным как лед. — Убирайся отсюда. — Но… — Ты слышал его! — кричит Кенни, его голос эхом разносится по маленькой гостиной. — Выметайся! Эрен был бы идиотом, если бы остался здесь. Хотя, я могу сказать, что он не хочет уходить. Он выглядит по-настоящему обеспокоенным. Даже когда он тащит свою жалкую задницу за дверь, он продолжает оглядываться на меня. Я не знаю, что он надеется увидеть, но я гарантирую, что он этого не увидит. Как только Эрен выходит из дома, Кенни усаживает свою задницу на стул и свирепо смотрит на меня. — Что, блять, с тобой не так? — Когда ты перестанешь удивляться, что я такой, а? — Мы уже столько раз спорили на эту тему, что я устал от этого. — Я похотливый омега, Кенни. Моя единственная цель в жизни — спариться с альфой. — Нет, нет, нет. Вот тут ты ошибаешься, малыш. Омеги не созданы для того, чтобы спать со всеми подряд. Они не должны трахаться с несколькими альфами. Ты ведь понимаешь, с какой бомбой замедленного действия ты здесь имеешь дело, да? Честно говоря, я действительно не понимаю, о чем он говорит. Поскольку Кенни так и не решил просветить меня о моей роли омеги, я просто как бы отмахивался от этого. Поэтому я молчу и жду, пока он уточнит. — Похоже, в наши дни в школе ничему не учат. — Он вздыхает, кладет нож на край стола и откидывается на спинку стула. — Альфы чрезвычайно заботливы и собственнически настроены. А ты трахаешься с двумя сразу. Как ты думаешь, чем это для тебя закончится? — Ничего страшного, если Эрвин ничего не узнает. — Боже, хорошо, что у тебя внешность Кушель, потому что, черт возьми, ты действительно глуп. Это обязательно прилетит тебе бумерангом. Если они оба действительно хотят тебя, то все закончится тем, что будут драться из-за тебя, и один из них точно сдохнет. — Ты ведешь себя нелепо… — Нет, — говорит он совершенно серьезно. — Я уже видел, как подобное дерьмо случалось раньше, парень. Это никогда не заканчивается хорошо. Так что тебе лучше разобраться с тем, что ты делаешь, потому что, судя по синяку у тебя на шее, и тому факту, что этот Эрен даже не вздрогнул, когда я наставил на него нож, это показывает мне, что ты трахаешься с двумя сумасшедшими альфами. Так что тебе лучше следить за собой. Потому что я не всегда буду рядом, чтобы спасти тебя, понял? — Как скажешь. Кенни закатывает глаза и прищелкивает языком, прежде чем поднять свою старую задницу со стула и, спотыкаясь, вернуться в свою комнату. Я знаю, что он прав — я играю с огнем, трахаясь с Эреном и Эрвином одновременно. Но меня так тянет к ним обоим, что я ничего не могу с собой поделать. Я действительно понятия не имею, что мне делать. Что ж… Я действительно знаю, что я должен сделать — я должен сказать Эрену, чтобы он отвалил, раз у него есть девушка. Но я действительно не хочу. И я имею в виду, я мог бы просто порвать с Эрвином, но каждый раз, когда я думаю о том, как мне с ним хорошо, и о том поцелуе, который он подарил мне сегодня утром, я не могу переварить мысль об этом. Как, черт возьми, я вообще попал в эту ситуацию? Еще две недели назад я трахался с вонючими бетами, потому что не думал, что смогу заполучить себе альфу. И теперь за мной ухаживают двое, как будто моя задница сделана из золота. Дерьмо. Я действительно не ожидал, что это произойдет. Видимо, я очень везучий.