Maneater

Насколько я помню, я никогда раньше не радовался, просыпаясь рождественским утром. Может быть, когда я был младше, когда моя мама все еще была рядом, чтобы проводить со мной время, такое случалось. Но с тех пор, как она умерла, а я остался жить с Кенни, Рождество и мой день рождения всегда были для меня просто еще одним днем. Ничего особенного. Просто все та же старая чушь. Однако на этот раз что-то внутри подсказывает мне, что день будет хорошим. Любой другой человек, возможно, счел бы это добрым предзнаменованием, но я? Что ж, я никогда не был большим оптимистом. Так что либо я сильно заблуждаюсь, думая, что это Рождество и день рождения будут незабываемыми, либо, может быть, это случится хоть раз в моей жизни. Честно? Я ставлю на первое. Не то чтобы я не хотел, чтобы этот день был особенным или что-то в этом роде, но я не сильно тревожусь. Потому что, если я буду ставить только на то, что в конце концов семья Эрена обосрет меня, моя беременная гормональная задница не сможет с этим справиться. Я не хочу повторения того, что случилось с мамой Эрвина. Хотя, если быть честным с самим собой, вероятность того, что это произойдет, довольно мала. Не только Эрен не смирился бы с этим, но я не думаю, что и Карла тоже. Она кажется очень вспыльчивой, и, ну, я не могу себе представить, что она стала бы мириться с таким дерьмом. Поэтому, когда я просыпаюсь рождественским утром, окутанный объятиями Эрена и его ароматом, я весь трепещу от возбуждения. Выражение "чувствовать себя ребенком рождественским утром" никогда не казалось более реальным. Признаю, это странно. Не думаю, что я когда-либо раньше испытывал подобные чувства по отношению к чему-либо. Черт, я даже не подозревал, что такое счастье вообще существует. И это пиздецки пугающе. Потому что что, если все, что у меня было с Эреном, вдруг резко закончится? Что, если все это счастье, которое я испытываю, будет отнято у меня, и я снова стану жалким куском дерьма? Боже, нет. Я не могу сейчас думать об этой чуши. Сегодня должен быть хороший день. Я не могу испортить это "что, если", тем более что я хочу сохранить это чувство как можно дольше. Сделав именно это, я прижимаюсь к Эрену, цепляясь за него так, как будто от этого зависит моя жизнь. И, черт возьми, может быть, на данный момент так оно и есть. Потому что, если он бросит меня? Блять… Я не знаю, что со мной будет. Я уже позволил себе слишком сильно привязаться к этому альфе. Все мои стены разрушены, и мое сердце полностью открыто для него. Ему было бы так легко просто залезть мне в грудь и раздавить ее. Почему я снова думаю об этом дерьме? Серьезно, что, черт возьми, со мной не так? Как будто я пытаюсь вывести себя из себя. К счастью, Эрен шевелится, его присутствие вырывает меня из моих мыслей, вращающихся по спирали. Его руки сжимаются вокруг моей талии, и его дыхание становится легче. Я лежу совершенно неподвижно, притворяясь, что все еще сплю, и мне просто любопытно посмотреть, как он поведет себя, когда проснется. Он мурлычет и ерзает, наклоняясь надо мной и целуя меня в лоб. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не отреагировать, даже несмотря на то, что этот жест заставляет мое сердце биться чаще. Определенно не помогает и то, что он отпускает мою талию и деликатно убирает волосы с моего лица: легкое, как перышко, прикосновение настолько полно благоговения, что я легко могу представить мягкое выражение на его лице, когда он смотрит на меня. В моей груди становится тепло и тесно. Мне действительно кажется, что я сейчас взорвусь. В любом случае, что это за хуйня? Простой поцелуй и прикосновение его пальцев, и я уже растаял. Раньше я думал, что полностью контролирую свои эмоции, но теперь мне кажется, что они даже не хотят меня слушать. Я не знаю, то ли это из-за гормонов беременности, сводящих меня с ума, то ли это просто эффект, который Эрен оказывает на меня. Эрен зевает и отодвигается, выскальзывая из постели и унося с собой тепло своего тела. Я остаюсь в постели, притворяясь, как идиот, что сплю, и мерзну без моего личного обогревателя, лежащего рядом со мной. Меня так и подмывает открыть глаза и посмотреть, что он делает, куда направляется, но я также не хочу выдавать тот факт, что все это время не спал. Поэтому я остаюсь на месте, краем уха следя за Эреном, пока он одевается и выходит из спальни. Наконец, я открываю глаза и оказываюсь совершенно один в его комнате. Что он делает? Часть меня хочет последовать за ним, но в то же время я не чувствую себя на сто процентов комфортно в его доме, чтобы просто бродить по нему. Может быть, он просто принимает душ или пошел в туалет. Конечно, он вернется через пару минут. Очевидно, этой мысли достаточно, чтобы утешить меня, потому что я снова засыпаю через несколько секунд. Я понятия не имею, как долго провалялся в отключке, но когда я просыпаюсь, то запах черного чая и сладкого сиропа щекочет мой нос и вырывает меня из дремоты. Эрен забирается на кровать, откидывает мои волосы назад и снова целует меня в лоб. — Доброе утро, — бормочет он мне в волосы. — с днем рождения. Восхитительное тепло разливается по мне, и мои глаза распахиваются, чтобы увидеть Эрена, мягко улыбающегося мне сверху вниз своими нежно-зелеными глазами. — Привет, — бормочу я, смаргивая сонливость и пытаясь сориентироваться. Я никогда не просыпался от такого прекрасного зрелища или такой ошеломляющей волны эмоций. Это немного дезориентирует. — Приготовил тебе завтрак, — говорит он, хватая поднос с тумбочки и ставя его мне на колени. На нем — тарелка с блинчиками, сверху смазанная сливочным маслом и сбрызнутая сиропом. Рядом с ним стоит чашка чая, сбоку висит бирка с надписью "Английский завтрак". — Что? — бормочу я, уставившись на поднос с едой, совершенно не находя слов. Это то, что делал Эрен, когда вылезал из постели раньше? Готовил мне завтрак? Это реально происходит? Или я все еще сплю? — Сегодня твой день рождения, и я собираюсь тебя ужасно избаловать, помнишь? — Я... — я проглатываю комок в горле, осмеливаясь взглянуть на Эрена краешком глаза. Он смотрит на меня с таким открытым выражением на лице, его глаза широко раскрыты и испытующе — даже с надеждой — как у щенка, надеющегося угодить своему хозяину. — Это… Я даже не знаю, что сказать, — признаюсь я, чувствуя себя глупо из-за того, что так косноязычен. Наверное, вся эта романтическая хрень дается мне нелегко. — Надеюсь, ты любишь блинчики? Я понял, что на самом деле не знаю, что ты любишь есть. Я помню, ты говорил, что не очень любишь мясо, поэтому я подумал... — Все в порядке, — оборвал я его. Если бы я позволил ему разглагольствовать еще немного, он мог бы взорваться от нервозности. Серьезно, почему он так одержим желанием доставить мне удовольствие? Это странно. Я беру вилку, лежащую рядом с тарелкой, и отламываю от блинчиков треугольник, прежде чем наколоть его зубцами. Все это время я чувствую, как Эрен пристально смотрит на меня, его глаза прожигают мне щеку. Немного нервирует, когда кто-то смотрит, как я ем. — Ты можешь не пялиться на меня так? — спрашиваю я, внезапно почувствовав неловкость. — Извини, — он наклоняет голову и отводит взгляд, наконец-то предоставляя мне возможность поесть наедине без его пристального взгляда. Я кладу вилку в рот, ожидая, что блинчики будут вкусными, но это... не так. Я не часто ем блины, но я почти уверен, что они не должны быть такими недожаренными. И не предполагается, что они должны быть такими мучнистыми на вкус. Я думал, блинчики должны быть слаще. — Как они? — спрашивает Эрен, снова уставившись на меня сверху вниз. — Честно? Не очень. — Что? — На его лице появляется выражение неподдельного ужаса. — Ты что, издеваешься надо мной? Не знаю почему, но я нахожу все это забавным. Настолько, что мне приходится взять свой чай и сделать глоток, чтобы скрыть свое веселье. — Нет, не издеваешься, — стонет он, пряча лицо в ладонях. — моя мама хотела помочь мне, но я сказал ей, что должен сделать это сам. Я должен был позволить ей помочь. Я поставил чай на поднос. По крайней мере, он вкусный. Хотя, не уверен, как можно испортить чай. Затем я хватаю Эрена за запястье и отвожу его руку от лица, заставляя его посмотреть на меня. — Я бы предпочел твои дерьмовые блинчики блинчикам твоей мамы, — говорю я, и это действительно так. Мне плевать, если они противные. Эрен сделал их для меня, и это буквально самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня. — они прекрасны, и я собираюсь их доесть. — Нет, — говорит он, протягивая руку за тарелкой. — тебе не нужно этого делать. Я отбрасываю его руку и тычу в него вилкой, как мечом. — Не трогай мои блинчики. Уголок рта Эрена подергивается, и он опускает руку обратно на колени. Он такой чертовски милый, что я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать его.

***

Ближе к вечеру дом Эрена набит людьми, которых я не знаю. Это, мягко говоря, немного ошеломляет, особенно с учетом того, что я никогда не был большим любителем людей. Вот почему я категорически отказываюсь отходить от Эрена, когда он ходит и разговаривает со своей большой семьей и друзьями. Пока что весь день проходит как в тумане. Я не помню ничьих имен после того, как Эрен рассказывает мне их, и все, что они говорят, в значительной степени проходит через одно ухо и вылетает из другого. Тем не менее, насколько я могу судить, мое присутствие, похоже, никого не смущает. Может быть, это потому, что некоторые из них не из города и не наслышаны о моей репутации, но я изо всех сил стараюсь быть сговорчивым. Я даже надел несколько консервативный наряд. Серый свитер, который Эрен купил мне, идеально подходит в качестве платья, а поскольку он больше, то как бы скрывает мою фигуру. Обычно я бы дополнил его поясом или чем-то еще, чтобы больше подчеркнуть свое тело, но поскольку я стараюсь, чтобы меня не воспринимали как шлюху, я решил этого не делать. Я также надел свою "нормальную" пару колготок (тех, на которых нет ни зацепок, ни дырок) и плоские сапоги до колен, благодаря которым мой рост составляет жалкие 160 сантиметров. Как бы то ни было, Эрену, кажется, нравится это во мне — какой я невысокий. Он никогда не говорил этого прямо, но я могу сказать наверняка, потому что во время объятий он всегда умещает меня себе под подбородок. Обычно меня раздражало бы, что меня заставляют чувствовать себя маленьким, но все, что делает Эрен, заставляет меня таять. Это чертовски раздражает. — Привет, дядя Ханнес, — говорит Эрен, таща меня к высокому светловолосому бете. Если судить по его румяным щекам, он уже выпил пару бокалов. — это мой парень, Леви. Парень. Каждый раз, когда Эрен представляет меня в таком виде, у меня в животе возникает странное ощущение, как будто там порхает сотня гребаных бабочек. От этого мне хочется блевать и плакать от счастья одновременно. Боже, я ненавижу быть беременным. — Приятно познакомиться, Леви, — говорит он, невнятно выговаривая слова. — я Ханнес. На самом деле не дядя Эрена, а просто один из по-настоящему хороших друзей Карлы и Гриши. — Но ты, по сути, семья, — говорит Эрен. Я хмыкаю, не имея ни малейшего понятия, что сказать. После второго знакомства во второй половине дня мой счетчик общения иссяк, и теперь я полностью опустошен. Кроме того, если я заговорю, то могу сказать что-нибудь такое, что кого-нибудь разозлит. Проще просто держать рот на замке. — Не знал, что у тебя есть парень, Эрен. Что случилось с той девушкой? Лицо Эрена краснеет, и он неловко ерзает рядом со мной. И вообще, что это за вопрос? Типа, этот Ханнес пытается меня разозлить? — Он бросил ее ради меня, — говорю я, раздражение поднимается у меня внутри. Ханнес смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и вдруг разражается смехом. — О, черт, он мне нравится. Такой же характер, как у твоей матери. Ой. Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, Карла зовет всех в столовую на ужин. Слава богу, потому что я не знаю, смогу ли я еще вынести всю эту мешанину дерьма. Эрен ведет меня в столовую, которая, кстати, огромная. Там стоит длинный стол, вокруг которого по меньшей мере дюжина стульев, чего недостаточно даже для всей семьи. На самом деле, в гостиной есть целый другой стол, накрытый для детей помладше. Но мы с Эреном, очевидно, достаточно взрослые, чтобы сидеть за столом для взрослых, и это просто чертовски здорово, потому что я уже знаю, что меня засыплют вопросами. Эрен садится в центре стола, а я сажусь между ним и Ханнесом. Я чувствую запах спиртного в его дыхании, но неважно. Я привык к такому дерьму, потому что Кенни постоянно бухает. Гриша сидит во главе стола, Карла рядом с ним, а напротив нас — одна из тетушек Эрена. Я думаю, ее зовут Фэй. Сервировочные блюда передаются по кругу, и я беру небольшую порцию жареного картофеля и моркови, запеканку из зеленой фасоли, салат и хлеб. Я отказываюсь от ветчины по понятным причинам. Здесь так много еды, что я немного ошеломлен всем этим; честно говоря, здесь есть кое-что, о чем я даже не слышал. Хотя пахнет все это восхитительно. Я никогда в жизни не ел ничего подобного. И Эрен делает это каждое Рождество? Вот каково это — отмечать праздник с семьей? Дерьмо. Я так много упускал. Рука Эрена внезапно находит мое колено, его большой палец касается моих колготок, его запах наполняет мои легкие и облегчает тяжесть в груди. Я даже не осознавал этого, пока феромоны Эрена не успокоили меня. Когда тяжесть спала, я могу наконец сделать глубокий вдох. — Итак, Эрен, Леви, — начинает Фэй, сделав глоток красного вина. — как вы двое познакомились? Мы оба поворачиваемся друг к другу, как будто хотим увидеть, есть ли у другого ответ. К счастью для меня, Эрен заговаривает первым. — У нас есть общий урок. Леви сидит передо мной. Я выдыхаю с облегчением, радуясь, что он постарался изложить все как можно проще и расплывчатее. — Ладно, тогда как же вы двое разговорились? — Общий... друг, я полагаю? Я давлюсь чаем и быстро проглатываю его, прежде чем закашляться. Друг? Это очень хорошо сказано. — Ты тоже увлекаешься футболом, Леви? — спрашивает Фэй. Прочищая горло, я вытираю рот салфеткой, прежде чем ответить. — Вовсе нет. — Правда? — Она притворяется удивленной. — Это все, о чем Эрен вообще говорит. — Хм. Он редко говорит со мной об этом. — Вау, — улыбается она. — не знаю, хорошо это или плохо. — Может быть, я просто не хочу утомлять его футболом. — О, но ты готов утомлять этим бедную тетю Фэй? Эрен закатывает глаза. — Ты всегда спрашиваешь об этом! — Я просто дразню тебя, — смеется она. — итак, Леви, если тебе не нравится футбол, то чем же ты интересуешься? Я пожимаю плечами. Что меня интересует? Мода, я думаю. Но я не собираюсь говорить ей этого. — Он увлекается модой, — говорит за меня Эрен. Вот мудила. — Правда? — Глаза Фэй загораются. — Ты думаешь пойти в колледж по этой специальности? — Я не знаю. На самом деле я об этом не думал. — Ну, так и должно быть! Может быть, вы с Эреном сможете вместе учиться в одном колледже. О, ну, эта мысль мне никогда не приходила в голову. Через год Эрен поступит в колледж и будет играть в футбол в высшей лиге. А я тем временем застряну в этом захолустном городишке без гроша за душой. Но на самом деле я не могу пойти в школу моды… или могу? Я имею в виду, что университет стоит денег и для поступления нужны хорошие оценки. Иногда мне кажется, что я едва ли закончу среднюю школу. Я даже никогда не думал о колледже. — Да, может быть.

***

После того, как все расходятся, мы оба удаляемся в спальню. Я плюхаюсь лицом вниз на его кровать, измученный всеми этими социальными взаимодействиями. После ужина у них состоялся обмен подарками, который продолжался не менее часа. А потом, после этого, был десерт. А после этого они поиграли в игры, половина семьи напилась виски и вина. Признаюсь, я никогда не видел ничего подобного. Было странно приятно находиться в окружении семьи Эрена, особенно с учетом того, что все они были так доброжелательны ко мне. После того, как мама Эрвина отреагировала на меня, я не ожидал, что Йегеры будут так добры. Честно говоря, я чувствую себя как будто бы пьяным. — Устал? — спрашивает Эрен, и в его голосе слышится веселье. — Ммм, — мычу я в плюшевое одеяло, пропитанное пьянящим ароматом Эрена. — твоя семья много болтает. — Да, извини за это, — говорит он, плюхаясь на кровать рядом со мной, его рука ложится мне на поясницу. — я все еще должен отдать тебе свои подарки. — Хорошо. — Ну, тебе нужно сесть. — Мудак, — стону я, но делаю, как говорит Эрен. Он улыбается, протягивая мне две плохо завернутые в блестящую подарочную бумагу коробки. — Ты их завернул? — спрашиваю я, и мои губы кривятся в усмешке. — Да, и я знаю, что вышло дерьмово, ясно? Я пытался. — Какой из них я должен открыть первым? Эрен поднимает серебряную с золотом шкатулку. Она больше и тяжелее, чем другой. Для меня это впервые. Если не считать глупого обмена подарками, который я совершаю с Петрой и Ханджи, это первый раз, когда я по-настоящему получаю подарки на свой день рождения и Рождество. Мое сердце подпрыгивает в груди, и по какой-то причине я нервничаю. Что, если мне не понравится подарок и я плохо отреагирую? Что, если подарок настолько прекрасен, что я расплачусь? Все это неизведанная территория, и я ненавижу не знать, чего ожидать. Несмотря на это, Эрен смотрит на меня с большим нетерпением, и я не могу его подвести. Поэтому я разрываю оберточную бумагу и открываю коробку. Внутри находится красивый черно-золотой керамический чайник с чайными чашками в тон, диффузор и упаковка свежих чайных листьев. Я осторожно вытаскиваю его, любуясь простыми золотыми линиями, поблескивающими на свету, когда я кручу его в руке. — Это так мило, — выдыхаю я в полном благоговении. — мне никогда раньше не удавалось приготовить настоящий чай. — Теперь ты сможешь, — улыбается Эрен. — и ты должен будешь показать мне, как это делается, чтобы я мог готовить его для тебя. Я качаю головой, не в силах удержаться от идиотской ухмылки. — Ты такой глупый. — Неважно, мне просто нравится баловать тебя. — Я заметил. — Открой следующую коробку, — говорит Эрен, выглядя более взволнованным, чем я. — Ладно, ладно, — фыркаю я, откладывая чайный сервиз в сторону и открывая другую коробку, более легкую. В ней находится футляр с цветными карандашами и блокнот в переплете. Я вытаскиваю его, не понимая, для чего он нужен. — Я тут подумал, может быть, ты мог бы создать модное портфолио или что-то в этом роде. Знаешь, на случай, если ты когда-нибудь решишь, что хочешь что-то с этим сделать. Моя челюсть отвисает, и я смотрю на Эрена широко раскрытыми глазами. Я уверен, что выгляжу чертовски глупо, но ничего не могу с собой поделать. Он… серьезно сейчас? Он хочет, чтобы я продолжил это дело? Я... не могу в это поверить. — Эрен, — выдыхаю я, совершенно потрясенный. — я даже не знаю, что сказать. Он пожимает плечами, сам выглядя неуверенным. — Я имею в виду, тебе не нужно ничего с этим делать, если ты этого не хочешь. Я просто подумал, что тебе это может понравиться. — Да, я просто... — я качаю головой, мои глаза начинают гореть. — это так... чертовски мило с твоей стороны. Я просто... — Я делаю глубокий, прерывистый вдох. — ошеломлен. — Все в порядке, — улыбается он, придвигаясь ближе и крепко обнимая меня. — я рад, что тебе нравится. — Мне нравится, — признаюсь я, пряча лицо в изгибе его шеи и вдыхая его успокаивающий аромат. Возможно, это самый лучший день рождения, который у меня когда-либо был за всю мою жизнь. — Просто предупреждаю, мой подарок — хуйня, по сравнению с этим, — говорю я, отстраняясь и вставая с кровати. — я не смог найти ничего, что мог бы себе позволить. — Тебе не нужно было ничего мне покупать, — говорит Эрен, пытаясь успокоить меня. Это не работает. Он, наверное, рассмеется мне в лицо, когда я вручу ему свой подарок. Я беру свою сумку из угла комнаты и подношу ее к кровати. Оказавшись перед ним, я хватаю футболку, которую украл у него несколько месяцев назад, и крепко сжимаю ее в руке. — Не смейся, ладно? — Не буду. Сделав глубокий вдох, я вытаскиваю футболку из сумки и протягиваю ему. На его лице появляется растерянное выражение, и он забирает ее у меня, держа перед собой. Затем осознание внезапно загорается в его глазах, и широкая улыбка расплывается на его губах. — Моя форменная футболка? — спрашивает он, выглядывая, чтобы посмотреть на меня. — Я не мог ее найти. Она была у тебя все это время? Мое лицо вспыхивает, и я опускаю взгляд на свои руки. — Помнишь, как ты во второй раз отвез меня домой? Я... вроде как серьезно запал на тебя с начала года и украл твою футболку, пока ты не видел. — Подожди... — он несколько раз моргает. — Я нравился тебе все это время? Я прикусываю губу и смотрю на него сквозь ресницы. Он выглядит ошеломленным. — Может быть. — Ты не шутишь? Я качаю головой. Глаза Эрена загораются, его губы медленно растягиваются в улыбке, и не успеваю я опомниться, как он набрасывается на меня, задирает платье и впивается в мой рот яростным и жарким поцелуем. Он проводит языком по моим губам, лаская меня со страстью и голодом, в то время как его руки скользят по моей груди, а его наполовину твердый член прижимается к моему бедру. Он ощупывает меня, пощипывая за соски, посасывая и покусывая мои губы, пока его горячие и пряные феромоны наполняют мои легкие. Прерывая наш поцелуй, я хватаю ртом воздух, полностью опустошенный огнем Эрена. Он садится и стягивает рубашку через голову, обнажая твердые мышцы и безупречную кожу. От одного взгляда на него я становлюсь мокрым. — Надень, — говорит он, так же запыхавшись, как и я. Он бросает мне футболку, которую я ему "подарил", и принимается стаскивать с меня колготки и нижнее белье. Я не знаю, что он планирует, но я не собираюсь спорить. Ни за что, черт возьми. Я стаскиваю с себя платье и отбрасываю его в сторону, прежде чем надеть его футболку. Она насыщена моим ароматом за все те разы, когда я с ней спал, и пьянящий запах, который явно принадлежит нам обоим, заставляет мой живот трепетать от удовлетворения. Как только на мне остается только футболка Эрена, я ложусь обратно на кровать и смотрю на него. Он смотрит на меня сверху вниз с темным голодом в глазах, его запах раскрывается и окутывает меня густым облаком. Я вдыхаю его запах, наслаждаясь усиливающейся собственнической ноткой. Знание того, как сильно Эрен хочет, чтобы я принадлежал ему, делает меня влажным, как ничто другое. Эрен стонет, нависая надо мной и заключая в объятия. — Ты так хорошо выглядишь в моей одежде, — он наклоняется и нежно покусывает мою феромонную железу. — я просто хочу сделать тебя моим. Его слова проходят прямо сквозь меня, заставляя практически вибрировать от удовольствия. На самом деле, я почти уверен, что снова мурлычу. — Я твой, — говорю я, слова слетают с моего языка, как масло. Губы Эрена изгибаются в озорной усмешке, и он прижимается бедром к моему члену. Затем он трется своей шеей о мою, наши ароматы смешиваются в пьянящий букет. Наш запах заполняет мои поры, очищая меня, как святая вода. Я не могу удержаться от стона, мой член становится тверже, а моя дырочка — еще более влажной. Эрекция Эрена упирается мне в живот, и я просто умираю от желания узнать, как он будет ощущаться внутри меня, но я знаю, что мне действительно не следует этого делать в моей нынешней ситуации. Это было бы неправильно. Я думаю. Несмотря на это, Эрен не останавливается. Он ощупывает мою грудь поверх футболки, которая все еще на мне, его губы целуют меня через ткань, когда он опускается ниже по моему телу. И когда он добирается до моего члена, он задирает слишком большую футболку мне на живот и устраивается между моих бедер. — У тебя хорошо прошел день рождения? — он мурлычет, глядя на меня сквозь ресницы, когда хватает мой член своей большой мозолистой рукой. — Да, — выдыхаю я, от ощущения его руки на моем члене моя грудь становится легкой и воздушной. Он едва прикоснулся ко мне, а я уже чувствую себя, как желе. Он улыбается, по-видимому, довольный собой. — Могу я сделать тебе еще один подарок? — Пожалуйста. — Слово вылетает прежде, чем я успеваю как следует над ним подумать. Несмотря на то, что Эрен весь день ужасно баловал меня, я так безбожно нуждаюсь в нем. Все, что он делает для меня, заставляет меня чувствовать себя чертовски хорошо. Его любовь — наркотик, а я просто наркоман, нуждающийся в еще одной дозе. Улыбка Эрена снова становится озорной. Затем он наклоняется и заглатывает мой член в рот, и теплый, влажный шелк его щек и языка заставляет меня задыхаться от блаженства. Но прежде чем я успеваю взять себя в руки, другая рука Эрена скользит у меня между ног, его пальцы раздвигают мои ягодицы и дразняще касаются входа. Уже побежденный его властью надо мной, я запускаю пальцы в волосы Эрена, задерживая дыхание, когда он вдавливает два пальца в мою тугую, влажную дырочку. Сочетание рта Эрена на моем члене и его пальцев в моей заднице просто божественно. Эйфория, проникающая в мою кровь — это именно то, на что, по моему представлению, похож героин. Это так хорошо, что я более чем уверен, что долго не продержусь. — Эрен, я... — Мое горло сжимается, когда язык Эрена скользит по чувствительной головке моего члена и вниз по всей длине. — блять, как же ты хорош. Эрен урчит, принимая мой член к задней стенке своего горла. Он практически вибрирует от гордости от моей похвалы. Звук пронзает меня изнутри, и я не могу удержаться от того, чтобы крепко сжать его пальцы, когда они прижимаются к моей простате. Ошеломляющее тепло, расцветающее в моей груди заставляет меня кричать в экстазе. Я знаю, что веду себя слишком громко и знаю, что его родители, вероятно, могут меня слышать. Но мне все равно. Я не могу сдерживаться. Чувства, которые я испытываю к Эрену, просто слишком сильны. — Черт, да, Эрен, я сейчас кончу, — кричу я, вцепляясь в волосы Эрена, крепко держа его, пока не достигаю пика. Волна неподдельного удовольствия захлестывает меня, и я легко поддаюсь ей, сильно кончая в рот Эрена. Моя задница сжимается под его пальцами, втягивая его еще глубже внутрь, в то время как мой член дергается у его неба и языка, моя сперма выстреливает в заднюю стенку его горла. Он доводит меня до оргазма, постанывая, когда слизывает сперму по всей длине и жадно глотает ее, в то время как его рука гладит мою задницу. Это слишком сильно, слишком хорошо, и я слишком слаб перед Эреном, чтобы пытаться воздвигнуть вокруг него стены. Мои кости становятся мягкими, и мое тело полностью расслабляется на матрасе, глаза тяжелеют от усталости. Эрен вытаскивает из меня свои пальцы и мой член изо рта и облизывает губы от спермы и слюны. — Ты так быстро кончил, — говорит он, в глазах пляшет явное удовлетворение. Я лениво провожу пальцами по его волосам, на моем лице появляется глуповатая улыбка. — Ты просто заставляешь меня чувствовать себя по-настоящему хорошо. — Я рад, — хмыкает он, ложась рядом со мной. Он зарывается лицом в свою футболку, которая, несомненно, пропитана моим ароматом, низкое мурлыканье вырывается из его горла. Довольный звук, вибрирующий в его груди и проникающий в мою, заставляет меня тоже замурлыкать. Я прижимаюсь к нему, чувствуя себя совершенно непринужденно в его объятиях. — Я люблю тебя, — бормочет он, прижимая меня к себе. Мое сердце подпрыгивает, и я чувствую, как все мое тело напрягается от его заявления. Эрен ждет, что я скажу это в ответ? Дерьмо. Я не знаю, смогу ли я. Я никогда никому раньше этого не говорил. — Все в порядке, — говорит Эрен, когда я ничего не говорю. Даже несмотря на мое молчание, он не перестает мурлыкать. От него пахнет полным удовлетворением. — ты не обязан отвечать мне тем же. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. Ой. Я расслабляюсь, прижимаясь к нему и прокручивая в голове эти три слова. Эрен так уверен в своих чувствах ко мне. Могу ли я сделать то же самое? Я копаюсь глубоко в себе, неуверенный, является ли то, что я чувствую к Эрену, любовью. Не похоже, чтобы я когда-либо раньше был влюблен, так что я не знаю, на что это должно быть похоже. Но если то, что я чувствую к Эрену — это не любовь, действительно ли я хочу чего-то еще? Я не могу представить себе ничего лучше этого. Но даже в этом случае я не уверен, что готов признаться ему в этом. Все происходит так быстро, и я продолжаю думать, что в какой-то момент это закончится. Прежде чем это произойдет, я просто хочу притормозить и еще немного насладиться этим маленьким кусочком рая, который мы создали.