Maneater

Эрвин проводит со мной все выходные. Мы трахаемся, учимся и разговариваем. На самом деле это было действительно здорово. Эрен писал мне все это время, но я игнорировал его. Что, похоже, нисколько его не отпугивает, поскольку он продолжает писать мне, ведя себя так, будто я все это время отвечаю. Я знаю, Эрвин заметил, но он ничего не сказал и не выразил раздражения, что очень удивительно. Мы лежим на его кровати бок о бок, обдумывая какую-то алгебраическую формулу, которая не имеет для меня никакого смысла. Эрвин продолжает пытаться объяснить ее, но независимо от того, как он формулирует, ничего не помогает. — Может быть, нам стоит сделать перерыв, — предлагает Эрвин, и его аромат меняется на что-то теплое и соблазнительное. Он наклоняется надо мной, опускает рукав моей рубашки и целует меня в плечо. Как бы хорошо это ни было, мне действительно нужно разобраться в этом дерьме, пока мы не отвлеклись. — Нет, — говорю я, отталкивая его и закатывая рукав. — Я должен это понять. — Зачем? — фыркает Эрвин, явно раздраженный моим отказом. Он упорствует, перемещая свой голодный рот к моей шее, посасывая и облизывая мою феромонную железу. Черт, от этого у меня перехватывает дыхание, а желудок сжимается. Черт, я такой слабый. Всего несколько поцелуев, и я уже возбужден. Ублюдок. — Потому что я хочу закончить школу. — Так зачем? — бормочет Эрвин себе под нос и кусает меня за шею, вызывая у меня смущенный стон. — Почему бы мне не хотеть окончить школу? — спрашиваю я, затаив дыхание и пытаясь игнорировать желание, нарастающее внутри меня. — Потому что тебе это не нужно. Когда он снова пытается вцепиться в меня, я отталкиваю его. — Что значит не нужно? — Ну, не похоже, что ты планируешь поступать в колледж или что-то в этом роде. — О, да? — Я фыркаю, садясь и хмуро глядя на него. — И откуда ты это знаешь? Может быть, я планирую поступить в колледж. Он бросает на меня недоверчивый взгляд. — На какую специальность? Я не знаю. Хотя, блять, не признаюсь ему в этом. — Я пока что думаю. — Но зачем? Я имею в виду, что из тебя получится идеальный домохозяин и родитель. — Кто сказал, что я этого хочу? — Разве нет? Учитывая, как сильно ты хочешь, чтобы я повязал тебя узлом… Мое лицо становится пунцовым. — Это не значит, что я хочу детей. Эрвин хмурится. — Значит, ты не хочешь от меня детей? Я стону, но это больше похоже на скулеж, и я закрываю лицо руками. Затем Эрвин хватает меня и толкает обратно на кровать. Он отводит мои руки от лица и нависает надо мной, его горячее дыхание щекочет мою челюсть. — Ты хочешь от меня детей, Леви? — бормочет он, покрывая мою щеку медленными и влажными поцелуями. Он целует уголок моего рта, и его темные глаза встречаются с моими. Мое сердце замирает, желание нарастает. Клянусь, Эрвин всегда знает, как залезть мне под кожу и свести меня с ума. — Да, — шепчу я, мое лицо краснеет от смущающего признания. Я не горжусь тем фактом, что хочу детей от Эрвина. Я имею в виду, что этому нет никакого рационального объяснения, но думаю, дело в том, что он слишком часто кончает внутрь. — Так я и думал, — рычит он, и на его лице медленно расплывается улыбка. Он крепко держит мою голову и крепко и глубоко целует меня, его жадный язык проскальзывает мне в рот и заставляет меня задыхаться. Я растворяюсь в его поцелуе и чувствую, что становлюсь твердым и мокрым, отчего мое нижнее белье намокает. Когда он прерывает наш поцелуй, омега внутри меня скулит, желая большего. — Ты хочешь, чтобы я кончил внутрь тебя, Леви? — спрашивает он низким и соблазнительным тоном, от которого моя кожа становится горячей. — А что насчет твоих родителей? Они все еще внизу, а мы обычно очень шумим. Он ухмыляется. — Похоже, тебе придется вести себя тихо. На его лице появляется озорное выражение. Он встает, пересекает комнату, подходит к своему шкафу и достает черный галстук. Когда он возвращается, то снова садится на меня верхом и осторожно засовывает галстук мне в рот, аккуратно и туго завязывая его у меня за головой. Есть что-то сексуальное в том факте, что я не могу говорить, особенно с учетом того, что Эрвин действует медленно и дразнит меня. Обычно он груб и нетерпелив, сразу приступая к втрахиванию меня в матрас, но такое я вижу впервые. Но сегодня он целует меня в шею, потирает наши шеи друг о друга и вдыхает мой запах. Его пальцы задирают мою блузку, и он щиплет меня за сосок, сжимая и оттягивая, оставляя засосы на моей шее. Темное желание внутри меня набухает и прижимается к моей коже. Я так отчаянно хочу ощутить больше, что извиваюсь под ним, упираясь членом в его живот и хныча из-за галстука у себя во рту. Я царапаю его спину, дергаю за рубашку, пытаясь сорвать с него одежду, чтобы почувствовать прикосновение его кожи к своей. Эрвин хватает меня за талию и удерживает, прокладывая свой путь вниз по моей шее, ключице и груди. Он берет один из моих сосков в рот и обводит его языком, посасывая и покусывая, оставляя свой след. Это так приятно, и он выбивает из меня стон, приглушенный галстуком. Его пальцы впиваются в меня, когда он отрывается от моей груди и прокладывает путь вниз по животу. Наконец, когда он добирается до моей юбки, он задирает ее мне на талию и стягивает трусики. Он откидывается на спинку стула, глядя на меня сверху вниз голодным взглядом. Затем он снимает рубашку и выскальзывает из штанов и нижнего белья, отбрасывая их в сторону, прежде чем скользнуть обратно между моих ног и раздвинуть бедра. Он хватает меня за лодыжку и перекидывает ее через плечо, медленно целуя мою икру. Его член красный, твердый и блестящий от предэякулята; просто просит, чтобы к нему прикоснулись. Я пытаюсь сесть, чтобы взять его прекрасный член в свои руки, но он отталкивает меня назад и качает головой. — Нет, Леви. Просто лежи и позволь мне позаботиться о тебе, — бормочет он, наклоняясь надо мной и задирая мою юбку еще выше, чтобы оголить мой твердый член. Он улыбается мне сверху вниз, а затем хватает мой член. Я довольно миниатюрный, а у него большая рука, так что я идеально помещаюсь в его ладони. Затем Эрвин наклоняется и берет мой член в рот, чего я никак не ожидал. Он никогда не делал этого раньше, и, черт возьми, это невероятное ощущение. Он быстро проглатывает его, беря целиком, проводя языком по всей длине. Его теплый и шелковистый жар заставляет меня буквально видеть звезды, и я тихо стону сквозь кляп, моя спина выгибается дугой на кровати, когда я толкаюсь в него. Он кладет руку мне на талию и толкает меня обратно на матрас. Внезапно я чувствую, как его палец нажимает на мою дырочку, и дрожу от предвкушения. Продолжая отсасывать у меня, он толкается в меня без какого-либо сопротивления. Ему требуется меньше секунды, чтобы найти мою простату, и он безжалостно дразнит ее, облизывая мой член своим голодным языком и губами. Черт, это так приятно. Мою кожу покалывает от удовольствия, и греховное давление нарастает внутри меня. Я так тяжело дышу, и галстук у меня во рту пропитался слюной. У меня даже немного слюны стекает по подбородку, что отвратительно, но сейчас не имеет смысла. Эрвин отстраняется прежде, чем я успеваю кончить, ухмыляясь мне мокрыми и припухшими губами. Затем он хватает меня за бедра и притягивает к себе, удерживая мою задницу над кроватью, пока выравнивает свой член с моим входом. Он толкается в меня мягко и медленно, и, черт возьми, его член так приятно заполняет меня. Я извиваюсь вокруг него, сжимаю свою задницу на его члене и втягиваю его внутрь. Он смеется надо мной и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. — Ты хочешь меня, Леви? Я поскуливаю, теребя галстук, и киваю. Он берет мое лицо в ладони и медленно проводит большим пальцем по моей щеке, прикосновение такое нежное, что у меня внутри становится тепло, но затем отпускает меня и хватает за бедра, притягивая к себе и одновременно толкаясь в меня, входя все глубже и глубже, пока полностью не оказывается внутри. Наслаждаясь ощущением его тепла и тяжести в моем животе, я чувствую себя таким наполненным, что как будто бы вот-вот взорвусь. — Тебе хорошо, детка? — рычит он, впиваясь пальцами в мою кожу. Я покачиваю бедрами и киваю, подбадривая его. Мне нужно, чтобы он трахнул меня. Нужно, чтобы выебал и повязал. Что он, слава богу, и делает. После нескольких медленных толчков он ускоряет темп и жестко трахает меня в матрас. Он прикусывает нижнюю губу, сдерживая стоны, когда прижимается ко мне бедрами, наша кожа соприкасается в прекрасной гармонии с нашими тяжелыми вдохами. Трудно сохранять спокойствие даже с галстуком во рту: он приглушает мои стоны, но не останавливает их полностью, когда член Эрвина касается моей простаты. Давление внутри меня нарастает с ошеломляющей скоростью, из уголка рта капает слюна — я знаю, что, вероятно, выгляжу слишком пошло. Я долго не протяну, да и Эрвин тоже. Я чувствую, как его узел медленно продвигается вверх по члену. Мы оба знаем, что для него опасно делать это, когда его родители внизу, но прошло так много времени с тех пор, как у нас была возможность провести вязку, а я хочу этого так сильно, что практически вибрирую от желания. — Тебе нужен мой узел, Леви? — бормочет он, его голос хриплый и прерывистый, на лбу блестят бисеринки пота, а светлые волосы прилипли ко лбу. Я стону и впиваюсь в него пальцами, сжимая его растущий член. Затем, когда его узел толкается глубоко внутрь меня, я кончаю себе на живот. Мои глаза крепко зажмуриваются, а горло напрягается, чтобы сдержать пронзительные стоны, угрожающие вырваться на свободу. Я дрожу и извиваюсь, мои руки обвиваются вокруг шеи Эрвина, когда он извергает в меня свое семя, его густота заполняет меня. Мой омега мурлычет, довольный тем, что сперма альфы глубоко внутри моего живота. Я утыкаюсь лицом в шею Эрвина, руки дрожат, когда я прижимаюсь к нему. Издав смешок, Эрвин обхватывает меня руками, а затем падает на меня. Он целует меня в щеку, прижимаясь носом к шее, я мы оба мурлыкаем, наслаждаясь смешением наших запахов. Как только мы оба переводим дыхание, он, наконец, развязывает галстук, и я делаю глубокий вдох, прежде чем покрыть лицо Эрвина своими жадными поцелуями. Он снова смеется, и, клянусь, это самая большая улыбка, которую я когда-либо видел у него. — Ты милый, — говорит он, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая мой запах. Я напрягаюсь под ним. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты милый, — бормочет он, прижимая меня к себе. Ох. Комплимент заставляет меня думать об Эрене, что, в свою очередь, заставляет меня чувствовать себя виноватым куском дерьма, особенно с тех пор, как узел Эрвина засел глубоко внутри меня. Это заставляет меня задуматься… Я что, придурок, что позволяю Эрену так со мной разговаривать? Поощряю ли его неустанное преследование меня? Дерьмо. Теперь я уже не так уверен. Может быть, Закклай и Кенни правы. Может быть, это моя вина. Когда я ничего не говорю, Эрвин отстраняется и хмуро смотрит на меня, его пальцы нежно перебирают мои растрепанные волосы. — Что-то не так? Я качаю головой, отказываясь встречаться с его пристальным взглядом. — Ничего. Он сдвигается, перемещая меня так, чтобы лечь мне за спину. Несмотря на то, что он теплый и он потный, он укрывает нас мягким белым одеялом. Несмотря на то, что у меня на животе все еще засохшая сперма, мне так удобно. Настолько сильно, что я почти засыпаю, когда Эрвин поворачивает мой подбородок и целует в щеку, нос, лоб и губы. Я морщу лицо, гадая, откуда, черт возьми, вдруг взялась вся эта нежность. Обычно он не такой. — Что на тебя нашло? Он отстраняется и смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Он выглядит странно довольным. — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю. Ты сейчас странно милый. Он склоняет голову набок, и я не могу отделаться от мысли, что он похож на золотистого ретривера. — Тебе это не нравится? — Все в порядке. Это просто… что-то новое. — В хорошем смысле? Я вздыхаю и откидываюсь на пушистые подушки, позволяя своим глазам закрыться. — Думаю, да. — Прости, у меня не очень хорошо получается, — говорит он таким тихим голосом, что я едва слышу его. — Почему ты продолжаешь извиняться? — Потому что я знаю, что ты злишься на меня. — Если бы я злился на тебя, меня бы здесь не было. — Правда? — бормочет он мне в волосы. Его руки обвиваются вокруг моей талии, крепко прижимая меня к своей груди. — Да. А теперь заткнись нахуй и дай мне поспать. Горячее дуновение воздуха щекочет мои волосы, когда Эрвин расслабляется рядом со мной. Мы лежим так некоторое время, и я чувствую, что засыпаю. Так продолжается до тех пор, пока Эрвин внезапно не приподнимается на локте, его узел шевелится, когда он нависает надо мной. Я открываю глаза и, прищурившись, смотрю на него. — Что за хуйня, Эрвин? Он хмурится. — У меня есть вопрос. — Тогда спрашивай. Нахуя ты двигаешься? Он наклоняет голову и медленно опускается обратно, чтобы лечь позади меня. — Ты собираешься поехать в Штаты в ближайшие выходные? Мое сердце замирает. Я этого не ожидал. — А ты этого хочешь? — Да, — признается он, зарываясь лицом в мои волосы, как будто ему неловко или что-то в этом роде. Понимаю его, потому что теперь я улыбаюсь, как идиот, и мне тоже хочется спрятаться, но я этого не делаю. Вместо этого я прикусываю губу и хватаю его за руку, переплетая наши пальцы. — Тогда поеду.

***

Из-за моего недельного отстранения у меня появилось много дополнительного времени. Кенни, будучи обоссаной гнидой, все еще злится на меня и постоянно настаивает на том, чтобы я делал домашние дела. Говорит всякую чушь вроде «если ты не ходишь в школу, тебе придется начать оплачивать счета». Что является полной чушью, потому что за работу на стрельбище он платит мне очень мало. Но поскольку я отстранен, у меня появилось больше времени, чтобы посвятить его стрельбищу. Я провожу там большую часть дня, изучая свои учебники в перерывах между клиентами. Кенни использует возможность, чтобы делать дела; по крайней мере, так он говорит. Кто знает, что он на самом деле делает. Раздается звонок в дверь, и я поднимаю взгляд от своей книги, замечая Эрена, входящего в дверь. В руках у него чашка из «Старбакса» с торчащей чайной биркой. Блять, издевательство какое-то. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. — Просто хотел зайти и проверить, как у тебя дела, раз уж ты не отвечаешь на мои сообщения. — говорит он, как будто это очевидно. Он облокачивается на стойку и ставит чай рядом с моей книгой. — И я принес тебе чай. — Может быть, я не отвечаю на твои сообщения, потому что не хочу с тобой разговаривать, — говорю я, все равно хватая чай. Он слишком вкусно пахнет, чтобы отказаться. К тому же, я чертовски устал от чтения за весь день. — Почему? — Я считаю, что ответ довольно очевиден, Эрен. — Что, ты не хочешь разговаривать со мной из-за Эрвина? — Ну, у меня отношения, а ты пытаешься увести меня. — Ты заслуживаешь лучшего, чем этот засранец. — О, и я полагаю, ты — и есть лучшее? Эрен вздрагивает, как будто я ударил его по лицу. — Ну, черт возьми. По крайней мере, я не пытаюсь контролировать тебя. — Эрвин меня не контролирует, — говорю я, глядя в свою книгу и надеясь, что если я буду вести себя так, будто игнорирую его, он уйдет. — Ты шутишь, да? Ты буквально не хочешь разговаривать со мной из-за него. — Это мое решение, а не его. — Чушь собачья, — огрызается он, и когда я поднимаю на него взгляд, он выглядит чертовски злым. Я не знаю почему, но я нахожу это довольно сексуальным. Со мной что-то не так, не так ли? — Ты бы все еще разговаривал со мной, если бы не то, как ужасно он обращается с тобой, когда застает нас вместе. Я усмехаюсь. — Я, блять, не боюсь Эрвина. — Правда? — Эрен фыркает, перегибаясь через стойку и заглядывая мне в лицо. Его горячий запах окутывает меня со всех сторон, обжигая мой нос и легкие. Если бы от него не пахло так чертовски вкусно, мне бы, наверное, стало трудно дышать. Вместо этого я просто вдыхаю его запах, как будто это единственное, что поддерживает во мне жизнь. — Тогда почему от тебя так пахло страхом, когда он появился у тебя перед носом в пятницу? Его слова задевают мою гордость, и я тут же опускаю взгляд в свою книгу, притворяясь, что его здесь нет. Никто не должен был заметить, как мне не по себе от гнева Эрвина. Похоже, я не так хорош в сокрытии эмоций, как думал. Эрен вздыхает, отступая и давая мне пространство. — Прости, я пришел сюда не для того, чтобы ссориться с тобой. Я просто скучаю по разговорам с тобой. Его слова задевают струны моего сердца, и я не могу перестать смотреть на него. Он просто такой трогательно очаровательный, а я слишком слаб по отношению к нему. Мне хочется погладить его по голове и сказать, что все будет хорошо. — Я собираюсь потусить с Ханджи и Петрой, когда освобожусь. Ты можешь пойти со мной, если хочешь. — Правда? — Он оживляется, унылое выражение на его лице меняется улыбкой. Боже, ему так легко угодить. Это удивительно. — Конечно. — Когда ты закончишь? Я проверяю время на своем телефоне. — Кенни должен вернуться через пару минут. Как будто я только что вызвал самого дьявола, задняя дверь позади меня открывается, и Кенни заходит в комнату. В тот момент, когда он замечает Эрена, он разочарованно прищелкивает языком. — Я думал, ты избавился от этого жалкого подобия альфы. — Да, — говорю я, ухмыляясь при виде шокированного выражения на лице Эрена. — но он просто продолжает ходить за мной по пятам, как чертов щенок. — Тьфу. Ничем не лучше второго ублюдка. Я хмыкаю, слишком забавляясь туповатым выражением лица Эрена. — Я все еще здесь. — Говорит он, видимо, раздраженный такими комментариями от Кенни. — Да, я знаю. Хотел бы я, чтобы тебя тут не было, — сказал Кенни с типичным для Аккермана нахальством. — убирайся отсюда к чертовой матери. — Но… Я бросаю на него резкий взгляд, чтобы он заткнулся. — Я встречу тебя снаружи через минуту. — Ладно, — ворчит он, крадучись уходя. Когда он уходит, Кенни прислоняется к стойке и пристально смотрит на меня, пока я не поднимаю на него глаза. — Чего тебе? — Ты действительно собираешься с ним тусоваться? — Я пригласил его потусоваться со мной, Петрой и Ханджи. Просто… как друзья. — Кушель что, роняла тебя вниз головой в детстве? Я закатываю глаза. — Я знаю, что делаю. — Правда что ли? — спрашивает Кенни, и в его голосе слышится скептицизм. — Потому что мне кажется, что ты продолжаешь заниматься одной и той же ерундой снова и снова. — Когда ты наконец перестанешь лезть в мои ебаные дела? — Я захлопываю книгу и засовываю ее в рюкзак. Каждый день мне кажется, что Кенни лезет мне в душу по тому или иному вопросу. Если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что он пытается исполнять свои намерения через меня, но это не имеет смысла, потому что я в курсе, что в молодости он был тем еще бабником. Что только делает его отношение сейчас еще более лицемерным. Взяв с собой рюкзак и чай, я выхожу из магазина. Кенни даже не пытается меня остановить. Я уверен, что ему надоело все это дерьмо, и он просто ждет, когда моя жизнь загорится, чтобы он мог покончить с этим раз и навсегда. Эрен ждет меня снаружи, прислонившись к своей машине, весь такой непринужденный. К несчастью для меня, на улице чертовски холодно, и я, придурок, решил надеть юбку с черным укороченным топом и тонкой фланелью. Излишне говорить, что мои соски такие твердые, что, наверное, могли бы прорезать стекло. И Эрен определенно это замечает. Я уже упоминал, что он не слишком деликатен в том, как пялится на меня? Потому что он буквально смотрит на меня, как на кусок мяса… снова. — Нравится то, что ты видишь, Эрен? Его глаза встречаются с моими, мягкий румянец заливает его щеки, когда он застенчиво смеется. — Извини, ты просто великолепный. — Угу. — Великолепный. Да, точно. Я уверен, что он просто хочет нагнуть и трахнуть меня, и именно поэтому он смотрит на меня, как голодный волк. Эрен обходит машину сбоку и снова открывает передо мной дверцу, на этот раз беря мою сумку и кладя ее на заднее сиденье. Такой джентльмен. Честно говоря, это каждый раз поражает меня. — Куда ехать? — спрашивает Эрен, садясь на водительское сиденье. Он заводит машину и сразу же выкручивает печку для меня. — Мы собирались встретиться у Ханджи и немного позаниматься, потому что я в ахуе, что меня отстранили на неделю. — Хм. Не ожидал, что ты так сильно заботишься о своих оценках. Я бросил на него косой взгляд. — Почему? — Я не знаю. От тебя исходит энергия, которая буквально кричит «мне на все похуй». Подумал, что это применимо и к школе. — Да, мне похуй, но я не хочу завалить экзамены. Эрен хмыкает, безучастно глядя в лобовое стекло, когда выезжает со стоянки. — Где живет Ханджи? Я рассказываю ему, как туда добраться, и поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть в окно. На самом деле я не в настроении разговаривать, и, по-видимому, Эрен тоже. Он врубает музыку: какая-то эмо-группа, которую я раньше не слышал, сразу же бьет мне по ушам, но я не возражаю. Музыка подходит его капризной заднице. Когда мы подъезжаем к дому Ханджи, я беру свою сумку с заднего сиденья и иду по подъездной дорожке. Семья Зое довольно состоятельна, но далеко не так богата, как семьи Эрвина или Эрена. Родители Ханджи — учителя в средней школе на другом конце города. Они эксцентричны, как и сама Ханджи, и им действительно наплевать на то, что мы делаем, и это приятно. Я не утруждаю себя стуком и вхожу внутрь, как будто мой дом, Эрен следует за мной по пятам. Как только я вхожу, Ханджи выглядывает из-за угла, в ее глазах светится возбуждение до тех пор, пока она не видит Эрена. Как только она замечает его, выражение ее лица меняется, словно какой-то извращенец только что показал ей свой член и яйца. — Что за хуйня! — Кричит она, переводя взгляд с одного на другого. — Что? — кричит Петра из кухни. Она вбегает в гостиную с двумя банками кока-колы в руках. — Ого! Что он здесь делает?! — Вот это неловко, — бормочет Эрен, и мне приходится прикусить губу, чтобы удержаться от улыбки. — Эрен одержим мной и хочет потусоваться, — говорю я. — Я не… — Эрен вздыхает, по-видимому, раздраженный. — Ты мог бы просто послать меня нахуй. Я оборачиваюсь и смотрю на него. — Почти уверен, что я так и сделал. — Нет, ты намекнул. В этом есть разница. — О, перестаньте, — говорит Ханджи, подходя и обнимая нас, таща в гостиную. — мы рады, что ты присоединился к нашей учебной группе, Эрен. — Ты хочешь чего-нибудь выпить? — говорит Петра, стоя в арке, ведущей на кухню, с дружелюбной улыбкой на лице. У меня просто сносит крышу от того, что Ханджи и Петре нравится тусоваться со мной. Они слишком милые, а я в буквальном смысле гремлин. Я показываю им свой чай. — Мне ничего не нужно. — То же самое, — говорит Эрен, выглядя невероятно напряженным, когда я отодвигаюсь от него, чтобы сесть на большую секцию дивана. А я-то думал, что я здесь самый неуклюжий. Похлопав по сиденью рядом со мной, я подзываю Эрена. Как послушный пес, он подходит и садится рядом со мной. Было бы прикольно дать ему вкусняшку, чтобы похвалить его за то, какой он хороший мальчик. Петра присоединяется к нам в гостиной, но теперь у нее в руке три банки кока-колы. Она передает одну Ханджи, а другую — Эрену, хотя он сказал, что не будет, что является очень типичным поведением Петры. — Итак, Эрен, — протягивает Ханджи с озорным выражением на лице. — у тебя есть желание умереть или что-то в этом роде? Он склоняет голову набок и встряхивая пучком волос. — А? Ее взгляд перебегает с одного на другого. — Я имею в виду, ты сидишь ужасно близко к Леви… — О! — Эрен немного отстраняется, и я сразу же расстраиваюсь, что не чувствую тепла его тела. Черт, было приятно. — Извини. — Ханджи, прекрати издеваться над ним. Разве ты не видишь, что ему очень некомфортно? — Это не так, — фыркает он, как возмущенный ребенок. Ханджи смеется, и, что удивительно, Петра тоже. — Не волнуйся, Эрен, мы не кусаемся. — говорит Петра со своей неизменно дружелюбной улыбкой. — Не могу говорить за Ханджи, но я рада, что ты здесь! — Я тоже, — тихо говорит Ханджи, и ее глаза зловеще поблескивают за стеклами очков. Эрен ерзает рядом со мной, и я не виню его за то, что ему неуютно, потому что все бы так отреагировали. — Не обращай на нее внимания, — говорю я. — Ханджи просто странная. Словно в доказательство моей правоты, она начинает безумно смеяться, что, к счастью, заставляет Эрена улыбнуться, а не выводит его из себя. — Все хорошо, я не возражаю, — говорит Эрен таким беззаботным тоном, что я начинаю завидовать. Как, черт возьми, ему удается быть таким расслабленным, несмотря на свою прежнюю неловкость? Я бы не смог. — Кстати. Я испекла брауни, — говорит Ханджи, приподнимая бровь. — Брауни? — Спрашиваю я, зная, что это, вероятно, не совсем обычные брауни. — Хех, да, брауни. — Ну, так какого хуя ты ждешь? Тащи сюда. Ханджи вскакивает на ноги и, как грызун, убегает на кухню. — Она же не скажет Эрвину, что я здесь, не так ли? — тихо спрашивает Эрен, и я чувствую слабый запах его напряженности. — Ханджи может быть ебанутой, но на самом деле классная, — говорю я. — она бы этого не сделала. Эрен немного расслабляется, его запах становится легче. Это не значит, что я не наслаждаюсь им; то, у него сейчас очень приятный мускусный запах. Я просто хочу наклониться и вдохнуть его, но это было бы чертовски странно и крайне несправедливо по отношению к Эрвину. Когда Ханджи возвращается с тарелкой брауни, то передает ее по кругу, настаивая, чтобы каждый съел по одному. Тарелка добирается до Эрена, и он берет одно угощение, уставившись на подозрительный десерт прищуренными глазами. Он смотрит на меня и тихо спрашивает: — Этому можно доверять? Мне приходится плотно сжать губы, чтобы не выплюнуть брауни от смеха. Я проглатываю шоколад с отвратительным вкусом и качаю головой. — Вероятно, нет. В них определенно есть травка. — О, — оживляется Эрен, берет кусочек брауни и нюхает его. — Я никогда раньше не пробовал съедобную травку. — О-хо-хо, — ухмыляется Ханджи. — тебя ждет приятный сюрприз. Поддавшись давлению, Эрен присоединяется к нам и съедает целый брауни. Когда мы доедаем, то, наконец, приступаем к учебе. Ханджи действительно гений, когда дело доходит до науки, поэтому в основном помогает мне с биологией. Очевидно, у Петры и Эрена общие занятия по истории, о чем я не знал, так что они работают над домашкой по ней вместе, а затем мы меняемся, и Эрен помогает мне подтягивать английский, а Ханджи и Петра работают над математикой. Однако мы не слишком углубляемся, потому что примерно через час ни на чем не можем сосредоточиться из-за влияния травки. И вот теперь Ханджи лежит на полу, уставившись в потолок, и хихикает, как идиотка. — Вы, ребята, когда-нибудь задумывались о… например… смысле жизни. — Ханджи… — Петра вздыхает. — Только не это. Она оживляется, ее налитые кровью глаза расширяются и остекленевают. — Нет, но серьезно. Какого черта мы здесь делаем? Имеет ли что-нибудь из этого значение? Я имею в виду, может быть, мы все — просто часть симуляции. Эрен стонет, опускаясь на подушки рядом со мной, его голова склоняется набок, как будто она слишком тяжелая для него. — Не-е-ет, не говори так, ты заставляешь мой мозг чувствовать себя странно. — Ну, и что, по-твоему, происходит после смерти?! — раздраженно спрашивает она. Петра смеется. — Ты всегда заходишь слишком далеко, когда под кайфом, Ханджи. Я не могу за тобой угнаться. — У меня просто так много мыслей, что я ничего не могу с собой поделать. Например… что, если бы у нас были жизни до этого? И после того, как мы умираем, мы перевоплощаемся в нового человека. Эта мысль заставляет меня чувствовать себя странно, так что я полностью понимаю, к чему клонит Эрен. — Нет, давай не будем думать об этом, — говорю я. Такого рода размышления просто невыносимы для меня прямо сейчас. Травка заставляет меня чувствовать себя супер расслабленным — кайф во всем теле. Я, как мешок с костями, разваливаюсь на диване, едва в состоянии держать глаза открытыми. Особенно не помогает то, что аромат Эрена пропитал мои легкие, и он очень успокаивает. — Почему не-ет, — Ханджи растягивает слова высоким голосом. — Потому что ты буквально единственная, у кого слишком много мыслей, когда ты под кайфом. — возражаю я. — Почти уверен, что мы все сейчас чертовски тупые. — У меня в голове нет ни единой мысли, — бормочет Эрен с глуповатой улыбкой на лице. Петра издает смешок. — И у меня. — Ой, ребята, с вами вообще не весело! — Ханджи скулит, вскидывая руки вверх. — Поставь фильм или что-нибудь в этом роде, — говорю я, надеясь, что это будет достаточно хорошим отвлечением для Ханджи. Фильм для нее — все равно, что айпад для маленького ребенка. Просто дайте ей технику, и она будет отвлечена на последующие несколько часов. — Окей. — Она подползает к журнальному столику, хватает пульт, включает SmartTV и переключается на Netflix. Она ставит фильм под названием «Не смотрите наверх», и мы все устраиваемся на диване. Когда он начинается, я практически растворяюсь в диване. Я так расслаблен и доволен, что смотрю этот странный фильм с Эреном рядом, но боюсь, что могу наделать глупостей. Так продолжается до тех пор, пока мой телефон не начинает безжалостно жужжать. Я достаю телефон из кармана и медленно включаю его, щурясь на яркий экран, пока читаю сообщения. [Эрвин] Где ты? [Эрвин] Тебя нет дома В своем состоянии я смотрю на сообщения, не имея ни малейшего представления, как реагировать. Прямо сейчас мой мозг не вырабатывает никаких связных мыслей. — Ты в порядке? — шепчет Эрен. Конечно, он замечает, когда что-то происходит. Клянусь, он обращает внимание буквально на все, что я делаю. Может быть, мне следует начать считать это жутким, но мне это вроде как нравится. Заставляет меня думать, что он искренен в своих чувствах, а не просто играет со мной в какую-то дурацкую игру. Я хмыкаю и продолжаю пялиться на свой телефон. Эрен придвигается ближе, его рука натыкается на мою, вторгаясь в мое личное пространство, против чего я даже не возражаю. Особенно потому, что, когда я поднимаю на него взгляд, он так близко, что я практически чувствую вкус его теплого дыхания на своем языке. Мое тело уже так покалывает от брауни, что от близости Эрена каждый нерв в моем теле оголяется. Мое сердце становится легким и трепещущим в груди, и мне кажется, что я не могу дышать. И все же, по какой-то причине у меня нет желания отстраняться от него. Черт, я даже больше не смотрю на свой телефон. Я просто смотрю на него снизу вверх, как влюбленный подросток. Черт возьми. Я такой гребаный мудак. — Просто скажи ему, что ты занимаешься с Ханджи и Петрой, — бормочет он, его дыхание касается моего виска. Ну, черт. Я совершенно забыл о том, что нужно ответить Эрвину. Кроме того, разве не странно, что Эрен не злится из-за того, что Эрвин пишет мне? Может быть, это травка остудила его пыл. — Он может приехать сюда, если я это сделаю. Эрен хмыкает, присаживаясь рядом со мной так, что оказывается на одном уровне со мной, и смотрит через мое плечо на мой телефон. — Может скажешь, что ты с дядей? Ага, конечно. Это было бы слишком просто. — Нет, он тогда поедет на стрельбище и не увидит меня там. — Просто не обращай на него внимания, — говорит Эрен, выхватывая телефон у меня из рук и швыряя его на диван. — тебе позволено побыть наедине с собой. Мне слишком лень вставать и брать его, поэтому я просто оставляю все как есть. В любом случае, Эрен прав. Эрвину не обязательно постоянно знать, чем я занимаюсь. Я должен быть свободен делать все, что, черт возьми, захочу, без того, чтобы он дышал мне в затылок. Мы возвращаемся к просмотру фильма, и я замечаю, что Эрен не отодвигается, особенно с учетом того, что мои нервы на пределе из-за того, что он сидит так близко ко мне. Наши нога и рука соприкасаются, и я буквально впитываю в себя тепло его тела, и это действительно чертовски приятно. Так приятно, что я чувствую, что расслабляюсь еще больше, мои и без того тяжелые глаза становятся еще тяжелее. Да, я определенно собираюсь заснуть на Эрене, но знаете что? Мне насрать. Тут просто так удобно… — Просыпайся, соня! Пронзительный голос Ханджи заставляет меня вздрогнуть и проснуться. Я моргаю от света, и остатки моего кайфа, как дым, витают в моей голове. Судя по всему, фильм закончился, а Эрен все еще не отодвинулся от меня. — Я что, проспал весь фильм? — спрашиваю я, все еще пытаясь сориентироваться. — Ага. — говорит Петра. — Не фильм, а дерьмо. — Видите, вы, ворчите на меня по поводу обсуждения тяжелых тем, а потом мы смотрим такой дерьмовый фильм? — Ханджи прищелкивает языком. — В этом нет никакого ебаного смысла. — Заткнись, — ворчу я. — Ты такая чертовски громкая. — Хочешь, я отвезу тебя домой? — спрашивает Эрен. Кивнув, я сажусь и медленно начинаю собирать свои вещи. Я понятия не имею, который сейчас час и писал ли мне Эрвин снова. Уверен, что да, и уверен, что он чертовски зол. Похуй. Мне насрать. Эрен хватает мою сумку и помогает мне подняться с дивана, как настоящий гребаный джентльмен. Клянусь, он никогда не перестанет меня удивлять. — Мне было интересно… — говорит он, прежде чем направиться к своей машине. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Ханджи и Петру, а затем на меня. — Вы, ребята, собираетесь поехать в Штаты на этих выходных? — Черт возьми, да! Ни за что на свете не пропустила бы это! — говорит Ханджи. — У нас уже забронирован номер, — объясняет Петра. Я ничего не говорю. Я не хочу, чтобы Эрен знал, что Эрвин попросил меня поехать. Но он, конечно же, не позволяет мне уйти от ответа. — Ты поедешь? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. Я пожимаю плечами. — Может быть. — О, не лги ему! — говорит Ханджи. — Он едет, но просто ведет себя как маленькое дерьмо. Я прищелкиваю языком и хватаю Эрена за руку. — Давай уже пойдем. Ханджи и Петра громко прощаются, пока я тащу Эрена к машине. — Как ты думаешь, мы сможем снова так потусоваться? — спрашивает Эрен, как только мы садимся в машину. Серьёзно? Я смотрю на него, пытаясь понять, не издевается ли он просто надо мной, но в его глазах неподдельная искренность. Блять. Может быть, он не издевается надо мной. Может быть, я действительно ему нравлюсь. Это немного усложняет ситуацию, не так ли? — Да, конечно, почему бы и нет.