Maneater

Я, блять, понятия не имею, что буду с этим делать. Видите ли, там, где я живу, к абортам обычно относятся неодобрительно. На самом деле, они нелегальны. Честно говоря, я не думаю, что когда-либо слышал о том, чтобы омега делал аборт, поскольку это противоречит нашей природе. Поэтому, если это то, что я действительно решу сделать… Что ж, вероятно, это будет нелегко. Но другой вариант не проще. Эрвин все еще не знает, и ни одна косточка в моем теле не хочет ему говорить. На самом деле, я много думал об этом. И поскольку на самом деле нет способа узнать, кто отец ребенка, я произвел подсчеты. Я в этом не силен, но по крайней мере стараюсь, так что уверен в своих цифрах, которые говорят мне, что этот ребенок определенно принадлежит Эрвину. От одной этой мысли меня тошнит. После всего, через что я прошел, всего, что он сделал со мной, мысль о том, чтобы быть связанным с ним хоть как-то, пугает меня. Я не хочу застрять с ним на всю оставшуюся жизнь. Я просто не могу. А это значит, что я не могу ему сказать. Что, если он заставит меня оставить его? — Тьфу, — рычу я в подушку и крепко зажмуриваю глаза, потому что, черт возьми, я не хочу иметь с этим дело. По правде говоря, я не мог встать с постели с тех пор, как вернулся домой рано утром в субботу. Поскольку я и так взвалил на Эрена всю эту хрень, то попросил Ханджи и Петру отвезти меня домой, так что я не разговаривал с Эреном с того утра, когда он признался мне в любви. И, может быть, это глупо с моей стороны, но я действительно не знаю, что мне теперь делать, когда я знаю, насколько серьезны намерения Эрена. Должен ли я броситься в его объятия и просить его спасти меня из этой ситуации? Потому что мне это кажется полной хуйней. Если мы начнем встречаться сейчас, то я только загружу его своими проблемами, и это будет несправедливо по отношению к нему. Он показал мне, что заслуживает гораздо большего — кого-то, кто может дать ему все. И прямо сейчас я ничего не могу ему дать. Однако я знаю, что если скажу это Эрену, он расстроится. Я знаю, что он хочет быть со мной, даже со всем моим багажом. Но я просто не могу заставить себя так обременять его. Итак, как ответственный подросток, которым я и являюсь, я решил просто пропустить утренние экзамены в понедельник, чтобы мне не пришлось спорить с ним по этому поводу. Знаете, те самые экзамены, к которым я так усердно готовился на прошлой неделе. Внезапно мой поток мыслей грубо прерывает звук открывающейся двери, и Кенни врывается в мою спальню. — Че разлегся? Разве у тебя сегодня нет экзаменов? — Я просто брошу учебу, — бормочу я, даже не потрудившись взглянуть на него. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Я думал, ты будешь первым Аккерманом, получившим образование. — Слишком устал. Кенни прищелкивает языком. — Клянусь, все, что ты теперь делаешь — это спишь. Что случилось с твоей бессонницей, а? Я забеременел, хотя не могу этого сказать. Кенни наверняка надерет мне задницу. — Я не знаю. — Ну ебаный, а. Вставай, сопляк, отвезу тебя в школу. Застонав, я натягиваю одеяло на голову и прячусь, надеясь, что Кенни просто отвалит и пойдет на работу. — Прекрасно, я просто вытащу тебя в пижаме. Мне похуй, — говорит Кенни, его голос становится все ближе. Внезапно он откидывает одеяло, ослепляя меня ярким светом. Затем он поднимает меня, перекидывает через плечо и выходит в коридор. — Эй! Какого хрена, придурок, — говорю я, хлопая его по спине. — отпусти меня! Удивительно, но Кенни делает, как я говорю, и ставит мою задницу посреди коридора. — Ты собираешься собирать свою жалкую задницу в школу или как? — Ладно, да, — ворчу я, протискиваясь мимо него обратно в свою спальню и захлопывая дверь у него перед носом. Вот же блять. Раз уж встал, думаю, мне лучше пойти. В любом случае, это короткий день, потому что у меня всего два экзамена, а потом я пойду домой. Так что, возможно, я даже не увижу Эрвина. Но я точно увижусь с Эреном. Зная это, я трачу дополнительное время на сборы, выбирая симпатичную пару голубых джинсов с высокой талией и разрезами на бедрах. Хотя в итоге я надеваю под них пару колготок, потому что на улице чертовски холодно, и я не хочу замерзнуть. Затем я надеваю одну из своих многочисленных оверсайз футболок, немного подвернув ее, и добавляю сверху кардиган. Надев черный чокер и свою любимую пару армейских ботинок, я выхожу в гостиную, где меня ждет Кенни. Как только мы садимся в машину, он поворачивается ко мне вместо того, чтобы вести машину, и одаривает меня странным взглядом. — Что? — огрызаюсь я. На что, блять, он смотрит? — Так ты не собираешься рассказывать мне о том, что произошло в выходные? — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ты же знаешь, что я слышал всякую хуйню, верно? Люди в этом городе не умеют затыкаться. — Да? И ты веришь в то дерьмо, которое они говорят? Я усмехаюсь и отворачиваюсь, оказывая ему холодный прием. Я не хочу говорить об этом дерьме. Если он будет слишком настаивать, я могу случайно признаться, что беременен, и тогда он выбросит мою задницу на обочину, наконец-то освободившись от меня. Кенни громко фыркает и заводит двигатель, выезжая задним ходом с короткой дороги и направляясь в школу. Мы не разговариваем всю дорогу туда, и меня это устраивает. Честно говоря, я сегодня не в настроении вести какие-либо разговоры, и вот почему я пытался остаться дома. Но Кенни всегда должен быть гребаным мудаком. Когда он подъезжает к школе, я быстро выхожу и захлопываю дверь у него перед носом, не говоря ему ни слова. Поскольку эта неделя выдалась странной из-за экзаменов, в школе довольно пусто, что приятно. Я могу добраться до своего шкафчика, и никто меня особо не побеспокоит. Конечно, время от времени на меня бросают взгляды. Конечно, я ведь был вовлечен в большую гребаную сцену (в очередной раз) на глазах у всей школы, так что, конечно, люди будут на меня пялиться, но пока они не открывают рты, они могут смотреть ровно столько, сколько им, блять, захочется. До начала занятий остается пять минут, когда я прихожу в класс английского языка, и, конечно же, Эрен уже сидит на своем месте, ожидая меня. В тот момент, когда я вхожу и наши взгляды встречаются, яркая улыбка озаряет его лицо, и я на самом деле не могу не отреагировать на это, потому что мое сердце слегка подпрыгивает, и странное чувство счастья просто разливается в моей груди. — Привет, — говорит он, когда я сажусь перед ним. — ты выглядишь мило. — Спасибо, — говорю я, и мое лицо, как всегда, пылает. И вот так просто мое плохое настроение исчезло, и мы вернулись к нашей старой рутине, как будто ничего не случилось. — Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? — спрашивает он, вытаращив свои щенячьи глаза. Если и есть что-то в этом мире, что может одолеть меня — так это чертовы щенячьи глазки Эрена. — Извини, — бормочу я, чувствуя себя неловко из-за того, что отшил его. — я просто пытаюсь разобраться во всем этом дерьме. — Да, — говорит Эрен, сочувственно нахмурившись. — если я могу что-нибудь сделать… — Нет, все в порядке, правда. Ты сделал для меня более, чем достаточно. — Я хочу сделать больше. От этого у меня теплеет в груди, и все эти чувства, которые он вызывает во мне, такие странные. Когда я с Эреном, я забываю обо всех своих сомнениях по поводу того, чтобы быть с ним, потому что между нами все кажется таким естественным. И, честно говоря, все это кажется слишком классным, и я просто жду, что случится что-то плохое. Звенит звонок, не давая мне сказать что-либо еще, и я поворачиваюсь на своем месте лицом к учительнице, которая начинает читать нам лекцию о том, как будет проходить экзамен. А потом она раздает тесты, и я сталкиваюсь с несколькими страницами вопросов. Когда я начинаю их читать, я глубоко благодарен Эрену за помощь во всем этом дерьме, потому что, если бы мы не учились вместе, я бы точно завалил. Надеюсь, я знаю достаточно, чтобы хотя бы получить тройку. В любом случае, это то, что мне нужно, чтобы сдать этот дурацкий предмет. В итоге я доделываю тест прямо перед тем, как заканчивается время, и когда учительница подходит, чтобы забрать его, я чувствую себя несколько увереннее. Это лучше, чем то, что я чувствовал бы, если бы просто остался дома. Думаю, позже я смогу поблагодарить Кенни за то, что он вытащил мою жалкую задницу из постели и не дал мне провести день, не занимаясь ничем, кроме ненависти к себе. Когда я встаю, чтобы уйти, Эрен следует за мной в коридор, держась рядом, пока я направляюсь на следующий экзамен. — Как думаешь, хорошо сдал? — спрашивает он меня, кладя руку мне на поясницу. От этого простого жеста моя кожа становится теплой, и я ничего не могу поделать с феромонами, которые исходят от меня при его прикосновении. Я пожимаю плечами. — Я не завалил его благодаря тебе. — Рад, что смог помочь. — Он улыбается. — У тебя сегодня будут еще экзамены или ты закончил? — Будет еще один, а у тебя? — У меня все, но я хотел спросить, не могли бы мы потусоваться, когда ты закончишь? — Э-э, да, конечно, — говорю я, застигнутый врасплох внезапным приглашением. Хотя, наверное, мне не следовало бы удивляться. Теперь, когда я думаю об этом, он всегда стремился потусоваться со мной, не так ли? — Круто, я подожду в своей машине, пока ты не закончишь, хорошо? — Тебе не обязательно… — Я хочу, — говорит он, беря меня за руку и нежно целуя костяшки пальцев. — удачи! Эрен отпускает меня и уходит, оставляя в ступоре стоять перед классом. Думает ли он… что мы встречаемся? Или он просто проявляет нежность, потому что может и хочет? В любом случае, мне придется усадить его и поговорить об этом позже.

***

Когда все экзамены закончены, я выхожу на заднюю парковку, где обычно припаркована машина Эрена. Как только он видит, что я выхожу на улицу, то выходит, чтобы поприветствовать меня. — Как все прошло? Я издаю сухой смешок, мое дыхание создает облачко перед моим лицом. На улице чертовски холодно, и я это ненавижу. — Давай просто скажем, что мы с биологией не ладим. — О, ну, я уверен, что у тебя получилось лучше, чем ты думаешь. Ты умный, — говорит он, хватая мою сумку, чтобы положить ее на заднее сиденье. — Это не так. — Я бросаю на него недоверчивый взгляд, обхожу его машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье. И, конечно, он следует за мной, потому что ему просто необходимо открыть мне дверь. — Ты слишком строг к себе, — говорит Эрен, придерживая дверь. — Я думаю, ты гений. Закатив глаза, я проскальзываю на сиденье и закрываю дверь. Когда он обходит машину со стороны водителя, я вижу, как он улыбается и качает головой. Блять. Почему он такой чертовски милый? — Итак, чем ты хочешь заняться? — спрашивает он меня, садясь в машину. Я пожимаю плечами. — Я не знаю, это же ты хотел потусоваться. Я думал, у тебя есть план. — Нет, я просто хочу провести с тобой время. — Эрен, — вздыхаю я. — думаю, нам следует поговорить об этом. Его бровь приподнимается, и он поворачивается на сиденье, чтобы лучше рассмотреть меня. — Что ты хочешь этим сказать? — Я имею в виду… ты же знаешь, что мы не встречаемся, верно? Его щеки тут же розовеют, и он опускает взгляд. — Да… Я знаю. — Он снова смотрит на меня. — Я не переборщил? Это заставляет меня засмеяться. — Тебя всегда слишком много. Но это не так уж плохо. Приятно знать, что ты чувствуешь. Я… — Черт, я знаю, что мне нужно установить какие–то границы, но думать о том, как он прикасается ко мне, и как мое тело всегда реагирует на него… я не хочу это терять. — Я по-настоящему задумался о… нас, и, послушай, я помню, что ты сказал, и все такое, но я все еще не думаю, что подхожу тебе, Эрен. Его челюсть напрягается, а брови хмурятся. Я не знаю, какой реакции ожидал от него, но точно не такой. Он кажется почти разъяренным. — Не говори мне, кто подходит мне, — резко говорит он. Замкнутое пространство наполняется его горячими феромонами, и все, что я чувствую — это мускус и тепло. — это моя жизнь. Только я могу решать, что для меня хорошо. И в сотый раз повторяю, Леви, ты — это то, чего я хочу. Ты — это то, что хорошо для меня. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, снова застигнутый врасплох его решительным заявлением. Такие чувства никогда раньше не были направлены на меня, и я не уверен, как на это реагировать. В кои-то веки я чувствую, что Эрен здесь главный, и я просто соглашаюсь со всем, что он хочет. И, черт возьми, я начинаю думать, что пошел бы с ним куда угодно. И сделал то, что он скажет. Мускус Эрена наполняет мои легкие, его феромоны затуманивают мою голову. Не раздумывая, я хватаю его за рубашку и притягиваю к центральной консоли, соединяя наши губы в поцелуе; таком же горячем, как воздух вокруг нас. Тут же его язык приоткрывает мой рот и касается моего. Я сливаюсь с ним, практически переползая через центральную консоль, чтобы оказаться к нему как можно ближе. Теперь, когда я не пьян, я могу ощутить его вкус более отчетливо, ощутить его более интенсивно — и, боже, как же это хорошо. Пальцы Эрена впиваются в мою щеку и поясницу, удерживая меня на месте, пока он сильно и страстно целует меня. Все его поцелуи такие горячие и притягательные. Моя кровь уже горит от возбуждения, и смазка пропитывает мое нижнее белье. Он пахнет приторно-сладким, наши феромоны смешиваются вместе, образуя опьяняющий напиток. Рука Эрена опускается, проскальзывая под мою одежду. Его ладонь на моей спине горячая и шершавая, и ощущение соприкосновения нашей кожи заставляет мои нервы трепетать, а из горла вырывается стон. Мой телефон внезапно громко зажужжал в подстаканнике, в который я его вставил. Это так пугает меня, что я отстраняюсь, пытаясь отдышаться. Эрен так же затаил дыхание, как и я, и какой-то части меня приятно сознавать, что я оказываю на него такое воздействие, даже когда он трезв. Я бы вернулся и продолжил с того места, на котором мы остановились, но мой телефон звонит снова, и снова, и снова. Какого хрена? Никто никогда не писал мне так много. Никто, кроме… Я хватаю свой телефон и разблокирую его, и сразу же на меня обрушивается куча сообщений. Не от Эрвина, а от Ханджи, чего я не ожидал. Я открываю их, и мое сердце падает куда-то в низ живота. [Ханджи] Левиииииии!!!!!!! [Ханджи] ЛЕВИ, МНЕ ТАК ЖАЛЬ. [Ханджи] Я не хотела этого делать. Это просто вырвалось само собой [Ханджи] Эрвин знает, что ты беременен [Ханджи] Он очень расстроен [Ханджи] Я такая глупая. Мне жаль. Я не хотела ему говорить, клянусь! Пожалуйста, не сердись на меня Я бросаю телефон на колени, жар внутри меня становится ледяным. — Что-то не так? — спрашивает Эрен, вытягивая шею, чтобы посмотреть на меня, но я не могу смотреть на него прямо сейчас, потому что это доказывает мою точку зрения: я снова втягиваю его в какую-то дурацкую драму. — Эй, — говорит он мягким голосом. Он хватает меня за плечо и обхватывает ладонями мое лицо, поворачивая меня, пока наши глаза не встречаются. — что случилось? — Ханджи рассказала Эрвину. Он знает. — О, — говорит Эрен с открытым ртом, застыв на месте. — Я не знаю, что делать, — признаюсь я, и паника, которую я подавлял, наконец-то поднимается на поверхность и заставляет мои руки дрожать. — не хочу, чтобы он использовал это против меня. — Он не посмеет, — говорит Эрен, и в его глазах загорается огонь. — я ему не позволю. — Видишь, вот что я имею в виду! Я тебе не подхожу! Ты не заслуживаешь того, чтобы быть втянутым во всю эту хуйню. — Прекрати так говорить! — орет Эрен в ответ, и огонь, исходящий от него, лижет мою кожу. — Ты мой, и я сделаю для тебя все, что угодно. Мое сердце замирает. — Что ты только что сказал? Эрен наклоняется ко мне и хватает за подбородок. — Ты мой, — рычит он. Дрожь пробегает по моей спине, и тихий стон вырывается из моего горла. Почему Эрен, заявляющий на меня свои права, заставляет меня чувствовать себя так… хорошо? Когда Эрвин говорил подобную чушь, когда мы не встречались, это выводило меня из себя. Но по какой-то причине, когда Эрен говорит это, мне становится радостно и тепло. Я снова бросаюсь к нему, совершенно забыв о том факте, что Эрвин знает, что я беременен. Потому что, когда наши губы встречаются, а его руки касаются моей кожи, я чувствую себя невесомым и свободным. Когда я в объятиях Эрена, в моей голове нет ни единой тревоги или нотки страха, потому что все это кажется таким правильным. Мы целуемся бесконечно долго, и внутри меня нет ни единого желания, которое хотело бы остановиться. Если бы все было по-моему, я, наверное, мог бы целовать Эрена вечно. Все в его поцелуях такое теплое и успокаивающее, они освещают мое тело и заставляют меня чувствовать себя живым, а мое сердце — сильно биться в груди. Когда мы наконец прерываем поцелуй, наши губы красные и припухшие, в машине густо пахнет нашей похотью, а стекла запотели. Эрен прижимается своим лбом к моему, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Я не могу не смотреть на него, восхищаясь каждой черточкой и изгибом его лица. Он выглядит таким довольным и умиротворенным. Нереально думать, что я заставляю его чувствовать себя таким образом. — Ты так и не ответил мне, — говорит Эрен, все еще задыхаясь. — Хм? — Неужели он действительно ожидает, что я вспомню, что он сказал перед тем, как мы почти час целовались в его машине? — Что будем делать? — Ты имеешь в виду Эрвина и эту историю с беременностью или про то, чем мы будем заниматься сейчас? Эрен фыркает, ухмылка приподнимает уголок его рта. — Я имел в виду сейчас, но полагаю, нам следует решить, что делать с первым. — Да. — Хотя на самом деле я этого не хочу. Жаль, что я не могу просто спрятать все это под ковер и забыть об этом. Но, несмотря на все мои разговоры о том, чтобы отказаться от чего-то, это просто не в моем характере. Я не собираюсь убегать от этого. — Думаю, мне, наверное, стоит поговорить с ним, — говорю я, чувствуя, как желудок моментально скручивает от тревоги. С ума сойти, как мысли об Эрвине сразу же уносят мое хорошее настроение. Я ненавижу то, что он имеет надо мной такую власть. — Вам следует встретиться на людях, чтобы он ничего не сделал. Я могу пойти с тобой… — Нет, — оборвал его я. — я должен позаботиться об этом сам. Эрен молчит, его глаза изучают мое лицо, в его голове зреет план. — Что, если вы встретитесь в кафе, я могу посидеть в своей машине и понаблюдать за происходящим через окно? И если дела пойдут плохо, я вмешаюсь, или ты просто оставишь его в покое, сядешь в мою машину, и мы поедем, куда ты захочешь. — В самом деле? Так можно? — Леви, я же говорил тебе, — говорит Эрен, нежная улыбка озаряет его красивые глаза. — я сделаю для тебя все, что угодно.

***

Мы подъезжаем к местному Старбаксу, а машина Эрвина уже стоит на стоянке. Эрен паркуется прямо перед окном, выходящим в небольшую зону отдыха, чтобы иметь возможность наблюдать за всем происходящим. И с того места, где мы припарковались, я вижу, что Эрвин уже сидит за столиком и листает свой телефон. Не буду врать, он выглядит плохо. Его волосы не намазаны гелем и не зачесаны назад, как обычно, и на нем простая футболка. Какая-то часть меня чувствует себя немного виноватым из-за того, что я так сильно испортил ему жизнь. Но в то же время он был ебанутым, контролирующим мудаком, так что я не могу взять всю вину на себя. Я продолжаю напоминать себе об этом, когда открываю дверь и начинаю выходить. Эрен хватает меня за запястье, и я немедленно поворачиваюсь к нему. — Я здесь, если понадоблюсь тебе, — говорит он, целуя костяшки моих пальцев, как делал это в школе. Этот жест заставляет мое сердце трепетать, и я чувствую, что улыбаюсь. Не думаю, что кому-либо когда-либо в моей жизни удавалось заставить меня так много улыбаться. Это странно. Когда Эрен отпускает мою руку, я делаю глубокий вдох и выхожу из машины, закрывая за собой дверь. Мое сердце бешено колотится, когда я вхожу в кафе, и в тот момент, когда я встречаюсь взглядом с Эрвином, я чувствую, что меня сейчас вырвет. Ты можешь это сделать. Не будь гребаным трусом. Я стремительно пересекаю столовую и сажусь на стул напротив него, пронзая его одним из своих самых злобных взглядов. — Это машина Эрена? — выплевывает Эрвин, его челюсть изгибается, когда он холодно смотрит на меня. — Ага, — говорю я, изо всех сил стараясь казаться уверенным и равнодушным к нему. Он прищелкивает языком и откидывается на спинку сиденья, скрещивая руки на широкой груди. — Это нужно прекратить. Я усмехаюсь. Вот это наглость. — Прошу прощения? — Ханджи сказала мне, что ты беременен моим ребенком, а это значит, что ты мой. — Я не твой, я тебе уже говорил. Мы больше не вместе. — Да? — Он приподнимает бровь. — И что ты собираешься делать с моим ребенком? Позволить этому наглому мудаку растить его? Конечно, он пытается дискредитировать Эрена и выставить его плохим парнем. Подшучивает над ним. Я знаю, что он — ебаный манипулятор. — Это не твой ребенок. — Хуйня. — Это ребенок Жана, — парирую я, и самодовольная улыбка расползается по моему лицу. Реакция Эрвина бесценна. Его рот приоткрывается, брови в замешательстве хмурятся. Затем он, по-видимому, приходит в себя и берет себя в руки. — Это невозможно. Течка… — Доктор говорит, что я на шестой неделе беременности. Я все подсчитал, Эрвин. Ребенок от Жана. — Не может, блять, быть. Мы занимались сексом за несколько дней до этого. Ты не можешь знать наверняка… — Я знаю, что ребенок не твой. — Ты врешь, — говорит он, стиснув зубы и недоверчиво качая головой. Он отводит взгляд, как будто не может даже смотреть на меня. — знаешь, я думал, ты пахнешь по-другому с тех пор, как у тебя началась течка. Ты пах для меня еще слаще, и все в тебе просто притягивало меня, я не мог перестать думать о тебе. И теперь все это обретает смысл. — Он снова переводит свой свирепый взгляд на меня. — Это потому, что ты носишь моего ребенка. Дерьмо. Я действительно надеялся, что смогу убедить его, что это не его. Но теперь, когда он раскусил мой блеф, у него на руках все карты. Мне пиздец. — Я избавлюсь от ребенка, — говорю я, ненавидя то, как ничтожно это звучит. Просто произнести эти слова вслух — как удар ножом в живот. Это жалит и обжигает, отчего слезы застилают мне глаза. — Ты не можешь! — рявкает Эрвин, его ледяной взгляд сверкает, запах становится сильнее, когда он наклоняется через стол. — Это мой ребенок. — Нет, Эрвин, он мой! Я тот, кто должен пожертвовать всем. Я должен отказаться от своего тела, от своей жизни. Черт, Кенни, наверное, надерет мне задницу. А что будет с тобой? Абсолютно ничего. — Ты что, шутишь? Это все меняет для меня, Леви. И я сказал тебе, что хочу подарить тебе хорошую жизнь — это не изменилось. Я помечу тебя, ты можешь переехать ко мне, и мы будем растить ребенка вместе. — Нахуй это! Я никогда не стану твоей парой и не присоединюсь к твоей гребаной семье. С тобой и твоей мамой моя жизнь превратится в сущий ад. — Ну и что? Ты просто собираешься сделать аборт в глухом переулке и рискнуть всем? Ты можешь попасть в тюрьму, Леви. Ты можешь умереть! Все в Старбаксе сейчас пялятся на нас, и я знаю, что об этом пойдут слухи. Не следовало делать этого на публике. Следовало бы догадаться, что Эрвин не собирается вести себя разумно. С другой стороны, вспоминая, как он грубо обошелся со мной в отеле, я думаю, что, наверное, это к лучшему, что мы делаем это здесь. Не думаю, что я видел все, на что он способен. Я снова обращаю свое внимание на Эрвина и делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что собираюсь сказать. — Это лучше, чем застрять с тобой на всю оставшуюся жизнь. У Эрвина отвисает челюсть, и он смотрит на меня, выглядя одновременно обиженным и ошеломленным. Отлично. Это то, чего он заслуживает. Я встаю и ухожу, не оглядываясь. Я почти выхожу за дверь, когда Эрвин хватает меня за запястье и разворачивает к себе. Он кипит, возвышаясь надо мной и окружая меня своим густым ароматом. — Ты не можешь этого сделать, Леви, — говорит он низким и опасным тоном, его голос на грани рычания. Омега во мне хнычет, но мне удается сдержать звук, не сорвавшийся с моих губ. Я не могу показать ему свою слабость прямо сейчас, не могу дать ему понять, что он все еще имеет надо мной власть. Я должен быть сильным ради самого себя. — Я могу, и я это сделаю. — Я не позволю тебе, — рычит он, и глаза его темнеют. Мой пульс учащается, как и дыхание, но я не дрожу и не сдаюсь. Я просто свирепо смотрю на него и вырываю свое запястье из его руки, поворачиваюсь к нему спиной и выбегаю на парковку. Эрен уже на полпути из своей машины, его глаза широко раскрыты и обеспокоены, когда он смотрит, как я ухожу от Эрвина. Дрожащими руками я открываю дверцу машины и проскальзываю внутрь, захлопывая ее за собой. — Веди, — говорю я, наконец-то позволяя своей маске осыпаться с меня. Когда я понимаю, что у меня учащенное дыхание, я пытаюсь успокоиться, закрываю глаза и выбрасываю Эрвина из головы. — Ты в порядке? — спрашивает Эрен. Несмотря на свое беспокойство, он отъезжает, увозя меня как можно дальше от этого придурка. Я боюсь, что если отвечу на этот вопрос, то разрыдаюсь, поэтому просто поджимаю губы и смотрю в окно. Эрен хватает меня за руку, потирая большим пальцем костяшки моих пальцев, а затем снова подносит их ко рту и нежно целует каждую. Каким-то образом мне удается хоть немного успокоиться. Но как только он останавливается, все возвращается ко мне, и я чувствую, что вот-вот утону во всех этих эмоциях. Эрен заезжает на пустую стоянку и ставит машину на паркинг. Он поворачивается ко мне и нежно проводит ладонями по обе стороны моего лица, заставляя меня посмотреть на него. — Что случилось? Я качаю головой, мои глаза начинают гореть, а горло так сдавливает, что, кажется, я даже не могу дышать. Но затем успокаивающий аромат Эрена окутывает меня и расслабляет мое горло, позволяя мне говорить. — Мне нужно избавиться от ребенка, — говорю я, и как только слова срываются с моих губ, мой самоконтроль рушится, и из глаз начинают течь слезы. Я давлюсь рыданиями, мои инстинкты воют от боли при мысли о прерывании беременности. Я никогда не думал, что захочу ребенка. Родительство всегда было самой далекой вещью из моих мыслей. Эрен перегибается через центральную консоль и обнимает меня, крепко прижимая к своей груди. Он прижимается губами к моей макушке, раскачивая меня взад-вперед, пока я плачу в его свитер. — Я… боюсь того, что он может сделать… если я оставлю ребенка. — Говорю я сквозь слезы. Боже, я чувствую себя таким гребаным дерьмом. Обычно я не так эмоционален, но в последнее время мне кажется, что я больше не могу контролировать свои чувства. Как будто эта беременность свела меня с ума. — Все в порядке, Леви, — воркует Эрен, проводя пальцами по моим волосам и прижимаясь губами к моему лбу. — Я не… знаю, что делать… куда идти. Эрен отстраняется, и когда я поднимаю на него глаза, то с удивлением вижу, что он тоже плачет, слезы текут по его щекам. Я не знаю почему, но это заставляет меня плакать еще сильнее. — Черт, — говорит Эрен и отпускает меня, доставая свой телефон из кармана. Он кому-то звонит, но я понятия не имею, кому. Я ни черта не вижу из-за слез, застилающих мои глаза. Черт, я даже не могу трезво мыслить. Все, что я могу чувствовать — тупую боль в груди и непреодолимое давление на глаза и горло. — Мама? — говорит Эрен в свой телефон. — Мне нужна твоя помощь.