waiting for the end

Ханджи ненавидит столицу.   Митра душила ее каждый раз, стоило въехать за величественные стены по очередному никому ненужному поручению. Каждый раз, неспешно проходя улицами городка, она ловила себя на мысли, что ее предшественника на этом посту здесь пытали и чуть не убили. Картины событий тех дней упрямо лезли в голову, стоило бросить взгляд на знакомые здания и улочки.   Город был лощеным, до безумия идеальным, чистым и образцовым. Искусственным. Картонным, как и все люди, обитающие в нем. От лавочников, которые наигранно улыбались тебе, загиная тройную цену за свои товары, до представителей военной полиции, глядевших высокомерно на любого солдата разведки или гарнизона. Даже на нее. Удивительно, как любой новобранец, которому посчастливилось пригреть свой зад в элитном подразделении войск, мог глядеть с нескрываемым презрением на нее, отдавшую всю себя, вывернувшую свое нутро ради человечества. Ради защиты и их в том числе. Порой Ханджи посещала гадкая мысль, что некоторые люди не заслуживали спасения, что такие чистоплюи, как полицейские, должны первыми пойти на корм титанам просто чтобы ехидные гадкие улыбки сошли с их лиц, а белоснежная форма запятналась. Но она одергивала себя. Командир носила свое звание гордо и сражалась за каждого, кто не мог сделать этого сам. Даже за этих столичных ублюдков.    Очередное военное собрание, которое было так не к месту и прерывало исследования Ханджи, заставило ее незамедлительно проследовать в Митру, оставив все дела на Арлерта. Она прихватила с собой пару блокнотов с ее записями, немного одежды и капитана Аккермана, который любезно предложил сопроводить ее в город. Леви вообще редко отпускал ее одну — считал, что командующей не подобает передвигаться в одиночку. Почти всегда он сопровождал ее лично, и данная поездка исключением не стала.   Леви скакал на пару метров позади нее, одетый в стандартную военную форму, в то время как сама Ханджи под зеленым плащом скрывала строгий черный костюм мужского кроя. Сегодня у нее не было настроения выряжаться, она почти забыла, как носить униформу, ведь больше для сражений и тренировок времени командир не имела.   В длинном кабинете роскошного королевского дворца собрались верхушки Гарнизона, Разведки и Военной полиции. Во главе стола сегодня, вызывая удивление немногочисленных военных, был не главнокомандующий Закклай, а Ее Величество Королева Хистория. Она была гостем редким на подобных советах, но иногда все же появлялась, желая быть в курсе событий, происходящих в стране. По левую и правую руку от нее восседали верховный главнокомандующий и командиры трех подразделений со своими офицерами. Многие приезжали с помощниками, но только на Зое и Аккермана бросали странные, полные презрения взгляды. На нее —  из-за репутации и предрассудков, на Леви —  из страха.   Это было бы очередное скучное обсуждение тактик и планов, если бы одна фраза Ханджи не стала катализатором для скандала. Ее нервы были на пределе с самого начала этого цирка, она дрожала от негодования, выслушивая причитания толстосумов из Военной полиции, которые дальше своего стола и кубка вина ничего не видели. Зое представляла, как один из этих кабанов попытался бы подняться в воздух на приводе и оборвал бы тросы своим весом, разбиваясь о землю. Это мысль вызывала у нее гадкую ухмылку.   — Извините, генерал, но я считаю, что мои выводы верны и сделаны на основе не личного опыта, как вы выразились, а многолетних исследований и экспедиций на материк.   Она уже некоторое время настаивала на перевооружении всех родов войск, а не только Разведкорпуса, но каждый раз получала отказ, обоснований у которого не было. На самом же деле, а Зое была прекрасно об этом осведомлена, все военные думали и рассчитывали, что случись какой-нибудь конфликт, весь удар примет на себя разведка, как род войск, наиболее приближенный к границам. Пушечное мясо, которое не жалко пустить в расход, как они делали много лет до этого. Впрочем, подобную грубость Ханджи в свой адрес в этом зале слышала впервые.   — Нет, вы только вслушайтесь, что эта чокнутая баба предлагает! Если это вообще баба. — Неприятного вида толстощекий генерал уже некоторое время пыхтел, приударяя кулаком по столу, грозно глядя на Зое. — Удумала снова тут разбазарить государственный бюджет на свои безумства! Хватило нам вашей поездочки в Марли, где вы потеряли Атакующего Титана.   Ханджи вся вжалась в своем высоком стуле в предчувствии чего-то ужасного. И нет, ее вовсе не трогали оскорбления кого бы то ни было, она на своем веку слышала их бессчетное количество раз, имела к ним иммунитет. Но вот выражение лица Леви, сидевшего по левую руку от нее, не предвещало ничего хорошего. Он был абсолютно спокоен, излучал ауру безразличия, которая была весьма обманчивой для любого внимательного человека. Только двое в комнате притаились, зная, что капитан очень близок к тому, чтобы достигнуть точки кипения.   — Генерал, — голос, холодный как сталь его клинков, — выбирайте выражения, обращаясь к старшему по званию.   — Ха, держите своего цепного пса при себе, Зое. Пока кто-нибудь не научил его людским манерам, — последнее слово генерал растягивал по слогам, роя каждым из них себе могилу.   Ханджи уже не была уверена в том, что сможет удержать в руках себя, не то что капитана Аккермана. Все эти собрания действовали ей на нервы. Столичные чиновники и пригретые солнцем и защитой высоких стен военные из полиции и гарнизона мельтешили перед глазами, глядя на нее свысока, хмыкая и качая головой на любое ее предложение. Лишь Закклай да Пиксис проявляли к ней лояльность и понимание, оказывали поддержку почти каждому ее плану.   Женщина глубоко вздохнула, буравя толстосума перед собой взглядом.   — Попросила бы вас выбирать выражения, обращаясь к офицерам моего подразделения, генерал, — Ханджи сымитировала его же тон, растягивая слова. — Мои люди бывают нервными.   Она покосилась на Леви, который сохранял благоразумие, убивая мужчину перед собой взглядом, не кулаками. Хотя Ханджи ощущала, как зудят его руки от желания пуститься в бой и сломать пару носов.   — Довольно! — Звонкий девичий голос разорвал пространство, заставляя всех склонить головы. — В этом зале нет места оскорблениям, и я не потерплю никакого перехода на личности, особенно по отношению к командиру Зое, от успеха которой напрямую зависит успех всего острова. Принесите свои извинения и мы продолжим собрание.   Под пронзительным взглядом королевы мужчина процедил слова извинения сквозь сжатые зубы, не глядя в сторону Ханджи и Леви. Она считала бы на этом инцидент исчерпанным, если бы не капитан, закипающий от негодования рядом с ней. Зое буквально кожей ощущала, как он разъярен до дрожи в ногах и готов прервать совет хорошим мордобоем, если бы не его железная выдержка. Женщина лишь ухмыльнулась, изредка поглядывая на своего верного капитана через плечо.   Военный совет завершился тем, что королева попросила командира Разведкорпуса на личную аудиенцию, и две женщины покинули помещение, следуя в кабинет Хистории под пронзительные взгляды мужчин, которых они оставили позади. Зое была слегка обеспокоена, потому что последнее, что она увидела, прежде чем покинуть зал, это пристальный взгляд Леви на мужчине, который оскорбил ее.   Женщины расположились в креслах перед высоким окном в личном кабинете королевы. Ханджи уже бывала здесь пару раз, но никогда наедине с бывшей подчиненной. Она оглядывала своего монарха с ног до головы: та повзрослела и черты ее лица сделались грубыми, но глаза все также сохраняли доброту и мягкость, которые девушка демонстрировала лишь узкому кругу людей. На ней была стандартная военная форма бежевого цвета без знаков отличий и эмблем, все и так знали, к какому род войск принадлежит королева. Формально она все еще была зачислена в ряды Разведкорпуса. Ее светлые волосы были собраны в низкий пучок на затылке, а руки закованы в кожаные перчатки. Вся она источала женственность и силу, и Ханджи съежилась рядом с ней, опуская взгляд на свои колени.   — Эти мужчины бывают весьма бестактны, Ханджи-сан, — нарушила тишину Хистория, ставя на столик между их креслами графин с вином и два бокала.   Переход на столь формальную форму общения обескуражил Зое, заставляя слегка покраснеть, неуверенно глядя на Хисторию, разливающую терпкую жидкость по бокалам. Командующая всегда питала особую любовь к выпускникам 104-ого кадетского корпуса, а Хистория, хоть и стала королевой, всегда была одной из них.   — Он должен быть благодарен, что досчитался зубов, — хихикнула правительница, салютуя ей, делая небольшой глоток вина. — Капитан был взбешен.   Ханджи улыбнулась в ответ, подмечая, что не одна она уловила перепад настроения Леви и верно его истолковала. Иногда ей казалось, что Леви Аккерман — загадка, но, как выяснилось, для людей, которые его знали, он был открытой книгой. Странной, немногословной, но все же понятной книгой.   — Капитан Аккерман не стал бы применять силу, Ваше Величество.   — Хистория, — поправила ее девушка. — Может и не стал бы, если бы оскорбление было в его адрес.   Многозначительность Хистории граничила с откровенной правотой, выбивая из Ханджи весь воздух. Она нервно сделала глоток сладкого вина, все еще не глядя на свою собеседницу.   Да, будь оскорбление направленно на него самого, Леви и впрямь бы не отреагировал. Даже не стал бы тратить сил, потому что его, как и Ханджи, такие мелочи не задевали. Но выпад был в ее сторону, а этого Аккерман стерпеть не мог. И даже если отбросить особое отношение капитана к своему командиру, он не допустил бы оскорбления своего начальника, которому был предан по долгу службы и честь которого готов был защищать. Так было с Эрвином, так было и с ней.   Зое не нравилось выражение «цепной пес», которым лестно охарактеризовали Аккермана, но доля истины в этом была. Леви был предан ей во всех смыслах. И был страшен в гневе. Взрывоопасное сочетание, которое они с Хисторией оставили наедине с болтливым генералом.   — Я поддерживаю ваши разработки, Ханджи-сан, — перевела тему королева. — Я постараюсь склонить чашу весов совета в сторону Разведкорпуса и выбить все необходимо финансирование, обычно мне это удается.   — Благодарю вас, Хистория.   Правительница пристально всматривалась в командира, сидящего перед ней, с горечью подмечая, что та совсем не похожа на себя. Исхудавшее, серое осунувшееся лицо, подрагивающие руки и печальный взгляд. Плечи под широким пиджаком опущены, будто придавлены к земле грузом ответственности, который Ханджи пытается стряхнуть, иногда вздрагивая на месте. Хистория грустно улыбнулась, не в силах сдержать печальный выдох. Командир Зое всегда восхищала ее, но сейчас это лишь бледная копия той сумасшедшей ученой, которую она когда-то повстречала.   — Выглядите очень утомленной, — сказала Хистория, глядя на яркое полуденное солнце высоко над горизонтом. — Если я отдам приказ отдохнуть, вы выполните его?   Дерзость ее тона и абсурдность приказа заставили Ханджи усмехнуться.   —  В часе езды от внутренней стены есть моя резиденция. Поезжайте с капитаном на пару дней. Потом вернетесь для обсуждения бюджета.   Допив графин вина, Хистория отдала указания подготовить дом для командира Разведкорпуса и, попрощавшись с Ханджи, уселась за гору документов на своем рабочем столе.   Зое отдала честь, поклонилась и покинула помещение только для того, чтобы встретиться с пронзительным взглядом Леви, который ждал ее, прислонившись к стене напротив королевского кабинета. Лицо его было более расслабленным, чем в зале заседаний, и Ханджи лишь надеялась, что благоразумия в нем оказалось больше, чем желания искалечить кого-нибудь.   — Собирайтесь, капитан. Нам приказали отдохнуть.   Два вороных коня держали путь на юг от стены Сина, рассекая пространство стремительно. Два наездника соблюдали тишину, глядя прямо перед собой. Каждый думал о своем: Леви о том, что два свободных дня — это глупость и роскошь, которая им совершенно не нужна; Ханджи о том, что проспит столько, сколько сможет, а если повезет, больше вообще не откроет глаза. Настолько она устала.    Их встретил небольшой замок с шикарным садом, раскинувшимся по обе стороны от серого кирпичного здания. Дом уже был подготовлен немолодым управляющим, который радушно поприветствовал уставших военных. Небольшая экскурсия по двору и трем этажам, и мужчина поспешил удалиться, пообещав вернуться к ужину.   Ханджи и Леви остались одни посреди коридора второго этажа, перед дверью в одну единственную, подготовленную для них, спальню. Если что-то и удивило Леви в этой ситуации, виду он не подал. Лишь пропустил своего командира вперед, придерживая дверь. Широкая кровать посреди комнаты прямо напротив огромного окна в пол сразу привлекла его внимание.   Поблагодарив свою отменную реакцию, Леви схватил женщину за руку за мгновение до того, как она плюхнулась бы на эту шикарную кровать в обуви и плаще.   — Не смей, — процедил он сквозь сжатые зубы, — прыгать в одежде в кровать.     Ханджи лишь весело фыркнула, стягивая с себя грязные сапоги, плащ, а затем и пиджак с рубашкой, оставаясь лишь в нательных бинтах и широких брюках. Откинула куда-то в сторону очки и бредет в ванную, не обращая внимания на капитана, опустившего взгляд в пол.   — Помоюсь перед ужином, если ты не против.   Аккерман пожал плечами, стараясь смотреть куда угодно, но не на взбалмошную женщину, раскидавшую всю свою одежду по комнате.  Он глубоко вздохнул, касаясь переносицы указательным и большим пальцем и подобрал остатки разбросанной одежды Ханджи, аккуратно складывая их на широкий комод.   Идея провести пару дней за городом наедине с Зое может быть и была привлекательной в каком-то другом мире, для каких-то других людей. Для Леви же данное событие было аномалией. Чем-то, что нарушало привычный ход событий. Иллюзия расслабленности, то, чего капитан никогда себе не позволял. Где-то глубоко внутри он ощущал укол вины за то, что прохлаждается. И не мог ничего с этим поделать. Многолетнюю привычку было уже не искоренить, а навык никогда не терять бдительности так глубоко засел под кожей, что Леви, казалось, уже с ним сросся.   Командир вышла из ванны, набросив на плечи лишь чистую рубашку. Ее влажные волосы волнами струились по спине, оставляя мокрые пятна на белоснежной ткани. Лицо ее не было прикрыто уродливой повязкой, что мгновенно подметил Леви. Такой Ханджи он видел крайне редко и, когда мужчина наблюдал, как Зое наконец-то довольно плюхается на кровать, прежняя вина за безделие куда-то отступала.   Леви подхватил свои вещи, устремляясь в прилегающее к спальне помещение, чтобы тоже смыть с себя грязь после поездки и этот долгий нервный день. Вода приятно расслабила мышцы и очистила сознание капитана, и, когда он вновь вернулся в спальню, то повторил движение своего командира и плюхнулся на кровать рядом с ней, одетый лишь в мягкие серые брюки.   Ханджи вздрогнула, вырванная из дремоты резким появлением в своем личном пространстве Аккермана, но тут же успокоилась, придвигаясь ближе к мужчине. Ей до боли в суставах и до рези в глазах хотелось провести остаток дня в постели, и Зое уже готова оповестить об этом своего капитана, как взгляд зацепился за едва заметно покрасневшие костяшки правой руки Леви.   Женщина стремительно перехватила его ладонь и поднесла близко к лицу, пытаясь без очков разглядеть следы на руках. Ей и видеть было не нужно, чтобы понять, откуда появились едва различимые отметины. В глубине души Ханджи ожидала их увидеть, и если и была удивлена, то лишь слегка.   — У Разведкорпуса могут быть неприятности из-за вашего поведения, капитан, — протянула Зое, нежно прикасаясь губами к каждой покрасневшей костяшке на тонкой руке Леви.   — Поверьте, командир, у Разведкорпуса не будет неприятностей, — мужчина зло ухмыльнулся, видя перед глазами испуганное выражение лица генерала, когда лучший боец человечества настиг его в темном коридоре и преподал пару уроков хороших манер. — Я позаботился об этом.   — Я убедила королеву, что ты не станешь применять силу. Выходит из-за тебя я стала врушкой?   Леви упорно сдерживал рвущийся наружу предательский хохот, пытаясь сохранить серьезное и непроницаемое выражение лица. Он притянул Зое ближе в свои объятья, заставляя положить голову на плечо, одной рукой зарываясь в ее все еще влажные волосы, а другой переплетая их пальцы.   — Ты не должен был этого делать, — шепнула Зое, опаляя горячим дыханием его обнаженную шею.   — Должен.   Ханджи приподнялась, чтобы заглянуть в серые глаза капитана. В них — рой невысказанных мыслей и чувств, забота и капелька нежности. То, как Леви обычно смотрел на нее, когда они оставались наедине. Взгляд, доступный в этом мире ей лишь одной. Его сегодняшний поступок — очередной способ капитана сказать что-то. То, что словами он выразить был не способен. Впрочем, Зое объяснения не требовались. Она славилась выдающимся умом и сообразительностью и уже давно разгадала загадку капитана Леви Аккермана.   И все же, время от времени ему удавалось удивить ее. Например, как сейчас, когда уголки его губ приподнялись в легкой расслабленной улыбке. Глаза женщины округлились от удивления, ведь подобное выражение лица Леви ей не доводилось наблюдать уже годами. И, честно говоря, она по нему изголодалась. По этому спокойствию, которое их окружало, по чувству безопасности в его руках, по привычному жизненному укладу. Ведь до Шиганшины все было призрачно понятно. Экспедиция, потери, боль утраты, отчеты. Эксперименты, снова экспедиция и так все по кругу. Из месяца в месяц, из года в год. Новая, окружающая их реальность — непредсказуемый вихрь событий, каждое новое из которых грозит убить кого-то из них.   Зое еле выносила свои командирские обязанности, физические упражнения, поездки в столицу с отчетами, эксперименты, разработку нового оружия. Она надламывалась каждый божий день, по кусочку рассыпаясь в мелкую пыль. Иногда ей казалось, что еще день — и от нее совершенно ничего не останется. Горстка пепла, развеянная на ветру. Но она смотрела на эту улыбку перед собой и оживала. Собиралась по кускам и вспоминала, ради чего борется.   Она привычно потянулась к губам, словно забирая эту улыбку себе, запечатывая в своем сердце навсегда. Леви перевернул их, нависая над женщиной, глядя в ее темные помутневшие глаза. Провел рукой по линии челюсти, прижимаясь лбом к лбу. Из него рвались слова, но внутри словно что-то держало в железных тисках, не давая произнести ни звука. Порой ему казалось, что и говорить ничего не нужно, но иногда, как сейчас, речи так и норовили выйти из него наружу, но он все равно был не способен пересилить себя. И Леви ненавидел себя за это.   Но Ханджи, кажется, все понимает. Была слишком умна для этого мира, чтобы не заметить изменения во взгляде капитана, то, как подрагивали его руки на ее лице и как нервно он сглатывал. Теплая улыбка озаряла ее лицо, и она шептала еле слышно «Я знаю».   Леви целовал нежно, даже излишне трепетно, совершенно не в свойственной ему манере. Он будто знал, нутром чуял, что этот момент близости может быть одним из последних для них, поэтому никуда не спешил. Терзал Ханджи, медленно изучая ее тело под белоснежной рубашкой, будто видел впервые в жизни, будто она — самое прекрасное создание на планете. Уделял время многочисленным шрамам, которые украшали ее кожу как карта мира, рассказывая историю взлетов и падений командира Зое. Следы лезвий, рваные раны, укусы, полосы от амуниции, каждое имело для Леви смысл. Он знал ее целиком и, кажется, понимал это впервые в жизни.   Взгляд Леви блуждал по смуглой коже Ханджи, которая покрывалась мурашками, стоило тонким пальцам капитана коснуться ее. Он нашел то самое чувствительное место на шее женщины и двигался теплыми губами вниз, оставляя цепочку алых отметин. Зое таяла, ерзала на простынях, сминая их под себя. Она стонала, не пытаясь заглушить звук рукой, не пытаясь сдерживаться. Сегодня их никто не услышит, им никто не помешает. Этот день и эта ночь принадлежала только им, без титанов, войны и обязательств перед миром.   Все что заполняло голову Ханджи в это мгновение - не очередной план выживания, а руки Леви, идеально охватывающие ее грудь, его губы на ее коже и то, насколько она влажна и готова для него.   Они стремительно оказались обнаженными друг перед другом. И не только телами. Взгляд глаза в глаза, рваное дыхание и сдавленные стоны. Все что было между ними сегодня — откровение для обоих. Немое признание, слепая надежда, сгорающая в лучах уже клонящегося к горизонту солнца.   Леви вошел медленно и начал двигаться в каком-то жестоком умеренном ритме, изводя женщину под ним. Ханджи была бы рада поторопить его, ей до боли хотелось ощущать его ближе, глубже, быстрее. Так, как она привыкла. Но мужчина вел, задавая ритм, и Зое позволяла ему. Подалась навстречу крепкому телу, цепляясь за плечи, оставляя царапины на белой коже.   Неторопливая ласка обернулась сумасшедшим напором, когда Ханджи перевернула Леви на спину с той силой, которая всегда поражала и пугала капитана. Она тяжело задышала, склонившись прямо над его лицом и взглянула привычно сверху вниз. На лице гамма эмоций, которые невозможно было считать или расшифровать. Полный спектр, от всепоглощающего чувства наслаждения, что текло по венам, до вселенской тоски на дне карих глаз. Ханджи перехватила инициативу, установила более быстрый, резкий ритм. Она растворялась в этих толчках и прикосновениях, и на мгновение, всего на миг, ей показалось, что в мире больше никого нет, кроме них двоих.   ***   Когда Леви проснулся, было уже далеко за полночь. Инстинктивно шаря руками по кровати, он не нашел привычно спящую рядом Ханджи, и не до конца проснувшийся разум мгновенно охватила паника. Впрочем, отступила она также быстро, стоило мужчине пробежаться глазами по темной комнате и заметить яркий огонек на кончике сигареты, которые Ханджи, кажется, впервые курила в спальне. Но капитан принял решение не комментировать это. На ней была все та же белая рубашка на голое тело да тлеющий окурок между зубов. Зое задумчиво глядела вдаль, куда-то за пределы сада, раскинувшегося под окном. Возможно, куда-то за пределы их родного острова. В ее голове снова роились тяжелые мысли, которые не давали спать даже после изматывающего дня. Столь привычное отсутствующее выражение лица снова вернулось к ней, стирая любые намеки на жизнерадостную особу, которой она когда-то была.   Капитан подошел сзади, вырывая Ханджи из раздумий. Его лицо словно высечено в камне, идеальное и ничего не выражающее. Он поцеловал женщину в висок, зарываясь лицом в густые волосы, словно повторяя заветную фотографию, которую командир прячет от него в своих вещах.   — Как будто мы не имеем право на этот день, — женщина запустила окурок в окно и прижималась спиной к груди Леви.   — Я знаю, о чем ты думаешь.   — Каждый раз, когда я расслабляюсь или отдыхаю, мне кажется, что я не заслуживаю этого. Будто все мои погибшие товарищи смотрят с того света осуждающе. Мы умерли, Ханджи, а ты тратишь свое время зря.   Леви тяжело вздохнул, потому что ему это ощущение было знакомо. Бесконечное чувство вины и стыд шли по пятам за каждым, кому посчастливилось выжить. А посчастливилось только им. Гадкое ощущение того, что целые отряды сослуживцев и друзей полегли, чтобы дать им мгновение покоя. Когда живешь такой жизнью, явственно ощущаешь цену каждого момента, который довелось пережить. И понимаешь, что заплатил слишком дорого.   — Они бы тебя не осудили, — шепнул Леви так, будто сам старался поверить в свои слова. — Моблиту бы не понравилось, что ты мало отдыхаешь. А Эрвин был бы в ужасе, не услышь он твой фирменный смех.   Ханджи слабо усмехнулась на попытку капитана утешить ее. Она потянула его обратно в кровать, устраиваясь привычно в его крепких объятьях. Пусть все мертвые и живые осудят её, но командир смертельно устала. Звуки размеренного сердцебиения Леви успокаивали и убаюкивали ее, и она молилась лишь о том, чтобы проспать как можно дольше.   Они провели оставшийся день так, как делали это много лет назад между экспедициями, когда отчеты заканчивались, а свободное время сваливалось как снег на голову. Гуляли по территории, почти не разговаривая, наслаждались чаем и чтением в огромной королевской библиотеке. Леви даже успел прибраться в их временной спальне, где после совместной ночи накопилась куча разбросанной одежды и смятых простыней. Капитан и командир бессовестно крали мгновения нормальной жизни у этого мира, полного жестокости и страданий.   Когда настала пора возвращаться в Митру, Ханджи с грустью провожает взглядом небольшой замок и благодарит про себя Хисторию. Мудрую королеву, подарившую двум уставшим людям несколько дней заслуженного отдыха и спокойствия.   Приближаясь к стене Сина, Ханджи думает лишь о том, как ненавидит столицу.