waiting for the end

Море такое прекрасное, синее и бескрайнее. Плыть предстояло несколько дней, и все по-разному справлялись с новым для них опытом пребывания на корабле. Все, кроме Ханджи. Первые несколько часов ее дикий восторг охватил всех, кроме Леви, Эрена и Микасы. Конни и Саша словно малые дети бегали по всей палубе за Армином и Зое, которые вели увлекательную беседу о море и его свойствах. Арлерт пересказывал в тысячный раз книгу, которую читал в детстве, а командир с упоением делилась знаниями, которые удалось выведать у иноземцев за время их тесного общения. — Сколько времени понадобится марлийцам, чтобы вычислить, что мы не местные? — протянул Леви, с раздражением глядя на семенящих туда-сюда людей. — Даю им минут пять. — Если они будут вести себя так же, хватит и минуты, — отозвалась Микаса, устремив взгляд на взволнованного Армина. — Я возьму на себя Конни, Сашу и Армина. Жан и Эрен будут вести себя нормально. Она посмотрела на однофамильца пронзительно, будто знает что-то, что неведомо остальным. — На вас командующая Зое, — Микаса кивнула в сторону женщины. — Если сможете ее утихомирить. Легкий кивок в сторону капитана, и девушка ушла куда-то за пределы его взора, вероятно в попытке отыскать Йегера. Когда родной остров окончательно скрылся за горизонтом, а на мир опустилась тьма, Леви жестким и не терпящим возражений голосом отправил всех по каютам. Никто не смел возразить ему, покорно удаляясь в помещения, которые послужат им пристанищем на грядущие дни. Никто, кроме командира, конечно же. Некоторые думали, что все от того, что Аккерман ниже ее по званию. Некоторые поражались ее храбрости перечить капитану в таком скверном настроении. И лишь Зое знала, что этот его раздраженный приказ не был адресован ей. Улавливала по тону в его голосе, по тому, как он закатывал глаза и хмурился, бросаясь угрозами в Сашу, грозившую вывалиться за борт, так сильно она перегнулась через перила. Леви буквально вытащил ее за полы пиджака, лишая возможности поближе познакомиться с соленой водой и днищем корабля, которые ее так очаровали. Мужчина чертыхался и причитал, что устроился нянькой в детский сад, раз приходится за уши растаскивать солдат по комнатам. Ханджи лишь улыбалась, отстраненно думая, что он, Леви, своего рода и был нянькой для этих ребятишек с первого их дня в армии. И, что уж греха таить, для нее тоже. Он напоминал поесть, приносил и уносил отчеты, проветривал кабинет, чтобы она не задохнулась от пыли, всегда был неуловимо рядом с ней, чтобы помочь. Мысли настолько окутали ее, что женщина не заметила, как капитан устало оперся локтями о перила сбоку от нее и опустил взгляд на воду. Его эта вылазка измотала не меньше нее, еще не успев начаться. Месяцы подготовок, продумывания планов, оценки рисков. И всем этим занималась не только одна Зое. Титаническая работа была проделана с того момента, как было принято решение об экспедиции, до мгновения, когда они шагнули на борт, прощаясь с твердостью родной земли. У всех ее помощников, включая присевшего рядом мужчину, голова шла кругом и непрестанно болела, разрываемая задачами и мыслями. — Какая это по счету экспедиция? — задала вопрос Ханджи в пустоту, прекрасно зная ответ. Пост обязывал. — Первая, — отозвался Леви. Ханджи улыбнулась и кивнула на правильный ответ. Они на самом деле вели эту беседу не в первый раз, рассуждая о важности предстоящей экспедиции. Каждый был в предвкушении и каждый – по-особому. Сложно было понять только что-то по выражению лица Леви, да Эрена. Первый был привычно отстранен и бесстрастен, а второй оставался чересчур задумчивым для своего нрава. Остальные же сияли, жарко обсуждая, что нового может им встретиться в неизведанном мире. Фантазировали о удивительных устройствах, которые удастся увидеть, о вкусной необычной еде, местных людях, растениях, животных. Только лишь капитан прекрасно осознавал, что его ждет на материке. Только у него одного имелся опыт столкновения с чем-то настолько новым, что ломало устоявшуюся жизнь на куски. Заставляло пересмотреть все, что знал и во что верил. Он осознавал это, потому что помнил, как первый луч солнца в его жизни коснулся серого лица, ласково согревая мужчину. Помнил, как впервые увидел членов Разведкорпуса, рассекающих пространство подземного города, устремившись в погоню за ними. Сделку, лицо Эрвина и его предложение, изменившее все. Отнявшее самое ценное и подарившее взамен свободу, которую, как Леви поначалу казалось, будет не с кем разделить. Капитан определенно ждал второго выхода на поверхность от Марли. Он и в этот раз сохранит бесстрастное выражение лица, наблюдая за чудесами этого мира. Не проронит ни слова восхищения, ничем не выдаст восторга, даже если тот возникнет. Сердце болезненно сжалось от осознания того, что и в этот раз рядом с ним снова будет женщина, выражающая чувства за него. У которой найдется, что сказать, которая обязательно закричит и засмеется вместо него. Против воли в голове возник давний образ улыбчивой девчушки, который на мгновение слился в сознании Леви с образом Ханджи. Их такой похожий смех раздался внезапно в ушах, заставляя капитана поежиться. Вызвал острый, болезненный укол в районе груди. Если бы он сидел лицом к ветру, то скупая слеза скатилась бы из уголка глаза, выдавая мужчину. Леви перевел взгляд на своего командира и уловил такое же восторженно-заинтересованное выражение лица, которое всегда было у Изабель, стоило ей увидеть что-то удивительное и новое. И ком в горле с каждой минутой, кажется, становился все больше. Его давно погибшая младшая сестренка больше всех радовалась вступлению в разведку. Стой она сейчас на этой палубе, кричала бы наверняка громче всех от восторга. — Мы занимаемся тем, ради чего создавался корпус, капитан, — слова женщины вывели его из глубоких тоскливых раздумий. Она будто угадывала его настроение и пыталась вывести из этой трясины образов и воспоминаний, что поглощали его. Взгляд Зое был устремлен вдаль, к землям, до которых им только лишь предстоит добраться. На дне ее темных, почти черных, карих глаз плескалась необузданная надежда, жадность новых открытий и нескрываемый ничем интерес. Леви этот взгляд узнавал: изучающий, скрывающий кожу и кости, проникающий глубоко, в самую суть, препарирующий и острый, оголяющий слой за слоем все чувства и эмоции. Только она на всем свете умела так смотреть и капитан уже очень давно не видел ее такой. — Я знаю, что ты никогда не преследовал подобных целей, когда тебя вытащили из-под земли, и что ценности и миссия Разведкорпуса тебе были чужды, — спокойно произнела Ханджи. — Но даже ты должен признать, что эта экспедиция — апогей существования нашего подразделения. Каждая смерть теперь не напрасна. — Твоя меланхолия снова при тебе, — Аккерман лишь цокнул, пропуская мимо ушей слова женщины. — Ты слишком наивна, если уже уверена, что их смерти были не напрасны. — Каждая жизнь имеет смысл, как и каждая смерть, Леви. Он поморщился, отворачиваясь. Знал, что Ханджи помнила, как уже говорила ему эту фразу однажды, когда он вернулся из-за стены разбитым и сломленным. Один, с горой сожалений и принятым решением, давящим на его сильные плечи, будто желая наконец согнуть его. Зое наткнулась на него тогда на крыше штаба и сказала это в ответ на приступ злости, который он обрушил на нее, потому что не смог сдержаться. Потому что остался один и потому что она слишком знакомо смеялась, хватаясь за живот. — По крайней мере, это то, что делает тебя выдающимся командиром. Был первый, кто осмелился выйти за стены, а вот ты первая во многом. Первая пыталась поцеловать титана, первая была рада оказаться у него в пасти, первая узнала страшную тайну, лежащую за стенами, и первая вступишь на материк. — И я первая, кто может сделать так, не рискуя умереть Ханджи запустила пятерню в его идеально уложенные волосы, растрепывая их. Поцеловала в макушку и под веселый смех удалилась вниз, оставляя раздраженного Леви глядеть на полумесяц с легкой улыбкой на лице. Он сдержал свое слово. Командир Зое действительно стала первой, кто вступил на новую землю. Вернее сказать, выскочил на нее. Она неслась по трапу корабля, вертя головой и открывая рот от изумления. За ней бежали Кони и Саша, подхватывающие каждую черту в ее поведении, копирующие каждый дикий поворот головы и наглый выкрик. Остальные сохраняли спокойствие и остатки благоразумия. Или пытались это делать. Ханджи же было все равно. Она разглядывала мужчин и женщин вокруг себя, будто видя совершенно иной биологический вид. Внешне они и жители материка были идентичны. Те же глаза, те же уши и носы. Но было что-то, и Ханджи подмечала это натренированным годами взором, что отличало островитян от Марлийцев. То, как они двигались, все их поведение и речь. Были и некоторые физические отличия, которые не могли ускользнуть от внимания ученой. Например, более высокий рост, слегка другой оттенок кожи, немного иная форма строения черепа. Зое впитывала в себя новую информацию, как губка, борясь с желанием достать блокнот и начать вести записи. Ее стремление все анализировать и изучать выходило на первый план и затмевало абсолютно все: осторожность, здравый смысл, инстинкт самосохранения, который и так почти отсутствовал. Чья-то рука сжала ее плечо, когда Ханджи впервые увидела автомобиль и бросилась за ним вслед, не в силах устоять перед любопытством. — Совсем с ума сошла, очкастая, — Леви держал ее крепко, не давая шелохнуться. Ханджи и не заметила Оньянкапона встречающего их среди толпы, а сейчас пытающегося догнать Конни, Сашу и Армина, которые все-таки побежали за машиной. — Позоришь нас, командир. И подаешь дурной пример молодняку. — Если бы всякий пример был заразителен, капитан, то все бы вели себя, как вы. — Она усмехнулась, стряхивая сильную руку Леви с плеча. — К счастью для всего мира, ты в единственном экземпляре. Она догнала их темнокожего спутника и бесцеремонно схватила того под руку, начиная свой допрос с пристрастием на тему буквально всего, что попадалось ей на глаза: от причудливых устройств до еды. Ее взгляд зацепился за экстравагантно одетую парочку, держащуюся за руки и явно позирующую перед мужчиной с огромным устройством на высокой треноге. Статный господин приобнимал за талию юную девушку, которая кокетливо хохотала и глядя перед собой. — Что они там делают? — Ханджи дернула Оньянкапона и бесцеремонно тычет пальцем в их сторону. — А? — Ее спутник покосился туда, куда был направлен ее указательный палец и аккуратно опустил ее руку. — Они делают фото. — Фото? Перед глазами командира карточка, найденная в подвале дома Йегеров, хорошо сохранившаяся сквозь года. Лица людей на ней были переданы без изъянов, точно такие же, как и в момент съемки. Ханджи отпустила мужчину и стремительно сделала несколько шагов назад сквозь толпу к своему капитану, следующему на определенном отдалении от нее. Леви шел позади всех, окидывая взглядом прохожих, будто оценивает периметр перед схваткой. Впрочем, Зое уверена, что так и было. Знала, что под пиджаком в кобуре у него пистолет, а в каждом из карманов по небольшому ножу — стальные сувениры из его старой жизни, которыми он изумительно изящно орудовал до сих пор. И легко пускал в бой, если ему или ей что-то угрожало. — Пойдем сделаем фото. Женщина потянула его быстрее, чем он успел дать отрицательный ответ или съязвить. Потащила за руку, цепляясь так крепко, будто держала рукоять клинка и летела прямо на шею титана. Все для того, чтобы тот не вырвался. Ханджи ждала, когда Леви вывернет ей руку и оттолкнет, потому что ее затея глупая, а он на такое не подписывался. Тем не менее, капитан проявил несвойственную ему покорность, молча следуя за Зое прямо к улыбчивому фотографу. Она заплатила несколько монет местной валюты и встала перед камерой, точно выполняя указания седовласого старичка. Тот лишь странно косился на парочку, которая будто вылезла из леса и никогда фотоаппаратов не видела. Знал бы он правду о них, наверняка бы уже умер от сердечного приступа или чего похуже. Но старик не знал, поэтому с легкостью, свойственной человеку его возраста, подтолкнул Леви к Ханджи, устраивая их перед объективом. — Вам нужно будет замереть, пока я считаю, чтобы кадр получился четким, — его голос на удивление звонкий и бодрый. Зое схватилась за предплечье Леви, притягивая его ближе к себе. — Пожалуйста, Леви — прошептала она, прямо ему на ухо, чтобы ни у кого на свете не было шанса услышать ее наглую просьбу. — Улыбнись. Ухмылка — все, что Леви может из себя выдавить, но это уже больше, чем Ханджи вообще смела рассчитывать. Ей так до безумия хотелось урвать это мгновение, оставить его не только в памяти, но и на бумаге. Иметь материальное подтверждение того, что они с ним были живы, дышали этим новым незнакомым воздухом перемен и цеплялись друг за друга перед камерой, которую видят впервые. Три вспышки и три фото. Первое совершенно формальное. Они стояли локоть к локтю, глядя в камеру отрешенными серьезными взглядами. Второе — ослепительный оскал Ханжи, у которой скулы свело от улыбки, и легкая ухмылка Леви. Третье — то, которое Зое тут же убирала во внутренний карман пиджака и с которым не намерена была расставаться впредь никогда. Там женщина в хорошо сидящем сером плаще и с темной челкой, скрывающей уродливую повязку на глазу, целовала в висок невысокого мужчину с хмурым, слегка удивленным выражением лица. Зое не осмелилась поцеловать его по-настоящему, вдруг кто из товарищей увидел бы? Но момент нежности сохранить хотелось, поэтому командир решилась на столь смелый поступок посреди толпы незнакомых людей. Пара минут, и карточки были у них в руках. — Что за глупости, — прокомментировал Леви, слишком долго задерживая взгляд на той самой, третьей фотографии. — Мы отлично смотримся вместе! — Мы никогда не смотрелись вместе, Зое, — мужчина проигнорировал веселье в ее голосе. — Ты длинная, как шпала, я тебе по плечо еле-еле достаю. Комично выглядит. — Я отдам тебе вторую фотографию, если не будешь вредничать. Зое помахала карточкой у него перед лицом, ухмыляясь, когда Леви ловко ее перехватил и убирал в карман. Он мог бы наигранно возмущаться и прикрываться напускным безразличием, но правда была в том, что ему хотелось сохранить фото. Потому что с годами воспоминания меркли, и он уже не мог вспомнить лица некоторых товарищей, которых терял. Не мог вспомнить лица матери. Ханджи он забывать не намеревался. Пусть глупая бумага хранит их такими, какими они в действительности были. Комичными из-за разницы в росте, несуразными из-за наряда Зое, делавшего ее похожей на мужчину, чересчур серьезными из-за сурового взгляда Леви, открытыми, когда теплые губы коснулись виска в нежном поцелуе. Больше ничего радостного в поездке или, как правильнее следует это называть, экспедиции, не было. Стоя на корабле, который увозил их обратно на поганый остров проклятых дьяволов, уже никто не улыбался. Они возвращались меньшим составом, и каждый погрузился в свои тяжелые мысли, обдумывая все, что с ними произошло. Ханджи сидела на полу, прислонившись спиной к перилам, отделяющим борт корабля от бескрайней глади воды. Она анализировала произошедшее с такой бешеной скоростью, что мозги вскипали, а виски сжимала тугая жгучая боль. Ей стоило обдумать, как действовать дальше, что предпринять по возвращению домой. Груз ответственности, казалось, становился с каждым днем все тяжелее и тяжелее, и вот Ханджи уже даже стоять не могла под его напором, придавленная к грязной палубе корабля тяжелыми мыслями. В руках командир держала два совершенно разных снимка — почти единственное позитивное воспоминание о поездке. Один она вошьет в подкладку своей форменной куртки, куда-то поближе к сердцу, чтобы не расставаться ни на мгновенье. А второй повесит в рамку, где-то рядом со своим уже законченным портретом в коридоре мертвых командующих. Потому что так будет правильно. Потому что Леви тоже заслужил быть там, рядом с ней и Эрвином. Сам же капитан стоял возле нее, задумчиво глядя в небо. Он — само предвкушение событий, которые уже маячат за горизонтом. Леви уже ощущал импульс, проходящий через каждую его мышцу в теле, так же, как когда он готовился снести титанью башку. Йегер обязательно утащит их в какое-то дерьмо, в котором сам крупно повяз, и станет их погибелью. Леви мог дать пальцы на отсечение, что все именно так и будет. Но до этих событий далеко, а море такое прекрасное синее и бескрайнее.