Maneater

— А как насчет этого? — говорит Эрен, показывая мне большой серый свитер с высоким воротом. Он милый, надо отдать ему должное, и достаточно большой, чтобы я мог носить его как платье. С какими-нибудь милыми колготками или сапожками получится симпатичный наряд. Однако смотреть на ценник — своего рода пощечина. Да, конечно, это одежда из секонда, но он стоит пятнадцать баксов. Если я хочу купить что-то еще кроме свитера, придется отложить его. — Мило, но слишком, — говорю я, поворачиваясь обратно, чтобы осмотреть стеллажи. — Что значит «это слишком»? Всего лишь пятнадцать баксов, — надув губы, говорит Эрен. — Если я куплю его, то не смогу купить ничего другого. — Я мог бы купить его для тебя. Я бросил на него косой взгляд. — Не-а. Ни за что. — Что? — Эрен таращится на меня с таким видом, словно я только что дал ему пощечину. — Почему нет? — Ты и так слишком много делаешь для меня, — говорю я, как будто это очевидно (потому что так оно и есть). — Я делаю недостаточно. Я не могу удержаться от смешка. Это не громкий смех или что-то в этом роде; наверное, больше похоже на фырканье. — Ты слишком сильно стараешься, Эрен. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — говорю я, продолжая рыться в полках и вытаскивая старую футболку с рисунком, которая стоит всего два бакса. Я вполне могу сделать из нее симпатичный кроп-топ или что-нибудь в этом роде. — ты всегда стараешься сделать для меня как можно больше. — Ты этого достоин. Я бросаю на него взгляд и закатываю глаза. — Ты никогда мне не веришь, — захныкал Эрен, становясь похожим на сопляка-подростка. Блять, у меня щемит в груди от его милоты настолько, что хочется его обнять. — Я не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить это, но ладно, — говорю я, пожимая плечами. Не хочу снова спорить об этом. Такое чувство, что мы спорим об этом каждый раз, когда мы вместе. Эрен усмехается и поднимает свитер, осматривая его. — Что ж, я куплю тебе свитер, хочешь ты этого или нет. — Серьезно? — Ворчу я, глядя на него сверху вниз. Он кивает, выглядя очень довольным собой. — Хорошо, но если ты купишь его, то я тоже куплю тебе что-то. Это стирает самодовольное выражение с его лица. — Мне ничего не нужно. О, да? Нахмурившись, я оглядываю его с ног до головы. — Эй, у меня нормальная одежда, — говорит он, надувая губы. — Я ничего не сказал. Не обращая на него внимания, я продолжаю идти вдоль длинной полки, направляясь к большим размерам, которые, надеюсь, подойдут Эрену. — Нет, но ты так на меня посмотрел. — Так — это как? — Вот так, — говорит Эрен, передразнивая меня, оглядывая с ног до головы с невозмутимым выражением лица. Я должен признать, это довольно забавно. Мы с Эрвином никогда так не шутили. Это безумие. Даже когда мы с Эреном «ругаемся», во всем этом есть что-то беззаботное. — Я бы никогда на тебя так не посмотрел, — говорю я ему, просматривая огромный ассортимент фланелевой одежды передо мной. — Тебе действительно не нравится, как я одеваюсь? — спрашивает Эрен. В его тоне есть что-то такое, от чего у меня замирает сердце, и я чувствую себя странно виноватым. Глядя на него, я не чувствую себя лучше. — Что? — Я подхожу к нему ближе, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что, черт возьми, творится у него в голове. — Ты шутишь, да? Мне нравится, как ты одеваешься. Ты всегда выглядишь чертовски сексуально. На самом деле это несправедливо. — Нет, что несправедливо, так это то, что ты можешь буквально заставить любой наряд выглядеть хорошо. — Да? — Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу. — Это что, вызов? — Да. — Эрен ухмыляется. — Давай посмотрим, сможешь ли ты превратить самое уродливое дерьмо здесь в красивый наряд. — Хорошо, — говорю я, чувствуя странную легкость во всем теле. Даже после того, как я поссорился с Кенни и, возможно, он выгнал меня из дома, я не испытываю ни малейшего беспокойства. Может быть, это потому, что я занимаюсь тем, что мне нравится. Или, может быть, это потому, что рядом с Эреном мне просто становится легче. Какова бы ни была причина, я благодарен за это. Я отправился на поиски, полный решимости найти несколько самых уродливых вещей размера Эрена, которые также находятся в моем ценовом диапазоне. В итоге я нахожу бирюзовую рубашку на пуговицах с оранжево-коричневым рисунком в виде листьев за три доллара, выцветшие черные джинсы-скинни за пять долларов и кучу дерьмовых аксессуаров (два ожерелья с длинными нитками, браслет из бисера и синий шарф) за восемь долларов. В общем, я покупаю шесть вещей для Эрена и одну футболку для себя, и это выходит мне в двадцать баксов. Довольно неплохо, если хотите знать мое мнение. — Какая обувь у тебя есть? — Я не знаю, наверное, просто обычная обувь. — У тебя есть какие-нибудь ботинки? — Да, у меня есть Тимберлэнды. Я закатываю глаза. — О, конечно же они у тебя есть. — Что ты хочешь этим сказать? — Тимберлэнды пиздецки дорогие. Тот факт, что у тебя есть пара, ни в малейшей степени не удивляет. — Это был рождественский подарок. — Боже, это еще хуже, — говорю я, не в силах скрыть своего веселья. Бровь Эрена приподнимается. — Почему? — Потому что это показывает, насколько ты избалован. — Ладно, если я такой избалованный, позволь мне побаловать тебя. У меня есть на это деньги. — Ни за что, блять, — говорю я, отмахиваясь от него. Я беру выбранные мной товары и направляюсь к кассе. — Почему нет? — спрашивает Эрен, следуя за мной по пятам, как щенок. — Потому что, — раздраженно вздыхаю я. Клянусь, богатые мальчики никогда этого не поймут. — я хочу купить что-то для тебя. — Ох, — Он останавливается посреди прохода. Когда я оборачиваюсь, у него на лице самое тупое выражение. Его щеки вспыхивают, и он отводит взгляд, что чертовски мило. — ладно. Я чувствую, как на моем лице появляется улыбка, поэтому быстро отворачиваюсь и направляюсь к кассам. Я не знаю почему, но для меня это большая победа. Может быть, это потому, что альфы — те, кто должен заниматься всеми ухаживаниями. Те, кто зарабатывает деньги и платит за вещи, защищает и обеспечивает и все такое. Омега редко покупает что-то для своего альфы. Многие альфы воспринимают это как удар по своей гордости. Но Эрен… Он всегда был немного другим, не так ли? Конечно, у нас было не самое лучшее начало, но он наверстал упущенное, и даже больше, насколько я могу судить. И, возможно, мне не следует доверять ему, поскольку я знаю, что он бросил Хисторию ради меня, но я ничего не могу с собой поделать. В Эрене есть что-то такое, что просто заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Счастливым. Любимым. Любимым. Это не то, к чему я привык. Я не чувствовал этого с тех пор, как моя мама умерла. Быть любимым. Никогда по-настоящему не думал, что достоин этого. Я имею в виду, я так долго обходился без этого. Наверное, я немного забыл, насколько это приятно. Иметь кого-то, кто так сильно заботится обо мне, что просто хочет сделать меня счастливым. Даже если это бьет по их собственной гордости. Когда я подхожу к стойке, чтобы расплатиться за свои вещи, все мое тело гудит от этого безымянного тепла, которое заставляет меня остро ощущать, что Эрен подходит ко мне. Я чувствую, как его рука поднимается и ложится мне на поясницу еще до того, как она оказывается там. Я настолько поглощен притяжением, которое испытываю к нему, что даже не обращаю внимания на женщину за прилавком, которая пялится на меня, ожидая, когда я, идиот, расплачусь. Я быстро отдаю деньги и хватаю свою сумку с одеждой со стойки и жду, пока Эрен заплатит за мой свитер. Что не занимает много времени, потому что он не пялится в гребаное пространство, как я, добрую минуту или около того. Мы берем наши сумки и возвращаемся к его машине. К этому моменту на улице стемнело, а температура упала по меньшей мере на десять градусов. Признаюсь, я одет не лучшим образом, так как мне пришлось выбежать из дома после того, как Кенни закатил чертову истерику, поэтому, когда поднимается ветер, по моей спине пробегает дрожь, а зубы начинают стучать. Впервые в жизни я слишком жду, чтобы Эрен открыл мне дверцу машины. Когда я захлопываю дверцу и прячусь в темноте его машины, он бросает на меня такой взгляд через лобовое стекло, направляясь к водительскому месту. — Чертовски холодно, поторопись, — говорю я сквозь стучащие зубы. Неужели он не видит, что я отмораживаю себе задницу? — Еду я, еду, — проворчал Эрен, заводя машину и прибавляя газу. К сожалению, сначала из вентиляционных отверстий выходит холодный воздух, отчего я дрожу еще больше. Однако, прежде чем я успеваю пожаловаться, Эрен начинает снимать свою куртку и передает ее мне. Он… действительно отдает мне свою куртку? Такое дерьмо можно увидеть в подростковых романтических фильмах, но не в моей жизни. Что, черт возьми, происходит? Этот жест заставляет мое сердце учащенно биться, а во рту пересыхает, а в груди нарастает странное давящее чувство. Такое ощущение, что я сейчас взорвусь. Прежде, чем я это сделаю, я выхватываю куртку из его рук и накрываю ею свою грудь, как одеялом, сворачиваясь в нее калачиком и вдыхая запах Эрена, как будто это кислород, необходимый мне для выживания. Он пахнет корицей и солнечным светом, каждая частичка которого заполняет мои поры и согревает меня изнутри. Это так странно. Я имею в виду, как один человек может заставить меня чувствовать себя так? Блять, всего пару месяцев назад я едва знал этого парня и просто пытался залезть к нему в штаны, потому что думал, что он чертовски сексуален. Потом я начал трахаться с Эрвином и подумал, что испытываю к нему какие-то чувства, так что я вроде как забросил всю эту историю с Эреном. Но теперь… теперь я чувствую себя так, словно попал под товарный поезд и он переехал меня дюжину раз. Мои нервы на пределе, грудь сдавлена, и все мое тело жаждет прикосновений Эрена. Что он со мной делает? Я так теряюсь в аромате Эрена, что даже не осознаю, что мы уже у моего дома, пока он не паркует машину и не поворачивается ко мне, убирая челку с моего лица. Я бросаю на него взгляд, и на его лице такое нежное выражение, что мои внутренности превращаются в расплавленную гребаную лаву. Это настолько ошеломляюще, что сдавленный стон застревает у меня в горле. — Пойдешь внутрь? Все в порядке? — спрашивает Эрен, и нежное выражение его лица сменяется беспокойством. Его взгляд скользит по фасаду моего дома и сужается, вглядываясь в темноту. Я прослеживаю за его взглядом только для того, чтобы обнаружить кучу моих вещей, разбросанных по лужайке перед домом. Моя одежда, мои одеяла, мои книги, мой набор для шитья, все мои средства по уходу за кожей. Буквально все — просто выброшено из дома, как мусор. — Этот ебаный мудак, — рычу я. Я открываю дверь и выбегаю из машины Эрена, его куртка падает на землю. Я перебираю все свои вещи, а когда пытаюсь открыть входную дверь, она заперта, что так не похоже на Кенни, потому что он никогда не запирает эту ебаную дверь. Вот почему я никогда не ношу с собой ключи. А это значит, что я, блять, не попаду внутрь. Этого не может быть. Кенни ни за что на самом деле не пошел бы на это. Я знаю, он сказал, что собирается это сделать, и, черт возьми, я даже поверил ему на секунду, но, блять, я не ожидал, что он действительно вышвырнет меня из дома! Что он хочет, чтобы я сделал? Спал на ебаной скамейке в парке? — Впусти меня, ублюдок! — Я колочу кулаком в дверь. — Что за хуйня, впусти меня! С той стороны нет никакого ответа, но я знаю, что Кенни дома, потому что его машина стоит на подъездной дорожке. Поэтому я продолжаю колотить, продолжаю кричать, пока в гостиной не загорается свет и я не вижу, как прищуренные глаза Кенни смотрят на меня через окно. — Убирайся отсюда нахуй, малец! — кричит он через дверь. — Ты, блять, не можешь этого сделать! Дверь распахивается, застревая на цепочке замка. Кенни пристально смотрит на меня сквозь щель, под глазами у него темные круги, кожа морщинистая и бледная. — Я могу и сделаю, — говорит Кенни убийственным голосом. Обычно этот ублюдок не пугает меня, но в его тоне есть что-то такое, от чего у меня по коже бегут мурашки, и я инстинктивно делаю шаг в сторону от двери. — С меня хватит твоего дерьма, Леви. Я старался быть терпеливым. Я пытался направить тебя в правильном направлении, но ты снова и снова откровенно игнорировал меня. Если ты не собираешься слушать меня или уважать, тогда я больше не собираюсь тратить на тебя свое время и деньги. Если ты думаешь, что ты настолько, блять, взрослый, что можешь игнорировать мои предупреждения и делать все, что захочешь, тогда тебе придется жить с ебаными последствиями, слышишь меня? Кенни захлопывает дверь у меня перед носом. Ох. Это… Пиздец. Мои глаза горят, а руки начинают дрожать. Я знаю, мне следовало этого ожидать и знаю, что, наверное, мне следовало послушать Кенни. Я знаю, блять. И все же я этого не сделал. Потому что я ебаный тупица, который думал, что мудрее, чем этот старый хрен. Теперь я в полной заднице. Разве это не здорово? Боже, это унизительно. Пиздецки унизительно. У меня сдавило горло, и все такое дерьмо. Я определенно расплачусь, если не возьму себя в руки. Что бы подумала моя мама, если бы узнала, что ее брат вот так просто вышвыривает меня на произвол судьбы? Согласилась бы она с его выбором? Была бы она тоже разочарована во мне? Нет. Я не могу так думать. Я не могу позволить этой мысли укорениться. — Эй, — говорит Эрен тихим голосом, как будто боится напугать меня. Честно говоря, я вообще забыл, что он тут был. Полагал, что он уже должен был уехать. Но нет, я чувствую, как он подходит ко мне сзади, его присутствие действует мне на нервы. Эрен ничего не говорит, и я тоже. Что тут вообще можно сказать? Конечно, Эрен, должно быть, думает, что я чертовски жалкий из-за этого. Наверняка он сейчас жалеет меня. Что, кстати, я чертовски ненавижу. Мне не нужна его жалость. Я знаю, что омегам не положено быть гордыми, так что, возможно, это просто особенность Аккерманов, но моя гордость просто не может справиться с этим прямо сейчас. Когда Эрен кладет на меня руку, я отмахиваюсь от него и отворачиваюсь. Я не могу смотреть на него. Честно говоря, я бы хотел, чтобы он просто оставил меня, блять, в покое. Но, конечно, он этого не делает. Потому что он, как чертов щенок, повсюду ходит за мной, пока я собираю свои вещи, и даже осмеливается мне помочь. В его руках полно моей одежды, которая, кстати, вся покрыта грязью и росой, что пиздецки отвратительно. Однако Эрена, похоже, это не волнует. Он просто направляется обратно к своей машине, прижимая к груди весь мой гардероб. — Что ты делаешь? — спрашиваю я, наблюдая, как он открывает свой багажник и бросает мою одежду внутрь. — На что это похоже? — Эрен выпрямляется с растерянным выражением на лице. — Кладу твои вещи в мою машину. — Зачем? — Зачем? — повторяет он как попугай, склонив голову набок. — А почему я не должен этого делать? Честно говоря, я не знаю, что я могу на это ответить. У меня начинает складываться впечатление, что Эрен хочет, чтобы я переехал жить к нему, пока разбираюсь со своим дядей. Но, черт возьми, я не могу так с ним поступить. Я уже заставил его пройти через столько дерьма из-за меня. Между ссорами с Эрвином и вовлечением его матери в незаконную закупку лекарств для абортов он сделал более чем достаточно. Просить его приютить меня — заходить слишком далеко. — Если ты думаешь, что я оставлю тебя без ночлега, то ты ебнулся, — говорит Эрен, словно читая мои мысли. Неужели я настолько прозрачен? Или, может быть, это мой запах выдает меня. Я знаю, что все, что я скажу, будет пропущено мимо ушей. Я знаю, что этот альфа решителен и чертовски упрям. Спорить с ним было бы просто пустой тратой времени. Тем не менее, я ничего не могу поделать с тем фактом, что прямо сейчас чувствую себя самым большим мудаком на планете. Каждый раз, когда со мной случается что-то дерьмовое, я вспоминаю, что Эрен заслуживает гораздо лучшего, чем я. Он заслуживает омегу, у которого нет багажа, перевешивающего его самого. Эрен отходит от своей машины и подходит ко мне, забирая всю уходовую косметику из моих рук, прежде чем приобнять меня за плечо и отвести обратно к своей машине. Ничего не говоря, он кладет мои вещи в багажник рядом с моей одеждой, а затем поднимает с земли свою сброшенную куртку и протягивает ее мне. Я смотрю на это долгую секунду. Какого хуя он делает? После всего, он все еще хочет, чтобы я надел куртку с его фамилией на спине? Клянусь, ничто из того, что делает этот альфа, не имеет для меня никакого ебаного смысла. В один прекрасный день из-за него мое сердце остановится, потому что всякий раз, когда я рядом с ним, мне кажется, что оно вот-вот взорвется. Не в силах сказать этому альфе «нет», я беру куртку и надеваю ее. Она поглощает меня, практически в два раза больше меня, но я бы солгал, если бы сказал, что она не теплая. И улыбка Эрена не улучшает ситуацию, согревая меня изнутри, и я чувствую, как моему лицу становится жарко, несмотря на холодный ветер. Эрен открывает пассажирскую дверь и выжидающе смотрит на меня. Ему не нужно говорить всякую чушь, чтобы я понял, чего он от меня хочет. И если бы я не был так чертовски слаб перед этим альфой, я бы сразу послал его нахуй. Но я не могу, поэтому сажусь в машину, как он того и хочет, и съеживаюсь, пока он собирает все мое барахло с лужайки перед домом и укладывает его в грузовик. Когда он, наконец, заканчивает, он садится на водительское сиденье и поворачивается ко мне, его глаза изучают мое лицо, потому что я отказываюсь смотреть на него. — Ты в порядке? — спрашивает Эрен и начинает наполнять машину своим ароматом, что мгновенно заставляет меня расслабиться. — Нормально, — бормочу я, все еще отказываясь смотреть на него. Я знаю, что если я это сделаю, то увижу его жалость или беспокойство, которые в этот момент, вероятно, заставят меня сломаться и заплакать. Я не хочу делать это прямо сейчас. Я столько раз плакал перед Эреном, что хватит на всю жизнь. — Тебе не нужно прятаться от меня, Леви. — Я не прячусь. — Наглая ложь. Уверен, что Эрен видит меня насквозь. — Расстраиваться — это нормально. — Я не расстроен! — Я огрызаюсь и свирепо смотрю на него. То, как Эрен вздрагивает от моего резкого тона, заставляет меня понять, что прямо сейчас я веду себя как полный придурок. Он просто пытается помочь. Я знаю это. Я имею в виду, черт возьми, он всегда, блять, пытается помочь. Потому что, очевидно, для него я какая-то чертова девица, попавшая в беду. Кто-то, кого нужно спасать. Меня, блять, не нужно спасать. — Что не так? — Эрен продолжает, несмотря на мое очевидное плохое настроение. Храбро с его стороны. Я бросил на него косой взгляд. — Я не твой ебаный проект по жалости, Эрен. Мне не нужно, чтобы ты исправлял меня, менял или спасал мою задницу каждый раз, когда я падаю на нее. Ты сейчас ведешь себя как чертов белый рыцарь, и это выводит меня из себя. — Я просто пытаюсь помочь… — Мне не нужна твоя помощь! — Леви, — начинает говорить Эрен, его голос низкий, почти на грани рычания. — я знаю, ты расстроен, но не вымещай это на мне. — В последний раз говорю, Эрен, я не расстроен… — мой голос срывается, и я чувствую, как горят мои глаза. Я быстро отвожу взгляд и смотрю в окно. Несмотря на всю мою браваду, я трещу по швам. Я это чувствую. — Леви… — его голос полон жалости. Жалости ко мне. — Пожалуйста, просто позволь мне помочь тебе. Я ничего не говорю. Не могу. У меня слишком сдавило горло, и голос почти пропал. Я смотрю в окно на свой дом, в котором темно и пусто. Но я знаю, что Кенни там, вероятно, чувствует себя всемогущим, зная, что он преподает мне хороший урок. Эрен заводит машину и трогается с места.

***

К тому времени, как мы добираемся до дома Эрена, уже поздно, и я вымотан. Такое ощущение, что я не спал по меньшей мере сутки. — Просто иди прямо в мою комнату, — говорит Эрен, ведя меня по дорожке. — я поговорю с родителями. Я киваю, слишком уставший, чтобы продолжать сопротивляться. Не то чтобы у меня был большой выбор. Из вариантов был либо дом Эрена, Ханджи или Петры. И давайте будем честны, я все еще зол на Ханджи и не хочу сваливать все это на Петру, но действительно не хочу спать на скамейке в парке посреди зимы. Когда Эрен открывает входную дверь, золотистый комок шерсти нападает на нас, виляя пушистым хвостом, высовывая розовый язык и угрожая обслюнявить меня. Он бросается ко мне, пытаясь лизнуть в лицо. Ебаный Зик. Я отталкиваю его и бросаю на Эрена раздраженный взгляд, на который он просто пожимает плечами и улыбается. Ублюдок. Он направляется в гостиную, где его родители лежат и смотрят телевизор. Я делаю, как сказал мне Эрен, и поднимаюсь в его спальню. По какой-то причине чертов пес следует за мной, с любопытством обнюхивая мою задницу. Я отмахиваюсь от него и спешу вверх по лестнице. Когда я проскальзываю в комнату Эрена, меня обдает его ароматом — пряностей с корицей и солнечного света. Тяжесть на моем сердце спадает, как вуаль. Так странно. Конечно, Зик следует за мной в спальню, и я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания. Он смотрит на меня своими огромными карими глазами, и, признаюсь, мне довольно трудно удержаться, чтобы не погладить его. После минутного состязания в гляделки я уступаю и пару раз чешу ему голову, что, кажется, его удовлетворяет. С другой стороны комнаты Эрена доносится писк. Потом еще один, и еще. Сгорая от любопытства, я иду на шум. Открытый макбук Эрена стоит на его столе. Но самое примечательное — это его сообщения в iMessages, которые просто случайно появляются на экране. Может быть, с моей стороны невежливо подглядывать, но я не могу сдержать своего любопытства. В самом верху экрана находится групповой чат с Микасой, Армином, Жаном, Конни и Сашей. Его ближайшая группа друзей. [Саша] Что вы делаете на новый год? [Конни] Если вы ничего не планируете, то можно снова завалиться к Жану [Жан] Отъебись. Почему это всегда должен быть именно мой дом? [Саша] Потому что твоих родителей никогда не бывает дома. [Конни] И твой дом ахуенен [Армин] Я не против! [Саша] хехехехе 😈 [Конни] Эй, Эрен, что думаешь? [Микаса] Да, Эрен, ты будешь там? [Армин] Алоооо? Эрен? [Жан] Еблан. Наверное, тусит с Леви [Конни] 🙄 это плохо для него закончится [Армин] Ты не можешь знать наверняка [Микаса] Мне не нравится этот омега [Саша] почему неееет? 😭 кажется, он действительно нравится Эрену [Микаса] он замышляет что-то плохое, я уверена [Конни] Я с тобой, Мика. Несмотря на то, что он хорошо одевается, я слышал, что он оч бедный. Наверное, пытается залететь от Эрена, чтобы получить деньги или что-то в этом роде [Армин] Довольно смелое предположение… [Микаса] Нет, Армин, Конни прав [Жан] Вы ошибаетесь. Леви не плохой человек [Конни] Говорит тот, кто его трахнул🙄 Ебать, что за хуйня? Думаю, меня сейчас стошнит. Я больше не могу читать это дерьмо. Неужели друзья Эрена действительно так плохо думают обо мне? Что, если они узнают, что я беременен от Эрвина, меня выгнали из дома и теперь прилип к Эрену? Потому что, если бы я был на их месте, я бы определенно попытался убедить Эрена бросить меня. — Я поговорил со своими родителями… — внезапно раздается голос Эрена позади меня, и, клянусь богом, я не подпрыгиваю. Нет, я бы никогда этого не сделал. — Что ты делаешь? Я делаю шаг в сторону от его компьютера. Пойман с поличным и все такое. Этому нет оправдания. У меня нет возможности оправдать себя. Когда я ничего не говорю, Эрен проходит мимо меня и наклоняется, чтобы посмотреть на экран компьютера. Пока он читает сообщения, его лицо медленно меняется с любопытного на сердитое, пока он не начинает выглядеть совершенно разъяренным. Его челюсть напрягается, и он набирает ответное сообщение в групповой чат, сердито барабаня пальцами по клавиатуре. — Извини за них, — говорит Эрен, выпрямляя спину и выглядя чертовски напряженным. — они ни черта не понимают. — Если бы они знали, что ты сейчас делаешь для меня… — Нахуй это! — огрызается Эрен. — Это моя жизнь, мой выбор, а не их! Так что они могут отвалить, потому что я буду выбирать тебя снова и снова. Я качаю головой. Дерзость этого альфы просто поражает. — Ты реально сумасшедший, ты знаешь это? Гнев Эрена сдувается, как лопнувший воздушный шарик, и его хмурое выражение лица сменяется улыбкой. — Возможно, ты уже говорил это раньше. — Это потому, что это правда. — И все же, ты все еще здесь. — Это потому, что я тоже ебаный псих. — Что ж, — он подходит ко мне, кладет руки мне на бедра и притягивает меня ближе. — мы просто сойдем с ума вместе. Эрен наклоняется и целует меня. Мои руки инстинктивно обвиваются вокруг его шеи, прижимаясь к нему, когда его губы касаются моих. Когда он начинает отстраняться, я тянусь за ним, желая большего. Но он чертовски высокий, и я не могу дотянуться до его губ. Блять. — Кстати, мои родители сказали, что ты можешь остаться, — говорит Эрен. — Правда? — Почему мне так трудно в это поверить? — Ну, папа немного говнился, но моя мама — единственная, у кого есть вся власть в их отношениях. — Но она омега? Эрен пожимает плечами. — Да, ну, мой папа — симп. — Ха, — говорю я. Я чувствую, что улыбаюсь этому. — это многое объясняет. — Что ты имеешь в виду? — Это объясняет, почему ты тоже симп. — Я не такой… — Я тебя умоляю, Эрен. Ты открываешь для меня дверцу машины каждый раз, когда я сажусь или выхожу. Ты угощаешь меня чаем без моей просьбы. Ты всегда рядом со мной, независимо от того, когда и где. И ты уже много раз говорил, что сделаешь для меня все, что угодно. — Да, но это не делает меня симпом. Я просто пытаюсь быть хорошим альфой. — Но ты научился этому у своего отца. Который, как ты только что сказал, симп по отношению к твоей маме. Эрен моргает, глядя на меня сверху вниз, по-видимому, сбитый с толку. Большой туповатый щенок. Прямо сейчас они с Зиком очень похожи. Но затем на его губах появляется улыбка, и он качает головой. — Да, окей, я симп для тебя, Леви. Что ты собираешься с этим делать? — Ничего. Я бы ни за что на свете не поменял тебя. Улыбка Эрена становится шире, но на этот раз он наклоняется и запечатлевает поцелуй на моих губах. Он быстрый и целомудренный, но этого достаточно, чтобы заставить мое сердце подпрыгнуть. — Я собираюсь забрать твои вещи из своей машины, — говорит он, убирая волосы с моего лба. — сможешь продемонстрировать мне свои навыки в области моды. Хорошо? Я смотрю в его глаза, погруженный в транс. Я ожидал, что буду гораздо больше расстроен из-за всего этого. Черт возьми, Кенни только что вышвырнул меня на улицу без малейших угрызений совести, но я справляюсь со всем этим на удивление хорошо. Это как-то связано с Эреном? Наверное. Эрен целует меня в лоб, прежде чем покинуть свою спальню, и Зик следует за ним по пятам. Я слышу, как он спускается по ступенькам, как открывается и закрывается за ним входная дверь. Я сажусь на край его кровати, поплотнее запахивая его куртку. В то время как комната Эрена насыщена его ароматом, в его куртке он гораздо более концентрированный. Я прижимаюсь к ней носом, глубоко дыша. И вот так просто, предательство и презрение Кенни, обидные слова друзей Эрена — все это настолько вылетело у меня из головы, что я едва могу поверить, что это произошло. Запах Эрена оседает в моей голове, маскируя все мои ядовитые мысли. Почему я продолжаю бороться с самим собой? Почему я продолжаю отрицать влечение… связь, которую я чувствую к Эрену? Быть с ним так же просто, как дышать. Быть с ним — единственное, что имеет смысл. Так какого черта я продолжаю бороться с этим и бороться с ним? Это не значит, что я боюсь, что мне причинят боль. Так почему же? Когда я ищу ответ, то натыкаюсь на пустоту. Ответа нет. А это значит, что у меня нет причин бороться. С таким же успехом можно просто сдаться.