Громовой амулет

      Тогда вечером они поужинали, отделив кусок рыбы и Полночь, что довольно уплетала всё, что только можно. После Скарамучча достал из кармана на груди под накидкой бутылёк с водой и предложил Кадзухе. Тот с радостью принял.       Они легли спать возле костра. Иногда Сказитель вставал, чтобы подкинуть веток в догорающее пламя. Спалось плохо. Кадзуха постоянно ворочался и просыпался, замечая кошку возле себя и брюнета, что, прикрывшись шляпой делал вид, что спит.       Соответственно, с утра парни чувствовали себя плохо, дорога их двух измотала, беспокойный сон на улице так вообще не добавил сил. Настроение было подавленным, скорее даже совсем никаким.       Скарамучча непонятно где взял маленький казанок и пошёл к реке набирать воду на утренний чай. Но не прошло и двух минут, как послышалась какая-то возня, вскрик и звяканье железа. Кадзуха немедленно встал, оставив Полночь дальше спать возле костра, материализовал меч и с опаской выглянул с пещеры.       Сказитель, господи, даже не мечом, а большой косой отбивал удары бродячих самураев — кайраги, замахиваясь и снося одному голову. Но напарник умершего не терял времени и нанёс удар мечом в бок. Благо Скарамучча успел немного увернуться и лезвие не сильно задело. Но сквозь порванную им ткань сразу же стало видно рану, начинающую кровоточить.       — Мерзавец! — крикнул зло брюнет и разворачиваясь в полуобороте ударил врага косой заряжённой электро.       Но буквально через несколько секунд совсем рядом появилось ещё два кайраги. Кадзуха даже не думая, кидается на помощь раненому товарищу. Отбивать сильные атаки противников натренированному, так и ещё и ослабшему телу было сложно, но он старался как мог.       Сказитель рядом направил энергию электро в противника и косой подогнал того в реку, лёд которой возле берега был совсем тонким. Бродячий самурай упал в воду содрогаясь в судорогах и быстро отключился.       Кадзуха отбив очередную атаку, сам начинает наступать, заставляя противника поскользнуться и потерять равновесие. Сзади него сразу же появляется Сказитель, что косой разрубывает ему голову, аналогично первому пострадавшему.       — Что… Что это было? — тяжело дыша, спрашивает Каэдэхара.       — Дурные бродяги хотели вытрусить с таких же бродяг немного баблишка, — вздыхает Скарамучча и тихо шипит под нос.       — Пошли к костру, я тебя подлатаю, — Кадзуха протягивает ему руку, но брюнет только кривиться и первый уходит, по пути дематериализовав косу. Парень только вздыхает и спешит за ним.       Полночь, учуяв запах крови, проснулась и взволновано стала путаться под ногами, разглядывая двух парней. Кадзуха начинает рыться в рюкзаки выискивая бинты и один из бутыльков с заживляющей мазью.       — А я говорил, что нам это пригодиться, — умно хмыкает блондин, поворачиваясь с содержимым в руках к Сказителю. Тот презрительно закатывает глаза и складывает руки на груди. — Приподними кофту или что это вообще у тебя или лучше вообще сними.       Брюнет сначала мнётся, из-за чего Кадзуха уже хотел пошутить, но после скидывает накидку и снимает свой верх, содрогаясь от холода. Хм, а вчера рассказывал, что не холодно ему и ничего с ним не будет. Но что удивило Каэдэхару, так это светло-фиолетовые линии расползающиеся по всему торсу Сказителя. Они формировались в узоры и рисунки, смысл которых был совсем не понятен.       Скарамучча, заметив чужой удивлённый пристальный взгляд, фыркает, привлекая внимание к себе и своей ране, что всё так же кровоточила. Хорошо, что она не сильно глубокая, хотя по идее было бы лучше зашить, но сейчас у них нету возможности.       — Можно спросить? — ответа не последовало, так что Кадзуха принимает это как за согласие. — Что за рисунки? Что они обозначают?       Брюнет какое-то время молчит, пока Каэдэхара протирает бок от крови и наносит густой слой мази, а когда начинает обматывать всё это дело плотно бинтом, он шипит от неприятных ощущений и наконец отвечает:       — Это татуировки, что-то типа принадлежности к роду, все дела, — уклончиво говорит он, но, раз рассказывать не хочет, то Кадзуха напирать не будет. Тем более это точно не то, что у них сейчас в приоритете. Он только угукает и закрепляет бинт, кивая Скарамучче, чтобы тот оделся.       — Пойду я схожу за твоим магическим казанком, — вздыхает блондин, выходя из их убежища.       — Серьёзно, из всего дерьма, что тут происходит, ты называешь казанок магическим, — Сказитель качает головой, мол, что за дурак, а Кадзуха только тихо хихикает и выходит.       Уже второй день подряд утречко выдаётся насыщенным и второй день подряд он не может с утра попить чаю.       Блондин ставит казанок над слабым костром и садиться на землю. Полночь сидела теперь возле Скарамуччи, будто жалея. Ещё день назад она была такая недовольная его присутствием, но видимо чужая рана заставила её проявить сочувствие.       — Терять времени нельзя, так что сегодня ещё несколько раз потренируемся, я укажу тебе на ошибки, которые успел заметить.       — Но при этом тебя самого же ранили, — фыркает Кадзуха, наигранно подозрительно глянув.       — Расслабился чуток, мне тоже не помешает вспомнить всё, — пожимает плечами Сказитель. Он вздыхает и опирается спиной и головой о камень. — В перерывах перечитаешь записи своей матери, я уверен, что там должно быть что-то полезное, иначе и быть не может.       По реакции Каэдэхары можно было понять, что он вообще не в курсе, насколько его клан был могуществен. О чём только Тсукико думала, не посвящая своего ребёнка в элементарную магию? Но ничего, он знает, что талант этого парня ещё не раскрылся, конечно, с такой маленькой практикой… Возможно, выбрать его союзником было плохим решением, а возможно, и нет. Нужно ещё немного времени, чтобы понять, ещё немного.        Сказитель зыркает на Кадзуху, что роется в рюкзаке и достаёт баночку с сушенными травами.       — Когда успел столько набрать? — закатывает брюнет глаза.       — Когда ты не видел, — хмыкает тот. Он аккуратно снимает казанок с огня и засыпает трав, покачивая посудину, чтобы оно немного перемешалось. — Ну, чашек нету, будем пить так, — он отсёрбывает, хмурит брови и протягивает Скарамучче.       — Что ты мне его протягиваешь, мне не нравится твоё выражение лица, — он кривится и не берёт казанок, а наоборот скрещивает руки.       — Он просто быстро остывает, только вода вскипела, а уже остыло, что можно пить. Бери или оно сейчас вообще холодным будет.       Позже Сказитель снова пошёл по ветки, а за одно и принёс немного уже поджаренного зайца, что, впрочем, неудивительно. Всё это время Кадзуха сидел за записями, запоминая каждое слово. На одной страничке его мама рассказывала о первом опыте управления ветром и это его очень заинтересовало. Чем дальше он листал, тем о больших подвигах в этом шла речь. Эти заметки чередовались с записями с новыми заговорами и заклинаниями, с новыми техниками зачаровывания предметов и гипнозом.       А уже в самом конце была последняя запись о её результатах. Она могла вызвать целую бурю, торнадо, чья мощь забирала с собой всё на своём пути и ураганы, которые она спокойно направляла в цель. Но также в бою она использовала похожие техники с ветром: поднимала в воздух врагов и закручивала, не давая шевелиться и целилась в них стрелами, создавала поле из ветряного барьера, из которого противники не могли выбраться невредимыми.       Он и представить не мог, что его мама: спокойная, уравновешенная, такая нежная, способная на такое… Может из-за этого Сказитель и бесился, что она его этому не научила?       Когда Скарамучча вернулся, Кадзуха решил задать ему несколько вопросов, ведь очевидно, тот разбирается в этом намного больше него.       — Слушай, Скар, — начинает Каэдэхара, но увидев недоумённый взгляд после такого обращения, он посмеивается и говорит. — Скар сокращено от Скарамучча, не буду я тебя постоянно таким долгим именем называть, — брюнет фыркает, а Кадзуха продолжает. — Вот почитай. Это правда то, что умела моя мама?       — Да, но вот к таким мерам, — он указал на строчку о торнадо и ураганах. — Она пришла только в двух случаях. Первый — это был из-за твоего отца, а второй… Тогда опасность грозила всем, но не настолько сильная, как сейчас.       — А что с отцом? Почему ты вообще знаешь о моей семье больше, чем я? — на душе вновь стало тоскливо. Почему мама ничего не говорила? Зачем?       — Узнаешь как-то у своей мамочки. Ты попробуй здесь ещё нюни свои распустить.       — Я и не собирался, — фыркнул Кадзуха. Настроение немного испортилось, но обвинять маму в недосказанности не будет. Видимо, у неё были причины так поступить. — Мне вот что интересно… Эти силы передаются как-то там генетически?       Скарамучча, что только кинул новых веток в костёр и стал чистить животное от шкуры, вздохнул и повернул голову.       — В какой-то мере да, но не полностью. Обычно маги сами их приобретают со временем, ну, конечно, если у них если какие-то стремления. - Кадзуха на это кивнул и призадумался.       Сказитель очистил мясо от внутренностей и отдал их Полночь, что теперь сидела поодаль и громко чавкала, пережёвывая это всё. Он разрезал мясо на кусочки и разложил на камни вокруг огня. Пригрозил Полночь, чтобы та не лезла и не забирала их мясо и после уже сказал Кадзухе:       — Пошли на дуэль, если это вообще можно так назвать…       — Эх, уже бегу.       На улице не мело так сильно, как вчера, точнее снег вообще не шёл, но из-за того, что его ранее навалило достаточно, идти было нелегко. Но, благо, Сказитель немного расчистил, непонятно, конечно, каким способом, но почти ровный большой участок земли был практически без снега.       Только Кадзуха развернулся, чтобы спросить про это у брюнета, как увидел лезвие катаны практически у себя перед глазами, он быстро увернулся и отбил. Что ж, видимо Скарамучча решил использовать это оружие, вместо косы, для удобства блондина.       Сказитель сразу начал задавать резких быстрых ударов, от которых Кадзуха еле успевал уклоняться. Ему кажется, что ещё чуть-чуть и это лезвие пройдёт сквозь него. Брюнет, заметив взволнованное выражение лица компаньона немного умедлился и даже дал Каэдэхаре атаковать, но он быстро перехватил удар и выбил оружие с рук.       — О-оу, плохо всё, — говорит Скарамучча и подаёт оружие, замечая, что руки Кадзухи тут же крепко сжимаются на нём. — Не перенапрягай руки, пока в этом нету надобности, не сжимай так, мышцы быстро устанут. Ты должен успевать анализировать действия врага и основываясь на них выбирать, как лучше действовать тебе. Так, хорошо, давай медленно.       Каэдэхара кивает и немного расслабляет руку, что на открытом морозе стала ещё красней.       Они теперь тренируются медленно, Сказитель делает замечания на каждом неправильно сделанном выпаде или ударе: «Держи меч крепче, сейчас выпадет!», «Здесь ты должен опираться на эту ногу, её нужно ставить в другую позицию, так упадёшь ты», «Боже, Каэдэхара, меч в другую сторону вести нужно!».       Разогревшись в их небольшом бою, они возвращаются в пещеру, где Полночь послушно их ждёт и не лезет к, уже приготовившемуся, мясе. Скарамучча понимает, что это была чистая случайность, что Кадзуха смог опрокинуть того кайраги утром.       Сказитель недовольно хмуриться, резко прикладывая руку к боку, где находиться рана и это заставляет в голове промелькнуть мысль, что им придётся остаться здесь ещё на день.