Maneater

Не спрашивайте меня, как я оказался в J.Crew. Это была идея Эрвина, от которой я не в восторге. Но я думаю, что если я хочу поехать с ним в Штаты, мне придется играть по его правилам, даже если они такие глупые. — Это мило, — говорит Эрвин, показывая мне кремовый кашемировый свитер. Да, конечно, это мило. Мило за шестьдесят ебаных долларов. Что, я не знаю, известно ли вам, но я не могу себе позволить. Я беру свитер в руки и признаю, что он чертовски мягкий. Действительно хороший материал. Я уверен, что на мне он выглядел бы великолепно, но опять же, это немного выходит за рамки моего ценового диапазона. — Я не могу позволить себе это дерьмо, Эрвин, — говорю я, ненавидя то, как жалко это звучит. — почему я не могу просто надеть одно из своих платьев на этот ужин? Эрвин бросает на меня такой взгляд, и мне действительно хочется стереть это с его лица. — Мама не одобрила бы твои платья. — Какого хуя? Почему нет? — Они немного… скандальные, тебе не кажется? — Э-э… нет. Это платья, Эрвин. Не ебаное нижнее белье. — Тем не менее, я думаю, что свитер и пара хороших брюк больше подойдут к этому случаю. — Ты когда-нибудь видел, чтобы я носил парадные брюки? — Никогда, и вот поэтому мы здесь, — говорит Эрвин как ни в чем не бывало. Он возвращается к просмотру шмоток, игнорируя меня, пока я надуваю губы и ворчу о том, как это чертовски глупо. — Почему я должен притворяться тем, кем не являюсь? Эрвин вздыхает и продолжает перебирать дорогую одежду. — Потому что я не хочу, чтобы моя мать накидала мне дерьма за воротник за то, что я встречаюсь с тобой. — Твоя мать — сука. Нахуй ее. — Да, ну, мне придется прожить с ней еще полтора года, так что я бы предпочел не усложнять ситуацию еще больше, чем она уже есть. — Лгать гораздо труднее. Эрвин качает головой и по-прежнему не смотрит на меня. Ага, прямо образцовый настоящий мужчина. — Тебе все равно не понять. — О, что именно? — Я усмехаюсь. — Что за дурацкое ебаное оправдание. — Ты не мог бы прекратить? — Эрвин поворачивается ко мне, явно раздраженный. — Почему ты не можешь просто сделать для меня одну вещь? Я куплю одежду, ты просто должен будешь вести себя прилично. Ты можешь это сделать? Я закатываю глаза и хватаю чертов кашемировый свитер с витрины. — Ладно, да. Мы заканчиваем дела в J.Crew относительно быстро. Эрвин покупает мне этот свитер, белую рубашку на пуговицах под него и черные приталенные брюки. Одежда симпатичная, но на самом деле не в моем стиле. Я уверен, что это отлично смотрелось бы на ком-то другом, но на мне? Нет. Я никогда больше не надену это после ужина с родителями Эрвина. — Ты не хочешь зайти ко мне? — спрашивает Эрвин, когда мы садимся в его вишнево-красный джип. Я ставлю пакет с одеждой между ног и прислоняюсь к двери, изо всех сил стараясь не дуться. Но что я могу сказать? Меня раздражает вся эта хуйня. — Не очень, — отвечаю я, глядя в окно, пока он садится на водительское сиденье. — Почему нет? — Потому что я устал смотреть на тебя. Эрвин фыркает, заводя машину. — Ты это не всерьез. — Я просто… не в настроении, — говорю я, и это не ложь. Я не знаю. В последнее время я действительно неважно себя чувствую. Просто очень устал и сам на себя не похож. Он нюхает воздух. — Ты хорошо себя чувствуешь? Класс. Я и забыл, как сильно меня выдает мой запах. Хотел бы я знать, как маскировать это, чтобы люди не догадывались, что я чувствую. — Я в порядке. Я просто хочу поехать домой и вздремнуть. — Ладно, — говорит Эрвин, позволяя разговору закончиться, выезжая с парковки и отвозя мою уставшую задницу домой. К тому времени, как наступает пятница, я полностью вымотан, что странно, потому что я был довольно ленив всю неделю. Кроме занятий с Ханджи, Петрой и Эреном, а затем походов по магазинам с Эрвином, я мало чем занимался. Да, я работал на стрельбище каждый день на этой неделе, так как не ходил в школу, но кроме этого? По большей части я отшельничал. Излишне говорить, что моя социальная батарея довольно мала. И тот факт, что я отправлюсь в трехчасовую поездку, поужинаю с семьей Эрвина в каком-то шикарном ресторане, а потом пойду на футбольный матч, вызывает у меня тревожность. Поэтому, когда джип Эрвина заезжает на мою подъездную дорожку, я не в восторге. На мне тот дурацкий наряд, который он купил для меня. Я признаю, что выгляжу хорошо, хотя на самом деле я не похож на себя, если в этом есть смысл. Я выгляжу как гребаный самозванец — как будто я работаю под прикрытием, чтобы внедриться в какую-нибудь богатую, опрятную семью. Ну, думаю, именно это я и делаю. Хотя у меня с собой есть сумка с одеждой и другими вещами. Как только мы доберемся до отеля, я переоденусь из этого дурацкого наряда во что-нибудь более подходящее. Я не могу допустить, чтобы кто-то, кроме Смитов, увидел меня в таком наряде. — Ты хорошо выглядишь, — говорит Эрвин, когда я забираюсь на пассажирское сиденье. Я неохотно бормочу «спасибо» и хлопаю дверью немного сильнее нужного. Что я могу сказать? Меня все еще раздражает, что я это делаю. — Что не так? — спрашивает Эрвин, выезжая с моей подъездной дорожки. — Я просто не с нетерпением жду этого дебильного ужина. Он усмехается. — Рад знать, что тебе безразлично знакомство с моей семьей. — Трудно радоваться встрече с твоей семьей, когда ты сам рассказываешь мне, какая же пизда твоя мама. — Я просто пытаюсь подготовить тебя. — Да, что ж, я готов и не жду этого с нетерпением. Разговор обрывается, когда он подъезжает к Сине. Его родители уже там, и мы должны будем встретиться с ними в каком-то бистро в центре города, а потом нам придется отправиться прямо на стадион на игру. Ханджи и Петра тоже должны быть там, и я надеюсь, что, когда я доберусь, мне будет легко их найти. Не хочу смотреть скучный футбольный матч в одиночестве. Поездка проходит в тишине — ни Эрвин, ни я почти ничего не говорим, что вполне нормально. Мы обычно говорим о школе, футболе и наших друзьях, но на самом деле это все. Ничего такого, о чем действительно стоило бы рассказывать. В основном мы слушаем музыку, которая не очень хороша, потому что Эрвин в ней ни черта не понимает. Он переключает радио на самую популярную станцию, и там так много рекламы, что у меня возникает желание надеть наушники, чтобы не слушать эту хуйню, но я этого не делаю, потому что не хочу показаться грубым. Что, я знаю, сильно на меня не похоже, но на этой неделе я был в некотором роде мудаком, поэтому и пытаюсь быть лучше. Преуспеваю ли я в этом? Понятия не имею. Хотя Эрвин пока ничего не сказал о моем поведении, так что это лучше, чем ничего. Я никогда не был в Сине, и потрясен тем, насколько она большая. Не только горизонт вдалеке, но и все пригороды и микрорайоны тоже. Это просто нелепо. Я даже представить себе не могу, сколько здесь живет людей. Наверное, много, потому что тут пиздец какие пробки. Все, похоже, сейчас едут в центр города, и я признаю, что количество людей начинает меня немного беспокоить. Излишне говорить, что я рад, что за рулем не я — не то чтобы я умел водить, но все же. Итак слишком много всего, с чем нужно справляться. Но Эрвин, похоже, даже не встревожен. Клянусь, у этого парня стальные нервы. Хотел бы я сказать то же самое о себе. Иногда я чувствую себя равнодушным к происходящему, а в других случаях меня легко вывести из себя. Этому нет объяснения, просто так повелось. Мы приходим в ресторан, и да, он такой же приятный, каким его описывал Эрвин. Люди, которые входят, одеты в костюмы и галстуки, платья и туфли на высоких каблуках. Черт, я чувствую себя не в своей тарелке. Я действительно хотел бы, чтобы сейчас был один из тех моментов, когда я невосприимчив к своему беспокойству, потому что, черт возьми, я чувствую, что мое сердце готово выпрыгнуть из груди в любую секунду. — Все будет хорошо, Леви, — говорит Эрвин, подходя и хватая меня за руку. Его прикосновения удивительно успокаивают, и часть моего беспокойства проходит, когда его теплый аромат наполняет мои легкие. Сосредоточившись на ощущении руки Эрвина в своей, я игнорирую странную атмосферу, давящую на меня, пока мы входим в ресторан. Внутри так темно, а персонал выглядит так, словно сошел с обложки журнала. Хостес ведет нас к нашему столику, и я опускаю голову, стараясь не выдать себя перед встречей с родителями Эрвина. Она ведет нас к уединенному столику с плавающими свечами в центре. Мистер и миссис Смит сидят по одну сторону друг от друга, выжидающе глядя на меня и Эрвина. В то время как его отец, похоже, на самом деле не проявляет ко мне особого интереса, мама Эрвина, с другой стороны, не торопится оглядывать меня с ног до головы, изучая буквально каждый дюйм моего лица и тела. Как же это, блять, странно. — Мама, папа, это Леви, — говорит Эрвин, кладя руку мне на плечо и притягивая меня к себе. Я не осознаю, насколько я напряжен, пока Эрвин не прикасается ко мне, и тепло его руки ослабляет напряжение в моей спине. Я делаю глубокий вдох и встречаю любопытный взгляд его родителей. — Приятно с вами познакомиться, — говорю я, вспоминая, что Эрвин велел мне делать и говорить. Серьезно, он подробно рассказал мне о том, как быть «вежливым», и пошагово показал, как правильно есть в элитном ресторане. Честно говоря, это было так, словно он учил меня иностранному языку: настолько это было нелепо. — Я знаю, ты уже встречалась с ним, мама, но я хотел бы официально представить Леви как своего парня, — продолжает Эрвин. Брови миссис Смит взлетают вверх, в то время как ее муж выглядит очень незаинтересованным. Когда его родители ничего не говорят, Эрвин делает движение, чтобы сесть напротив них, увлекая меня за собой. — Как долго это продолжается? — спрашивает его мама, и хотя я чувствую, что вопрос адресован ее сыну, она пристально смотрит на меня. Я смотрю на Эрвина, моля бога, чтобы он начал говорить, потому что я не знаю, что я должен сказать. — Я полагаю, прошло уже около месяца? — Эрвин смотрит на меня, как будто ищет подтверждения. Но, черт возьми, если бы я знал. Я не следил за временем. — Месяц? — Его мама давится своим белым вином. — И ты рассказываешь нам об этом только сейчас? — Успокойся, Шерри, — бормочет мистер Смит. — Не говори мне успокаиваться, — явно раздраженно говорит она. — у нашего сына были секреты от нас. — Не совсем, — говорит Эрвин, на удивление спокойный, несмотря на растущую истерику его мамы. — я просто решил не говорить. Это не было ложью. Она прищелкивает языком. — Ты говоришь совсем как твой отец. Ричард, разберись с этим. — Сынок, не скрывай ничего от своей матери, — говорит он без малейшего презрения в голосе. Для альфы этот парень странно спокоен. С другой стороны, перед ним стоит пустой стакан из-под виски, так что, если по этому можно судить, он, вероятно, немного пьян. — Да, сэр, — бубнит Эрвин, протягивая руку под столом и кладя ее мне на колено. Только по его хватке я могу сказать, что он напряжен, поэтому я делаю то, что сделал бы любой хороший омега, и пытаюсь успокоить его, потирая костяшки его пальцев. Миссис Смит собирается открыть рот и что-то сказать, но подходит официант и прерывает нас, спрашивая заказ напитков. Эрвин заказывает нам обоим чай, что прекрасно, так как я все равно планировал заказать именно это, но все же было бы неплохо, если бы он спросил меня, а не просто молча заказал. — Итак, Леви, сколько тебе лет? — спрашивает миссис Смит. Дерьмо. Меня сейчас будут допрашивать, не так ли? — Шестнадцать, но в конце месяца исполнится семнадцать. — Значит, ты такого же возраста, как Эрвин? Я киваю. — Какие у тебя планы после окончания средней школы? Ты планируешь поступить в колледж? — Мама, — стонет Эрвин, его ногти впиваются в внутреннюю сторону моего колена. — Эм… — Я поворачиваюсь к Эрвину, и он бросает на меня многозначительный взгляд, но я понятия не имею, что это значит. Какого хрена я должен сказать? — Я еще не решил. Миссис Смит морщит нос. Да, вероятно, это был неправильный ответ. — А что тут можно решать? — Мам, прекрати, он… — Может, позволишь ему говорить? — Она прерывает Эрвина, а затем снова поворачивается ко мне. — Наверное, я просто не знаю, на какую специальность хочу обучаться и смогу ли позволить себе это. — Хм. Я поняла. — Она снова оглядывает меня с ног до головы. Господи, эта женщина неугомонна. У меня такое чувство, будто меня судят за убийство или что-то в этом роде. — Ты же Аккерман, не так ли? Сын Кушель? Я неохотно киваю. Если она знает имя моей матери, то наверняка знает и о ее репутации… Что, судя по выражению ее лица, так и есть. Она бросает на Эрвина очень неодобрительный взгляд, который затем переводится на меня. Это просто прекрасно. Мы еще даже не заказали еду, а мама Эрвина меня просто ненавидит. — Вам лучше предохраняться, или, клянусь богом… Официант подходит к нашему столику и спасает положение. У меня даже не было возможности заглянуть в меню, но не то чтобы я даже знал, что заказать. Я никогда не бывал в подобных местах. К тому же, я не особо голоден. На самом деле, все вопросы миссис Смит вдобавок к моему и без того сильному беспокойству вызывают у меня тошноту. В тот момент, когда официант уходит, допрос возобновляется. Его мама расспрашивает меня о моем дяде, моих условиях жизни, моих оценках, моих хобби, моих друзьях и моем интересе к Эрвину. Каждый раз, когда Эрвин пытается ответить за меня, она обрывает его свирепым взглядом и оставляет меня разбираться с этой женщиной самому. Тем временем мистер Смит все это время странно спокоен. Как будто он нажрался ксанакса и напился виски или что-то в этом роде. Он вообще в другом измерении. Боже, как бы я хотел быть на этом месте прямо сейчас. Я чувствую, что моя тревога сейчас поглотит меня целиком. — Итак, каковы твои намерения по отношению к моему сыну? — в конце концов спрашивает миссис Смит. — Что? — говорю я, не совсем понимая, к чему она клонит. — Ответь на вопрос, пожалуйста. Черт, если бы мы не были в общественном месте и я не пытался успокоить эту женщину, я бы уже набросился на нее, потому что, черт возьми, она сводит меня с ума. Она такая претенциозная и заносчивая, что мне просто хочется облить дурацким белым вином ее идеальные гребаные кудри. — Мы просто встречаемся, я не понимаю, о чем вы спрашиваете. Появляется официант с нашей едой и тарелкой курицы с подливкой и грибами, какими-то зелеными овощами, и передо мной ставят этот причудливый рис. Я не заказывал это дерьмо, это сделал Эрвин. Пахнет вкусно, но подливка немного… непривлекательная. Как только официант уходит, миссис Смит возвращается к прожарке моих мозгов. — Послушай, Леви, я все о тебе слышала. Если ты с моим сыном только ради его денег и успеха, если ты пытаешься заманить его в ловушку, залетев, я… — Мама! — вмешивается Эрвин, ударяя кулаком по столу так, что тарелки и стаканы дребезжат. Заманить его в ловушку? Это действительно то, что Смиты думают обо мне? Что я просто пытаюсь заманить Эрвина в ловушку, забеременев? Неужели весь остальной город тоже так думает обо мне? Мой желудок скручивает, и желчь поднимается к горлу, обжигая язык. Эрвин и его мама спорят, но мое сердце так громко стучит в ушах, что я не слышу ни слова из того, что они говорят. Моя кожа вся холодная и потная, а во рту скапливается слюна… Вскакивая со своего места, я спешу туда, где, как я надеюсь, находятся ванные комнаты. Черт возьми, это, блять, не может происходить прямо сейчас. Почему я всегда ставлю себя в такое дурацкое положение? Мне следовало просто сказать Эрвину, что я не хочу знакомиться с его семьей. Мне следовало просто остаться дома, вместо того чтобы приезжать в Сину на эту дурацкую игру. Я нахожу ванную и врываюсь внутрь, проскальзывая в ближайшую кабинку и закрывая дверь. Я падаю на колени, желудок мгновенно реагирует, и меня рвет в унитаз. Но так как я сегодня почти ничего не ел, в итоге из меня просто выходит желчь. К тому времени, как мой желудок перестает выворачивать, я весь в поту и чувствую себя смертельно больным. Слава богу, что в этих ванных комнатах относительно чисто, иначе я бы просто покончил с собой из-за того, что мне пришлось так чертовски близко подходить к общественному туалету. — Леви? — Голос Эрвина разносится по маленькой ванной, отражаясь от кафельных стен. — Ты в порядке? — Все прекрасно, — говорю я, пытаясь собраться с мыслями. Я все еще чувствую, что меня снова может стошнить, поэтому не решаюсь уходить. — Тебе нужно… — Просто оставь меня в покое. — Леви… Дверь за моей спиной дребезжит и открывается. Эрвин застает меня стоящим на коленях перед унитазом, в чертовски отвратительном виде. Он опускается и убирает волосы с моего вспотевшего лба. — Прости за мою маму. Она… — Пизда? — Я заканчиваю за него. Но потом я чувствую, как у меня скручивает желудок, и я поворачиваюсь обратно к туалету, чтобы меня снова стошнило. Эрвин гладит меня по спине, и из-за того, какой он теплый, я чувствую, что стены смыкаются вокруг меня. Как только меня перестает тошнить, я пытаюсь собраться с силами, чтобы оттолкнуть его. — Оставь меня в покое. — Что происходит, Леви? В этот момент по моему лицу текут слезы, и я не знаю, оттого ли это, что меня вырвало, или от моего эмоционального потрясения. — Я, черт возьми, не могу так. Я хочу уйти. — Что? — Эрвин вздрагивает. — Мы не можем просто так уйти… — Я не могу иметь дело с твоей ебанутой матерью! — огрызаюсь я. — Если я думал, что ты такой плохой, потому что слатшеймишь меня, то она в десять раз хуже. — Слатшэймлю? Что… — Хуйня! Ты постоянно говоришь, что я шлюха! Как ты думаешь, почему я надел этот дурацкий гребаный наряд? Или почему я должен притворяться тем, кем я не являюсь? Я, черт возьми, не могу этого делать, Эрвин. Твоя семья с другой ебаной планеты. Тошнота прошла, и на смену ей пришел кипящий гнев. Я спускаю воду в унитазе и протискиваюсь мимо Эрвина. — Да ладно тебе, Леви. Не будь таким… — Каким? — Я оборачиваюсь, свирепо глядя на него снизу вверх. — Ты драматизируешь. Да, моя мама ведет себя как стерва, но она не настолько плоха. — Не настолько плоха, да? — Я усмехаюсь, открываю кран и мою руки, прежде чем прополоскать рот водой. — Она — настоящий кошмар. Она даже не знает меня, и все же она уже составила обо мне свое мнение. Я — просто дешевая шлюха, прямо как моя мать. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я же говорил тебе, что она так отреагирует. Вот почему я хотел сохранить это в секрете, но ты хотел, чтобы мы стали достоянием общественности… — Нет. — Я разворачиваюсь и подхожу к нему, кипя от злости. — Я хотел, чтобы ты принял меня таким, какой я есть и не стыдился меня. Но то, что ты даже не заступился за меня там, говорит мне о том, что ты думаешь точно так же, как твоя мама. — Ты ведешь себя нелепо. — Нет! — кричу я, закрывая кран. — Тот факт, что ты считаешь, что я веду себя нелепо — вот, что на самом деле нелепо. Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей ебучей семьей. — Я хватаюсь за дверь и распахиваю ее. — Я ухожу. Эрвин захлопывает дверь. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что уходишь? — Собираю свои шмотки и еду в отель. Нахуй твою семью. — Если ты сейчас уйдешь, то все кончено. — Говорит Эрвин низким и угрожающим голосом. Его глаза холодны как лед, когда он смотрит на меня сверху вниз, и если бы я не был так зол, я бы замерз под их пристальным взглядом. Но я сгораю изнутри, и Эрвин сейчас не имеет надо мной власти. Я усмехаюсь и распахиваю дверь, заставая Эрвина врасплох. С широко раскрытыми глазами он отпускает меня и отступает назад, выглядя как барахтающаяся рыба. — Тогда, похоже, все кончено. Я выскальзываю из ванной и направляюсь прямо к входной двери, игнорируя Эрвина, который кричит мне вслед. Как только я вхожу в столовую, он перестает кричать — вероятно, пытается сохранить лицо. Я уверен, что его родители устроят ему полный пиздец из-за этого. Но меня это не волнует. Я выхожу на улицу и несусь к машине Эрвина. Конечно, она не заперта, потому что он — тупица и никогда ее не запирает. Я беру свою сумку с заднего сиденья, а затем роюсь в центральной консоли и подстаканниках. Я нахожу двадцатидолларовую купюру и с радостью кладу ее в карман. Все равно надо что-то есть, знаете ли. Я закидываю сумку за спину и ухожу. Понятия не имею, где я нахожусь и куда направляюсь, но где угодно будет лучше, чем здесь, с семьей Смит. Как только я отхожу достаточно далеко и убеждаюсь, что Эрвин меня не преследует, то останавливаюсь и сажусь на бордюр, а затем достаю свой телефон из сумки и просматриваю сообщения. Ханджи и Петра, вероятно, еще не в Сине, поскольку игра начнется только в семь. Но футбольная команда должна прибыть сюда пораньше. Так что, возможно, Эрен уже в городе. Я открываю нашу переписку, набираю быстрое сообщение и отправляю его.

[Леви] Привет, Эрен. Ты в Сине? Если да, то не мог бы ты заехать за мной?