Maneater

В пятницу мой синяк поблек настолько, что я смог замаскировать его, используя тонну консилера. И это хорошо, потому что я совершенно схожу с ума, оставаясь дома. Я даже потратил весь четверг на поиски работы, чтобы успокоить Кенни, и этого все равно было недостаточно, чтобы выбросить Эрена и Эрвина из головы. Они оба присылали мне сообщения весь день, и в половине случаев я не знал, как на них отвечать, поэтому оставлял без ответа. Когда я прихожу в школу, Эрен ждет меня у шкафчика. Иисусе. Этот парень неугомонный, не так ли? Такое ощущение, что он намеренно пытается разозлить Эрвина, разговаривая со мной. — Привет, Леви, — говорит он с улыбкой, небрежно наклоняясь рядом с моим шкафчиком. На нем белая футболка с круглым вырезом и выцветшие рваные синие джинсы, и, боже, как хорошо он сейчас выглядит. — Рад видеть тебя сегодня. — Ты что, всю неделю ждал у моего шкафчика, надеясь, что я появлюсь? Он пожимает плечами. — Может быть. — Что твоя девушка думает об этом? — Почему ты всегда вспоминаешь о ней? — Потому что это довольно трудно забыть. — О, Леви, ты что, ревнуешь? — С чего бы мне ревновать? Если бы я хотел тебя так сильно, я мог бы заполучить тебя за секунду. — О? — Эрен улыбается, и при этом его глаза практически сверкают. — Кто-то очень уверен в себе. — Я тебя умоляю. — Я закатываю глаза, запихиваю рюкзак в шкафчик и хватаю свои вещи для английского. — Я вижу, как ты смотришь на меня. Ты можешь «заводить меня», как ты говоришь, но я знаю, что ты хочешь кусочек этой задницы, как и все остальные. Он усмехается и отводит взгляд в конец коридора. — Из-за тебя я кажусь таким факбоем. — Ты и есть. — Я захлопываю свой шкафчик. — Ты готов изменять своей девушке со мной, следовательно, ты факбой. И мне действительно нравится заниматься сексом, так что это делает меня шлюхой. У нас обоих есть свои недостатки. Просто прими это. Эрен смотрит на меня долгую минуту, моргая, как будто я только что открыл ему смысл жизни. — Для такого ворчуна ты на удивление позитивен. Мы вместе отправляемся на наш первый урок, что кажется странным. Единственные, у кого хватает смелости ходить со мной — это Ханджи и Петра. — Ворчун? — повторяю я, убеждаясь, что правильно его расслышал. — Я тебе что, старик какой-то? Он смеется. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Нет, не знаю. — Неважно. Я просто имею в виду, что ты, кажется, никогда не бываешь в хорошем настроении. Я усмехаюсь и качаю головой. Мое стервозное лицо заставляет людей думать, что я всегда злюсь, когда это не так. — Я в порядке, Эрен. Провожу здесь лучшее время в своей жизни. — Как скажешь, — говорит он, поглядывая на меня краем глаза с хитрой ухмылкой на губах, как будто он мне не верит или что-то в этом роде. Краем глаза я вижу Эрвина, идущего по коридору и смотрящего на меня ледяным взглядом. Ебаное дерьмо. Он выглядит чертовски взбешенным. Его взгляд скользит по Эрену, и в его глазах появляется выражение, которое я узнаю по моему дяде — этот убийственный блеск. Что прямо здесь есть альфа, который при необходимости убьет кого-нибудь. И Эрвин определенно достаточно умен, чтобы суметь спрятать тело так, чтобы никто об этом не узнал. — Что-то не так? — спрашивает Эрен, пристально глядя мне в лицо. — Эрвин наблюдает за нами. — О? — Он поднимает голову и встречается взглядом с Эрвином. Того, что произойдет дальше, я ни в малейшей степени не ожидал. У этого ублюдка действительно хватает наглости улыбаться и махать Эрвину, практически насмехаясь над ним. Эрвин не ответил, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он просто смотрит на Эрена, а затем поворачивается и уходит в класс без какой-либо реакции. Вот только я знаю этот взгляд. Эрен только что подписал себе смертный приговор. — Что, черт возьми, это было? — спрашивает он, по-видимому, сбитый с толку отсутствием ответа от Эрвина. Я не знаю почему, но вся эта ситуация вызывает у меня смех. Что, я знаю, является психозом, потому что я играю с огнем, трахаясь с этими двумя альфами, но видеть, как они полностью подчиняются мне — это что-то с чем-то. — Почти уверен, что Эрвин планирует твое убийство. — Чего? — Он не хочет, чтобы ты разговаривал со мной. По какой-то причине Эрен смеется над этим. — Почему? Чувствует угрозу с моей стороны? — Ну, ты пытаешься трахнуть меня, так что, вероятно. Улыбка Эрена становится шире, и это… странно. Что, черт возьми, это за игра? Разве он не должен быть хотя бы немного напуган тем фактом, что Эрвин, вероятно, собирается каким-то образом отомстить? Наконец мы приходим в наш класс для первого урока, и Эрен внезапно замолкает. Может быть, я просто параноик, но я не могу не думать, что это потому, что он не хочет, чтобы его друзья видели, как мы дружелюбно относимся друг к другу. Мои опасения подтвердились только тогда, когда он сел и сразу же заговорил с Конни. Я полностью отстраняюсь и начинаю рисовать в своей тетради, пока не начинаются занятия. До звонка остается еще минут пять или около того, и я ненавижу, что мне приходится ждать так долго из-за того, что Эрен стоит у меня за спиной и действует мне на нервы. Мне так хотелось бы просто повернуться и поговорить с ним, но я уверен, что он не хочет иметь со мной ничего общего. — Эй, Леви? Ладно, может быть, я и ошибался. Я оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что Эрен смотрит на меня с нежным выражением на лице. — Ты слышал о вечеринке, которую устраивает Жан Кирштайн в эти выходные? — Нет, — говорю я, не подозревая, что друг Эрена, Конни, пялится на меня так, словно я, блять, сама Доджа Кэт, вышагивающая по красной ковровой дорожке. — Ты должен прийти. Там будут все. — Все? — Включая Эрвина? Что ж, для меня это новость. Собирался ли он пойти на эту вечеринку без меня? Эрен ничего не говорит, он просто выжидающе улыбается мне, терпеливо ожидая моего ответа. По правде говоря, я не знаю, хочу ли идти. Вечеринки на самом деле никогда не были моим коньком. Конечно, там будет много людей, что, в свою очередь, означает, что у меня будет множество вариантов на выбор в плане знакомств. Но поскольку я, по сути, встречаюсь с Эрвином, о сексе со случайными людьми не может быть и речи. А это значит, что я бы застрял в общении с людьми буквально без всякой причины, кроме как поговорить. И, что ж, по-моему, сейчас не самое подходящее время. — Нет, думаю, что меня там не будет. — Почему нет? — спрашивает Эрен, и кажется, он искренне удивлен моим ответом. — Там будет вся футбольная команда, — добавляет Конни с дурацкой ухмылкой на лице. — Держу пари, если бы ты пришел, то смог бы заставить половину из них переспать с тобой за одну ночь. Прозвенел звонок, и Конни чертовски повезло, потому что, если бы учитель не обращал на меня внимания, я бы набросился на него за эту дурацкую шутку. Это как… блять, серьезно? Ты не мог придумать ничего лучше? Ха-ха. Шлюха спит с половиной футбольной команды. Отличная шутка. Тьфу. Найди материал получше, придурок. Вместо этого я закатываю глаза и говорю как можно более сухим тоном: — Черт возьми, похоже, я упущу свою мечту подхватить хламидиоз от кучки потных придурков. Я поворачиваюсь к ним обоим спиной и смотрю вперед. Позади себя я слышу, как Эрен хихикает себе под нос, а Конни ругает его за то, что он не смеялся над его неудавшимся приколом. И все же я не могу избавиться от гнева и стыда, которые горячей тяжестью поселились у меня в животе. Я делаю глубокий вдох и кладу подбородок на предплечья, слушая, как бубнит миссис Роулингс. Урок затягивается, время тикает со скоростью улитки. Не помогает и то, что я остро ощущаю присутствие Эрена, сидящего позади меня, и все, что я хочу сделать — это обернуться и посмотреть в эти прекрасные глаза. А еще есть тот факт, что они с Конни продолжают разговаривать вполголоса на протяжении всего урока. Пару раз у меня возникает искушение развернуться и заорать на них, чтобы они заткнулись нахуй. Наконец урок заканчивается, и я собираю свои вещи так быстро, что выхожу за дверь еще до того, как Эрен встает. Я не знаю, волнует ли его то, что я не ушел с ним, но, честно говоря, мне насрать. Нахождение рядом с ним и его друзьями выводит меня из себя. Я волнуюсь, что он наконец-то увидит меня в том свете, в каком видит вся остальная школа. И я не думаю, что смогу с этим справиться.

***

Приближается время ланча, и Ханджи с Петрой, как обычно, встречают меня у моего шкафчика. Прошла неделя с тех пор, как я видел их в последний раз, и сказать, что я испытал облегчение, было бы преуменьшением. В их присутствии есть что-то успокаивающее, даже если иногда Ханджи может чертовски раздражать. — Ле-е-еви-и, — Ханджи протяжно произносит мое имя, а затем заключает меня в объятия. Я улавливаю сильный запах ее тела и немедленно отталкиваю ее. — Где ты был? Все только о тебе и говорили. О, что ж, это мило. — Хочу ли я вообще знать, что они говорят на этот раз? — Вероятно, нет. В любом случае, это не имеет значения, — говорит Петра, прерывая Ханджи. — У тебя все в порядке? — Я в порядке. — Что ж, я рада, что ты вернулся. — Петра улыбается. — Мы скучали по тебе во время обеда. Эрвин казался особенно тихим без тебя. — Более тихим, чем обычно? Это странно. — Хм. Да, думаю, у него много забот из-за приближающейся большой игры, а потом и из-за того, что Штаты не за горами. — Да, — вмешивается Ханджи. — На самом деле Жан устраивает вечеринку у себя дома в эти выходные для футбольной команды и школы, чтобы выпустить пар. Ты должен прийти! — О, да, Эрен рассказывал мне об этом. — Что? — Они говорят одновременно, и я знаю, что облажался. Опять я и мой ебаный язык без костей. — С каких это пор ты общаешься с Эреном? — спрашивает Ханджи, когда мы направляемся в столовую. — Наверное, с этих выходных. — Подожди… Он имеет какое-то отношение к синяку у тебя на шее? — Что? Нет… — Я перевожу взгляд с одной на другую, и от беспокойства у меня сжимается живот. — Ты это где услышала? — На самом деле, все говорят, что это был Эрвин, — говорит Петра тихим голосом. Мне приходится напрягаться, чтобы услышать ее. — И поскольку он вел себя так странно… — Ханджи замолкает, глядя на меня, и, вероятно, дожидаясь объяснений. Я качаю головой. — Это был не Эрвин. Если уж на то пошло, это был не кто-нибудь из школы. Я просто перепихнулся с одним бетой, с которым познакомился в тиндере, и он был немного грубым. — Черт возьми, — Ханджи вздыхает. — Но с тобой все в порядке? Ее забота действительно трогательна, но меня тошнит от того, что люди спрашивают меня, все ли у меня в порядке. — Я в порядке, — говорю я, и мне кажется, что я говорю это в сотый раз на этой неделе. — Хорошо, если ты так говоришь, — говорит Ханджи. — Итак, хочешь пойти с нами на вечеринку в эти выходные? — Эрвин пойдет? — Я не могу не спросить. Это беспокоит меня с тех пор, как я узнал о вечеринке. — Да, там будет вся футбольная команда, — говорит Петра. — На самом деле, скорее, вся школа. Это будет очень весело. — Если ты отвезешь меня, — говорю я, глядя на Ханджи. — Тогда, да, я пойду. Ханджи взвизгивает, слишком взволнованная, а Петра просто улыбается. По крайней мере, они будут рады видеть меня там. С другой стороны, Эрвин, возможно, и нет. Кстати, об Эрвине, я уверен, что он зол на меня за то, что я говорил с Эреном. И если это так, то у нас возникнут некоторые проблемы. Потому что я не собираюсь позволять ему так контролировать меня. Когда мы приходим в столовую, Эрвин и Майк уже сидят за нашим столиком. И, мне неприятно это говорить, поскольку он такой подонок, но Эрвин сегодня выглядит чертовски хорошо. На нем белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, демонстрирующая его четко очерченную ключицу. Рукава закатаны до локтей, демонстрируя его сексуальные запястья. И я знаю, о чем вы думаете: как запястья могут быть сексуальными? Ну, послушайте, Эрвин очень сексуален, потому что я вижу, как напрягаются его мышцы и вены, когда он двигает руками, и, о боже, как бы я хотел просто провести по нему руками прямо сейчас. — Леви, о чем бы ты ни думал, тебе лучше бросить это, — говорит Ханджи, отчитывая меня, как мамаша. — Ты снова пахнешь возбуждением. Черт возьми. Мне действительно нужно научиться контролировать свои феромоны. Просто тяжело, когда я не знаю, какого черта я делаю. В этом-то и проблема, что я не знаю никаких омег, кроме себя. Половину времени я чувствую себя чертовски глупым. Я пытаюсь взять себя в руки к тому времени, как мы подходим к столу, но я почти уверен, что Эрвин уже почуял меня, потому что он смотрит на меня темными глазами. — Рад видеть, что ты вернулся, Леви, — говорит он, и, к моему большому удивлению, он, кажется, не злится на меня. Хотя, вероятно, он разыгрывает спектакль для наших друзей, поскольку они ничего о нас не знают. Я ничего не говорю в ответ, потому что… что, черт возьми, я должен был сказать? Мы тусовались последние два вечера, так что не то чтобы я его не видел. Кажется, никто ничего не думает о нашем маленьком обмене любезностями, и мы все возвращаемся к своей обычной рутине. В основном беседу ведут Ханджи и Петра, а Эрвин и Майк время от времени делают замечания. По большей части я молчу, мой разум слишком занят попытками понять, что происходит между мной и этими альфами. Не успеваю я опомниться, как время обеда заканчивается, я собираю свои вещи и направляюсь в коридор. Эрвин следует за мной, и как только мы оказываемся вдали от наших друзей, он хватает меня за руку и тащит по коридору. — Нам нужно поговорить, — говорит он тихим голосом. В нем есть острый край, от которого у меня покалывает кожу, а это, знаете ли, наталкивает на мысли. Я вырываю свою руку из его ладони и усмехаюсь. — По поводу? — О том, что ты за моей спиной разговаривал с Эреном, хотя я очень четко помню, что говорил тебе не разговаривать с ним. — О, мы делаем это прямо сейчас? Серьезно? — В пределах слышимости так много студентов, что любой может подслушать наш разговор. Но, очевидно, Эрвина это не волнует, потому что он смотрит на меня так, словно ожидает, что я объяснюсь. — Послушай, Эрвин, может, мы и трахаемся, но мы не встречаемся… — Мы вместе. — С каких это пор? — Я огрызаюсь. — Ты никогда не ухаживал за мной. Никогда не приглашал меня на свидание. Какого хрена ты имеешь в виду? — Я вроде как решил, что было очевидно, что я хотел, чтобы ты был только с мной, когда я сказал тебе не разговаривать с Эреном. Вау. У него хватает наглости думать, что он может вот так просто заявить свои права на меня. — Пока на мне нет метки, ты, блять, не можешь указывать мне, что делать. Его глаза вспыхивают, и я боюсь, что, возможно, сказал что-то не то. Если он думает, что это разрешение поставить ебаную метку… Он ударяет кулаком по шкафчику рядом с нами, и громкий хлопок заставляет меня подпрыгнуть. — Ты… — Здесь какая-то проблема? — Знакомый бархатный голос прерывает его. Мы оба оборачиваемся, и видим Эрена рядом с нами, его обычно ясные глаза темны и полны ярости, когда он смотрит на Эрвина. — Эрен, — говорит Эрвин, выпрямляя спину и надевая маску безразличия на место. — Тебя это не касается. Я рекомендую тебе пойти на урок. — О, я думаю, это меня очень касается, — говорит он, и на его лице медленно появляется улыбка, делающая его похожим на Чеширского кота. — Видишь ли, Леви — мой друг. Это что-то делает с Эрвином. Его маска трескается, и в глазах закипает ярость. Он хватает Эрена, притягивая его так, что они оказываются лицом к лицу, в нескольких дюймах друг от друга. Энергия, исходящая от них, горячие и горькие альфа-феромоны, затуманивающие воздух, низкое рычание, вырывающееся из их груди — все это из-за меня. И это, наверное, самая горячая вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни. Я не горжусь тем, что признаю это, но сейчас я определенно мокрый. — Тебе лучше держаться от него подальше, черт возьми, — говорит Эрвин, его голос хриплый, с угрожающим рычанием. Я никогда раньше не слышал, чтобы он звучал так сердито, так властно. Это заставляет мой живот напрячься. — Почему это? — спрашивает Эрен, и его улыбка становится шире. Его глаза скользят вверх-вниз по телу Эрвина, оценивая его, когда он выпячивает грудь, так что они почти одного роста. — Ты не его альфа. Вы не встречаетесь, если я правильно помню. Все честно. Челюсть Эрвина напрягается, а на лбу выступает вена. Он выглядит так, словно вот-вот сорвется, черт возьми. — Разве у тебя нет девушки, Йегер? Было бы обидно, если бы она узнала, что ты пытался изменить ей с городской шлюхой. О, черт возьми, нет. Он, блять, реально это сказал. Если раньше я был мокрым, то сейчас я суше, чем пустыня Сахара. Черт, Эрвин действительно знает, как вывести меня из себя, потому что, клянусь богом, моя кровь горит, и мне чертовски сильно хочется врезать кому-нибудь. Но я этого не делаю. Я не могу. Черт, мне нужно сохранять хладнокровие. Нужно вести себя так, будто это дерьмо меня не беспокоит. Черт возьми, это, черт возьми, так и есть. Особенно когда это исходит из уст Эрвина. Потому что, черт возьми, разве я не должен ему нравиться, разве он не должен защищать меня? Изо всех сил стараясь не показывать никаких признаков своей обиды, я просто закатываю глаза и протискиваюсь сквозь них, и мчусь по коридору к своему пятому уроку. Я слышу, как Эрвин зовет меня, а Эрен смеется на заднем плане. Но я игнорирую это. Я игнорирую все, потому что просто пытаюсь пережить еще один школьный день, не развалившись на части от боли.