Maneater

Гриша наконец-то разобрался со всеми трудностями, и это значит, что я прекращаю эту беременность раз и навсегда. И как бы я ни радовался, что покончу с этим дерьмом, часть меня боится всего этого процесса. Я мало что знаю о побочных эффектах, но, судя по тому, что рассказала мне Карла, это будет неприятно. Наверное, это то, что я получаю за то, что я тупица. — Ты примешь эту таблетку, а завтра примешь вторую, хорошо? — сказал Гриша, протягивая мне маленькую, неприметную на вид пилюлю. Если бы я не знал, то подумал бы, что отец Эрена просто дает мне тайленол или что-то в этом роде. — Ты не заметишь большой разницы, пока не примешь вторую таблетку завтра. Тогда ты почувствуешь тошноту, спазмы и кровотечение. Тебе нужно собрать всю волю в кулак. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать, — говорит Карла, милая, как всегда. Все говорят, что у нее такой же характер, как у меня, но она была ко мне так добра с тех пор, как мы встретились. Наверное, это потому, что мне еще предстоит узнать ее плохую сторону. Надеюсь, так оно и останется. — Конечно, — бормочу я, беру таблетку и кладу ее на язык. Я беру воду, которую предлагает мне Гриша, и проглатываю. — Давай, — говорит Эрен, кладя руку мне на спину. — Пойдем наверх. Может быть, мы сможем еще немного поработать над твоим портфолио. Я согласно мычу и иду вместе с ним. На следующий день после Рождества мы несколько часов работали над ним, и это было приятно. В основном я просто рисовал случайные наброски идей, которые копились у меня в голове, а Эрен примерял кучу моих творений и позволил мне фотографировать их, чтобы вставить в папку. Не собираюсь врать, из него получилась прекрасная модель. Хорошо выглядит во всем, во что я его одену. — О, Леви, — окликает Гриша, прежде чем мы отходим слишком далеко. — Да? — говорю я, оборачиваясь. — Никому не рассказывай об этом. Понял? Ну, черт возьми. Я уже сказал Кенни и Эрвину. Хотя, полагаю, я так и не сказал, у кого возьму таблетки. — Ладно, — все равно говорю я. Я знаю, что могу доверять Кенни, он ничего не скажет, но Эрвин? Он определенно тот, о ком мне нужно беспокоиться. Он достаточно умен, чтобы сложить два и два и сделать вывод, что таблетки для аборта я получил от Гриши, потому что, знаете ли, он врач и все такое. Держать его в узде будет непросто.

***

Когда вторая таблетка попадает в мой организм, Эрвин вызывает у меня наименьшую озабоченность. На самом деле, сейчас ничто, черт возьми, не имеет значения, потому что я страдаю. Всего через шесть или около того часов после приема второй таблетки мои внутренности начали сжиматься сами по себе, и каждый мускул в моем теле словно разрывается на части. Мой желудок скручивается в узел, моя задница не перестает кровоточить, и я едва могу встать с кровати Эрена. — Тебе что-то нужно? — спрашивает Эрен, убирая волосы с моего вспотевшего лба. Несмотря на то, что на мне почти нет одежды, я не могу перестать потеть. Серьезно, такое чувство, будто я сейчас горю в аду. Не помогает и то, что от Эрена чертовски сильно пахнет стрессом. Горячий, горьковатый привкус его запаха усиливает мое беспокойство и заставляет меня чувствовать себя еще хуже. — Нет, — ворчу я, утыкаясь лицом в подушку, желая, чтобы Эрен просто исчез. Я не хочу, чтобы он видел меня таким — превращенным в печальное, жалкое подобие омеги, которое хнычет и дрожит, как маленькая сучка. Это чертовски неловко. — Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — выдавливаю я сквозь зубы, когда невыносимый спазм сжимает мой живот. Я понятия не имею, что происходит внутри моего тела, но такое ощущение, что мои внутренности превратились в расплавленную лаву, и не так горячо и сексуально, как это бывает, когда Эрен доставляет мне удовольствие. Эрен скулит у меня за спиной и встает с кровати. Но он не выходит из комнаты, потому что я слышу, как он ходит взад-вперед и тяжело дышит, как будто у него паническая атака. Господи. Я не могу поверить, что поступаю так с ним. Серьезно, почему он так сильно заботится обо мне? Он буквально сводит себя с ума от беспокойства и озабоченности, потому что я здесь умираю из-за своей тупой ошибки. Это я должен ловить паническую атаку, а не он. Внезапная волна тошноты накатывает на меня. Мой рот наполняется слюной, а желудок горит. Я спрыгиваю с кровати и хватаю с пола мусорное ведро, выблевывая туда свой скудный завтрак. Как и ожидалось, Эрен мгновенно оказывается рядом со мной, растирает мне спину и убирает волосы с лица, пока я давлюсь и отплевываюсь, полностью опорожняя желудок. — Черт возьми, — стону я, зажмуривая глаза, пока мир вокруг меня вращается. Я никогда в жизни не чувствовал себя так дерьмово. Даже во время течки я не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. — Я принесу тебе воды и поговорю с отцом, — говорит Эрен. — Ладно, — невнятно произношу я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Честно говоря, я рад, что Эрен оставляет меня в покое на пару минут. Как бы я ни ценил его заботу, прямо сейчас он чертовски раздражает. Эрен спрыгивает с кровати и спешит к двери спальни. Как только я чувствую, что меня больше не будет тошнить, я ложусь обратно, закрывая лицо рукой и загораживаясь от яркого света надо мной.

***

Клянусь, это самый длинный день за всю мою жизнь. Я думал, что судороги и тошнота пройдут через первые пару часов, что у меня остановится такое сильное кровотечение. И я думал, что смогу нормально функционировать. Но нет, я был неправ. Я всего лишь жалкий мешок с дерьмом. Я надеюсь, что смогу немного поспать сегодня вечером, но учитывая, как часто меня тошнит, сомневаюсь, что мне это удастся. К счастью, Эрен немного успокоился с тех пор, как поговорил со своим отцом, что стало для меня огромным облегчением. Вместо того, чтобы быть густым и горьковатым, его аромат стал мягким и теплым — успокаивающим, как потрескивающий огонь в разгар зимы. — Могу я что-нибудь для тебя сделать? — спрашивает Эрен, крепко прижимая меня к своей груди. С тех пор я немного остыл и действительно могу выносить, когда Эрен обнимает меня. Что, я признаю, действительно приятно. Ощущение его тела, обернутого вокруг моего, облегчает боль, как ничто другое. Тем не менее, его присутствие не так уж много может сделать, чтобы я почувствовал себя лучше. — Нет, я так не думаю, — говорю я, пряча лицо у него на груди. Я уверен, что сейчас выгляжу отвратительно. — у меня просто все очень болит. — Может быть, я мог бы набрать тебе ванну? Я качаю головой. — Я буду истекать кровью и все испачкаю. — Ну, ты будешь в воде, так что ничего страшного в этом не будет. Как бы здорово ни звучала теплая ванна, я не хочу, чтобы Эрен видел меня обнаженным и грязным. Что, если он будет думать обо мне хуже из-за этого? — Я уверен, что это поможет тебе почувствовать себя лучше. Ты так сильно потел и истекал кровью. Я знаю, как сильно ты заботишься о чистоте. — Ладно, — ворчу я, зная, что он прав. Прямо сейчас я чувствую себя очень грязным. — Но тебе не обязательно меня мыть. Я в состоянии помыться сам. — Конечно, — говорит Эрен, поднимая меня на руки, как невесту в день свадьбы, и относя в ванную. — но я хочу сделать это для тебя. Конечно же хочет. — Я так понимаю, что спорить с тобой об этом бессмысленно. — Ага. — Как скажешь. Эрен улыбается, выглядя слишком довольным собой. Когда мы добираемся до ванной, он сажает меня на закрытое сиденье унитаза и принимается за наполнение ванны. Как только ванна наполняется, Эрен хватает флакон с мылом и выливает его в воду, запах лаванды и розы смешивается с паром. — Ты можешь отвернуться? — спрашиваю я, внезапно почувствовав неловкость. Несмотря на то, что Эрен видел меня голым, у меня кровь на прокладке, которую дала Карла, и я не хочу, чтобы Эрен это видел. Он кивает, делая, как я прошу, и предоставляя мне уединение, в котором я нуждаюсь, чтобы спокойно раздеться. Я быстро выбрасываю испачканную прокладку и забираюсь в ванну, пока он не смотрит, погружаюсь в воду и прячу свое тело под мутным мылом. Горячая вода поглощает меня и снимает напряжение, которое копилось плечах. Я буквально растворяюсь в нем. Когда Эрен оборачивается, никто из нас ничего не говорит. Вместо этого он просто хватает насадку для душа и включает душ, чтобы намочить мои волосы. Вода теплая, и поток намного сильнее, чем в моем домашнем душе. Он чудесно массирует мою кожу головы и успокаивает ноющие мышцы. Затем Эрен хватает флакон шампуня, и в тот момент, когда он брызгает немного шампуня себе на руку, мой нос наполняется знакомым ароматом кардамона и цитрусовых. Он пахнет точно так же, как Эрен, и от осознания того, что он использует свой шампунь на мне, у меня в животе становится тепло и покалывает, в отличие от того, что было раньше, когда меня подташнивало. Нет, это приятно — даже правильно. И когда Эрен втирает шампунь в мою кожу головы своими сильными пальцами, я не могу удержаться от мурлыканья. — Чувствуешь себя лучше? — Эрен тихонько посмеивается и хватает насадку для душа, чтобы ополоснуть мои мокрые от пены волосы. — Угу. Напряжение, которое я сдерживал, почти исчезло, и мои судороги ослабли до терпимого уровня. Эрен был прав. Ванна — как раз то, что мне было нужно. Как только он заканчивает с моими волосами, то переходит к моему телу, намазывая мочалку мылом и нежно оттирая мою кожу. Мои глаза закрываются, и мурлыканье усиливается. Я ничего не могу с собой поделать. Это просто слишком приятно. Именно такие моменты, как этот, заставляют меня поражаться тому, насколько до смешного мил Эрен. Сначала я подумал, что он — просто факбой, который хочет трахнуть меня. Я имею в виду, что именно так все в школе думают о нем. У него есть внешность, деньги, популярность — кто бы не захотел переспать с ним, верно? И да, у него определенно есть любовь к сексу. Я имею в виду, что он фактически изменил Хистории со мной, что определенно является тревожным сигналом. И он пытался использовать меня для своей мести. Еще один красный флаг. Так кто бы мог подумать, что он станет таким чертовски милым? Определенно не я, это уж точно, черт возьми. — Почему ты так мил со мной? — спрашиваю я, не в силах сдержать свое любопытство. Он перестает тереть мне спину и опускает мочалку в воду. — Ты уже знаешь почему. — Да, но как ты превратился из факбоя в такого милого и заботливого альфу? — Может быть, это потому, что я не факбой. — Ты такой, Эрен. — Почему? Я приоткрываю глаза и смотрю на него. — Ты изменил Хистории со мной. — Нет, я этого не делал. — Да, ты это сделал. Когда у меня была течка. — Это… — Он отводит взгляд, его лицо краснеет. — не считается. — Ты сам сказал, что трахнул бы меня прямо там, если бы у меня не было течки. — Ладно, ладно, окей. Я бы изменил Хистории ради тебя. Но на самом деле у меня с ней не было никаких отношений. — Она знала об этом? Эрен стонет. — Почему ты заговорил об этом сейчас? — Я не знаю, — вздыхаю я, зная, что нет причин сейчас играть с огнем. И все же я ничего не могу с собой поделать. — иногда быть с тобой слишком хорошо, чтобы быть правдой, и мне интересно, когда все это закончится. Эрен хмурит брови, и его челюсть отвисает. Я практически чувствую, как сжимается его сердце, и его запах становится кислым. — Я не знаю, к чему ты клонишь, но такого не будет. Я уже говорил тебе, Леви. Я люблю тебя. И я никуда не собираюсь уходить. — Но что, если ты найдешь кого-нибудь получше? — На свете нет никого лучше тебя. — Ты не знаешь наверняка, — пробормотал я, мое горло сжалось от эмоций. Моя грудь сжимается, а глаза начинают гореть. Я ненавижу быть таким неуправляемым, как сейчас. Я не могу дождаться, когда закончится вся эта чушь, чтобы я мог снова стать самим собой. Потому что эта моя версия, которая изрыгает слова и плачет из-за самой незначительной вещи начинает раздражать. — однажды ты поступишь в колледж, познакомишься с кучей новых людей и забудешь обо мне. — Леви, — вздыхает Эрен, беря меня за подбородок и заставляя наши глаза встретиться. — если все будет по-моему, мы поступим в один колледж. Мы закончим школу и будем жить вместе. Я оставлю на тебе метку и мы создадим семью... — Метку? — спрашиваю я, прерывая его. Он действительно только что сказал, что хочет когда-нибудь стать моей парой? Он улыбается и наклоняет голову. — Да. Когда мы станем старше или что-то в этом роде. То есть, если ты этого захочешь. Если я захочу? Он что, шутит? Конечно, я этого хочу. Я имею в виду, очевидно, не прямо сейчас, потому что мне всего семнадцать, но когда-нибудь в будущем? Конечно, что за вопросы. Не то чтобы я собираюсь ему это говорить. — А что, если мы в конечном итоге не поступим вместе в колледж? — спрашиваю я, игнорируя неудобную тему меток. — Что тогда? — Ты хочешь поступить в колледж? — спрашивает он. — У меня нет на это денег и хороших оценок. — Но ты хочешь? — Ну, да, — говорю я раздраженно. — я, черт возьми, не хочу здесь оставаться. — Тогда мы сделаем так, чтобы это произошло. — Ты сумасшедший, — говорю я, не обращая внимания на то, как пылает мое лицо. Я виню в этом теплую воду в ванне. Не то, что заставляет меня чувствовать видение будущего Эрена. — Да, — усмехается он. — возможно, ты упоминал это раньше.

***

Когда боль наконец утихает, и я почти уверен, что больше не беременен, наступает депрессия. Внутри меня такая холодная пустота. Бесконечная пустота небытия. Полная апатия. Это напоминает мне о том, что я чувствовал, когда умерла моя мать. Как будто я снова маленький ребенок, стоящий перед открытым гробом на похоронах. Онемевший. Не подозревающий о том, что происходит в окружающем меня мире. Как призрак, парящий в реальности без четкой цели. Я просто существую ради того, чтобы существовать. Эрен пытается заговорить со мной. Пытается утешить меня. Держит меня. Целует меня. Но я ничего этого не слышу и не чувствую. Его голос — всего лишь эхо в моей голове. Время от времени я смутно слышу, как он и его мама разговаривают приглушенными, обеспокоенными голосами, но я понятия не имею, о чем они говорят. — Леви? — Позади меня раздается голос Эрена. Я приоткрываю глаза, но ничего не говорю. — Что я могу сделать? Он ничего не может сделать. Это то, что я должен преодолеть сам. В конце концов, это следствие моих собственных действий. Из-за своей беспечности мне пришлось принять решение бросить вызов своим инстинктам и пойти против всего, чем я должен быть. Эта боль — это то, чего я заслуживаю. — Леви, пожалуйста, поговори со мной, — просит Эрен. В его голосе столько отчаяния. Может быть, я должен чувствовать себя виноватым за то, что поставил его в такое положение, но я этого не делаю. Я вообще ничего не чувствую. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я хочу быть в своем гнезде. Я хочу быть в комфорте своего собственного аромата, в своей комнате, в окружении вещей, которые мне больше всего знакомы. — Я хочу в свое гнездо, — бормочу я и едва узнаю звук собственного голоса. Эрен уходит. Точно так же, как это делают все. Как моя мама и Кенни. Может быть, я окончательно его заебал, и я его не виню. Я тоже заебался от себя.

***

Я просыпаюсь в машине Эрена, жар обжигает мне лицо. На улице так холодно, но мне очень тепло, потому что куртка Эрена укутывает меня, как одеяло. — Эрен? — бормочу я, ошеломленный и сбитый с толку. Я не помню, как куда-то ехал, не говоря уже о том, чтобы сесть в машину Эрена. Все, что я помню — это как потерял сознание в его постели после того, как он вышел из комнаты. Когда Эрен не отвечает, я заставляю себя поднять голову и оглядываю машину. Двигатель работает, но его нет на водительском сиденье. И тут меня осеняет. Я возле дома своего ебаного дяди. Какого хуя? Зачем Эрен привез меня сюда? Я не хочу сейчас иметь дело со своим дядей. Он просто заставит меня чувствовать себя еще хуже. Я уже почти подумываю о том, чтобы выйти из машины и уйти. Но куда, черт возьми, мне вообще идти? К Ханджи? К Петре? Я не хочу объяснять им, что со мной происходит. Я не должен никому об этом рассказывать. Кроме того, у меня нет сил двигаться. Одна мысль о том, чтобы встать и уйти, звучит как слишком большая работа. Вместо этого я решаю просто сидеть там и ждать, когда Эрен выйдет из моего дома. И когда я вижу его, я удивляюсь, что он не выглядит расстроенным или обеспокоенным. На самом деле, он, кажется, испытывает некоторое облегчение. — Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда он открывает пассажирскую дверь. — Привез тебя в твое гнездо, — говорит он так, как будто это что-то само собой разумеющееся. О, это..... Я этого не ожидал. — А что насчет Кенни? — спросил я. — Я решил эту проблему. Боль в груди заставляет мое горло сжаться. Это первое проявление эмоций, которое я испытал за весь день. Неужели Эрен действительно убедил Кенни позволить мне вернуться домой, чтобы я мог полежать в своем гнезде? Это… Я даже не знаю, что сказать, не говоря уже о том, чтобы думать. Эрен помогает мне выйти из машины и ведет по тротуару в дом. Все в точности так, как я оставил несколько недель назад, нигде почти не видно следов присутствия Кенни. Он вообще был дома? Чем он занимался, пока меня не было? Наверное, он живет своей лучшей жизнью, если быть честным с самим собой. Однако сейчас его нигде не видно. Думаю, он не хочет встречаться со мной лицом к лицу. Что прекрасно, потому что я тоже не хочу видеть его уродливую рожу. Мы идем прямо в мою комнату, и от меня не ускользает, что Эрен здесь впервые. Есть что-то личное в том, чтобы он хоть раз оказался в моем пространстве, особенно с учетом того, что я никогда раньше не впускал в свою комнату ни одного человека, кроме Кенни. Ни Ханджи, ни Петру, и уж точно не Эрвина. Как только я открываю дверь, мой запах окатывает меня, как прохладный дождь. Это знакомо и успокаивает, заставляя меня чувствовать себя в безопасности и расслабленно. Мое гнездо в точности такое, каким я его оставил (за исключением футболки Эрена, конечно), и оно притягивает меня. Немного забыв, что Эрен со мной, я иду прямиком в свое гнездышко и сворачиваюсь в нем калачиком, одеяла радушно принимают меня. Меня сразу же охватывает странное чувство утешения, когда я прячусь под всеми своими одеялами и подушками, утопая в собственных феромонах и позволяя им унять боль в моей груди. Это помогает мне забыть о том, какой я дерьмовый, что я худший омега, который когда-либо ходил по этой земле, и что я заслуживаю чувствовать себя дерьмово за то, что сделал. — Леви? — Голос Эрена тихий, далекий. Я выглядываю из-под одеял и вижу, что он стоит у двери. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Зачем мне это нужно? Эрен — единственное, что поддерживало меня в здравом уме последние пару недель. Если… он хочет уйти? Я имею в виду, это имело бы смысл, если бы он это сделал. Я чертовски жалок. Но когда я смотрю на Эрена, он не смотрит на меня так, будто я жалкий, слабый или никчемный. Он смотрит на меня со звездами в глазах, с глубокой заботой о том, что более слабый человек мог бы рухнуть под его натиском. Нет, он не хочет покидать меня. Его глаза практически умоляют остаться. Я тянусь к нему, подзывая к себе. Его рот приоткрывается в вопросе, и он наклоняет голову набок. — Иди сюда, — бормочу я, подбадривая его. Он делает, как я говорю, останавливается перед моим гнездом и смотрит на меня сверху вниз с неуверенностью, написанной на его лице. Я хватаю его за руку и тяну, молча прося присоединиться ко мне. — Ты... хочешь, чтобы я лег с тобой? — ошеломленно спрашивает он. Неужели все это действительно так удивительно? — Да. — Это... действительно большой шаг. Ты ведь знаешь это, верно? — Да. — ворчу я, снова дергая его. Я полностью отдаю себе отчет в том, что приглашение альфы в гнездо — это окончательное признание доверия. Но я чувствую, что на данный момент совершенно очевидно, что я полностью доверяю Эрену. В конце концов, он был единственным человеком на моей стороне с тех пор, как я узнал о беременности. — Пожалуйста, ляг со мной. Глаза Эрена сверкают в тусклом свете, его рот расплывается в улыбке. Ничего не говоря, он забирается в мое гнездо рядом со мной, укрываясь одеялами и подушками, как и я. Он оборачивается вокруг меня, как щит, его руки обвиваются вокруг моей талии, крепко прижимая меня к своей груди. И когда он делает глубокий вдох, он начинает мурлыкать, звук проходит через него и проникает в меня. Невероятно, как он все еще может так сильно любить меня после всего случившегося. Как он может видеть меня на самом дне и все еще думать, что я достоен его сердца. Но когда он здесь, со мной, окутывает меня своим крепким и землистым ароматом, трудно не поверить, что я достоен — что я нечто большее, чем просто мои неправильные решения. Несмотря на всю мою ненависть к себе в последнее время, всякий раз, когда Эрен рядом, напоминая мне о том, как я любим, все это проходит. Как будто обожание Эрена медленно, но верно учит меня любить себя.

***

— Как тебе удалось убедить Кенни позволить мне вернуться домой? — спрашиваю я Эрена, когда начинаю чувствовать себя лучше. Прошло два дня с тех пор, как началась депрессия, и я наконец-то снова начинаю чувствовать себя немного лучше. Он пожимает плечами, переворачивается на спину и смотрит в потолок. — Я просто был честен с ним. — В самом деле? Я удивлен, что ему было не все равно. — Не знаю. Он действительно казался очень обеспокоенным. Я усмехаюсь. — Да, конечно. — Может быть, тебе стоит пойти и поговорить с ним? — Да, — вздыхаю я, высвобождаясь из объятий Эрена. В моей комнате так холодно без тепла тела Эрена, действующего как моя личная печь. — Я уверен, что он захочет выгнать меня теперь, когда я начинаю чувствовать себя лучше. — Хочешь, я пойду с тобой? — Нет, со мной все будет в порядке. Я сам разбирался с этим засранцем в течение многих лет. Эрен хмыкает, растягиваясь в моем гнездышке теперь, когда оно в его распоряжении. Есть что-то согревающее сердце в том, что я вижу, как ему так комфортно в моем пространстве. Может быть, именно так он себя чувствует, когда я нахожусь в его комнате. Собравшись с силами, я выхожу из своей комнаты и иду по коридору, направляясь на кухню, где слышу, как возится Кенни. Он сидит за столом с пивом перед собой, постукивая пальцами по деревянной поверхности и читая газету, как старик, которым он и является. — Смотрите, кто наконец-то встал и шевелится, — ворчит он, не отрываясь от газеты. — чувствуешь себя лучше? — Немного, — говорю я, садясь напротив него, лишь отчасти подготовленный к яду, который он, вероятно, собирается извергнуть. — я так понимаю, ты хочешь, чтобы я убрался отсюда? Газета шуршит, и он бросает ее на стол, свирепо глядя на меня. — Зависит от обстоятельств. Ты усвоил свой урок? — Мой урок? — Я усмехаюсь, опускаясь на свое место и скрещивая руки на груди. Он серьезно? — Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я снова заниматься незащищенным сексом, то ответ — нет. — И ты закончил трахаться с несколькими альфами? — Да. — Мое лицо горит, и я опускаю взгляд на свои колени. — Мы с Эреном теперь встречаемся. Он смеется. — Да, я так и думал. Этот парень без ума от тебя, да? Я не могу удержаться от улыбки. Боже, я так влюблен в Эрена. — Да, это так. Кенни прищелкивает языком и качает головой. — Пока он рядом, чтобы держать тебя в узде, тогда да, я думаю, ты можешь остаться. — Подожди, правда? — Я оживляюсь и смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он издевается надо мной, верно? Он свирепо смотрит на меня. — Ты же не думаешь, что я действительно откажусь от опеки над тобой, не так ли? — Вообще-то думал. — Я просто пытался преподать тебе урок, тупица. Я знал, что ты возьмешь себя в руки, если тебя заставят. — Мужик, — я прищелкиваю языком и встаю, стул громко скрипит по линолеуму. — ты придурок. Он издает лающий смешок. — Да, но это сработало, не так ли? — Да, конечно, — ворчу я. Признание Кенни в том, что он прав, выводит меня из себя. Но, по крайней мере, мне наконец-то разрешили вернуться домой.