Громовой амулет

      Каким было удивление Скарамуччи, когда проснувшись утром он увидел, что рана почти затянулась. Так даже лучше и они смогут продолжить свой путь уже сегодня. С каждым днём шансы на победу над Ней ставали всё меньше, нельзя было откладывать.       Оглянувшись он заприметил спавшего с Полночь Кадзуху. Что ему делать с этим парнем… Взгляд упал на кошку и руки сами потянулись её почесать. Пальцы коснулись мягкой чёрной шерстки, проводя по ней и почёсывая под ушком. Полночь тут же стала тихо мурлыкать. Почему-то само поглаживание животного дарило умиротворённость и покой.       Кадзуха, наблюдавший за этим, примерно, полминуты, как только проснулся, улыбнулся, сердце сжалось от такого милого зрелища, и тоже протянул руку, чтобы погладить кошку по спинке. Брюнет тут же отскочил, переводя взгляд на блондина, что лыбился ему, как ни в чём не бывало. Скар фыркнул и вышел из их убежища, тихо буркнув о том, что идёт по ветки. Кадзуха тут же прыснул со смеху, ведь веток у них хватало для костра ещё со вчерашнего дня.       Скарамучча шёл к лесу, пока ноги увязали в выпавшем за ночь снегу. Разозлившись на свои мысли он со злости пнул снег, заставляя его разлететься. Он чувствовал себя униженным и даже не мог объяснить самому себе почему. Когда вчера Полночь сама полезла к нему, увидев рану, он на секунду почувствовал себя так по-детски счастливым. У него никогда не было домашних животных, ведь мать ему не разрешала, а отец… Ну, отца не стало по глупой причине и по глупости его же матери. Даже чужие или дикие животные всегда шипели на него и совсем недоброжелательно относились к его попыткам подружиться с ними.       В лесе было тихо, даже слишком, только снег под ногами скрипит. Насобирав немного веток, Скарамучча хотел было уже уйти, но на глаза попалась мёртвая лисица. Сердце ухнуло вниз, ветки тут де выпали с рук, а сам он рванул к животному осматривая.       — Господи… Что она с тобой сделала… Мико, — руки неистово тряслись пока он осматривал розовую шерстку, что всё ещё была заряженной и отдавала электричеством. На шее он заметил верёвку с мешочком. Сказитель тут же схватился, раскрыл, но там было пусто. Мико… Единственный хороший человек из его жизни, она укрывала его от матери какое-то время, всегда старалась поддержать и была близкой подругой матери до её сумасшествия. Она была хорошей и умной, её отличительно чертой было умение перевоплощаться. Она была очень хорошей…       На глаза навернулись слёзы, и он с удивлением смахнул их. Он не вправе сейчас поддаваться эмоциям. Мико точно бежала к ним, хотела предупредить, сказать, помочь, точно что-то из этого, но просто на просто… Не успела. Ох, Она точно знает, где парни сейчас прячутся, им в срочном порядке нужно уходить.       — Но сначала… — Скарамучча стал дрожащими руками разгребать снег, а после и окаменевшую землю, он не может её просто оставить здесь. Нежная кожа скоро стала раздираться о камни в земле, но похоронить любимую тётю, пусть и без почестей, без церемонии, как нищую, он должен.       Когда ямка была готова он переложил мёртвое тело, получая лёгкие разряды электричества, что болью отзывались в руках. Не сдержавшись, он забрал пустой мешочек, пряча его в карман шорт. Сидя на коленях возле лисы он прикрыл глаза, молча благодаря её за всё. Стараясь лишний раз не смотреть, он закопал её.       Встав на ноги и отряхнув одежду он сразу же рванул к Кадзухе — единственному, кто может помочь остановить этот ужас. Сердце болит, хотя ему всегда казалось, что у него его нету, не у такого как он. Тогда почему так больно, почему оно так сильно грохочет в груди, напоминает о своём бесполезном существовании?       Он мчался так быстро как мог. Когда Скар залетает в пещеру, измазанный в грязи и крови, Кадзуха пугается и сразу же подрывается к нему.       — Скар! Что случилось?! Почему ты в крови? — парень сразу стал обеспокоенно допрашивать, но увидев пустой взгляд брюнета, по спине прошли мурашки. Что, твою мать, там произошло?       — Мы сейчас же уходим и очень быстро. Собирай вещи, у нас нету времени, — трясущимися в треморе руками Сказитель стал помогать Кадзухе, хотя пользы от него почти не было. Каэдэхара быстро запихнул все вещи и подхватив Полночь потянул Скарамуччу из пещеры.       — Куда мы пойдём? — спрашивает блондин, терзая зубами нижнюю губу.       — Вдоль реки, но нужно двигаться, времени не много.       Кадзуха ничего говорить не стал, лишь послушно последовал за парнем, быстро перебирая ногами. Организм всё ещё не мог привыкнуть к такой смене обстоятельств и был ослабшим, а постоянный холод лучше ничем не делал.       Сколько бы они не шли, казалось, они не прошли и километра. Пейзаж не менялся: с одной стороны пустошь засыпанная снегом, с другой — река, а на другом береге продолжается лес. Впереди виднелись горы — недосягаемые, далёкие, сколько не иди, а к ним не приблизишься ни на шаг.       В лицо дул морозный ветер, всё такой же беспокойный и необузданный. Губы обветрились, что приходилось их смачивать каждые несколько минут. Пальцы замёрзли, покраснели, но всё ещё крепко держали кошку, что послушно прижалась и не дёргалась весь путь.       Скарамучча шёл молча, не издавал ни звука, только шорох одежды и скрип снега под подошвой его сапог как-то выдавал его присутствие. Видно, в лесу приключилось что-то серьёзное, но расспрашивать было боязно, Сказитель точно не в настроении, а стать маленькой горсткой пепла не очень хотелось.       Спустя время, где-то в сознании мелькало ощущение, что путь они прошли не малый и прошло часов шесть — ноги болели и с трудом переставлялись, — но на деле всего четыре. Ещё через час уже становилось плохо, сил почти не было, ведь ели они вчера и с того момента в организм не попадало ни крошки еды. ни капли воды. Как Скарамучча всё ещё резво шёл впереди, оставляя Кадзуху сзади, пока между ними не стало увеличиваться пространство?       — Скар, — тихо позвал Каэдэхара, остановившись. Тот тоже встал, обернулся и кивнул головой, мол, что такое. — Мы можем сделать привал? Ненадолго. Я плохо себя чувствую.       Сказитель поменялся в лице, точно осознавая, что недолго человек сможет бодрствовать без пополнения энергии. Он молча кивает, подходит к Кадзухе и помогает ему присесть на камень возле реки, перед этим сметя с него снег.       — Так, перекусим, отдохнём, а там увидим, — говорит скорее сам себе Скар и подходит к воде, вглядываясь в синюю гладь. Внезапно он материализовал меч и через секунду воткнул его в рыбу, проплывающую мимо. Затем ещё одну, нанизывая их на оружие. — Подержи, — он протянул катану с рыбой Кадзухе, а сам вынул из рюкзака ветки, которые блондин вкинул, когда собирал вещи. Скарамучча разложил деревяшки и в мгновение зажёг их.       Кое-как они выпотрошили рыбёшки, отдали внутренности Полночь и таки пожарили рыбу. Трапеза проходила в тишине. Кадзуха попытался расспросить брюнета о случившемся, но тот всё отнекивался и говорил, что скажет потом. Когда «потом» — непонятно.       — Кажется, будет буря, — прерывает напряженную тишину Кадзуха.       Скарамучча поднимает взгляд на небо, вглядываясь в тёмные облака, меж которых всё ещё выглядывало солнце. Резкий порыв ветра чуть не потушил костёр, а через минуту стал сыпать снег.       — Сделаем привал под той горой, — Сказитель указал на небольшую гору в двух километрах от них. — Нужно поторопиться, если не хотим остаться ледышками под снегом. — Кадзуха кивнул и закинул рюкзак на плечо, но брюнет забрал его и сказал Каэдэхаре нести кошку.       Так они отправились дальше. С каждой минутой метель набирала обороты, а ноги грузли в белых хлопьях.

***

      Полчаса ходьбы и они натыкаются на небольшой туннель в этой же горе. Привал пришлось делать там. Сквозняк заставлял вздрагивать время от времени и кутаться в одежды ещё больше. Скарамучча возле каждого входа в туннель рисовал руны, чтобы на время обеспечить им безопасность. Активировав их, он подошёл к Кадзухе, что сидел на земле, спершись спиной о камень.       — Утром сразу же отправимся дальше, — кинул он и сел напротив, прикрыв глаза. Кадзуха знал, что тот не спит, поэтому, дабы не терять время зря, попросил объяснить о тактике боя.       После блондин вновь взялся за дневник матери, читая о её понимании внутренней силы. Как контролировать себя и как управлять внутренней энергией, как направлять её в нужное русло, как добиться с её помощью безумного результата.       «Через эту силу мы можем легко созидать, благословлять, любить, вдохновлять, расширяться. Сила, если используется не по назначению, блокируется нами же самими. Мы настолько сильны, что можем внутреннюю энергию трансформировать в элементальную, нужно только иметь по-настоящему сильную волю духа и цель, к которой стремишься». — этот отрывок из записи заставил Кадзуху ненадолго задуматься. Воля и цель. Какая у него цель? Он помогает Скарамучче. Но зачем? Потому что хочет спасти людей, что не смогут противостоять неведанной силе.       Почему-то даже такая, казалось бы, невероятная цель не даёт ему ни каких сил. Разве он в самом деле сможет помочь?       Взгляд алых глаз взметнулся к Сказителю, что всматривался сквозь метель, будто должен был там что-то увидеть. Его уверенность и целеустремлённость чувствовалась в воздухе и это давало ещё какую-то надежду.       Стемнело быстро, зима давала о себе знать. Заверюха всё никак не успокаивалась, так что, чтобы хоть как-то сохранять тепло, пришлось всем лечь рядышком и стараться уловить тепло костра, который, казалось, вот-вот потухнет. Полночь легла между парнями, свернувшись в клубочек и закрыв мордочку лапкой.       — Скар, — тихо позвал блондин, вглядываясь в лицо Сказителя, что не потрудился и глаз открыть. — Скар, — зовёт снова.       — Что такое? — он резко открывает глаза, недовольно уставившись на Каэдэхару.       — Ты говорил, что расскажешь, что случилось сегодня утром.       — Говорил, а не обещал. Мало ли что я сказал, может, я это сказал, лишь бы ты не приставал со своими дурацкими расспросами, — Скарамучча закатывает глаза и скрещивает руки на груди в упор глядя на Кадзуху.       Спустя полминуты молчания, брюнет таки вздыхает, готовясь рассказать.       — Впрочем, не то, чтобы это было что-то серьёзное, — говорит он, но в голове корит себя за такие слова, ведь всё серьёзно и очень плохо. — Когда в лесе я уже собрал ветки и собирался возвращаться, то… Эм, увидел мёртвую лису, — голос непривычно стих и Сказителю хотелось ударить себя за такую неуверенность. Уж точно не перед этим белобрысым засранцем он будет грустить.       — О? Я думал-       — Заткнись и дай мне договорить, — рявкнул брюнет, на секунду кидая свой взгляд на блондина. Тот тут же замолчал и кивнул, мол, продолжай. — Этой лисой была моя тётя, но она была убита никем иным как этой сумасшедшей. На шее у неё я нашёл мешочек, но он был пуст, — из внутреннего кармана своих одежд он достал маленький фиолетовый шёлковый мешочек.       — О боже… — сердце в груди болезненно сжалось, пока глаза вглядывались в Скарамуччу, что так пытался сделать незаинтересованное лицо, будто для него это ничего не значит, но дрожащие уголки губ и перебирающие мешочек пальцы, давали знать о сильном беспокойстве парня.       Кадзуха подсунулся ближе к Сказителю, сжимая рукой его плечо, стараясь оказать хоть какую-то поддержку.       — Знаешь, — начал Каэдэхара. — Мы может и не очень хорошо знакомы, и я о тебе всё ещё почти ничего не знаю, но, — он вздохнул, переводя взгляд на синие глаза напарника. Они вещали о всей той невысказанной и не обузданной злости о боли, о ужасных воспоминаниях и картинах, которые пришлось повидать. — Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тревожит твою душу, я могу молча выслушать, я могу поддержать, если это то, что тебе нужно. Я постараюсь не подвести тебя, и я верю, что пусть и вдвоём, но мы справимся.       Беспокойная тишина вновь повисла между ними. Губы брюнета скривились на миг, но он всё ещё старался сохранить лицо.       — Просто понимаешь, — шепотом стал говорить Сказитель. — Она была единственной ко был так добр ко мне. Ещё в детстве она читала мне сказки вместо мамы, ведь та была либо занята, либо снова ругалась с отцом. Однажды ссора дошла до того, что отец умер от её рук. Мико… Я какое-то время жил с ней, ведь мать начала сходить с ума и её безумству не было предела, а после мне пришлось отправиться искать союзников против ведьмы, что была одержимой Амулетом. Все почему-то боялись восстать против неё и мне казалось, что мне придётся справляться с ней одному… Я как появился на свет никем, так и умру, не изменив ничего.       На тыльную сторону ладони Кадзухи упала холодная слеза и он лёг ещё ближе приобнимая и давая выплакаться в своё плечо. Тихие всхлипы и дрожание чужого тела разбивали сердце. Хотелось плакать самому. Видеть Скарамуччу в таком состоянии до ужаса странно и непривычно, но, если это поможет ему выпустить накопленный негатив, он готов хоть всю ночь лежать так, ощущая, как ткань в том месте становиться всё мокрее.       Кадзуха медленно поглаживал чужую вздрагивающую спину, стараясь сильно не притягивать к себе, ведь между ними всё ещё спит Полночь. Чужие ладони вцепились в одежду блондина, не желая отпускать.       Рыдания всё продолжались, а внутренняя тревога не давала успокоиться. Ветер подхватывал надрывной плач неся его вдаль, но вскоре разбивался об острые скалы. Как разбилась маска безразличия и бесчувственности. Тёмно-синяя челка намокла и прилипла ко лбу, потные ладони всё так же держались за одежду, но сила в них уже иссякала.       Прошло много времени, как плач стал тише, а всхлипы со временем прекратились.       — Скар, — тихонечко позвал Кадзуха, ощущая ладонью, что дыхание уже восстановилось, а слезы больше не текут ручьём. Никакой реакции не последовало, поэтому Каэдэхара, немного отодвинулся, но заметив, что Сказитель, изнуренный такой эмоциональной бурей, заснул, лёг обратно. Рука переместилась к тёмным волосам, необычайно мягким, стала их поглаживать, пока сам Кадзуха не уснул.

***

      Проснуться в объятиях с таким норовистым человеком как Скарамучча было чем-то поистине удивительным. Тот тихо посапывал, совсем не изменив позу с тех пор, как заснул. Метель за пределами туннеля стихла и можно было идти дальше.       Нужно было сделать горячие напои и, желательно, перекусить перед тем, как отправляться в горы. Будить умиротворённого Сказителя не хотелось, но, как он как-то говорил, времени у них мало. Кадзуха отстранился и потряс того за плечо. Брюнет тут же вскочил, распахнув васильковые глаза. Они выглядели такими чистыми, как обработанные талантливыми мастерами сапфиры.       — Думаю, нам нужно перекусить и отправляться в путь, — говорит блондин, поправляя плащ и вновь выглядывая на улицу.       Скарамучча сел и стал тереть глаза руками, ощущая, как они напухли, руки скользнули к щекам, а после бессильно опустились, как и взгляд парня.       — Ты прав, я пойду найду нам что-то поесть, — встав с нагретого места, он содрогнулся и быстрым шагом вышел с туннеля, рассматривая местность.       Кадзуха тем временем зажёг потухший за ночь костёр и пошёл с кошкой к реке набрать воды. Своеродная утренняя рутина. Завтрак, как и почти всё время, проведённое вместе, прошёл в тишине, а после парни двинулись к горам.

***

      — Помогите! — человеческий голос в такой глуши казался просто иллюзией, но несмотря на это, парни тут же рванули на крик. Окружённый пятью кайраги, мужчина пытался прикрыть маленькую дочь.       Кадзуха кивнул Скаре и тут же метнулся к разбойникам, по пути материализовав меч. Брюнет, провёл его взглядом и уже через долю секунды побежал за ним. Блондин тут же со спины атаковал ближайшего врага, заставляя других в удивлении отскочить.       Скар, собрав заряд Электро энергии, запустил его в кайраги, что собирался напасть на дяденьку с маленькой девочкой. Нападавший в судорогах упал на землю, а спустя секунду был стёрт в пепел настигнувшей с неба молнией. Брюнет тут же повернулся, ища глазами Кадзуху, который уклоняясь от атаки одного, не заметил другого разбойника и успел полететь вниз.       Сказитель в тот же миг оказался за спинами двух кайраги, снося их головы одним взмахом косы. Третий пытался напасть сзади, но Кадзуха подпрыгнул в воздух, нанося удар в падении, проходя мечом насквозь чужого тела.       — Какого хрена?! — крикнул ему Скарамучча, ошарашено и неверующе глядя на блондина.       — Что такое? — тот недоумённо нахмурил брови и развёл руками, мол, что ты хочешь.       — Ты! Как ты смог? Некоторые всю жизнь хотят обуздать элементальную энергию, а ты, даже не умея вести бой, вот так вот взял и смог? — он закрыл глаза рукой и покачал головой.       — Что-       — Боже вас храни! Спасибо вам большое! Я думал, ещё чуть-чуть и я попрощаюсь с жизнью, — мужчина тут же подбежал к двум парням, держа на руках маленькую заплаканную девочку. — Как же я могу вас отблагодарить?       — Нам ничего не нужно, — Кадзуха неловко помахал перед собой руками, пока Скарамучча задумчиво оглядывал мужчину.       — А вы откуда? Здесь где-то есть поселение? — спрашивает брюнет, отряхивая кровь с косы и дематериолизовывая её.       — Да, всего в трёх километрах. Мы с Лили, хотели порыбачить вместе, но наткнулись на разбойников.       — Мы сможем где-то пожить несколько дней? Мы сейчас путешествуем, но погода совсем не щадит, так что было бы неплохо переночевать с крышей над головой, — пока Скарамучча ведёт разговоры с дяденькой, Кадзуха пошёл по Полночь, которую они оставили на месте, где только увидели кайраги.       — Без проблем! Вы буквально спасли нас с Лили, я уверен, что смогу договориться с другими жителями. Тем более у нас есть нескольких пустующих домов из-за отсутствия владельцев, — мужчина кивает несколько раз. — Меня, кстати, зовут Рюдзи.       — Скарамучча.       — Я Кадзуха, а её зовут Полночь, — говорил блондин, подходя вместе с кошкой на руках к парням.       — Ой, это кошечка! — Лили тут же улыбнулась и потянулась погладить животное. Полночь только с радостью подставила голову.       — Тогда давайте возвращаться, — сказал Рюдзи и махнул рукой, дабы следовали за ним.